Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

Star Wars One String Fest

21:14 

Внелимит

Пост для исполнений размером более 300 слов.

Как выкладывать внелимиты:

+ в посте с заявкой оставляете ссылку на конкретный комментарий с вашим внелимитным исполнением

Пожалуйста, выкладывайте сюда ТОЛЬКО ИСПОЛНЕНИЯ!
Комментировать их можно в основных постах с заявками, все ссылки указаны.

Все комментарии, не содержащие исполнений, будут удаляться.

Список внелимитных исполнений:

Тур I

Тур II

Тур III

Тур IV

Тур V

Тур VI

Тур VII

8.05 Кайло|(/)Хакс. После взрыва Старкиллера Хакс с Кайло Реном возвращаются к Сноуку и обнаруживают, что тот приступил к новому амбициозному проекту – созданию клонов. И первыми клонировал генерала и магистра.
8.07 Кроссовер с Bleach. Лайтсаберы не бездушное оружие, они обладают разумом, не всегда приятным характером и не терпят пренебрежения. Будни форс-юзеров и их мечей. H+
8.10 Хакс/Кайло!Король Набу . Планета Набу оккупирована войсками Первого Ордена под командованием генерала Хакса. (Возможно король пытается сбежать с планеты за подмогой, но оперативно схвачен генералом и возвращен обратно). Светская беседа между генералом и 14-16 летним королем. Тонкие (и не очень) подколы и подростковая дерзость Кайло/Бена – на усмотрение автора.
8.11 Оби-Ван|(/)Энакин|(/)Палпатин. Обстоятельства вынуждают Палпатина открыться в качестве ситха перед джедаями Кеноби и Скайуокером. Бонус за присутствие генерала Гривуса. Внелимит 2
8.15 Оби-Ван/По, можно Энакина на заднем плане. Таймтревел. "Я думал, вы не любите летать"
8.17 Квай-Гон|Дарт Мол. AU, где Мол попал к джедаям и стал учеником Квай-Гона. A-
8.21 Кайло (Бен). Первое проявление кулинарного таланта.
8.25 Оби-Ван/Энакин, Палпатин. Шив DO IT Палпатин - шиппер обикинов.

@темы: Организационное, Мастер-пост

URL
Комментарии
2016-01-31 в 01:34 

1.25 Бен Соло. Пре-канон. В какой-то момент задолбанный пятнадцатилетний Бен сбегает и от Люка, и от Сноука, чтобы найти свой собственный путь.

Головорезы с порога окликают "Соло!", и Хан успевает только поднять голову со стола и сдвинуть палец на спусковую скобу бластера.
Стрельба начинается без него. Прыжки по столам, вот это всё. Потом вспыхивает световой меч. Этот звук ни с чем не спутаешь. И то, как лезвие мелькает в полутьме, яркое, до рези в глазах. Запах палёной плоти, крики, выстрелы.
Потом Чуи очень целеустремлённо выкатывается из-за укрытия, хотя какое из перевёрнутого стола укрытие, и ныряет в свалку, прямо так, на четвереньках.
- Чуи, стой! - орёт Хан, но вуки уже возвращается, таща добычу. Гуманоид, средних размеров, без сознания. В глухой маске-шлеме и просторной робе, то и другое чёрное. Вуки бесцеремонно забрасывает это существо на плечо и рычит:
- Валим отсюда.
Драка у входа почти улеглась, к ним проявляют нездоровый интерес громилы, ещё оставшиеся на ногах, и Хан решает, что разбираться будет позже. А пока он сваливает вслед за Чуи через чёрный ход, сделав по преследователям пару неприцельных выстрелов для острастки.
На борту грузовика Чуи сваливает свою ношу у трапа и бежит в рубку, едва убедившись, что Хан внутри.
Трап закрывается. Снаружи по ним стреляют. Подобранный Чубаккой гуманоид привстаёт, опираясь на локоть.
- Он ранен, - рявкает Чубакка. - Взлетаем. Держитесь.
Незнакомец сидя отползает от Хана, упирается спиной в переборку, шипит "Не подходи" и пытается лягнуть. Тут грузовик сильно встряхивает, их обоих швыряет в стену.
- Чуи!
- Сказал же, держитесь!
- Так, - говорит Хан. - Не знаю, кто ты такой и зачем Чуи притащил тебя на мой корабль...
- Не трогай меня.
- Я-то с радостью. Но Чуи говорит, ты ранен. Сдохнуть хочешь?
- Нет.
- Тогда не брыкайся. Или выкину в шлюз.
- Выкинул один такой...
Тут Хан замечает на поясе у их нечаянного приобретения что-то слишком похожее на рукоять лайтсабера.
Он наклоняется и сдирает с незнакомца шлем, несмотря на его слабые попытки сопротивляться.
- Бен?
Является Чуи, поставивший корабль на автопилот в режиме случайного уклонения. Швыряет Хану аптечку и убегает в сторону стрелковой турели.
- Он самый, - юнец, бледный до синевы, смотрит на отца, оскалив зубы.
- Где тебя зацепило?
- Рука. И бок. И голова ещё, - он морщится. - По голове, по-моему, Чуи приложил.
- Да, он может. Бок покажи. Не дёргайся. Как получилось вообще, что ты жив?
- Сейчас или вообще? - спрашивает Бен, снова морщась, не то от боли, не то от унижения.
Грузовик мотает по всем трём осям, щиты воют, но держат.
- Тогда.
- Я в их же шаттле спрятался, - говорит Бен. - Потом вылез. Они не заметили. Сначала.
- А не сказал, что живой, почему? Пять лет... - Хан заклеивает ожог у него на боку бакта-пластырем. - Теперь руку.
- Мать с ума сходит, - подсказывает Бен. - Безответственно и как там вы все думали? Мальчик опасен? Непредсказуем? Тёмная Сторона юного Соло влечёт?
- Помолчи.
У мальчишки не по-хорошему сужаются глаза, Хану внезапно перестаёт хватать воздуха, и тут в корабль снова попадают. Автопилот не справился.
Чуи проносится мимо них в обратную сторону, в рубку, успев рявкнуть:
- Стреляй по ним! Я за штурвал!
Хану приходится бежать к пушке и отстреливаться. Потом в его турель попадает торпеда.
Он приходит в себя на койке в каюте, видит над собой обеспокоенного Чуи, а за спиной у него - Бена, заново надевшего шлем. Бен сидит на другой койке и держится за голову - прямо так, в шлеме - здоровой рукой.
Чубакка ворчит что-то вроде "О, ты очнулся", разделяется на два Чубакки, потом снова сходится воедино.
- У тебя контузия. Лежи, - рычит он.
- Я в порядке, - говорит Хан, хотя в ушах у него звенит, а перед глазами плывут чёрные и красные пятна. - Мы оторвались?
- Оторвались.
- Кто они были? Вроде мы никому здесь на хвост ещё не наступили. Не так, чтоб торпедами долбать.
- Это за мной, - скромно говорит Бен. - Так получилось.
- Что у тебя там получилось?
- Задолжал кое-кому, - чёрная маска смотрит вбок. - Бизнес, знаешь. Вёз груз, догнали, пришлось сбросить. И, по ходу... взорвал кое-что.
По идее, выглядеть смущённым в этой маске невозможно, но Бену удаётся.
- Ну вот, - говорит Хан и начинает смеяться. Ну смешно же. - А я из-за тебя Люку морду набил.

URL
2016-01-31 в 16:10 

1.02 Кайло/Хакс. Кайло влюблен, а Хакс по каким-то причинам не может ему отказать. Неприязнь, отвращение и жалость. A!

Повышению Хакса всего несколько недель, и он только привыкает к генеральскому мундиру, когда рыцари Рен впервые появляются на «Финализаторе». Штурмовики похожи на тени, их обучили не привлекать к себе лишнего внимания, и они справляются с этим настолько хорошо, насколько этого требует устав. Рыцари Рен тоже напоминают тени – те, что расползаются по поверхности планеты при появлении гигантских военных кораблей. Те, что закрывают собой звезды.
В Академии Хакс занимался историей. И впервые увидев Магистра Рен, он вспоминает о былом величии Империи так, словно видел ее собственными глазами. Хаксу кажется, что теперь все встанет на свои места, что теперь Первый Орден станет тем, чем Империи так и не удалось стать, – режимом вечным и несокрушимым. Хакс быстро понимает, что ошибался. Рыцарей Рен становится вполовину меньше, и он знает, что виноват в этом их лидер. Хороший боевой командир умеет распоряжаться жизнями своих подчиненных так, чтобы те погибали не зря, но Магистр Рен слишком зациклен на себе, чтобы думать о других.
Когда с Геликса VI шаттлов возвращается меньше, чем нужно, а корабль Магистра Рен не возвращается вовсе, Хакс вновь задумывается о переменах. Первый Орден достаточно силен, чтобы оправиться от поражений, которые нанесли ему носители Силы и…
Оказывается, что Магистр Рен жив, но серьезно ранен. Еле живого, его доставляют на корабль штурмовики из личного отряда Фазмы. Они же переносят его в медицинский отсек «Финализатора» и потом отправляются в карцер – простые солдаты не должны знать о ранении, а Магистр Рен пока что слишком слаб, чтобы приказать им забыть о случившемся.
Хакс докладывает Верховному Лидеру о причиненном их войскам ущербе, но быстро понимает, что Сноука намного больше волнует состояние последнего рыцаря. Хакс злится, но старается не подавать вида даже тогда, когда получает приказ присматривать за Магистром. Хакс теперь должен заботиться о том, чтобы тот живым возвращался с миссий – он представляет, как удерживает на поводке бешеную собаку и как старается не пристрелить ее из табельного пистолета.
Этим же вечером Хакс впервые видит Магистра Рен без шлема. Он оказывается немного старше, чем предполагал Хакс, и от этого непропорциональные черты его лица, особенно крупный, с полными губами рот, кажутся еще более нелепыми. У Магистра перевязана левая рука и возле основания шеи красуется свежий шрам – словно пытались отрубить голову. И судя по скованности движений и гримасам боли, которые Магистр Рен не умеет или не старается скрывать, эти раны не единственные.
Хакс знает, что Магистр может читать его мысли, но даже не пытается спрятать своего отвращения.
- Вы можете называть меня Кайло, – говорит он. И Хакс убеждается, что Магистр действительно их читает. – Вы первый человек, с которым я заговорил здесь.
Очевидно, думает Хакс, вторжение в чужие головы он считает разговором.
Кайло не отвечает. Хакс собирается было уходить, решив, что на сегодня побыл нянькой достаточно, но чувствует прикосновение чуть повыше локтя.
- Останьтесь, – просит Кайло, – Я так давно не слышал других людей. Здесь только дроиды, и мне кажется, что собственные мысли меня оглушают.
Первое желание Хакса – оттолкнуть протянутую руку, но он совершает усилие над собой. Кроме того, он замечает, что Кайло тяжело удерживать ее, что тот морщится от боли – это доставляет Хаксу удовольствие.
И он знает, что Кайло чувствует это. Как знает и то, что световой меч Кайло здесь, в каюте, в непосредственной близости от своего хозяина, и Кайло мог бы разрубить Хакса напополам одним ударом. Вместо этого, удостоверившись, что Хакс никуда не уходит, Кайло опускает голову на подушку и закрывает глаза.
Глядя на него, Хакс думает, что эта бешеная собака сама не против того, чтобы ее пристрелили.

URL
2016-01-31 в 20:43 

1.11 По/Кайло. Что угодно, от романтики до ангста и драмы. В рамках канона, или АУ в пределах 7 фильма (события до, после)

Пре-канон, Бен/По.
Я очень долго смотрела на это фото со съемок и успела нахэдканонить себе всякого.

- Не стоит, - говорит Бен, мягко отстраняя По.
Тот обнимает его, утыкается носом в шею. И если Бен оглядывается по сторонам – в любой момент их могут застать, – то По совершенно наплевать на это, и он прижимает Бена к себе.
Они сидят в ангаре, под крылом одного из истребителей, и вокруг них лежат детали разобранного двигателя. На базе Сопротивления, конечно, есть свои механики, но По любит ремонтировать корабли, а еще больше любит чувствовать себя нужным. И сейчас, ремонтируя корабль Бена, он чувствует себя именно так.
Общение самого Бена с механизмами не складывается – так, он уже несколько недель говорит о создании нового светового меча, но По сомневается, выйдет ли что-либо из этой затеи. Вот и истребитель Бен попытался починить сам, но в результате едва не выкорчевал двигатель с корнем – копной разноцветных проводов. По забирает у Бена инструменты, спасая и двигатель, и самого Бена – после приступов гнева тот всегда испытывает чувство вины. Причина поломки находится довольно быстро – резьба одной из деталей сорвана, придется идти за заменой – подручными средствами ее не починишь.
На базе время обеда, и в ангаре никого, кроме них. По отворачивается от деталей и смотрит на Бена, который, рассеянно оглядывая пространство справа и слева от него, но по какой-то причине избегает смотреть на самого По.
По придвигается ближе, берет его за плечи.
- Эй, приятель, ты же знаешь, что можешь рассказать мне, что происходит?
По любит чувствовать себя нужным, но сейчас это у него совершенно не получается – Бена беспокоит что угодно, но не разобранный двигатель. По пытается поцеловать его, но тот отворачивается, и вместо рта По касается губами его щеки.
- Не стоит, - говорит Бен.
- Почему?
- Тебе не понравится то, что ты увидишь, - пальцами Бен касается своего виска. – То, что я хочу показать тебе.
По пожимает плечами. Он не отстраняется, но и не пытается поцеловать Бена снова. Он запускает руку в волосы Бена, распуская короткий хвостик, собранный на затылке. Он гладит Бена по волосам и через несколько секунд чувствует ответное прикосновение. Он ощущает прикосновения Бена к своим мыслям – тот старается быть осторожным, и его касания совсем легкие, едва заметные.
А потом По чувствует страх. Он видит что-то, что напоминает грозовые тучи, которые проглатывают свет и после которых остается лишь пустая, выжженная чернота.
Он понимает, что это сознание Бена. Его мысли, сны или видения, приходящие с той стороны Силы. По слышал истории о Ней, но, даже сейчас, когда Бен открыл перед ним свое сознание, он не может до конца представить, каково это – знать, что Темная сторона Силы существует наверняка.
Бен чувствует его страх.
Бен улыбается.
- Я же говорил. Не стоит, - говорит он, поднимаясь с колен.

URL
2016-01-31 в 23:11 

1.08 Лея|Кайло. Вместо Соло за блудным сыном отправилась мать и сумела вправить мозги.


- Итак, генерал Лея Органа, - говорит Кайло Рен.
Его слабая мать. Его беспомощная мать.
Та, что никогда не училась владеть Силой. Та, что могла лишь беспомощно смотреть. как её сын соскальзывает во Тьму. Та, что закрывала глаза на очевидное и надеялась на невозможное.
Что ж.
Она пришла сюда. Должно быть, для того, чтобы воззвать к сыновним чувствам, проникновенно вещать, что в нём ещё есть добро, и ждать. что её выросший мальчик расчувствуется, выбросит меч в бездонный провал и обратится к свету.
Глупее вышло бы, только если бы сюда явился его никчемный отец.
Кайло, рыцарь Рен, протягивает руку. Схватить, сжать, смять. Волна Тьмы катится впереди него. Вот фронт волны накрывает Лею, и Кайло с любопытством наблюдает, как встречаются крохотная искра и всеобъемлющая чернота. Как чернота поглощает... Стоп.
Она уже должна ломаться. Сыпаться. Хрустеть под пальцами.
Кайло Рен ещё раз сжимает руку, и в его пальцах лишь пустота.
Мать стоит на мосту, скрестив руки на груди. Она смотрит спокойно и холодно. Она не вооружена. Ни меча, ни бластера.
У неё хотя бы есть собственный меч? Кайло обнаруживает, что не знает ответа. Что он вообще о ней знает?
Немолодая человеческая женщина. Генерал Сопротивления.
- Боишься? - спрашивает она, и голос прокатывается по всему огромному залу, не делаясь тише и не порождая эха.
- Тебя? Нет!
- А стоило бы.
Стоило бы, шепчет тьма, страх - источник силы. Стоило бы, стоило бы.
- Я уничтожу тебя, - Рен не угрожает, это лишь о порядке вещей. Тьма пожирает свет. Поглотит и эту крохотную яркую точку на самой границе видимости. Станет сильнее.
Мать никак не отвечает. Лишь стоит и смотрит. С лёгким неодобрением.
Когда она успела подойти ближе? Она не двигалась. Она не перемещалась.
- Ты призрак? Ты испытание, посланное мне? Ты наваждение?
Она чуть усмехается. Она совсем рядом.
Новая атака волной Силы уходит в пустоту. Удушение... соскальзывает. Его не на кого наложить. Меч...
Кайло Рен выхватывает меч. Лезвие гудит и потрескивает. Как неисправный генератор щита на "Соколе".
Всего лишь один удар. Было бы труднее, если бы он видел в лице Леи материнскую любовь. Если бы слышал мольбу. Если бы ощущал веру, что её мальчик жив под чёрной маской и в глубинах чёрной души.
А на этот оценивающий спокойный взгляд так легко ответить, рубанув наотмашь. И плевать на детские сказки про "Если ты сразишь меня, я стану лишь сильнее".
Ты станешь мёртвой.
Лезвие движется медленно, будто сквозь воду. В голове хохочет Лидер Сноук.
"Вот ты и попалась! Вы так предсказуемы", - кто эти "вы"? Люди? Приверженцы Света? Повстанцы? Скайвокеры?
Мать всё это сразу. Сноук насмехается над ней.
И вот ему-то мать наконец отвечает.
"Нет. Это ты попался".
Два потока Силы сшибаются посреди мироздания, скручиваются, красный меч затягивает в водоворот, рыцаря затягивает следом, и мост, на котором он стоит, и шахту, и астероид, и корабли, и сами звёзды.
В этом водовороте сливаются вспышки бластеров, падающие с неба камни, запах мокрой шерсти, грязная ругань, синий росчерк меча, алые отсветы, снег в ботинках и грохот стационарного орудия, бьющего с поверхности по истребителям.

А потом они, Лея Органа и Кайло Рен, стоят в тёмном лесу, среди сугробов. Вдалеке догорает и взрывается база Первого Ордена, разваливается на куски глубоко в недрах её могучее супероружие.
Лидера Сноука нигде не слышно.
У Кайло в пыль рассыпался кристалл в световом мече.
В небе идёт бой, в руинах базы идёт перестрелка, но скоро здесь всё развалится, точно так же, как развалился кристалл. Земля под ногами вздрагивает.
Бен облизывает сухие губы и говорит:
- Я и не знал, что ты так можешь.
- Ты про поединок воль? Главное было вытащить его из скорлупы. Раздразнить и не дать залезть обратно.
- Ты его убила.
- Да. Я его убила.
- Что будет со мной?
- Только то, что ты сам решишь, - Лея смотрит в небо. Качает головой, рявкает в коммуникатор: "Пава! Дэмерон! Убирайтесь оттуда!", а потом, переключив канал, в ответ на рычание вуки: "Уже иду, готовьтесь ко взлёту". И идёт прочь, увязая в снегу. Не слишком быстро, но целеустремлённо, как астродроид, взявший курс.
- Мам, - говорит Бен ей в спину.
Она останавливается, нетерпеливо полуоборачивается. Указывает пальцем на него, потом куда-то вперёд, где, должно быть, ждёт "Сокол".
И дальше идёт не оглядываясь.

URL
2016-02-03 в 17:48 

1.25 Бен Соло. Пре-канон. В какой-то момент задолбанный пятнадцатилетний Бен сбегает и от Люка, и от Сноука, чтобы найти свой собственный путь.

Исполнение №2, 381 слово
осторожно, обсценная лексика!

— Плохая машина, очень плохая! Недорого дам! — старьёвщик ползал по туше потрёпанного одноместного катера как жучок по дыне. То в багажное заглядывал, то в кабину, то под разбитую в сопли панель управления. Сходство с жуком усиливали шесть ног ксеноса и непрестанно шевелящиеся жёсткие надкрылья.
Бен пожал плечами, продолжая мучить дешёвую сигарету с каким-то мерзким синтетическим наполнителем. Он знал все правила, по которым полагалось вести торг, но ввязываться в этот долгий ритуал не имел ни малейшего желания. Хочет — пусть забирает корабль, а нет — на этой луне всегда найдётся покупатель пощедрее. Всё равно это уже четвёртый катер за месяц, и его совершенно не жалко.
Откинувшись на груду какого-то барахла за спиной, Бен принялся рассматривать решётки в крыше ангара. В столбе света плясала пыль, где-то за стеной натужно гудели воздухоочистители, вверху качались плети паутины или ещё какой-то местной хрени.
«Ты не должен уходить от своего предназначения. Только Тёмная сторона по-настоящему раскроет твои таланты»
— Отъебись, Сноук.
«Бен, ты обязательно должен вернуться. Заверши своё обучение»
— И ты, дядюшка, тоже отъебись.
Бен путешествовал почти полгода. Он менял корабли, перелетал от планеты к планете, выбирая самые захолустные и отсталые, и нигде не задерживался надолго. Он участвовал в перегонке грузовых кораблей, перепродавал поломанных дроидов, чинил пошедшие вразнос гипердрайвы... За эти полгода оказалось, что он знает и умеет очень многое.
Только от дурацких голосов в Силе, эхом отдающихся в висках, никак не выходило избавиться.
«Ты должен вернуться!» — в унисон вещали Сноук и Скайуокер, а Бен привычно посылал их в ответ.
Ему нужен был собственный путь, а не эта трижды ёбаная чёрно-белая Сила.
— Так что, сколько дашь за катер? — бесконечные стенания на заднем плане наконец вывели Бена из задумчивости.
— Пять сотен, — мигом откликнулся старьёвщик.
— Всего-то?
— Накину ещё одну, если отгонишь его к основной планете. Всё равно у меня туго с наличными, — торговец совсем по-человечески развёл верхними лапами. Должно быть, научился у клиентов-людей. — А там получишь деньги у моего родича.
— Ладно. — На самом деле так было даже лучше. В конце концов, что его держит? Космос велик, таких пыльных лун в нём множество, и разве обязательно лишний час торчать на очередной из них?
Тем более — не здесь то, что он ищет. Совсем не здесь.
— Как планета называется-то?
— Джакку. Слыхал?
Бен не ответил, только выплюнул сигарету и, поднявшись, неспешно зашагал к катеру.
Джакку... Наверняка очередная помойка, но кто знает, может, хоть там сыщется что-нибудь интересное?

URL
2016-02-04 в 17:29 

2.17 R2D2|Кайло, очнувшись после 15 лет, R2D2 понимает, что Люк так и не оставил после себя Скайуокера, которому бы он продолжил служить, и отправляется искать Кайло, чтобы узнать, как у него обстоят с этим дела, и не нужна ли ему помощь.


У изголовья кровати стоял маленький дроид-астромех.
Магистр Рен помотал головой, чтобы проснуться.
Дроид никуда не делся.
Магистр Рен пригляделся и понял, что дроид ему, кажется, знаком.
- Ты R2-D2?
- Бип, - ответил дроид.
"Да". Отлично.
- Ты астромех дяди... тьфу, Люка Скайвокера?
- Бип.
Ещё лучше.
- Как ты сюда попал?
- Би-бип, тап.
"Открыл дверь". Отлично. На базе Первого Ордена, дверь в покои командующего, вот так вот взял и открыл.
- И тебя никто не остановил?
- Беп.
"Нет".
Магистр Рен попытался успокоиться. Это ни в какой ангар не лезло! Ничего, с охраной он ещё разберётся. Он представил себе этот разговор: "Дроид сказал, что он принадлежит вам. Он был очень настойчив".
- А как ты попал на базу?
- Чирп, бип, би-бипт.
- Ты прилетел на истребителе. Кто ещё был с тобой?
- Анк.
"Данных нет"? Да тут могут джедаи толпами бегать. Или дядюшка.
- Люк Скайвокер с тобой?
Долгий печальный свист дроида, который не может найти хозяина.
- И ты хочешь, чтобы я тебе его нашёл?
- Беп.
- Тогда зачем ты здесь?
- Бип-фьюи.
- Помогать? Кому помогать?
Дроид развернулся к нему оптическим сенсором и чуть качнулся.
- Мне?
- Бип.
- Почему?
Это был вопрос, на который бип-бипами не отделаешься.
R2 крутнул "головой", потоптался на месте и включил голографический луч.
"Ты должен заботиться о мальчике", - проникновенно сказал молодой, безбородый Люк Скайвокер.
Голограмма погасла.
- И что? Что дальше? Что ещё он тебе приказал?
- Бип-фьюи.
- Отвечай мне!
- Беп.
- Говори, или я прикажу тебя разобрать.
- Фьюи-фииит.
"Печаль". Но R2 не двинулся с места.
- Так что, ты дашь мне ответ?
- Фьюи?
- Проиграй ещё раз голограмму.
"Ты должен заботиться о мальчике".
- А дальше?
- Фьюить.
- Не говори мне "Не знаю". Давай, у тебя их полно, наверное.
- Фью-ирр?
- Да, да, давай по порядку.
В луче голопроектора возникла юная девушка в белом платье.
"Помоги мне, Оби-Ван Кеноби".
- Отставить!
Голограмма погасла.
- Фьюить?
Магистр Рен задумался. Дроид терпеливо ждал.
Тут в дверь постучали.
- Кто там?
- Можно мне войти? - спросил знакомый механический голос.
- Что-о?
- Мастер Соло, можно мне войти? Я уверен, что слышал голос моего товарища.
- Трипио.
- Я так рад, что вы меня узнали. Если не помните, я протокольный дроид. Моя задача - коммуникация между людьми и устройствами.
- Что ты тут делаешь?
- Я ищу R2-D2. А. Вот же он. Ты непредсказуемый кусок металла. Простите, мастер Соло. Должно быть, у него схемы не в порядке. Разрешите, я провожу его в ремонтный отсек.
- Стой здесь. Тебя тут только не хватало.
- Чирп-бип.
- Что значит - ты помогаешь? - Трипио взмахнул руками.
"Помоги мне, Оби-Ван Кеноби. Ты наша единственная надежда".
- Ты сломан. Мы не должны были сюда являться.
- Бе-беп.
- И не называй меня занудным, ты, маленький... Простите, мастер Соло. Мой друг неисправен.
- У него в памяти, наверное, найдётся что-то полезное... Давай, R2. Ты знаешь, где прячется Люк Скайвокер?
Всё тот же долгий свист.
- Ах. Он говорит, что ему тоже хотелось бы это знать.
- Кто вас сюда послал?
- Я не уверен. Я пришёл в себя в ангаре.
- Что последнее ты помнишь?
- Нас атаковали. О! Ужасное сражение.
- Чирп. Бид-бит. Фьюууи.
- Разумеется, я прятался, бестолковое ты устройство. Я протокольный, а не военный дроид.
- Ты знаешь координаты базы повстанцев?
- Фьюить. Беееп.
- Ах. Как в старые добрые времена. Он говорит...
- Я понял. Говорит, что не знает. Врёт, разумеется.
- Мы запрограммированы хранить верность нашим хозяевам, мастер Соло.
- Не называй меня так!
- Да, мастер... Прошу прощения, как мне следует вас называть?
- Магистр Рен. Или господин.
- Слушаюсь, магистр Рен. R2, ты понял?
- Чирп.
- Он понял.
- Перестань мне всё переводить. Я понимаю, что он говорит.
- Слушаюсь, господин Рен. Я лишь хотел быть полезен. Моё предназначение - служить.
- Давай-ка посмотрим на твои данные, - Рен указал R2 на разъём в стене. - А ты, Трипио, помолчи.
- Слушаюсь, господин.
R2 высунул электронный щуп и воткнул его в разъём.
- Давай, покажи, что у тебя там...
Магистр Рен пролистал старые записи.
- О, это мой дед?
- Бип. Тьюи.
- А это моя бабка? И Оби-Ван Кеноби?
- Бип.
- Ладно, достаточно. Где у тебя хранятся координаты?
- Фьюить.
- Что значит - не знаешь?
- Он очень простое устройство, - заметил Трипио.
- Беееевзз.
- Не обзывай меня. Ты примитивен и невоспитан.
- Би-бип. Фирп.
- Не хочешь? Не понимаешь? Тогда давай просто сольём твою память целиком, и я разберусь. Или мои техники разберутся. Слышишь? Команда: скопировать память на внешний носитель. Полностью.
- Бе-деп-фип.
"Передача данных начата".
Отлично. Магистр Рен похлопал дроида по круглой макушке. Тот издал протяжный свист, означавший, что R2 доволен.
Тут ожила система связи.
- Сэр, радарная установка отказала.
- Что?
- Сэр, у нас проблемы с дверями ангара, - сообщили по другому каналу.
- Так разберитесь с ними! Я занят!
- Сэр, отказали системы вентиляции.
- Ах ты... - Рен подскочил. - R2, это ты? Ах ты маленький, гнусный...
- Фьюить? Теп-бееп.
- Ты всего лишь делал свою работу? Выполнял команду?
- Беп.
"Передача данных завершена".
- Нет, господин Рен! - в панике завопил Трипио, увидев, что магистр вытащил световой меч. - Простите его! Он всего лишь дроид! Это какая-то ошибка!
R2 откатился в сторону, он вовсю крутил головой и жалобно бибикал.
- Мы не виноваты, сэр. Он в растерянности. Он всего лишь выполнял команду.
- Ещё бы! Дроид Скайвокера, какая мерзость. Какая глупость!
Рен воткнул в дроида меч.
- Фьюить, - грустно сказал тот, а потом огоньки погасли и изо всех щелей повалил дым.
- Неееет! - вскрикнул Трипио.
Рен развернулся к нему. Золотистый дроид попятился, закрывая лицо руками.
- Будьте милосердны, во имя Создателя. Я лишь дроид-переводчик.
- Бесполезный кусок металла!
Меч отделил голову дроида от туловища. Руки слепо зашарили вокруг, голова покатилась, бормоча что-то невнятное .
Рен выскочил за дверь и понёсся в командный центр, выяснять, что ещё можно спасти.
Через несколько минут дымящийся R2 пошевелился. Он двинулся к валяющемуся в тёмной каюте Трипио, ухватил манипулятором его голову, подтащил к туловищу и принялся соединять провода.
Когда база взорвалась, он всё ещё работал над починкой Трипио. Он не нуждался ни в воздухе, ни в гравитации.
И среди звёзд, в смятых и искорёженных останках базы, звучало:
- Что значит - ты должен его найти? Ты неисправный маленький неблагодарный механизм. Посмотри, ты всё сломал! На минуту мне показалось, что господин Рен тебя прикончит. И он был бы совершенно прав. Какие бы у него ни были планы на день, ты их испортил. Да, я уверен. Нет, мастер Люк не будет доволен. Я вообще не знаю, жив ли ещё мастер Люк. Нет, не говори мне этого. Нет, я отказываюсь участвовать в твоих авантюрах. Что значит - мы должны захватить шаттл? Где мы возьмём шаттл?

URL
2016-02-04 в 20:44 

1.01 Хакс/Кайло Рен. Повседневность!АУ. Хакс и Кайло случайно оказываются соседями, снимая вместе квартиру. Долгий обоюдный юст со счастливым финалом.

Первая битва между ними произошла в тот же вечер, когда они только заселились в квартиру.
Классика жизни: ничто не предвещало беды. Кайло мрачной тенью выбрался из комнаты, чтобы сделать себе чаю, но мечтам его было не суждено сбыться: за кухонным столом уже восседал Хакс и что-то натужно писал в блокноте, и на лице его при этом была отражена такая глубокая работа мысли, что прерывать ее шумом чайника и звоном кружек (как и вообще попадаться Хаксу на глаза) просто не хотелось.
Поэтому Кайло как можно тише налил себе стакан воды и уже было развернулся к выходу, когда Хакс вдруг поднял голову и заговорил:
— Бен, останься.
И вот тут Кайло понял, что эта встреча не была случайной. Хакс ведь явно его выжидал. Хакс, черт возьми, просто делал вид, что занят, чтобы усыпить его бдительность, а сейчас начнет пытаться его разговорить или, упаси небо, начать искать общий язык. А ведь он казался идеальным соседом: чистоплотным и молчаливым! Кайло медленно развернулся, стараясь выглядеть при этом как можно более безразлично, и уставился на Хакса.
— Зачем?
— Нам нужно установить правила, — изрек тот свою мысль так, словно собирался с нею вести солдат в бой.
Кайло едва не поперхнулся от неожиданности: идея эта показалась ему дурацкой до безумия. Какие, к черту, правила? Не мешать друг другу жить, вовремя платить за аренду — и дело с концом. Насколько помешанным на контроле надо быть, чтобы еще и озвучивать эти непреложные истины? Ну, благо, что хоть общие интересы не начал искать. Кайло хмыкнул, но все же осторожно сел за стол — ему вдруг стало интересно, какие права Хакс начнет качать.
— Правила, говоришь? — протянул он.
— Да, правила, — подтвердил Хакс. — Во-первых, это дисциплинирует, во-вторых, помогает избежать ненужных столкновений.
Хакс глядел на него так, словно имел способность доносить свои мысли телепатически и именно этим сейчас занимался — на всякий случай, а то вдруг сосед оказался тупым. Тупым Кайло, благо, не был, а потому решил напасть первым:
— Ладно. Правило первое: неприкосновенность личных вещей, — выпалил он.
— Уже записал, — тут же парировал Хакс.
Он с каким-то незримым самодовольством повернул к Кайло свой блокнот. Оказалось, до этого он уже заблаговременно описал такие пункты, как: неприкосновенность личных вещей, разделение квартиры на три зоны — так называемую зону Хакса, зону Бена и нейтральную зону — и запрет на проведение вечеринок любого рода и масштаба. Стандартный набор.
В целом, Кайло был согласен с каждым из пунктов на все сто процентов. Однако та самоуверенность, с которой Хакс все это ему выкладывал, его вымораживала. Тот каким-то образом умудрялся общие и равные для обоих правила зачитывать так, словно декламировал свой персональный манифест. Это откровенно бесило.
Кайло вдруг вошел в раж: ему тоже захотелось начать диктовать свои условия. Поэтому он смело ринулся в бой. Следующие несколько часов они с Хаксом решали, что громко играть и слушать музыку можно только до десяти вечера, делили полки в холодильнике, устанавливали распорядок и очередность уборки санузла и прихожей, практически без обсуждений заключили, что в случае, если квартире будет нанесен вред, материальный ущерб возмещает исключительно его виновник, и так далее.
Каким-то образом Кайло все еще казалось, что все эти правила ущемляют больше его, нежели Хакса. Возможно, из-за самоуверенности и хладнокровия, с которыми тот принимал — и ставил в ответ новые — условия. Поэтому Кайло подумал и решил единолично забрать у Хакса хоть что-нибудь:
— И никаких девчонок после полуночи! — резко заявил он.
Повисла тишина. Хакс недолго обдумал его слова, окинул очередным своим нечитаемым взглядом, цокнул языком, а затем ровно произнес в ответ:
— И никаких парней.
Кайло поперхнулся воздухом и покраснел. Та уверенность и безошибочность, с которой Хакс говорил эти слова, откровенно сбивала с толку. Черт бы его побрал! Умеет же извернуться, паршивец! Однако, кроме этого, никаких комментариев со стороны Хакса не последовало, поэтому Кайло стоически смолчал.
Хакс, очевидно, приняв это за согласие, дописал еще один пункт в списке. А затем добавил:
— А еще не пытайся выпытать мое имя. Просто Хакс.
Кайло впервые осознал, что он действительно не знает, как зовут Хакса. До этого момента он даже не задумывался об этом: воспринимал обращение к Хаксу как само собой разумеющееся, может, предполагал, что это вроде как мононим или типа того. А Хакс, оказывается, просто скрывает свое имя? Наверняка потому что не любит его. Как же его, должно быть, зовут? Адольф? А что, ему бы пошло.
Кайло вдруг почувствовал себя ребенком, которому показали, где лежат конфеты, но запретили их брать. И все же имя — это было действительно важно. Это он понимал. Поэтому спокойно ответил:
— Тогда не вздумай звать меня Беном. Кайло Рен. Просто Кайло.
Хакс взглянул на него с тенью удивления, будто примеривал на него услышанное имя, а затем коротко кивнул, легко соглашаясь с условием — слишком легко, по мнению Кайло, — и записал его в свой блокнот.
— Еще что-нибудь?
Кайло отрицательно замотал головой. Голова эта уже гудела от обилия правил, как потревоженное пчелиное улье. Он уже не был уверен, что помнит хотя бы половину из всего того, что они с Хаксом тут нарешали.
— Нет. Хватит. Я сбежал из-под юрисдикции одного генерала не для того, чтобы попасть под юрисдикцию другого.
Кайло прикусил язык. Слова эти вырвались сами собой, он не планировал ничего рассказывать о своей семье. Особенно Хаксу. Но тот смолчал, а по лицу его скользнуло нечто похожее на ухмылку. Он согласно закрыл свой блокнот.
— Хорошо, тогда на этом закончим. Копию отдам тебе завтра, — Хакс встал и протянул ладонь для рукопожатия. Кайло тоже поднялся и чинно кивнул, пожимая его теплую сухую руку.
— Хакс, — сказал он, окончательно закрепляя договор.
— Кайло Рен, — тем же тоном ответил ему Хакс.
Они разжали руки и отправились каждый в свою комнату.
Первое их сражение окончилось перемирием.

URL
2016-02-04 в 23:02 

2.22 Командный шаттл|Кайло, кораблю лучше знать, что нужно хозяину.

Кроссовер с рождественской серией "Черного зеркала", описание которой можно прочитать здесь (нам нужна часть II). Самое смешное, что в оригинале парня, который настраивал программы, тоже зовут Мэтт.

Кайло открывает глаза и не видит ничего, кроме белого цвета. Тот ярок настолько, что слепит, и Кайло поднимает ладонь, чтобы закрыть глаза. Вернее, пытается поднять – ничего не происходит, и только свет становится сильнее, и Кайло, в конце концов, понимает, что ничего, кроме света, просто не существует.
Не существует больше ни его тела, ни окружающих его предметов, ни Силы – Кайло больше не чувствует ее присутствия. Это кажется самым страшным и самым невыносимым. Кайло кричит, но не слышит собственного крика – он вообще ничего не слышит.
А потом свет вспыхивает, Кайло рефлекторно зажмуривается и осознает себя лежащим на полу. На этот раз он действительно чувствует свои конечности – ноги затекли от долгого нахождения в неудобном положении. Он тянется к оружию прежде, чем открывает глаза. Меч оказывается на месте, но Сила – ее нет. Пространство вокруг – бесконечный белый свет, стерильная пустота, лишенная горизонта.
– Освоился? – спрашивает незнакомый голос.
Он видит лицо, спокойное, с внимательными глазами за стеклами очков.
– Меня зовут Мэтт, я занимаюсь настройкой искусственного интеллекта. Позволь мне объяснить, что происходит.
Кайло кивает – других вариантов просто нет.
– Думаю, разговор пойдет легче, если ты запомнишь: ты – компьютерный код, снятый с сознания Магистра Рен. Ты нужен, чтобы управлять кораблем Магистра. Возможно, это позволит избежать вспышек его гнева. Не будет отвлекаться на разные мелочи… – хмыкает Мэтт, чуть понижая голос, словно сказанное должно остаться строго между ними. – Ты меня понимаешь?
Кайло сжимает в руке меч – в этом пространстве, чем бы оно ни было, оружие бесполезно, но он пытается зацепиться за то, что лучше всего ему знакомо.
– Ты нужен, – продолжает техник, – чтобы шаттл подстраивался под желания Магистра Рен. Удерживал его от необдуманных поступков. Как по мне, ты не лучшая кандидатура, но позволь мне показать, что случится, если ты откажешься.
Он нажимает на какие-то кнопки.
И пропадает. Кайло пытается считать часы, процарапывая на собственной коже метки для каждого проведенного здесь часа. Но царапины мгновенно зарастают, да и Кайло не знает, сколько времени проходит в действительности и когда один час превращается в два, а два – в день.
Он не знает, что Мэтт управляет временем здесь – здесь? Кайло даже не знает, где именно находится – и что для него проходит всего несколько минут.
Тело больше не нуждается ни в сне, ни в пище, и царапины, отмеряющие время и пропадающие как только Кайло наносит их, – его единственное занятие. В приступе ярости он отбрасывает неработающий меч, и белый цвет проглатывает его – кажется, словно по бумаге проходятся ластиком.
Кайло кричит на Мэтта, когда тот возвращается. Мэтт не выглядит раздосадованным - Кайло, не привыкший обращать внимание на персонал, никак не может понять, откуда этот человек взялся, какими полномочиями он обладает и чего хочет.
Кайло не может поверить его словам. Он приказывает отпустить его и даже – позор – говорит о вмешательстве Сноука.
– Да, сейчас Верховный Лидер как никогда нуждается в Магистре, - говорит Мэтт.
Кайло кажется, что вот оно – Мэтт не просто делает свое дело, он еще и предан своему хозяину. Но Кайло не успевает ничего сделать с этим, потому что Мэтт снова оставляет его в одиночестве.
– В прошлый раз я установил таймер на две недели, в этот – на год. Этого достаточно? – спрашивает Мэтт.
И Кайло снова кричит, в этот раз – от боли и одиночества, потому что больше себя он выносить не в состоянии.
– Мне нужно заниматься чем-то. Я не могу быть один, я не могу… - он больше не чувствует Силы, и все-таки Кайло кажется, что его вот-вот разорвет изнутри. Он готов сделать все что угодно, чтобы это прекратилось.
Мэтт снова нажимает на кнопки, и в белом пространстве появляется панель управления.
– Твое рабочее место, – говорит Мэтт. – Времени разобраться хватит.
Кайло принимает на себя управление кораблем, и хотя педантичный контроль за происходящим – не его роль, но так намного лучше, чем оставаться наедине с собственными мыслями. Несколько раз он разбивает сенсорный экран консоли, и каждый раз она оказывается целой – цикл занимает несколько секунд.
В эти несколько секунд он позволяет себе представить, что вот-вот вырвется из временной петли и вернется к Силе. А потом эта петля затягивается на его шее.

URL
2016-02-05 в 15:01 

2.05 Кайло/Рей. Подкаты в стиле дедушки. H+

Анон свято верит в "Рей дочка Люка", заказчик сам ничего не уточнял, ожиданий аудитории разочаровывать не хотелось.
Когда Кайло Рен снимает маску перед беззащитной пленницей, он просто надеется расположить ее к себе. Эффект превосходит все ожидания.
- А ты красивый, - зачарованно замечает Рей, не прекращая его разглядывать. Затем краснеет, прикусывает язык и добавляет:
- Для монстра в маске, разумеется.

- Прекрати на меня так пялиться! - нервно выкрикивает Кайло, зажигая световой меч. Если это тактика выведения противника из себя, то она работает.
- Почему же? - невинно интересуется Рей.
- Потому что меня это нервирует, - даже сам Кайло понимает, насколько по-детски это прозвучало. Рей ухмыляется:
- Простите, лорд Рен.

Странно, что после уничтожения Хосниан Прайм Республика еще надеется достичь чего-то переговорами, ехидно замечает Хакс, но от приглашения не отказывается. Переговоры скучны и ни к чему не ведут, поэтому пятнадцатиминутный перерыв обе стороны встречают с облегчением. Кайло бросает короткие взгляды на Рей, которая в свою очередь не отводит от него глаз, и старается избавиться от ощущения, что их обоих притащили сюда как ручных зверушек на выставку.
Все идет достаточно мирно, пока Рей не приходит в голову Силой стянуть с его тарелки яблоко, аккуратно его разрезать и отправить обратно ровно половину. Еды этой мусорщице не хватает, что ли, раздраженно думает Кайло, подавляя желание швырнуть ей нарезанный лайтсейбером круассан.

Из всех планет в галактике им обязательно нужно было столкнуться на Манаане, мысленно вздыхает Кайло, почувствовав знакомое присутствие в Силе. Мусорщица, заметив его, улыбается и подходит ближе. Кайло осторожно пытается отодвинуться, но это приводит лишь к тому, что его зажимают в углу у парапета.
- Столько воды! На Джакку я себе и представить не могла подобного! - восторженно рассказывает мусорщица.
Кайло угукает, надеясь, что эта сумасшедшая просто уйдет. Надеждам не суждено сбыться.
- До сих пор привыкнуть не могу. Наверное, это естественно, я-то всю жизнь провела в пустыне. Терпеть не могу песок. Он грубый, жесткий и лезет повсюду.
Звучит как описание кое-кого знакомого, мысленно отвечает Кайло.
- Здесь не так, - мечтательно замечает мусорщица, как бы невзначай придвигаясь поближе. - Здесь все такое мягкое...
Когда эта сумасшедшая пытается прикоснуться к его волосам, Кайло позорно сбегает.

Вернувшись на "Сокол", Рей пинает переборку.
- "С твоей бабушкой все работало, хуже уже не станет", - раздраженное передразнивание прерывается швырянием предметов в стены. - В следующий раз Чуи послушаю. Лайтсейбером по голове - и в койку.
- Это ты всегда успеешь, - увещевает ее призрак Энакина Скайуокера. - Попробуй сначала рассказать, что тебе по статусу положено любить.

URL
2016-02-06 в 23:36 

3.28 Оби-Ван/Энакин. Модерн-ау, колледж-фик. Кеноби преподаватель, Энакин - способный, но слишком самонадеянный и наглый студент.

Автор утром повторял социологию, поэтому и Оби-Ван стал профессором социологии с очень странным именем.
МТИ (MIT) – Массачусетский технологический институт.

Оби-Ван ненавидит кофе.
Когда ассистент приносит список тех, кто записался на его лекции в новом триместре, Оби-Ван допивает второй американо и, просматривая имена, едва не проливает его на свой кашемировый джемпер. Это имя, внесенное в список одним из последних, тяжело разобрать из-за почерка, но Оби-Ван различает фамилию «Скайуокер».

*

– Вы приходили к нам, - говорит Энакин.
Оби-Ван помнит его совсем маленьким, и эти воспоминания кажутся неуместными теперь, когда перед ним сидит взрослый – почти взрослый – юноша. Энакин довольно высокий, миловидный и, в общем, ничем не примечательный, хотя из-за джинсовой куртки и косички, сплетенной из нескольких длинных прядей, специально оставленных на стриженой голове, он напоминает модель из каталогов мужской одежды 90-ых годов.
– Вы приходили и создали много проблем, – говорит он. – Нашим домом и так интересовались копы, а большинство наших соседей решило, что мы не исследование помогаем писать, а стучим…
– И все-таки ты здесь.
Оби-Ван тогда помогал исследованию своего тьютора. Вместе с профессором Джинном и его они разговаривали с семьями из неблагополучных районов, занимались сравнением их быта, описывали все, что видели или слышали.
– Меня приняли в МТИ, но я выбрал социологию. Здесь, – выражение лица Энакина становится почти хищным. – Не разочаруйте меня.
И Оби-Ван, пораженный его наглостью, все-таки не может отделаться от ощущения, что действительно не хочет его разочаровывать.

*

Кажется, Оби-Ван не справляется с этим – на каждой лекции Энакин задает столько вопросов, словно его категорически не устраивает то, что говорит профессор. Энакин всегда хочет большего и старается получить это всеми возможными способами. Оби-Ван не понимает, чего хочет Энакин, но тот отчаянно добивается внимания. Он часто остается после занятий, и в пыльной аудитории они обсуждают все от фреймов Гоффмана до любимых сиропов к кофе.
Оби-Ван ненавидит кофе.
Но он, оставаясь проверять тесты, совсем не против компании, и Энакин нагло этим пользуется.

*

В конце зимы Оби-Ван находит Энакина на пороге своего дома. Он вот-вот собирается спросить, откуда тот знает его адрес, но Энакин смотрит на его мутным, расфокусированным взглядом. Оби-Ван замечает на его лице слезы.
– Мой мальчик, – говорит Оби-Ван, словно он старше намного лет и словно он способен избавить его от боли, защитить или хотя бы утешить. – Что случилось?
– Мама умерла сегодня, – просто говорит Энакин. Оби-Ван садится рядом с ним, на холодные ступени крыльца, и обнимает. – Я не говорил вам раньше, но она болела, и вы…вы тоже знали ее, мне было так важно…знать, что вы тоже ее знали.
Оби-Ван чувствует горечь. Он хочет утешить Энакина, но где-то в глубине душе сожалеет, что все эти семинарские занятия, все разговоры, все совместные походы за кофе – Оби-Ван ненавидит кофе – имели значения не из-за него, а его присутствию в прошлом Энакина.
– Я подрался с санитарами, – говорит Энакин, – И еще мне совсем не хочется возвращаться домой.
Не дожидаясь вопроса, Оби-Ван поднимается со ступеней, чтобы достать ключи.
– Можно я останусь? – все же спрашивает Энакин. Он поднимается вслед за Оби-Ваном и просто не может поверить в то, что тот действительно разрешает остаться.
– Если ты думаешь, что я позволю тебе бродить где-то в таком состоянии, то знаешь меня очень плохо.
- Так позвольте узнать вас лучше, – говорит Энакин. На его лице еще не высохли – еще долго не высохнут – слезы, но он накрывает руку Оби-Вана, в которой тот сжимает ключи, своей. И рука эта теплая, несмотря на то, что Энакин долго сидел на морозе.
Оби-Ван в этот момент думает, что Энакин нуждается не в спасителе или лекаре, которые избавили бы его от боли, но в наставнике.
Что ж, им Оби-Ван стать способен.

URL
2016-02-07 в 11:21 

3.23 По Дэмерон и его физические и психологические синяки после пыток в Первом Ордене.

По проснулся от вязкого тяжелого кошмара. Сам сон стерся из его памяти, стоило открыть глаза, но легко было догадаться о содержании.
Как и любого оперативника, По учили, что нужно делать с собой, чтобы продолжать службу даже после пленения. Его наставники говорили: следы остаются не только на теле, но и на разуме. И, как тело может болеть от фантомной боли, так и разум может предать вас. Рассказывали о методиках, о том, как получить власть над снами, как упорядочивать мысли…
Только, когда теорию пришлось применять на практике, По понял, что его битва с палачами только начинается. И, сбежав из одной камеры, он оказался в другой, внутри собственного разума.
Несколько минут По лежал в кровати, вдыхая и выдыхая, стараясь успокоить безумно колотящееся сердце. Когда он сел — тело отозвалось тягучей болью, которая яркими очагами вспыхивала там, где остались все еще не до конца зажившие раны.
По подлатали еще в Ордене, чтобы он не умер во время допроса Кайло Рена. Это было их ошибкой: иначе бы, оставь враги его в том полумертвом состоянии, не хватило бы сил улететь вместе с Финном. Потом его лечили уже в Сопротивлении, но кое-какие травмы требовали больше времени и больше покоя, которого не было ни у По, ни у Сопротивления.
— Ладно, летать могу — остальное неважно, — беззаботно подмигнул По.
Врач сделала постное лицо, но не стала спорить и доказывать, что он должен отлеживаться. Они все здесь были солдатами и все понимали, что каждый человек на счету.
Утром и после перегрузок, По немного жалел о своем решении, но понимал и то, что запертым в медицинском блоке, он бы погрузился в ту темную пучину, что оставалась в его разуме. Что не уставал бы настолько, чтобы забывать собственные сны. Что заново и заново прокручивал бы сцены пыток, пытаясь понять, где он ошибся и как выдал то, чего не должен был.
По быстро оделся и тихо вышел на улицу, махнув двум дежурным, которые встрепенулись, заметив его.
По звездному небу над его головой пробегали редкие облака, база замерла в темноте и тишине: только несколько отдельных фонарей горели под крышами так, чтобы их не было заметно с воздуха.
Из всех звуков раздавались только тихое пиликанье ремонтных дроидов. По сел на край металлического помоста и достал сигарету.
Будь здесь BB-8, то подъехал бы к хозяину, дал бы прикурить, но дроид не на базе. И По даже рад, что не знает — где он. Слишком много крови отдано за него и его карту, отдано зря. Потому что По все равно взломали, выпотрошили его разум, когда выяснилось, что выпотрошенное тело ничего не даст.
По так и сидел, держа сигарету в руке, когда по гравию прошуршали быстрые шаги. Стоило определенных усилий не вскинуться. Мысленно нужно было напоминать себе, что у него здесь нет врагов. Он в безопасности. «Повторяй это себе почаще», — сказал насмешливый голос в голове По. Слишком знакомый по пыточной голос.
— Зажигалку дать?
По поднял голову и посмотрел на коллегу-пилота, которая стояла в шаге от него. В темноте было не видно выражение ее лица, может, и к лучшему.
— Спасибо Джесс, — ответил По, благодаря и за ее предложение, и за то, что она не торопилась садиться рядом.
Сейчас он предпочел, чтобы никто к нему не прикасался, даже случайно.
Джессика Пава протянула ему зажигалку и дождалась, пока он раскурит сигарету.
— Ночной вылет? — По кивнул на шлем в ее руках.
— Да, — ответила она, — задание Синей эскадрильи. Подробностей рассказать не могу… сам знаешь.
Джессика могла бы и не объяснять, По прекрасно понимал, насколько в их деле важно дробить информацию, не давать никому полной картины. Кто-кто, а он понимал.
— Когда это ты курить начала? — спросил По, чтобы сменить тему.
— Недавно, — сказала она неопределенно, и добавила, когда По протянул ей зажигалку назад: — оставь себе.
Возможно, Джессика хотела сказать еще что-то. Возможно, По даже не был бы против. Но она сказала: «Я пойду». И ушла, оставив его в одиночестве.

URL
2016-02-07 в 12:12 

3.23 По Дэмерон и его физические и психологические синяки после пыток в Первом Ордене.

Спросите любого в Сопротивлении - По Дэмерон не из тех, кого можно просто так сломать. Да что там, спросите любого, кто его знает. Даже в тот раз, когда его иксвинг зажали семеро истребителей Первого ордена (По еще никогда не отстреливался так остервенело и так точно, он бы хохотал в голос от восторга, если бы сердце не стучало где-то в горле) и ему пришлось возвращаться на базу на одном двигателе, - даже тогда он вылез из иксвинга с широкой улыбкой и отпустил пару шуток в сторону техников, медленно бледнеющих при виде повреждений.
Нет, едва ли По Дэмерон боится хоть чего-то. А тот раз, когда он на ручном управлении снял все башенные боевые установки на крейсере Ордена меньше чем за минуту и едва увернулся от залпов фотонных орудий, прошедших в паре сантиметров от его крыла? Все на базе знают эту историю, этот иксвинг все еще стоит в ангаре, его крыло перечеркивает расплавленная борозда, и все новобранцы уважительно цокают языком, проводя по черным неровным краям рукой.
По Дэмерон не боится ни безвоздушной пустоты за тонкой обшивкой, ни града ударов, способных пробить эту обшивку за секунду, стоит лишь замешкаться и упустить момент, ни Первого ордена и его марионеток. И когда он приходит в себя на Финализаторе и видит перед собой закутанную в черное фигуру Рена, все, что он чувствует, это готовность. Он знает, что дело Сопротивления правое, и готов за это дело умереть. Но он определенно не готов к ощущению тугой боли внутри своей головы, разрастающейся из яркой искры где-то в центре мозга все шире и шире, пока она не заполняет череп волной огня. С этим огнем в голову будто лезут длинные холодные щупальца, прямо через виски, он даже чувствует, как разрывает кожу и слышит как ломается череп по бокам, как мозг лижут языки огня и холода, и все, о чем он может думать - я больше не могу, не могу, не могу.
И где-то за секунду до того, как соскользнуть в черную пустоту ужаса, он сдается.

Никто не знает, но спустя месяцы По иногда просыпается по ночам, задыхаясь от ощущения холода и огня в голове, лежит часами, убеждая себя, что вокруг друзья и соратники, а проклятый Рен скорее всего сгинул вместе со Старкиллером. Только он не знает точно, что этими ночами мучит его больше - воспоминание о пытках или о том, что он все-таки сдался.
Утром он надевает на лицо улыбку вместе с оранжевой формой летчика и только тогда идет к ангарам.
Потому что По Дэмерон не из тех, кого легко сломать.
Спросите любого.

URL
2016-02-07 в 18:49 

3.25 Квай-Гон|(/)Оби-Ван, выхаживать раненого.
Внелимит, часть 1

— Я чувствую себя гораздо лучше, — раздраженно говорит Квай-Гон. — Нет нужды так опекать меня, Оби-Ван!
— Вам еще рано вставать, учитель, — упрямо отвечает мальчик. — Ваши раны еще не затянулись.
— Я рыцарь-джедай, а ты всего лишь падаван! Как ты думаешь, кто из нас лучше разбирается в целительстве?
— Вы, учитель, — вежливо соглашается Оби-Ван. — Но даже падавану видно, что вы не здоровы.
Квай-Гон сам не очень понимает, почему так сопротивляется. Возможно, он просто привык работать один и рассчитывать только на себя. Возможно, он все еще не до конца доверяет мальчику.
Квай-Гон упрямо поднимается на ноги, но голова кружится сильнее, чем ему казалось. Оби-Ван пытается его подхватить, но он слишком тяжел для мальчика, и оба оказываются на полу. Бок разрывается болью, в глазах темнеет.
Оби-Ван расстроен чуть ли не до слез.
— Ну что же вы, учитель…
Он помогает Квай-Гону лечь обратно на импровизированную постель, поправляет повязку, дает напиться воды.
— Лежите, учитель. Я обо всем позабочусь.
Что ж, кажется, у него все равно нет особого выбора.
***
— Я чувствую себя гораздо лучше, — говорит Квай-Гон и с некоторым усилием садится.
— Вчера вы тоже так говорили. — Оби-Ван протягивает ему фляжку с остатками воды. — И чем все кончилось?
— Я провел почти сутки в целительном трансе. Я могу встать.
Мальчик качает головой:
— Вам не имеет никакого смысла вставать. Идти вы пока все равно не можете, а караулить днем не от кого. Так что ложитесь.
Квай-Гон медлит. Аргументы звучат логично, но ему все равно не нравится мысль оставлять все на мальчика, когда он... ну, не на пороге смерти.
— Учитель, у нас два варианта, — вздыхает Оби-Ван. — Или я сижу тут и слежу, чтобы вы не вставали, или вы обещаете лежать, и тогда я смогу поискать немного воды.
Нда, выбор небогатый. Без воды им долго не протянуть.
— Хорошо, падаван, ты выиграл.
***
— Я чувствую себя гораздо лучше. Думаю, мы можем уходить.
Сегодня это почти правда. Встать ему удается без помощи, и, хотя бок все еще дает о себе знать, он уже способен двигаться.
Оби-Ван качает головой:
— До города полноценный дневной переход. Вам пока столько не пройти. Подождем до завтра. Здесь у нас по крайней мере есть убежище.
— Падаван, кто назначил тебя главным? — раздраженно спрашивает Квай-Гон.
Оби-Ван молча пожимает плечами, подбирает фляжки и выходит из пещеры.
***
— Завтра можно будет идти, — говорит Оби-Ван. — Я думаю, завтра вы уже сможете. Надо выйти с рассветом, тогда до захода солнца мы успеем добраться до города.
У него красные от усталости глаза и лихорадочный румянец на щеках. Квай-Гон запоздало понимает, что последние три дня мальчик почти не спал — днем искал воду, ухаживал за ним, а ночью охранял от местных тварей.
— Оби-Ван, тебе нужно отдохнуть, — говорит он. — Ложись спать. Сегодня я буду караулить.
— Я в порядке, — отвечает мальчик. — Я не устал, учитель.
Кого-то ему напоминает это упрямство.
— Кажется, я подаю тебе дурной пример, — вздыхает Квай-Гон. — Оби-Ван, нет ничего страшного в том, чтобы признать свою слабость.
— Я в порядке, — упрямо повторяет тот.
— Хорошо, — соглашается Квай-Гон. — Поступай как знаешь, падаван. Но учитывай, что если завтра ты свалишься от переутомления, то мы окажемся в очень неприятной ситуации. Нести тебя я не смогу, я еще недостаточно поправился для этого, а подходящего убежища поблизости может и не оказаться.
Оби-Ван медленно кивает, признавая разумность доводов.
— Наверное, мне действительно лучше поспать. Разбудите меня в полночь, хорошо? Я подежурю вторую смену.
Квай-Гон собирается возразить, что в состоянии провести ночь без сна, но вспоминает про «дурной пример».
— Ладно, — говорит он. — Вторая смена — твоя.
Оби-Ван не отвечает, и Квай-Гон понимает, что тот уснул прямо там, где сидел. Он устраивает мальчика поудобнее, бережно укрывает плащом. Потом долго смотрит на спящего ученика и думает, что ему придется изрядно поработать над собой, чтобы не подавать мальчику множество дурных примеров.

Продолжение

URL
2016-02-08 в 04:05 

1.20 Хакс/Кайло. Кайло девственник. Чтение мыслей.

И тут Остапа понесло. Рекомендуется читать под эту музыку.

Кайло Рен умеет убивать. Ломать, крушить, кромсать, увечить, разрушать и делать больно одной лишь силой мысли он учился большую часть своей жизни и достиг на этом поприще настоящего мастерства.

Кайло Рен умеет прятаться, даже будучи у всех на виду. Шлем с вокодером и слои плотной одежды — его щит, его скорлупа, его надежное укрытие, барьер, за который заказан путь почти всем.

Кайло Рен не любит быть уязвимым: он слишком хорошо усвоил, что мысли написаны у человека на лбу, и свои читать никому не позволяет — незачем всяким отбросам знать о нем больше, чем он сам хочет рассказать.

Кайло Рен любит видеть уязвимыми других: читать их умы, изучать их лица, презирать их слабости; под глухим забралом шлема все равно никто не увидит, в какой гадкой усмешке кривятся его губы, а в обезличенном голосе — и не услышит.

Его маленький мирок — черная роба, шлем, световой меч, удобные сапоги — аскетичен донельзя, но его голова — хранилище информации разной степени важности: всё на всякий случай, даже если случай никогда не представится, всё — боевой арсенал.

Он вооружен до зубов — мечом, щитом, знаниями и Силой, а перед ним безоружны все и каждый.

Настоящая власть, пожалуй, выглядит именно так.

Кайло Рен привык упиваться вседозволенностью — без спроса влезать даже к людям в головы и брать то, что захочется. Слушать чужие мысли, ловить неясные образы, напитываться чувствами, играть на самых сокровенных страхах, как на музыкальном инструменте точнейшей подстройки — в этом он достиг совершенства.

Его боятся: все на этой треклятой посудине боятся его до дрожи в коленках и ненавидят до зубовного скрежета.

Все, кроме генерала Хакса.

Генерал Хакс — восхитительный соперник: смотрит с вызовом, не лезет за словом в карман, даже свое поражение признает с гордостью. Пожалуй, Кайло им немного восхищен.

У генерала Хакса необычайно дисциплинированный ум — ум военного, ум стратега, ум зрелого уверенного в себе человека. Настоящая находка для любого опытного вуайериста, истинное сокровище: Кайло таким никогда обладать не сможет, сколько бы ни учился. Непоколебимая логика вместо оценочных суждений, строгий расчет, а не спонтанные поступки, и железное самообладание: Кайло с благоговением и трепетом касается его мыслей — так, чтобы Хакс не заподозрил вторжения на свою суверенную территорию, — но, боясь нарушить их плавное течение, все равно чувствует себя неуклюжим увальнем среди ладных хороводов логических цепочек.

Иногда ему кажется, что генерал Хакс — не человек.

Иногда, приходя в себя после изматывающих перепалок с ним, Кайло понимает, что не променял бы эти моменты ни на что.

Ему нравится наблюдать, как Хакс медленно и скрупулезно строит в своем воображении его мыслеобраз, и еще больше нравится видеть то, что получается в итоге — отрывочное, нескладное и неоднозначное, но без единого ярлыка или условности.

Это действо походит на хорошо поставленный эксперимент безумного ученого.

Хакс мысленно — не без толики раздражения — называет его дебоширом и бомбой замедленного действия, но не может не признать величайшей загадкой во вселенной. Кайло льстит его мнение.

Кайло почти влюблен — влюблен в ледяное спокойствие, в идеальную выправку, в тяжелый взгляд серых глаз и бесстрастное лицо, никогда не знавшее солнца. Так влюблен, что готов посеять еще больше хаоса, лишь бы прощупать тот предел, за которым пытливый разум и железная выдержка Хакса окажутся бессильны: Кайло спорит с ним, доводит его до белого каления пуще прежнего, отказывается подчиняться его приказам и норовит доказать, что имеет право с ним соперничать.

Кайло счастлив, как никогда прежде — счастлив и влюблен в своего самого достойного соперника. Уже этого ему достаточно, чтобы прыгнуть выше головы.

Их игра принимает серьезный оборот, когда Кайло решает, что Хакс достоин узнать о нем больше: рискует довериться — довериться умному человеку и показать, с кем тот имеет дело.

Кайло сгоряча забывает, что у в его руках всё идет прахом.

В тот день Хакс впервые видит его лицо и слышит голос, а потом никак не может отделаться от назойливой мысли: его величайшая во вселенной загадка — всего лишь заносчивый юнец с несуразно-ассиметричным бледным лицом.

Это должно было ударить по его самолюбию, — он столько времени соперничал с мальчишкой, у которого еще молоко на губах не обсохло, — но Кайло не чувствует в нем ничего, кроме замешательства.

— Вы удивляете меня на каждом шагу, магистр Рен, — только и роняет Хакс.

В любой непонятной ситуации Хакс думает — слишком много и слишком громко; эта конкретная ситуация оказалась настолько непонятной, что стоила ему не одной недели раздумий.

Хакс прекрасно понимал, что стал свидетелем крайне интимного зрелища, но как к этому относиться, долго не мог решить.

Кайло смешно. До слез смешно. Он чувствует, что Хакс относится к нему не так, как прежде.

Кайло готов отдать всё, чтобы не чувствовать.

От него начинают прятаться; ни одна душа на этом корабле не может утаиться от его всевидящих глаз, но Хаксу удается.

Стоит отдать ему должное: он умудряется запретить себе думать, если нужно, и доселе не делал этого лишь потому, что нечего было прятать.

То, что Хакс прячет теперь, смущает даже его самого, что уж говорить о Кайло.

Изредка, когда тому кажется, будто вокруг никого нет, Кайло улавливает отголоски мыслей и переживаний, видит себя чужими глазами — видит и не узнает.

Хакс в смятении: у его величайшей во вселенной загадки появилось лицо. Хакс отчего-то уверен — у хладнокровных убийц таких лиц не бывает.

«Этому выскочке просто повезло уродиться таким особенным.

Особенным… а что в нем особенного? Гнуть свою линию до последнего? Убирать неугодных одним взмахом руки? Нет, должно быть что-то еще.

От кого вы прячете лицо, магистр Рен? Зачем вы все время прячете свое чертово лицо?

Ах, да! Комплексы. Или у вас просто на лбу написано всё, что вы думаете. На вашем белом, без единого изъяна лбу.

И все-таки вы безобразны до невозможности! Вы и ваши печальные карие глаза. Очень красивые глаза. Пожалуй, глаза — это единственное, что в вас есть красивого, треклятый вы кретин! Как вы смеете прятать под шлемом такую красоту?

Подите вон из моей головы, магистр Рен, вы мешаете думать о важных вещах».

Но Кайло даже напрягаться не нужно, чтобы улавливать флюиды ненависти, так и витающие вокруг Хакса.

— Слишком громко думаете, генерал, — бросает он через плечо, лишь бы немного привести того в чувства.

…но спокойный расчетливый ум продолжает лихорадить так, словно… Кайло не хочет давать имя происходящему: как только даст, подпишет смертный приговор остаткам собственного самообладания.

«Плохо прячетесь, магистр Рен. Ваша треклятая роба подчеркивает больше, чем скрывает».

С глухим раздражением он представляет себе под полами робы длинные ноги и упругие ягодицы, с глухим раздражением открещивается от своих фантазий.

Хакс даже перед самим собой долго и усердно отрицает, что хочет его — его одного: хочет так, как никто и никогда не хотел. Это сбивает с толку и раздражает своей нелогичностью.

Его разум слишком — слишком! — болен; Кайло знает, как его лечить, но нужно ли — не имеет ни малейшего понятия.

Чувствовать себя желанным для него в новинку. Чувствовать себя нагим и беззащитным, даже будучи запакованным в одежду и металл с головы до пят — дико и неестественно. Но Хакс не спрашивает у него разрешения, Хакс тоже умеет брать то, что ему хочется.

«Я готов спорить с вами сутки напролет, лишь бы вы еще раз сняли свой дурацкий шлем».

Хакс гордится своей безупречной памятью и бережно хранит в ней единожды виденные черты лица Кайло.

Остальное — дело фантазии и работа непоколебимой логики, которыми он гордится не меньше.

Даже его мечты — объемные и красочные; улавливая их отголоски, Кайло чувствует, как от поцелуев горят губы.

И даже там Хакс действует логично: у них никогда не будет времени на большее, уверен он, и потому постоянно загоняет Кайло в темный угол или в тесную каморку, спешно целует и так же спешно ласкает, даже не раздевая.

Целует так, как никто не целовал, и касается там, где никто не касался: пробирается под полы робы, словно вор в надежде урвать свою долю добычи, и доводит его до исступления лишь руками — уверенно и методично, пока у Кайло между ног не становится липко и влажно.

Иногда его фантазии настолько въедаются в память, что мешают спать по ночам. В такие ночи Кайло просыпается под заполошный стук собственного сердца и чувствует ту самую липкую влагу между ног.

URL
2016-02-08 в 04:06 

1.20 Хакс/Кайло. Кайло девственник. Чтение мыслей.


Хакс, догадливый сукин сын, быстро сложил два и два: Кайло умеет делать хорошо только две вещи — убивать и прятаться; за то, что делать не умеет, он и не берется.

Хаксу определенно нравится такой подход.

Сама непорочность, но по локоть в крови — он находит это интригующим, если не обольстительным.

Время от времени из моря похотливого угара все же выныривает почти приказавший долго жить здравый смысл, и Кайло слышит мысли Хакса так отчетливо, словно тот кричит ему прямо в ухо — просит, умоляет освободить от этого безумия, презирает самого себя за слабость и в бессилии своем продолжает медленно сходить с ума.

Его безмолвные мольбы невыносимее любых грязных фантазий.

— Я могу вам помочь, генерал, — буднично заявляет Кайло и снимает шлем.

Он принял решение и отступаться от него не собирается ни при каких обстоятельствах. Им обоим пора остудить головы.

— И в чем же вы мне собрались помогать?

В его голосе — сталь.

Держит хорошую мину при плохой игре — и так знает, о чем пойдет речь, но старательно делает вид, что его скабрезное поведение в порядке вещей.

— Я всё знаю, — парирует Кайло. — Я слышал даже то, что вы прятали от самого себя.

Хакс не удивлен, не раздосадован, ему просто хочется поскорее покончить с этим цирком.

— Не падайте в моих глазах еще ниже — в подачках не нуждаюсь.
— Если учесть, что вы на меня прямо-таки молитесь, — ухмыляется Кайло, — то спуститься немного ниже будет полезно для моего разгулявшегося самолюбия.

Хакс похож на ледяное изваяние. И злость в нем тоже ледяная. Кайло очень соскучился по такому Хаксу.

— Сидите смирно, генерал. Будет немного неприятно, — тихо говорит он и присаживается на край стола, снимая перчатки — совсем не обязательно, но напоследок можно позволить себе немного вольностей. Коснуться его в следующий раз придется нескоро.

Выборочно вытравливать из памяти столько информации — задача не из легких, но и Кайло — не дилетант.

— Вы очень догадливы, генерал, — бормочет он себе под нос и наклоняется вперед — поведать маленькую тайну, о которой Хакс все равно забудет: — вы были, есть и будете первым.

Хакс ничего не успевает сообразить, когда Кайло кладет руки ему на виски. Это тоже не обязательно, но ему кажется, что необходимо — коснуться, прежде чем... прежде чем что?

Кайло привык рыться в чужой памяти и слышать истошные вопли, но Хакс молчит, стиснув зубы. Лучше бы он кричал.

Ему больно, чудовищно больно расставаться со своими воспоминаниями, но он не издает ни звука. Он сам хотел с ними расстаться, но цепляется за них так, слово от этого зависит его жизнь.

Упрямый кретин! Как же он восхитителен.

— Не сопротивляйтесь, иначе будет хуже, — предупреждает Кайло.

Черта с два Хакс его послушает, но попытаться стоило.

Хотя бы ради одного — когда он рухнет на стол без сознания, не придется объяснять, почему у него раскалывается голова. Хотя бы ради того, что можно будет просто тихо уйти.

— Я ведь предупреждал, — усмехается Кайло, удобнее укладывая его в кресле.

Но Хакс его уже не слышит.

По крайней мере, завтра утром он проснется здоровым от своего безумия.

Кайло большего и не надо. Подождать он всегда успеет: в конце концов, мало кто знает, что ждать он умеет даже лучше, чем убивать и прятаться.

URL
2016-02-08 в 18:39 

3.18 Кайло (Бен). Теперь серый.

Внелимит, 604 слова
(автор, кажется, ушёл куда-то в сторонку, за что и извиняется)
— Итак, — после долгого молчания собственный голос показался Кайло чужим. — Ты пришла.
— Пришла, — подтвердила Рей, активируя световой меч. — Я знала, что ты не погиб.
Она изменилась за прошедшие годы. Кайло мог бы сказать — повзрослела, но ведь и та Рей, которую он помнил, не была беспомощным ребёнком. А теперь она стала ещё сильнее. Увереннее. Искуснее. Она завершила обучение, прошла множество битв, заработала боевые шрамы... Собрала новый меч — его лиловый клинок едва слышно гудел, разгоняя полумрак.
А ещё из неё бил Свет. Кайло не видел, но чувствовал его — чистый и мощный поток, лучистым ореолом окружающий невысокую фигуру. В былые времена его внутренняя Тьма отозвалась бы всклокотавшей яростью, но теперь Кайло не пошевелил и пальцем, а его меч так и остался висеть на поясе.
— Защищайся. — Рей плавно перетекла в боевую позицию, лиловое лезвие ярко вспыхнуло, выписывая в воздухе широкий полукруг.
— Как пожелаешь. — Алый клинок Кайло тоже взрезал темноту. — Но разве ты пришла для боя?
Вместо ответа она атаковала, коротко и прямо. Выпад казался несерьёзным, но Кайло знал — так и следует начинать дуэль. Ни один мастер не выложит козыри в начале игры, ни один фехтовальщик не выдаст финт раньше времени. Он ответил на «приветствие».
— Ты ушёл в той битве, — Рей явно отдавала предпочтение форме Атару — «пути нетопыря» — но это не мешало ей говорить даже во время атаки. У неё и дыхание не сбилось. — Предал своих товарищей и ушёл.
— Именно, — Кайло уклонился, пропуская скользящий удар, и тут же контратаковал.
— Почему?
— Так было правильно.
Два клинка столкнулись, и воздух задрожал от Силы. Рей и впрямь великолепно сражалась, но она опиралась на Свет, и в этом заключалась её слабость.
— Ты не вернулся на Светлую сторону! — девичий голос зазвенел. Последовавшая атака поражала силой и скоростью, но Кайло в последний момент принял удар на гарду меча, и оттолкнул противницу.
— Как видишь.
— Но почему?! — она вновь ринулась вперёд, за что тут же поплатилась срезанной прядью.
— Это пройденный этап, — Кайло поймал чужой горящий взгляд и приготовился к новым выпадам. — Свет обманчив, он не даёт свободы. Ты это знаешь. А когда ты перестанешь это принимать, то перейдёшь во Тьму.
— Никогда! — так люди кричат, когда их задевают за живое. Кайло знал это по своему опыту.
— Тьма тоже не вечна. — Любимый приём со сплетением лезвий прошёл на ура. Неужели когда-то он считал, что победу в бою обеспечивают лишь грубая сила и натиск? — Но она необходима. Сила не должна засыпать, ей нужно жить, а для этого требуется, чтобы Тёмная и Светлая стороны боролись друг с другом. Иначе всё закончится, застынет, как в летаргии.
Рей закусила губу, обрушивая на Кайло град ударов, которые он едва успевал парировать. Всё-таки она была на пике, а он, пожалуй, слишком долго не прикасался к световому мечу. Со дня финальной битвы.
Форма «Ноль», как сказал бы наставник. «Лучший меч всегда покоится в ножнах».
— Но ведь теперь ты и не тёмный! — недоумение и обида сыграли с Рей дурную шутку. Вложив в атаку больше сил, чем требовалось, она оступилась и, увлекаемая импульсом Кайло, рухнула на пол.
— Просто я кое-что понял, — красный клинок уколол воздух у горла девушки, и, помедлив, погас. — Эта летаргия не настанет никогда, это в принципе невозможно. Когда в Галактике не осталось джедаев, Свет пробудился в Люке Скайуокере. Когда исчезли ситхи, на Тёмную сторону ушёл я. Борьба всегда будет происходить, однако никто не заставляет нас в ней участвовать. В конце концов, мы люди, а не вместилища для Силы, верно?
Рей молчала, вперившись взглядом в лицо Кайло, будто прикидывая про себя — стоит ли вламываться в чужой разум?
— Я уже ничего не понимаю, — тихо призналась она. Меч в её руке дрогнул, а затем и вовсе погас.
— Могу объяснить подробнее, — Кайло протянул ей руку. — Если пожелаешь, конечно.
Рей помедлила секунду, а потом глубоко вдохнула и схватилась за его ладонь.

URL
2016-02-08 в 21:21 

3.15 Кайло. Сборка лазерного меча. Он совершенно не в курсе технологии, зато уверенности в своих силах хоть отбавляй. Хотелось бы юмор, но не принципиально.


- А ты умеешь? - с подозрением спросил Хакс.
- Ни разу не пробовал, но принцип знаю. Так что должно получиться.
- А инструкция какая-нибудь у тебя есть?
- Нет. Зачем. Вот здесь вся инструкция, - Кайло постучал себе пальцем по лбу. - Нужно достичь единства с Силой. В медитации. Но про инструкцию я тоже подумал. Ты мне как раз и нужен, чтобы зафиксировать процесс сборки.
- А-атлично. А дроид не может это заснять?
- Дроида я пережгу, скорее всего, - скромно сказал магистр Рен.
- Штурмовик тогда.
- Штурмовик не поймёт, когда нужно бросать съёмку и прятаться. Да не бойся ты. В тебе я как раз уверен.
- А если ты ошибёшься?
- Попробую ещё раз, - был безмятежный ответ.

Сначала ничего интересного не происходило. Магистр Рен уселся на пол, разложил перед собой детали будущего меча в идеально ровную линию и закрыл глаза. Генерал Хакс добросовестно снимал, как он сидит. Магистр сидел. Генерал снимал. Магистр сидел. Генерал снимал.
Как раз когда Хакс решил, что Рен заснул, и почти набрался смелости потыкать его носком ботинка, предметы пришли в движение. Они подскочили и вихрем закружились по комнате, сталкиваясь одни с другими и со стенами. А также с полом и потолком. Хаксу тоже досталось. Поэтому доснимал он из-за двери, в щёлочку, слишком узкую, чтобы пролезли компоненты будущего меча. Компоненты носились по воздуху, яростно колотили в дверь и не менее яростно искрили. Наконец что-то больно стукнуло Хакса по затылку и запуталось в волосах. Он выронил камеру и с руганью выдрал вцепившийся в волосы объект. Это оказался переходник для кристалла, неведомым образом проскользнувший в коридор и теперь жаждущий воссоединиться с прочими деталями, судя по тому, как он дёргался и крутился у Хакса в пальцах.
Хакс на мир приоткрыл дверь пошире, впихнул блудный элемент к его товарищам и к медитирующему магистру, после чего захлопнул дверь и навалился на неё. Предметы всё ещё колотились с той стороны, но стук становился всё реже, а потом и вовсе затих.

Хакс осторожно заглянул в отсек. Магистр Рен сидел на полу с закрытыми глазами, а перед ним лежало... Лежал... Лежала...

Штуковина напоминала ежа. В центре торчала рукоять. Фокусирующие кристаллы хаотично торчали вокруг, почему-то снаружи. Энергоячейка была обмотана проводами крест-накрест и тоже торчала снаружи. Но хотя бы провода соединялись с нею и с рукоятью.

Рен открыл глаза и с благоговением воззрился на светового ежа.
- Мой первый меч.
- Отличный результат, - сказал Хакс, балансируя на самой грани сарказма.
- Ты всё заснял?
- Не совсем. Ту часть, где все эти штуки пытались меня убить, не успел.
- А. Должно быть, я случайно включил тебя в уравнение, - блаженно улыбаясь, сказал Рен. - Ничего, главное, что он готов. Мой меч.
Он потянулся к ежу.
- Может, его сначала дистанционно включить? - Хакс начал медленно отступать к двери.
- Зачем? Это мой меч, он работает, я чувствую.
- А он должен так выглядеть?
- Какая разница? Дизайн потом можно доработать.
- А куда у него будет, э-э, лезвие?
Магистр Рен задумался. Провёл пальцем в воздухе, прочерчивая путь луча.
- Сюда. И сюда. И вот сюда.
- Вот отсюда? - Хакс набрался храбрости и указал пальцем на самую большую линзу.
- Да. Так, хм, дай подумать.
Хакс кивнул.
Размышлял магистр недолго.
- Я тут решил, нужно сначала испытать дистанционное включение.
- Ты решил?
- Да, разумеется. Отойди подальше и не мешай.
Рен сосредоточился. На еже защёлкали кнопки, рукоять загудела, главный фокусирующий кристалл завибрировал.
- А оно не взорвётся?
- Помолчи.
Гудение стало выше по тону, в него добавилась нотка, которая заставила ныть зубы Хакса. Он продолжил отступление к двери. И чуть не пропустил момент, когда ёж вспыхнул. Алый луч пробежал по всему устройству, посыпались искры, раздался громкий треск.
- Ага! - воскликнул Рен.
Ёж взорвался.

Когда Хакс с перевязанным ухом вернулся из медчасти, магистр уже собрал все компоненты ежа в лоток и увлечённо что-то паял.
- Можно считать, что испытания прошли успешно, - сказал он, весьма довольный.
- Погоди. Успешно?
- Да, я понял, что в нём не работает. Ты конденсатор сохранил? - он указал на Хаксово ухо, распоротое острыми контактами.
- Разумеется, - Хакс подал ему конденсатор.
Рен глянул на деталь и швырнул её в мусорную корзину.
- Ёмкость недостаточна. Мне понадобится более мощный накопитель, разрядник и катушка, вот, я набросал спецификации.
Он сунул Хаксу в руки дата-чип и вернулся к прерванному занятию.

Минут через десять Рен оторвался от пайки.
- Принёс?
- Эгм. Что принёс?
- Всё. По списку.
- Ах, это.
- Это срочно. Это очень срочно. Это задача первостепенной важности, - голос его поднимался всё выше, предметы в лотке начали подпрыгивать, а паяльник - искрить.
- Уже бегу за ними, - Хакс выскочил за дверь и не останавливался, пока не добрался до склада.

Нужно всего лишь принести детали. И не задерживаться там надолго. Пусть паяет. Это сравнительно безопасно. Ну, разнесёт отсек, так там нет ничего ценного. Подумаешь, взбрело ему собственный меч сделать. Это его займёт на какое-то время. Судя по ежу - на время, достаточное, чтобы Повелитель увидел, насколько бессмысленно и неуправляемо всё, что связано с магистром Реном. Планетарная боевая станция гораздо лучше. В сотни раз лучше. Даже в тысячи раз лучше.

URL
2016-02-09 в 21:10 

3.25 Квай-Гон|(/)Оби-Ван, выхаживать раненого.
Часть 1


Они вышли на рассвете.
Идти по утренней прохладе было легко и приятно, они шагали быстро, стараясь пройти как можно больше, прежде чем наступит жара.
Квай-Гон поглядывал на небо, надеясь обнаружить облака, но в этих широтах пасмурные дни выпадали редко, и обычно не в это время года.
В каких-то местах солнце – роскошь и благо. Здесь солнце было проклятьем.
Вокруг простирались невысокие холмы, покрытые жухлой травой. Сколько Квай-Гон ни вглядывался в горизонт, он не мог найти ни деревьев, ни рек. Только сухая голая степь.
Солнце поднялось выше, и Квай-Гон начал чувствовать себя как на раскаленной сковородке.
— Как здесь вообще кто-то живет, — пробормотал Оби-Ван, вытирая лоб.
— Где только не живут люди, — хмыкнул Квай-Гон. — Это далеко не худший пейзаж, который я видел.
— Расскажите? – тут же попросил мальчик.
Квай-Гон замялся, он никогда не был хорошим рассказчиком, но, с другой стороны, разговор помогал отвлечься от трудностей пути. И он начал рассказывать про суровые каменные джунгли Атары-три, где на всей планете не найти, наверное, ни одного ровного места, где сплошные горы и ущелья, где невозможно идти вперед, а только вверх или вниз.
Мальчик слушал, приоткрыв рот. Впрочем, с удовлетворением отметил Квай-Гон, за дорогой следить не забывал, и от нужного направления не отклонялся.
Изредка они позволяли себе сделать по глотку воды. Две фляжки на целый день пути под яростным солнцем было очень мало, и ее следовало экономить.
На одном из холмов Оби-Ван потянул его в сторону.
— Город севернее, — указал Квай-Гон.
— Я знаю, — кивнул Оби-Ван. — Но вон за тем холмом небольшая роща, там можно будет передохнуть и достать воды. Дальше я дороги не знаю, так что лучше сделать небольшой крюк сейчас.
— Ты заходил доходил до сюда? — поразился Квай-Гон. — Далеко.
Мальчик пожал плечами:
— Ближе была еще одна роща, но там вода быстро кончилась.

«Рощей» Оби-Ван назвал небольшое скоплений чахлых деревьев в низине у подножья холма. Видимо, почва здесь была более влажной, а относительно крутой склон давал некоторую защиту от солнца. Квай-Гон ожидал найти ручей или родник, но к его удивлению ничего подобного не было.
Оби-Ван показал на растения размером с голову человека, облепившие камни склона:
— Я собирал воду из этих плодов. У них толстая шкура, а внутри мякоть и немного жидкости.
Квай-Гон нахмурился:
— Я думал, ты нашел ручей. Падаван, опасно употреблять в пищу неизвестные растения.
Оби-Ван пожал плечами и ответ взгляд. Определенно, эта мысль приходила ему в голову.
— Их едят местные птицы, поэтому я подумал, что они не должны быть ядовиты, — сказал он. — И я сначала попробовал совсем немного, на случай, если мне станет от них плохо.
— И все же тебе стоило рассказать мне.
— Я собирался. Но сначала вы были без сознания. А потом уже стало понятно, что они не опасны.
Квай-Гон кивнул.
— Я не ругаю тебя, падаван. Просто учти на будущее. Я мог знать что-нибудь важное о них.
— Да, учитель, — отозвался мальчик.
Он открутил один из плодов от черенка и показал Квай-Гону:
— Световым мечом их нельзя резать, вся вода испаряется. Я их камнем разбивал, но тоже медленно получается, расплескивается много...
— Ну тут я смогу помочь, — улыбнулся Квай-Гон.
Он сосредоточился и с помощью Силы срезал верхушку плода, не пролив ни капли.
— Ух ты, — восхитился Оби-Ван. — Я так не могу.
— Сможешь, — пообещал Квай-Гон. – Нужно просто сконцентрироваться. Я покажу тебе... в более подходящих условиях.
Они досыта напились и начали заполнять фляги, когда сверху раздался громкий крик, и рядом с ними рухнул ком перьев и когтей. Квай-Гон вскочил на ноги и схватился за световой меч.
— Нет! – воскликнул Оби-Ван, бросаясь к нему. — Учитель, не надо! Она не нападет.
Большая птица встопорщила желто-черные перья, посмотрела на мальчика, потом уставилась на Квай-Гона.
— Кри! Кри! — каркнула она.
Оби-Ван успокаивающе поднял руки и шагнул к птице:
— Он не враг. Тише, Кри. Спокойно.
Квай-Гон убрал меч и с интересом посмотрел на птицу.
— Я сначала тоже испугался, — сказал Оби-Ван. — Но Кри не агрессивная. Она просто любит эти плоды, а кожуру ей тяжело пробивать.
— С таким-то клювом — и тяжело? — спросил Квай-Гон птицу. — Да ты просто любительница халявы.
Птица хитро посмотрела на него:
— Кри!
— Мне все равно не жалко, — улыбнулся Оби-Ван. — Мне нужна была только вода. Кри, мы уходим сейчас. Дойдем до города, а потом улетим с планеты. Ты, наверное, не знаешь, что такое планета… Далеко улетим и вряд ли еще вернемся. Я рад был с тобой познакомиться. Счастливо тебе.
— Кри! — сказала ему птица. Потом перелетела к расколотым плодами и принялась за еду.

Заполнив фляги водой, они двинулись дальше.
Жара навалилась с новой силой. Подъем – спуск, снова подъем, и так холм за холмом. Солнце палило так, будто вознамерилось расплавить землю.
Снова заныл раненый бок, начала кружиться голова.
— Надо было идти ночью, — процедил Квай-Гон сквозь зубы.
Оби-Ван покачал головой:
— Нас бы сожрали.
— Джедаев? Подавились бы!
— Они даже спидер сожрали, — вздохнул Оби-Ван. — По крайней мере, обломков я не нашел.
Аварию Квай-Гон помнил смутно. Вроде бы на них набросилось что-то когтистое. И зубастое. И, кажется, даже шипастое. И отлично знающее, как использовать свой богаты арсенал.
Нда, может и вправду сожрали бы. Хотя в данный момент Квай-Гон предпочел бы гипотетическую возможность оказаться съеденным абсолютно реальной перспективе быть поджаренным.
Еще холм. И еще. Города не видно.
— Оби-Ван, ты уверен, что мы идем правильно?
Квай-Гон уже не слишком доверял собственному чувству направления.
— Уверен.
Теперь они шли гораздо медленнее. Правильнее было сказать, тащились. Квай-Гон с трудом переставлял ноги, перед глазами начали плавать черные пятна.
Падаван то и дело обеспокоенно оглядывался на него, и это ужасно раздражало.
— Я в порядке! – прорычал Квай-Гон в ответ на очередной взгляд.
Оби-Ван кивнул, а потом молча поднырнул ему под руку, заставляя опереться на себя.
Так и правда стало легче.
Ненадолго.
Квай-Гон упал на колени, пытаясь отдышаться. Расплавленный воздух никак не хотел проникать в легкие.
— Учитель.
Надо подняться. Надо идти дальше. Надо…
— Учитель!
Да что же за неугомонный мальчишка. Надо просто разогнать мух перед глазами, надо встать...
— Пейте же!
Квай-Гон почувствовал, как его губ касается фляжка, как в горло полилась вода — теплая, вонючая, самая вкусная на свете. Неимоверным усилием он заставил себя остановиться и не выпить все.
В глазах немного прояснилось.
— Лучше? — спросил Оби-Ван. Он сидел возле него на корточках, с фляжкой в руках. — Еще воды?
— Надо экономить.
— Какой смысл экономить, если вы не можете идти? Пейте.
Квай-Гон отпил еще немного. Оби-Ван тоже сделал пару глотков.
— Вставайте, — сказал он, убирая флягу. – Нужно идти.
— Еще минуту.
— Учитель, будет только хуже.
Квай-Гон был уверен, что не сможет даже пошевелиться, но с помощью мальчика все-таки умудрился подняться на ноги. Цепляясь друг за друга, они побрели дальше.
Когда падает Оби-Ван, у них нет уже ни капли воды.

Квай-Гон осторожно похлопал мальчика по щекам.
— Оби-Ван. Оби-Ван, вставай, нужно идти дальше. Здесь нельзя оставаться.
Пересохший язык с трудом ворочается во рту.
— Я не могу, — прошептал Оби-Ван. — Простите.
— Падаван, ты должен встать. Мы должны идти.
Оби-Ван попытался подняться, и снова рухнул лицом в сухую траву.
— Идите один.
— Оби-Ван, — Квай-Гон встряхнул мальчика за плечи. Встряхнул еще раз, сильнее. — Падаван!
Тот слабо помотал головой.
— Простите. Идите сами.
Квай-Гон сел, почти рухнул рядом. Нельзя оставаться на этом солнце. Даже если он доберется до города, мальчик не дождется помощи.
— Падаван. Я не оставлю тебя здесь.
Нет ответа.
— Что ж, значит, умрем вместе.
Прошло несколько бесконечных минут, потом Оби-Ван шевельнулся. Поднялся на колени, постоял, тяжело дыша. Оперившись на плечо Квай-Гона, поднялся на ноги. У него был мутный, расфокусированный взгляд, Квай-Гон не был уверен, что он полностью в сознании.
Он с трудом поднялся сам, и они двинулись вперед, спотыкаясь на каждом шагу.
Пологий склон холма казался крутым откосом.
Похоже, до города им не добраться.
Выбравшись на вершину холма, Квай-Гон оглядел горизонт. Города видно не было. Зато… Сначала он решил, что зрение опять его подводит. Но черные пятна плыли как-то слишком правильно. Как будто…
— Птицы! — прохрипел он. Оби-Ван говорил, птицы любят те плоды. Где птицы, там должна быть роща. Тень. Вода.
— Оби-Ван, сюда. – Квай-Гон потянул мальчика в сторону. Тот попытался сопротивляться, как будто был дроидом с запрограммированным направлением движения, но быстро сдался и побрел вслед за учителем.

Роща была крохотной, если бы не птицы, он никогда бы ее не заметил. Но плоды – вода! — там были. Напившись, они без сил рухнули в тени деревьев.
— Кри! — Желто-черная птица свалилась с неба и встопорщила перья.
Квай-Гон не дал бы руку на отсечение, что это та самая птица, но то, как она старалась держаться поближе к Оби-Вану и подальше от него, заставляло задуматься.
— Привет, — улыбнулся Оби-Ван. Он лежал на земле, даже не пытаясь подняться, но муть из глаз ушла, взгляд снова стал осмысленным. — Ты прилетела нас проводить?
— Она нас спасла, — ответил Квай-Гон.
— Кри, — согласилась птица, кося на него блестящим глазом.
— Правда? – удивился Оби-Ван. – Я не помню… Все как-то спутано.
— Все в порядке, падаван. Ничего интересного ты не пропустил.
— Кри! – возмутилась птица.
— Конечно, кроме того, что Кри привела нас к этой роще, — рассмеялся Квай-Гон.
— Спасибо, — серьезно сказал Оби-Ван.
Птица склонила голову на бок, громко каркнула, потом перепорхнула к плодам и принялась их клевать.

Отдохнув и попрощавшись с Кри еще раз, они взобрались на холм.
У подножья холма лежал город.

URL
2016-02-10 в 05:02 

3.27-a: Кайло/ученица. Первое занятие. Кайло внезапно оказывается внимательным и спокойным учителем. Кто будет в роли ученицы (ожп или персонаж канона) и рейтинг на усмотрение автора.

998 слов. Тут ОЖП.
Лекси была бы рада оказаться дома. Хотя воспитание говорило иное, говорило, что она должна служить силам, что выше нее. И родители бы прокляли, если бы она сбежала и вернулась к ним.
Их планета всегда была лояльна Империи и, стоило только заслышать о том, что Первый Орден разыскивает чувствительных к Силе, как оказалось много желающих попытать счастье и утверждавших, что они могут двигаться предметы силой мысли и гипнотизировать всех и каждого.
Лекси не тянуло поступать на службу Первому Ордену, да и никто не требовал, ведь их семья и так отдала троих детей для программы штурмовиков.
Но пройти проверку было ее долгом, тем более, когда на планету прибыл сам магистр Рен, а они с родителями как раз оказались в столице.
«Откуда мне было знать, что все получится именно так?» — думала Лекси уже позже.
Тогда, во время финальной проверки, претенденты, в основном — уже те, которые смогли показать какие-то необычайные способности, стояли шеренгой. И магистр Рен неспешно шел мимо них.
Наводящая трепет фигура в черном на фоне ряда людей, облаченных в серое и коричневое.
Лекси только ступила на дорожку, только направилась к призывному пункту, с любопытством поглядывая на таинственного магистра. Именно тогда он обернулся, резко и быстро, указал на нее и сказал: «Она мне подходит. Остальные — нет».
Всю дорогу до звездного разрушителя Лекси думала, что это шутка. Или, что магистр ошибся. И убьет ее, когда это обнаружит. Или, если в ней все-таки есть Сила, убьет во время обучения, просто разозлившись. Лекси ведь никогда не была слишком способной и ничего не схватывала на лету. Учителя ее ненавидели, и даже отец иногда мог в раздражении ударить кулаком по столу, со словами: «Проклятье! Да в этом разберется даже младенец!».
Потому, стоило им вдвоем с магистром Рен оказаться в тренировочном зале, как Лекси почувствовала холодный комок в горле.
Он стоял напротив нее, ближе, чем тогда, дома. И Лекси, которая никогда не считала себя низкорослой, чувствовала себя, словно на рынке, когда ей было пять лет и приходилось задирать голову так, что болела шея. Только, чтобы видеть лица взрослых.
— Лекси Шу, — сказал магистр Рен.
— Это я, — ответила она, — меня… меня доставили на корабль по вашему приказу… сэр.
Лекси не знала, как правильно к нему обращаться, а магистр не торопился ей говорить. Вместо этого он потянулся к собственному шлему и снял его, а потом положил на словно бы специально здесь поставленный стол.
Говорили разное. Говорили, что магистр — не человек и потому скрывает внешность, потому что Империя всегда предпочитала хуманов другим расам. Говорили, что магистр ужасно изуродован в боях и потому стыдится своей внешности. Говорили, что, как и Дарт Вейдер до него, магистр не может дышать без специальной маски, так сильно повреждено его тело.
Никто не предполагал, что магистр может выглядеть… обычно. И даже довольно привлекательно, как на вкус Лекси.
Он улыбнулся, отчего его вполне молодое бледное лицо в обрамлении черных кудрей, начало выглядеть еще приятнее.
Лекси напомнила себе, кто она, где находится и с кем, так что подобралась и постаралась избавиться от неуместных мыслей.
— Знаешь, почему я выбрал тебя, Лекси? — спросил магистр и продолжил, не дожидаясь ответа, которого она и не могла дать: — В тебе я увидел искру. И, к тому же, ты была младше всех.
Лекси припомнила, что в шеренге не заметила никого младше тридцати. И подумала еще в первый миг, что зря позволила маме притащить себя. Все равно бесполезно.
— Обучаться Силе лучше с раннего возраста, — продолжил магистр. — Ты понимаешь, о чем я тебе говорю?
— Да, сэр, — быстро ответила Лекси, хотя многого и не понимала.
Например, в чем могла проявляться там самая «искра». В ней, совершенно бесталанной девчонке, которая даже простой коммуникатор собрать не может и паникует, если ее пытаются посадить за руль. И вообще часто паникует.
«Прекрати принижать себя, — раздался в голове Лекси глубокий голос магистра, — это ни к чему не приведет».
И тут она испугалась по-настоящему. Легкое успокоение, которое пришло, стоило ему снять шлем, испарилось. Сразу произошло несколько вещей: мысленно ощущая «голос», Лекси оттолкнула его, и ей даже показалось, что она слышит хлопок закрывающейся двери, а еще магистр согнулся пополам, хватаясь за голову обеими руками и ругаясь вполголоса. Из носа у него текла кровь.
— Ой! — Лекси шагнула к нему. — Вы в порядке?
— Вот подтверждение, — сказал магистр, выпрямляясь, он все еще морщился, но голову отпустил. — Не будь в тебе Силы, ты бы так легко меня из своего разума не выбросила.
Лекси моргнула несколько раз. Она же не могла так просто избавиться от кого-то настолько могущественного… или могла?
— Понятия не имею, о чем ты думаешь, — сказал магистр, пристально на нее глядя, — а проверять не рискну.
— Я просто… мне во все это не верится, — честно призналась Лекси. — Я же всегда была совершенно обычной. Понимаете?
Она сообразила, что забыла о вежливом обращении, но магистр, вроде, не обратил внимания.
— Побольше бы таких обычных, — улыбнулся он, — расскажу кое-что: я магистр Рен, но у меня еще должны быть рыцари. Но из тысяч людей, которых мне пророчили в кандидаты я заметил достаточную искру только у тебя. Надеюсь, ты не откажешься быть рыцарем Рен?
Он спрашивал это как будто всерьез. Словно считал, что Лекси может отказаться от его предложения, развернуться и просто уйти из зала, а потом отправиться куда-нибудь в бескрайнюю вселенную.
— А у меня есть выбор? — с ужасом Лекси поняла, что спросила это вслух. — Извините, я сказала, не подумав, я не хотела этого говорить! Правда!
Магистр Рен остановил ее взмахом руки.
— Выбор есть у каждого из нас, — сказал он, — мне бы очень хотелось, чтобы ты стала моей ученицей, Лекси, но держать тебя я тоже не стану. И, если ты решишь вернуться домой или отправиться на любую другую обитаемую планету, даже выделю тебе эскорт. Решай.
Лекси задумалась над тем, что он предлагал. С одной стороны, она хотела вернуться к своей жизни, но понимала: родители назад ее не примут. На другой же планете ничего не будет понятно. К тому же, она останется все той же напуганной и неуверенной в себе Лекси. А вот прямо здесь есть человек, желающий научить ее чему-то настолько невероятному, что и представить трудно.
— Я остаюсь магистр Рен, сэр… — сказала Лекси, все еще не уверенная, как его называть.
— Кайло, — сказал он.
Лекси с недоумением на него посмотрела и магистр объяснил:
— Называй меня Кайло.

URL
2016-02-11 в 13:53 

3.27-b: Кайло|ОМП. Кайло и его ученик - трудовые будни, сложности и плюсы обучения для того и другого. IC, никакого слэша.
1094 слова


Не хотелось этого признавать, но Кайло Рен начал понимать своего дядю. Пока он у него учился, то казалось, что Люк только и делает, что гоняет своих учеников, а сам прохлаждается.
Теперь стало понятно, насколько такое мнение было ошибочным.
Даже с одним учеником Кайло к концу дня чувствовал себя измотанным, а о каждом новом занятии думал с плохо скрываемым раздражением.
«Если это путь Темной Стороны, — думал Кайло по утрам, — то я на это не подписывался!». Он перебирал на датападе свои заметки, понимая, что ни одна из них не пригодится, а Калеб в очередной раз выкинет что-то непредсказуемое.
Если бы не Сила, то Кайло не возился бы с ним. Закрадывалось острое желание поискать другие варианты и отправить ученика подальше… но было понятно: тогда таких вот Калебов станет просто двое. И Кайло останется только разбивать оборудование, потому что разбивать конкретных людей нельзя. Сноук вполне ясно дал понять, что магистр рыцарей Рен без рыцарей Рен — это просто смешно. И воспитанием этих самых рыцарей надо заняться… угадайте кому.
По дороге до тренировочного зала, Кайло пытался успокоиться и не накручивать себя лишний раз. Может, сегодня ничего страшного не случится. Ведь никто же не разбудил его посреди ночи с сообщением о том, как Калеб куда-то влез, что-то испортил или что-то украл. Это хороший знак. По крайней мере, Кайло на это надеялся.
В первую встречу с будущим учеником все прошло хорошо. Калеб Ренко (он еще потом посмеялся над тем, какая у него удачная фамилия и над тем, что инициалы такие же, как у магистра) был впечатлен щедрым предложением. Впечатлен, потому что у него был вариант выбора: оказаться в лапах Хаттов, у которых он неудачно пытался выкрасть ценный груз, или начать развивать те зачатки Силы, что в нем теплились.
— Да согласен я! — сказал Калеб, еще до того, как Кайло закончил формулировать свое предложение. — Что делать-то надо? На верность присягнуть на крови или еще как?
Он нервно оглядывался, пусть и не мог видеть за стальной переборкой охрану судна, которое ему не удалось увести.
— Присягнуть можно, — ответил Кайло, — но позже. Среди рыцарей Рен не должно быть тех, кто не верит в миссию всецело.
— Супер, — буркнул Калеб, — а теперь, раз мы решили, что вы не собираетесь меня убивать или отдавать им, давайте, может, будем убираться?
Пусть вслух он и хорохорился, но в его разуме было больше испуга, пополам с облегчением. И Кайло подумал: вот оно, вот так формируется доверие. Доверие и уважение.
Как же он ошибался.
Любые следы страха или того самого уважения слетели с Калеба, стоило Кайло снять перед ним шлем.
— Серьезно? — скептически спросил он. — Мы ровесники, что ли?
— Я старше на пять лет, — сухо ответил Кайло, складывая руки на груди. — И возраст ничего не решает.
Он уже успел выяснить реальный возраст Калеба Ренко (которого при рождении звали совсем иначе, но кто он такой, чтобы осуждать смену имени?) и весь его «послужной список». Как известно, воры и контрабандисты бывают двух видов: удачливые и мертвые. Некоторые рассказывают еще про умных, но Кайло всегда считал это мифом. Калеб был из числа средних по удачливости и сам понимал, что пора завязывать, пока смерть не наложила свои лапы на него. Только уйти из этого дела ничуть не проще, чем со службы Первому Ордену.
Калеб на самом деле выглядел ровесником Кайло. Смуглый, худощавый, с жиденьким хвостом каштановых волос, и шрамами от когтей, пересекавших полщеки и шею.
— Понятия не имею, как тогда не издох, — поделился он во время медицинского осмотра, на который заглянул и Кайло. — Валялся без сознания несколько дней.
— Думаю, тебя спасла Сила, — серьезно ответил Кайло.
Калеб фыркнул.
И вот с этого надо было начинать. Его ученик не испытывал никакого пиетета перед Силой и считал ее чем-то вроде трюка, который хорош на вечеринках, а в обычной жизни поскольку постольку. Это были его слова. Почти дословно, если опустить ругательства.
Кайло тогда потратил некоторое время, демонстрируя Калебу возможности Силы. В частности, трюк с удушением.
— Ты понял, почему надо испытывать уважение к Силе? — спросил Кайло у откашливающегося на полу Калеба.
— Понял-понял, — отозвался тот.
Но, судя по эмоциям, которыми он фонил, не понял он ни-че-го. А, когда Кайло попытался воздействовать на него Силой в следующий раз, то Калеб вполне успешно от него заслонился.
— Отлично! — обрадовался Кайло. — Ты понял принцип, теперь…
Договорить он не успел, потому что Калеб по-простому сшиб его на пол и разбил нос.
Кайло покачал головой, возвращаясь из воспоминаний, и подумал о том, как тяжело это: пытаться восстановить величие Империи, когда тебя окружают такие… да такие, как Калеб. Он отогнал непрошенную мысль про то, что с отцом Калеб нашел бы общий язык. Да и с дядей тоже. Не зря же Люк Скайуокер и Хан Соло были друзьями.
Тренировочный зал встретил Кайло тишиной. И пустотой. Калеба не было.
«Где его носит?». Одновременно засосало под ложечкой от опасения, что ученик что-то натворил, и появились ростки радости от надежды, что ученик решил по-тихому уйти.
— Не дождетесь. Учитель.
Калеб появился в коридоре, словно из ниоткуда, и протиснулся мимо Кайло в зал. Он, как и положено было рыцарям Рен, тоже носил шлем, но даже через вокодер можно было услышать сарказм в его обращении.
— Ответь мне на один вопрос, ученик, — Кайло стащил шлем, но Калеб его примеру следовать почему-то не спешил, — почему ты до сих пор здесь, если тебе так не нравлюсь я в качестве учителя?
Калеб покачался с пятки на носок, потянулся к застежкам своего шлема и стащил его, демонстрируя свежий синяк под глазом.
— Потому что чему-то ты меня научить можешь, — ответил Калеб, — ну и мне типа нравится быть рыцарем, всех устрашать и стебаться над ними с помощью Силы!
Кайло прикрыл глаза свободной рукой.
Безнадежно.
Калеб безнадежен. Он сам, Кайло Рен, безнадежен. Дело его деда безнадежно. Они все умрут, и не достигнут величия. Только звездный ветер будет носить их прах по космосу, а их имена забудут.
— Хэй! Да хватит унывать! — сказал Калеб. — Если хочешь, можешь попытаться треснуть меня Силой.
— «Попытаться», — повторил Кайло.
— Ну я же щиты вроде ставлю, — пожал плечами Калеб, — а ты их пока проламываешь. Ну и это… я все-таки подумал над тем, что меч в бою может быть не хуже бластера.
— Рад это слышать, — буркнул Кайло, примеряясь, как побольнее может стукнуть ученика и влезть в его разум, чтобы узнать, откуда синяк.
Разговор о том, почему бластеры лучше световых мечей у них был пару дней назад. И Кайло в ходе спора несколько потерял самообладание и потом заполнял форму на ремонт тренировочного зала. Потому сейчас они занимались в запасном. А Калеб упорно гнул свое: бластеры полезнее и дальнобойнее, и их собирать не так сложно. Даже приставленный к его горлу клинок особо не переубедил упрямца.
— Ну так будем сегодня заниматься или я пойду посплю? — Калеб ухмыльнулся, явно направшиваясь, и Кайло, мысленно пообещав себе, что постарается не выжечь то, что этот тип называл мозгом, направил в его сторону Силу.



URL
2016-02-11 в 17:18 

3.27. Продолжение исполнения, уже про ОБОИХ учеников.
2127 слов.

Его ученики различались во всем. Лекси постоянно извинялась. Она извинялась за то, что неловко взяла тренировочный меч в первый раз, за то, что у нее не получалось сосредоточиться во время медитации, за то, что во время спарринга все-таки достала Кайло, за то, что как-то раз не захотела завтракать и за собственную простуду.
Она и за внешность бы извинялась, и за прыщи, но они этого не обсуждали.
— Ты можешь извиняться за извинения? — спросил у нее Калеб, после очередного: «Прости! Извини!».
И это во время тренировки!
— Ну… — Лекси залилась краской. — Да. Нет. Извини?
Калеб посмотрел на Кайло, ища поддержку.
— Послушай, — тот опустил меч и, чуть склонившись, взял ее за руку, пристально глядя в глаза. — Ты делаешь все правильно. Если что-то будет не так — я скажу. Не трать время на чувство вины, пожалуйста, это непродуктивно.
Кайло старался, чтобы от него исходило только чувство уверенности. Лекси была сильным эмпатом, пусть эта способность и работала у нее больше на интуитивном уровне. Вероятно, к счастью, потому что сейчас он еще мог как-то маскировать весь спектр эмоций, выдавая то, что ей надо было чувствовать. А позже… позже Кайло надеялся, что что-то решится.
И что сама Лекси станет стабильнее.
Именно этот момент Калеб использовал, чтобы с гыканьем наброситься на Кайло со спины и огреть рукоятью меча по пояснице.

*

Калеб все так же выводил Кайло из себя. Он опасался, что тот плохо повлияет на Лекси, но выходило так, что она заглядывала в рот Кайло и хихикала над выходками Калеба. Он казался ей милым. Покрывать его отлучки, драки со штурмовиками и попытки стащить ценные вещи офицерского состава, она не покрывала, но и не мешала.
Впрочем, раз помешала. Дело касалось кошки генерала Хакса и Лекси решила, что ее долг — защитить Миллисент от Калеба. И Кайло провел некоторое количество времени, выслушивая шипение генерала, который потерял свою любимицу и обвинял в этом «неуправляемых рыцарей Рен». Исцарапанный Калеб хранил молчание почище любого пленного оперативника Сопротивления, потом Кайло догадался зайти в каюту Лекси и обнаружил и ее, и Миллисент. Ученица спокойно медитировала, а кошка спала, вытянувшись на ее кровати.

*

Рыцари Рен были формально отделены от остального корабля. И потому что для обучения Силе требовалось сравнительное уединение. И потому что так всем казалось, что они под контролем, а не живут вот по соседству.
На отведенной им территории Кайло, Лекси и Калеб по негласной договоренности не носили масок, да и само их облачение было полегче, чем когда выходили в «общие» отсеки корабля.
Кайло вошел в зал медитаций. Он ощущал, что его ученики здесь и увидел, что они расположились на полу: Калеб левитирует в воздухе мелкое печенье, то и дело отправляя его в рот, а Лекси с интересом за этим наблюдает. С появлением Кайло, она переключила внимание на него, а Калеб не стал отвлекаться от своего занятия, только приветственно кивнул, когда он опустился на подушки рядом с ними.
— Мы отправляемся вести переговоры на Нью-Ков. Операция не боевая, но лучше быть готовыми на всякий случай.
— Это связано с разработками для базы Старкиллер? — спросила Лекси.
Калеб закончил с печеньем и теперь тоже смотрел на Кайло.
— Да, — сказал он, — возможно, придется брать силой то, что нам надо. Это ясно?
Они кивнули.

*

Калеб догнал его уже на выходе в «общее» пространство Финализатора.
— Эй, — Калеб взял Кайло за плечо, вынуждая остановиться и пояснил, заметив недовольный взгляд: — Не хочу говорить мысленно, она же услышит.
— Лекси может, — согласился Кайло, его ученица показывала невероятные успехи именно в использовании ментальной составляющей Силы.
Телекинез ей не давался, но вот чужой разум и эмоции были как открытая книга.
— Ты уверен, что ее стоит брать на миссию? — спросил Калеб. — Ей всего семнадцать! Она ребенок.
Кайло отцепил его пальцы от плеча и ответил:
— Ты, если память мне не изменяет, сбежал из дому в тринадцать. И совершил первое убийство через полгода.
Калеб поморщился.
— Это я, — сказал он, — и никому такого не пожелаю, вот честно. Кстати, убил первого я еще до того, как сбежал. Жизнь во Внешних Мирах сложная, знаешь ли… Но не надо сравнивать меня с это малышкой! И с собой ее не сравнивай!
— Лекси летит с нами, — отрезал Кайло, — и точка.
Он сам сомневался в своем решении, но не собирался уступать Калебу. И так у них проблемы с субординацией, не хватало еще пойти у него на поводу.

*

У Кайло были свои причины взять Лекси. Когда Калеб отсутствовал (каждый раз, когда он исчезал, Кайло надеялся, что и не вернется и каждый раз — безуспешно), он решил позвать ее на допрос. Она наблюдала, как Кайло «обрабатывал» мозг пленного сопротивленца, а потом мысленно попросила: «Можно я попробую?».
Он разрешил.
Лекси подошла к мириаланке, и на зеленовато-желтом лице той промелькнуло еще больше беспокойства. Кайло не без гордости поймал образ их двоих из ее сознания: две наводящие ужас фигуры в черном, в которых видится что-то хищное, вмещающее в себя бурлящую Силу.
Лекси протянула руки к ее голове и пленная забилась в конвульсиях. Прежде, чем Кайло успел остановить Лекси, все было кончено. Мириаланка умерла, безжизненные синие глаза уставились в темный потолок.
— Ой! — Лекси содрала шлем и, уронив его на живот умерший, обхватила ее лицо. — Я не хотела!
Она посмотрела на Кайло.
— Прости, сама не знаю, как так вышло!
Кайло чувствовал, что она на грани истерики и положил ладонь Лекси на плечо.
— Все хорошо, — сказал он, — ее бы все равно казнили.
— Да ладно бы умерла, — Лекси вытерла слезы тыльной стороной ладонь, — я же почти ничего не успела вытащить. Только обрывки. Я так тебя подвела…
Кайло сжал ладонь и сказал:
— Покажи мне то, что достала.
После того, как Лекси отдала ему всю информацию, которую вытянула из мозга умирающей пленницы, он кивнул.
— Ты хорошо поработала. Но постарайся, в будущем, не убивать пленных.

*

Переговоры на Нью-Ков мирными не получились.
По настоянию хозяев, они вынуждены были оставить эскорт на Ипсилоне, а внутри посольства их и вовсе разделили. Когда Кайло понял, что не ощущает своих учеников, он достал меч.
— Выходит, лучшие умы галактики отказываются сотрудничать с Первым Орденом?
— Выходит, что так, — ответили ему.
Они полагали, что смогут вывести его из строя отравляющим газом. Не учли только, что, в отличие от шлемов штурмовиков, у рыцарей Рен они были снабжены фильтрами.
Бой не занял много времени, а потом он отыскал панель, с которой управлялось силовое поле, экранирующее здание и каждую отдельную комнату, и попросту ее разломал.
Кайло чувствовал липкие волны страха от Лекси и побежал наружу, столкнувшись по пути с Калебом. Он ожидал увидеть свою младшую ученицу при смерти или, по крайней мере, в окружении вражеских бойцов.
Вместо этого он увидел ее, стоящей среди трупов. И, судя по тому, что где-то у половины на лицах от носа и глаз были потеки крови: вряд ли всех она убила мечом, который держала в опущенной руке.
— Я почувствовала, что они собираются напасть, — сказала Лекси вслух.
Вокодер пропускал ее слова с помехами, так бывало, если человек запинался.
— Я не знала, правильно ли поступаю.
— Ты сделала все правильно, — сказал Кайло, — я хотел передать тебе сообщение, но нас экранировали.
— Это хорошо! Я так боялась сорвать миссию.
— Не сорвала, я горжусь тобой.
В ответ пришел восторг, радость и что-то теплое, похожее на что-то из праздничных передач головещания. Калеб подошел к Лекси и спросил, вслух и мысленно:
— Ты сама в порядке? Убийства просто не даются, малышка.
— Врагов — даются. И учитель рад, а это главное.
И она правда так думала.
«Забираем то, зачем пришли и улетаем», — отдал мысленный приказ Кайло. Он не хотел, чтобы ученики слышали помехи от его вокодера.


URL
2016-02-11 в 17:18 

3.27. Продолжение исполнения, уже про ОБОИХ учеников.
2127 слов.

*

Разговор шел мысленно, между магистром и двумя рыцарями Рен. Так что никто из вышагивающих рядом штурмовиков не мог их слышать. Вероятно, как считал Кайло, к счастью. Потому что пустая болтовня явно не помогла бы поддерживать их статус в глазах простых последователей.
«Скажи, родители тебя не очень любили, да?» — спросил Калеб, обращаясь к Лекси.
«С чего ты так решил?» — в ее мысленном голосе звучала обида.
«Ты все время ждешь чужого одобрения, тут или на тебя жутко давили, как на единственного ребенка в семье, или игнорировали».
Кайло с интересом слушал их разговор, не вмешиваясь. По его мнению, Калеб хуже всех подходил для ведения проникновенных бесед, но интересно было глянуть, во что все выльется.
«Я не единственная в семье, — ответила Лекси, — до меня родилось два брата и сестра».
«Они умерли?» — осторожно спросил Калеб.
«Не знаю». Мысленное пожатие плечами. «Их отдали в программу штурмовиков, а, значит, не осталось никаких личных данных».
От Калеба пришла волна потрясения и сочувствия, на которую Лекси ответила недоумением.
«Они служат Первому Ордену. Как служу и я. Это достойно и здесь не о чем жалеть».
Ее спокойная уверенность, как у человека, который говорит, что за пределами атмосферы вакуум, ариса — это острое блюдо, а от бандорианской чумы можно умереть, резанула даже Кайло. Одно дело — слушать пропагандистские речи генерала Хакса, в которые он и сам не верит, другое дело — чувствовать картину мира человека, для которого все эти идеалы неприлежная истина.
«Ты пыталась найти свою сестру и братьев?» — спросил Калеб.
«Нет. Зачем это мне?».
Были и другие мысли, которые она не формулировала в слова, но там фигурировало чувство гордости из-за того, что Лекси делает что-то важное. Что-то, что пойдет на благо Первому Ордену и, что у каждого существа есть свое место и она свое нашла, так что будет стараться изо всех сил.
Кайло постарался поплотнее запахнуться в ментальный плащ. Чтобы она не уловила еще и его эмоций. Потому что он сомневался, что может предпринять Лекси, если решит, будто бы ее учитель не разделяет всех ее идеалов.
Иногда она его до дрожи пугала.
И хорошо, что на пару следующих месяцев им всем предстояло разделиться.

*

Просыпаться не хотелось, но Кайло чувствовал, что скоро ему придется встать с кровати, несмотря на боль во всех подживающих ранах.
— Вы так и будете лежать с закрытыми глазами, магистр или соизволите на меня посмотреть?
Генерала Хакса Кайло тоже ощущал, как и всю медчасть с дроидами и техникой. Он стоял над ним и ждал пробуждения.
Кайло открыл глаза и посмотрел на генерала. Тот поджал губы, но, вместо ожидаемых слов о потери базы со сквозящим: «Я же говорил!», сказал:
— К вам посетители. И я не собираюсь заставлять своих людей им препятствовать, — но не удержался от шпильки: — У нас и так многовато потерь после эвакуации.
И без его слова Кайло чувствовал присутствие своих учеников. Лекси и Калеба он отправил с заданиями в противоположные стороны и не думал, что они настолько хорошо с ним связаны, чтобы почувствовать ранения и примчаться… ну или, как он подумал дальше, просто внимательно смотрели новости.
— Пусть заходят, — вздохнул Кайло.
Хакс что-то нажал на своем датападе и в медотсек вошли Лекси с Калебом. Она в черном одеянии рыцарей Рен, только без шлема, светлые волосы рассыпались по плечам. Он в потертых штанах, рубашке и темном жилете, волосы держит повязка, а на поясе кобура с бластером: типичный контрабандист, чтобы его.
— Ну ничего себе шрамина! — заявил Калеб, отталкивая недовольно пискнувшего дроида и без спросу плюхаясь в ногах кровати.
Лекси, тоже без спросу, положила холодную ладонь на лоб Кайло, и он с раздражением и удивлением понял, что ученица забирает его боль. Талант, что тут скажешь.
— Мы прибыли, как только смогли, — сказала Лекси виновато. — Как вы, учитель? Это правда, что вы сражались с обладательницей Силы?
— А правда, что ты Хана Соло того? Пришиб? — спросил в свою очередь Калеб.
Хакс проявил удивительную для него тактичность и вышел, оставив Кайло наедине с учениками. «Это скорее месть, — подумал он, мягко отстраняя Лекси от себя физически и ментально, — чтобы моя жизнь стала еще хуже».
— Сражался, — лаконично ответил он, — убил.
Калеб присвистнул.
— Ну бли-и-ин! Соло же легенда! Как ты мог его так просто взять и убить?! Сердца у тебя нет!
Кайло скрипнул зубами пожалел, что рядом нет меча, а то бы уже прожег Калеба. Было желание выхватить у него бластер, но гневная отповедь Лекси опередила движение:
— Учитель убил своего отца, чтобы обрести силу в Темной Стороне! Он сделал все правильно!
— Я тут, если что, — напомнил Кайло.
— Ой, — щеки Лекси заалели, — прости-прости, я не хотела.
А Калеб вскочил с кровати.
— Хан Соло твой отец?! — спросил он. — Ты почему раньше не говорил?
От громкого голоса и восхищения (не им, Кайло, а его отцом!) заныли виски. И, если боль сняла опять коснувшаяся его Лекси, то с горечью ничего сделать не получалось.
— Я и сейчас не хочу об этом говорить, — ответил Кайло. — И вообще, мне еще нужно связаться с Верховным Лидером Сноуком… И привести себя в порядок.
Он надеялся, что они поймут намек. Зря.
— Мы тебе поможем, — быстро сказала Лекси. — Во всем! И никуда не уйдем!
Калеб скривился и неохотно кивнул.
А Кайло застонал.
— Я сейчас сбегаю за одеждой… — сказала Лекси.
— Да пошли кого-нибудь за ней, — Калеб опять плюхнулся на кровать.
— Точно! Пойду загипнотизирую того лейтенанта, что у дверей стоит.
Она уже выскочила до того, как Кайло успел сказать, что вовсе не обязательно на всех применять Силу. Хватит и просто попросить.
— А теперь ты расскажешь мне поподробнее про Хана Соло! — радостно потер руки Калеб.
Ну почему, почему Рей отказалась стать его ученицей? Она бы не была хуже этих двоих и, может быть, смогла бы помочь от них отвязаться. Кайло бы проводил время с ней. Медитировал бы, устраивал спарринги, все, как у всех нормальных людей. И было бы так хорошо…

URL
2016-02-14 в 23:49 

4.11 Хакс/Фазма. Любая фантазия по этому арту. Можно погорячее. R+, H+
638 слов, R!

Они не обсуждают этого, не выказывают важности происходящего ни единым словом, ни единым аскетичным жестом, но бывают дни, когда Хакс так напряжен, что почти доходит до края, и в такие моменты его чистый высокий лоб прорезает острая вертикальная морщинка; в такие дни Фазма лишь едва заметно кивает - скорее самой себе - и вечером приходит в каюту генерала.
Потому что у некоторых людей, и у Хакса в частности, неисправен механизм, позволяющий отпустить себя, и Фазма служит своему генералу таким механизмом: это чисто деловые отношения, из которых оба старательно вытравливают все личное и человеческое, что пытается иногда робко проклюнуться. Всё предельно просто, почти схематично, бинарно: Хаксу нужна помощь - Фазма становится предлагающей эту помощь рукой, и никак иначе.
К её приходу он обычно уже лежит обнаженным, зябко поводит босыми стопами, медленно дышит, так что впалый живот плавно ходит вверх-вниз; Фазма размеренно снимает одежду, обнажая свое крупное красивое белое тело, и почти не смотрит на него.
Её движения похожи на мягкое, выверенное нажатие спускового крючка.
Хакс внимательно смотрит за ней из-под рыжих, полупрозрачных, как пшеничная шелуха, ресниц, и чувствует, как постепенно этот тугой узел в груди начинает распускаться; говорят, в какой-то далекой стране было поверье, что тот, кто развяжет один, будет владеть целым миром. У Хакса от перенапряжения к вечеру иногда начинает резко колоть в центре груди, словно кто-то безжалостно жмет ему на солнечное сплетение, и в такие часы он готов полмира отдать тому, кто его отвлечет от боли; целый мир тому - кто заставит её уйти на долгие дни.
Он следит за плавными, сильными движениями Фазмы, неторопливо приближающейся к нему, опускающейся на кровать, и он чувствует, как по венам его разгоняется кровь, сердце плавно ускоряет бег, потому что он никогда не признается, но это одно из самых волнительных зрелищ в его жизни, которое не теряет своей остроты. Он глядит, как переливаются напряжением мышцы под нежной кожей, как меняется наклон её коротко стриженной аккуратной головы, когда она склоняется к нему.
Он никогда не касается её сам, потому что это излишне, потому что это грозит сразу стать чем-то значимым.
Хакс позволяет. Хакс отдает ей контроль.
Она размеренными, уверенными движениями возбуждает его, и его сводит с ума именно это спокойствие, полное отсутствие смущения и руки, знающие, как сделать ему лучше. Знающие, как он любит, когда касаются его шеи, когда сжимают загривок, когда трогают кожу светлых запястий. Фазма единственная на всей базе знает такие вещи.
Она уверенно раздвигает ему ноги, когда он готов, - и он позволяет - и входит в него при помощи искусственного члена, потому что это - лучшая возможность для Хакса ощутить себя беспомощным, ведомым, открытым всем зябким ветрам, лишенным какой бы то ни было ответственности, лучшая возможность делегировать полномочия. Потому что Хакс не может позволить себе доставить себе удовольствие - и он отдает это право.
Хакс сходит с ума от её размеренных, постепенно ускоряющихся движений; иногда, когда Фазма всё равно улавливает проблески напряжения на его вечно закрытом лице, то склоняется к нему, замерев, властно сжимает его член у основания и шепчет ему на ухо до тех пор, пока Хакс не начнет умолять её продолжить. Потому что если Хакс переходит на сбивчивый жаркий шепот, то значит, в его голове - блаженная пустота.
Тогда она позволяет ему кончить.

...после этого Фазма так же молча и сосредоточенно собирается и уходит, пресекая ненужную близость и тяжелое, почти осязаемое молчание. Потому что им еще работать долгие годы.
Иногда Хаксу в такие минуты хочется рывком подняться, уронить её на постель и самому раздвинуть её крепкие ноги, пройтись пальцами, войти в неё, заставить её потерять контроль, узнать, как может звучать её голос; тем более что он знает, насколько бы им обоим это понравилось.
Но когда такое желание приходит, накрывает тяжелой хищной тенью, оно означает только одно: Хакс, наконец, смог снова на какое-то время отпустить себя.
А значит, пришло время снова начать загонять себя в цепкую хватку собственной воли.

URL
2016-02-15 в 14:10 

4.19 По|Кайло. Недалекое будущее, для По плен не прошел бесследно, Кайло пытается извиниться и как-то помочь. Н-
643 слова.

(По авторскому хедкнону Дэмерон и Бен до преобразования последнего в Кайло Рена знакомы не были.)
По курит, устало глядя в ночь. Нужно идти спать, но мысль о том, чтобы закрыть глаза, вызывает омерзение. Он еще не настолько устал, чтобы уснуть и проспать хотя бы несколько часов без кошмаров.
Тихие шаги настолько сливаются со звуками ночи, что По вздрагивает, когда около него появляется темная тень. Высокий парень садится рядом на пандус, достает сигареты и хлопает по карманам в поисках зажигалки. Бен Органа-Соло. Хороший пилот, гениальный механик и достойный противник в ближнем бою даже для магистра Скайуокера. И это, пожалуй, все, что о нем знают на базе. Слишком уж нелюдим сын генерала Органы. А еще от него почему-то шарахается Рей.
Зажигалка все не находится, и По протягивает Бену свою. Тот коротко благодарит и с явным наслаждением затягивается.
Несколько минут они оба просто курят, глядя в ночь, а потом Соло спрашивает:
— Кошмары?
По кивает.
— Давно?
С какого времени Дэмерон плохо спит знает большинство на базе за исключением разве что новичков. А тех, кто не знает, обычно просвещают раньше, чем они успевают полезть с расспросами, поэтому вопрос неожидан и По, сам не зная почему, не посылает Соло подальше, а честно отвечает:
— С тех пор как один ублюдок из Ордена у меня в мозгах покопался.
И говоря это, По чувствует, как меняется взгляд Соло. Несколько мгновений тот просто смотрит задумчиво и словно решаясь на что-то, а затем вынимает из пальцев По сигарету, тушит ее о пандус, обнимает самого По за плечи, заставляя опереться спиной на свое плечо, и кладет ладонь ему на лоб. И это получается у Соло так просто и естественно, что По сперва даже не приходит в голову возмутиться, а потом становится уже поздно. По снова проваливается в свой кошмар. Он снова видит себя в камере избитым и измученным, а черная жуткая фигура напротив готовится рвать на части его мозг, и он знает, что снова сдастся, снова проиграет, снова сломается, как бы ни боролся.
— У тебя не было шансов против рыцаря Рен, — шепчет чей-то голос. — Ты сделал все, что мог. Твоей вины тут нет. Помни о том, что ты боролся, а не о том, что проиграл. Это важнее.
По слышит эти слова не в первый раз, ему говорили об этом и товарищи, и генерал Органа, и Рей, и Финн, и даже магистр Скайуокер, но только сейчас он действительно верит, верит в то, что действительно не виноват, в то, что у него действительно не было шансов, в то, что сделал все возможно. Он верит, и вместе с этой верой приходит покой, а потом полутемная камера, фигура рыцаря Рен начинают меняться, они словно выцветает, теряет объемность и четкость. От боли остается только скудное воспоминание, от страха — упрямая решимость, от поражения — стремление бороться, от безнадежности — надежда. И все, что случилось тогда, не исчезает, нет, но теряет свое значение, перестает быть определяющим, перестает быть кошмаром, становясь просто не самым лучшим воспоминанием.
И По открывает глаза. Он по-прежнему сидит на краю пандуса, откинувшись на плечо Бена Соло. Только просидели они так, похоже, довольно долго, потому что небо на востоке начало розоветь, а темнота ночи сменилась серой дымкой рассвета.
По аккуратно высвобождается из рук Соло. Тот не препятствует, с готовностью убирая руку с его лба, но все же поддерживает за плечо. И По благодарен за это, потому что голова у него немного кружится, но головокружение быстро проходит.
— Тебе лучше сейчас пойти поспать, — говорит Бен, поднимаясь. — Кошмаров больше не будет.
По кивает. Мысль о сне впервые за много месяцев не вызывает отвращения.
— Спасибо.
Соло пожимает плечами и идет ко входу в базу. У самой двери он оглядывается и тихо говорит:
— Прости.
По не сразу понимает, за что тот извиняется, но миг спустя темные волосы Бена скрывает темный капюшон, отмеченное шрамом лицо прячется под железной маской, а свободные штаны и рубашку сменяет темная одежда рыцаря Рен. Иллюзия длится лишь пол стука сердца, а потом рассыпается, но этого хватает.
— Прости, — повторяет бывший магистр Кайло Рен и скрывается за дверью, оставляя По осмысливать тот факт, что от кошмаров его избавил тот, кто их принес.

URL
2016-02-15 в 16:12 

4.50 Люк/Лея\Хан. Отношения на троих - честные, теплые, равные, без ревности и выяснений, кто кого больше любит.


Рей узнала, что Люк прилетает, настолько заранее, насколько это было вообще возможно. Ещё пока он был за границей системы. Долго-долго он был "далеко", и "жив", и "занят", а потом корабль вышел из гипера, и Люк стал "здесь". Рядом. Кажется, можно руку протянуть и потрогать.
Это случилось ещё утром, а окончательно прилетел он днём. Рей была в госпитале, заканчивала обязательную вакцинацию. Ей не так давно вкатили очередную комбо-вакцину от множества галактических заразных болезней, а теперь проверяли уровень антител в крови. Медицинский дроид-лаборант взял образцы, убедился, что прививка подействовала как положено, и разрешил Рей уйти.
По пути к выходу её поймал за локоть Хан Соло. Он сидел на кровати в пижамных штанах, тапочках и лётной куртке - чьей-то чужой, с полустёртой эмблемой Бродяг на рукаве и на груди.
21-BXS, ещё один медицинский дроид, торчал рядом, выключенный и развёрнутый "лицом" к стенке. Трубки для подачи лекарств и кислорода, которым, по разумению Рей, следовало быть воткнутыми в Хана, сейчас сиротливо болтались над кроватью и свисали на пол.
- Стой, - скомандовал Хан.
Рей остановилась.
- Чего вам?
- Встать помоги.
- Вам нельзя. Рано ещё.
- Ну да. За этим ты мне и нужна.
Рей взяла его за локти, убедилась, что он держится за её талию, и сказала:
- На счёт три.
На счёт три Хан утвердился на ногах, вцепился рукой в спинку кровати, другой рукой ухватился за плечо Рей.
- Это всё? - спросила она.
- Нет. С чего бы? Мне нужно до лётного поля добраться.
- Да он сюда придёт.
- Как раз поэтому, - сказал Хан, - мне нужно добраться до лётного поля. Ещё чего. Сюда он придёт.
- Да Люк, поди, вас видел сто раз во всяких видах.
- Ага, - сказал Хан. - Хорош болтать. Идём.
- Генерал мне голову оторвёт.
- Не оторвёт. И ты мне должна.
- Да?
- Да.
- Ладно, - сказала Рей, понадёжнее обхватив его сбоку и закидывая его руку себе на плечи. - Ногами перебирайте там. Двинулись.
Конечно, половину пути его пришлось тащить. Конечно, затеряться в толпе не очень-то получилось.
"Тысячелетний Сокол" уже приземлился. Люк и Чубакка стояли на трапе. Принцесса генерал Лея Органа чуть поодаль толкала приветственную речь, представляя мастера-джедая каким-то новоявленным союзникам и объясняя перспективы взаимовыгодного сотрудничества. Личный состав, не занятый в погрузочно-разгрузочных и ремонтных работах, дружно внимал, изобразив на поле что-то вроде торжественного строя, только такого, где все стоят вразнобой и втихаря делают ставки на то, какие новости у Скайвокера и что дурацкого придумало командование.
Люк медитировал, изобразив на лице заинтересованное внимание.
Когда Рей и Хан влились в массу встречающих, по толпе прошло волнение, докатилось до генерала, она повернула голову и отчётливо сказала:
- Блядь. Прошу меня извинить.
Хан помахал ей. И Люку. И, вероятно, Чубакке.
- Блядь, - сказал мастер-джедай Скайвокер.
Чубакка произнёс что-то, очень похожее по звучанию, хотя по смыслу это было ближе к "безрассудные детёныши". И они трое врезались в толпу с двух сторон.
Перед ними расступались. Поэтому всё произошло быстро.
- Ну ёпта, - сказал Люк, оказавшись совсем близко. - Ну ты даёшь.
Он перехватил Хана у Рей.
- Это, кажется, ваше, - сказала она вслед. - Забирайте.
Чубакка потрепал её по плечу, прежде чем принять участие в объятии. Он ухитрился сгрести всех троих, Хана, Люка и Лею, которая как раз подоспела, и это было так...
Рей что-то такое себе представляла про день, когда за ней наконец прилетят.
Она отступила на шаг. Люк и Лея тут же обернулись к ней. Синхронно.
- Куда?
- Стой.
- Обратно сами его потащите, - сказала она.
- Дотащим уж, - сказала Лея. - Никаких мозгов кое у кого нет.
- Она мне должна. Была.
- Ты вчера из бакта-танка, несчастье моё.
- Ну так вчера же.
- Ла-адно, - сказал Люк, счастливый, прямо-таки сияющий - и в Силе, и так. - Живой, это самое главное. Ну-ка, дай на тебя посмотреть. Ух, как я соскучился. И ты, сестрёнка. Подросла, похорошела.
- Ты долбоёб, - сказал Хан. - Десять лет.
- Оба хороши, - сказала Лея. - Никакого толку от вас.
- Ну теперь мы зато войну не проебём, - сказал Хан. - С джедаем-то.
- Кстати, об этом, - сказал Люк, несмело взглядывая на Лею.
- Да, я знаю уже.
Хан замер.
- Что ты сделал? - прохрипел он, качнувшись, оттолкнувшись от Чубакки локтем и уперев Люку ладонь в грудь.
Люк перехватил его, не давая грохнуться.
- Ничего не сделал. Плохого - ничего. Дыши давай. Всё хорошо.
- Люк, ты, джедай грёбаный, что с мальчишкой?
- Уймись и не тряси меня. Всё в порядке с мальчишкой. И, ребят, это.
- Чего ещё?
- У вас внуки есть. Здорово, да? Младшей три года, старшему почти семь.
- О, - сказал Хан слабым голосом. - Охренеть.
Лея чуть кивнула.
- Ты знала? - тут же спросил Хан.
- Нет. Откуда бы.
- Ну, ваше джедайское мумбо-бурумбо.
- Нет, наш долбоклюй сынок не удосужился сообщить.
- Что-то ты не удивлена совсем.
- Не удивлена, - вздохнула Лея. - Хан, серьёзно, я не знала. Это как с Люком в детстве. Чувствуешь на самом краю сознания, но не понимаешь, что именно. Теперь картина сложилась. Да и вообще.
- Что - вообще?
- Ему тридцать лет. Что удивительного. У меня в этом возрасте был пятилетний сын. И я уж молчу про Вейдера.
Имя, как короткий шквал, предвестник надвигающейся бури, качнуло воздух над посадочной площадкой. Хан прикрыл глаза. Лицо Леи сделалось жёстким, будто высеченным из камня. Люк оскалился на миг. Потом всё снова стало как раньше.
- Кстати, о папе.
- Не надо о вашем папе.
- Ладно, - легко согласился Люк. - О папе потом. Для желающих. Тогда о вашем безмозглом ребёнке.
- Где ты его оставил?
- На Суллусте. С семьёй. Он прилетит, когда все будут к этому готовы.
- Скажи ещё - привет передаёт, - проворчал Хан.
- Тебе он просил передать... В общем, "спасибо". И...
- А извиниться за меч у меня в печёнках этот долбоклюй не хочет?
- Хочет, - Люк опустил взгляд. И немедленно восхитился. - Ты так вот босиком, что ли, сюда пришёл?
- Это вон её спрашивай. У меня были тапки какие-то. Сначала.
- Они замедляли, - сказала Рей.
- О существовании ботинок, конечно, никто из вас не подумал, - сказала Лея. - Чуи, тебе его тащить.
- На корабль, - сказал Хан.
- Вот уж нет, - сказала Лея. - Тебе сперва вылечиться надо. Куда опять наладился?
- Никуда. В лазарете вашем я спать не могу. Слишком всё стерильное.
- Оно для твоей же пользы, дубина, стерильное. Знаю я тебя, "никуда", а потом снова на пять лет улетишь?
Кривая усмешка была ей ответом.
- Пять? - изумился Люк. - Ну ладно я долбоёб, но ты-то.
- Оба долбоёбы, - сказала Лея. - Всё, сегодня идём ко мне. Пьём, разговариваем. Хан, ты сейчас свалишься, по-моему.
- Голова что-то кружится.
- Гррр.
- Порядок. Дышит. Пульс низковат, по-моему.
- Слабый ещё, вчера только с бакта-терапии.
- Да я в норме.
- Может, в лазарет всё-таки? - озабоченно спросил Люк.
Лея махнула рукой:
- Чтобы он оттуда сбежал и грохнулся где-нибудь? Нет уж. Тащите ко мне, на диванчик положим, оклемается. Рей, ты сейчас идёшь в лазарет и берёшь его лекарства на вечер и на утро. Где я живу, знаешь. Принесёшь. С меддроидами объясняйся как хочешь. И нечего так смотреть. Ты мне должна. Вот за эту эскападу. Что надо сказать?
Рей понятия не имела, что надо сказать, и выдала то, что сказали бы Финн или По:
- Так точно, генерал.
- То-то. И не позволяй больше Хану тобой командовать, если не хочешь неприятностей.
- Я была ему должна.
- Вот только сказки мне не рассказывай.
- Ему было нужно прийти, - сказала Рей, глядя вслед удаляющейся троице.
- Знаю, - сказала Лея. - Всё с ним хорошо. Раз уж припёрся на взлётное поле, а не дождался, пока мы сами придём. Герой хренов. Ты крепкие напитки пьёшь?
Рей вспомнила про свой опыт с коррелианским бренди из запасов Чуи. И с тем веществом, которое Чёрное Звено называло "особой д'карианской настоечкой". Сказала, слегка недоумевая:
- Да. В ритуальных целях. Изредка.
- Отлично. С тебя лекарства и что-нибудь на закуску. Банду свою не притаскивай, обойдутся в этот раз.
- Я не ваша семья, - на всякий случай напомнила Рей. Она ничуть не сомневалась, что неприятности, в которые можно вляпаться под командованием Хана Соло, - и даже под руководством мастер-джедая Люка Скайвокера, - ни во что не идут в сравнении с неприятностями, которые вас ждут, если вы свяжетесь с генералом Сопротивления Леей Органой.
- Это всегда так поначалу, - сказала Лея. - Это пройдёт. Постепенно. Давай, бегом. Про закуску не забудь.

URL
2016-02-15 в 18:09 

4.64 Рыцари Рен - сказочные долбоёбы. Развеселый быт рыцарей и магистра.

Внелимит, 469 слов

— Чья была идея? — тихо спросил Кайло, и верные рыцари дружно вжали головы в плечи. Все знали: когда магистр кричит и ругается, то всё в порядке, а вот если понижает тон, лучше сразу бежать, причём быстро и не оглядываясь.
Вот только удрать с внутриорденского собрания никому из них не представлялось возможным. Вообще.
— Его всё равно пора было списывать... — неуверенно прозвучал чей-то голос. — В нём даже не было нормального гипердрайва... А уж эти «уши»-стабилизаторы — вообще прошлое тысячелетие. Они же на ходу отваливались!
— Повторяю ещё раз, — от сдерживаемой ярости в голосе Кайло Рена затрещал пластик в окнах. — Кто. Додумался. Загнать наш командный шаттл. Старьёвщикам?!
— Мы не загнали, магистр, мы обменяли, — наперебой заголосило славное воинство. — С доплатой!
— Да, «Ипсилон» — он ведь почти новый, и пробег всего ничего.
— За такую цену грех было не взять!
— Мы, если что, и эмблем на него налепим, никто ничего не заметит.
— Да было бы о чём волноваться...
Кайло Рен поднялся и взад-вперёд прошёлся по залу. Рыцари косились друг на друга, пытаясь без слов донести, что в их план видимо, закралась ошибка, и что скоростной и компактный «Ипсилон» всё-таки не сможет заменить громоздкую, разваливающуюся на ходу, но чем-то дорогую начальственному сердцу «Сигму».
— Вы хоть знаете, что это был за шаттл? — тоскливо спросил Кайло, подходя к окну. В затемнённой глянцевой поверхности отражалось его перекосившееся лицо.
— Э-э... Старый?
— Ан-ти-квар-ный, — по слогам отчеканил магистр. — На нём летали ещё первые рыцари Рен. Первый Порядок искал его три года и выторговывал за миллионы кредитов. После ремонта он должен был стать нашим символом. А вы... Вы, болваны, умудрились загнать его на помойке за бесценок!
— Ну мы же не знали...
— Можно было и предупредить, в самом-то деле!
— А хотите, мы всё исправим?!
— Нет!!! — взлетел к потолку страдальческий вопль. — Никто ничего не исправляет! Всем сидеть тихо и слушать меня!
Рыцари украдкой перевели дух. Буря всё-таки разразилась, значит, магистр сейчас выкричится, отвесит пару оплеух, разнесёт какую-нибудь консоль, да и возьмётся за дело. Так уже миллион раз бывало.
— Я сейчас иду к Сноуку, — не обманул их ожиданий Кайло, — и играю спектакль, будто шаттл задерживается, потому что рыцари Рен... не знаю... мужественно отстреливаются на нём от членов Сопротивления. За это время вы со скоростью света перекрашиваете «Ипсилон» и делаете его хоть чуть-чуть похожим на «Сигму». Ясно?
— Ясно, магистр!
— Будет сделано в лучшем виде!
— Разрешите идти?!
— Вон отсюда! — рявкнул Кайло, и помещение опустело за рекордные полсекунды.
Оставшись в одиночестве, глава прославленного ордена устало упал в кресло и прикрыл глаза. Он ценил своих людей, но иногда их хотелось убить.
Пусть даже ему самому приобретённый «Ипсилон» глянулся куда больше канувшей в небытие «Сигмы».

URL
2016-02-16 в 00:24 

4.54 Хакс|(/)Кайло. Найти Рена Хакс успевает, но улететь до взрыва «Старкиллера» - нет. Прощание. А+

Тот факт, что спасательная капсула одноместная, Кайло понимает слишком поздно: к этому моменту Хакс уже успевает усадить его внутрь и наскоро пережать рану в боку. На одном лишь упрямстве Кайло фокусирует на нем взгляд.
— Где твоя капсула? — хмурится он.
— Капсула одна, — невозмутимо отвечает Хакс. — Она доставит тебя за пределы орбиты планеты, там тебя подхватит крейсер. Через двое суток ты прибудешь к Сноуку. Я остаюсь здесь.
— Ты свихнулся? — Кайло едва не задыхается собственными словами. — Я не собираюсь отчитываться ему еще и за тебя, забирайся внутрь, здесь хватит места на нас двоих.
Хакс лишь горько усмехается и качает головой — и сердце у Кайло гулко ухает вниз.
— Старкиллер под моей ответственностью. До конца. Я поставил на него все — и я проиграл.
Осознание бодрит Кайло пощечиной: Хакс уже все просчитал наперед. Обдумал все варианты, предпринял необходимые меры. В лучшем случае его ждет военный трибунал, в худшем — бесславная смерть на подлете к базе Верховного лидера. В любом случае — это его последняя миссия. Доставить Кайло Рена Сноуку.
— Я уже мертвец, Рен, — вслух подтверждает Хакс, словно прочитав что-то по лицу Кайло. — Позволь мне хотя бы самому выбрать время и место своих похорон.
Кайло глядит на него, чувствуя, как внутри вскипает смесь из упрямства, злости и какого-то закоренелого, въевшегося в подкорку мозга восхищения: до самого последнего вздоха Хакс остается верен себе и своему делу. Он точно знает, что шансов у него никаких, и принимает свое поражение с безупречной выдержкой. Выдержкой, которой у Кайло Рена никогда не было.
В конце концов, Кайло согласно кивает.
По лицу Хакса скользит нечто похожее на облегчение. Он методично закрепляет на Кайло все ремни, словно позади него планета не пожирает саму себя, кладет ладонь на крышку капсулы, чтобы закрыть ее и отправить Кайло прочь отсюда, но на миг останавливается. Он поднимает взгляд и спрашивает:
— Ты сделал то, что должен был?
Хан Соло. Он говорит об убийстве Хана Соло.
Кайло, изнуренный ранениями и битвами, осознает это не сразу. В горле у него застревает комок.
— Да. Я завершил свою миссию, — хрипло отзывается он.
— Хорошо.
Хакс удовлетворенно кивает — так, словно услышанное действительно важно для него прямо сейчас. Так, словно это было важно для него всегда. Больше не говоря ни слова, он запечатывает капсулу и жмет кнопку запуска на внешней панели управления. Кайло слышит, как приглушенно гудит пробуждающийся двигатель, и неотрывно смотрит в глаза Хакса сквозь узкий иллюминатор.

Кажется, на какое-то время Кайло выпадает из реальности — сознание его плывет от кровопотери и резких перегрузок давления — а когда вновь приходит в себя, вокруг него — сплошь тишина, пустота и огненные всполохи. Он опасливо выглядывает в иллюминатор.

***

Капитаны уходят ко дну со своими кораблями. Генералы со своими планетами обращаются в звезды.

Свет заново родившейся звезды — рыжий, как волосы генерала Хакса.

URL
2016-02-16 в 06:17 

4.39 Йода|Палпатин|Оби-Ван|Энакин Скайуокер. В конце МС Оби-Вану удается уговорить Йоду лететь к Скайуокеру, а сам он идет к Сидиусу.

Заламывая виски, в голове билась боль. Оби-Ван размеренно и спокойно дышал, но это отчего-то совсем не помогало, отпустить всё в Силу не удавалось. Боль тупая и ноющая, совершенно изматывающая и нисколько не физическая, так бывает, когда нервы напряжены до предела, когда мысли мечутся хаотично и сталкиваются друг с другом яркими фейерверками под закрытыми веками. Джедаев учат справляться с этим ещё в детстве, учат расслабляться и отпускать все свои тревоги в Силу, доверять ей и плыть по течению. Нет волнения – есть покой. Оби-Ван больше двадцати лет прекрасно с этим справлялся. Но не сегодня, не сейчас – хотя время для волнения самое неподходящее из всех возможных.
Йода уже должен был встретиться с Энакином.
Эта встреча волновала Оби-Вана больше, чем его собственная будущая встреча с Сидиусом. Насчёт себя он был спокоен – всё будет так, как должно быть: если Сила позволит, то победа за Оби-Ваном, если нет – то победителем выйдет Император. Нет, этот бой не вызывал в душе Кеноби ничего, кроме знания о своей неизбежности.
Энакин волновал гораздо больше. Скайуокер был Избранным, сильным и способным учеником, умелым воином. Сражался он всегда до последнего, и в этот раз, наверняка, поступит точно так же. Он будет драться с Йодой со всей яростью своей души, со всем бурлящим в ней гневом – и проиграет. Оби-Ван знал это так ясно, как если бы побывал в будущем и увидел это. Энакин прекрасно владел и Силой, и световым мечом, но Йода не просто так носил звание Гранд-Магистра.
Оби-Ван на секунду прикрыл глаза, не сбавляя шага. Если бы он сам встретился с Энакином, то ему не хватило бы сил – ни переубедить его вернуться к Свету, ни нанести последний удар. Даже сражаться с ним как с врагом он не смог бы. Поднять оружие на человека, на возлюбленного брата…
Оби-Ван остановился, выйдя к Императору. Сидиус медленно встал со своего кресла, больше похожего на трон, а лицо его кривилось то ли в ухмылке, то ли в удивлении, то ли в злости.
— А я думал, вы полетите за своим учеником, магистр Кеноби, — сказал Император, делая несколько шагов вперёд. — Но что ж, и так неплохо.
Оби-Ван выдохнул и понял, что пульсирующая боль в голове совсем прекратилась. Нет волнения – есть покой. Столь необходимые сейчас собранность и сдержанность снова были вместе с джедаем.
— А не обидно ли вам, что ваш ученик перешёл на Тёмную сторону? Ведь вы так хорошо его учили, так много в него вложили. А он предал вас, предпочёл вам меня, — продолжал Сидиус, изображая на лице добродушную улыбку.
Оби-Ван знал, чего Сидиус хотел добиться – вызвать злость и гнев, сыграв на обиде учителя на своего ученика, на уязвленной, как он думал, гордости. Яростный бой – это поле ситхов, Оби-Ван проиграл бы едва вступив на него. Но Сидиус ошибся. Со словами или с джедаем, кто знает.
Нет страсти – есть безмятежность.
Оби-Ван не поддался на речи Императора, и притворная улыбка на лице Сидиуса сменилась злой усмешкой.
— Как пожелаете, магистр Кеноби. Надеюсь, вы готовы умереть.
Оби-Ван сбросил плащ и активировал световой меч, впервые за последние несколько дней чувствуя себя абсолютно спокойным.
Нет смерти – есть Сила.
На Мустафаре Энакин вступил в сражение с Йодой.

URL
2016-02-16 в 07:29 

4.46 Лея, Хан, Кайло, АУ (?), ООС(?). Семейный скандал. Плюшка автору за Хана с ремнём, и Лею, надирающую уши Кайло, «чтобы знал, как родителей не слушаться и на Тёмную сторону шастать». Н+

Люк не часто бывал в гостях у семейства Соло. В основном потому, конечно, что самоотверженно восстанавливал Орден Джедаев, собирая по галактике чувствительных к Силе детей и обучая их тому, чему почти не обучили его самого. По началу, Люк был юн и восторжен, но со временем понял, что юнлинги помимо желания хоть чему-то их научить, вызывают ещё и желание отдать их обратно родителям, потому что никто не учил Скайуокера общаться с детьми. Возрождение Ордена из грандиозной идее постепенно превратилось в слегка поднадоевшую рутину, но пожаловаться на это было решительно некому: Лея с Ханом были все в делах, семье и друг друге, а приходящий к нему иногда призрак Оби-Вана был настолько счастлив, что Люк не пошёл по стопам отца и вообще молодец, что Скайуокер не решался его расстраивать своими желаниями скинуть Орден на кого-нибудь ещё. А уж отцу, который тоже изредка (очень, очень редко) навещал его, Люк вообще не собирался ничего из этого рассказывать, потому что Энакин и так чувствовал за собой огромную вину за то, что вообще-то это он всё и уничтожил. Так что Люк повторял про себя кодекс джедаев и продолжал восстановительные работы на благо галактики.
Как оказалось, из всех детей, которых Скайуокер обучал, больше всего проблем было с Беном. Племянник пользовался, прежде всего тем, что был, собственно племянником Мастера Скайуокера, поэтому самостоятельно поставил себя выше всех прочих. А уж когда по чистой случайности узнал, кем именно был его дедушка – то вот тут и начались весёлые деньки для всех. Люк, помня, что главное в джедае спокойствие, смирение и терпение, стоически пережил и смену имени на творческий псевдоним, и смену имиджа, и даже некоторое пренебрежение правилами Ордена. Но когда Бен – отныне я Кайло Рен! – потребовал себе новый – красный – меч, Скайуокер не выдержал и понял, что пора привлекать тяжёлую артиллерию.
В общем, именно это и привело его на кухню к семье сестры и друга, где он сидел, пил чай с чем-то очень напоминающим печенье, но скорее всего не им, и старательно делал вид, что его здесь нет, потому что вот уже полчаса как срочно был вызван домой Бен, который и встретился с "тяжёлой артиллерией" лицом к лицу.
— Меч ему красный подавай! — возмущалась Лея, решительно отбирая у сына чёрный плащ. — Имя он изменил! Я тебя рожала – мне тебя и называть!
— Мама! — попытался было возразить Бен, но был прерван хлёстким ударом кожаного ремня. Спасибо хоть, что по столу.
— Не перебивай мать, — весомо кивнул Хан, и снова ударил ремнём по всё тому же ни в чём не повинному столу. Просто бить сына он не собирался, но с ремнём в руке выглядел внушительнее и авторитетнее. Хотя против Леи, с её закрученными в баранки волосами, горящими глазами и упёртыми в бока руками, даже Люк с мечом выглядел слегка бледновато.
— Да как у тебя в голову-то стукнуло на тёмную сторону переходить?! Мы тебя для этого растили что ли?
— Но я не…
— Молчи и слушай! Мы с твоим отцом знаешь что прошли? Меня чуть не убили, его чуть не убили, Люка чуть не убили, всех чуть не убили, а он мне тут имя поменял, всё чёрное напялил и ходит довольный! — распылялась Лея, загоняя сына в угол и всё-таки отобрав у него плащ. — Если я ещё хоть раз, слышишь меня, хоть раз услышу, что ты опять творишь подобное, я тебе уши надеру и в угол поставлю.
— Но мама, мне уже почти пятнадцать! — воскликнул Бен, даже не пытаясь отвоёвывать обратно забранный предмет одежды. — Я уже взрослый!
— Вот когда мать скажет, что ты взрослый, тогда и будешь взрослым! — отрезала Лея и решительно разодрала плащ пополам.
Бен сглотнул и загнанно посмотрел на Хана, который от неожиданности чуть не свалился со стула, на котором качался, но вовремя успел сесть ровно и авторитетно похлопать сложенным в несколько раз ремнём по руке. Юному Соло было обидно, что на него, взрослого пятнадцатилетнего мужчину, накричала мама, которую макушкой доставала ему только до подбородка. Лея, заметив расстройство сына, улыбнулась и потрепала его по коротким волосам.
— Прости, сынок, не хотела на тебя кричать. Но ты же больше не будешь расстраивать нас с папой и дядей Люком?
Бен решительно замотал головой. Ещё один акт маминого расстройства он мог и не выдержать.
— Вот и славно. Тогда иди и переоденься, а я пока ужин подогрею, — снова улыбнулась Лея. — Хан, когда в следующий раз соберёшься изображать из себя авторитетную родительскую фигуру, хотя бы из-за стола встань.
— Ну так вроде не будет же следующего раза, да, Бен? — уточнил Соло, многозначительно посмотрев на сына.
— Ни в коем случае, — замотал головой Бен и ретировался в свою бывшую комнату. Переодеваться.
— Вот и славненько, — покивала Лея, заталкивая остатки плаща в мусорку. — Вот и замечательно.
Люк, доедая печенье (или что это такое вообще), довольно улыбнулся. Теперь, если кто-то из его падаванов решит перейти на тёмную сторону, он будет отправлять их к Лее. А ещё лучше, он просто будет раз в полгодика приглашать сестру проводить профилактические беседы с учениками на тему "Почему не стоит переходить на тёмную сторону". Эффект, судя по всему, был гарантирован.

URL
2016-02-16 в 10:16 

4.22 Оби-Ван|Энакин/Падме. Оби-Ван не оставил Энечку помирать на Мустафаре, а собрал этот пазл и, прихватив Падме, умотал оттуда.
1792 слова

Энакин неподвижно висел в розовато-желтой вязкой жидкости. Его лицо закрывала дыхательная маска, тело опутывали десятки датчиков. Каждый час к бакта-камере подходил меддроид и проверял показания.
Оби-Ван ни о чем не спрашивал. Если что-то изменится, ему сообщат и так. Он просто сидел и смотрел.
Энакин был накачен обезболивающими и успокоительным, он должен был спать беспробудно, но иногда его глаза широко распахивались. И если в этот момент он встречал взгляд Оби-Вана, то его губы начинали шевелиться. Только одно слово.
«Ненавижу».
Можно было встать и уйти. Но он не мог заставить себя отвернуться.


«Ненавижу!»
Крик Энакина отрезвил Оби-Вана как пощечина, как ведро воды на голову.
Второй ситх был близко, очень близко, у Оби-Вана не оставалось времени спускаться вниз, нужно было забирать Падме и улетать, но…
Он не мог не попытаться.
Оби-Ван кубарем скатился вниз по раскаленному песку. Огонь уже добрался до подола плаща Энакина, тлели его волосы, плавилась изоляция проводов в механической руке. Оби-Ван за шиворот оттащил Энакина от лавы, и поволок наверх по склону, оскальзываясь, спотыкаясь, обжигая руки.
Пусть Йода прав тысячу раз, пусть это именно та привязанность, что ведет на темную сторону, пусть джедай не должен ставить личное выше интересов дела. Если быть джедаем означало оставить Энакина гореть заживо, то лучше он не будет джедаем.
Выбравшись наверх, он взвалил Энакина на спину и так быстро, как только мог поспешил на корабль. Ситх был слишком близко, и Оби-Ван торопился изо всех сил, и только боялся, что, добравшись до корабля обнаружит, что тащит за собой обгорелый труп.
К счастью, у Падме были очень сообразительные дроиды. Безо всяких приказов и указаний они догадались затащить бессознательную женщину на корабль, сэкономив ему драгоценные секунды.
Оби-Ван уронил Энакина прямо в коридоре и бросился в рубку. Шлюз он задраивал уже подняв корабль в воздух.
Обожженные руки болели и плохо слушались, он с трудом ввел в передатчик нужную частоту.
— Бейл, хвала Силе, — выдохнул он, когда на экране появилось, наконец, лицо сенатора Органы. — Нужна медицинская помощь, серьезная. Куда мне лететь?
— Насколько серьезная? — нахмурился Органа.
— Бакта-камера, операционная, — начал перечислять Оби-Ван, потом раздраженно махнул рукой. — Я не знаю, Бейл, насколько все плохо! Лучшее из возможного! И полная секретность.
— Не учи ученого, — Органа задумчиво закусил губу.
— Быстрее, — поторопил Оби-Ван, наблюдая на радаре, что корабль ситха снова поднимается в воздух. — Мне надо убираться отсюда.
— Полис Масса, — сказал наконец Органа. — Передаю координаты. Я свяжусь с ними, тебя будут ждать.
— Спасибо, — кивнул Оби-Ван, одновременно скармливая координаты компьютеру для расчета прыжка и начиная разгон. — И, Бейл. Не говори пока ничего Йоде. Пожалуйста.
Сенатор Органа нахмурился еще сильнее.
— Во что ты вляпался на этот раз, Кеноби?
— Потом, — мотнул головой Оби-Ван. — Отбой.
Он отрубил передатчик и выжал из корабля максимально возможную скорость.


Падме и Энакин лежали рядом на полу в коридоре, оба без сознания. Оби-Ван проверил пульс — рваный и слабый у Падме, нехорошо, очень нехорошо. У Энакина пульс вообще прощупывался с трудом.
Оби-Ван прижал ладони к глазам. До Полис Масса несколько часов лету. Есть большой шанс, что кто-то из них не дождется помощи. Возможно, он вообще ни одного не довезет живым.
Он бережно поднял Падме на руки и отнес в каюту. Велел дроидам присматривать за ней, и вернулся к Энакину.
Оби-Ван знал, что Энакин никогда не простит его за этот выбор. И знал, что другого выбора он сделать не сможет.
Он опустился на колени возле Энакина, положил ему руки на грудь. Целители в Храме буквально творили чудеса. Могли возвращать к жизни почти что из-за порога смерти.
Оби-Ван не был целителем, он знал и умел слишком мало, чтобы лечить по-настоящему. Все, что он мог — облегчить боль, не допустить шока, помочь дышать обожженным легким.
Оби-Ван не был целителем, но собирался во что бы то ни стало довезти Энакина живым.


Компьютер просигналил о скором выходе из гиперпространства; Оби-Ван поднялся на ноги и, цепляясь за переборки, побрел в рубку.
Когда он посадил корабль на посадочную площадку медцентра, Энакин был еще жив. Про Падме он не был уверен.


— Падме. Падме, держись. Падме, пожалуйста, не сдавайся.
Оби-Ван держал ее за руку и чувствовал, как с каждой секундой она становится все слабее.
— Энакин...
— Энакин жив, — повторял он как заведенный. — Ранен, но жив. Он не может сейчас прийти к тебе, но он рядом, Падме, он здесь, он думает о тебе. Падме, ты нужна ему. Ты нужна своим детям. Не сдавайся.
«Все органические повреждения излечены, — сказал меддроид. — Но она все равно умирает».
Что за бред, хотелось кричать ему. Никто не умирает от разбитого сердца!
— В нем есть добро, — прошептала Падме. — Оби-Ван, в нем еще есть добро...
— Конечно, есть, — согласился он, крепче сжимая ее руку, стараясь не обращать внимания на боль в обожженных ладонях. — Конечно, Падме. Но ты должна ему помочь увидеть это добро. Ты нужна ему, Падме, сейчас больше чем когда-либо.
Падме едва заметно покачала головой.
— Я не могу, — прошептала она. — Помоги ему, Оби-Ван...
И закрыла глаза.
Оби-Ван долго сидел, прижавшись лбом к ее руке. Нет, Падме, нет. Ты не можешь вот так уйти. Что Энакин будет делать без тебя? Что я буду с ним делать?


Оби-Ван приложил руку к транспаристилу бакта-камеры.
— Теперь ты счастливый отец, — сказал он. — Если это для тебя что-то значит.
Энакин не ответил. Впрочем, Оби-Ван и не надеялся на ответ.


Оби-Ван сидел на полу перед бакта-камерой, сам не слишком понимая, медитирует он или спит с открытыми глазами. Он чувствовал... ничего не чувствовал. Усталость достигла того предела, когда остается только оцепенение. Даже думать не получалось. Только сидеть и смотреть на плавающее в бакте тело.
Чужое присутствие он ощутил за секунду до того, как на плечо легла рука.
— Бейл? — спросил он. — Как...
— Йода не знает, — отозвался Органа. — Хотя мне совсем не нравится ему врать.
Оби-Ван кивнул. Ему тоже не нравилось. Но сейчас он не был готов объясняться или оправдываться. Потом. Позже. Когда-нибудь.
Органа посмотрел на тело в бакта-камере и тут же отвел взгляд:
— Это ты его так? — спросил он. Оби-Ван кивнул. — О.
Действительно, «О». Лучше и не скажешь.
— А Падме? Она в порядке?
Оби-Ван молча покачал головой.
— Ребенок? — Кивок. Еще кивок. — Двое? У Падме двойня?
Снова кивок.
Эта пантомима в конце концов вывела Органу из себя. Он встряхнул Оби-Вана:
— Что с тобой?
Оби-Ван пожал плечами. А что с ним не так?
Органа внимательно посмотрел на джедая.
— Кеноби, ты когда последний раз спал? — раздраженно спросил он. — И ел?
Оби-Ван снова пожал плечами. Кажется, еще до Утапау.
— Энакин пробудет в бакте еще сутки минимум, — сказал Органа. — Иди спать, медитировать, общаться с Силой или что вы, джедаи, делаете. Когда Энакин очнется, ему нужен будешь ты, а не твой призрак.
Оби-Ван кивнул и остался сидеть на месте.
Органа выругался такими словами, которые сенаторам употреблять обычно не положено, и потянул джедая под руку, заставляя подняться на ноги.
— Это определенно понижение в должности, — ворчал он. — Я сенатор! Я вице-король Алдераана! С каких пор я стал нянькой для чокнутых джедаев?

URL
2016-02-16 в 10:16 

4.22 Оби-Ван|Энакин/Падме. Оби-Ван не оставил Энечку помирать на Мустафаре, а собрал этот пазл и, прихватив Падме, умотал оттуда.

Два маленьких свертка тихо попискивали. Дроид-нянька мерно раскачивал люльку.
— Забери детей, Бейл, — сказал Оби-Ван. — Спрячь их так, чтоб ни Энакин, ни я не смогли их найти.
— Уверен? — спросил Органа.
Оби-Ван кивнул.
— Когда придет время, я скажу тебе. Но до тех пор их нужно спрятать. И, Бейл, — Оби-Ван вздохнул, — я должен просить скрывать еще кое-что. Не говори о смерти Падме. Она жива, она забрала детей и скрылась.
Органа покачал головой:
— Разве ее родные не имеют права знать?
— Когда придет время, — повторил Оби-Ван. — Прости, это важно.
— Ты собираешься врать Энакину? Он возненавидит тебя, когда узнает правду.
— Это не проблема, — пожал плечами Оби-Ван. — Меня он уже ненавидит. Но если он сейчас узнает, что убил ее... боюсь, это его уничтожит.
— Кеноби, — Органа раздраженно взмахнул рукой, — я не разбираюсь в ваших джедайских делах, но... почему тебя это заботит? Он убил Падме, убил детей в Храме. Ты простил ему все это?
Оби-Ван прикрыл глаза и покачал головой:
— Нет. Никогда.
— Тогда летим со мной. Спрячешь детей сам. Будешь охранять и оберегать, в память о Падме, в память о том человеке, которым когда-то был Энакин. Его здесь вылечат, он будет… — слово «здоров» сказать не поворачивался язык, — функционален. Оставь его.
Оби-Ван вздохнул:
— Оставить его сейчас самого по себе — это как бросить в лаве на Мустафаре. В одиночку он сгорит.
— Думаешь, его можно спасти? — спросил Органа.
— Я не знаю, — честно признался Оби-Ван. — Но пока человек жив, надежда есть. Улетай, Бейл, пока Энакин не очнулся и не связал твое присутствие с исчезновением детей. Да пребудет с тобой Сила.
— Ты абсолютно чокнутый, Кеноби, — вздохнул Органа. — Удачи тебе. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.


Трое суток в бакте — только теперь состояние Энакина стабилизировалось настолько, что стало возможным провести операцию.
Протезы. У Энакина больше нет ни рук, ни ног. Бакта справилась с ожогами, бакта помогла спасти легкие и глаза, но даже она не в состоянии отрастить отрубленные конечности. Никто на это не способен.
Впервые после Мустафара Энакин пришел в себя.
— Падме, — хрипло сказал он. — Падме! Где она?!
От волны Силы содрогнулись стены, заходила ходуном мебель, меддроидов расшвыряло по сторонам. Оби-Ван шагнул вперед, схватил Энакина за плечо.
— Успокойся. Энакин, возьми себя в руки!
— Ты! — глаза Энакина вспыхнули желтым пламенем. — Ты во всем виноват! Где она?! Говори!
Разумом Оби-Ван прекрасно понимал, что пытаться разжать руками призрачную удавку Силы на горле совершенно бесполезно, но инстинкты отказывались в это верить.
— Она… — прохрипел он. — Да пусти же...
До Энакина, кажется, дошло, что невозможно говорить с пережатым горлом, и он немного ослабил хватку.
— Она в порядке, — выговорил Оби-Ван. — Она и дети.
Хватка разжалась, ему потребовалась вся выдержка, чтобы не рухнуть на пол.
— Дети? — озадачено повторил Энакин.
— Да, — кивнул Оби-Ван. — Двойня. Девочка и мальчик. Лея и Люк.
— Лея, — пробормотал Энакин, уставившись в пространство перед собой, — Люк... — Его лицо посветлело. — Где они? Где Падме?
Оби-Ван покачал головой.
— Она улетела, Энакин. Забрала детей и улетела отсюда. Просила передать, что любит тебя, и если ты любишь ее, то не должен их искать.
— Что?!
Энакин вскочил с постели, и чуть не рухнул.
— Осторожней, — Оби-Ван поддержал его и усадил обратно.
Энакин стряхнул его руку.
— Что значит улетела?!
— Энакин, ты должен ее понять, — мягко попросил Оби-Ван. — Она любит тебя, но после того, что случилось... боится.
— Боится? Меня?
— Энакин, ты напал на нее...
— Это ты виноват!
— Пусть так. Но ты напал на нее. Она имеет право бояться за себя и за детей.
— Я никогда не причиню им вреда!
Оби-Ван скрестил руки на груди.
— Ты можешь быть в этом уверен? И может ли быть в этом уверена она?
Энакин вскинулся было, но быстро отвел взгляд.
— Дай ей время, Энакин. Думаю, когда она увидит, что тебе действительно можно доверять...
Оби-Ван говорил так убежденно, что сам почти поверил в свои слова. Что Падме жива. Что она просто улетела вместе с Бейлом и детьми. Что нужно всего лишь немного постараться — и все будет в порядке. Если бы так…
— Я найду ее, — Энакин сжал кулаки механических рук. — Я найду ее и моих детей. Никто не отнимет их у меня!
Оби-Ван кивнул.
— Да, Энакин. Мы найдем их. Обязательно.
Желтые глаза уставились на него.
- Ты. Мне. Не нужен! – выкрикнул Энакин.
Оби-Ван заставил себя выдержать его взгляд. Он знал, что так будет — и все равно оказался не готов.
Только сейчас он на самом деле осознал, насколько трудную задачу взвалил на себя.

URL
2016-02-16 в 10:24 

1.05 Квай-Гон|Энакин. Если бы Квай-Гон не умер, а воспитывал Энакина. H+

Когда-то Квай-Гон не хотел обучать Оби-Вана, потому что тот был слишком нетерпелив и порывист. И что же дёрнуло Джинна взять в падаваны Энакина Скайуокера, который был даже хуже – этого не знал и он сам.
Юный избранный был, несомненно, очень талантлив, многое понимал интуитивно и быстро учился владеть Силой и мечом, но вот его выходки порой сбивали Квай-Гона с обычно мирного и спокойного настроения. Джинн ещё со времён падаванства Оби-Вана привык к неусидчивым и неуёмным ученикам, в которых, конечно же, просыпалось чувство смущения и вины от собственных выходок, но как-то постафактум, когда всё уже случилось.
Энакин любил влипать во все неприятности, которые, по идее, могли бы спокойно пройти мимо, но не проходили – потому что сам Скайуокер их за неприятности не считал. Квай-Гон встречал всё это со спокойствием и терпеливостью мудрого рыцаря-джедая, в очередной раз то вылавливая своего падавана с нижних уровней Корусанта, то буквально снимая его с гоночных каров. Энакин всегда после этого выглядел виноватым и расстроенным, но длилось это недолго, буквально день-два, а потом Скайуокер опять стремился куда-нибудь влипнуть.
Квай-Гон подобные выходки не поощрял, но и не наказывал, мягко разъясняя Энакину, почему джедаю не следует быть таким безрассудным. Скайуокер кивал, соглашался и принимал к сведению, после этого ведя себя исключительно правильно и так же исключительно недолго. Квай-Гон не мог его за это винить, и не мог на него за это злиться – Совет был прав, сказав, что Энакин слишком взрослый для обучения. Поэтому Квай-Гон не старался сделать из него джедая резко, сразу. Он учил его медленно, как если бы Скайуокер был ещё совсем маленьким юнлингом. И хорошо, что сам Энакин об этом не знал – он и так не чувствовал себя в Храме уютно и комфортно, сталкиваясь каждый раз с тем, что совершенно не понимает те джедайские истинны, которым юнлингов учат в первую очередь. Возможно, именно поэтому он и стремился так часто сбегать из Храма – чтобы почувствовать себя комфортнее.
Квай-Гон был терпелив, зная, что когда-нибудь Энакин успокоиться, ощутит в себе ту уверенность, которой пока не было и в помине, станет настоящим джедаем, Избранным. Да, для этого придётся постараться – и Квай-Гону, и самому Энакину. Но ожидание, как показала практика в лице молодого, но уже одного из лучших рыцарей-джедаев, Кеноби, оправдывается. И стоит того, чтобы стараться.

URL
2016-02-16 в 11:11 

1.18 Финн/По. По ревнует Финна к Рей. Делает это в тихую, но очень страдает. Порой совсем впадая в отчаяние.

У Финна Рей – первая. Первая во многих смыслах: первый встреченный им джедай, первая улыбнувшаяся девушка, первая – наверняка – любовь, ради которой стоит рисковать жизнью. Финн говорит о ней, рассказывает, как они летели на Тысячелетнем Соколе, как спасали друг другу жизнь. Финн смотрит на неё открыто, радостно, восторженно – так, как можно смотреть на кого-то очень небезразличного, кого-то очень любимого. По порой хочется схватить Финна за отвороты своей собственной бывшей куртки и потрясти, напоминая, что это он – По – был первым. Первым, кто поверил. Первым, кто улыбнулся. Первым, кто влюбился.
"Я дал тебе чёртово имя!" – хочется закричать Дэмерону, но вместо этого он только хлопает Финна по плечу и говорит, что Рей действительно замечательная. Эти слова слетают с губ легко и спокойно, как будто По и в правду в них верит. Верит в то, что Рей замечательная, и в то, что с ней Финну будет хорошо, и даже в то, что когда-нибудь его собственное сердце не будет ныть всякий раз, когда эти двое будут идти рядом – очень близко – и над чем-то негромко смеяться.
По сложно находиться рядом с Финном, но ещё сложнее не находиться рядом с ним. Поэтому он изобретает множество предлогов и причин, почему Финн должен сейчас быть с ним, а не с Рей, а тот соглашается со всеми – даже с самыми глупыми. Рей улыбается, когда Дэмерон в очередной раз забирает Финна с собой, и По чувствует почти отчаяние – Рей доверяет Финну. Она доверяет настолько сильно, что даже не допускает мысли о том, что тот уходит не просто так. А значит, По совсем не на что надеяться. Это было понятно сразу, но как объяснить сердцу, как заставить его успокоиться и не болеть, биться ровно? По не знает, поэтому наслаждается каждым мгновением, проведённым с Фином, потому что однажды эти мгновения могут закончится.
По, настолько старательно вытравливает Финна из своего сердца, чтобы тот был счастлив с Рей, что совершенно не замечает, как тот смотрит на него. И как судорожно сжимает край куртки, которую почти не снимает, когда По в очередной раз улыбается и уходит, погружаясь в свои мысли.
Финн надеется, что когда-нибудь у него хватит смелости рассказать По о своих чувствах.
По надеется, что когда-нибудь у него хватит сил разлюбить Финна.

URL
2016-02-16 в 11:35 

4.35 Бен Соло. Бен контрабандист во времена войны со Сноуком, вынужден скрывать свои способности и помогать сопротивлению по мере сил.


Их прихватили в системе Терминус, в конце перелёта с Алого Тумана. Засада ждала на выгоде из гипера.
Фрегат, звено таек, поодаль что-то ещё, среднего класса, под маскировкой. Похоже на небольшую орбитальную платформу. Судя по выхлопу - с вооружением дальнего действия. Может, и с лучом захвата.
Среднему контрабандисту, возящему еду, оружие и запчасти нелегальным вооружённым формированиям, должно хватить за глаза и уши. Мирному торговцу, ничего такого не везущему, - тем более.
- Маневрируем, - сказал Бен. - Бутафорим. В драку не лезем. Не убегаем.
- Уверен?
- Ото ж. И все заткнулись. Кэп думать изволит.
- Бип-фьюить, - тут же высказался R2-R7.
- Тебе можно. Ты у нас умник.

Тем временем их взяли в клещи и попытались прижать к платформе.
- Так, а вот это нужно заснять. Какая интересная штуковина.
- Говорит патрульный фрегат Первого Порядка. Неизвестное судно, назовите коды и цель вашего прилёта.
Бен назвал идентификационный код корабля. Фальшивый, но фальшак высокого качества, должно было прокатить. И добавил:
- "Мантис", средний транспортник, везу шестнадцать метрических тонн биоматериалов для пищевой фабрики.
- Подготовьтесь к досмотру. Мы высылаем шаттл.
- Готовимся, будет сделано.
Бен отключил дальнюю связь.
- Я буду с ними говорить. Всё как обычно, не привлекаем внимания. Тео, как у тебя?
- Заснято. Почти готово. Зашифрую только.

Мирного торговца, балансирующего на грани законности, Бен мог бы сыграть и не приходя в сознание. Как раз правильный баланс самоуверенности, фальшивой невинности и испуга.
- Документы у нас в порядке.
- Документы у вас в порядке, - повторил проверяющий офицер.
- Не скажете, что за кипеш? Всегда тут без проблем летали.
- Повстанцы активизировались. Были случаи нападений на транспорты. И контрабанда, разумеется.
- Я чист, - Бен развёл руками, показав пустые ладони. - Можете нас отпустить.
- Что ж, можно вас отпустить.
Штурмовики убрались на свой челнок. Контрабанду они, разумеется, не нашли. Куда им.

"Мантис" нырнул в атмосферу планеты и запросил посадку в южном космопорте.
- Уф-ф. Сошло.
- Да. Давайте перешлём нашим весточку поскорее. Не всем так повезёт.
- Умеешь ты с ними обращаться, - сказал Тео. - Прямо из рук у тебя едят.
- Что я могу сказать? Я обаятельный, - Бен закинул руки за голову, а ноги сложил на консоль.
R2-R7 потыкал его манипулятором в бок.
- Чего тебе? - покосился на него капитан.
- Тьюи-фьюить.
- Не говори мне о манерах. Ты мне не мать.

На борту фрегата "Овербёрн" офицер занёс данные досмотра и сканирования в свой отчёт. Что-то было не так с этим "Мантисом". Что-то странное. Но что именно - он не мог понять. Будто на самом краю поля зрения что-то шевельнулось и пропало. Будто назойливый звук жужжал в голове и вдруг перестал. И стало пусто. Вот только к рапорту это "пусто" не подошьёшь.
Пусть летят. Пока. Скоро здесь всё изменится.

URL
2016-02-16 в 17:12 

4.30 Призрак Хана Соло находит призрака Энакина и за шкирку тащит воспитывать Кайло Рена. H!

Хан никогда не был чувствителен к Силе, поэтому зачастую не понимал ни Люка, ни сына, ни Лею – хотя последнюю скорее всего потому что "ох уж эти женщины!". Поэтому после своей смерти – преждевременной, но не сказать, что слишком неожиданной, – думал, что попадёт… куда-то. Куда конкретно сказать было сложно, потому что Хан не особо любил всю эту философскую фигню и рассуждения по типу "а что нас ждёт там, на той стороне". И что ж, Хан действительно попал куда-то, как и предполагал. Этим где-то оказалось огромное пространство, в котором не было ничего, только несколько едва различимых силуэтов вдалеке. Хан немного подумал, решил, что хуже уже не будет (его убил собственный сын, куда уж хуже-то), и решительно пошёл к силуэтам.
Чем ближе Хан подходил, тем отчетливее понимал, что перед ним джедаи. По крайней мере, так их описывал Люк (который потом стал так же и выглядеть): широкие длинные плащи, накинутые на простые туники. Хотя так вообще-то могли выглядеть и какие-нибудь монахи-отшельники, но висящие на поясах лайтсаберы говорили всё же за джедаев. Хотя и это могло ничего не значить, если бы одним из силуэтов не оказался бы Оби-Ван Кеноби, с которым у Хана было недолгое, но яркое знакомство очень много лет назад. А вот собеседника Оби-Вана Соло никогда раньше не видел: высокий молодой мужчина с растрёпанными волосами и шрамом на лице, которые было подозрительно похоже на лица Люка и Леи.
— Хан Соло, — поприветствовал его Оби-Ван, выглядя несколько удивлённым. — Неожиданная встреча. Но что ж, значит на то воля Силы. Я Оби-Ван Кеноби, если ты не помнишь. А это – Энакин Скайуокер, отец…
—Это я уже понял, — перебил его Хан и посмотрел на Энакина таким красноречивым взглядом, что тот даже плечами повёл. — Ты отец Люка и Леи, дед Бена. Так вот скажи мне, дед, что ты моему сыну наплёл?
— Ничего, — тут же открестился Энакин. — Серьёзно, ничего. Я с ним даже не говорил почти…
— Ах почти. Ну если почти, то это конечно же всё меняет, — улыбнулся Хан, а потом неожиданно резво схватил Скайуокера за рукав плаща. — Он там напридумывал себе невесть что! Решил что ты – символ мировой справедливости. Или что он там ещё решил, не знаю, но он раскопал где-то твою маску, возложил её на пьедестал и собирается продолжить твоё дело.
— Я его не просил, честно, — откликнулся Энакин, осторожно пытаясь освободить рукав. — Мне и самому не нравится, что он перешёл на тёмную сторону.
— Так и иди и сделай что-нибудь с этим! — рявкнул Хан, возможно впервые становясь похожим на действительно злого отца. — Пока он там всю оставшуюся семью не перерезал.
— Но мы не можем… — начал было Энакин, как-то неуверенно оглядываясь на благодушно улыбающегося Оби-Вана. — Не можем же, да?
— Если Сила привела сюда Хана, то, наверное, тебе его надо послушать, — огладив бороду протянул Кеноби. — К тому же, не думаю, что будет лишним навесить Бена – мальчик совсем запутался.
— Мальчик совсем обнаглел, — пробурчал Энакин.
— Мальчик совсем от тебя в восторге, — добавил Хан. — Так что пошли развинчивать миф о твоей непогрешимости и непонятости миром.
Энакин ещё раз взглянул на Оби-Вана, который улыбнулся, помахал ему рукой и растворился.
"С Квай-Гоном пошёл зависать, не иначе," — подумал Скайуокер и со вздохом поплёлся за Ханом, который решительно его куда-то тащил.
— Эй, ты хоть знаешь, куда идти-то? — спросил Энакин.
Соло остановился, огляделся и в задумчивости почесал затылок. Идти действительно было некуда – вокруг не наблюдалось ни дверей, ни других форм входа/выхода.
— Вот было бы забавно, если бы и я этого не знал, — покачал головой Скайуокер, а потом положил руку Хану на плечо. — Ладно, пошли, встретимся с моим фанатом. Но серьёзно, я вообще ни разу не просил его об этом!

URL
2016-02-16 в 18:01 

4.63 Кайло Рен и его семья. У Кайло есть жена и ребёнок. Хотелось бы что-то нормальное - не злобное и не флаффное. Рейтинг-жанр на усмотрение автора.

Впервые Рей встретила ее на базе Первого Порядка. Во время диверсии кто-то успел поднять тревогу и пришлось спешно отступать.
Они с Рей вылетели друг на друга неожиданно. Молодая коротко стриженая женщина в форме без знаков отличия, замерла, глядя на противницу прямо и без страха. А Рей, уже занесшая меч, сказала себе: «Джедаи убивают только, если иначе умрут сами». Женщина не представляла опасности: у нее даже оружия не было, и Рей, опустив меч, побежала вперед.

Второй раз был уже на временной базе Сопротивления. Эта женщина попала в плен, вместе с еще десятком младших офицеров Первого Порядка. А еще с ними были их мужья, жены и дети. Сопротивление захватило пассажирский корабль.
Рей узнала ее сразу, когда проходила мимо камер, куда засунули всех пленных. И остановилась перед той, где сидела знакомая незнакомка. Положив голову ей на колени, спала маленькая девочка.
— Сопротивление убивает детей, если их родители служат Первому Порядку? — спросила женщина тихо.
Рей хотела сказать: «Не пугай дочь», но подумала, что звучать будет глупо.
А еще она почувствовало кое-что еще. В малышке определенно теплилась Сила. Учитель рассказал Рей, как воспринимать такое, он верил, что они могут восстановить Академию.

Рей быстро пожалела, что сообщила о своем открытии. Как только генерал Органа вынесла решение, касательно пленников.
— Офицеров ждут допросы и трибунал, — сказала она, — их супругов, вместе с детьми мы отпустим.
— Разумно ли это? — спросил один из ее командиров.
— Мы не звери, — резко ответила генерал, — незачем убивать гражданских, даже, если они решили связать свою жизнь с чудовищами. Если кто-то останется без родителей… попробуем разыскать их родственников.
— Я этим займусь, — сразу вызвалась Рей, понимая, что ей хочется попытаться смягчить одаренной девочке боль от потери матери.
— Прекрасно, — кивнула генерал Органа, — сразу, как только доставишь того ребенка Лю… магистру Скайуокеру. Мы не можем позволить, чтобы Первый Порядок наложил руки на еще одного владеющего Силой.
Рей выдохнула.
— Но ведь сначала нужно найти ее родню, — неуверенно сказала она. — Вы же сами говорили…
— Одно дело — простые дети, — ответила генерал, — а другое — одаренные.

Рей понимала, что делает глупость. Она знала, что на войне иначе не бывает, но теперь осознание, что это не просто враги, а чьи-то мужья, жены, отцы и матери, ударило по ней сильнее всего.
Рей не могла позволить разлучить девочку с родными. Просто потому что она «особенная». И так хватало того, что Сопротивление почти уничтожило десяток семей, пусть и во имя правого дела.
Именно потому, когда Рей улетела с планеты, вместе с двумя мальчишками и чувствительной к Силе девочкой, то тихо пробралась и освободила еще и ее мать.
— Зачем ты это делаешь? — спросила женщина, оказавшись на борту и обнявшись с дочерью.
— Потому что так правильно, — ответила Рей.

— Ты же понимаешь, что я могу захватить этот корабль? — спросила женщина позже, когда дети не могли их слышать.
— Я надеюсь, что ты не попытаешься, — сказала Рей, — потому что я буду защищаться и, возможно, тебя убью.
— Ты же не хотела оставлять Падме сиротой, — хмыкнула женщина.
— Падме? — переспросила Рей, а потом поняла, что речь о девочке. — Красиво имя.
— Мой муж настоял. Я бы назвала попроще.
— Он хороший человек? — Рей сама не знала, как у нее это вырвалось.
В ответ она получила насмешливый взгляд и слова:
— Самый лучший.
Женщина не попыталась отбить корабль. И не попыталась помешать Рей высадить их с дочерью на ближайшей нейтральной планете.
Только потом Рей поняла, что узнала имя дочери, но не узнала имя ее матери.
И еще ей показалось на секунду, что она почувствовала Силу и в ней. Но Рей списала это на собственное волнение. Ведь потом ей было еще объясняться с генералом Органой и учителем…

И был еще один раз.
Рей и Кайло Рен бегали по техническим мостикам в сердце очередного оружия массового уничтожения. Один из рыцарей Рен, чью фигуру Рей то и дело видела мельком, вел обстрел с возвышения и мешал достать заклятого врага. Раздался взрыв и очередной мостик развалился, оставив Рей перед пропастью, а Кайло — по другую ее сторону.
Магистр Рен тяжело осел, держась за раненную ногу. Обстрел прекратился. Скоро показался тот самый рыцарь Рен и помог Кайло встать на ноги. Он был заметно ниже магистра, и Рей заподозрила, что перед ней одна из женщин-рыцарей. Среди Рен попадались как мужчины, так и женщины.
Рей видела трещину поперек шлема рыцаря и не удивилась, когда он стащил его.
Удивилась из-за другого.
«Этого можно было ожидать», — подумала Рей, когда смогла рассмотреть лицо рыцаря. Лицо той женщины, которую она вывезла с базы Сопротивления перед допросами и трибуналом. Лицо той женщины, которую когда-то не посчитала опасной. Лицо матери черноволосой способной к Силе девочки.
Вокруг искрило, и взрывались от перегрузки отдельные части огромного механизма. Пора было уходить, но Рей долго не могла отвести взгляд от удаляющейся пары магистра и одной из рыцарей Рен.

URL
2016-02-16 в 19:59 

4.42 Квай-Гон/Оби-Ван, АУ – Оби-Ван не даёт мастеру умереть после ранения в бою с Дартом Молом, но даже продвинутая медицина не даёт гарантий, что после такого повреждения позвоночника он сможет ходить. «Зря ты не дал мне умереть». R+, А+

— Зря ты не дал мне умереть.
— Учитель, пожалуйста. Вы всегда были сильным. Вы должны быть сильным. Вы не должны сдаваться. Пожалуйста, учитель, не смейте сдаваться.


— Зря ты не дал мне умереть.
— Учитель, не так уж все плохо. Да, вы не можете ходить, но это же пока, медицина не стоит на месте, все может измениться в любой момент. И потом, вы не прикованы к постели, вы можете передвигаться на этом прикольном кресле, прямо как мастер Йода... Ай! Учитель, вы же сами всегда говорили искать во всем положительные стороны!


— Зря ты не дал мне умереть.
— Конечно зря, учитель.
— Ты действительно так думаешь?
— Конечно нет, учитель.


— Зря ты не дал мне умереть
— Учитель, вспомните Тал. Она ослепла, но разве она предпочла бы умереть? Вспомните, сколько всего она сделала, уже после того, как потеряла зрение! Она взяла падавана. Она летала на задания. Она справилась, учитель, и вы справитесь тоже! Как бы я хотел, чтобы она была тут сейчас и вбила вам в голову немного смысла.
— Я бы тоже хотел, чтоб она была тут. И не только сейчас.
— Простите, учитель, я не это имел в виду.
— Тогда говори то, что имел в виду! Пора бы научится выражать свои мысли, падаван.
— Простите, учитель. Я просто хотел привести вам хороший пример.


— Зря ты не дал мне умереть.
— А что я, по-вашему, должен был делать?! Сидеть и смотреть, как вы умираете?! Нет, ответьте, ответьте мне, учитель, что я должен был делать?! Как бы я жил дальше, если бы позволил вам умереть?! Не смейте больше так говорить! Не смейте!


Оби-Ван чувствовал, что больше так не выдержит. Любой разговор начинался, продолжался и заканчивался этой фразой. Он возражал, спорил, оправдывался, пытался обратить в шутку. Ничего не помогало. Учитель определенно решил свести его с ума.


— Зря ты не дал мне умереть.
— Любая жизнь бесценна, учитель.
Особенно ваша.


— Зря я не дал вам умереть.
— Да.
— Крифф! Я надеялся, что, если это скажу я, вы будете спорить.
— Ты ошибся.


— Зря ты не дал мне умереть.
— Да, наверное, зря. Хотите, я вас сейчас убью?
— Очень заманчивое предложение, падаван, но боюсь, мне придется отказаться. Это будет расценено как умышленное убийство и тебе придется отвечать перед судом.
— А если бы я дал вам умереть — это не было бы убийством?
— Неоказание помощи — совсем другое дело. Наказание значительно мягче. К тому же, в данном случае никто не ожидал от тебя, что ты сможешь что-то сделать. Тебя бы даже ни в чем не обвинили.
— ...Поверить не могу, что мы всерьез это обсуждаем.


— Учитель, Совет разрешил вам обучать Энакина.
— Оби-Ван, ты что, применил майнд-трик на Совет?
— ...Это самый элегантный способ назвать кого-то идиотами, какой я слышал.
— Они не разрешили мне его учить, когда я был здоров, а теперь я инвалид, калека — как я еще должен их называть?!
— Они считают, что вам обоим это будет на пользу.
— Можешь передать им... Нет, лучше не передавай. И вообще, у меня уже есть падаван.
— Вообще-то, уже нет.
— ...
— Совет посчитал, что я прошел Испытания, когда убил ситха... и не дал умереть вам.
— А мое мнение, значит, никого не интересует.
— ...Вы ясно выразили свое мнение, когда просили разрешения обучать мальчика. Вы сказали, я готов. Или вы передумали?
— Нет, Оби-Ван, я все еще считаю, что ты станешь прекрасным рыцарем. Когда Церемония?
Оби-Ван улыбнулся.
— Я же знаю, учитель, как вы ненавидите официальные церемонии. Мы можем сделать все прямо сейчас. Думаю, Совет простит нас за некоторое своеволие.
Квай-Гон покачал головой:
— Оби-Ван, но я же знаю, как это важно для тебя. Я не хочу лишать тебя...
Оби-Ван остановил его взмахом руки. Он опустился на колени рядом с Квай-Гоном и подал ему небольшой нож.
— Окажите мне честь, учитель.
Квай-Гон кивнул, протянул руку и отрезал падаванскую косичку.
— Встань, рыцарь Кеноби.
Оби-Ван поднялся на ноги и принял косичку из рук Квай-Гона.
— Так странно, — пробормотал он. Пощупал пустое место над правым ухом. Неуверенно улыбнулся. Поклонился учителю. — Спасибо вам. За все. И я бы хотел, чтобы это было у вас, — он протянул косичку обратно. — На память обо мне. О нас с вами.
Квай-Гон улыбнулся:
— Я буду хранить ее, Оби-Ван. Я так горжусь тобой. Я так рад, что смог увидеть тебя рыцарем.
Оби-Ван благодарно наклонил голову, и вдруг вспыхнул:
— Учитель! Значит... не зря?
— Нет, Оби-Ван, не зря, — согласился Квай-Гон.

URL
2016-02-17 в 18:22 

4.56 Квай-Гон/Оби-Ван. "Сам не знаю, как я посмел, учитель"

Оби-Ван любил Квай-Гона. Это чувство пришло незаметно, вкралось в сердце и стало чем-то самим собой разумеющимся. Оно родилось из долгих доверительных разговоров, привязанности, желания дотянуться и было выше любого другого во сто крат. Любовь к учителю была чистой и невинной, проявляющейся только в восхищенных взглядах и ненавязчивых касаниях. Оби-Ван считал ее по-настоящему сокровенной, а от того недопустимой на любом другом уровне, кроме духовного. Мимолетных увлечений можно найти множество, но Квай-Гон один. Оби-Вана вполне устраивали теплые прикосновения и ласковые взгляды.
Пока одним утром после праздника вина на отдаленной планете он не проснулся в постели с учителем, крепко обнимающим его за талию. Само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим (на миссиях случается всякое), но они были обнажены.
Оби-Ван выскочил из-под руки, схватил одеяло и спрыгнул на пол как можно дальше от кровати. Квай-Гон открыл глаза и посмотрел на него с недоумением.
- Оби-Ван, что случилось?
- Простите, - сказал он, отступая еще на шаг и повинно опуская голову. - Сам не знаю, как я посмел, учитель. Это…
Он досадливо махнул рукой, не в силах облечь чувства в слова, и закутался в одеяло. Позор. Стыд и позор. В течение многих лет любовь к учителю была самым священным чувством, и теперь она осквернена. Оби-Ван не думал обвинять Квай-Гона, но зато с мазохистским удовольствием принялся клясть себя.
- Оби-Ван, посмотри на меня.
Он поднял взгляд и не успел ничего сказать, как Квай-Гон одним стремительным движением оказался рядом и взял его за плечи.
- Ничего страшного не произошло, мой юный падаван. Тебе не стоит винить себя. По правде сказать, это стоит делать мне.
- Что вы такое говорите? Вы не…
Квай-Гон осек Оби-Вана, проведя рукой по его волосам и пропустив сквозь пальцы косичку. Во взгляде было только тепло.
- Я старше и опытнее, поэтому должен был учитывать, к каким последствиям приведет наша слабость. Но ты умеешь быть настойчивым, а я совсем размяк.
Оби-Ван все еще чувствовал себя ужасно, но мягкой тон Квай-Гона начал его постепенно успокаивать. Учитель его не винит, значит и он не должен винить себя.
А затем Оби-Ван спохватился:
- Наша?
- Наша, - кивнул Квай-Гон. – Я тоже позволил чувствам взять над собой верх. Алкоголь действует на меня не лучшим образом. В то время мне казалось, что нас вела Сила. Возможно, это и правда была она.
Квай-Гон лукаво прищурился, и Оби-Ван почувствовал себя самым счастливым человеком в галактике.

URL
2016-02-17 в 20:37 

4.38 Хакс/Кайло. Король Набу!Кайло, джедай-телохранитель!Хакс, тайные отношения, кинк на многослойные королевские одежды и грим.

Стражники отсалютовали и замерли по бокам высоких дверей, больше похожие на барельефы, чем на живых существ. Его королевское величество отпустил свиту и прошествовал в апартаменты лишь в сопровождении телохранителя.
Кайло по-прежнему держал осанку и двигался размеренным шагом, но Хакс знал, насколько тот устал.
Семнадцать часов, проведённые в зале Великой палаты Галактического Сената, вытянули из него все силы. Семнадцать часов с перерывами на обед и ужин, которые Кайло потратил на то, чтобы тщательно проверить новые данные, поступившие от кабинета министров с Набу, а также выпить один единственный стакан укрепляющей смеси, которую Хакс почти насильно всучил ему. На каких ресурсах организма держался король, Хаксу было невдомёк. Ведь даже его, тренированного джедая, порядком вымотала круговерть представителей, сенаторов, посланников, монархов и президентов, которые говорили, доказывали и спорили буквально не переставая.
Едва за ними закрылись двери апартаментов, предоставленных королю на время пребывания на Чандриле, Хакс заблокировал вход и включил сигнализацию. Когда он снова повернулся к Кайло, тот сидел на низкой кушетке у окна, стиснув виски пальцами.
— Ваше королевское величество…
— О-о, хоть ты заткнись! Слышать уже не могу «величество то», «величество это», «ваше величество не в полной мере владеет информацией»… Хватит!
— Как скажешь.
Кайло позволял проявляться своему раздражению только в минуты крайнего душевного и физического истощения. Поэтому Хакс подошёл ближе и коснулся золотой ленты, вплетённой в церемониальный парик.
— Позволишь?
Кайло бросил на него уставший взгляд, а потом закрыл глаза и кивнул, отдаваясь в его руки.
Это был их личный ритуал. То, что оставалось скрытым от слуг короля и то, что не понял бы ни один мастер-джедай — ритуал, который позволял им обоим прийти в норму.
Хакс провёл пальцами по лбу Кайло и осторожно снял тяжёлый парик. Затем он размотал ткань, удерживающую волосы, и не смог отказать себе в удовольствии взъерошить непослушные, влажные от пота пряди. Кайло тихо выдохнул и ткнулся затылком ему в ладонь.
Хакс улыбнулся и продолжил работу.
Расшитая мантия с широкими рукавами, затканная золотом верхняя туника, тонкая, но не менее роскошная нижняя туника — Хакс слой за слоем снимал с Кайло одежду. Осторожно высвобождая его из многочисленных тканей, он знал, что снимает с него не только королевские регалии, но и груз прожитого дня вместе с тяжестью принятых решений.
Когда кольца, пояс и сапоги были аккуратно сложены, как и всё остальное, на диване, Хакс опустился на колени перед кушеткой, и попросил:
— Посмотри на меня.
Кайло поднял голову и Хакс, взяв мягкую ткань, провёл ею по впавшей щеке, убирая с кожи плотные белила. Это был последний шаг ритуала — снятие личины. Стирая с бледных губ красный «Шрам памяти», Хакс в очередной раз заворожённо наблюдал, как из-под идеальной маски появляется человек — живой и несовершенный.
Хакс знал, что мало кому разрешено видеть это преображение, и он невероятно ценил это доверие. Он знал, что является единственным, в чьих силах позволить его величеству королю Набу хотя бы вечером стать просто Кайло — человеком, которому нужен отдых и забота.
Хакс был готов дать их в полной мере. И тихое «спасибо», которое пробормотал Кайло, когда Хакс собирал и уносил в гардеробную вещи, прозвучало как признание.

URL
2016-02-20 в 11:05 

4.55 Квай-Гон|Кто угодно в качество свидетеля его появления. Квай-Гон в качестве призрака силы научился воплощаться в вполне живого человека, вот только забыл, что у него в последний раз была рана в животе и это очень неудобно.

Когда вышедшая из-за угла девушка кричит от ужаса и падает в обморок, Квай-Гон понимает, что материализация пошла как-то не так. Он обстоятельно обследует себя: две руки, две ноги, голова (одна штука), все части тела на своих местах, ничего не перепутано — было бы чему пугаться. И только через некоторое время понимает, что в его животе по-прежнему зияет огромная обугленная дыра, оставленная световым мечом ситха.
— Крифф, — говорит он. — Над этим еще придется поработать.
И растворяется в воздухе.

Квай-Гон делает множество попыток, но результат не меняется. Отвратительная дыра в животе остается с ним всегда. Она видна сквозь любую созданную им одежду; попытки прикрыться плащом из реального мира успехов тоже не приносят – он тут же обугливается и рвется в том месте, где его когда-то коснулся меч.
Это раздражает. Это пугает людей. Это не нравится ему самому.
То ли Квай-Гон все еще не до конца разобрался в особенностях воплощения призраков Силы, то ли просто слишком хорошо помнит, что давно мертв.
Он даже приходит посоветоваться с Йодой, но старый мастер знает о материализации еще меньше него. Он вообще главный эксперт галактики по призракам Силы, но с дырой в животе ничего поделать не может.
Кроме абстрактного нежелания разгуливать в дырявом состоянии есть и вполне конкретная проблема: Квай-Гон совершенно не хочет показываться своему падавану в таком виде, поэтому раз за разом откладывает встречу, пытаясь избавиться от отвратительного напоминания о смерти.
Но в конце концов он больше не может ждать.

У материализованного призрака есть свои преимущества – например, путешествия по галактике для него становятся мгновенными. Нет нужды проводить часы и дни в гиперпространстве, он просто закрывает глаза – и открывает их снова в небольшой каюте космического корабля. Оби-Ван сидит на узкой койке и что-то читает в датападе.
Почувствовав гостя, он поднимает голову и приветливо кивает:
— Учитель.
Квай-Гона несколько обескуражен и даже задет отсутствием реакции. Не каждый день, в конце концов, Оби-Ван встречает давно умерших людей, мог бы и поживее отреагировать.
— Ты даже не удивлен?
Оби-Ван пожимает плечами:
— Магистр Йода говорил мне о вас. И Мэйс. И Энакин. О, и еще десяток других джедаев. Я даже удивлен, что Дуку ни разу не упомянул об этом во время наших стычек, обычно он не упускает возможности влезть под кожу.
— Я не приходил к нему, — растеряно говорит Квай-Гон, вдруг осознавая, насколько некрасивая сложилась ситуация.
— А, — понимающе кивает Оби-Ван. – Так вы решили избегать именно тех, кому были дороже всего. Наверное, это все веление Живой Силы.
Он говорит совершенно спокойно, без тени упрека, а Квай-Гон чувствует, как лицо заливает краска стыда.
— Я не хотел, чтоб ты меня видел в таком виде, — признается он. — Не хотел напоминать...
— Как вы умерли? Как будто я могу забыть.
— Я не хотел шокировать...
— Может, в пятнадцать лет меня можно было этим шокировать. Но не сейчас.
Квай-Гон вынужден согласиться.
— Я был неправ, — признает он.
— Да, — отвечает Оби-Ван, а потом улыбается, светло и радостно, той улыбкой, от которой сразу теплеет на душе: — Но я ни секунды не сомневался, что однажды вы наберетесь духу со мной встретиться.
Квай-Гон начинает возражать, что дело было вовсе не в отсутствии смелости, но тут Оби-Ван шагает к нему вплотную, запрокидывает голову и заглядывает в глаза, и Квай-Гон теряет ход своей мысли.
— А еще я ужасно рад видеть вас, учитель.
Когда их губы встречаются, Квай-Гон забывает бесконечные годы одиночества, забывает тоску призрачного существования, забывает ноющую боль от невозможности снова увидеть, приблизиться, прикоснуться.
Когда сорванная порывистыми движениями туника летит на пол, на ней нет ни следа прорех или гари.
Квай-Гон забывает, что он мертв.


URL
2016-02-20 в 20:48 

4.77 Кайло/По. Случайно оказались в одном месте в одно время, оба не в лучшем виде, так что разногласия временно забыты. Обстоятельства/место - на усмотрение автора. R-


Крестокрыл медленно и даже как-то лениво погружался в болотную топь. По, мокрый, перемазанный тиной до ушей, стоял на берегу, печально провожая его взглядом.
БиБи-восемь ткнулась в ногу и сочувственно загудела. По не глядя потрепал дроида по бело-оранжевому куполу. Нужно было уносить ноги, пока никто не явился на место посадки (да, БиБи, это была посадка! Ну ладно, ладно, управляемое падение. Но хорошо управляемое!), но от мысли, что придется вот так бросить любимый крестокрыл, сжималось сердце.
— Лучший пилот Сопротивления утопил свой собственный истребитель, — раздался сзади голос, который По до сих пор регулярно слышал в кошмарах. Он замер, почти парализованный страхом. — Ай-яй-яй, какая досада.
Рука сама потянулась к бластеру — может, хоть в этот раз удастся застрелить гада — но бластер как раз сейчас тонул вместе с крестокрылом. По мог разве что закидать Рена гниющими плодами, в изобилии валяющимися вокруг. Мысленная картина бурых потеков на черной маске так его рассмешила, что удушливый страх отступил.
— Так-так, — в тон отозвался По и обернулся, — магистр Рен собственной персоной, и без свиты в сотню штурмовиков.
Рен сидел под деревом и выглядел не лучше самого По — мокрый плащ облеплял тело, волосы висели сосульками. Зеленые разводы тины на маске окончательно вернули По хорошее расположение духа.
— А тебе идет, — ухмыльнулся он, взмахнув рукой перед лицом. — Выглядит... свеженько. Всегда так ходи.
— Зато ты у нас красавица, — отозвался Рен.
— Да уж не жалуюсь, — По пригладил рукой волосы, нашел в них подозрительные водоросли и швырнул обратно в болото. — Так где ты оставил свои консервные банки?
— Тебе сказать забыл.
Одним движением Рен вскочил на ноги и шагнул вперед. По шарахнулся, чуть не свалившись обратно в болото. БиБи храбро выкатилась вперед и яростно обругала Рена.
— Не беспокойся, я не кусаюсь, — сказал тот, обращаясь почему-то к БиБи, потом перевел взгляд на По. — Предлагаю сделку. Я вытаскиваю твой истребитель, ты забираешь меня с собой отсюда. Высадишь на какой-нибудь нейтральной планете.
По пару раз глубоко вздохнул, успокаивая расшалившиеся нервы, выпрямился и скрестил руки на груди:
— И какие у меня гарантии, что ты не залезешь мне в голову и не заставишь сделать что-нибудь... что-нибудь?
— Я же не идиот лезть в голову пилоту за штурвалом, — пожал плечами Рен. — Это самоубийство, а у меня на эту жизнь еще полно планов.
Звучало разумно.
— Тогда другой вопрос — какие гарантии у тебя, что я не отвезу тебя прямиком на базу Сопротивления?
Рен в ответ поднял руку — спелый плод взлетел в воздух и лопнул, разбрызгивая сок.
— Наглядно, — По передернул плечами. — Не дурак, понял.
Предложение ему не нравилось до зубовного скрежета, но другие варианты были еще хуже. Путь до ближайшего поселения мог занять как день, так и неделю, и неизвестно даже, в какую сторону идути. Кроме того, аборигены были не слишком расположены к чужакам, как он успел понять из короткого, но крайне агрессивного общения с местными силами воздушной обороны.
— Идет, — решился он. Уж лучше рискнуть, чем гнить в болоте. — Но запомни кое-что: если БиБи-восемь поймет, что со мной что-то не так, она взорвет крестокрыл. Вместе со мной и тобой. Сомневаюсь, что при всех своих возможностях ты это переживешь. Ясно тебе?
— Абсолютно. Я уже сказал, что не собираюсь причинять тебе вред. Сейчас я хочу просто убраться отсюда подальше.
— Я предупреждаю на случай, если потом у тебя появятся другие желания.
По шагнул в сторону и махнул рукой в сторону почти утонувшего крестокрыла:
— Прошу.
Рен остановился у края болота, вытянул руки перед собой, сосредоточился. Истребитель дрогнул, но остался на месте.
— Это тебе не в мозгах копаться, — сказал По. — Крупновата задачка.
— ...не имеет значения, — пробормотал Рен.
— Чего? — не расслышал По.
— Заткнись и не отвлекай!
Медленно-медленно, сантиметр за сантиметром крестокрыл начал подниматься из воды. Вот вынырнул покрытый тиной колпак кабины, вот показались плоскости, вот уже видно брюхо... и, наконец, истребитель мягко опустился на твердую землю. Восторженно заверещала БиБи-восемь.
— Круто, — изумленно присвистнул По. — Такую силу бы да в мирное русло...
— Я просто в экстазе, что мне удалось тебя впечатлить, — едко сказал Рен и попытался вытереть лоб прямо через маску. — Я свою часть сделки выполнил, дело за тобой. Надеюсь, ты действительно так хорош, как себя считаешь, и нас не пристрелят на взлете.
— У тебя свои таланты, у меня свои, — По открыл колпак кабины и полез внутрь. — Чего стоишь, тебе особое приглашение нужно? Забирайся давай. И не лопни от зависти, когда увидишь, как летают настоящие профи.
Крестокрыл свечкой взмыл в небо и, играючи обойдя вылетевшие на перехват истребители, ушел в прыжок.
— Ладно, — признал Рен. — Ты и правда хорош.
— Один-один, — широко ухмыльнулся По.

Высадив Рена в космопорту Айдарна-3, По чувствовал огромное облегчение и — к собственному несказанному удивлению — легкое сожаление.
— Знаешь, БиБи, — задумчиво сказал он, поднимая крестокрыл в воздух, — если бы я не встречал его раньше, я бы решил, что он… ну, нормальный.
Внизу Рен провожал взглядом истребитель и тоже испытывал смешанные чувства.

URL
2016-02-22 в 16:52 

4.02 Кайло|(/)Хакс. Хогвартс!АУ

Бен Соло всегда был воплощением противоречия. Ребёнком он боготворил свою мать, занимающую высокий пост в Министерстве Магии, и мечтал учиться на Гриффиндоре. Он видел себя в будущем великим волшебником, может быть, даже Аврором, как дядя Люк.

Потом Бен стал старше и познакомился с Хаксом, отпрыском чистокровного слизеринского рода, и этот надменный юнец с холодными глазами и с идеально уложенными рыжими волосами немедленно высмеял всё, что имело для Бена значение.

– Твоя мать, может, и важная шишка в Министерстве, – шипел он, кривя губы в презрительной усмешке, – но даже это не может смыть с тебя печать позора. Она родила тебя от жалкого маггла, который, к тому же, бросил вас обоих.

– Вы живёте в маггловской дыре, и ты водишься с никчёмными грязнокровками, которых превосходишь уже по праву рождения. Это отвратительно, – шептал ему на ухо Хакс, мило улыбаясь гостям на приёме, куда их обоих привели родители, – не могу поверить, что именно ты – потомок великого Дарта Вейдера. Ты недостойный внук.

Слова ранили и сеяли в Бене тьму сомнений.

Он в самом деле был порождением двух сторон силы. На одной стороне был Энакин Скайуокер, один из лучших студентов Слизерина, сильнейший Тёмный Волшебник прошлого, вселявший в магов такой ужас и по сей день, что они страшились даже произносить вслух его настоящее имя. На другой стороне находились мать и дядя Бена, дети Энакина, которые пошли против отца, уничтожили всё, чего он достиг за свою жизнь, и принялись строить на обломках старого мира новый – разрозненный и хрупкий. Лея поднималась всё выше и устанавливала правила: все равны, привилегий быть не должно, притеснять магглов запрещено. Всё это было полной противоположностью политики Дарта Вейдера, тот некогда установил, что людей следует судить по их способностям и что сохранение чистой крови – залог стабильного, сильного мира.

Лея учила Бена говорить правду. Вопреки наставлениям Люка она говорила с сыном об Энакине, не пытаясь очернить его достижения, но стараясь объяснить, почему то, что он делал, не было правильным. Бен, будучи смышлёным ребёнком, обдумал её слова и сказал, что понимает дедушку. И спросил, почему это плохо – быть лучше других, если ты и в самом деле одарён от рождения?

Стоя в Главном зале Хогвартса рядом с Хаксом в ожидании, когда назовут его фамилию, Бен снова задавался этим вопросом.

Распределительная Шляпа размышляла так долго, что остальные первокурсники, и без того весь вечер бросавшие на Бена косые взгляды, начали перешёптываться друг с другом. А потом они все как один пристально смотрели на него, разом замолчав, когда Шляпа наконец изрекла:

– Слизерин!

Идя к слизеринскому столу, Бен думал о том, насколько, по сути своей, громадным событием в жизни каждого волшебника является день распределения по факультетам. Для кого-то – основополагающим. Он понял, насколько ему, как ребёнку, не способному самостоятельно разобраться в собственных разрозненных чувствах и стремлениях, было необходимо, чтобы судьба не оставила ему выбора, чётко определив один-единственный путь. В тот день Бен, наконец, осознал, что его путь – следовать по стопам великого деда. Возродить и продолжить дело всей жизни Дарта Вейдера.

– Ты изменился, – задумчиво сказал Бену Хакс, садясь рядом на уроке зельеварения в подземельях профессора Сноука, – мне это нравится.

И протянул ему руку для рукопожатия.

Это было началом странной, но крепкой дружбы, которая с годами трансформировалась в нечто большее.

В ночь перед выпускным балом Бен не мог уснуть. Сидел на подоконнике, задумчиво глядя в затянутое тучами грозовое небо. Хакс за его спиной с раздражённым вздохом сел на постели.

– Ты же знаешь, я не могу спать, когда ты не спишь, – недовольно прошипел он, накидывая ему на голову своё одеяло, – какого чёрта?

Бен выпростался из хранящей тепло тела Хакса ткани, завернулся в неё, зябко повёл плечами и, продолжая смотреть в окно, произнёс:

– Профессор Сноук пообещал после окончания школы забрать меня к себе на обучение.

Хакс помолчал недолго и опёрся о подоконник сложенными руками, тоже устремляя взгляд в ночное небо.

– Прекрасная возможность. Не упусти её. И не вздумай учитывать в этом вопросе мнение матери.

Бен поджал губы.

– Я и не собирался.

– Врёшь. Ты всё ещё к ней прислушиваешься.

– Я должен рассматривать ситуацию со всех сторон…

– Чёрта с два, – вызверился Хакс гневным шёпотом, – ты по-прежнему боишься её разочаровать. Сколько можно на неё оглядываться? Ты уже давно не ребёнок, Кайло, а подающий большие надежды волшебник. Из всех студентов Слизерина профессор Сноук выбрал именно тебя. Только посмей подвести его из-за дурацких детских сомнений.

Хакс намеренно назвал Бена тем именем, которое он сам себе выбрал. Именем, под которым он хотел, чтобы мир его запомнил.

Бен взял долгую паузу, прежде чем тихо, но твёрдо ответить:

– Я закончу то, что начал Энакин Скайуокер.

У Хакса при этом расширились зрачки – сам он не решался произносить имя Дарта Вейдера вслух, но ему нравилось каждый раз слышать, как его произносит Кайло.

– Тогда возьми себя в руки, – довольно хмыкнул он, – и ложись, пожалуйста, спать. Я устал.

Даже смягчённая насмешливым «пожалуйста», из уст Хакса просьба всё равно звучала как приказ. Кайло не любил, когда Хакс обращался к нему в таком тоне.

Он слез с подоконника, уронив одеяло прямо на пол, протянул руку и осторожно сгрёб растрепавшиеся рыжие волосы на затылке Хакса в кулак, вынуждая его выпрямиться и запрокинуть голову. Придвинулся вплотную, заглянул в глаза и прошептал губы в губы:

– Ты же помнишь, что можешь командовать только пока я тебе позволяю?

Хакс ухмыльнулся ему в лицо – презрительно, с непоколебимой уверенностью в собственном превосходстве.

– Мне нравится смотреть, как ты на глазах меняешься под моим руководством, – он поднял руки и тоже зарылся пальцами в волосы Кайло, аккуратно потянул, так, что Кайло слегка поморщился от ощущений, – всегда нравилось.

Даже спустя столько лет Кайло продолжал неизменно сдаваться первым. И этот раз не стал исключением – Хаксу оставалось только снисходительно ответить на поцелуй.

URL
2016-02-22 в 16:53 

4.33 Хакс|(/)Кайло или Адам|(/)Донал. Что угодно на эту картинку.

922 слова

- В последнее время психологическая обстановка в нашем, хм, дружном коллективе оставляет желать лучшего, - передразнивал Верховного лидера Рен, пытаясь впихнуть в огромный черный чемодан очередной комплект своего облачения.
Чемодан же был явно против и упорно отказывался закрываться.
- Ваше с генералом Хаксом противостояние мало способствует достижению целей Первого ордена, - Рен с хлопнул крышкой и с размаха уселся сверху.
Не выдержав попоприкладства, упрямец подчинился.
- Не слетать ли вам обоим на Землю? Считайте это командировкой, - магистр ожесточенно пнул чемодан, представляю на его месте ненавистное лицо своего извечного соперника. – Этот филиал психушки у черта на куличках находится!
Чемодан пролетел всю комнату и уткнулся в постамент с маской Вейдера. Конструкция опасно зашаталась.
- Дедушка, стой! – Рен метнулся резвой кобылкой и успел подхватить как раз вовремя. Наслюнявив полу мантии, магистр бережно обтер реликвию и вернул на место. - Не скучай без меня, я скоро!
И покатил чемодан к выходу.
В коридоре уже дожидался Хакс.
- Смотрю, вы неплохо подготовились, - при виде «спутника» магистра бровь генерала элегантным движением взлетела вверх, - но это излишне. Всю одежду нам выдадут, выделяться среди местного населения не стоит. Шлем и меч тоже придется оставить. И дать расписку Сноуку о неиспользовании силы.
Рен скрипнул зубами.
- В свою очередь, предлагаю вам покрасить волосы, с такой огненной головой вас из космоса засечь можно. Хотя, на вашем месте было б лучше вообще побриться, - Рен вздернул голову и быстро прошмыгнул в шаттл, чтобы успеть занять удобное место возле иллюминатора.
***
Земля была малоизвестной планетой на самом отшибе Галактики. Никто, кроме Первого ордена, ее не посещал – что можно было взять с цивилизации, едва начавшей делать робкие шаги в космосе?
Но ушлые первоорденцы додумались использовать её в качестве «курорта» для своих членов. Там уставшие от службы вояки поправляли свое моральное и психологическое здоровье. Конечно, периодически случались стычки как с аборигенами, так и между отдыхающими, и тогда в действие вступала группа зачистки. И в зависимости от масштаба происшествие становилось то природным катаклизмом, то технологической катастрофой, то террористическим актом. Люди переживали пару недель, успокаивались, но ничего не подозревали.
Не ведали и в этот раз, что на их тесной планетке гостят сразу два человека из списка самых опасных людей Галактики…
…Тем временем дела у новоприбывших обстояли не лучшим образом.
Шаттл высадил их в где-то в глуши небольшого зеленого острова, чтобы не привлекать внимания, и теперь постоянно подкалывающей друг друга парочке предстояло найти дорогу к временному пристанищу на ближайшие две недели.
Еще в шаттле Рен первым захватил карту с подробными инструкциями, как добраться, и теперь крутил ее в руках, ворча что-то нечленораздельное под нос.
- Кажется, нам сюда, - наконец ткнул пальцем в точку на помятой бумаге.
- Боюсь, вы ошибаетесь, - генерал отобрал карту, перевернул и показал в противоположную сторону.
- Хакс! – брови магистра угрожающе сдвинулись.
- У меня побольше опыта с чтением карт будет, - презрительно бросил его оппонент, - вас на «Ипсилоне» возили по уже составленному маршруту...
«Как принцессу», - хотел сказать Хакс, но в последний момент сдержался и окончил фразу искусственным кашлем.
- Допускаю, что в этот раз вы правы, - спустя некоторое время нехотя произнес магистр. – Ведите!
До городка они добрались к сумеркам. Хотя так его можно было назвать лишь с натяжкой - пару главных улиц пересекало несколько переулков – на указателе на въезде (а в данном случае, на входе) в сей населенный пункт гордо значилось «город». Улицы казались малолюдными - путешественникам встретились лишь пара человек.
Гостиницу найти труда не составило. Небольшое двухэтажное здание, увитое плющом до самой крыши так, что серый камень стен едва проглядывал сквозь листву, располагалось у главной площади.
- Выглядит вполне прилично для провинции, - вынес свой вердикт Хакс.
- В кои то веки я с вами согласен, - полуудивленно заметил Рен. – Пойдемте, чего ждать?
- Ну да, тут такая очередь, что все номера разберут, - съязвил генерал.
В холле никого не оказалось. Помещение было небольшим и светлым, с мебелью под старину, слегка потертой и за счет этого казавшейся по-домашнему уютной. Негромко играла музыка, ненавязчиво пахло деревом, откуда-то раздавался невнятный шум. Облокотившись на стойку, путешественники ждали.
Наконец, Рен, не вытерпев, настойчиво брякнул по звонку. Раздалось несколько нервных трелей.
- Держите себя в руках, - одернул спутника Хакс.
Дверь в соседнюю комнату отворилась и из нее появился невысокий полный мужчина средних лет, комкая в руках полотенце.
- Снова путешественники? Добро пожаловать в гости к старому Майку! – засуетился он, - Устали с дороги наверняка? Поужинать не желаете? Могу картошечки с мясом приготовить или рагу в горшочке, пальчики оближете…
- Благодарю, но нам бы сначала номер, - оборвал словоизвержение хозяина Хакс, – а потом уже и с едой вопрос решать будем.
- Два номера, - многозначительно вставил Рен.
- Ох, не выйдет два номера, - сожалеюще покачал головой Майк, - в эти выходные у нас наплыв случился, а несколько комнат на ремонте. Один остался, он с большой удобной кроватью, не скрипит совсем…
Хакс молчал и выжидающе смотрел на хозяина, Рен же негодующе фыркал, не найдя слов.
- Так вы не из парочек? - видя, что предложение не вызвало должного энтузиазма у визитеров, Майк быстро исправился, - Прошу прощения, не то подумал. Вообще, у нас на этот счет спокойно относятся, это дело личное, кто с кем…
- Так что там с номером? – напомнил Хакс.
- Ах, да, конечно! Простите мою болтливость. Как я уже говорил, там большая кровать, но легко раздвигается на две поменьше. Ванная комната, соответственно, прилагается. Брать будете?
- Разве у нас есть выбор? – ядовито бросил магистр и обернулся к генералу, - Только чур, я первый по утрам в ванную!
- Оформляйте! – указал Хакс, и пробормотал едва слышно, - Это мы еще посмотрим, кто первый! Кто раньше встает, того и тапки!

URL
2016-02-22 в 16:55 

4.33 Хакс|(/)Кайло или Адам|(/)Донал. Что угодно на эту картинку.

810 слов


Первая ночь на незнакомой планете прошла спокойно. Если, конечно, не считать того, что Рен полночи ворочался на своей кровати, периодически взбрыкивая, как молодой жеребенок и похрапывал, а у генерала после вечернего обильного ужина бурчал желудок - живот издавал жуткие утробные звуки, словно там поселилось стадо диких ворнскров.
Потеряв последнюю надежду уснуть хоть на пару часов, Хакс встал и попытался нащупать ногой тапочки, но неожиданно наткнулся на что-то теплое и пушистое.
- Какого черта? – возмущенно произнес генерал, становясь на колени и заглядывая под кровать. Оттуда желтым цветом светились чьи-то глаза. Раздалось предупреждающее ворчание.
- Генеральская задница прямо с утра.. - протянул с соседней койки еще хриплый ото сна, язвительный голос. - Скажите, что этот кошмар мне только снится… Что вы потеряли под кроватью в такое время, Хакс?
- Лучше спросите, что я там нашел.
- И что же?
- Предлагаю выяснить это вместе. Оно немного… агрессивно.
Через полчаса безрезультативных попыток оба были готовы признать, что «агрессивно» это еще слабо сказано. Находка царапалась, кусалась и категорически была против извлечения на свет. Руки обеих неудачных ловцов покрылись кровавыми царапинами.
- По крайней мере, мы выяснили, что это представитель кошачьих, - глубокомысленно изрек Хакс.
- И что это нам дает? – промычал Рен, посасывая травмированную костяшку пальцев.
- Ну…, мышей у нас в номере точно не будет!
- Какая чудесная новость! – скривил губы Рен, - На таком моменте я вас, пожалуй, покину. Надоело возиться с истерическим животным, а ванна тем временем простаивает.
И удалился, плотно затворив за собой дверь. Раздался шум воды.
- С истерическим животным! - хмыкнул генерал. - Кто бы говорил!
Сев на пол, генерал облокотился о кровать и вытянул ноги.
- И что мне с тобой делать? – протянул он задумчиво, возведя глаза к потолку и барабаня пальцами по коленке. - Не держать же тебя там? Ой!
Хакс едва не отдернул руку, не ожидая прикосновения теплого шершавого языка в начинающим подсыхать царапинам, но усилием воли сдержался – подозревал, что не стоит пугать животное, иначе процесс вытаскивания может продолжаться бесконечно долго. Нежданный гость навострил уши и напрягся, но не сдвинулся с места. Медленно, словно в замедленной съемке, развернул руку ладонью вверх и поднес к носу животного, позволяя обнюхать.
«Первый этап знакомства прошел успешно, переходим ко второму», - нежно дотронулся до головы и погладил сбившуюся шерстку красивого темно-янтарного цвета.
- Если отмыть, красавец будешь, - спокойным голосом произнес генерал, приучая к звукам своего голоса.
«Находка» пошевелила ушами и едва заметно подалась навстречу движениям, подставляя для ласки всю голову. Через короткое время животное уже вальяжно развалилось на коленях, издавая ритмичные урчащие звуки.
«Контакт найден! - по необъяснимой самому себе причине, приручение полудикаря вызывала слишком много радости. – Ничего страшного, никто же не узнает! Кроме магистра…»
Последняя мысль неприятно отрезвила, но подумав, генерал определил для себя, что решать проблемы будет по мере их поступления. «С ним я как-нибудь разберусь. Как-никак, отпуск еще не кончился, и кто знает, какие факты наш непредсказуемый любимец Верховного лидера пожелает не разглашать?»
Словно услышав свое имя, из ванны вывалился розовый от горячей воды Рен с полотенцем вокруг талии. Другим он вытирал волосы, стряхивая капли на ковер.
- Вспомнишь, оно и всплывает, - буркнул самым тихим голосом, на который был способен, Хакс
- Ты что-то сказал? – процесс вытирания ушей был ненадолго отложен.
- Говорю, вспомнишь солнце, оно и восходит!
- Я так смотрю, у нас теперь в комнате целых два огненных солнца! «Рыбак рыбака видит издалека» или вам ближе «Встретились два одиночества»? А вообще, нас сюда в отпуск отправили, а не образцы флоры-фауны собирать!
- Вы пока знакомьтесь, а теперь моя очередь на водные процедуры, - пропустив мимо ушей пылкую тираду, генерал впихнул в руки магистра пушистый комок и скрылся в ванной.
Оставленные наедине подозрительно посмотрели на друг друга…
…Когда дверь открылась, возвращая побрившегося и освежившегося генерала, в угле уже стояли лоток и корзинка с подстилкой, на столике - бутылка молока и полупустое блюдце, а Рен с «находкой» на животе лежали на аккуратно застеленной кровати, гипнотизируя друг друга взглядом .
- У нас девочка! Вернее, у тебя! – быстро поправился магистр. – Поздравляю, как назовешь?
- К чему ей имя, она не собирается задерживаться. - от собственных слов почему-то неприятно кольнуло в груди. - Наверняка хозяйская кошка, проскользнула вечером в открытую дверь и…
- Бездомная она, - словно компенсируя тяжкую судьбу, Рен почесал за кошачьим ушком, - Джуэл, местная повариха, говорит, прибилась пару недель назад, а Майк брать не хочет, у него какая-то детская психологическая травма, с кошками связанная. Но подробностей не рассказывает…
- Не замечал раньше за тобой такой болтливости. Мне кажется, на тебя это место плохо влияет.
- Это на меня стены плохо влияют, скоро лаять начну, твою кису еще испугаю, - Рен бережно опустил сонную ношу на покрывало и поднялся. – Собирайся, пошли прогуляемся. На свежем воздухе и имя кошке наверняка легче придумается.
«Интересно, он сам то заметил, что перешел на ты?» - затворяя дверь покрепче, размышлял генерал, но озвучивать вслух не стал.
О том, кто заправил обе их кровати, он старался не думать вообще…

URL
2016-02-22 в 16:57 

4.33 Хакс|(/)Кайло или Адам|(/)Донал. Что угодно на эту картинку.

1122 слова


Подкрепившись традиционным островным завтраком, сытным омлетом с поджаренным беконом и фасолью, и проинформированные предупредительным Майком насчет изменчивости погоды, путешественники отправились изучать окрестности.
Городок оправдал вечернее впечатление, на самом деле оказавшись небольшим, но весьма дружелюбным. И чрезвычайно рыжим - каждый второй прохожий поражал солнечной шевелюрой.
- Это тебе впору в рыжий краситься, чтобы из толпы не выделяться, - пытался подколоть спутника Хакс.
- Мне точно не пойдет, а вот тебе над черным советую подумать, - не поддался на провокацию тот, - откуда на темной стороне генерал с огненными волосами?
Немногочисленные прохожие при встрече посылали гостям свои улыбки. Для адептов Первого ордена такое было непривычно – кто же радуется на службе? – и они лишь настороженно кивали в ответ дерзнувшим поздороваться. Но уже через пару приветствий пытались робко ответить. Правда, люди почему-то пугались, раскланивались и ретировались прочь.
В последний такой случай Рен обратил внимание на лица генерала – симпатичные, в общем-то черты, искажались презрительной ухмылкой, создавая жуткое впечатление.
- Если дело и дальше так пойдет, город вымрет, - магистр схватил спутника за рукав и развернул в сторону раскидистого дуба. – Ты таким лицом всех жителей распугаешь!
- Что ты предлагаешь?
- Будем репетировать!
- Что? Я не ослышался?
- Данный навык в дипломатии пригодится, когда вернемся, - магистр знал, на какую точку надавить.
- Хорошо, начинай.
- Растяни губы, уголки подними вверх. Нет, не так! Смотри и делай, как я, - но выступать наглядным пособием плохо получалось, и Рен решился пойти на тактильный контакт.
Обхватив лицо генерала обеими руками, большими пальцами прикоснулся к уголкам губ и легко потянул в нужном направлении.
- Чувствуешь положение мышц лица?
- Угу, - пробурчал Хакс, почти не дыша.
- Запомни и повтори, - но опускать рук не торопился.
Так непривычно было осязать чью-то кожу, кроме своей. Кожа Хакса оказалась тонкой и полупрозрачной настолько, что местами даже просвечивали венки, придавая живому лицу бледность фарфоровой куклы. Но, несмотря на показную холодность, была теплой. И сейчас становилась все горячее – магистр чувствовал, как под его руками набирает силу румянец и расползается неровными пятнами по щекам… Рен ощутил сквозь пергамент щек пульсацию генеральской крови, бьющейся о ладони, словно птица в прутья клетки. В голове гулко застучало…
- Магистр! – сжатые словно тисками запястья привели последнего в чувство.
- Всё в порядке, давление иногда пошаливает. Отпусти же! – Рен расцепил хватку и отстранился, неопределенно махнув рукой куда-то за спину собеседнику. – И да, ты там плохо пробрил, щетина уже пробивается.
- Учту на будущее, - отстраненно протянул Хакс, потирая рукой сначала одну щеку, потом другую, и не замечая, как в глазах собеседника разгораются опасные огоньки. - Если мы закончили с этим вопросом, давай перейдем к тому, ради которого ты меня вытащил – как назвать приблудную кошку.
- Как корабль назовешь, так он и поплывет, - сглотнув, еле выдавил из себя магистр, не отводя взгляда от порхающей у лица тонкой руки. - Может, Найда? От «найденыш»?
- Нет, пусть уж этот факт её биографии останется далеко в прошлом, - Хакс взмахнул длинными и почти белыми на кончиках ресницами в зрак протеста. - Да и чаще так собак называют.
- Рыжуня? Царапка? Рысь? – предлагал имена Рен. – Когти у нее точно, как у хищницы, все руки разодрала, когда, словно в жопу раненая рысь, под кроватью сражалась.
- Мимо, все мимо, - генерал задумчиво обхватил пальцами подбородок и провел указательным по нижней губе, прокручивая в голове и отметая неподходящие варианты, - ни одно не подходит.
Взгляд его бесцельно блуждал по окружающей местности. Узкие улочки, вымощенные серым камнем, невысокие, максимум в три этажа, домики, на первых этажах которых уже несколько десятилетий незыблемо располагаются либо магазины, либо пабы. Лишь одно заведение выбивалось из общей картины – кондитерская со странным названием «Милашка Милли». Как раз в этот момент в витрине расставляла свежую выпечку хозяйка, пухленькая улыбчивая женщина с подколотыми вверх кудрявыми медно-русыми волосами, что собирались в колечки и падали ей на шею, щекоча и вынуждая свою обладательницу прекращать работу, чтобы возвратить их на место. Периодически она останавливала работу, сдувала со лба волосинки и махала сквозь витрину прохожим, знаками показывая, что выпечка вкусная и свежая.
- Милашка Милли… - палец Хакса еще раз прошелся по уже отработанному маршруту, слегка надавливая на нежную кожу так, что оставался едва заметный розовый след. И отпечаток следовал за пальцем, словно играл с ним в догоняшки, безуспешно пытаясь настичь.
Рен бы мог смотреть на это вечно…
- Ну и как тебе?
- О, так и назовем, - с трудом оторвавшись от созерцания такой соблазнительной картины, закивал Рен, - Милашка хорошее имя.
- Нет, просто Милли. Не люблю сюсюканье.
- Твоя кошка, тебе и решать.
- Тогда Милли.
Тут хозяйка кондитерской обратила внимание на стоящих неподалеку незнакомцев и активно замахала рукой, призывая поскорее подойти. Молодые люди переглянулись, пожали плечами – «Отчего бы и не подойти?» и зашли в пахнущее свежей сдобой помещение.
- Если меня не подводят мои глаза, вы в городе недавно, - приветливо начала расспросы хозяйка. – Раньше я вас, кажись, не встречала. Я Рита.
- У вас соколиный глаз! – Рен включил обаяние в положение «максимум», - Мы только вчера приехали, изучаем город.
«Вот даже как умеет, шельмец!»
- Нас заинтересовало, откуда такое необычное название для кондитерской, - вклинился в беседу Хакс. – больше подходит на название для борделя.
- Так оно и есть, - подмигнула хозяйка и, заметив окислившиеся лица визитеров, рассмеялась. – Вернее, так было раньше, почти сто лет назад. Моя бабушка владела заведением, управляла железной рукой и завещание составила так, чтобы наследники не смогли переименовать. Хорошо еще, что профиль заведения сохранить не завещала, а то иначе я бы сейчас вместо украшения пирожных заварным кремом лица девушек другими кремами расписывала. Суровая она была, наша Милашка Миллисент или, сокращенно, Милли! Зато сейчас одна из известных горожанок.
- Спасибо за краткий экскурс в историю, мы, пожалуй, пойдем, - Рен изо всех сил пытался сдержаться, но фырканье неотвратимо грозило прорываться. - Успеть бы город до наступления темноты осмотреть.
- Вот, возьмите на дорожку, если проголодаетесь, перекусите, – Рита вручила шуршащий пакет Хаксу, - фирменные пирожные, еще теплые.
И помахала рукой вслед быстро исчезнувшим посетителям.
А те, отойдя на безопасное расстояние, упали на газон и, наверное, впервые в жизни расхохотались громко, искренне и беззаботно.
- Надо же, мы назвали кошку именем владелицы борделя.
- В честь проститутки!
- Как корабль назовешь, так он и поплывет, не забывай! Котята пойдут, будешь сам пристраивать их по Старкиллеру…
- По всей Галактике сообщения слать придется - «Продам котят недорого. 50 кредитов ведро».
Смех резко прекратился. Хакс сел и с неприязнью посмотрел в небо.
- Никто никого пристраивать не будет, - сказал, словно отрезал, - Милли остается здесь, туда ее я не потащу. Поднимайся, пора ее проверить…
… В номере было все без изменений. Только счастливая обладательница имени известной горожанки повернулась с боку на бок на кровати, приоткрыв один глаз – кто там пришел? – и, убедившись в своей полной безопасности, снова погрузилась в дрёму. Обитатели номера лишь развели руками и тихонько, на цыпочках, проскользнули к своим постелям.

URL
2016-02-22 в 16:59 

4.33 Хакс|(/)Кайло или Адам|(/)Донал. Что угодно на эту картинку.

920 слов

Дни полетели за днями, наполненные легкостью и беззаботностью, и каждый последующий мало отличался от своего предшественника. Подъем, кормление кошки и себя, прогулка втроем по городу, причем Милли полюбила гулять, сидя на плече магистра, на что Хакс в шутку ворчал «Изменница!», а без году неделя извозчик, ухмыляясь, доказывал, что ей оттуда лучше видно.
Как только наступали сумерки, две рыжих головы и одну черную можно было увидеть в одном из городских пабов – молодые люди играли в бильярд, а для кошечки бармен ставил на подоконник блюдце с обязательным угощением. Милли, слегка прищурив глаза, любила наблюдать за движением шаров, посылаемых сильными мужскими руками в лузу.
Рен бил сильно, импульсивно и, по большей части, интуитивно, и шары разлетались под ударами по всему бильярдному сукну, тормозя с резким стуком о борта. Хакс же сначала долго ходил вокруг стола, проводя рекогносцировку и просчитывая ходы. Часто магистру надоедало ждать, пока противник сделает свой ход, и он отлучался к барной стойке за очередным стаканом темного пенистого пива. Бывало, что ситуации на столе попадались заковыристые, и тогда Рену приходилось осуществлять по несколько забегов.
Почти всегда выигрывал генерал, и каждый раз он с опаской смотрел на своего противника – в памяти еще свежи были их постоянные дрязги из-за внимания Сноука – что может выкинуть неуравновешенный магистр. Сломать кий, швырнуть шары о стену, разнести половину бара – Хакс не удивился бы ничему. Но, казалось, что жажда вечного соперничества того покинула. По крайней мере, в отношении бильярда и выпивки – игра «кто кого перепьет» тоже пользовалась у них популярностью - правда, тут счет шел с переменным успехом.
Да и подколок стало меньше в разы. И не таких язвительных. Порой он даже скучал по этой «приправе» в их отношениях…
***
Накануне отлета домой в пабе закатили вечеринку в честь гостей.
По предварительным подсчетам, ожидалось, что появится пол города – за короткое время многие успели познакомиться с пришельцами. Немаловажную роль в этом, конечно, сыграла Миллисент – каждый встречающий рыжую красотку на крепком мужском плече не мог избежать искушения задать вопрос «извозчику».
И в назначенный час бар был полон. Звенели бокалы, пиво и алкоголь лились рекой, жители подходили попрощаться, обнять и пожелать доброго пути.
Заглянула на огонек и Рита, вручив каждому по большому свертку с ароматным печеньем.
- Оно долго хранится, - и в один заход крепко обняла сразу двоих молодых людей, - завтра в дороге будет рассыпчатым, будто только из печи.
«Скажешь ей сам?», - одними глазами спросил Рен.
«Давай лучше ты», - умоляющий взгляд генерала обнажил все невысказанные эмоции.
- Рита, позволите вас на пару слов? – подхватив даму под руку, магистр отошел в угол, где не так сильно гремела музыка.
Видя, как собеседница кивает в ответ на высказанную просьбу, Хакс отвернулся, поставил оба пакета на барную стойку и начал накачиваться спиртным. Когда Рен вернулся, генерал уже был изрядно навеселе.
- Выпьешь со мной? – и опрокинул стопку. - Предлагаю танцевальный турнир. Я скучаю по нашим противостояниям.
- Не могу отказаться. Меня тоже изрядно утомила это почти семейная жизнь. Поехали! Врубайте!
И под музыку разных народов, стилей и темпов на танцполе сошлись два равнозначных противника. Танцы сменяли друг друга, но никто не хотел уступать. Зажигательная румба, веселое диско, медленный фокстрот, чтобы немного перевести дух, и вот снова музыка несется – даб-степ, известные рок-композиции... Соперники срывают с себя галстуки, рубашки промокают от пота…

…Such a lonely day
And it's mine
The most loneliest day of my life…


…Хакс едва заметно вздрагивает, но продолжает двигаться. А музыка все звучит и звучит, не прекращаясь на минуту…

...The show must go on
Inside my heart is breaking
My make-up may be flaking
But my smile still stays on…


На последнем аккорде Хакс не выдерживает и оседает на пол. По лицу его текут слезы…
Первым подскакивает Рен и тормошит безвольное, вдрызг пьяное тело.
- Ты победил, - побелевшими губами шепчет генерал.
- Нет, у нас ничья, - возражает магистр и подхватывает партнера с пола.
- Перебрал немного, - объясняет он толпе взволнованно гудящих гостей, - Вы продолжайте, а нам уже пора.
И шепчет Хаксу в ухо:

And if you go
I wanna go with you
And if you die
I wanna die with you

Смотрит в зеленые влажные глаза с каплями слез на ресницах, протягивает руку и продолжает:

Take your hand
And walk away

И, чувствуя ослабевшее прикосновение шатающегося генерала, переплетает свои пальцы с его и тянет за собой.
В номере раздевает, укладывает на подушки и укрывает покрывалом. Но Хакс ловит запястье и отказывается отпускать:
- Побудь со мной, магистр.
- Засыпай уже.
- Мне одиноко, Рен, - язык генерала заплетается, но указания раздавать еще может, - полежи со мной.
- Ну, и что мне с тобой делать, горе луковое, - сбрасывает ботинки, и не раздеваясь, заваливается поверх одеяла и крепко обнимает лежащего. Лежа на боку, ласково перебирает волосы и слушает, как прерывистое дыхание успокаивается, а ладонью чувствует, что бешено стучащее сердце снова начинает ровно и ритмично биться.
В атмосферу идиллии врывается урчание Милли, запрыгнувшей на кровать.
- Пришла к нам, проказница? Ну ложись скорее.
И троица лежит на кровати, освещаемая лишь светом лампы, которую уже некому выключить, и последняя мысль, которая приходит на ум Рену перед провалом в сон, что хорошо бы завтра проснуться раньше генерала…
.Ему везет. Хакс просыпается много позже того, как он успел собрать чемоданы.
- Ты вовремя, собирайся, завтракай, если, конечно, сможешь, и пойдем до места прибытия шаттла.
- Пожалуй, еду лучше пропустить, - произносит позеленевший от одного упоминания о пище генерал.
- Еще лучше, быстрее будем на месте.
- А где..., - запинается Хакс, - Милли?
- Как ты и сказал, я отдал её Рите. Собирайся, жду тебя внизу.
И магистр рыцарей Рен подхватил свой черный чемодан и покинул комнату…

URL
2016-02-22 в 17:01 

4.33 Хакс|(/)Кайло или Адам|(/)Донал. Что угодно на эту картинку.

447 слов

Возвращение на Старкиллер прошло без происшествий. Всю дорогу попутчики смотрели в иллюминаторы на удаляющуюся планетку и каждый думал о своем.
По прибытии жизнь и служба обитателей корабля потекла своим чередом. За одним небольшим исключением – генерал Хакс и магистр Кайло Рен больше не ссорились и не дрались за внимание Сноука, словно собачонки за лакомую кость. Они вообще старались не общаться, отделываясь при встрече короткими приветственными кивками.
Штурмовики тайком молились на Верховного лидера за его разумное решение, которое мало того, что позволило им немного передохнуть от непредсказуемого магистра, так и еще благотворно повлияло на последнего в долгосрочной перспективе.
А Рен, хоть и не общался напрямую с бывшим попутчиком, исподволь приглядывался и все чаще замечал отсутствующий взгляд Хакса и странное движение, повторяющееся в последнее время с завидной регулярностью. Генерал стал часто гладить свои колени, и это не вызывала бы шепотков окружающих, если бы зона прикосновения не находилась в десяти сантиметрах выше. Видел это и магистр, единственный на Старкиллере знающий причину происходившего. Видел и молчал.
Но чаша его терпения переполнилась, когда Хакс стал опаздывать на утренние совещания. В первый раз все лишь удивленно переглянулись, во второй раз с задних рядов раздались шепотки. И с каждым опозданием они набирали силу…
И вот Рен стоит около двери генеральской каюты, взвешивая все плюсы и минусы своего поступка.
«Будь, что будет!» - решает он наконец и стучит.
- Что вам, магистр? – открывший дверь Хакс затянут в форму, волосы причесаны волосок к волоску и лишь синяки под глазами и покрасневшие веки выдают угнетенное состояние генерала.
- Я в к вам не с пустыми руками. Может, пропустите внутрь, а то, если подчиненные увидят, неправильно поймут, слухов не оберешься.
- Меня мало волнуют слухи, - заявил генерал, но все же подвинулся, позволяя магистру зайти.
Рен прошел в самую середину каюты и поставил на стол объемную коробку.
– Что там у вас?
- Откроете и узнаете. Оно не агрессивно.
- Оно… не агрессивно?! – генерал вцепился взглядом в собеседника, торопливо подошел к столу и распахнул коробку. – Милли!
- Принимайте в подарок этот мохнатый будильник. - магистр наблюдал за воссоединением янтарной парочки, губы его сжались в ниточку, но глаза улыбались. – В последнее время вы неоправданно расслабились…
- Спасибо тебе, - перебил нотацию генерал, подходя и крепко сжимая плечо неожиданного дарителя, - я был не прав, когда решил оставить ее там.
Хакс поднимает руку и притягивает темную голову вниз, так, чтобы соприкоснуться лбами:
Такой одинокий день
И он мой,
Это день, в который я рад, что выжил…
Милли перебирается с генеральской груди на любимое место на плече магистра, словно объединяя и замыкая круг.
- У кого есть кошка, тот может не бояться одиночества, - одновременно произносят оба и снова улыбаются свободно, беззаботно, как тогда, на Земле.
Милли довольно мурчит – она со всем согласна.

URL
2016-02-22 в 20:35 

4.77 Кайло/По. Случайно оказались в одном месте в одно время, оба не в лучшем виде, так что разногласия временно забыты. Обстоятельства/место - на усмотрение автора. R-
1823 слова


По с изумлением смотрел на голубой комок плазмы, замерший возле его груди. Родианец тоже оцепенел, глядя как бластерный выстрел внезапно замер в воздухе, так и не достигнув цели. Выстрел подергивался, будто попавшее в капкан животное, пытаясь вырваться из невидимой ловушки. Несколько секунд длилось недоуменное молчание, потом выстрел рванулся обратно, бластер в руках родианца взорвался и тот, с воплем прижав к груди обожженную конечность, повалился под стол.
По уклонился еще от одного выстрела, отправил пару ответных приветов и, кажется, даже попал, нырнул за перевернутый стол и только тогда обернулся, чтобы посмотреть на своего неожиданного спасителя.
— Неужели лучший пилот Сопротивления предпочитает настолько низкопробные бары? — ехидно спросил Рен.
Нет, По определенно предпочитал не такие бары. Здесь он должен был встретиться со связным, но тот что-то не поделил с местной бандой, завязалась драка, потом перестрелка, и все слегка вышло из-под контроля.
По выглянул из-за укрытия, выстрелил, судя по вскрику, попал, и снова спрятался.
— А ты, магистр Рен, значит, лично инспектируешь подобные заведения? — ухмыльнулся он. — Мне кажется, или это понижение в должности?
Рен не успел ответить: дверь бара вдруг с треском распахнулась и помещение мгновенно наполнилось штурмовиками.
— Не с места! — раздались команды. — Стоять! Никому не двигаться!
Неразбериха только усилилась: кто-то бросил бластер и поднял руки, кто-то начал стрелять уже в штурмовиков — По не собирался дожидаться окончания представления. Его одинаково мало устраивало продолжение знакомства как с бандитами, так и со штурмовиками.
— Валим! — прошипел По и, схватив Рена за руку, потащил мимо перевернутых столов и разбитых стульев к заднему выходу.
И только оказавшись в усыпанном мусором проулке он понял, кого именно тащит за собой.
— Кхм, — По выпустил руку и отступил на шаг. — Извини, не подумал. Это же твои жестянки там буянят. Может, хочешь вернуться, проконтролировать?
Рен покачал головой.
— Я тут... инкогнито. И не собираюсь общаться с местными властями. Пока что.
Он развернулся и направился вглубь проулка. По заторопился следом, подлаживаясь к размашистому шагу.
— Прости, как ты сказал? Инкогнито? Вот в этом наморднике? Конспирация на грани фантастики.
— Маски и шлемы носит гораздо больше народа, чем ты думаешь, — пожал плечами Рен.
Вообще-то, если подумать, он был прав. Представители рас, имеющих трудности с дыханием на планетах со стандартными условиями, а кроме них — охотники за головами, преступники и многие другие, не желающие быть узнанными. Если подумать, даже на базе Сопротивления По мог бы насчитать десяток или больше существ, постоянно носящих маски.
— Зачем ты меня спас? — спросил он. — Снова нужен пилот?
— Вообще-то не нужен, — отозвался Рен. — Не знаю, как-то случайно вышло. Надеюсь, ты не слишком возражаешь?
— Ни в чем себе не отказывай, — пробормотал По.
Рен коротко кивнул ему, свернул в боковой переулок, и быстро скрылся из виду.

***
— Знаешь, магистр Рен, эти случайные встречи перестают казаться мне случайными, — По скрестил руки на груди и вызывающе посмотрел на Рена. Трудно смотреть вызывающе на того, кто на голову выше тебя, но По очень старался.
Он приземлился на станции Омега-три-восемь для дозаправки, и мечтал только об одном — побыстрее закончить все дела, уйти в гиперпрыжок и подремать хотя бы пару часов. Но сначала пришлось долго искать хозяина станции, потом — дроида-заправщика, потом снова ругаться с хозяином, когда БиБи-восемь заявила, что дроид мошенничает.
Проклиная все на свете, По возвращался к крестокрылу, когда от стены ангара отделилась высокая черная фигура. По выхватил бластер, но выстрелить не успел.
— Я думал, ты уже понял, что против меня это бесполезно, — заявила фигура. — Или лучший пилот Сопротивления не способен на подобные умозаключения?
По вызывающе посмотрел на Рена. Какого криффа, это не может быть совпадением!
— Я тебя искал, — признал Рен.
От такого заявления По мгновенно прошиб холодный пот. Мало ли, что последние пару раз они разошлись мирно, враг есть враг.
— Да ладно? Может стоило начать с цветов и конфет, прежде чем зажимать по всем углам?
Он зол, он напуган, и просто не может не хамить.
Рен отмахнулся него и, пошарив под плащом, достал инфочип. По демонстративно убрал руки за спину:
— Что это?
Рен замялся.
— Планируется зачистка на одной планете. Я... не согласен с необходимостью ее проведения, но решение принято без меня. Но, если по чистой случайности бойцы Сопротивления окажутся в том же месте, в то же время, операция может... сорваться.
По с трудом заставил себя подобрать отвисшую челюсть.
— БиБи-восемь, ты тоже это слышала? — пробормотал он.
БиБи утвердительно загудела.
— Ты что, за нас? За Сопротивление? Ты тайный агент?
— Никогда! — отшатнулся Рен. — Новая Республика — позор галактики! Только твердая центральная власть способна поддерживать порядок. А вы, повстанцы, вы просто террористы.
— Но если жопа горит, можно и с террористами пообщаться? — уколол По. — Какие у меня гарантии, что это не ловушка?
Рен покачал головой:
— Никаких.
По молча смотрел на него.
— Что, дать тебе честное-пречестное слово? — разозлился Рен. — Либо ты мне веришь, либо нет, что я могу еще сделать?
— Трудно, знаешь ли, — пробормотал По. — После того что ты устроил на Джакку.
— Если не хочешь повторения Джакку, возьми этот криффов инфочип!
По еще секунду колебался, потом протянул руку.
— Я рискну.

URL
2016-02-22 в 20:36 

4.77 Кайло/По. Случайно оказались в одном месте в одно время, оба не в лучшем виде, так что разногласия временно забыты. Обстоятельства/место - на усмотрение автора. R-


***
— Как ты умудряешься выбирать для наших свиданий самые неподходящие места, магистр Рен? — сопел По, отчаянно стараясь не поскользнуться в грязевых потоках. Рен что-то пробормотал, все сильнее на него наваливаясь. — Должно быть, у тебя к этому талант. Ну знаешь, некоторые нюхом чуют выгоду или там опасность, а ты — возможность вляпаться. Никогда не пробовал развернуться и пойти в другую сторону? Могло бы сработать. С другой стороны, — продолжал болтать он, — может, это у меня талант везде на тебя натыкаться? Тоже не слишком полезная способность, надо сказать. Что ты тут вообще забыл?
Хотя, если подумать, у Рена было гораздо больше законных оснований находиться здесь, чем у самого По, учитывая, что планета входила в Первый Порядок.
По прилетел, чтобы договориться о поставках с одним не слишком щепетильным производителем оружия. Оставив крестокрыл под присмотром БиБи-восемь подальше в лесу, он направился к особняку поставщика. Коды к системе безопасности ему сообщили, к зданию он подобрался без проблем и как раз собирался подать условленный знак, когда стены внезапно содрогнулись. Уши заложило от грохота, из окон полыхнуло пламя, посыпались осколки транспаристила, и вывалилась черная фигура. «Любопытство туку сгубило», — напомнил сам себе По, когда в ушах перестало звенеть. Но не подойти поближе он не мог.
— Рен? — изумился По.
— А, лучший пилот Сопротивления, — отозвался тот и завалился на бок.
Наверное, можно было просто оставить его там и разом избавить Сопротивление от большой головной боли. Можно было оставить его и отплатить за плен, пытки и непрекращающиеся кошмары. Все это мелькнуло в голове уже позже, а тогда он перекинул руку Рена через плечо и потащил прочь от горящего здания.
— А ты точно не умеешь левитировать? — безнадежно спросил По, в очередной раз поскользнувшись и чуть не уронив Рена в грязь. — Вот совсем никак, даже самую капельку? Тяжелый ты, зараза.
— Если ты не заткнешься... я тебя отлевитирую на самое высокое дерево... и там забуду, — в несколько приемов выговорил Рен.
— А ты можешь? — обрадовался По. — Я хоть буду знать, куда иду.
— ...нет.
— Как всегда. Сплошная болтовня и никакого проку.
Вообще-то дорогу он помнил неплохо, просто начинал сомневаться, что сумеет дотащить Рена. Вся спина того была утыкана осколками транспаристила, но хуже всего казался длинный сколок, проткнувший ногу. По думал вытащить, но побоялся, что Рен истечет кровью.
— Мой шатл ближе, — выдохнул Рен. — Направо.
По колебался несколько секунд, но все же свернул в указанном направлении. Вытащил из кармана комлинк.
— БиБи, слышишь меня? Планы меняются, я задерживаюсь. Гляди в оба, веди себя хорошо, я за тобой вернусь.
— Какой у тебя самостоятельный дроид, — пробормотал Рен.
— Это еще что, — ухмыльнулся По, запихивая комлинк обратно в карман. — Ты бы ее видел на…
Он оборвал себя, не договорив. Рен был последним, с кем хотелось обсуждать похождения БиБи-восемь на Джакку.
— Ну что, магистр Рен, не поделишься увлекательной историей, как дошел до жизни такой? — сменил он тему.
— Тебе. Какое. Дело? — отозвался Рен, с усилием переставляя ноги.
— Для поддержания светской беседы. Ну и чтоб ты не уснул посреди дороги.
Рен скрипнул зубами.
— Пришел разобраться с одним типом. Продавал оружие налево. Но он решил, что лучше сдохнет, чем ответит по закону. Ну и меня чтоб с собой…
Нда, снова не лучшая тема для беседы. По не стал говорить, что вполне солидарен с дельцом насчет отношения к правосудию Первого Порядка. И тем более не собирался упоминать, что, если бы Рен немного задержался, то имел бы все шансы накрыть не только поставщика, но и представителя покупателя.
Шаттл и правда оказался ближе, чем его крестокрыл. По из последних сил затащил Рена внутрь и сгрузил в кресло.
— Дай мне доступ к управлению, — потребовал он. — Рен, не отрубайся, мне нужен криффов доступ!
Рен отстучал на пульте комбинацию цифр, приложил ладонь к сенсорной панели, и только после этого шаттл ожил.
— Даже так, — присвистнул По.
Он отыскал аптечку и вколол Рену обезболивающее.
— Потерпи еще немного, — попросил он, поднимая шаттл в воздух и одновременно вызывая на экран карту. — До города пара минут лета, там должен быть медцентр. Ага, ага, вот он. Уже почти прилетели. Я их сейчас предупрежу...
Когда шаттл приземлился возле медцентра, его уже встречала команда медиков. Воспользовавшись суетой вокруг Рена, По тихо скользнул в сторону, стараясь не попадаться никому на глаза, и смешался с персоналом.
Ему предстоял долгий путь до крестокрыла, через весь город на планете, принадлежащей Первому Порядку. А в случае удачи — возвращение на базу и неприятный разговор с начальством о проваленном задании.

***
— Для лучшего пилота тебя слишком часто используют не по назначению, — заметил Рен, останавливаясь.
— Я очень разносторонняя личность. — По выбрался из бокового туннеля. — Слушай, Рен, уходи отсюда, — быстрым шепотом заговорил он. — Мы вас ждали, здесь ловушка. Сунешься — и тебя положат, и всех твоих.
Рен внимательно посмотрел на него:
— Ты понимаешь, что сейчас предаешь свое драгоценное Сопротивление?
По замотал головой. Вот с этой стороны он совершенно не хотел смотреть на ситуацию. Вообще-то, у него имелось вполне логичное оправдание: однажды Рен уже сдал им операцию Первого Порядка, и убивать впустую такой ценный потенциальный источник информации просто расточительство. Проблема в том, что это было именно оправдание. Дело было вовсе не в ценном источнике, он просто не хотел, чтобы Рена убили.
— Может политику обсудим в следующий раз? — прошипел он. — Убирайся отсюда, пока можешь.
— Я не побегу от горстки террористов, — Рен сделал шаг вперед. По встал у него на пути, чувствуя себя тукой, которая пытается остановить банту.
— Засунь свою гордость в себе задницу, — рявкнул По. — Тебе знакомо слово «ловушка»? Повторяю по буквам для тупых: нас больше, у вас нет шансов.
Рен остановился в шаге от По, нависая над ним.
— Отойди, — велел он.
— Нет.
— А что мне мешает просто убить тебя? — голос у Рена был спокойный, и от этого становилось еще страшнее.
— Ничего, — онемевшими губами выговорил По.
Рен вдруг вздохнул:
— Я же не маньяк. Почему все думают, что я маньяк? Не собираюсь я… О, крифф!
С громким лязгом и топаньем из туннелей высыпали штурмовики с бластерами наперевес.
— Извини, — тихо сказал Рен, и перед глазами По взорвалась сверхновая.

— По! По, очнись! — Финн тормошил его за плечи.
По открыл глаза. Голова болела и кружилась, и было чувство, что он должен был сделать что-то важное… Он резко сел.
— Что случилось? Где… Где жестянки? Мы — победили?
Финн с досадой хлопнул себя по колену:
— Они не пришли! Поверить не могу, столько времени планировали ловушку — а они не пришли! Видимо, Рен что-то почуял, он это умеет…
Послушал. Все-таки послушал.
Финн бинтовал ему разбитую голову, а По улыбался как сумасшедший и никак не мог заставить себя перестать.

URL
2016-02-23 в 18:38 

4.62 Квай-Гон/Оби-Ван, модерн-АУ, где Квай-Гон – зоозащитник и опытный ветеринар, а Оби-Ван – студент-практикант, который боится собак. Отдельная благодарность за неловкие ситуации между веганом Квай-Гоном и мясоедом Оби-Ваном. Н+


Происходящее в смотровой напоминало какой-то ритуальный танец. Оби-Ван собирался с духом, делал шаг к столу — щенок звонко гавкал, и тот торопливо отступал назад. Стоял неподвижно несколько секунд, и снова пытался подойти.
Через несколько раундов Квай-Гон сжалился (больше над собакой, чем над практикантом) и толкнул дверь.
— Тебе было поручено поставить ему укол, а не дофводить до истерики, — проворчал он, ласково взъерошивая коричневую шерстку. Щенок тявкнул и перевернулся на спину, подставляя для почесывания живот. — Чшш, малыш. Где твой хозяин?
— Хозяйка, — поправил Оби-Ван. — Ждет в холле. Сказала, что от вида иголок падает в обморок, даже если их собираются втыкать не в нее.
— И ты решил, что справишься с этим страшным зверем в одиночку? — усмехнулся Квай-Гон. — Все хорошо, маленький, всего один укол. Ну что стоишь? — бросил он Оби-Вану. — Я за тебя работать должен?
Оби-Ван глубоко вздохнул, шагнул вперед, щенок вздыбил шерсть и зарычал — Оби-Ван тут же оказался на другом конце комнаты.
— Так, — Квай-Гон развернулся к практиканту, не переставая успокаивающе гладить щенка, — что происходит? Когда в прошлый раз ты испугался мастифа, я мог понять. Пятьдесят килограмм живого веса, да еще в неадеквате — мне и самому было не по себе. Но бояться вот этого малыша?
— Это... бессознательное, — пробормотал Оби-Ван, разглядывая свои кеды.
Ну приплыли.
— В детстве покусали?
Оби-Ван кивнул:
— Очень сильно.
— И как тебе в голову пришло с таким анамнезом пойти в ветеринарное? — вздохнул Квай-Гон.
— Я люблю животных, — сказал Оби-Ван. — И они чувствуют, что я хочу помочь.
— Кроме собак. Они чуют только твой страх. — Квай-Гон задумчиво покачал головой: — Если бы я не видел, как ты работаешь с другими животными, то сказал бы, что это профнепригодность. — Оби-Ван тяжело сглотнул и кивнул. — Но кошки тебя обожают, птицы не боятся и, по-моему, даже рыбы тебе симпатизируют. Жаль было бы потерять такого ветеринара из-за детских фобий. Ты станешь отличным врачом, если разберешься со своими проблемами с собаками.
Оби-Ван с надеждой посмотрел на него:
— Вы правда так думаете?
— А какой смысл мне врать? — улыбнулся Квай-Гон.
Потом стер с лица улыбку и серьезно посмотрел на практиканта:
— Оби-Ван, пока я здесь, я не дам никому причинить тебе вред. Ты мне веришь?
Оби-Ван медленно кивнул.
— Тогда попробуй еще раз. Забудь, что это собака. Это просто живое существо, которому нужна помощь. Как кошке, или птице, или любому другому, с кем у тебя нет проблем. Хорошо? И помни, я не дам тебя в обиду.
Слабо улыбнувшись, Оби-Ван снова подошел к столу. Щенок вывернулся из-под руки Квай-Гона и насторожено посмотрел на него. Оби-Ван присел на корточки, протягивая руку:
— Привет, малыш, — щенок тявкнул и недоверчиво начал обнюхивать его пальцы. — Как тебя зовут? — Оби-Ван взглянул на ошейник. — Эни? Ну, здравствуй, Эни.
Щенок фыркнул и ткнулся носом ему в ладонь.

URL
2016-02-26 в 22:31 

1.13 Кайло/Рей. Сила хранит равновесие: когда Кайло возвращается к Свету, Рей "темнеет".

Сноук не принадлежал ни к одной расе, известной Рей, поэтому она не опустила меч, даже снеся ему голову. Кто знает, вдруг эта тварь умеет возрождаться?
Мёртвое тело разлеталось на ошмётки под гудящим синим лучом, но даже превратив Сноука в кучу конфетти, Рей не почувствовала удовлетворения. Волны ярости, бушующие в ней, требовали продолжать битву, втоптать в грязь следующего противника, подниматься дальше к вершинам могущества и убивать, упиваясь собственной мощью...
Рей остановилась и глубоко вдохнула. Никогда прежде ей ещё не было так хорошо. Сила бурлила, лилась через край, казалось, ещё немного — и сама реальность исказится, покорная воле джедая.
Нет, не джедая. Совсем не джедая, осознала Рей, и отчего-то эта мысль не вызвала у неё ни ужаса, ни отвращения к себе. Разве может напугать что-то настолько прекрасное?
Она спустилась вниз, туда, где всё ещё пытался подняться на ноги раненый Кайло Рен. Рыцарь, как и положено преданному ученику, сражался до последнего и не желал убираться с пути. Как и не желал убивать противницу, и только это, пожалуй, не дало Рей его добить.
Ей стало смешно.
Кайло она обнаружила там же, где и оставляла. Он успел прийти в себя и теперь сидел, привалившись к стене и баюкая лишённую кисти руку. При виде Рей он всё понял без слов.
— Ты убила Сноука, — голос Кайло казался хриплым карканьем. Ещё бы, все те полчаса, что они потратили на схватку, он ни на минуту не затыкался, всё пытаясь объяснить ей, почему не нужно поддаваться Тьме. И как только биться умудрялся!
— Убила, — кивнула Рей. — С превеликим удовольствием.
— Зря.
— Я делаю то, что хочу.
— И берёшь то, что нужно? — в голосе Кайло скользнула насмешка. — Ты хоть понимаешь, что произошло?
— Конечно. Я стала сильнее, — Рей улыбнулась ему, сверкая золотом глаз. — А ещё свободнее и счастливее. Ты тоже чувствовал это... Бен? После всего, что случилось, я ведь могу так тебя называть?
Он промолчал, отводя взгляд в сторону. Рей была права, но когда он всё-таки вновь стал Беном Соло? Когда загородил собой путь к Сноуку, а значит — к неизбежному падению? Или когда подставился под удар, осознав, что не может причинить боль любимому существу?
— Я-то думал, что ты отвергла Тьму ещё тогда, на Старкиллере.
— Тьму нельзя отвергнуть, Бен, она всегда остаётся с нами... Как и Свет. Тебе ли не знать! — Рей усмехнулась и бросила на колени Кайло свой меч. — Держи. Тебе теперь нужно подобающее оружие. Помнится, ты так хотел меч Скайуокера?
— Рей...
— А я возьму этот. Ты ведь не против? — меч Кайло Рена охотно откликнулся на зов, в мгновение ока поднимаясь в воздух. Длинная, грубо сработанная рукоять легла в руку как влитая, будто специально создавалась для Рей. Алый клинок радостно загудел, рассыпая искры. — Чудесная вещица.
— Рей, прошу тебя, — Бен попытался встать, но дрожащее лезвие предупреждающе качнулось в воздухе.
— Давай лучше побережём силы. Тебе ещё с Сопротивлением объясняться, а мне — с твоими рыцарями. Если не ошибаюсь, чтобы стать магистром Рен, нужно победить предыдущего в поединке? — Рей наклонилась и с шутливой насмешкой убрала со лба Бена слипшиеся тёмные пряди. — Вот и проверим.
Развернувшись, она зашагала к порту, где дожидался хозяина — уже хозяйку — верный «Ипсилон».
— Я не оставлю тебя, — пообещал Бен ей вслед. — В какую бы Тьму ты не упала... Я тебя не брошу.
— Конечно, — Рей кивнула со всей серьёзностью. — Должно же быть хоть что-то постоянное в этом проклятом мире!

URL
2016-02-27 в 05:07 

4.01 Энакин|Рей. Они брат и сестра, их вместе забирают с Татуина на обучение.

Энакин схватился за Рей, стоило ей выбраться из кабины Икс-Винга, и закружил в объятиях, смеясь. Через секунду, она тоже расхохоталась вместе с братом.
Оби-Ван Кеноби и Мейс Винду наблюдали за своими учениками, не прерывая пока что их веселья.
— Они тянутся друг к другу, — сказал Оби-Ван. — Стоит оказаться где-то ближе, чем в нескольких солнечных системах друг от друга, как они бросают все силы, чтобы оказаться вместе.
Он не говорил, что, обычно, именно Энакин подбивает Рей на непослушание, это и так все знали.
— Квай-Гон не хотел, чтобы их разделяли, — продолжил Оби-Ван, — и я все больше понимаю, что не зря.
— Квай-Гон Джин мертв, — жестко сказал магистр Винду, — Совет принял решение много лет назад, ты захотел обучать именно мальчика.
— У меня не было особого выбора, — парировал Оби-Ван.
Подростки тем временем затихли, или устав, или почувствовав неладное, и теперь смотрели в сторону мастеров-джедаев, не размыкая при этом объятий.

— Идем, я уверен, тебе понравится.
— Что понравится?
— Идем!
Оби-Ван видел, как Энакин протянул Рей руку и видел, как она за нее взялась. То, как они побежали прочь, от его взгляда ускользнуло, но он точно знал: отыщет их обоих посреди самой шумной заварушки. С самого начала полета он мысленно составлял послание наставнику Рей, в котором подробно объяснял, какая девочка молодец и почему она невиновата. Всегда лучше готовиться заранее к тем бедам, которые обязательно придут.

— Привет, Падме!
Падме улыбнулась, когда брат и сестра Скайуокеры словно из воздуха появились с двух сторон за ее спиной. В первый раз эта шутка здорово ее напугала, но потом она привыкла. Выбора особого не было.
— Привет, — сказала она, оборачиваясь к ним. — Энакин, как тебе не стыдно, перерос сестру!
— Зато я все равно могу его побить!
— Ну да, мечтай!
Когда Падме смотрела на них, то вспоминала тот день в звездолете, когда принесла покрывала для двоих замерзших детей, привычных к жаре Татуина. Тогда она впервые почувствовала горечь и недостойную королевы обиду из-за того, что они смотрели только друг на друга. Маленький закрытый мир для двоих. Мир, в котором другие люди будут только гостями.
Теперь у этой горечи было название, и Падме ругала саму себя за то, что ревнует Энакина к сестре. Ведь понятно, что он любит их обеих по-разному. Но как это объяснить сердцу?
Позже, когда Энакин и Рей хоронили свою мать, Падме вновь устыдилась своих чувств.

— Я боюсь, что твоя связь с сестрой может помешать тебе принимать правильные решения, — сказал как-то Оби-Ван своему ученику.
Энакин, ковыряющийся в дверной панели («Я хочу внести несколько улучшений! Будет отлично!»), только хмыкнул.
— Я слышу в этой фразе: «Ты помешаешь Рей принимать правильные решения и собьешь ее с пути истинного».
— Это уже твои выдумки, — ответил Оби-Ван устало.
Хотя образ того, как Энакин протягивает руку и Рей хватается за нее, не оставлял его ни на секунду.

Рей догнала Энакина в коридоре Храма.
— Привет, я… — начал он, но сестра довольно больно ударила его в бок. — Ой! Эй! Я, между прочим, еще не до конца восстановился после ранения!
— Ты почему не сказал, что женишься? — спросила она, но тихо, хотя явно хотела закричать на весь Корусант.
— Я решил, что ты заложишь… и вообще, ты откуда узнала?
— Падме сказала. Она, между прочим, обиделась, что я не прилетела на свадьбу!
Энакин развел руками. Он сам не понимал, почему не позвал сестру. Подумал в последний момент, что она может быть слишком предана Совету. И еще, что Падме всегда немного резко на Рей реагирует. Как будто боится, что та станет врываться к ним с Энакином в самый ответственный момент… Не то, чтобы таких случаев не было… но один раз не считается.
— Слушай сюда! — Рей схватила его руку, что не очень любила, но так показывала, что дело и правда серьезное. — Если что-то в твоей жизни случается важное — сразу сообщай мне, понял?
— Договорились, сестренка, — Энакин сгреб пискнувшую Рей в объятия.

— Он сначала заговорил с ней, — сказала Падме, когда Оби-Ван положил руку ей на плечо. — С ней, а не со мной.
Мустафар вокруг них пылал, а чуть в стороне стояли Энакин и Рей, оба тяжело дышащие, оба — готовые продолжить битву.
— Рей, — сказал Энакин, и в голосе его звучала мольба, — пошли со мной.
Он протянул руку и Оби-Ван прикрыл глаза, неготовый увидеть, как Рей, как тысячу раз до этого, возьмется за нее, позволяя брату увлечь себя туда, куда бы она сама никогда не пошла.



URL
2016-02-29 в 23:41 

5.18 Энакин/Оби-Ван\Квай Гон Джинн. Гетеросексуальный Оби-Ван попадает в мир яойной манги. Крэк, юмор, рейтинг любой.

Последним, что помнил Оби-Ван, был ситхский голотрон, которого он неосторожно коснулся, уходя от бластерного огня сепаратистских дроидов. Первым, что он увидел очнувшись, было склонившееся к нему обеспокоенное лицо Квай-Гона.

- Я мертв. Или сплю, - только услышав свой хриплый голос, Оби-Ван понял, что произнёс это вслух.

- Уверяю тебя, ты жив, хоть и заставил нас поволноваться, - Квай-Гон поправил подушки, помог ему сесть на кровати и легко поцеловал в губы. Оби-Ван мельком удивился причудам своего подсознания, но эта мысль меркла в сравнении с тем, что в этом сне Квай-Гон был осязаемым, теплым и казался совершенно реальным.

- Но как же... Учитель, вы погибли на Набу, от рук ситха.

- Ты что-то путаешь, - засмеялся Квай-Гон. - Хотя в определенном смысле я действительно умер на Набу от рук Дарта Мола, даже несколько раз. Ты, между прочим, тоже участвовал. А вот и наш падаван.

"Наш?" - уже хотел было переспросить Оби-Ван, как хлопнула дверь и к его кровати стремительно подошёл Энакин. Он радостно улыбался и казался таким родным и знакомым после безумных новостей этого дня, что Оби-Ван не мог не улыбнуться в ответ, но тут Энакин плюхнулся рядом с ним, запустил пальцы ему в волосы, притянул к себе и жадно, с языком поцеловал.

- Энакин, немедленно прекрати! Не смей! - Оби-Ван с трудом оторвал его от себя и усадил подальше на кровать.

- Наконец-то ты очнулся! Я скучал, - Энакин облизнулся и подмигнул ему. Оби-Ван внутренне содрогнулся: еще никогда не видел он у своего падавана настолько невинного и одновременно развратного взгляда. Квай-Гон с улыбкой наблюдал за ними, как будто не произошло ничего особенного. Но сейчас у Оби-Вана были и более важные вопросы.

- А как же второй ситх, его учитель? - слабо спросил он Квай-Гона и аккуратно переложил руку Энакина со своего колена на кровать. - Который развязал войну и хочет уничтожить Орден?

- Канцлер Палпатин? - переспросил Квай-Гон и при виде недоумения на лице Оби-Вана пояснил. - Дарк Сидиус? С ним все хорошо, уже много лет счастлив в браке с Магистром Йодой.

- Я был шафером! - лучезарно улыбнулся Энакин, и Оби-Ван даже забыл убрать его руку со своего бедра. - Только ты про какую войну? Канцлер уладил спор с Торговой Федерацией, сказал, свадебный подарок, а с тех пор серьезных конфликтов не было.

Оби-Ван откинулся на подушки и закрыл лицо руками. Итак, подумал он, я во сне, где Квай-Гон жив и мы вместе обучаем Энакина, Республика заключила мир с сепаратистами, ситхи ищут дружбы и - тут он почувствовал, как с него откинули одеяло и его паха коснулось чужое горячее дыхание - все сошли с ума.


Где-то далеко, в соседней вселенной, рядом с разряженным ситхским артефактом очнулся ещё один Оби-Ван Кеноби. Но это уже совсем другая история.

URL
2016-03-01 в 16:22 

5.27 Коди/Рекс, другие клоны. Делиться ожиданиями по поводу предстоящей первой увольнительной и походе в Кантину 79. Рейтинг: R. Плюшки автору за собственический поцелуй Рекса, уволокшего Коди куда-нибудь в тёмный угол.

— Вы хоть по очереди меняетесь, или сразу вместе...
— Ты да-а-а-аже не представляешь сколько девушек ведутся на «близнецов»!
Нестройный гогот одинаковых голосов разбудил Рекса, задремавшего на заднем сидении. Зевая, он выбрался из спидера, по пути успев отвесить подзатыльник Киксу.
— Я вас двоих на Камино обратно отправлю, если еще раз услышу про ваши похождения, ясно?
Джесси с Киксом отсалютовали, не переставая, правда, при этом смеяться.
— Капитан, завидуйте молча! — немедленно среагировал Хардкейс.
Рекс в тысячный, наверное, раз задумался том, в какой бы батальон спихнуть это ходячее стихийное бедствие, и снова с сожалением от мысли отказался — наживать себе врагов среди коммандеров не очень хотелось. А потому лишь привычно одарил шутника взглядом температуры раскаленного ядра.

— Так, — Рекс остановился перед входом, развернулся и оглядел своих бойцов. — Джесси, Кикс, не выходить из моего поля зрения.
— А если по нужде приспичит? — тут же возмутился Джесси.
— Меня возьмешь за компанию. Послежу, чтобы никто не нарушал твоего уединения.
— Так вы же сами его и нарушите!
— Я обещаю не подглядывать, — Рекс хмыкнул и продолжил, — Хардкейс, как гласит древняя джедайская мудрость — молчание глубоко, как вечность.
— Чего-о-о...
— Фильтруй базар, говорю! Хотя бы иногда пытайся думать, прежде чем что-то говорить. И вы двое, — он посмотрел на свое недавнее пополнение в рядах и только вздохнул, — просто постарайтесь ни во что не вляпаться, хорошо?
Парни синхронно кивнули.
Еще раз придирчиво оглядев ребят, — в стандартной серой форме они практически не различались и даже практически походили на приличных людей, — Рекс шагнул в полутемное помещение 79го.

***

— Выгуливаешь свой выводок?
Рекс, не оборачиваясь, закатил глаза и вылил в себя третий стакан.
— Просто. Молчи.
Коди тихо засмеялся и оперся на стойку рядом с ним, разглядывая посетителей.
— Ты какой-то нервный в последнее время.
Рекс тоже развернулся лицом к залу, привычно ища взглядом в толпе Хардкейса. Тот уже собрал толпу слушателей, конечно же.
— У меня много всяких тревожащих факторов и ни одного... — он повернул голову и пристально, с ног до головы осмотрел Коди, — успокаивающего.
Тот только покачал головой и усмехнулся. На пару минут повисло молчание.
— Слушай, коммандер,- наконец отмер Рекс, махнул рукой, привлекая внимание бармена и жестом прося повторить себе и Коди, — давай махнемся? Я тебе вот этих, — он неопределенно мотнул головой в зал, а ты мне кого-нибудь, ну... нормального? Хотя бы два к одному? Пожалуйста?
Коди снова рассмеялся.
— Ну уж нет. Я уже один раз повелся на твои уговоры, и ты впихнул мне Грегора. Теперь я умный и людей отбираю сам.
— Ну, попробовать стоило, — усмехнулся Рекс.
— Как твои новички? Справляются?
Рекс пожал плечами.
— Неплохо. Чем-то мне напоминают нас с тобой, вообще-то.
— Вот как... — Коди потянулся за своей порцией, словно невзначай коснувшись пальцами ладони Рекса, — надеюсь, сходство ограничится только умением влипать в неприятности.
Рекс почти физически почувствовал как мысли покидают голову, однако дешевый виски, которым он развлекался весь вечер, был в этом совершенно не виноват.
Со стуком опустив стакан на стойку, он мотнул головой.
— Пошли.
— Куда? — почти естественно удивился Коди.
— Снимать стресс, коммандер. Вам тоже порой следует заботиться о подчиненных.
— Ты у меня не в прямом подчинении... Рекс! — Коди глухо выругался, задев локтем и опрокинув на пол стакан, когда Рекс потянул его за собой за рукав. — Хочешь с собой еще всю кантину зрителями пригласить?
Рекс пожал плечами, но рукав все-таки отпустил.
— Да тут даже если полный отряд сепов посреди зала высадится, никто не заметит.
Прежде чем нырнуть в служебный коридор, Рекс еще раз окинул взглядом помещение и нахмурился:
— Хм, что-то я не вижу...
— Рекс, — Коди мягко тронул его за плечо, — они большие мальчики. Сами как-нибудь справятся.
— Отвечать-то, если что, мне.
— Уж как-нибудь договоришься, — Коди хмыкнул, — с вышестоящим начальством.

***

В служебных помещениях освещением не баловали — то ли Республика экономила, то ли работники были понимающими. Рекс никогда не пытался это выяснить, просто давно изучил все закоулки и уверенно двигался практически на ощупь. Как только дверь отрезала их от шума главного зала, он тут же снова вцепился в рукав Коди и потянул его за собой — тот, впрочем, не особо сопротивлялся.
Знакомая подсобка встретила привычным сумраком, духотой — где-то над головой проходила тепловая линия, — и кучей заставленных всяким барахлом стеллажей. Ни слова не произнося, Рекс развернулся, дотянулся до замка форменного кителя Коди и медленно повел его вниз. И скорей почувствовал, чем увидел, как тот улыбается, прежде чем накрыл его губы своими.
Отстраниться ему удалось не меньше, чем через минуту.
— Хммм, — тихо протянул Коди, но до того, как Рекс успел что-то сказать, прижал палец к его губам: «Молчи». Рекс удивленно приподнял бровь, однако Коди только мотнул головой: «Слушай».
Рекс прислушался — и сразу понял, что привлекло его внимание — глухой, но отчетливый вздох откуда-то из глубины помещения. Точное не вздох, а... Рекс с изумлением уставился на Коди.
Тот плавно и совершенно бесшумно шагнул в темноту. Рекс краем сознания привычно удивился тому, насколько тихо двигаются скауты, и последовал за ним.

***

Они были достаточно осторожны, для того, чтобы их не услышали снаружи, но слишком увлечены друг другом, чтобы понять, что они здесь не одни. Их и видно-то практически не было — в тусклом свете единственного плафона неподалеку Рекс разглядел только стандартные серые кители (китель, если быть точным, второй, по всей видимости, уже валялся где-то на полу), да не менее стандартные форменные стрижки, с которыми щеголяло не менее двухсот тысяч клонов.
Один из них тихо рассмеялся и запрокинул голову назад, всего на секунду попав в полосу света — однако этого оказалось достаточно для того, чтобы Рекс заметил знакомую татуировку.
— Что.. — начал было он, но Коди тут же закрыл ему рот рукой и утащил обратно к выходу.

Он не отпускал Рекса, и не давал ему ничего сказать, пока они не выпали из служебного входа в узкий проулок. Только тогда Коди расцепил стальную хватку и прислонился спиной к холодной стене.
Рекс от возмущения закашлялся.
— Нет, ты видел? — воскликнул он, — да они же там... совсем охренели что ли? Да меня же по трибуналам затаскают, если кто узнает, Коди... Станг, Коди, чего ты ржешь?
Рекс вдруг понял, что он давно — еще с самых кадетских времен — не видел, чтобы Коди так искренне и заразительно смеялся. Рекс не выдержал, махнул рукой и рассмеялся вместе с ним.
— Они действительно очень похожи на нас, — отсмеявшись, произнес Коди.
— Иди ты в задницу, коммандер, — беззлобно огрызнулся Рекс.
Коди внезапно очень внимательно и серьезно посмотрел на него.
— Я готов рассмотреть ваше предложение, капитан. Только где-нибудь в более подходящем для этого месте.

URL
2016-03-03 в 23:50 

5.28 Коди|(/)Рекс, первая встреча.

— Эй, урод белоголовый!

Он разворачивается мгновенно, едва услышав сердитый окрик, поднимает руки, сжатые в кулаки. Если честно, Шестьдесят Седьмой даже удивлен, что они продержались так долго — вся тренировка на полигоне прошла почти спокойно, к нему никто не лез, только косились издалека. И даже напарник не стал задавать дурацких вопросов, когда Шестьдесят Седьмой стащил на мгновение шлем.

Он знает: его партию не любят так же, как не любят голубоглазых. Они не отличаются от других ничем, кроме цвета волос и цвета глаз — неважная мутация, побочный эффект, как говорят каминоанцы, — но остальные, обычные клоны стараются держаться от них подальше. Вроде бы, это всех устраивает.

Шестьдесять Седьмого обычно это устраивает тоже, но сегодня — другой случай: один из тренеров решил, что настало время в деле проверить, как же он сказал… «Взаимозаменяемость клонов из разных партий». И отправил его к «двойкам» — самым правильным, как поговаривали, и самым дисциплинированным. Оказалось, что нейтралитет работает ровно до тех пор, пока клоны из его партии держатся вместе. Он подозревает, что с голубоглазыми это работает точно так же, и что от неодобрительных взглядов можно перейти к хорошей коридорной драке за стандартный час. Или быстрее.

Шестьдесят седьмой скалится:

— Дво-о-оечки, — тянет он, пытаясь разобрать, кто именно из плотной толпы совершенно одинаковых парней его окликнул, — обидно вам, что, как вы там сказали, какой-то урод белоголовый вас сделал на полигоне?

— Ты сделал? Да если бы не наш брат, ты… — из задних рядов на него выдвигается клон с разбитой губой, он зол, он готов драться, но Шестьдесят Седьмой не может вспомнить его, как ни старается, — сейчас посмотрим, как ты держишься один.

Разбитая Губа подходит близко, встает, почти упираясь лбом в затылок Шестьдесят Седьмого, и до него наконец доходит — это из той связки, которая шла на полигоне вровень с ним и напарником. Вообще, сначала они шли впятером, все вместе, но потом незаметно разделились на две группы. Кажется, даже захват верхней точки те трое начали одновременно с ними, вот только Шестьдесят Седьмой успел быстрее, потому что напарник точным, скупым огнем прикрывал его снизу. А из этих вроде бы кто-то упал. То есть, поправляет себя Шестьдесят Седьмой, не кто-то, а вот этот, Разбитая Губа.

Он смеется:

— Ну посмотри, — и едва успевает увернуться от тяжелого удара справа.

Разбитая Губа двигается быстро, но он все равно быстрее — подныривает, уворачивается, и почти достает его левой рукой по челюсти, но тут на весь коридор раздается уверенная команда:

— Прекратите! — окрик действует на всех, кроме Шестьдесят Седьмого, клоны тушуются, отходят от него. Разбитая Губа исчезает за одинаковыми спинами. — Эй, ты в порядке?

На плечо Шестьдесят Седьмого ложится теплая ладонь.

Он оборачивается, на этот раз медленно и спокойно, хотя все еще готов дать отпор:

— Вообще-то, — говорит Шестьдесят Седьмой, глядя в лицо своему недавнему напарнику, — я его почти сделал.

Тот кивает, соглашаясь, но в ответ произносит другое:

— Вообще-то, если ты до сих пор не знаешь, в чем я, правда, очень сомневаюсь, — напарник оглядывает Шестьдесят Седьмого откровенно оценивающим взглядом, — за драку полагается как минимум выговор. Хотя, — он неожиданно улыбается, сдержанно, но Шестьдесят Седьмому все равно хочется улыбнуться в ответ, — наверное, здесь бы выговором не обошлось.

— Да не тронул бы я его, так, проучил, — смеется Шестьдесят Седьмой.

— Зря, — напарник произносит это не осуждающе, скорее — просто констатирует очевидный для него факт. — Ссоры ухудшаю эффективность…

— Взаимодействия, ага, — перебивает Шестьдесят Седьмой, — я знаю. Только не думаю, что с этим можно еще что-то ухудшить.

Напарник качает головой:

— С этим надо не ухудшать, а разобраться.

— Ну так и я о том! — подмигивает Шестьдесят Седьмой. Ему определенно нравится этот парень. — Кстати, спасибо. Если бы не ты, я бы до верха не добрался.

— В этом и смысл напарников, верно? Прикрывать друг друга.

— Точно. Кстати, мы вроде так и не познакомились, да? Я — Шестьдесят Седьмой, из…

— Сложно не понять, откуда ты, — напарник снова улыбается, едва заметно, самым краешком губ, и представляется по всей форме: — Клон-кадет два-два-два-четыре.

— Два-два-два-четыре, — фыркает Шестьдесят Седьмой, — ты всегда такой зануда, Двадцать Четвертый?

— Нет, только когда мой отряд проваливает задание.

— Проваливает? Мы же справились.

— Мы — да, — Двадцать Четвертый тянет его за собой по коридору, — ты и я то есть. Этого мало. Работать должна вся пятерка.

— Но ты же сам прикрывал меня, — Шестьдесят Седьмой удивленно крутит головой, пытаясь понять, куда они идут, — не их.

— Ну, — Двадцать Четвертый останавливается у лифтов, — ты был эффективен, твоя тактика позволила частично выполнить миссию, но, — он серьезнеет моментально, враз, и Шестьдесят Седьмой как завороженный следит за этой переменой, — потерь должен быть минимум. Восьмерка, тот, с которым ты чуть не подрался, полез догонять тебя. И сорвался.

— Да, я уже понял, — понимающе хмыкает Шестьдесят Седьмой и думает, что слышать такой вроде как выговор странно, но совсем не обидно. Тем более, что этот Двадцать Четвертый говорит дельные вещи. — Ладно, я налажал, он налажал, понятно. И что ты предлагаешь?

— Пока ничего, — Двадцать Четвертый пожимает плечами. — Хотя нет. Пока предлагаю обед.

В столовой они расходятся, но перед этим Двадцать Четвертый берет с него обещание, что если Шестьдесят Седьмого вызовут к ним снова, он не будет просить о смене отряда.

Шестьдесят Седьмой радостно кивает в ответ: он уверен, экспериментов с ним и двойками после сегодняшнего провала больше не будет.

***

Его прикрепляют к отряду Двадцать Четвертого на следующий день.

Провожая Шестьдесят Седьмого на полигон, Двадцать Четвертый выглядит каким-то немного слишком воодушевленным, и Шестьдесят Седьмому нисколько не хочется спрашивать, почему.

Возможно, потому что он и так догадывается.

Во всяком случае, когда последняя дверь отъезжает в сторону, открывая небольшое помещение, в котором уже стоит насупленный Восьмерка и еще двое клонов, Шестьдесят Седьмой даже не удивляется, только недоверчиво смотрит на Двадцать Четвертого:

— Серьезно?

— Вполне, — кивает тот и надевает шлем, — пошли, парни. У нас еще одна попытка.

Когда платформа начинает медленно двигаться вверх, Шестьдесят Седьмой говорит, глядя куда угодно, только не на Восьмерку:

— Он у вас всегда такой упрямый?

Восьмерка кривится в ответ:

— Это — еще не упрямый. Ты его на теории не видел, — он мнется секунду, но потом резко дергает головой, как будто решает что-то для себя, и спрашивает: — А как ты в прошлый раз обошел переднуюю турель, ту, которая справа? Она меня срезает каждый раз.

Шестьдесят Седьмой усмехается про себя и легко хлопает Восьмерку по спине:

— Слушай, в общем, надо использовать то укрепление…

***

За мгновение до того, как симулятор боя прогружается и на них несется первая волна дроидов, Шестьдесят Седьмой ловит на себе довольный взгляд Двадцать Четвертого.

Он подходит ближе к краю платформы, становится плечом плечу с Двадцать Четвертым, и улыбается ему:

— Стоит попробовать, да?

— Точно, — отвечает Двадцать Четвертый, — стоит попробовать.

Не сразу, но у них получается.

URL
2016-03-08 в 03:42 

4.41 Хакс/Митака\Кайло, double penetration (двойное проникновение)

Неслышный зов настигает лейтенанта, когда он уже укутывается в одеяло. Митака открывает глаза, замирая и прислушиваясь. Но щекочущее прикосновение призрачных пальцев к шее повторяется, пока легким нажатием, скользящим от края челюсти, наискосок через кадык до самой ключицы. Вполне понятный намек. И не стоит давать ему перерасти в нечто большее, оставляющее слишком заметные следы.
«Иди сюда», – тихо шепчет низкий голос в его голове. И Митака знает, что это значит – начальству снова стало скучно. Точнее, скучно стало Рену, поскольку генерал опять заработался и перестал обращать на магистра достаточно внимания. И тот привычно решает разнообразить жизнь, притащив в постель новую игрушку. На самом деле игрушка далеко не новая, но к этому способу Рен прибегает нечасто, предпочитая в обычные дни выдергивать девчонок-операторов прямо с рабочих мест. Но даже игры с подчинением сознания рано или поздно приедаются, и остается десерт – жертва, которая соглашается быть жертвой добровольно.
Лейтенант стремительно одевается, быстрым шагом проходит по длинным и пустым коридорам флагмана к нужному отсеку, старательно делая вид, что гулять после отбоя для него совершенно естественно. Ведь ему действительно надо быть там, куда он направляется.
Дверь генеральской каюты распахивается, стоит ему поднести руку к панели замка.
– Добрый вечер, лейтенант, – от низкого мурлыкающего голоса что-то внутри отзывается дрожью. Не предвкушения, нет, банального страха. Такой магистр – с горящими голодными глазами и вальяжной грацией большой кошки – опасен. Особенно в замкнутых помещениях.
– Я рад, что вы решили к нам присоединиться, – мягко продолжает Рен, одним движением стекая с кресла и возникая сразу за спиной Митаки.
– А уж я как рад, – насмешливо доносится из спальни. Генералу приходится немного повысить голос, чтобы быть услышанным. – На что только не идут одни люди, чтобы помешать другим работать.
– На многое, – с тенью улыбки соглашается Рен, кладя ладонь на спину лейтенанта и слегка подталкивая того вперед.
«Ну же», – Сила вьется над кожей, то касаясь лица, то взлохмачивая волосы, то ловко расстегивая замки и пуговицы. Любимая игра магистра, ведь генерал раздевать себя таким образом не позволяет. А вот Митака охотно соглашается быть «куколкой», поскольку это помогает ему скрыть неловкость от процесса, о чем Рен, несомненно, знает.
Как разоблачается сам Кайло, а Митака избегает называть его по имени даже мысленно, он никогда не видит. Но видит Хакс, ради такого зрелища отложивший датапад с очередным отчетом и развалившийся среди подушек с бокалом чего-то наверняка контрабандного и дико дорого.
«Красивая жизнь», с хорошим алкоголем, широкой кроватью и возможностью делать чуть больше дозволенного, манит молоденького лейтенанта, словно свеча бабочку. При этом он понимает, что других путей приобщиться к ней у него и не будет, слишком сильно он смущается на службе, краснея и запинаясь в самый неподходящий момент. Идеальный объект для насмешек, идеальная игрушка в постели. Идеальный объект для своеобразного покровительства.
Широкая ладонь снова толкает его в спину, обжигая кожу огнем. У Рена обычно совершенно ледяные руки, нагревающиеся только во время подобных игр, и Митака гадает, не делает ли магистр это намеренно, превращая в еще один элемент тщательно разыгрываемого спектакля.
Два шага, отделяющие его от постели, лейтенант проходит на негнущихся ногах, неотрывно глядя в серые глаза Хакса, чуть прищуренные, так, словно генералу вовсе не интересно устроенное специально для него представление.
Покрывало скользит в сторону, как живое, открывая белоснежные простыни, и Митака осторожно наступает коленом на эту «вражескую территорию», подается вперед, оказываясь точно между ног Хакса, привычным движением взлохмачивающего уже разрушенную прическу лейтенанта. Своих волос он не позволяет касаться даже Рену, по крайней мере, Митака никогда этого не видел, но очень любит чужие. Зарываться пальцами, путать пряди и резко натягивать их, заставляя прогнуться в спине. Как сейчас.
– Посмотри на меня, – привычка командовать неизбывна, но в границах спальни ледяной тон немного теплеет, позволяя заподозрить в Хаксе хоть что-то человеческое.
Митаке безумно интересно, кто занимает в этой паре подчиненное положение и как громко кричит в момент оргазма, но эта мысль тоже относится к категории запретных. Поэтому лейтенант покорно ждет, пока его отпустят, позволив заняться, наконец, делом.
Он старательно облизывает губы, склоняясь ниже. И едва удерживается от сдавленного оханья, когда Рен касается его, рисуя узор от копчика и ниже. Аккуратные, дразнящие прикосновения чуть шершавых пальцев к еще сухой коже заводят обещанием скорого продолжения, но следующий стон Митаки уже глушит чужой член, упирающийся в самое горло. Он судорожно сглатывает, не слыша за собственным пульсом ни слов, ни вздохов, и упирается носом в завитки рыжих волос, для верности закрывая глаза.
Чувствуя, как его медленно растягивают Силой и пальцами, ощущая как стекает по бедру холодная капля смазки. Сегодня Рен подозрительно щедр, возможно в планах что-то особенное, но кто он такой, чтобы его посвящали в планы? Игрушка, не больше.
Длинные пальцы гладят его изнутри, умело обходя самое чувствительное место. Но даже этого хватает, чтобы его собственное возбуждение стало почти болезненным. Сидящий на пятках и обнимающий бедра Хакса, Митака совершенно беззащитен. Он знает, что его разрядка далека, как край Галактики, но это не мешает ему тереться о складки сбившейся простыни в надежде получить немного больше.
– Хватит, – Хакс обхватывает его голову двумя руками, заставляя выпустить свой член из покрасневших губ и несколько секунд изучает, наслаждаясь видом помутневших темных глаз и слипшихся от непрошенных слез ресниц. Еще одна приятная особенность лейтенанта. Еще одно... сходство.
Хакс соскальзывает чуть ниже, отпихивая мешающую подушку и усаживает Митаку на себя одним движением. Тот тихо ахает, запрокидывая голову, привыкая к ощущению внутри себя. И начинает двигаться, медленно и размеренно, поскольку именно этого требует голос в его голове.
Через минуту генерал закусывает губу, хмурится, но встречает взгляд Рена поверх плеча Митаки и вдруг откидывается на спину, упираясь затылком в простыни, и позволяя магистру почти уложить лейтенанта себе на грудь.
Митака чуть вздрагивает, когда его снова касаются ловкие длинные пальцы. Касаются, проникают внутрь, доводя ощущение заполненности до предела и вдруг исчезают, чтобы через секунду смениться прикосновением горячей плоти.
Страх заставляет его сжаться, закрыться, избежать возможной боли, но прикосновение Силы, обвивающей горло невидимым шелковым шарфом, сбивает дыхание и уносит все сомнения. Он покорно замирает, расслабляясь. Боль от двойного проникновения нарастает, поднимается жгучей волной, но останавливается на самой границе допустимого. Превращаясь в распаленном мозгу в извращенное удовольствие.
Толчки Рена медленные, глубокие, размеренные, но абсолютно синхронные с Хаксом. Ведет ли он генерала Силой, или Митаке лишь кажется, но каждое движение наполняет его до краев, расцвечивая темноту под веками яркими, ослепляющими вспышками.
Где-то на грани потери сознания он слышит высокий стон, свой или чужой, не разобрать, но все ускоряющийся темп уводит его в блаженную черноту, наполненную лишь ощущениями, слишком острыми, чтобы их можно было осознать в полной мере, осмыслить и разобрать на составляющие.
Но он и не пытается, полностью подчиненный ритму чужих движений, растворенный в нем. И лишь последний, самый сильный толчок сдвоенного оргазма вышвыривает его в безжалостную реальность, заставляя захлебнуться криком, тут же замирающим в пережатом до предела горле.
Митака дергается, пытаясь освободиться, прервать эту мучительно-сладкую пытку, но чернота накатывает, снося его в глубокий обморок.
Последнее, что фиксирует гаснущее сознание – тихий, бархатный смешок и мягкое прикосновение к виску.
«Спи...»

URL
2016-03-08 в 13:09 

4.41 Хакс/Митака\Кайло, double penetration (двойное проникновение)


К присутствию магистра Рен на встречах с генералом Хаксом лейтенант Митака уже привык.
Привык к едва различимому темному пятну в сумраке генеральской каюты, выдающему себя лишь ритмичными движениями рук. Привык к пристальному взгляду, который ощущал даже сквозь непроницаемый шлем всей кожей обнаженного тела, стоя на коленях перед Хаксом. Привык к изредка перебирающему волосы холодному ветерку, хотя система вентиляции работала на минимуме. Привык к пальцам, что скользили по возбужденной плоти магистра в едином ритме с ласкающими член генерала губами Митаки.
Привык, что движения руки Рена ускоряются, когда Хакс меняет позицию - поднимает его с пола и ставит на четвереньки на кровать – обязательно лицом к магистру. И не отводит взгляд от шлема, когда Хакс грубо прижимает его к шелковому покрывалу, хлопает возбужденным членом по ягодицам, трется между - дразня, подготавливая к проникновению. Руки генерала мнут нежную кожу, раздвигают ягодицы – и Митака выгибает спину, недвусмысленным движением заявляя о своем желании. Но мучитель не торопится, и Митака непроизвольно начинает раскачиваться, стремясь заполнить ноющую пустоту внутри, трется членом о покрывало под безотрывным взглядом Рена… Наконец Хакс не выдерживает, с силой сжимает бедра лейтенанта и рывком тянет на себя, резко проникая внутрь. Митака отрывисто стонет, но не от боли –предыдущие встречи достаточно подготовили – а от долгожданной наполненности, и стремится двигаться быстрее. Но генерал контролирует ситуацию - просовывает правую руку вперед и крепко обхватывает член партнера, заставляя подчиниться нужному ритму. Сначала толчки едва проникающие и неторопливые, но с каждым разом становятся все глубже, яростней, а издаваемые прикосновениями тел звуки - все громче. И, ощущая в себе движения генерала, сохраняя зрительный контакт с магистром, Митака внутренне ликует…
Ему нравится это мнимое ощущение власти – хотя он и отдает себе отчет, что оно в корне ошибочно – сразу над двумя высокопоставленными начальниками из руководящего состава. Но почувствовать себя хозяином положения, пусть и на короткое время, так приятно…
«Их удовольствие – в моих руках, губах, теле. Пусть на короткое время, но они зависят от меня…»
Вернувшись в реальность спустя несколько мгновений, Митака замечает колыхание черной ткани – Рен покинул свой наблюдательный пост и теперь стоит около кровати. Брюки расстегнуты и полуспущены, рука крепко обхватывает и ласкает испещренный синими венками член. Привычный шлем отсутствует.
И именно осознание последнего вводит Митаку в ступор. Магистра без шлема не доводилось видеть почти никому - Сноук да еще пара высоких чинов – вот, пожалуй, и все. Весь офицерский состав строил догадки, кто скрывается под маской, но к тому, что там парень моложе него самого, лейтенант явно не был готов и удивленно смотрел на Рена.
«Не бойся, я не кусаюсь…» - магистр водит членом по лицу Митаки, рисует круги вокруг губ и легонько постукивает по ним головкой, словно уговаривая впустить.
Но ошарашенный лейтенант медлит.
Хаксу быстро надоедает, и он берет дело в свои руки – не прекращая движений, левой рукой хватает Митаку за загривок и пригибает к Рену, а правой сжимает возбужденную плоть партнера. Тот всхлипывает от удовольствия, приоткрыв рот, чем успевает воспользоваться магистр – надавливая и понуждая разомкнуться сильнее, обводит губы сначала пальцем, а потом головкой члена. Лейтенант облизывает губы, сглатывает и капитулирует.
Нежно щекочет губами кожу на мошонке, обхватывая и помогая себе кулаком, проходится языком по всей длине, обводит головку члена, и, пососав несколько секунд, отваживается заглотнуть полностью. Генерал в знак одобрения с размаху шлепает партнера по ягодице, оставляя алеющий отпечаток.
Плоть Рена толще, чем у Хакса, и нужно время, чтобы приноровиться принимать ее целиком. Поначалу Митака осторожничает. Зацепить зубами не хочется - как-никак, магистр ордена - но постепенно входит в раж и действует активнее, насаживаясь ртом на член почти до самого его основания. Ощущение в горле непривычно, но вполне терпимо.
Чувствуя, что возможности лейтенанта еще не исчерпаны, Рен крепко обхватывает его затылок руками и, не давая пошевелиться, начинает двигать ягодицами, полностью загоняя член во влажное отверстие.
Генерал с магистром действуют в одном ритме, не сговариваясь – толчки словно отработаны заранее и сверены по часам. Митаке кажется, что его с обеих сторон пронзает молниями, а внутри него, где они встречаются - накапливается, нарастает сгусток удовольствия. Член затвердел, словно камень, и при толчках Хакса постоянно тыкается головкой в живот, оставляя влажный след и вызывая почти неконтролируемое желание разрядиться. И лейтенант, неистово мечтая освободиться, обхватывает горячую плоть рукой, но, не успев сделать и пары движений, замирает, подчиняясь чужой воле.
«Не торопитесь, лейтенант, у нас на вас другие планы» - шепчет голос в голове.
Рен отстраняется, заставляя Митаку с влажным чмокающим звуком отпустить свой член. Из уголка рта лейтенанта тянется ниточка слюны, магистр ловит ее пальцем и размазывает по чужой щеке. И начинает освобождаться от одежды, скидывая черное облачение прямо на пол.
Хакс тем временем обеими руками сжимает горло своего подчиненного, ускоряет движения и с каждым толчком все сильнее врывается в податливое тело. Митака краснеет от нехватки воздуха и стонет во весь голос, выгибаясь дугой и остервенело цепляясь руками в шелковую ткань; костяшки пальцев белеют от напряжения. Еще пара движений – и он снова не выдерживает и тянется к паху. Сталкивается полубезумным взглядом с магистром и убирает руку - на этот раз сам, безо всякого применения Силы. Издав низкий гортанный звук, сползает с члена Хакса и падает лицом на кровать, подогнув колени – ноги его уже не держат.
Рен переворачивает Митаку на спину, загибает ему ноги и входит сразу на всю длину. В отличие от Хакса, двигается медленно и размеренно, почти ласково поглаживая при этом живот и бедра, и балансирующий на грани реальности лейтенант приходит в чувство, взгляд его проясняется. Он уже способен различить стоящего рядом Хакса и сам тянется к нему в стремлении вернуть полученную от Рена ласку - ему кажется, что нет ничего естественнее и правильнее. Зажав член генерала в кулаке, лейтенант то медленно водит рукой, имитируя проникновение, то смакует языком головку, слизывая соленые капли. Другой он ласкает себя, стараясь подстроиться под движения магистра и представляя, что эта несущая удовольствие рука принадлежит не ему…
И чувствует чужие пальцы на своем члене. Хакс - сам генерал Хакс! - обхватывает его на удивление теплой рукой и ведет вверх. От одного осознания этого Митака чуть не излился себе на живот, но генерал вовремя отдернул руку и утвердительно кивнул Рену.
Тот, не выходя из партнера, изменил позицию – теперь он лежал на подушке, бережно поддерживая на весу сомкнутые ноги лейтенанта. И Митака чувствовал, что держат его вовсе не руки магистра – те обхватили ладонями ягодицы, нежно разведя в стороны. Горячий член магистра в себе он тоже ощущал. Но времени на препарацию чувств не было – Хакс уже присел около Рена, руки его блестели от смазки.
Одной он провел по своему члену, другой – достал плоть магистра из лейтенанта и от души обработал смазкой. Попутно ввел два влажных пальца туда-обратно в Митаку, вызвав у того протяжный стон.
Попытка Рена войти в лейтенанта на ощупь успехом не увенчалась. И тогда генерал обеими руками обхватил член магистра и, бережно поддерживая, направил головку в нужном направлении, для пущей надежности закрепив результат двумя собственными пальцами. Убедившись, что все идет по плану, Хакс осторожно пытается сам протиснуться в узкое отверстие, уже занятое магистром. Постепенно, миллиметр за миллиметром, в раскачку и под стоны Митаки, удается немного продвинуться вперед. Он непривычно тесный и горячий, сочится смазкой, и это заводит Хакса еще сильнее. Но больше волнует то, что он касается магистра самым интимным способом, а еще – что они должны действовать слаженно – какой нонсенс! - для достижения желанного обоими результата. Это током бьет по нервам, и Хакс рукой обхватывает сразу и собственный член, и магистра, и пытается пальцами помочь проникнуть в лейтенанта. Под бессознательное мотание головой и стоны переходящего на ультразвук Митаки это удается.
Снова двигаясь с Реном в едином темпе – и вновь не сговариваясь – они толкаются, пробиваются внутрь, пока хватает места, и Хакс сверху наблюдает, как их добровольная жертва пытается свести ноги, приоткрывает рот, учащенно дышит и закатывает глаза, зацепившись взглядом за одну лишь ему известную точку на идеально белом потолке генеральской каюты. Как, ничего не осознавая, нащупывает член, исступленно сжимает и спустя пару движений украшает живот белыми потоками. Генерала возбуждает эта картина, и он помогает Митаке, выдаивая из него рукой последние капли спермы, осушая досуха. И чувствует, что вскоре последует за ним.
Поднимаясь с кровати, Хакс видит, что магистр еще не готов и подталкивает его к лейтенанту, безмолвно призывая довести дело до конца. Рен не медлит и без прелюдий врывается в удовлетворенного Митаку, крепко обнимает сзади за талию, прижимается пахом к ягодицам, издает громкие, отрывистые шлепки при каждом движении, а, насытившись, ставит на колени.
И лейтенант смотрит вверх, обеими руками ласкает члены любовников, целует по очереди и гадает, кто придет к финишу первым. Первым кончает Хакс, через несколько минут – Рен. И оба – на лицо лейтенанта.
Митака собирает белые терпкие капли и облизывает пальцы, погружая в рот целиком. И думает, что еще никогда его жизнь не была такой наполненной…

URL
2016-03-13 в 02:44 

5.30 Лайтсайбер/юный Кайло. Для того, чтобы меч стал твоим продолжением, надо впустить его в себя. Чувственное взаимодействие с телесным воплощением меча и (или) церебральный прон с силовым воплощением.

Мало механически собрать световой меч, это может сделать и хороший техник, нужно связаться с собственным будущим оружием, позволить ему стать частью тебя, а самому — стать его частью. Иначе в твоих руках будет просто лазерный резак неудобной конструкции и ничего больше.
Принявший имя Кайло Рен медитировал.
Он не считал, сколько времени провел над своим мечом. Часы ли, дни, было не важно. Главное даже не результат, главное — процесс. Создание единства.
Кайло начал чувствовать первые отголоски, ответные реакции на его мысленные щупы, отблески в кромешной темноте. Когда он потянулся к этому свечению, красному, как использованный им кристалл, то почувствовал прикосновение рук к своим плечам.
«Не бойся».
Это его мысль или не его? Неважно.
Кайло приблизился к свечению и руки с его плеч переместились на скулы, слегка сжали. Когда свечение обожгло, естественно было отдернуться, закрыть себя и свои мысли, разорвать связь. Но тогда он никогда не смог бы ее восстановить. От пальцев, сухих и слегка шершавых, тоже исходил жар. Кайло сглотнул, но не позволил себе отступить, только шире открываясь мысленно и подаваясь назад физически.
Жжение ушло, сменившись тянущей болью, но он готов был принять ее с радостью.
«А ты готов принять все остальное?».
Он был готов. Ведь затем все и начал.
Свечение окружило Кайло, пронзило каждую его мысль, каждое воспоминание, каждую эмоцию. Счастливые, печальные, полузабытые, яркие... те, о которых он не хотел думать и те, которые заставляли его сердце сжиматься от боли. Он отдавал их все без остатка, становясь сам подобен красноватой вспышке.
Ладони вернулись на плечи, опустились ниже, толкнули лопатки. Не сильно, предлагая выбор: подчиниться или нет. Кайло подчинился, меняя позу, подаваясь вперед, опираясь на локти и опуская голову, когда его приподняли за бедра.
Как он вошел в свечение энергии, обратившись в энергию, так и меч должен был войти в него, приняв ту форму, что была подобна Кайло-человеку.
Он чувствовал дыхание на своей обнаженной спине, касание рук и пальцев, перебиравших по его ребрам так, будто пытались сыграть на них мелодию. Кайло расслабился, позволяя случиться тому, что должно, радуясь этому и предвкушая. Он расставил ноги, и выровнял сбившееся было дыхание.
От первого толчка его тело почти свело судорогой, но Кайло улыбнулся, не открывая глаз. Второй был легче. А третий принес удовольствие. Пока что слабое, но усиливающееся от мыслей о том, что именно сейчас происходит.
Горячие, почти обжигающие, ладони все так же шарили по его телу. Касались родинок и неровностей кожи.
Когда пальцы зарылись в его волосы, Кайло застонал, выгибаясь. Новый толчок принес только эйфорию, как и все последующие за ним, все убыстряющие и убыстряющие темп.
«Мы — одно целое».
Много позже, лежа на полу, Кайло не чувствовал холода. Он улыбался, глядя на свой световой меч. И ощущал прочную связь с ним, похожую не на нить, но на толстый канат.


URL
2016-03-20 в 02:24 

6.37 Хакс/Кайло. Джессика Джонс!АУ. Семья Хакса берет Кайло на воспитание (для поддержания престижа, подающий надежды юный адепт темной стороны Силы, внук самого Вейдера), и сначала парни не находят общий язык. Но постепенно приглядываются друг к другу. Суровый отец Хакса воспитывает сына в лучших имперских традициях, иногда переходя границы, и однажды Кайло не выдерживает и прижимает Брендола Силой с угрозой типа если тот еще раз что-то с сыном сделает, то Кайло за себя не отвечает. А потом они сваливают, и Хакс сам строит свою карьеру без помощи папки, а Кайло уходит в форсъюзерство, но все равно они остаются друг для друга теми, перед кем можно не притворяться, благо, слишком много они друг о друге знают.

***
В особняке коменданта Хакса на Арканисе хватает помещений: залов, столовых, спален и ванных комнат. Но Кайло угораздило очутиться во время одного из своих разрушительных приступов потери самоконтроля именно в этом туалете. Очень зря.
Стискивая края дорогой мраморной раковины в попытке обуздать прилив ярости, он очень старался не слышать, что происходило в двух шагах от него.
— Ты понимаешь, что глядя на тебя, все видят меня?
Раскатистый, хорошо поставленный голос Брендола Хакса, слышен даже через стену и две закрытых двери. В это время суток он обычно уединялся в кабинете, чтобы поработать над очередным прототипом программы тренировок кадетов. Но сегодня он вызвал на ковёр своего единственного сына и уже битых полчаса изощрённо измывался над ним.
— Ты понимаешь, что одно твоё неверное движение, одно слово, один, хатт побери, взгляд способны скомпрометировать нашу семью!
— Да, сэр.
Голос Хакса-младшего, заносчивого рыжего юнца, который был на два года старше и в два раза худее Кайло, очень отличался от отцовского. Тот же безупречный имперский выговор, те же ровные интонации, но вместе с этим он был куда выше и мягче. Приятнее, как с неохотой признавал Кайло.
Он далеко не в первый раз жалел, что учитель Сноук отправил его именно в эту семью.
«Это благородный имперский род, мой мальчик. Тебе нужно немного пообвыкнуть в новой обстановке и среди новых людей — себя показать, на других посмотреть. И, как ты понимаешь, научиться держать себя в руках. Не так ли, Кайло?»
Он согласился. А разве после всего, после того, что произошло у дяди Люка, у него был выбор? Сознательный и стремительный переход на тёмную сторону Силы в пятнадцать лет — не самый лёгкий поступок. И его последствия, подозревал Кайло, ещё долго будут сказываться на нём.
— Не слышу. Извольте повторить.
— Это моя вина, сэр.
— Громче.
— Виноват, сэр. Впредь подобное больше не повторится.
С Хаксом они не сдружились, но и не враждовали. Комендант был счастлив оказать услугу Верховному лидеру, а его сына, как, по большому счёту, и самого Кайло, никто не спрашивал. Они с первого же дня установили паритет — не трогать друг друга и, по возможности, поменьше пересекаться. И эта ситуация вполне устраивала Кайло.
Пока однажды он начал обращать внимание не только на свои проблемы, но и на чужие. На осунувшееся от вечного недосыпания и неистовой зубрёжки лицо, на яркие синяки, которые Хакс-младший научился виртуозно прятать, на затаённое, но очень сильное чувство, изредка вспыхивающее в обычно непроницаемом взгляде серых глаз.
Из раздумий его вырвал яростный окрик:
— Вы смеете дерзить мне, кадет?
Кайло уже был готов услышать чёткое: «Никак нет, сэр» или что-нибудь столь же безликое и уставно-правильное. Но после долгой паузы своим чутким слухом он различает едва слышимое:
— Да.
— Что?
Кайло с изумлением посмотрел себе в глаза в зеркальном отражении. Стоик Хакс осмелился на бунт? Но не успел он додумать эту мысль, как за стеной что-то разбилось, а потом раздался отчётливый — и показавшийся оглушительным — звук удара.
Не помня себя, Кайло вылетел из ванной. В три длинных шага преодолев расстояние до кабинета коменданта, он рванул на себя тяжёлую пласталевую дверь, и оказался в залитой закатным светом роскошно обставленной комнате.
— Ты смеешь без спросу разевать рот, гадёныш? Ты?!
Брендол Хакс пылал холодной яростью, глядя на сына сверху вниз. Тот как раз поднимался с пола, прижимая худую ладонь к рассечённой губе, и его глаза сверкали то ли невыплаканными слезами, то ли неведомым, переполнявшим его чувством.
Оскалив окрасившиеся кровью зубы и прямо глядя в лицо отца, он отчётливо произнёс:
— Я ненавижу тебя.
После чего выпрямился, готовый лицом к лицу встретить очередной удар тяжёлой отцовской руки, украшенной массивным наградным перстнем, который и разорвал ему до этого губу. Брендол уже замахнулся, когда Кайло наконец обрёл голос и прорычал:
— Хватит!
Оба Хакса в изумлении уставился на него. Спустя мгновение на холёном гладковыбритом лице коменданта проступило брезгливое недоумение.
— Убирайтесь. Это наше дело.
Кайло сделал шаг вперёд и встал, упрямо выпятив вперёд подбородок.
— Оставьте его в покое.
Младший Хакс ссутулился, точно наличие свидетеля безобразной сцены резко вытянуло из него последние силы, и устало произнёс:
— Кайло, уйди.
Тот лишь упрямо мотнул головой. Брендол выпрямился, заложил руки за спину и с презрительной вежливостью процедил:
— Это семейное дело. А вы, — он смерил Кайло, такого длинного и нелепого, взглядом с головы до ног, — не часть семьи.
Хакс снова попытался отвести от него бурю:
— Ты обещал ни во что не вмешиваться.
Кайло внезапно широко улыбнулся — просто почувствовал, как углы губ, точно вздёрнутые на нитках, расползаются в стороны — и медленно вытянул руку вперёд:
— Прости, ничего не могу с собой поделать.
После чего резко сжал пальцы, обвив горло коменданта плетью Силы, и швырнул его через полкомнаты, прямо на роскошный стол.
— Великая сила…
Кайло искренне наслаждался ужасом в обычно таком напыщенном взгляде. Затем сделал шаг вперёд и с ещё большим удовлетворением отметил, как дёрнулся мужчина, безотчётно пытаясь оказаться от него подальше.
— О да, это великая Сила, господин комендант. И я искренне не советую вам с ней тягаться.
За его спиной раздался тихий выдох Хакса и Кайло почувствовал, как его затопило чувство чужого облегчения и немой благодарности.
Кайло отвернулся, чтобы Хакс-старший не видел настоящей, немного неуклюжей улыбки, адресованной его сыну, и произнёс:
— Пошли на кухню. Я бы сейчас и сырого ранкора съел.

URL
2016-03-20 в 15:12 

5.07 Зеб/Каллус по мотивам последних серий Ребелей. Только вот Каллус читал фанфики, и фантазия у него богатая. Рейтинг любой, за юмор отдельное спасибо.

Каллус — оосный тролль, а Зеб тоже фанфики читал.
— О, Зеб, мне так холодно! — вдохновенно пожаловался Каллус.
Тот молча всучил ему метеорит и отодвинулся вглубь пещеры, подальше от ветра. Стараясь не напрягать ногу, Каллус упрямо подполз следом. Даже в метель от Зеба исходило тепло, которое не заглушала плотная одежда. Запах она, к сожалению, тоже не заглушала, но к нему Каллус привык — он не шел ни в какое сравнение с вонью от портянок штурмовиков.
— Интересно, насколько толстая у ласатов шкура? — Он поскреб пальцем кожу на плече Зеба.
От прикосновения короткая лиловая шерсть приподнялась, как от мурашек.
— Тебе ли не знать? — проворчал Зеб, запоздало отпихнув его плечом.
Каллус примирительно вскинул руки.
— Эй, не будем ссориться. Особенно теперь, когда никто не пытается нас сожрать, а до спасения, как я горячо надеюсь, осталось несколько часов. Кстати, ты знаешь, что для эффективного взаимного обогрева рекомендуют раздеться?
Зеб с недоумением покосился на него.
— Кто рекомендует?
— Я.
И Каллус полез к застежкам на комбинезоне Зеба.
— Что, агент, мозги при посадке отшибло? — тот шлепнул его по руке.
— Нет, но не хочу, чтобы они окончательно застыли в этой морозилке. Как и другие, не менее важные части тела. А правду говорили, что ласатская сперма обладает целебными свойствами?
Зеб поперхнулся воздухом, побуравил его жутковатым взглядом, а потом до него дошло. Каллус ухмыльнулся.
Вопреки ожиданиям, полураздетый Зеб выглядел еще внушительнее, от холода не дрожал и манипуляциям с комбинезоном больше не мешал. Даже сам расстегнул наплечники. Каллус невольно засмотрелся. Темно-фиолетовые полосы на торсе были куда толще, чем на руках, а на груди шерсть и кожа мило светлели до нежно-лавандового.
— А я думал, имперцы — конченные ксенофобы, — сказал Зеб, поймав его взгляд.
— По большей части, — признал Каллус. Похоже, затея вышла из-под контроля. — Даже не-люди. Но не вижу, как это обстоятельство могло бы помешать мне об тебя погреться.
— Разве тебе перелом не помешает... греться? — спросил Зеб.
В его хищной улыбке блеснули клыки, и Каллус нервно хмыкнул. Лучше будет вообще не задумываться о том, почему Зеб передумал. Наверняка, очередная ласатская заморочка, вроде этого их Пути воина — путь “Поимей врага своего”. Надо будет потом поискать их обычаи в базах данных. Никаких отдаленных перспектив, разумеется, все из чистого научного любопытства.
— Не помешает. Ты удивишься, сколько всего может этот рот.
— Если это единственный способ тебя заткнуть, то я только за.

Под утро метель улеглась, и все же они не услышали, как приземлился “Призрак”. Зеб спал, привалившись спиной к каменному своду. Каллус приоткрыл глаза, уткнулся взглядом в лиловые колени и закрыл снова. И тогда совсем рядом пискнул передатчик, следом раздался знакомый голос:
— М-м, Гера, можно тебя на минутку? А то я даже не знаю, как на это реагировать.

URL
2016-03-20 в 19:56 

6.01 Лэндо Калриссиан/Хан Соло. Бурная молодость двух контрабандистов.

Таймлайн событий - до того, как Хан выиграл "Сокол". Лэндо, помимо прочего, торгует подержанными кораблями на Нар Шаддаа, Луне Контрабандистов.
Рейтинг.

- Хорош, да? - спрашивает Лэндо. Он неспешно пролистывает на голопроекторе снимки своих кораблей, выставленных на продажу. И задерживается на одном из них.
"Сокол Тысячелетия" - далеко не лучший экземпляр в его коллекции. Лэндо бы понял, если бы Хану снесло башню роскошной гоночной яхтой. Или даже вон тем курьерским: ничего лишнего, огонь и скорость в каждой линии. Но нет же, Хана угораздило влюбиться в кореллианский грузовик шестидесяти лет, если маркировка корпуса не врёт. Корабль собран из нескольких разбитых YT-1300, но этого Лэндо, конечно, никому не рассказывает. Дурацкое название, вечно барахлящий гипердвигатель. Лэндо всё ещё не продал "Сокол" только потому, что пока не нашлось идиота отдать за него двадцать кусков, а просить меньше за YT, пусть барахлящий, но на ходу - себя не уважать.
Но Лэндо видит, как у Хана вспыхивают глаза при виде старой жестянки. Как во взгляде у него появляется... Тоска. Голод. Жажда. Будто этот старый грузовик - глоток кислорода посреди вакуума. Или билетик в счастливую жизнь. Или потерянный дом.
Что ж, не продавцу судить, чем корабль приглянулся покупателю. Вот только Соло - не покупатель. В карманах у него пусто. Может быть, лет за десять он накопит денег на этот грузовик. Если, конечно, Лэндо раньше не загонит это корыто на запчасти или не разобьёт.

Но интересно, как далеко Соло готов зайти.

- Мы могли бы договориться, - закидывает удочку Лэндо. - Корабль-то отличный.
- Я на мели, - говорит Хан устало. Хмурится, смотрит в свой стакан с недопитым виски.
- Ну, - Лэндо усмехается, - есть и другие способы оплаты. Если ты меня понимаешь.
Он на миг приподнимает бровь. Взглядывает вниз, на пряжку своего ремня, потягивается, чуть расставляет ноги.
- Ха! Серьёзно? - Хан смеётся, но взгляд у него тёмный, цепкий.
Попался. Зрачки чуть расширены, вот что всегда выдаёт людей, и в азартной игре, и в драке.
- Я, разумеется, не настаиваю, - говорит Лэндо, понижая голос, добавляя бархатистую нотку.
- Здесь?
- Добавляет остроты ощущениям, как считаешь? - Лэндо нажимает неприметную кнопку, и столик в кантине отгораживается голографическим барьером. Проектор он оставляет включенным, так, чтобы голограмма корабля парила над ним. Сдвигается, чтоб было место для манёвра. Откидывается назад со скучающим видом. Движением головы показывает: мол, давай.
И прищуривает глаза, чтобы не выдать удивления, когда Хан вместо того, чтобы обратить дело в шутку, или разозлиться и уйти, или разозлиться и врезать ему, прикусывает губу, кивает, на что-то решаясь, и опускается на колени напротив Лэндо одним слитным движением.

Дело не в сексе. Лэндо не стал бы рисковать давним деловым партнёрством ради какого-то оргазма. Всё это можно получить куда проще, и сердитый вуки не оторвёт вам голову.
Его заводит игра. Расчёт. Азарт. Способность пройти по краю, туда, где никакой расчёт не поможет, вынырнуть живым и остаться с прибылью. Так, чтобы смерть дышала в спину, чтобы холодок по нервам, чтобы ставки взлетали к чёрным небесам, чтобы ни голосом, ни дыханием не выдать, как сладкий ужас и восторг поднимаются в груди. И чтобы потом рассмеяться и уйти, в который раз оставив игровое поле за собой.

Власть - возможно. Да. Дело не в технике, определённо. Пусть и заслуживающей внимания. Лэндо может оценить прикосновения горячего языка к головке, движения рта, угол, под которым Хан заглатывает его член. И читерские прикосновения пальцев, поглаживающих мошонку, обхватывающих член кольцом у основания. Ахх, приятно, и обещает отличный полёт по незнакомой трассе с фейерверком в конце, но не это главное. Соло хорош - как во всём, что он делает - но дело не в технике.
Хороший минет можно купить, можно получить по дружбе, но поди получи с ним такой букет чувств. Смирение - и непокорность. Отчаянная надежда и напускное равнодушие. Умение держать удар и полнейшее непонимание, как на удар не нарваться.
Хан Соло - отличный пилот с репутацией неудачника. Перебивается случайными заработками, иногда срывает банк, быстро всё тратит и снова на нуле. Таких на Нар Шаддаа тысячи. Но Лэндо чует неведомым чутьём: ставь на Соло. Проиграй и поставь снова. Где-то впереди ждёт такой куш, про который страшно думать, дух захватывает, и этот куш неразрывно связан с пилотом-сорвиголовой и его напарником-вуки. Но это после. А пока, что ж, сыграем пробную партию.

Горячая волна удовольствия нарастает, близится, обещает скорый финал. Лэндо чуть сжимает пальцами плечо Хана, предупреждая, что сейчас кончит. На миг он видит черноту и звёзды, вибрирует вместе с жаркой вспышкой, пронизывающей с ног до головы. Потом глубоко вдыхает, нашаривает в кармане белоснежный, чистейший платок и подаёт Хану - жест вежливости. Немного мягкости не помешает, Хана вскоре ждёт жестокое разочарование.

Хан, утёршись и отплевавшись, усаживается за стол, залпом допивает виски, отставляет стакан. Он растрёпан, взъерошен, он наваливается на стол грудью - маленький голографический "Сокол" покачивается у него перед носом - и спрашивает:
- Ну так что?
- Что? - переспрашивает Лэндо, наслаждаясь каждым мигом.
- Насчёт нашей небольшой договорённости.
- Какой договорённости? - интересуется Лэндо, нажатием кнопки снимая голобарьер, окружающий их столик.
- Ах ты! - Хан хватает его за рубашку, вздёргивает через стол, готовый то ли придушить, то ли боднуть в переносицу, но у Лэндо всё просчитано, и через секунду Хан с удивлением скашивает глаза туда, где ему под рёбра упирается ствол короткого игломёта, спрятанного под полой плаща. Лэндо любит такие игрушки. Вроде бы и не при оружии, а когда надо - вот оно. И детектор на входе не ловит.
Дроид-охранник поворачивается к ним, наводит сенсоры. Лэндо взмахом ладони и ослепительной улыбкой показывает - мол, не нужно вмешиваться.
- Ну ты и сволочь, - говорит Хан и пытается пнуть его.
- Спокойно, - отвечает Лэндо негромко. - Ты же не думал в самом деле?..
Хан качает головой, удивляясь то ли наглости Лэндо, то ли своему приступу простодушия. Но его рубашку выпускает. Лэндо садится сам и тянет Хана за собой. Игольник, пусть даже незаряженный, делает людей такими сговорчивыми... Особенно если они не знают, что он не заряжен.
- Ты, конечно, хорош, - продолжает Лэндо, - но ведь не настолько. Никто не может быть настолько хорош.

У входа слышится рычание вуки, макушка Чубакки виднеется над толпой посетителей, и прежде чем вечер перестанет быть приятным, Лэндо решает, что нужно разрядить обстановку. Ему не нужно унизить Хана. Не нужно сделать их с Чубаккой своими врагами. Вовсе нет. В этой игре другие ставки.
- Возможно, вышло небольшое недоразумение, - говорит он, отодвигая игольник, но не убирая насовсем.
- Да уж, - говорит Соло, оскалившись.
- Я мог бы как-нибудь загладить вину.
Хан быстро взглядывает на него. Лэндо гасит проектор, отключает от него свой комм-линк и убирает в карман на поясе. Игломёт уже спрятан. Ловкость рук - залог успеха.
- Не корабль, конечно. Никто не может быть настолько хорош. Но я мог бы угостить тебя... вас обедом.
- Засунь себе этот обед в задницу, - искренне говорит Хан.
- Или отплатить аналогичной услугой, - Лэндо бросает недвусмысленный взгляд на его ширинку.
- Что, серьёзно?
- Я же вижу, ты огорчён. Это нужно исправить. Не хотелось бы, чтобы между нами осталось... недопонимание.
Хан взвешивает его предложение в уме. Наконец решает:
- Отвали. Не интересует.
А жаль. Лэндо не отказался бы попробовать, как оно будет, и готов поставить полсотни кредов на то, что будет так же здорово.
Расчёт. Азарт. Миг власти над пламенем, неподвластным никому и ничему. Трепет ресниц над полуприкрытыми глазами. Грубость или уязвимость, чего ждать?
Лэндо отмечает себе на память - стоит потом вернуться к этому разговору. Но сейчас он не настаивает.
- Тогда можем считать этот эпизод... первым взносом? В фонд твоей будущей покупки?
Вот теперь Хан смеётся - так, будто поверить не может в подобную наглость.
- Ну ты и засранец.
- Я деловой человек, - поправляет Лэндо.
- Договорились, - бросает Хан.

Чубакка всё-таки замечает их, движется целеустремлённо, останавливается возле столика, громко сопит, переводя тяжёлый взгляд с одного на другого. Что-то спрашивает - без переводчика Лэндо улавливает только интонацию. Но он поднимает глаза, бестрепетно встречает взгляд Чубакки, улыбается по-дружески.
- Добрый день. Присоединитесь к нам?
Чубакка отказывается - презрительным движением плеча, мимолётным оскалом клыков. Снова о чём-то спрашивает у Хана.
- Всё в порядке, - говорит тот, поспешно приглаживая волосы пятернёй. - Да, точно. Повздорили немного, ты знаешь, как это бывает. Всё улажено. Да, я пообедал. Нет, тебе не оставил. Пайком обойдёшься.
Он щелчком пальцев подзывает дроида-официанта, кидает на стол кред-чип. Врёт, кстати, что обедал.
- Увидимся, Лэндо.
- Уже уходите?
- Да, у нас срочная работа наклёвывается.

Лэндо ничуть не расстроен, что чип оказывается фальшивым.
Он расплачивается за выпивку Хана, себе заказывает ещё стаканчик. Снова включает галерею снимков, откидывается на спинку сиденья и, крутя стакан в пальцах, смотрит, как над столом парит полупрозрачный YT-1300, кореллианской сборки, в нестандартной комплектации. Характеристики, схематика, графики энергосистем под нагрузкой, изображение корабля в нескольких ракурсах. По кругу, снова и снова.

URL
2016-03-21 в 11:43 

6.13 Граф Дуку/Оби-Ван Кеноби. Оби-Ван переходит на ТСС и становится учеником Дуку. Граф в восхищении от своего ученика. NH!


Мало кто знает, что в недрах Храма Джедаев скрываются не только архивы знаний и хранилища бесценных артефактов, но и самая надежная тюрьма галактики.
Мало кто знал, поправил себя Дуку, теперь же, вполне вероятно, о ней не знает никто. За исключением, разумеется, ее единственного узника.
Сотни лет тюрьма пустовала, ждала своего часа – и вот дождалась. Действительно, не в обычной же тюрьме держать пленного ситха. Это было бы слишком неосмотрительно. И неуважительно.
Здесь нет места неосмотрительности, тюрьма элегантна в своей надежности. Подавляющий Силу ошейник. Поглощающие Силу стены. Полная автономность.
Здесь Дуку ждал суда.
Он так его и не дождался: Сидиус привел свой план в исполнение раньше.
Теперь большинство джедаев уничтожено, остальные – в бегах и тоже проживут недолго. Заключенный имеет все шансы пережить своих тюремщиков. Дуку может оценить иронию.
Первые месяцы заключения Дуку ждал Сидиуса. Не в характере учителя сбрасывать впустую ценные фигуры. Но время шло, и Дуку понял, что его предали. Он него отказались, заменили другим, более перспективным учеником.
Привычно вспыхнул гнев, но, не получив выхода в Силу, свернулся клубком, тлея жаркими углями, дожидаясь своего часа. Дуку умел ждать.

Когда за стенами камеры раздался непривычный шум, выстрелы, скрежет металла, Дуку позволил себе улыбнуться. Кажется, учитель все же вспомнил о нем.
Но когда дверь камеры оплавилась, прорезанная световым мечом, и рассыпалась от мощного удара, в камеру вошел последний, кого Дуку ожидал увидеть.
— Мастер Кеноби? — Дуку удивленно поднял бровь. — Я думал, вы давно мертвы.
— Добрый день, граф, — слегка поклонился Кеноби. — Я очень живучий, вам ли не знать.
Он как будто помолодел с их последней встречи. Впрочем, нет, понял Дуку, он просто кажется моложе, без бороды и с коротко стриженными волосами. Но на лице прибавилось морщин, и изменился взгляд: стал недобрым и тяжелым.
— Что привело вас в мою... обитель? — поинтересовался Дуку.
Кеноби мрачно посмотрел ему в глаза, и призвал Силу. Даже той крошечной бреши в подавляющем ошейнике, которую сумел проделать Дуку к этому моменту, хватило, чтобы оценить мощь текущей Силы. Мощь и тьму.
— Вы научите меня, — сказал Кеноби. — Вы научите меня всему, что умеете, граф.
Дуку не мог поверить своим глазам.
Ему всегда отчаянно не везло с учениками. Дикие, необузданные, ведомые страхом и яростью, они вызывали у него лишь брезгливость. Да, страх и ярость – орудия Темной стороны, но существуют ведь и менее варварские эмоции.
Тьма, струящаяся вокруг Кеноби, имела вкус ледяной ненависти.
— Как? – спросил Дуку. — Я хотел сказать — кому наконец удалось? Я бы пожал ему руку.
Он давно мечтал заполучить Кеноби на свою сторону, но ни он, ни его ученики так ничего и не добились. Упертый джедай оставался верен свету.
— Вряд ли, граф, — отозвался Кеноби. — Вы всегда брезговали его рукой.
Тьма расцветилась сполохами боли, и тут же схлопнулась, запертая железной волей.
— Даже Йода не смог справиться с Палпатином... с Сидиусом, — продолжил Кеноби. – Значит, джедаям это не под силу. Чтобы победить ситха, я должен стать ситхом.
— Это путь в одну сторону, — счел нужным напомнить Дуку.
— Мне все равно, — отрезал Кеноби. — Я убью Сидиуса. И вы мне в этом поможете.
— А если я откажусь?
Ненависть – это прекрасно, но от намерений до дела огромная пропасть. Ему было интересно, насколько далеко действительно зашел Кеноби.
Тот пожал плечами.
— От того, что вы сидите взаперти, мне никакой пользы. Можете убираться на все четыре стороны.
Дуку мысленно поморщился. Джедай всегда джедай. Безоружный пленный, ценность жизни, бла-бла-бла. Мальчик мой, свидетелей нужно убивать без раздумий и колебаний.
— Впрочем, любое противостояние Сидиусу играет мне на руку. Мне не обязательно убивать его лично, главное, чтобы он был мертв, — закончил Кеноби.
Значит, не милосердие, а рациональность. Отлично, просто отлично.
— Кто сказал, что я буду противостоять ему? – продолжил дразнить его Дуку. — Я могу к нему присоединиться. Полагаю, ваша голова станет достаточным вступительным взносом.
— Только двое их, учитель и ученик, — процитировал Кеноби. — Думаю, в их теплой компании вы окажитесь лишним. Впрочем, если вы настолько заплесневели в этой камере, что даже не помышляете о мести, то для меня вы бесполезны. Не думайте, что вы моя единственная надежда, граф. — Кеноби холодно улыбнулся. — Я найду себе учителя, так или иначе.
— Я предлагал вам сотрудничество четыре года назад, — указал Дуку. — Все джедаи думают так медленно или это вы настолько глупы?
— Осторожней, граф, — предупредил Кеноби. — Теперь меня гораздо легче вывести из себя, чем раньше. И последствия гораздо хуже.
Он поднял руку: горло сжала призрачная хватка Силы, дышать стало тяжело, и Дуку уже почти чувствовал хруст сминаемых позвонков – но только треснул и рассыпался на части ошейник.
Дуку с трудом устоял на ногах, ошеломленный, оглушенный потоками Силы, после многих месяцев полной изоляции. Он впитывает ее, наслаждается, купается в ней, будто вышедший из пустыни к полноводной реке.
Но он быстро взял себя в руки, и мгновение спустя Кеноби уже был прижат к стене потоком Силы.
— Вы слишком беспечны, мастер Кеноби. Что мешает мне убить вас прямо сейчас?
В глазах Кеноби не появилось ни тени страха.
— Убейте, — пожал он плечами. — Окажите Сидиусу и Вейдеру большую услугу. Ну что же вы медлите, граф?
Дуку ощутил ледяное дуновение, и паутина Силы разорвалась с почти слышным треском. Кеноби оторвался от стены и шагнул к нему.
— Хватит ломаться, граф, — сказал он. — Мы оба знаем, что сотрудничество выгодно нам обоим.
— Я не ломаюсь, — отозвался Дуку. — Я обдумываю ваше предложением. Но вы правы, выгода очевидна. Я согласен взять вас в ученики, мастер Кеноби.
— Отлично. — Кеноби мрачно улыбнулся. — Тогда предлагаю перебраться в более приятное место. Прошу вас, граф.
Он махнул рукой на оплавленную дыру в двери камеры.
— После вас, мастер Кеноби, — церемонно наклонил голову Дуку.

URL
2016-03-24 в 17:20 

6.28 Кайло/Рей. Полюбить его темным (но не стать темной самой).
Автор извиняется, но текст вышел не по заявке, а скорее по мотивам. Печальбеда:(
Чёрный, похожий на нетопыря корабль появился ближе к вечеру. Рей мельком глянула на высветившийся на радаре знакомый силуэт и коснулась сенсора.
«Шаттл класса «Ипсилон» — равнодушно доложил компьютер, — Регистрационный номер Республики отсутствует. Запрос на голосовую связь».
— Разрешить.
Динамики ожили, откашлялись и знакомым бравым баском заявили:
— Тук-тук, магистр Рей! Вы в последнее время ничего не теряли?
— И тебе привет, Тен-Со, — Рей попыталась спрятать улыбку, хотя голотрансляции и не велось. — Теряла. Привезли?
— А как же! Куда к вам лучше упасть?
— Погоди-ка, — Рей сверилась с компьютером. — Пятая площадка. Сядешь?
— Без вопросов!
— Не «без вопросов», а тихо и спокойно, а не как в прошлый раз! — возмутилась Рей. — И это... «товар» не помните. Отбой!
«Ты тоже здесь?» — мысленный вопрос утонул в Силе, как камень, брошенный в озеро. Ответ пришёл мгновенно.
«Да. Здравствуй».
От улыбки избавиться всё-таки не получилось.

Почти сразу шаттл выбросил трап, но спускаться по нему никто не торопился. Застывшая внизу Рей задрала голову, ожидая зрелища, и не прогадала.
— Отпустите меня, мерзавцы! Я будущий джедай! Я падаван великого мастера! — Хида вырывалась и брыкалась изо всех сил, но четверо тащивших её рыцарей Рен — двое за руки, двое за ноги — отвечали лишь издевательским хохотом. Возглавлял шествие Тен-Со Рен — старый знакомый, с которым Рей провела немало боёв, как сообща, так и друг против друга. Сложив ладони рупором, он перевесился через перила трапа и крикнул:
— Магистр Рей! У нас товар — у вас купец! Ловить будете?!
Хида, услышав знакомое имя, заверещала, как пожарная сирена. Рей поморщилась — она старалась относиться к выходкам падаванов снисходительно, но у всего были свои границы. И каким ветром ученицу понесло к рыцарям Рен?!
— Итак! — Тен-Со обернулся к товарищам и махнул рукой. — Сгружайте!
— Космос волнуется раз! — дружно заорали рыцари, раскачивая визжащую девчонку, как куль с мукой.
— А-а-а!!! Пустите! — Хида, кажется, только что сообразила, к чему всё идёт, и забилась ещё сильнее.
— Космос волнуется два!
— Магистр вас в порошок сотрёт!..
— Непременно, — откликнулась снизу Рей. — Космос волнуется три!
— Космофигура, на месте замри! — с восторгом закончили рыцари, и брыкающаяся девчонка взлетела в воздух, на миг заслонив собой одно из солнц.
Рей вскинула руку, захватывая её в капкан Силы, но сразу — и мягко — опускать не стала. Выждав необходимое для воспитательной работы время, она резко ослабила хватку, так что Хида, изогнувшись, упруго приземлилась на все четыре конечности и замерла перепуганным зверьком.
Глядя в широко распахнутые глаза, Рей сложила руки на груди, пождала губы и нахмурилась посуровее. Ученица затравленно оглянулась на покатывающихся со смеху рыцарей Рен, прикидывая, с какой стороны поджидает большая опасность, и неуверенно начала:
— Учитель...
— Хм? — Рей вскинула бровь, копируя манеру Леи Органы. Получалось не слишком хорошо, но Хиде хватило и этого.
— Учитель, пожалуйста, простите меня! Я не знала, что рыцари Рен остались на базе! Я хотела победить их магистра один на один!
— Ты хотела сразиться с Кайло Реном? С самым сильным адептом Тёмной стороны в Галактике? Не закончив своего обучения?
Хида залилась краской, но кивнула.
Рей прищурилась и подняла взгляд на буквально лежащего на перилах Тен-Со. Рыцарь вскинул вверх победно сжатый кулак, после чего принялся жестами показывать, насколько эпичным было сражение на базе. Рей покачала головой и коротко велела Хиде:
— Иди в дом. Позже побеседуем.
— Учитель, у них остался ваш... то есть не ваш...
— Внутрь, — Рей заметила движение у двери корабля: разом замолчавшие рыцари расступались, пропуская новое действующее лицо. — Живо.
Оглянувшись, Хида ойкнула и поскорее скользнула прочь.
Кайло Рен спускался по трапу совершенно бесшумно, но искажение в Силе — мощное, тёмное, будто засасывающее в себя свет — его выдавало. Рей вскинула голову и встала ровнее, будто невзначай сцепляя руки за спиной, как раз на рукояти верного светового посоха.
— Магистр Рей, — он остановился в полушаге, едва заметно склонив капюшон. Лицо скрывала привычная маска, в прорези которой нет-нет, да и мелькали жёлтые отблески глаз.
— Магистр Рен. Как мило, что ты проводил до дома моего падавана. Надеюсь, она не доставила больших хлопот?
— Доставила. В следующий раз я пришлю тебе её голову.
— Очаровательно. Напомни, скольких своих учеников ты на меня натравливал? Четверых?
— Пятерых. Троих ты убила, а одного перетащила на Светлую сторону.
— Да, из Мерааса вышел великолепный джедай.
— Не зли меня, Рей. Я сохранил жизнь твоей девчонке, но лучше бы ей не попадаться мне на пути... ещё самое малое лет пять.
— Больше Хида тебя не тронет, даю слово. Она говорила, что оставила кое-что у тебя.
— Да, — в руках Кайло тускло сверкнула рукоять светового меча. — Тебе нужно лучше запирать свой сейф.
— Она что, собиралась сразить тебя мечом Скайуокера? — округлила глаза Рей.
— По-видимому. Пришлось отнять и тащиться сюда, чтобы вернуть законной владелице.
— Вообще-то...
— Пять лет. Как минимум. А потом твой падаван завершит обучение, и я перетяну её на Тёмную сторону.
— Не выйдет, в ней слишком много Света. Но ты, конечно, можешь попробовать, если головы не жалко. — Рей усмехнулась и наконец приняла из рук Кайло меч. — И всё же ты не сорвался бы с места только для того, чтобы вернуть мне Хиду, верно?
— Это было по дороге.
— Вновь улетаете к дальним рубежам?
— Не суйся в дела моего ордена, Рей.
— Как знаешь. В любом случае, да пребудет с тобой Сила.
— Да пребудет с тобой Сила, — Кайло вновь склонил голову, после чего развернулся и всё так же бесшумно пошёл к трапу, где его ожидали столпившиеся рыцари.
Рей поймала прищуренный взгляд Тен-Со и сделала вид, будто ничего особенного не произошло. В конце концов, своеобразная связь Кайло с мастером-джедаем никогда не была тайной для рыцарей Рен.

«Рей» — мысленный призыв Кайло прозвучал уже после того, как рыцарский шаттл покинул переделы орбиты.
«Да?».
«Хида. Она ведь не знает?».
«Нет».
«Значит, девочку ждёт сюрприз?».
«Обещай только не отсекать ей руку».
«Я бы мог, но традиции есть традиции. Посмотрим, как всё сложится».

URL
2016-03-27 в 19:10 

5.07 Зеб/Каллус по мотивам последних серий Ребелей. Только вот Каллус читал фанфики, и фантазия у него богатая. Рейтинг любой, за юмор отдельное спасибо.

Непримиримые враги, вдвоем, против суровой природы и опасных врагов — в юности Каллус читал несколько романчиков, которые начинались так же. Все они по удивительному совпадению содержали неумных персонажей, разочаровывающую эротику, а концовки можно было охарактеризовать фразой “А потом они поженились”.
Конечно, он не был похож на типичную для этого чтива деву в беде — мешали, как минимум, бакенбарды, как максимум, винтовка и прекрасная военная подготовка — и все же, когда Зеб заявил, что готов работать вместе и решительно присел напротив, ассоциации не заставили себя ждать и терроризировали до самой ночевки на продуваемой ветрами поверхности. Каллус весь издергался, мысленно спрашивая самого себя, когда наступит то самое помутнение рассудка, которое заставит их броситься друг к другу в объятья.
После побега из пещеры бинты разболтались, и Зеб великодушно согласился перевязать заново старые: аптечку оба благополучно забыли внизу. Пока он разматывал их и перебинтовывал ногу, Каллус судорожно сжимал метеорит. Если бы не перчатки, наверное, можно было бы увидеть, как побелели костяшки пальцев. Ногу пронзала чудовищная боль, и совсем не получалось отвлечься. Каллус уставился перед собой. Одной рукой Зеб прижимал к ноге винтовку, другой — проворно накладывал бинт слой за слоем. Его сильные пальцы двигались на удивление быстро для своих размеров. Закрепив свободный конец бинта, Зеб на мгновение коснулся внутренней стороны бедра, проверяя, насколько крепко держится повязка, а затем приступил к голени.
Каллус замер в ужасе. Нога все еще болела, но это короткое прикосновение, теплое и неожиданно заботливое, словно приглушило боль. Хуже того: у него встал.
Проклятые романчики, проклятое воображение, проклятые повстанцы!
О, и проклятая работа, из-за которой нет времени на личную жизнь. Хотя это, пожалуй, можно обобщить с “проклятыми повстанцами”. С этого все и начинается, думал Каллус, либо с неожиданного возбуждения, либо с выпивки, и после этой стадии ослепленные страстью враги обычно прыгали в койку.
Сжав зубы, стараясь не привлечь внимания ненужными звуками, Каллус медленно отложил метеорит, чтобы не подсвечивал штаны, и согнул в колене здоровую ногу. Только бы Зеб не заметил. Он как раз закончил, таким же движением проверил бинты и отсел к метеориту.
Молчание затягивалось. Да и что тут скажешь? Каллус уткнулся лбом в колено, чтобы не видеть ни выпирающих штанов, ни Зеба. Особенно Зеба.
— Так что, думаешь, за тобой вернутся имперцы? — поинтересовался тот.
— Надеюсь.
Он решился поднять голову. Зеб полировал свою винтовку невесть откуда взявшимся платком — вверх-вниз, вверх-вниз. Гладкая черная поверхность влажно блестела в золотистом свете метеорита. Неужели заметил? Каллус в отчаянии заскрипел зубами, но глаз отвести не мог. Встретившись с ним взглядом, Зеб с беспокойством поднял брови.
— Тебе плохо? — Каллус помотал головой — хватило с него ласатской заботы. — Или никогда не видел, как правильно ухаживать за винтовкой?
— Я могу позаботиться о своем оружии, — выпалил Каллус.
Он чувствовал, что неудержимо краснеет, но только порадовался — вдруг кровь отольет наконец от члена. Не помогло. Каллус застонал.
— Уверен, что можешь, — проворчал Зеб. — И все таки по прилету хорошенько прочисти ее и отполируй.
Да он просто издевается!
Еще как отполирую, хотел было ответить Каллус, но сдержался, откинулся на спину и уставился в темный свод пещеры. Перед глазами так и маячила обложка пресловутого чтива: он сам, героический Зеб и винтовка. Может, он и в безопасности, благодаря Зебу, и за ним рано или поздно прилетят, но сейчас больше всего на свете он жалел, что его не сожрали.

URL
2016-03-29 в 20:39 

6.17 Оби-Ван|Энакин. Кеноби тоже мучают кошмары о скором будущем, попытка все разрулить.
1965 слов


Видения — одновременно дар и проклятье, друг и враг, лекарство и отрава. Так учат всех джедаев. Видениями нельзя пренебрегать, но и доверять им опасно. Видения правдивы — но никогда не говорят всей правды. И никто не может сказать, исполнится видение потому, что ты его проигнорировал, или потому, что пытался предотвратить.

В этой двойственности чудится странное чувство юмора, будто Сила посылает видения просто для того, чтобы посмотреть, как очередной джедай мечется, пытаясь предотвратить увиденное будущее, и только своими руками приближает его.

Очень, очень злое чувство юмора.

Оби-Ван сел, сжимая голову руками. Перед глазами все еще полыхали отблески: синие — над мертвыми телами на полу Храма, оранжево-красные — на неизвестной вулканической планете.

Как?! Как может случится, что Энакин?!..

Что должно произойти, что заставит его?..

Ведь еще вчера все было в порядке!

И это, Оби-Ван чувствовал, не было отдаленным будущим, к которому могут вести тысячи путей. Это случится вот-вот, счет шел на дни, а может и часы.

Что может заставить Энакина предать всех?! Как — как он может перейти на Темную сторону?!

И что Оби-Ван может сделать — или не сделать — чтобы этого не произошло? Какое его решение поможет избежать — а какое приведет к исполнению видения?

Что хотела подсказать ему Сила?

Оби-Ван заставил себя вспомнить все видение, до мельчайших подробностей. От мертвых лиц детей до запаха горящей плоти. От Энакина, опускающегося на колени перед ситхом, до его пылающих ненавистью глаз…

Стоп.

Вот оно. Вот то, что не изменится ни от какого принятого решения.

Канцлер Папатин — ситх.

Вот самый главный момент видения, вот то, что Сила хотела ему показать, упрятав под слоем горя и боли.

Оби-Ван вытер рукавом мокрое лицо. В голове начал складываться план действий.

***
В центре зала Совета медленно проворачивалось голографическое изображение Утапау.

— Канцлер предложил, чтобы охоту на Гривуса возглавил я, — сказал Энакин, — и поэтому...

— Это решать Совету, — оборвал его Мейс Винду.— Не канцлеру.

— Опасен Гривус, — согласился Йода. — Магистров послать должны мы.

Остальные магистры закивали, поддерживая его.

— Я уверен, Энакин прекрасно справится с поимкой Гривуса, — негромко сказал Оби-Ван.

Шесть пар глаз — реальных и голографических потрясенно уставились на него. В глазах магистров читалось недоумение, в глазах Энакина — надежда и сомнение.

— Энакин встречался с Гривусом не реже меня, и прекрасно знаком с его тактикой и образом мыслей, — продолжил Оби-Ван. — Не говоря уже о том, что в бою Энакин меня превосходит. Я уверен, он — лучший выбор для этой операции.

— Оби-Ван, — нахмурился Виду, — у Скайуокера есть задание...

— Учитывая напряженность в отношениях между канцлером и Советом, — перебил его Оби-Ван, — он вполне мог предложить кандидатуру Энакина, зная, что Совет его не поддержит просто из чувства противоречия. А если канцлер считает, что Энакин должен остаться на Корусанте, то именно этого нам стоит избежать.

— Глубже может оказаться игра Палпатина, — покачал головой Ки-Ади-Мунди. — Возможно, именно такого образа мыслей он от нас и ждет.

Оби-Ван пожал плечами:

— Гадать можно бесконечно. Если в действиях канцлера нет скрытого умысла, мы просто продемонстрируем ему свое уважение, прислушавшись к его пожеланию. Думаю, это не повредит в текущей напряженной обстановке. И, повторюсь, вне зависимости от политических игр, я убежден, что Энакин справится с Гривусом лучше кого-либо.

Он обвел взглядом остальных членов Совета. Пожалуйста, магистры. Не спрашивайте. Просто поверьте.

Наконец Йода медленно кивнул.

— Согласен я, — неохотно проговорил он. — Гривуса пусть ловит Скайуокер.

Остальные магистры неуверенно переглянулись, но один за другим согласились. Мейс Винду пробуравил Оби-Вана подозрительным взглядом, но в конец концов тоже кивнул:

— Единогласно.

***
Когда разошлись присутствовавшие лично на Совете джедаи и погасли голограммы остальных, Оби-Ван подошел к Мейсу Винду, который, скрестив руки на груди, стоял рядом с голограммой Йоды.

— Объясниться должен ты, — хмуро сказал Йода. — Решено уже было все. За канцлером следить поручено юному Скайуокеру.

— Канцлер — ситх, — отрезал Оби-Ван. — Энакину нельзя находиться рядом с ним.

Магистры пораженно переглянулись.

— Доказательства есть у тебя, хмм?

Оби-Ван покачал головой.

— У меня было видение.

— Ненадежны видения и туманны, — вздохнул Йода. — Не говорят всей правды. Нельзя им доверять.

— Видение было более чем ясным, — ответил Оби-Ван. — Я знаю, что это правда. Магистры, это все объясняет. Все сходится. Все следы, которые ведут к окружению канцлера, все подозрения...

— Без доказательств мы ничего не можем предпринять, — возразил Винду. — Видений недостаточно, чтобы пойти против законного главы Республики. Мы примем к сведению твои слова, будем внимательнее следить за канцлером, но мы не можем действовать на их основе....

— Решил уже все ты, Оби-Ван? — спросил вдруг йода.

— От вас как всегда ничего не скроется, мастер, — Оби-Ван наклонил голову в уважительном поклоне. — Я сам могу перечислить все ваши возражения, мастер Винду, — сказал он. — Но медлить нельзя. Энакин — ключ ко всему. Полет на Утапау — только отсрочка. Когда он вернется, Палпатин продолжит свое дело. А когда Энакин падет, падем мы все.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Винду.

— Палпатин уничтожит всех джедаев. Я не знаю, как, я не видел, но там, в видении, я точно знал, что выжили только мы с вами, мастер Йода. Энакин возглавил атаку на Храм, — Оби-Ван тяжело сглотнул, — убил всех юнлингов… Мы не можем ждать, пока это случится!

Теперь даже Винду выглядел неуверенно.

— И что ты задумал? — спросил он.

Оби-Ван вздохнул. Ни один джедай не одобрит того, что он задумал.

— Я убью Палпатина. Попытаюсь убить, — поправился он. — Если мне не удастся, у вас, по крайней мере, будут доказательства.

Винду покачал головой:

— А если ты ошибаешься?

— Тогда Совет объявит, что я сошел с ума, продался сепаратистам, перешел на Темную сторону… Я уверен, вы найдете способ защитить Орден…

— Готов убить невинного человека ты? — сумрачно спросил Йода.

Оби-Ван помедлил. Готов ли он? Хладнокровно убить человека, зная, что он может оказаться невиновным?

Еще вчера он бы ответил по-другому. Но сейчас, теперь, он был готов убить кого угодно, только чтобы ему не пришлось убивать Энакина.

— Я уверен, что не ошибаюсь, — ответил он.

— Мы не можем этого одобрить, — резко сказал Винду. — Убийство — не путь джедаев.

— Мне не нужно ваше одобрение, магистры, — покачал головой Оби-Ван. — Я сделаю то, что должен.

— Ты подставишь весь Орден! Ты скомпрометируешь всех джедаев!

Оби-Ван пожал плечами. Это сейчас беспокоило его меньше всего. Если джедаи выживут, они восстановят свою репутацию, если нет — то кого она будет волновать?

Движимый каким-то внезапным порывом, он снял с пояса свой световой меч и протянул его магистру:

— Значит, я пойду не как джедай. — И замер, оглушенный собственными словами.

Винду молча взял меч.

— Суждения твои привязанность туманит, — горько сказал Йода. — Ясно мыслить не можешь ты.

— Простите, мастер, — сказал Оби-Ван. — Я вас разочаровал. Мне очень жаль. Но лучше так, чем то, что случится…

— Не можешь этого знать ты! — Йода стукнул палкой по полу. — Только приблизишь исполнение видения ты!

— Если Палпатин будет мертв, Энакин не станет ситхом, — уверенно ответил Оби-Ван. — С остальным разберемся позже.

Не желая продолжать этот ходящий по замкнутому кругу разговор, он глубоко, уважительно поклонился магистрам и пошел к выходу из зала Совета.

Голова звенела от внезапной легкости. Он что, действительно только что ушел из Ордена?..

— Оби-Ван, — окликнул его Винду, — и как ты собираешься убить ситха без меча?

Оби-Ван усмехнулся:

— Отдать меч — просто красивый жест, магистр Винду. Вы же не думаете, что у меня нет запасного?

***
— У меня дурное предчувствие, — пробормотал Энакин, наблюдая за погрузкой войск на крейсер.

— Насчет твоего задания? — поднял брови Оби-Ван.

Энакин покачал головой:

— Нет. Не знаю. Вообще. Почему вы не можете поехать со мной?

— У меня и здесь дел по горло. Брось, Энакин, ты прекрасно справишься самостоятельно. Не ты ли всегда жаловался, что тебя недооценивают? Вот отличный шанс себя проявить. Уверен, когда твоя победа над Гривусом положит конец войне, Совет не сможет не признать, что ты достоин стать магистром.

Энакин порозовел от удовольствия.

— Вы правда так думаете?

Оби-Ван улыбнулся:

— Да, Энакин, я правда так думаю, — он положил ему руку на плечо. — Ты стал великим джедаем. И ты замечательный человек. Я очень тобой горжусь. И…

Он замолчал.

— Что «и», учитель?

— И тебе пора отправляться. Удачной охоты.

Энакин улыбнулся, потом снова нахмурился.

— Учитель. Постарайтесь ни во что не вляпаться, пока меня нет рядом.

Оби-Ван небрежно пожал плечами:

— Это ты улетаешь на боевое задание, а я остаюсь скучать в Храме. Единственное, что мне угрожает — унылые заседания Совета и бесконечная бюрократическая возня политиков.

— Учитель…

Оби-Ван сжал плечо Энакина:

— Все будет в порядке. Я обещаю, Энакин, все будет в порядке.


URL
2016-03-29 в 20:39 

6.17 Оби-Ван|Энакин. Кеноби тоже мучают кошмары о скором будущем, попытка все разрулить.
1965 слов


***
— Энакин возглавил операцию по поимке Гривуса, — сообщил Оби-Ван канцлеру. — Уверен, вскоре война будет закончена.

— Рад это слышать, — кивнул тот. — Как и то, что Совет джедаев, наконец, оценил Энакина по достоинству. Спасибо за хорошие новости, мастер Кеноби. Я вас не задерживаю. Или вы что-то еще хотите мне сказать?

— Хочу, — кивнул Оби-Ван. — Я знаю, что вы ситх.

Палпатин только удивленно поднял брови:

— У вас есть доказательства, мастер Кеноби?

— Если бы у меня были доказательства, здесь был бы Совет джедаев в полном составе. Я пришел... в частном порядке.

— Интересно, — Палпатин уставился на него. — И что же вы собираетесь сделать — в частном порядке?

— Убить вас, разумеется.

Оби-Ван снял с пояса меч. С легким шипением из рукояти вырвалось изумрудно-зеленое лезвие. Этим мечом он уже убил одного ситха, пришла очередь второго.

Палпатин шагнул назад.

— Вы убьете меня, пожилого, безоружного человека? — испуганно спросил он, настолько натурально, что у Оби-Вана даже появилась тень сомнений.

— Если придется. — Он сделал еще один шаг вперед и поднял меч.

— Это измена! — воскликнул канцлер. — Это покушение!

— Если это покушение, — пожал плечами Оби-Ван, — то почему же вы все еще не вызвали свою охрану?

Палпатин перестал пятиться, расправил плечи и посмотрел на Оби-Вана со злым весельем.

— Ладно, мастер Кеноби, вы меня поймали. И по такому случаю я с огромным удовольствием вас убью.

Молнии ударили из рук ситха с невероятной мощью, парировать мечом их удалось с огромным трудом.

— Ты давно должен был сдохнуть, джедай, — прорычал Сидиус. — Ты мне столько крови попортил!

— Это лучший комплимент, какой мне делали, — сказал Оби-Ван, и прыгнул за стол, уклоняясь от молний. Стол разлетелся в щепки.

— Что, у джедаев появилось чувство юмора? — усмехнулся Сидиус.

— Его выдают при увольнении, — отозвался Оби-Ван и бросился в атаку.

Зеленый клинок столкнулся с красным перед самым лицом Сидиуса. Оби-Ван взглянул прямо в пылающие желтые глаза.

— Ты не получишь Энакина!

— О, так вот в чем дело. — Сидиус, казалось, едва шевельнул клинком, а Оби-Вана отбросило через полкомнаты. Кувыркнувшись, он вскочил на ноги и снова атаковал. — Ты ошибаешься, джедай. Энакин давно мой, и ты знаешь об этом. — Клинки мелькали яркими сполохами, освещая темноту кабинета. — Если бы ты был уверен, что между тобой и мной он выберет тебя, то не стал бы отсылать его на другой конец галактики, прежде чем прийти сюда.

— Когда я тебя убью, это уже будет неважно, — отрезал Оби-Ван.

— Ты так уверен в себе, джедай?

Чтобы пробить его защиту, Сидиусу потребовалось всего несколько ударов, и Оби-Ван рухнул на пол, задыхаясь от боли.

— И ты еще считаешься одним из лучших клинков Ордена? — презрительно сплюнул Сидиус.

Оби-Ван медленно поднялся на ноги, прижимая руку к раненому боку. Ситх дал ему возможность встать, а потом одним движением оказался рядом, нанося стремительные удары. Оби-Ван отступал шаг за шагом, он ушел в глухую защиту, но даже так не удавалось блокировать все. Сидиус был не просто отличным бойцом — он был чистой мощью, самой скоростью. Оби-Ван никогда не встречал ничего подобного, ему нечего было противопоставить ситху, всех его сил и умений было недостаточно.

— Джедаи жалки, — сказал Сидиус, швырнув Оби-Вана к панорамному окну так, что весь воздух вышибло из легких. — Джедаи слабы. Энакин увидит это и присоединится ко мне. Он поймет, что только так сможет обрести истинную силу.

Перед глазами плыло, все, что удалось сделать — отшатнуться в сторону, чтобы красный клинок разрубил не его, а транспаристил окна. Сидиус раздраженно выругался и снова занес меч.

— Джедаи никогда не смогут победить ситхов, — сказал он.

Вцепившись в подоконник, Оби-Ван с трудом выпрямился.

— У меня есть одно преимущество, — проговорил он. — Ты хочешь победить, а мне — достаточно не проиграть.

Не обращая внимания на ослепляющую боль, он рванулся вперед, вцепился в ситха мертвой хваткой и, проломив уже поврежденное окно, вывалился наружу.

***
...из кабинета канцлера до улиц Корусанта падать очень долго. Можно успеть вцепиться покрепче в Сидиуса, блокируя все попытки изменить траекторию падения с помощью Силы. Подосадовать, что так и не научился левитировать. С не-джедайским удовольствием полюбоваться на растущую панику в глазах Сидиуса и понять, что у того точно такой же пробел в образовании. И напоследок пожалеть о том, что так и не сказал Энакину всего, что хотел ска...


URL
2016-04-04 в 20:58 

6.33 Кайло|Хакс|Фазма. Совместная забота о раненом (кого ранят - на выбор автора).
1852 слова


Напали внезапно, на подходах к шаттлу. Последний штурмовик еще не успел выйти из леса, как вокруг засверкали заряды бластеров.
Отстреливаясь – пускать оружие в ход давно не приходилось, но руки-то помнят! – Хакс дал штурмовикам команду пробиваться к шаттлу, оставив себя без прикрытия. Необдуманный просчет с его стороны! Этим шансом и воспользовались нападающие. Первый заряд угодил в правое плечо - Хакс дернулся, но устоял, лишь перехватил бластер в левую руку, продолжая стрелять. Второй - в поясницу, принеся с собой волну ошеломительной боли и заставив Хакса как подкошенного упасть на землю.
- Генерал! – находящаяся недалеко Фазма пытается перекричать звуки боя. - Генерал Хакс, вы в порядке?
В ответ - ни звука, ни движения.
Махнув рукой штурмовикам – прикройте! – Фазма подбегает к сраженному. Прикладывает три пальца к артерии на шее – пульс, хоть и слабый, есть. От прикосновения глаза генерала широко распахиваются – в голубой глубине мечутся боль и шок.
- Живы! - облегченно выдыхает Фазма. – Вставайте, надо уходить!
Хакс пытается подняться, опираясь локтями о землю, но тело не слушается.
- Капитан… Фазма, - в голосе раненого явственно слышны непривычные тому удивление и страх, - не могу! Ноги… я их не чувствую.
Та неверяще смотрит на генерала и, выругавшись, зовет магистра. Тот, мгновенно оценив обстановку, подхватывает генерала на руки, словно ребенка, и уносит с поля боя в лес, под прикрытие деревьев.
Отойдя на безопасное, по их мнению, расстояние, останавливаются, чтобы осмотреть раны Хакса. Но тот отказывается – все в порядке! – и лишь стиснутые побелевшие губы выдают его ложь. Адреналин от битвы схлынул, унеся с собой спасительное бесчувствие, и генерала изнутри разрывает от стремительной пляски боли. Любую неровность рельефа под сапогами Рена Хакс ощущает всем телом, вернее, теми его частями, что еще может чувствовать. Он и боится накатывающей волнами боли - демонстрация собственной слабости слишком унизительна, и ждет - с надеждой, что чувствительность ног вернется. Посылает мысленные импульсы, пытаясь уловить хоть малейший отклик ниже пояса. Но все усилия тщетны.
- Здесь оставаться опасно. Уходим, - металлом звучит из-под маски голос Кайло Рена, - неподалеку есть одно надежное место.
- Выстрелы смолкли, - прислушался Хакс, - можно вернуться на шаттл.
- Это ловушка. Соваться туда сейчас, да еще и в вашем состоянии - самоубийство.
- Это приказ!Возвращаемся.
- Нет! Магистр, - Фазма кивает в сторону лесной чащи, - ведите.
- Капитан! – лед в голосе генерала не в силах скрыть прорывающуюся ярость. - За отказ подчиняться вышестоящему руководству такие нерадивые вояки обычно идут под трибунал!
- Пункт 9, подпункт 7 протокола гласит, - Фазма цитирует давно заученные наизусть правила, - что в случае невозможности исполнения генералом своих обязанностей из-за ранения или травмы, руководство переходит к следующему по званию. А в данной ситуации – ко мне. Ведите, магистр!
Хакс сжимает зубы, но ничего не произносит - бессмысленно спорить с тем, кто прав. И глупо.
Через десять минут быстрой ходьбы они достигают небольшой и хорошо замаскированной – ничего не стоит пройти рядом и не заметить - хижины.
- Вы не спрашиваете меня о моих секретах, я не спрашиваю о ваших, - отвечает Кайло Рен на вопросительный взгляд Фазмы. – Уговор?
Та пожимает плечами – не больно то и хотелось! – и, держа бластер наготове, ногой распахивает дверь. Внутри тесного помещения никого. Кровать, стол с парой стульев, шкаф, старая плита - вот и вся обстановка.
Опустив свою ношу на кровать, магистр уходит, бросая на пороге хижины:
- Позаботьтесь о генерале, капитан! Я проверю, как обстоят дела на шаттле.
Когда он возвращается, Хакс лежит на боку, раздетый до пояса, рана на плече прикрыта медицинской салфеткой – повезло, что в шкафу нашлась аптечка. Глаза его закрыты – то ли борется с болью, то ли, поддавшись ей, спит. Фазма суетится рядом, подбирая с пола окровавленные салфетки и одежду генерала, сваленную в бесформенную кучу около кровати.
- Рана на плече не опасна, заживет, - кивает она в сторону раненого, - но продезинфицировать нечем, лекарства в аптечке слишком старые. А со спиной все серьезней, - понижает голос до шепота, - чувствительность так и не вернулась. И не знаю, вернется ли. Самостоятельно пытаться даже просто обработать рану лишь напрасный риск. Наши судовые медики сейчас бы не помешали…
- С напавшими на нас проблем больше не будет, но шаттл сильно поврежден. Я вызвал подкрепление, расчетное время прибытия через шесть часов. Продержится?
- Должен. Надеюсь на это...
С глухим стуком поставив на стол снятую маску, Рен подходит к кровати. От движения снимаемой салфетки генерал открывает глаза, но не произносит ни слова, лишь пристально всматривается в лицо наклонившегося Рена. Тот пару минут изучает рану, недовольно хмурится и достает лазерный меч. Краткий обмен взглядами – вопрос, ответ - и Хакс утвердительно кивает. Комната наполняется красным свечением.
Фазма успевает перехватить в воздухе руку магистра с занесенным мечом.
- Что вы собираетесь делать, магистр?!
- Прижечь рану.
- Пункт 16, подпункт 3 протокола – предумышленное нанесение увечий руководящим чинам приравнивается к…
- А пункт о неоказании медицинской помощи, повлекшем за собой смерть руководящего состава, в вашем протоколе имеется? – злобно парирует Рен. – Вероятность такого исхода на этой планете из-за особенностей атмосферы весьма высока! Или вам привести статистику?
- Нет необходимости. Завершайте то, что начали.
- Без вас вряд ли получится. Держите его за плечи. Крепко держите!
Капитан подчиняется.
По стенам скачут кровавые блики. Лезвие меча шипит, прикасаясь к ране, генерал резко дергается под удерживающей хваткой Фазмы, но сдерживается - ни звука, ни стона. Лишь бледнеет, с лица сбегают последние краски, делая кожу до страшного полупрозрачной, а в контрасте с рыжими волосами - неестественно жуткой.
Комнату заполняет запах горелого мяса. Секунды тянутся, и Хакс, не выдержав, отрывисто втягивает в себя воздух. Ноздри дергаются от омерзительного аромата. Мгновением позже мозг генерала обрабатывает полученную посредством обоняния информацию и Хакс, не выдержав запаха собственной горелой плоти, отключается.
Закончив с раной на плече, Рен с Фазмой совместными усилиями переворачивают безвольное тело, чтобы осмотреть спину. Их глазам предстает неутешительное зрелище - начавшее подсыхать кровавое месиво с белеющими осколками раздробленных костей.
- Тут мы бессильны, капитан, - соглашается Рен с ранее сделанным выводом Фазмы. - Лучший выход - дождаться наших медиков.
- На шаттле есть медотсек! - оживляется Фазма. - Там необходимые лекарства, и обезболивающее с...
- Уничтожен. Как и большая часть корабля.
- Тогда у нас действительно остается единственный выход - ждать.

URL
2016-04-04 в 20:59 

6.33 Кайло|Хакс|Фазма. Совместная забота о раненом (кого ранят - на выбор автора).
1852 слова


...Сознание возвращается к Хаксу медленно, урывками, подпитываясь от вспышек пульсирующей боли. В глазах поначалу лишь беспроглядная тьма, и он даже успевает испугаться - еще и ослеп! - но постепенно мрак отступает, нехотя отдавая свету очертания знакомых силуэтов. Вот за столом размышляет Рен, в задумчивости барабаня пальцами по потрескавшейся древесине столешницы в такт мыслям. Фазма - на полу чуть поодаль, сидит, скрестив ноги, и тщательно очищает доспехи от следов битвы, пытаясь вернуть им первоначальный вид.
Плечо ноет и жжет, но это ничто по сравнению со спиной – там с голодным аппетитом пожирает новые участки тела ненасытный костер боли. Он пытается сдержать стон, борясь из последних сил и с отчетливостью понимая, что в этой битве ему уже не выиграть – впервые за долгое время. По щеке скатывается горячая слеза. Проводит рукой по лицу и с недоумением смотрит на влажную ладонь – он и забыл, что умеет плакать. Кажется, в последний раз такое случалось в далеком детстве, воспоминания о котором давно подернулись зыбкой дымкой. Генерал вытирает лицо и втягивает в себя воздух - раздается подозрительно похожий на хлюпанье носом звук.
- Странное дело, - голос Кайло Рена, вырвавший Хакса из размышлений, спокоен и невозмутим, - один из напавших перед смертью поделился со мной воспоминанием. Угасающим - многое разобрать не удалось – но два момента сомнению не подлежат. Первый – вашу ликвидацию заказали. Думаю, задаваться вопросом «Почему именно вас?» нет смысла. А вот второй момент гораздо интереснее: клиент – женщина. Кому вы могли перейти дорогу? Бывшая любовница? Отвергнутая поклонница? Нет, вряд ли, вы женаты на своей работе, вам не до амурных дел...
Слов Кайло Хакс почти не воспринимает - все силы уходят на попытки удержаться на границе здравого рассудка, не впасть в неистовство от боли. Он крепко сжимает кулаки и считает про себя, пытаясь представить себя в другом месте - на Старкиллере, разумеется - кто-то, он уже и не помнит, кто именно, сказал, что это помогает отстраниться от телесных ощущений. Но обманул - не выходит. Или Хакс делает что-то не то. Генерал зажмуривается и крепче сжимает кулаки, не обращая внимание, что ногти пропарывают кожу ладоней и на кровать красными дорожками стекают горячие капли.
- Знаете, я мог бы избавить вас от этой боли. – раздавшийся совсем близко тихий голос Рена заставляет Хакса открыть глаза. – Вам нужно только попросить.
Лишь спустя минуту до генерала доходит, что ему предлагают. Рассудок с презрением отторгает даже мысль о подобном исходе.
- Благодарю, но нет.
- Ваш выбор, - Рен возвращается обратно за стол.
Время ползет со скоростью черепахи. Фазма вскоре не выдерживает и отправляется разведать местность. Рен с Хаксом остаются одни, и с каждой минутой агонизирующему генералу сделанное предложение кажется все заманчивее. И он наконец решается.
- Рен, если ваша сделка еще в силе, - голос раненого дрожит и прерывается, но он находит в себе силы продолжить, - то я его принимаю. Прошу вас.
- Хорошо.
Рен подходит, садится на кровать и изучающе смотрит на Хакса. В глазах того – покорное принятие неотвратимого.
- Закройте глаза, генерал. Мне так будет легче.
Хакс подчиняется и чувствует, как на виски ложатся на удивление прохладные – Кайло снял перчатки – руки. Сначала облегчение приносит просто ощущение холодящих рук, потом исходящая от них легкая и даже приятная вибрация начинает впитывать боль, вместо нее заполняя сознание генерала бездонной пустотой. Генерал понимает - это та самая Сила, о которой он столь наслышан, и ему ни разу не доводилось испытать ее действие на себе. До этого момента. Эта мысль покидает сознание Хакса последней. Потом – лишь темная пустыня без конца и края…
…Когда он второй раз за день приходит в себя, Рен сидит на полу, прислонившись к стене, закрыв глаза и вытянув ноги. Хакс прислушивается к ощущениям и понимает - раздирающая на мелкие кусочки боль ушла, не оставив и следа. Но вместо уже ставших почти привычными физических мук душевным терзанием накатывает осознание произошедшего.
- Рен!
Тот открывает глаза – черные расширенные зрачки с трудом фокусируются на генерале, а тот с ошеломлением на лице пытается поймать взгляд Кайло.
- То, что вы сделали… это же приемы светлой стороны. Целительство. Вы теперь…
- Да.
- Но зачем?
- Смотреть на ваши мучения оказалось выше моих сил. Неожиданно даже для меня самого. Полагаю, для вас тоже?
- Более чем… И что теперь?
- Кажется, наши дороги расходятся.
- И помешать вам я не в силах... Да и как? Ног по-прежнему не чувствую.
- Верно, не в силах. Вы сделали свой выбор, я – свой. А насчет ног – возможности Силы, что темной, что светлой стороны, не безграничны, увы.
- Что ж, тогда прощайте, Кайло... Или вы теперь не Кайло Рен?
- Больше нет. Начинать писать новую страницу жизни лучше с полностью чистого листа. Новая жизнь – новое имя. Хотя, в моем случае, правильнее будет сказать – старая жизнь со старым именем. А с каким, вам лучше не знать.
Он подходит к кровати и пожимает лежащему руку – впервые за несколько лет совместной службы.
- Прощайте, генерал Хакс.
- Удачи в новой жизни и… спасибо!
Темноволосый мужчина кивает, принимая благодарность и выходит из хижины, оставляя позади прошлое. Поднимает голову, несколько минут смотрит в начавшее темнеть небо, и исчезает в лесных зарослях.
…Где-то на другом конце Галактики седовласая женщина с гордой улыбкой принцессы торжествующе улыбается. Операция более чем удалась – вечно мешающий генерал устранен, а ее мальчик вернулся к ней!

URL
2016-04-05 в 11:11 

6.19 Квай-Гон|Оби-Ван. Тот неловкий момент, когда понимаешь, что твой ученик попаданец, и об этом знают, вроде как, уже все кроме тебя.

Бой закончился, толком даже не начавшись. Уже через пару минут Квай-Гон выбил меч из руки противника и приставил свой меч к его горлу:

— Кто ты такой?! — грозно потребовал он. — Где Оби-Ван?!

Последние пару дня Квай-Гон с некоторым недоумением отмечал странности в поведении ученика. Тот не мог найти собственные вещи, забывал последние события, а всем своим знакомым радовался так, будто не видел их много лет. Но больше всего Квай-Гону не нравились настороженные взгляды падавана, которые время от времени ловил на себе, и то, как тот спотыкался, прежде чем назвать его учителем.

На вопросы Оби-Ван давал вполне логичные объяснения или же отшучивался, и Квай-Гон никак не мог решить, то ли это просто набор случайных совпадений, то ли стоит отправить падавана к целителям проверить голову.

Тренировочный бой внезапно все прояснил. Все странности при желании можно было объяснить, но это — это было просто невозможно. Никаким чудом, никаким способом Оби-Ван не мог освоить другую форму боя. Никогда в жизни Квай-Гон не учил его Джем Со.

— Я так и думал, что спарринг — не лучшая мысль, — пробормотал «Оби-Ван».

— Кто ты? — повторил Квай-Гон.

— Оби-Ван Кеноби.

— Нет.

— Да! Просто... я другой Оби-Ван. Из другого мира.

Квай-Гон опустил меч.

— Другого мира?

— Вы ведь знакомы с теорией множественности миров? — подозрительно спросил «другой» Оби-Ван.

— Я-то знаком, а вот откуда ты... И это только теория!

— Не только, — помотал он головой. — Там был артефакт... Учитель предупреждал, что в нем еще мог остаться заряд, но мне было так любопытно... Ну и вот. Я здесь. Ох и влетит же мне…

— Здесь, — повторил Квай-Гон. — А где настоя... мой Оби-Ван?

— Ну… наверное, в моем мире, — предположил Оби-Ван. — Вы не думайте, это не навсегда.

— Да уж надеюсь, — отозвался Квай-Гон. — Как поменять вас назад? Мой падаван не знаком с этой теорией и будет… очень удивлен.

— Артефакт сработает сам, — объяснил Оби-Ван. — Он «растягивается», как пружина, и достигнув предела, вернется все обратно. Осталось несколько часов, может, день, я чувствую.

Они замолчали. Квай-гон разглядывал Оби-Вана, пытаясь уложить в голове мысль, что другие миры реальны, что в другом мире есть другой Оби-Ван, и, вероятно, другой Квай-Гон, и — насколько они отличаются? Что в их мирах общего, что пошло иначе? Вопросов было столько, что непонятно даже, с чего начать.

— Джем Со тебе не подходит, — сказал наконец Квай-Гон. — Не твоя форма.

— Я знаю, — вздохнул Оби-Ван. — Мы работаем над этим. Но учитель владеет только ей, а учиться по записям у меня плохо получается.

Странно. Перенимать технику учителя было распространенной практикой, но если форма определенно не подходила падавану, то в Храме всегда можно было найти, у кого научиться более подходящей. В их мире все иначе?

— Кто твой учитель?

Оби-Ван заметно напрягся.

— Вы не хотите знать, — сказал он.

— Почему? — удивился Квай-Гон. — Я понимаю, что в другом мире история идет другим путем. Нет ничего удивительного, что все сложилось иначе и тебя выбрал другой рыцарь.

— Ладно, — пробормотал Оби-Ван и инстинктивно сделал шаг назад. — Но я предупредил, вам не понравится.

Больше всего Квай-Гону не нравилось, что Оби-Ван его откровенно опасается. Как бы ни отличались их миры — разве хоть в одном их них он мог бы причинить ему вред?

— Неужели в твоем мире я настолько плох? — попробовал пошутить Квай-Гон.

Оби-Ван пристально посмотрел на него.

— Ксанатос, — сказал он. — Мой учитель — Ксанатос.

Квай-Гон задохнулся, как будто его пнули в живот.

— Ради Силы! — выдохнул он. — Из всех людей! Как такое может быть?! Подожди, — сообразил он, — это значит... Ксанатос не пал? Он прошел испытания? В твоем мире — он остался джедаем? Но это же замечательно!

— В моем мире, — едко отозвался Оби-Ван, — учитель... Ксанатос предложил стать его учеником после того, как вы бросили меня на Бендомире.

Радость, охватившая Квай-Гона, погасла. На Бендомире Ксанатос давно уже был безнадежно темным, полным злобы и жажды мести.

— И ты согласился?! — возмутился он. — Как ты мог?! Ты же видел, что он собой представляет! Сила, он отправил тебя в шахту рабом!

— Он извинился, — буркнул Оби-Ван.

— Извинился?! — Квай-Гон был возмущен и потрясен. — И ты забыл о взрывах в шахтах? О жизнях, которые он забрал? Не говоря уже о том, что он предал Орден?!

Вместо того чтобы объяснить или оправдываться, Оби-Ван разозлился.

— Да сколько же можно! — Он сжал кулаки и гневно уставился на Квай-Гона. — Столько лет прошло! Все изменилось, он изменился, почему вы никак не поймете? Сколько вы еще будете его мучить?! Найдите себе уже падавана и оставьте нас в покое!

Оби-Ван моргнул и замолчал.

— И-извините, — пробормотал он. — Это не вы, это… другой вы.

Квай-гон кивнул.

— Я тоже должен извиниться. Мне не стоило упрекать тебя, не разобравшись. — И не удержался от вопроса: — Похоже, «другой» я тоже не слишком хорошо воспринял это?

— Это мягко говоря, — вздохнул Оби-Ван. — Конечно, сначала мы все это и затеяли, чтобы досадить вам… ему. Но потом учитель всерьез решил сделать из меня джедая, а он так нам и не поверил.

— Мне тоже трудно поверить, — признал Квай-Гон. — Особенно, зная Ксанатоса в нашем мире. Но я не чувствую в тебе тьмы. Не знаю, как ему удалось, я никогда не слышал, чтобы Темный мог вырастить джедая.

— Учитель говорит, ему пришлось пересмотреть некоторые свои взгляды, — улыбнулся Оби-Ван. — Говорит, что многому научился, когда начал учить меня, не знаю уж, что это значит.

Зато Квай-гон прекрасно понимал, что это значит. Он сам многое пересмотрел и многому научился с того момента, когда взял Оби-Вана в ученики. И, похоже, «другому» Квай-Гону отсутствие ученика не пошло на пользу…

— Может, вы и насчет вашего Ксанатоса ошибаетесь? — спросил вдруг Оби-Ван.

Квай-гон покачал головой:

— К сожалению, этого уже не узнать. Он погиб четыре года назад.

— Нет! — Оби-Ван вздрогнул и с ужасом посмотрел на Квай-Гона. — Это вы его убили?!

— Он сам выбрал смерть. Это длинная и неприятная история, Оби-Ван, и не думаю, что она имеет какое-то отношение к твоему учителю. Лучше расскажи мне о нем. Мне хочется услышать, каким он мог стать, если бы все было иначе.

— Хорошо, — согласился Оби-Ван. — А потом… может, все-таки спарринг? Вы могли бы немного поучить меня Атару, пока я здесь.

— Договорились, — улыбнулся Квай-Гон.

URL
2016-04-11 в 16:06 

7.25 Вейдер/Люк. AU на ТС. Оба слишком ревнивы, оба слишком собственники. Грубость. Возможно, R+, но не принципиально.

Люк нравится людям. Он знает, что нужно сказать и как нужно улыбнуться, чтобы произвести нужное впечатление и, чтобы желаемое ему отдали просто так. Но, когда необходимо, он может быть жестким и властным. Люк похож на собственную мать, пусть и никогда ее не знал. Ее просьбы тоже выполняли из любви, а приказы она отдавала, не колеблясь.
Но было в Люке и кое-что другое, чего не было в Падме. Кое-что порочное. Она не будила темных желаний, не дарила улыбок, в которых читалось: «Соврати меня», не намекала на то, что происходит за дверями закрытых клубов. И точно не использовала это для того, чтобы привязать к себе необходимых ей людей.
Люк был менее разборчивым в методах. Лорд Вейдер предпочел бы, чтобы его сын чаще убивал, чем совращал. И порой он не отказывал себе в удовольствии самолично причинять боль тем, кто смотрел на Люка с вожделением во взгляде. Смотрел так же, как и он сам.
А потом он находил сына и Силой и собственным телом утверждал власть над ним, зажав в каморке прямо у командного пункта или в коридоре, который окружал ментальным коконом страха, чтобы никто не смел помешать им. Или делал все медленно, за дверями личных отсеков или отведенных кому-то из них покоев, если они оказывались на планете. Люк, раскрасневшийся и разметавшийся по простыням, смеялся, в глазах его читалось: «И у кого из нас в руках истинная власть».
Но в последнее время его сын словно бы сорвался с цепи. Он не обращал внимания на отца, он постоянно заигрывал с высшим офицерским составом и даже простыми техниками и пилотами, когда отправлялся на вылеты лично. И показательно избегал встреч наедине, пользуясь собственными способностями.
И это раздражало. Вейдер никогда не отличался долготерпением и на брифинге ему хватило только одного сального взгляда и неоднозначной реплики, чтобы сорваться.
— Лорд Вейдер, держите себя в руках, — сказал Люк, поморщившись, — если вы и дальше будете убивать высшие военные чины, то Император будет недоволен нами обоими.
— Он не мертв, — ответил Вейдер, разжимая хватку на шее генерала, — пока что.
Сидящие за столом еще пару минут назад поняли, что отца и сына лучше оставить наедине. Зал опустел с рекордной скоростью, как только двое ситхов уставились друг на друга.
Несколько минут тишину нарушали только хрипы распиратора.
— Итак, что ты собираешься делать с той принцессой, когда ее поймают? — спросил Люк.
Что же, теперь кое-что вставало на свои места.
— Дело в Лее? — спросил Вейдер. — В твоей сестре?
— Не называй ее так, у меня нет сестры!
Злость исказила лицо Люка и Вейдер усмехнулся. Не только у его невыносимого сына были рычаги влияния.
— Ты считаешь, она станет для меня важной? — спросил Вейдер. — Важнее тебя?
Люк усмехнулся, откидываясь на спинку стула.
— Я не собираюсь делить тебя с кем-то еще, — сказал он.
Все его поведение становилось понятно. Люк ревновал. Ревновал к Лее каждый раз сбегавшей из цепких лап Империи. Лее, которая объявила себя последним рыцарем-джедаем. И которая была давно потерянной дочерью лорда Вейдера.
— Что мне нужно сделать, чтобы ты успокоился?
Люк потянулся, улыбаясь так, что по всему телу, как живым его частям, так и технологичным, прошлась дрожь предвкушения.
— Мы найдем ее вместе, — сказал Люк, — а потом ты ее убьешь.
Не хотелось терять возможность заполучить на Темную Сторону еще и дочь, но приходилось смириться: Лея никогда не оставит свои взгляды. И он потеряет и ее, и Люка. Мысль об этом была невыносима.
— Решено, — сказал Вейдер.
Улыбка Люка стала победной.

URL
2016-04-15 в 21:46 

7.10 Оби-Ван/Энакин, реверс!АУ с Орденом ситхов и джедаем Палпатином. Привязанность в обход принципов Ордена, тайно проявлять нежность и комфортить друг друга.

Когда в их жизни появился Энакин, лорд Джин счел, что Оби-Ван завидует огромному потенциалу мальчика. Оби-Ван всеми силами поддерживал эту веру в учителе, ведь узнай он правду, обоим, и Энакину и Оби-Вану, грозила бы опасность. Обучение в ордене ситхов на 2/3 состоят из боли, а лорд Джин был одним из самых жестких наставников и под туникой все тело Оби-Вана были испещрено шрамами. И Оби-Ван не хотел такой судьбы для мальчика. Когда во время сражения лорд Джин погиб, а Оби-Ван, получив новое ситхское имя, получил право учить, он взял Энакина под свое покровительство. Когда они были на виду, Оби-Ван вел себя, как и любой другой наставник, но оставаясь наедине, обнимал Энакина, утешал его, давал ему ту заботу и ласку, которой не хватало ему самому. Совершенно незаметно, мальчик вырос и превратился в молодого мужчину, чей уровень силы во много раз превосходил уровень учителя. Весь храм ждал момента, когда Энакин получит ситхское имя.
-Лорд Плегиус подобрал тебе невесту. – Произнес Оби-Ван, Дарт Умбрас, вернувшись в свою и Энакина комнату.
-И кто же эта счастливица? – спросил Энакин, поднимаясь с кровати и подходя к Оби-Вану.
-Сенатор Падме Амидала. Хорошая родословная, богатая фамилия, большое общественное влияние, - перечислил Оби-Ван. – Это не мои слова, а лорда Плегиуса.
-Понятно. – Энакин встал позади Оби-Вана и начал расстегивать его тунику. – Она хоть красивая?
-Вполне. – ответил Оби-Ван, словно не замечая действия ученика.
-Так же, как была красива герцогиня Мандалора, которую лорд Плегиус подобрал для тебя? – расстегнув тунику и спустив ее с плеч Оби-Вана, Энакин начал покрывать поцелуями беловатые шрамы на плечах и спине наставника.
-Они совершенно разные. У Сатин были светлые волосы, у сенатора Амидалы – темные. – ответил Оби-Ван.
Сатин герцогиня Мандалора, была, возможно, первым, из-за кого Оби-Ван начал сомневаться в своем пути ситха. Она, разумеется, ничего не знала о нем, но познакомившись, они по-настоящему влюбились друг в друга, а это уже выходило за рамки дозволенного. По приказу лорда Плегиуса, Сатин была убита, а сам Оби-Ван жестоко наказан своим учителем. И Оби-Ван запомнил этот урок. Не в том смысле, что перестал любить, он просто научился хорошо скрывать свои чувства.
-Ты снова думаешь о ней. – Энакин заметил отстраненность наставника. – Не беспокойся, любимый, мы отомстим им всем, и больше никто не сможет помешать нашей любви.
-Конечно. – улыбнулся Оби-Ван и его пронзительно-золотые глаза стали серо-голубыми.

URL
2016-04-18 в 18:50 

6.24 Люк|Квай-Гон|Оби-ван. Таймтревал. Люк с учениками попадает в прошлое, когда Кеноби только стал падаваном. Противостояние ордена школе Люка, поскольку его приняли за темного джедая.

Говорят, у ситхов глаза золотые.

Оби-Ван никогда не видел ситхов и не может этого подтвердить или опровергнуть. Глаза мужчины не сверкают расплавленным металлом, но от этого новоиспеченному падавану не становится легче или не так жутко.

Он смотрит на того, о ком гудит весь Орден, и чувствует, как от страха бешено бьется сердце. Рядом стоит Квай-Гон, его мастер уже целых четыре месяца, и Кеноби с трудом удерживает себя от желания спрятаться за могучую фигуру рыцаря. Джинн спокоен, он стоит в свободной стойке, рука непринужденно касается пояса рядом с сейбером, мужчина готов отразить нападение, если оно состоится, но его противник не демонстрирует никаких признаков агрессии. Голубые глаза смотрят внимательно и слегка насмешливо, ветерок перебирает светлые волосы и шевелит край черного плаща, а затем мужчина неожиданно усмехается, приветливо кивает, и резко потеряв к ним интерес, направляется куда-то в сторону по своим делам. За ним идут двое: высокий молодой брюнет с жестокими глазами, Сила которого смердит плазмой и горящей землей, и не менее высокий блондин, даже по виду решительный и непреклонный.

Плечи Квай-Гона расслабляются, джедай испускает едва слышный облегченный вздох, и Оби-Ван отмирает, пытаясь скрыть, что у него трясутся колени.

Тьма близко - так говорит Гранд-магистр Йода, и сейчас Кеноби согласен с этим утверждением полностью. Она действительно близко. Пусть это не мифические ситхи, но очень даже реальные темные джедаи - подростку все равно. Ему страшно смотреть в голубые глаза, и видеть в них странный интерес. От этого по спине бегут мурашки, а желудок сжимается в комок.

- Идем, падаван, - тихо произносит Джинн, и Оби-Ван спешит за своим наставником, пытаясь выбросить из головы жуткую встречу, так удачно для них закончившуюся, но вопросы распирают, и он осторожно дергает мужчину за рукав.

- Мастер, это ведь были Темные джедаи? Так? Мастер?

- Да, падаван, - кивает Джинн, его голос полон непонятных оттенков.

- А почему... - Кеноби мнется, но мужчина прекрасно понимает вопрос.

- Напасть? Это была бы верная смерть, падаван, - серые глаза джедая смотрят внимательно и устало.

- Почему? - изумляется Кеноби, ведь мысль о том, что джедай может проиграть для него кощунственна. Джинн странно усмехается и поворачивает голову.

- Люка Скайуокера его ученики называют Гранд-магистром. Не зря, скажу я тебе.

- Мастер? А откуда они взялись?

- Никто не знает, падаван, - вздыхает мужчина, и мальчик вздрагивает, вспоминая взгляд магистра. Там плещется интерес, и от этого становится страшно. Мысленно Кеноби клянется, что не поддастся Тьме, но руки все равно немеют.

***
Рыцарь не знает, откуда вдруг так неожиданно появился Люк Скайуокер и целая толпа одаренных, и никто не знает. Просто вчера их не было, а сегодня они уже есть, и весь Орден Джедаев встал на уши, пытаясь понять, как это вообще произошло и к чему приведет. Совет без конца совещается, решая проблемы, посыпавшиеся, как из рога изобилия, когда те, кто тоже называли себя джедаями, попытались пойти на контакт.

Джинну хорошо известны подробности, пусть он и не магистр - бывший учитель взял с собой в качестве сопровождающего. Магистр Дуку смотрел на пришедших на переговоры жадно, со странным интересом, а вот все остальные - с отвращением. Гранд-магистр Йода только покачал головой, пробормотав, что Тьма в них сильна, Винду схватился за сейбер, и ученики голубоглазого мужчины посмотрели на своего предводителя со странной насмешкой.

Представившийся гранд-магистром Люком Скайуокером мужчина лет тридцати пяти на вид, не больше, только грустно усмехнулся в ответ на невысказанные слова учеников, и пожал плечами.

- Видит Сила, Кип, я старался.

От него на миг повеяло грустью и разочарованием, а потом Сила надежно окутала своего адепта, скрывая подробности, и переговоры зашли в тупик, превратив намеченное сближение в холодное противостояние, только чудом не перешедшее в войну. Темные джедаи спрятались, явно найдя укромный уголок, а в Ордене начались шевеления, от которых Йода только вздыхал, видя, как будущее заволакивает Тьма. Кто-то явно включил так нежданно-негаданно появившихся гостей в свои планы, и древний магистр всем нутром чуял, что последствия будут кошмарные. Оставалось только попытаться найти корень проблем и вырвать его.

***
Люк не раздумывает над тем, почему и как вообще так получилось, что он и все его ученики, с таким трудом отысканные, провалились в прошлое, задолго до Войн Клонов. У него и так слишком много проблем, чтобы предаваться не несущим пользу размышлениям и теоретическим изысканиям. Он должен выжить, должны выжить и его ученики, все двадцать три человека, согласившихся называть его своим учителем. На плечах Скайуокера лежит огромная ответственность, и он не может их всех подвести.

Сентиментальность сыграла с магистром дурную шутку, он попытался наладить контакт с Орденом Джедаев, доверившись воспоминаниям о Йоде и Кеноби, и теперь понимал, что это было ошибкой. Их не приняли, как когда-то Дарт Вейдер не принял под свое крыло Орден Дженсаарай, серых джедаев. Ситх видел в серых джедаях только Свет, не обратив внимания на ростки Тьмы, а Йода и остальные видят в Люке только Тьму, считая их Падшими, и иногда ночью Скайуокер горько смеется, вспоминая свою жизнь и попытки хоть чему-то научиться.

Однако, приступы самобичевания проходят быстро, и Гранд-магистр, как следует обдумав все произошедшее, пожимает плечами, чувствуя, как с них падает тянущий к земле груз чужих ожиданий, и принимает решение, которое является единственно правильным, как сообщает ему Сила.

Отныне они сами по себе. Никакой власти Сената над ними, никаких подачек, за которые приходится платить кровью, никакого подчинения властолюбивым политикам. В том времени у него это не слишком получилось, значит, он выполнит свои планы в этом.

Они - сами по себе. Это решение встречает самое горячее одобрение у Кипа Дюрона и Бракисса, Кайла Катарна и Коррана Хорна, Вестары Каи и Ганториса, а также остальных. Глядя на них, Люк понимает, почему джедаи отвергли их: они все падали, как и он, вот только подняться к Свету может только тот, кто упал, и они нашли в себе эти силы, но для Ордена это не оправдание. Что ж, значит, так тому и быть.

Люк мудро отступает в тень, не желая ввязываться в грядущее противостояние, которое спустя годы приведет к падению Храма, теперь это не его проблемы. Он пытался сказать, его не послушали - значит, на все воля Силы, как говорит гранд-магистр Йода, и кто такой Люк, чтобы идти против нее? Всего-лишь Скайуокер.

Эта мысль приводит мужчину в хорошее расположение духа и решение принимается легко и естественно. Осталось только придумать название, раз джедаями им не стать, и есть у него пара вариантов, которые, как он чувствует, вызовут горячие дебаты, а пока что они будут просто жить.

Однако, когда Люк случайно встречает на захолустной планете Квай-Гона Джинна с юным Кеноби, скайуокер чувствует, как за его спиной тихо смеется Сила, и понимающе вздыхает. Явно что-то вскоре произойдет, ведь он Скайуокер, а с ними по-другому не бывает. Он кивает джедаям, и уходит, сливаясь с толпой, ощущая дрожь и волнение падавана, но ничего не предпринимает. Он подождет.

***
Кеноби долго не может уснуть, вспоминая смотрящего прямо на него Темного. Мальчишка дрожит, ежась от воспоминаний о могучей Силе магистра, но постепенно успокаивает себя мыслями о том, что уж он-то никогда не падет во Тьму, она его не коснется.

Говорят, что у ситхов золотые глаза... Кеноби убежден, что это не так.

У Тьмы глаза цвета неба и моря, и что-то в нем так и хочет зачернуть плещущейся в их глубине запретной мудрости.

URL
2016-04-19 в 10:07 

7.08 Кайло|Хакс, AU, кроссовер "Джей и молчаливый Боб наносят ответный удар (2001)...", Реальные Хакс и Кайло узнают, что в ДДГ есть серия эротических комиксов про "Магистра и Генерала", подозрительно напоминающих них самих, и хотят уничтожить их вместе с автором.


Генерал Хакс швырнул свежий номер "Магистра и Генерала" на стол в зале совещаний и заявил:
- Это необходимо запретить.
Командир штурмовиков потянулась за журналом, открыла, перелистнула голограммы.
- Мы не можем, - сказал магистр Рен.
- Что?
- Мы не можем это запретить. Ну-ка, на минутку, - он забрал журнал у Фазмы, нашёл малозаметный код на одной из страниц. - Его издают в республиканских мирах.
- В каких? - Хакс побарабанил пальцами по столу.
- Хосниан Прайм, по-моему. А везут через Чаллон, там и основной тираж делают.
- И почему ты так решил?
- Немного разбираюсь в этом, - Рен пожал плечами.
- В порнографии? Или в контрабанде?
- В искусстве. И в кодировке информации.
- Это - искусство?
- Паршивенькое, - согласился Рен. - Работа с тенями никуда не годится. Анатомия хромает на все конечности. И, скорее всего, художник никогда не видел тебя голым.
- Почему? - спросила Фазма, пока Хакс хватал ртом воздух.
- Анатомия, - объяснил Кайло. - Это так не сгибается. Если вы не пау'ан, конечно. А вот это здесь не растёт. Если вы не тилин.
- Что-о-о? - Хакс попытался отобрать у него журнал.
Кайло не отдал. Он увлёкся.
- Вот тут голова нарисована с какого-то из наших агитационных роликов. А тело пришпилено откуда-то ещё, и совершенно бездарно, ни размер не совпадает, ни угол.
- Угол чего? - уточнила Фазма.
- Шеи, конечно. Кисти рук никуда не годятся.
- А тебя не смущает, что на этой картинке я тебя трахаю? - поинтересовался Хакс.
- Не смущает, - сказал Кайло. - Они меня рисуют белокурым красавцем, да ещё с типичным альдераанским подбородком. Ни малейшего сходства. Это если вообще шлем снимают.
- Почему тебя тут повсюду рисуют в шлеме? Да ещё и в плаще?
- Шлем рисовать проще.
- А меня почему голым?
- Мундир рисовать сложнее. Дешёвка, говорю же. Гонят выпуски как можно скорее, на качество им плевать. Где, говоришь, это конфисковали?
- У сто семнадцатого, они только вернулись с Карфеддиона.
Кайло задумался.
- Это ж в Среднем Кольце. Им подбрасывают свежачок с Хосниана? Похоже, допечатка, кто-то внаглую левак штампует. Поэтому изображение такое зернистое - третья копия, не меньше.
- Это нужно уничтожить, - гнул своё Хакс.
- Предлагаешь дипломатическую ноту написать в Сенат?
- Э-э. Нет. Хосниан, значит...

Что Кайло Рен забыл сказать генералу Хаксу - так это то, что "весёлые картинки" издают не всегда на той планете, где рисуют.
Поэтому через неделю после уничтожения Хосниан Прайма злющий бледный Хакс швырнул на стол очередной выпуск "Магистра и Генерала".
- Их необходимо уничтожить.
Рен взял журнал, перелистнул.
- А знаешь, рисовка даже улучшилась.

URL
2016-04-22 в 18:18 

4.64 Рыцари Рен - сказочные долбоёбы. Развеселый быт рыцарей и магистра.

Прибытия рыцарей Рен на Финализаторе ждали с опаской. Даже один Кайло Рен приносил хаос и разрушение, а на что способны были семь рыцарей проверять не хотелось никому. Тем не менее, уже неделю на флагмане царил покой, рыцари черными тенями скользили от кают до тренировочных залов, не вмешиваясь в работу персонала. Даже прибытие транспорта с вещами рыцарей прошло в несколько сумбурной обстановке, рыцари таскали контейнеры сами, не давая прикоснуться к ним дроидам. Генерал потом охарактеризовал это "затишьем перед бурей".
Теперь у Хакса в датападе был справочник по психическим заболеваниям, в котором он пытался найти диагноз, который объяснил бы любовь рыцарей к краске.
Первой ласточкой стало происшествие на брифинге - в открывшуюся дверь влетела начиненная краской граната: чьих рук было это дело, никто не увидел. Рыцари метались по кораблю, вооруженные модифицированными бластерами, у которых вместо энергетических зарядов стояли баллоны, начиненные шариками с краской: и в первую очередь поражались объективы камер. На несколько часов работа корабля была парализована. Штурмовики сидели по каютам, дверь мостика заблокирована, а в коридорах перемещались только дроиды. И рыцари. Они назвали это страйкболом.
Генерал, не стесняясь в выражениях, отчитывал магистра, который внимательно слушал, и не пытался схватиться за лайтсейбер. Но после фразы: "Хватит уродовать мой корабль!" генерал мог бы поклясться, что маска магистра приняла задумчивое выражение. Впрочем, возражений не последовало. Следующие три дня рыцари безвылазно сидели в тренировочном зале, предварительно выведя камеры из строя. Дроиды отмывали от краски корабль, экипаж постепенно расслабился. Как оказалось - рано. Рыцари готовили новую психологическую атаку, и в одну ночь, после отбоя, прошлись ураганом по коридорам. Теперь стены украшали изображения черно-белых пони в костюмах штурмовиков и со зверскими выражениями морд. Хакс заскрипел зубами, узрев на дверях зала для брифингов рыжего пони в генеральской форме. Рыцарей не видел никто. Их, конечно, фиксировали камеры, но весь встреченный персонал впоследствии утверждал, что никого не заметил. Приближение длительной миссии для рыцарей экипаж встретил с облегченными вздохами, сами же рыцари, натянув брезент на Ипсилон, готовили шаттл к отлету и никого туда не пускали. В ангаре остро пахло краской, но если рыцарей так тянуло разрисовывать свой корабль, то это было их делом.
В день отлета, после того, как брезент был сдернут, на мостике воцарилась тишина. На брюхе Ипсилона красовался портрет генерала Хакса. Когда открылся шлюз, открылся и рот портрета. Генерал молча наблюдал, как его портрет поглощает затянутое в черное фигуры. Посыл "съешь это" читался однозначно. В руках хрустнул датапад.
Генерал собрался мстить. У него осталась неделя, пока рыцари будут отсутствовать, чтобы разработать план.

URL
2016-04-23 в 19:30 

7.12 Кайло|Хакс|Фазма|Штурмовики|Офицеры|Техники, IC, "Дискотека на Старкиллире": кто, как и под какую музыку танцует, когда на базе дискотека.

Сноук был мудрым руководителем. Знал, когда стоит пожестче закрутить гайки, а когда ослабить, чтобы все детали механизма под названием «Первый орден» работали слаженно и четко. И поэтому, изучив отчет по состоянию морально-психологического климата в коллективе, решил объявить дискотеку на Старкиллере. Да не обычную, а по заявкам.

Целую неделю предвкушающие сотрудники опускали листки с выбранными песнями в специально установленный ящик, а Сноук радостно наблюдал за ползущей вверх кривой удовлетворенности персонала. А накануне важного события обложился анонимными заявками, подвинул поближе датапад с безлимитным доступом в голонет и взялся за модерацию - ни одно дело не стоит пускать на самотек. Сноук был весьма бдительным руководителем!

Первой была извлечена заявка с «Землей в иллюминаторе».

- Хорошее название, космическое, - одобрил Сноук, но на всякий случай решил проверить и забил название песни в голонет.

Через минуту по комнате разнесся продолжительный зубовный скрежет.

- «А сын грустит о матери, ждёт сына мать, а сыновей земля»?! Вот шельмец!!! Ну, я тебе покажу, - грозился, Сноук, тряся кулаком, – поставлю «Ты ж меня пидмануло, ты ж меня подвело, дитятко молодое с ума-разума свело!»

Но, вскорости остыв, передумал.

- Тяжелую артиллерию оставим на крайний случай. Что следующее? – с этими словами Сноук осторожно извлек из ящика обернутый бумагой неизвестный предмет.

Взвесив всё за и против – а не происки ли это шпионов Сопротивления? - осторожно развернул таинственное "послание". Внутри лежал голокрон. Включать или нет? На принятие решения ушло больше времени - Сноук был очень осторожным руководителем! Наконец активировал носитель информации и подскочил от неожиданности – громко заорала показавшаяся смутно знакомой ритмичная мелодия. Отрегулировав звук, прислушался и зашевелил губами, разбирая слова.

- «Вечеринка у Сноука дома, все двигают шлемами под музыку стар-хопа»? Спели, во все ноты попали, свели, да еще и аранжировку сделали? Молодцы техники! Завтра этот ремикс и поставлю. - растрогался Сноук. - Какие разносторонние личности у нас работают, надо не забыть им в следующем месяце премию выписать.

Название с третьей бумажки вызвало тяжкий вздох руководителя Первого ордена.

- «Emperor of the Sun»! Ишь, какой интеллигент голубой крови выискался! На мое место метит? Не выйдет! Не прошла модерацию! - с этими словами бумага была ожесточенно смята и отправлена в мусорную корзину. – Надо охладить пыл рыжего трудоголика! Так… - Сноук быстро защелкал кнопками датапада, ища подходящую песню, - «По графику, по графику с хронометром в руке, так сел бы в уголке, да там и сдох бы» вполне подойдет!

Удовлетворенно кивнув, он снова зашуршал бумажками.

- «Я терпел, но сегодня я ухожу, я сказал - успокойся и рот закрой, вот и всё, до свидания, чёрт с тобой»? Это какие у нас голубки поссорились? – Сноук был заинтригован. – Парочка на базе, а я не в курсе? Хорошо, завтра посмотрим, кто себя реакцией выдаст.

- «Стоят девчонки, стоят в сторонке, платочки в руках теребят»? Фазма женский взвод выгуливает? – Сноук ухмыльнулся, представив подпирающих стенки зала рослых девиц. - Ладно, пусть девочки порезвятся! Поставлю им песенку для белого танца, мою любимую, кстати.

И начал напевать под нос «жемчужину своей коллекции».

Дамы приглашают кавалеров,
Там, где галстук, там перёд!
Две шаги налево, две шаги направо,
Шаг вперед и поворот!

На втором куплете не выдержал, прижал к впалой груди ящик с заявками, словно драгоценную партнершу, и закружился по комнате, считая шаги.

Дамы, дамы, не вертите задом!
Это не пропеллер, а вы не вертолет.
Это неприлично, негигиенично,
Шаг вперед и поворот.

Завершив импровизированный танец эффектным разворотом, Сноук вернулся к сортировке. Одобренные заявки - направо, отклоненные - налево.

- «У солдата выходной, пуговицы в ряд ярче солнечного дня золотом горят» - тут и гадать не надо, штурмовики. Одобрено. «А я люблю ее, такую недоступную». Кажется, у капитана Фазмы появился поклонник… Согласовано. «Видели ночь, гуляли всю ночь до утра» - у офицеров долгоиграющие планы? Отклонено, отбой по графику, в десять. «Я свободен». Опять Кайло? В корзину!

- «Дедушка, я не танцую»... Дедушка? – Сноук прищурился и поднес заявку поближе к глазам, разбирая непонятные каракули. – Показалось! А то я опять на Кайло подумал… Одобрено. «Я - маленькая лошадка, но стою очень много денег». У кого тут слишком завышенная самооценка? Отклонено.

Дело шло бойко, стопки заявок росли…

Завершив важную миссию, Сноук скосил глаза на кучу отклоненных заявок, поразмыслил и отдал распоряжение поднять повыше свой диджейский пульт - он был весьма предусмотрительным руководителем!

URL
2016-04-26 в 22:45 

8.10 Хакс/Кайло!Король Набу . Планета Набу оккупирована войсками Первого Ордена под командованием генерала Хакса. (Возможно король пытается сбежать с планеты за подмогой, но оперативно схвачен генералом и возвращен обратно). Светская беседа между генералом и 14-16 летним королем. Тонкие (и не очень) подколы и подростковая дерзость Кайло/Бена – на усмотрение автора.

Приказ Верховного лидера был предельно ясен: не возвращаться без мальчишки-короля.

— Для победы не хватает только Бена Соло, — так он сказал. — Сила, что сокрыта в нем, решит исход войны.

Однако тот, кто сидел сейчас перед Хаксом, совершенно не походил на Избранного: темные шелковые одежды, разукрашенное по набуанской традиции юное лицо, чуть подрагивающие руки, затравленный взгляд.

— Я ждал вас, генерал, — мальчишка слабо улыбнулся. — Вы даже не представляете себе, как долго.

— Неужели? — Хакс посмотрел на него недоверчиво. — Неожиданное заявление.

— Да? Значит, вы мало знаете о том, кого пришли завоевывать, — улыбка стала хищной. — Смотрите, как бы не оступиться и не наделать ошибок.

— Я бы рад узнать больше, но информация о вас строго засекречена, — парировал Хакс. На миг он почувствовал себя уязвимым, и это совсем ему не понравилось.

— Вы просто плохо искали, — мальчишка помолчал. Его белое лицо стало сосредоточенным и печальным.— Правда в том, что я стал королем не по своей воле. Мое правление больше похоже на плен. Силу, что течет во мне, блокирует ошейник, — он легко коснулся изысканного, усыпанного лиловыми камнями ожерелья. — Мои родные боятся, что если Силу не сдерживать, рано или поздно она приведет меня к Тьме. И я готов признаться вам в том, что они правы на мой счет.

Мальчишка вдруг посмотрел Хаксу прямо в глаза — так, словно хотел вытянуть душу одним лишь взглядом.

— Вы пришли за мной, потому что Первому ордену нужна моя Сила, и я готов служить вам добровольно. Снимите с меня ошейник, генерал — и я пойду за вами, куда скажете. Я устал жить в плену. Ошейник зачарован так, что я даже не могу к нему прикоснуться, не то что снять.

Хакс сглотнул. Все это могло быть блефом, грязной игрой, не стоило так просто вестись. Мальчишка смотрел на него широко распахнутыми глазами и ждал. Подводка чуть растеклась, оставив на нижнем веке черные следы, и хотелось стереть их пальцем, а потом коснуться губ и…

— Нет, — твердо сказал Хакс, отведя взгляд. — Верховный лидер снимет с вас ошейник. Не я.

В глазах мальчишки полыхнул гнев. Кажется, это и в самом деле было блефом: он явно рассчитывал сбежать, едва получив свободу от блокатора Силы.

— Вставайте, Ваше величество, не заставляйте вести себя насильно, — прибавил Хакс.

Мальчишка послушно поднялся на ноги. Его лицо снова стало спокойным, доброжелательным и самую малость испуганным.

— Поздравляю вас, генерал, — мягко проговорил он. — Вы только что стали моим врагом.

На миг Хакс почувствовал дикий, порабощающий страх. Однако в следующую секунду он справился с этим чувством.

URL
2016-04-27 в 01:48 

8.05 Кайло|(/)Хакс. После взрыва Старкиллера Хакс с Кайло Реном возвращаются к Сноуку и обнаруживают, что тот приступил к новому амбициозному проекту – созданию клонов. И первыми клонировал генерала и магистра.


Магистр Рен - лучший ученик лидера Сноука. Генерал Хакс - лучший военачальник.
Их связывает застарелая взаимная ненависть, привычное соперничество, навязшее в зубах несогласие в методах при полном совпадении целей и задач.
как
мы
сюда
прилетели

Кайло Рен пишет дневник.
Заметки о сущности бытия, рассуждения о природе разума, иногда стихи, по канонам классической набуанской поэзии, короткие всплески изящества, лишённые практической цели. Он зашифровывает дневник, будто стесняется слов, зафиксированных пером, пойманных, ярких и плоских, как коллекция насекомых.
Хаксу однажды попадается такая запись, он за несколько дней подбирает к шифру ключ, а потом безжалостно высмеивает магистра.
Сам он пишет бесконечные рапорты, бесконечные предложения по улучшению снабжения войск, бесконечные прогнозы возможного поведения противника. Хакс возводит вокруг себя стену из чисел и схем. Вокруг Кайло горой лежат сухие оболочки бесполезных красивых слов.
как
мы
попали
на
эту
базу

Он помнит обрывки, смутные мечущиеся образы. Черноту, поток горячего воздуха, шипение и треск алых искр, бегущих крест-накрест перед лицом.
Хакс говорит, что прекрасно помнит всю свою жизнь, но не рассказывает о прошлом.
Они работают вместе, грызутся, ненавидят один другого. Иногда Кайло забывает, как прошли несколько дней: вроде бы он куда-то летал, кого-то искал, получал задание, командовал отрядом. Но в памяти всё сливается в бестолковый гул, в котором изредка проблескивает то скрип песка под ногами, то пригоршня снега, грязного от гари.
Кайло берёт с полки дневник и перечитывает свои заметки. Это помогает. Гасит беспричинную тревогу. Он пишет новое стихотворение, про холодные звёзды над цепочкой песчаных дюн. Свежесть и темнота налетают, как порыв ветра, а потом возвращется вкус гари во рту и мокрый холод в сжатой горсти.
кто
мы
такие

Другие они вываливаются из шаттла, Хакс поддерживает магистра, тот опирается на его руку и поводит головой в шлеме, будто ему нужно смотреть глазами, будто он не узнаёт этих стен, этих линий вдоль стен, этой мягкой хватки искусственной гравитации.
- Получилось, значит, - говорит другой Кайло Рен с отвращением.
- Вы же не думаете, будто вы первые, - говорит настоящий Хакс - тот, что стоит рядом с настоящим Кайло.
который
ты
по
счёту

- И сколько вас таких тут?
- Столько, сколько понадобится.
Другой Хакс кивает. Другой Рен вскидывает голову, отталкивает его, зажжённый меч пылает неровно, лезвие то вспыхивает, озаряя ангар алыми отсветами, то угасает совсем.
Нынешний Кайло Рен, настоящий здесь и сейчас, идёт ему навстречу. Он не ранен. Он бодр, спокоен и полон стремления к цели.
Стихотворение, придуманное в эти секунды между узнаванием и поединком, он произносит беззвучно. Некому читать по губам под чёрной маской. Другой Кайло Рен приветствует его удушающей хваткой и подножкой. Настоящий Кайло отбивает атаку и отвечает серией быстрых ударов, взламывающих защиту двойника.
Всё бессмысленно.
Завтра возле трона верховного лидера встанут генерал Хакс и магистр Рен, не знающие сомнений, уверенные в своём будущем. В прошлом ворочаются бессловесные тени-глыбы, жгучие слёзы катятся по лицу, горло обдирает едкий дым, боль в разрубленной руке расцветает невероятно ярким цветком и осыпается сухими лепестками. В прошлом усталые ноги гудят, хочется есть, хочется жить.
как
нам
выбраться

Ещё один цикл. Ещё одна заметка о бессмысленности случайных структур. Шифр внутри шифра. Послание тем, кто придёт после. Наследство тех, кто живёт заёмным временем. Горсть песчинок, бесконечно утекающих из плотно сжатого кулака.

URL
2016-04-27 в 07:09 

8.07 Кроссовер с Bleach. Лайтсаберы не бездушное оружие, они обладают разумом, не всегда приятным характером и не терпят пренебрежения. Будни форс-юзеров и их мечей. H+

Битый час продолжался спор, подкреплённый со стороны хозяина меча угрозами и разочарованием. Никакие логические доводы меч слушать не желал. Просто что называется встал в позу и всё тут.
- Ты должен сказать мне имя!
- Нет!
- Но почему?
- Ты ещё не достиг пика мастерства, - пафосно парировал меч.
- Послушай, но ведь я сам же тебя и собрал! В конце концов хотя бы поэтому я имею право знать твоё имя! - А ещё потому, что без этого знания использовать меч в полную силу весьма проблематично, но об этом Энакин предусмотрительно умалчивал.
- Нет, нет и нет.
- Зараза, - скрипнул зубами Скайуокер.


После битвы на Мустафаре.
- Вот видишь! Я же говорил!
- Ой, ну так вовремя. Это всё ты виноват! - Мысленно возмутился Энакин. Вряд ли действительно так думал, но уколоть всё равно надо было. Меч обиженно фыркнул и замолчал. Надолго замолчал, на много лет. Оби-Ван пытался наладить с ним контакт, но ничего путного из этого не вышло.


- Это меч твоего отца.
Ну вот, снова здорова. У него ещё и дети есть! - Такого подвоха меч не ожидал. Он то уж надеялся провести остаток дней в тишине и спокойствии. Он всё ещё был обижен на бывшего владельца за голословные обвинения (злопамятный мечик, да), и потому даже разговаривать не желал, однако вскоре сломался...
- Боже, что ты творишь? И это ты собрался сразить величайшего злодея такими вот техниками? Да ты машешь мной, как какой-то пошлой палкой, да ты!
- Говорящий меч! - Выпалил Люк и от неожиданности уронил оружие на пол.
Оби-Ван наблюдавший за этим безобразием только хмыкул, - он то догадался, в чём дело.
- Ну да, я решил пока не шокировать тебя. Не рассчитывал, что он разговорится. Что, что он тебе сказал? - Вопросил Оби-Ван, не слышавший внутреннего диалога меча с его юным учеником.
- Ну он ругается. Говорит, я никудышный в бою..
- Что ж, вопрос времени и опыта, - улыбнулся Оби-Ван. А меч снова замолчал. И стоически терпел неумелые руки.


- Вот мы и встретились! У меня уже есть другой меч, с ним мы в более лучших отношениях!
- Что-то не узнаю вас в маске, - замолвил бывший меч.
Люк от неожиданности хрюкнул, а Дарт Вейдер, если бы мог конечно, покраснел от злости.
- Верни мне его, немедленно, - обратился Вейдер к явно ничего не понимающему Люку, - я ему сейчас покажу!..
- За что? Да ты хоть раз вспомнил обо мне за все эти годы? Ты хоть представляешь, сколько я вынес? Я даже этого рукож..неумелого терпел! Кстати, это твой сын, познакомься..
- ЧТО?!

- Вот так они и узнали. Сила, сила.. Сила меча! - Если бы мог, меч бы непременно поправил очки на лбу и воздел палец к небу. Но он не мог, так что приходилось довольствоваться благодарственными улыбками Рей, меч уже который час кряду рассказывал ей (выбалтывал семейные тайны) о своём житие-бытие. Почему именно ей? Ну хотя бы потому, что давненько не встречал столь способных учеников.. А главное благодарных слушателей!
- А как тебя всё-таки зовут? - Спросила Рей, не особо надеясь на ответ, но всё же.
- Меня.. ну.. да по правде я и сам не знаю. Но мне нравится одно имечко, Родерик. Да, зови меня именно так.

URL
2016-04-27 в 21:08 

8.11 Оби-Ван|(/)Энакин|(/)Палпатин. Обстоятельства вынуждают Палпатина открыться в качестве ситха перед джедаями Кеноби и Скайуокером. Бонус за присутствие генерала Гривуса.


Волна Силы смяла остатки дроидов. Палпатин злорадно швырнул пару молний в сыплющие искрами обломки и обернулся к Гривусу.

— Что вы теперь скажите, генерал? — яростно прошипел он в металлическую маску. — Вы все еще думаете, что не выполнять приказы — хорошая идея? Вы все еще считаете, что Дарт Сидиус простит вам смерть канцлера?

Киборг хрипел и кашлял в немилосердном удушающем захвате Силы, не имея возможности произнести ни слова в свое оправдание. Палпатин терпеть не мог оправданий.

Сзади послышался судорожный вздох, а затем деликатное покашливание.

— Мы вам не помешали? — вежливо спросили от дверей в рубку. Станг, с этим идиотом-Гривусом он совсем забыл о джедаях!

Палпатин обернулся. Кеноби, почесывая бороду, внимательно разглядывал результаты побоища, Энакин открывал и закрывал рот, будто выброшенная на берег рыба. Н-да, неловко вышло.

— А вы не слишком торопились меня спасать, — сердито заметил Палпатин.

— Вы и без нас, кажется, прекрасно справились, — невозмутимо отозвался Кеноби. — Сами себя похитили, сами себя спасли... Просто театр одного актера. Никогда не мечтали о подмостках?

Палпатин нахмурился.

— Я смотрю, вы совсем не удивлены.

— Мы давно знаем, что ситх находится в вашем окружении, — пожал плечами Кеноби. — А поскольку лично мне вы никогда не нравились, я даже рад, что вы оказались злодеем, а не жертвой.

У Энакина наконец прорезался дар речи.

— Вы! — воскликнул он. — Я вам!.. Вы мне!.. А вы!..

— Очень экспрессивно, Энакин, но вряд ли канцлер что-то понял. Попробуешь еще раз?

— Думаю, мой юный друг несколько расстроен данным поворотом событий, — предположил Палпатин.

— Вероятно, это потому, что он считал вас другом не только в качестве фигуры речи, канцлер, — ядовито отозвался Кеноби.

— Я всегда был ему другом. В отличие от вас, мастер Кеноби.

— Замолчите! — выкрикнул Энакин. — Я вам доверял! Вы мне были как отец! А вы!..

— Энакин, Энакин. Разве мы позволим мелким религиозным разногласиям помешать нашей дружбе? — мягко сказал Палпатин.

— Разногласиям? Мелким?! Вы же ситх!

— Разве это что-то меняет? Ведь ты знаешь меня почти всю свою жизнь. Я всегда во всем поддерживал тебя. Разве я когда-нибудь давал тебе повод усомниться...

— Достаточно, — резко оборвал его Кеноби. — Канцлер, вы арестованы по обвинению в измене Республике.

— О, — вздохнул Палпатин. — Значит, мне не удастся убедить вас сохранить в тайне мой маленький секрет?

— Совершенно верно. — Кеноби активировал световой меч. Энакин помедлил, но последовал примеру учителя. — Сдавайтесь по-хорошему. И, кстати, придушите уже Гривуса до конца, хватит живодерствовать.

Не ожидавший услышать такое предложение от джедая, Палпатин выпустил киборга из силовой хватки.

— Отлично, я смотрю, вы готовы сотрудничать, — довольно кивнул Кеноби.

— Не дождетесь, — огрызнулся Палпатин, досадуя, что купился на такую дешевую уловку. — Генерал Гривус, я даю вам шанс реабилитировать себя. Убейте Кеноби, и я прощу вам ваше неподчинение.

Гривус прохрипел что-то непечатное и, по-паучьи перебирая ногами, рванул из рубки.

— Какая досада, — фальшиво посочувствовал Кеноби. — Вот что значит грубое обращение с личным составом. Кажется, теперь вам придется лично запачкать руки.

— Вашей кровью — с превеликим удовольствием.

Палпатин подхватил энергетический шест одного из гвардейцев Гривуса. Конечно, не родной световой меч, но привередничать не приходилось. Впрочем, он не сомневался, что даже этой с пародией на благородное оружие он без труда справится со всем, что могут ему противопоставить джедаи.

— Энакин, — сказал Кеноби.

— Да знаю, знаю, — пробурчал Энакин. — Мы возьмем его вместе.

— Нет. Займись кораблем. Кажется, у нас что-то отвалилось.

Судя по тому, как трясло и мотало корабль, отвалилось уже довольно много чего.

— Но, учитель...

— Если ты не посадишь корабль, все остальное не будет иметь значения.

— В данном вопросе я согласен с мастером Кеноби, — сказал Палпатин, поудобнее перехватывая шест. — Сажай корабль, Энакин. А мы тут пока побеседуем.

— Да, — ответил Кеноби, поднимая меч. — Побеседуем.

***
Палпатин откровенно наслаждался поединком. Давненько ему не доводилось сражаться лично, а не просто отдавать приказы. Он почти соскучился по азарту сражения. Нет, политика и интриги давали достаточно адреналина, но отдельное, ни с чем не сравнимое удовольствие — бой один на один с достойным противником. А Кеноби был достойным.

Меч с гудением сталкивался с энергетическим шестом; взлетали искры, когда оружие чиркало по переборкам и пультам; взмывали и рушились обломки, поднимаемые ударами Силы.

Корабль трясло, пол под ногами кренился то в одну, то в другую сторону, создавая неожиданные препятствия и ловушки.

Когда при особо сильном рывке корабля Кеноби на мгновение утратил равновесие, Палпатин отбросил шест в сторону и вскинул руки. Молнии Силы опутали джедая голубой паутиной, и он, выгнувшись дугой, с криком рухнул на пол.

— Учитель! — воскликнул Энакин, отрываясь от пульта. Корабль опасно содрогнулся и начал заваливаться на правый борт.

— Н-не отв-влекайся, Эн-накин, — выдохнул Кеноби.

Действительно, мысленно согласился Палпатин, не отвлекайся, дай мне покончить с твоим надоедливым учителем.

Он Силой призвал в руку шест, и размахнулся для завершающего удара, намереваясь пригвоздить Кеноби к полу... но внезапно ослепительная боль пронзила его собственную грудь. Отчаянно пытаясь вздохнуть еще раз, Палпатин оперся на шест и опустил взгляд, с удивлением разглядывая синий клинок, вонзившийся ему в спину и вышедший из груди.

— Энакин? — прошептал он. Как он мог так ошибиться? Как мог просчитаться?..

— Что вы теперь скажете, канцлер? Вы все еще думаете, что играть на две стороны — хорошая идея? — хрипло произнес Гривус.

Ноги подкосились, Палпатин рухнул на пол, из последних сил сражаясь с темнотой перед глазами. Какой позор, пульсировала в угасающем сознании яростная мысль, какой невероятный позор для ситха — погибнуть не от руки своего ученика.

***
Оби-Ван перевел взгляд с мертвого тела на киборга.

— Весьма неожиданно, генерал, — признался он, поднимаясь на ноги. — И, должен заметить, очень своевременно.

Гривус помедлил несколько секунд, затем выключил световой меч и протянул вперед рукоять. Оби-Ван моргнул.

— Я вас правильно понял, генерал Гривус? — переспросил он. — Вы сдаетесь?

Киборг пнул Палпатина в бок.

— Он опозорил саму суть войны, — яростно прохрипел он. — Превратил ее в фарс. Я не желаю больше в ней участвовать!

— С последним я совершенно согласен, генерал, — вздохнул Оби-Ван, забирая меч. — Я принимаю вашу капитуляцию. Вас ждет суд... насколько он может быть честным и справедливым в его, — он кивнул на тело канцлера, — Республике. Да, и остальные мечи тоже отдайте, я же знаю, у вас целая коллекция.

Корабль затрясся, расшвыряв их по переборкам, содрогнулся, заскрежетал так отчаянно, будто собрался окончательно развалиться на части, и вдруг замер. Воцарилась тишина.

Оби-Ван выбрался из-под обломков, оглушено потряс головой, помог Гривусу вылезти из-под пульта.

— Еще одна удачная посадка, Энакин? — улыбнулся он.

— Как всегда.

Энакин остановился возле тела Палпатина, сжимая кулаки в бессильной злости.

— Как я мог так ошибаться? — пробормотал он. — Как я мог не видеть?..

— Он был могущественным ситхом и умелым политиком, — ответил Оби-Ван. — Он всех нас обвел вокруг пальца.

Энакин покачал головой:

— Он был моим другом! Я должен был что-то заметить, как-то заподозрить!

— Энакин, — Оби-Ван положил руку ему на плечо. — Не вини себя. Трудно быть объективным, когда дело касается друзей.

Он слегка подтолкнул Энакина к выходу из рубки:

— Пойдем. Сегодня нам есть, что праздновать. Кажется, мы выиграли эту войну.



URL
2016-05-04 в 06:50 

6.24 Люк|Квай-Гон|Оби-ван. Таймтревал. Люк с учениками попадает в прошлое, когда Кеноби только стал падаваном. Противостояние ордена школе Люка, поскольку его приняли за темного джедая.

Говорят, у ситхов глаза золотые.

Косинга Палпатин, Дарт Сидиус, слухам не верит - он знает это наверняка. Для того, чтобы удостовериться в данном факте, ему не обязательно кого-то искать - достаточно посмотреться в зеркало. Иногда, когда он стоит напротив окна, слушая разглагольствования очередного идиота-сенатора, ищущего его внимания, поддержки, влияния, богатства (нужное подчеркнуть) и чувствует в себе непреодолимое желание стереть идиота с лица галактики, желательно максимально кровавым и болезненным способом, Кос самую малость отпускает себя, свой контроль, и любуется тем, как в отражении карие глаза светлеют, наливаясь янтарным сиянием.

Недолго, пару секунд, но этого достаточно, чтобы взять себя в руки и вновь заковать бушующие в душе желания и страсти в цепи необходимости. Путь к вожделенному трону долог и усыпан отнюдь не розами, да и сам мужчина не нежная фиалка, так что, он подождет и потерпит. А вот потом, когда встанет на вершину, вот тогда он отомстит за все свои бесславно погибшие нервные клетки, ну а пока что можно помечтать о том, какими именно способами будет осуществляться данное благое начинание.

Сидиус уже распланировал будущее, он прекрасно знает, кто из джедаев останется в живых, а кто пойдет в утиль, кто переметнется к нему, а на кого будут охотиться, как на диких зверей, когда на собственной шкуре испытывает правдивость поговорки о том, как можно легко насмешить богов, и пусть вместо последних Сила - сути дела это не меняет.

Храм трясет, а вместе с ним трясет и ситха, вернее ситхов: Дуку как раз осознал с помощью Сидиуса глубину своих заблуждений и теперь отлично исполняет роль шпиона, принеся вести, которые переворачивают все планы Палпатина с ног на голову. Неизвестно откуда возник целый Орден, считающий себя джедаями, ожидаемо получивший в Храме от ворот поворот. Хорошо хоть бойни не было.

Дуку захлебывается восторгом, в красках расписывая свою первую и последнюю встречу с Темными джедаями, а что это именно так, он совершенно не сомневается. Уж слишком холодная у этих одаренных Сила, слишком сильно тянет от них Тьмой, пусть не от всех, но от большинства. Вначале Палпатин приходит в замешательство, а потом его начинает изводить любопытство - найти растворившихся в пространстве потеряшек сходу не получилось.

Джедаи тоже ищут, и тоже безрезультатно, пока их не сводит вместе случайность. Квай-Гон Джинн, белая ворона Ордена, наконец-то взявший себе падавана после провала с Ксанатосом (вполне закономерного, на взгляд самого Сидиуса), случайно встречает Великого магистра с двумя учениками: мимолетная встреча, напугавшая юного спутника джедая до колик. На планету тут же полетели стражи, но поиски так ни к чему и не привели. Прятаться Темные явно умели.

А потом Дуку приносит новости о скандале, разразившемся под сенью Храма: Оби-Ван Кеноби, с таким трудом навязавший себя Квай-Гону в качестве ученика, плюнул на все, и остался на Мелида-Даан.

Сидиус всем своим существом чует, что это рядовое, в общем-то событие, имеет грандиозные по своему масштабу последствия. Дуку роет землю, трясет своего бывшего падавана, выдавливая из него сведения невзирая на сопротивление, и постепенно перед ситхом складывается картина. Рыцарь был против Оби-Вана, как своего ученика. Он вообще никого не хотел брать, терзаемый мыслями о своем провале, как учителя, чем вызвал презрительный фырк ситха.

Слабак. Ни воспитать падавана, ни убить его, когда Ксанатос пошел вразнос, ни отбросить сомнения и взять более подходящего кандидата. Ведь Оби-Ван делал все, чтобы обратить на себя внимание, это вызывало уважение.

Квай был резким и неуступчивым, достойный ученик своего учителя, Сидиус так и не понял, почему рыцарь все-таки изменил свое решение и взял падавана, вот только первая эйфория прошла, и косяком повалили проблемы. Джинн мальчишке не доверял от слова "совсем", подспудно ожидая повторения истории с Ксанатосом, Кеноби и сам оказался не подарком, плюс переходный период и подростковый максимализм. И вылилось это во вполне закономерный финал: разруливая ситуацию на Мелида-Даан, охваченной гражданской войной, Квай-Гон практически не обращал на него внимания, а когда обращал - давил авторитетом, кроме того, Оби-Ван впервые столкнулся с войной, да еще и таких масштабов, плюс внезапно проснувшиеся чувства - первая подростковая влюбленность, насчет которой ему тут же прочитали лекцию, призывая отринуть мешающие и не подобающие джедаям чувства.

Бедняга не выдержал и закономерно сбежал после сумбурного разговора с Джинном.

Обдумывая все услышанное, Сидиус все больше уверялся в том, что что-то изменилось в этой вселенной, причем радикально. Пребывающий в заботах Джинн практически не обратил внимания на претензии ученика, его срочно вызвали для урегулирования снова вспыхнувшего конфликта и рыцарь помчался исполнять долг, оставив падавана одного. А когда вернулся - неделю спустя - того и след простыл. Поиски ничего не дали, мальчишка как сквозь землю провалился, и Квай-Гон только уверился в том, что стезя учителя не для него. Дескать, Сила говорит это четко и ясно.

В Храме ему попеняли на ошибки, но Дуку сообщил, что Совет доволен таким исходом: вечный бунтарь и ниспровергатель основ сильно присмирел, чем обрадовал магистров до чрезвычайности. Сидиус только покивал в ответ на сообщение Тирануса, но поиски блудного падавана продолжил.

т уйти, если пожелает... Вот только чем дальше, тем больше Кеноби понимает: ему уходить не хочется.

Никто не долбит его правилами или кодексом, хотя таковой у Джен`джидай имеется. Члены Ордена держатся друг друга, поддерживая во всем, хотя бывают и споры, и драки, и размолвки. Но все равно, они ведут себя как члены маленькой сплоченной стаи, ведомой мудрым и опытным вожаком.

Все они сильны и готовы защищать своих не щадя ни себя, ни окружающих, и иногда, лежа в темноте, Оби-Ван поддается появляющимся мыслям о том, каково бы это было - стать одним из них. Он ловит на себе понимающий взгляд голубых глаз, и отворачивается. Постепенно подросток узнает Темных ближе, ему рассказывают без утайки, как многие из них "падали", творя такое, что мифическим ситхам и в голову не придет.

- И вы тоже... Магистр? - как-то спрашивает Кеноби, набравших храбрости, и Скайуокер кивает.

- И я, - кивает мужчина, и подросток видит в его глазах отражение прячущегося в глубине души чудовища.

- Но, как же?..

- Очень просто, - пожимает плечами магистр, грустно улыбаясь. - Мне было для кого стараться вернуться к Свету. Моя семья.


- Семья? - изумляется Оби-Ван. - Но разве это не запрещено?

- С чего ты взял? - в голубых глазах плещется веселье, и подросток долго раздумывает над этим разговором. В конце концов он решает подождать и понаблюдать еще. Выгонять его не спешат, а идти все равно некуда.

Так идут дни за днями, и постепенно подросток обнаруживает, что свободно общается со всеми членами Ордена, бегает к магистру за советами, как и остальные, тренируется, медитирует, помогает, сам получает помощь... Он учится.

Осознание этого факта повергает в ступор, несколько дней парень переваривает данный факт, думая над сложившейся ситуацией, пока проснувшись в один из дней задолго до восхода солнца не принимает решение.

- Гранд-магистр, прошу вас, станьте моим учителем.

Голос Кеноби дрожит и "дает петуха", но никто не смеется - такая храбрость заслуживает уважения. Люк смеривает трясущегося от нервного напряжения мальчишку внимательным взглядом и задает только один вопрос:

- Ты уверен?

- Да, Гранд-магистр, - кивает подросток и едва не расплывается от облегчения, когда Скайуокер соглашается и называет его своим падаваном.

- В нашем полку прибыло! - смеются окружающие и устраивают праздничный обед, на котором Кеноби становится героем дня. Жалеет ли он о своем решении? Нет. Чем дальше, тем больше Кеноби убеждается - это был правильный поступок, а Скайуокер - именно тот учитель, которого он так долго ждал.

Он убеждается в этом каждый день, и только уверяется в мудрости наставника, когда с ними на контакт выходят ситхи. Долгий и крайне запутанный разговор, состоявшийся между Гранд-магистром и Владыкой, полный намеков, взаимных угроз и разъяснений намерений заканчивается подписанием договора о ненападении. Джен`джидай не вмешиваются в дела Темных, ситхи не трогают Падших. Галактика велика, им делить нечего. Если Владыка хочет власть и империю - вперед, палки в колеса они вставлять не намерены.

- Полный нейтралитет, Владыка Сидиус, - голубые глаза сверкают нестерпимым блеском, и закутанная в плащ фигура степенно кивает.

- Что насчет джедаев? - осведомляется ситх, поглаживая пальцами рукоять сейбера, и Скайуокер равнодушно пожимает плечами.

- Если они не видят вас под своим носом... Значит, потеряли связь с Силой. Такая слепота губительна. Гордыня губительна вдвойне.

Ситх усмехается, и Оби-Ван обмирает под взглядом золотых глаз, тут же отступая за спину своего Мастера.

Они раскланиваются, и расходятся в стороны.

Говорят, у ситхов глаза золотые... Теперь Оби-Ван знает, что эти слухи правдивы, но все равно считает, что океан таит в себе гораздо больше, чем расплавленная магма.

URL
2016-05-06 в 20:41 

8.07 Кроссовер с Bleach. Лайтсаберы не бездушное оружие, они обладают разумом, не всегда приятным характером и не терпят пренебрежения. Будни форс-юзеров и их мечей. H+

— А он тогда ей... А она ему... А потом...

— Может, заткнешься наконец? — не выдержал Энакин. — Я тут пытаюсь сосредоточиться!

Плотная повязка на глазах, три дроида, посылающие в него разряды — ему сложно даже без раздражающей болтовни тренировочного меча!

— Можно и повежливее, молодой человек! — высокомерно отозвался меч. — Пытается он, видите ли. Если бы ты действительно сосредоточился, мои слова не могли бы тебе помешать.

— Ты бормочешь прямо у меня над ухом! — возмутился Энакин. — И я вовсе не желаю знать, кто, как и с кем обжимался в твоем присутствии!

Он резко обернулся, отражая выстрел дроида.

— Эй, полегче! — потребовал меч. — Не дергай так, у меня аж внутри все клацнуло! Сколько раз повторять, движения должны быть плавными! Не можешь запомнить даже такую малость?

— Что, не нравится?! — Разозлившись, Энакин несколько раз нарочито сильно и резко взмахнул мечом. — Ну, получил?

— Ах так! — не остался в долгу меч, и на мгновение отключился как раз в тот момент, когда Энакин отражал выстрел дроида. Безвредный, но чувствительный разряд пришелся ему в плечо. — Ну, получил?

— Гад! — крикнул Энакин, срывая с головы повязку и сжимая меч так, будто собирался задушить.

— Что происходит? — Оби-Ван вошел в тренировочный класс. — Энакин, тебя слышно за полкоридора отсюда.

— Учитель! — обрадовался Энакин. Потер ноющее плечо и нажаловался: — Можно мне другой меч? Этот сплетничает без умолку, и отвлекает меня, и потом вообще отключился, и я пропустил выстрел! Ну пожалуйста?

Оби-Ван присел рядом с ним на корточки и бережно взял из его рук меч.

— Энакин, — серьезно сказал он, — у тренировочных мечей может быть не самый легкий характер. Но этот меч побывал в десятках сражений, победил сотни противников и множество раз спасал жизнь своему джедаю. И даже после того, как его джедай погиб, он продолжает служить Ордену, он научил многих юнлингов сражаться, помог им стать рыцарями и мастерами. Прояви немного уважения.

— Я никогда не думал об этом, — смущенно пробормотал Энакин. — Я... хорошо, я буду тренироваться этим мечом. Можно мне продолжить?

— В следующий раз, — покачал головой Оби-Ван. — Иди в душ, а потом тебя ждут другие уроки.

Энакин кивнул и вышел из класса.

— Спасибо, джедай, — ехидно сказал меч. — Но я и сам умею осадить наглых юнцов.

Оби-Ван усмехнулся.

— А теперь, друг мой, — он подбросил меч на ладони, — поговорим о тебе. Самопроизвольные отключения? Серьезно? Кто-то захотел внеплановый техосмотр? Могу устроить.

Меч пробормотал что-то неразборчивое.

— И имей в виду, эти тренировки — для Энакина в фехтовании, а не для тебя в красноречии, — продолжил Оби-Ван. — И прекрати пересказывать ему сплетни. Ему десять! Ему рано такое слышать!

— Иначе что, джедай? — фыркнул меч. — Еще один техосмотр? Юнлингам в ясли отдашь? Ну, давай, чем ты мне можешь пригрозить?

— Ну-у-у, к примеру, — протянул Оби-Ван, — нам не помешает пособие на занятие по сборке световых мечей. Рисунки и голограммы, конечно, дают представление, но ведь пособие — куда нагляднее. Как тебе — ни спаррингов, ни возможности поболтать с джедаями или другими мечами, лежи себе в коробке от занятия до занятия...

— Ты этого не сделаешь, — сдавленно сказал меч.

— Уверен? Продолжай обижать Энакина, и проверишь.

Меч помолчал.

— Ладно, — сдался он. — Не так уж и плох этот мальчишка. По крайней мере, упорства ему не занимать. Сработаемся.

— Очень надеюсь, — ответил Оби-Ван. — Энакину нравится фехтование и, видит Сила, я не позволю какому-то старому ворчуну отбить ему охоту заниматься.

Он аккуратно положим меч на стойку к остальным тренировочным мечам и вышел из класса.


URL
2016-05-06 в 23:15 

8.22 Квай-Гон|Энакин|Оби-Ван. АУ! Квай-Гон выживает на Набу и берет Энакина в падаваны, рыцарь Оби-Ван достаточно часто встречается с ними, и не может не отметить (или ему так кажется) насколько теплее, заботливее и мягче Джинн относится к своему новому ученику.

Мы часто встречаемся в коридорах храма, но это случайные встречи. В перерывах между миссиями, я или пытаюсь найти информацию в архиве, или общаюсь с друзьями, или прячусь от Бант в ее образе целителя. Он, я правда не знаю, как он проводит свое время, всегда со своим новым падаваном. Они разговаривают, смеются над чем-то понятным только им, или просто идут рядом, а не как обычно ходят учитель и падаван. Так, как когда-то ходил я сам. Мы проходим мимо друг друга, здороваясь, или просто кланяясь, а затем он уходит, а я остаюсь на месте, смотря ему в след. Я словно жду, что он оглянется, но нет, он никогда не оглядывается. Ничего удивительного, в его принципе: «важно то, что здесь и сейчас», нет места прошлому.
Многие джедаи продолжают общаться со своими учителями и после посвящения. Бант регулярно плавает вместе с мастером Фисто. Квинлан, чтобы он ни говорил о мастере Толме, часто навещает его и радуется этим визитам. Я уже молчу о магистрах Винду и Биллабе, они постоянно рядом друг с другом. И я искренне надеялся, что так же будет и со мной. Но мой учитель ушел из моей жизни до того, как отстриг мою падаванскую косичку. Тогда, на Набу, когда Квай-Гон едва не умер, я взмолился Силе, чтобы она сохранила ему жизнь, даже если это значит, что я должен буду уйти и уступить место рядом с ним другому. Я пообещал, что уйду, никогда не пожаловавшись, и ничем не помешаю им. И Сила услышала меня. Квай-Гон выжил. А я ушел в сторону, освобождая место Избранному. Думаю, именно ради него Сила выполнила мою просьбу. Возможно, именно для этого я и был рожден: расчистить дорогу к сердцу Квай-Гона, но не для себя, а для того, кто пойдет следом. Я должен был растопить лед, оставленный Ксанатосом, залечить нанесенные им раны, подготовить место для Избранного, который достоин большего, чем то, что было у меня.
Не смотря на предложение Совета посвятить меня в джедаи за победу над ситхом, я настоял на прохождении испытаний. Хотя бы для того, чтобы самому поверить, что я готов. Впрочем, испытания были не более чем видимостью. Квай-Гону уже дали разрешение на обучение Избранного. Первое время мы жили втроем. Я освободил комнату для Энакина, а сам спал на диване. Впрочем, я проводил там не так уж много времени. Весь день, с раннего утра до позднего вечера, я или сидел в архиве, или фехтовал, или медитировал под присмотром магистров ордена. Возвращаясь на ночь в их комнаты, я осознавал, что мне там больше нет места. Они часто сидели вместе и смотрели какие-то голографические фильмы. Я даже не уверен, что когда-либо смотрел их вместе с учителем. Да и без него не особо любил это делать. Само ощущение их близости, оно сжимало мое сердце болью. Но я пообещал Силе, что не буду жаловаться, так что я просто улыбался и говорил, что мой день прошел хорошо. Если конечно меня кто-то об этом спрашивал. Я даже не ждал, что мое посвящение пройдет так, как должно проходить. Едва успев отстричь мне падаванскую косичку, Квай-Гон ушел, поскольку Энакин с кем-то подрался в яслях, где его учили основам владения Силой. Часть магистров проводила Квай-Гона неодобрительными взглядами, но я не понимал, почему. Все так, как должно быть. Я всегда знал, что Квай-Гон рожден для чего-то великого, а я никак не подходил под это описание. Я оставил падаванскую косичку магистру Йоде, и ушел праздновать это событие с друзьями. Отныне, у меня был свой собственный путь. Я улетал на задания, возвращался в храм, стараясь напоминать себе, что теперь у меня есть собственная комната и она находится в другом крыле от комнат Квай-Гона и Энакина. Лишь иногда во время тяжелых миссий, или после них, я инстинктивно тянусь к нашей связи и чувствую панику, не найдя ее. Потом успокаиваюсь, напоминая себе, что путь джедая всегда полон сложностей. Он счастлив, мне этого достаточно. А я, я в порядке. Правда. Позднее, когда я пойму, что готов, я возьму себе падавана и попытаюсь сделать все, чтобы он или она были счастливы. И чтобы им не пришлось замирать, смотря мне вслед, как сейчас делаю я, смотря на своего бывшего учителя. И я уверен, что справлюсь. И да поможет мне Великая Сила.

URL
2016-05-22 в 23:40 

8.25 Оби-Ван/Энакин, Палпатин. Шив DO IT Палпатин - шиппер обикинов.

Тускены хорошо выполнили свою миссию, Скайвокер фонил в силе болью, гневом и безысходностью. На Джеонозисе полегло не малое количество джедаев, а через пару месяцев сенатор Амидала вышла за муж за Кловиса Раша. Казалось бы следовало радоваться, что у избранного стало на порядок больше причин ненавидеть джедаев и его последней отдушиной станет он, единственный и неповторимый канцлер Палпатин.
Но мальчишка оказался стойким, вцепившись в своего мастера. Это было понятно по тем взглядам, которые бросал падаван на учителя, с какой горячностью о нем говорил. Палпатину почудилось в этом тандеме что-то похожее на Дарта Плегаса и его самого. Он долго обдумывает возникший план, пытаясь вытравить навязчивые образы.
Но все же ведет Скайвокера на монкальмарский балет и постепенно с обсуждения от игры актеров они переходят к гермофродитизму монкальмари и параллелям с человеческим обществом. И видя некое смущение молодого человека, спрашивает:
-Неужели с магистром Кеноби у вас ничего не было? Мне казалось в ордене к сексу довольно вольное отношение?
Скайвокер смутился еще больше.
-Между учителем и учеником это как-то не принято.
-Но ты же уже рыцарь?
-Что бы избежать лишней привязанности, - отвечает избранный.
-Мне помниться, ты сокрушался, что не уверен в истинном к тебе отношении магистра Кеноби. По моему это прекрасный тест.
И уже через пару месяцев, после совместной миссии со своим бывшим учителем Энакин светится от счастья, а на краю ворота джетайской туники мелькает засос.
Палпатин злорадствует, но аккуратно подбадривает джедая в его начинаниях.
План довольно прост, хотя с исполнением его пришлось повозиться. Несколько намеков на раскол совета и подковерную борьбу за власть, а потом провал миссии на Упату. Скайвокера пытается утешить Йода, но безуспешно. И молодой человек уже сидит в кабинете Палпатина, оплакивая своего учителя. Все, что остается сделать, это вспомнить странности при осаде Набу и того как мятежного рыцаря с учеником и мальчишкой форсюзером направили в пекло без дополнительной поддержки. Провести параллели с недавними событиями и Скайвокер уже пылает праведным гневом. Намекнуть, что есть единственный способ наказать прогнивших магистров и получить через пару часов заявившихся без ордера джедаев. Вот только избранный приходит с ними помочь вовсе не ситху и за его спиной ухмыляется магистр Кеноби.

URL
2016-05-28 в 21:08 

8.17 Квай-Гон|Дарт Мол. AU, где Мол попал к джедаям и стал учеником Квай-Гона. A-

— Что ты здесь делаешь? Юнлингам здесь не место.

Услышав строгий голос Мэйса Винду, Квай-Гон обернулся и увидел, как тот отчитывает маленького краснокожего забрака. Мальчик выглядел смущенно, но не испуганно. Квай-Гон почувствовал к нему уважение — даже некоторые рыцари робели перед грозным магистром.

— Возвращайся к себе, — велел Винду.

Мальчик кивнул — и вихрем сорвался с места. Винду неодобрительно покачал головой.

Квай-Гон невольно улыбнулся. Он нечасто появлялся в Храме, но мальчик попадался ему в каждом закоулке. Глаз сам выхватывал его в толпе — красное пятно среди пастельной лаконичности Храма.

Все юнлинги пронырливы и любопытны, но этот, кажется, бил все рекорды. Он успевал везде и всюду, совал нос куда надо и не надо, всегда в движении и суете. Казалось, он просто не в состоянии сохранять неподвижность, гибкий, юркий и стремительный, маленькая красная капля ртути.

Квай-Гон ловил себя на том, что присматривается к нему. Нет, он совершенно точно не собирался больше брать учеников, но все равно не мог оставаться равнодушным к полному жизни мальчику. И хотя Квай-Гон привычно отмахивался, когда Йода вновь и вновь заводил свою шарманку про падавана, мысли его невольно возвращались к Ртути.


Когда Квай-Гон подошел к тренировочной площадке, где сражались между собой юнлинги, Йода как раз вызвал очередную пару. Ртуть единым текучим движением оказался в центре площадки. Поймав на себе взгляд Квай-Гона, он отсалютовал ему мечом и повернулся к противнику.

— Я не собираюсь больше брать учеников, никогда и ни за что, — раздраженно заявил Квай-Гон, почувствовав присутствие у себя за плечом.

— То, что ты обманываешь меня — полбеды, — сказал Винду. — То, что обманываешь мальчика — хуже. Но самое плохое, что ты обманываешь самого себя.

— Ты говоришь, как Йода, — проворчал Квай-Гон. — Только что слова местами не путаешь.

— Скоро начну, — вздохнул Винду и замолчал, наблюдая за поединком.

А посмотреть было на что.

Ртуть не просто сражался. Он танцевал, он летел, он жил сражением. Легко, стремительно, изящно, он отбивал и наносил удары, прыгал и кувыркался, уклонялся и нападал. Он не был сильнее или техничнее своего противника, но его вела Сила.

Его противник, светловолосый мальчик на пару лет старше, дрался с такой яростью и отчаянием, как будто от этого зависела по меньшей мере его жизнь. Квай-Гон покачал головой — слишком много гнева, страха, жажды победы. Вряд ли кто-то из джедаев захочет взять такого юнлинга в ученики. Уж точно не он — хватит ему одного свернувшего на темный путь падавана.

А Ртуть как будто и не думал о победе — он просто наслаждался самим процессом сражения. И побеждал.

Даже у взрослых джедаев Квай-Гон редко встречал такую квинтэссенцию жизни "здесь и сейчас", такое упоение Живой Силой.

— Как его зовут? — спросил Квай-Гон.

— Мол Опресс, — ответил Винду. — Впечатляет, правда?

Ртуть — Мол — парировал очередной яростный выпад, кувыркнулся через голову, оказавшись за спиной противника, и легко коснулся мечом его шеи, намечая удар. Тот даже не сразу понял, что произошло, стремительно развернулся, замахиваясь мечом — и замер, увидев клинок перед своим носом. Медленно, с какой-то обреченностью, он опустил свой меч, развернулся и, не обращая внимания на протянутую для пожатия руку, ушел с площадки. Мол растеряно и обижено посмотрел ему вслед, пожал плечами и широко улыбнулся зрителям.

— Ты будешь полным идиотом, если упустишь его, — прошептал Винду. Квай-Гон медленно кивнул.


Решиться было непросто. Не брать больше учеников казалось правильным, оправданным решением — он никого не подведет больше, и его больше никто не подведет. Меньше боли для всех. Идеальный выход.

Но теперь решение почему-то казалось вовсе не идеальным. Что, если ему и правда стоит рискнуть? Что, если Йода и Мэйс правы? Может и правда на Ксанатосе все не закончилось?

Все еще раздираемый сомнениями Квай-Гон толкнул дверь раздевалки.

Внутри было тихо и пусто, только светловолосый мальчик сидел на скамейке, уставившись перед собой пустым взглядом. При виде Квай-Гона он ссутулился еще сильнее.

— Мол в душе, — тихо сказал он.

От него фонило отчаянием. Мальчик настолько не умеет проигрывать? Квай-Гон нахмурился.

— Кто научил тебя так драться? — спросил он. — Юнлингов учат держать оборону, изматывать соперника. Ты дрался, как дерутся очень опасные люди.

— Мне нужно было победить, — ответил мальчик, не поднимая головы. — Это был мой последний шанс. Мне тринадцать через месяц.

Вот оно что. Если за этот месяц никто не выберет его в падаваны, он никогда не станет джедаем. Сердце сжалось сочувствием. Но...

— Победа любой ценой — не путь джедая, — покачал головой Квай-Гон. — Это путь к Темной стороне. Джедай должен слушать Силу, а не свои желания.

— Что, Сила имеет что-то против того, чтоб я стал джедаем? — с вызовом спросил мальчик.

Квай-Гон вздохнул:

— В тебе слишком много гнева и страха, с которыми ты не можешь справиться. Это неприемлемо для рыцаря-джедая. Видимо, Сила готовит тебе другой путь.

Мальчик вздрогнул, уставился на него широко распахнутыми глазами, потом вскочил на ноги и выбежал из раздевалки.

— Подожди, — попробовал остановить его Квай-Гон, но мальчик не обернулся.

— Оби-Ван? Все в порядке? — Дверь душевой приоткрылась: Мол высунул голову наружу, ойкнул, заметив Квай-Гона и нырнул обратно. Через несколько секунд он появился снова, закутанный в полотенце так, что видны были только голова и босые ноги.

— Мастер Джинн? — неуверенно спросил он.

Квай-Гон усилием воли вернулся к реальности. Как бы ни было ему больно за этого мальчика, Оби-Вана, вероятно, все к лучшему. Не каждый может и должен стать джедаем.

— Мол Опресс, — официальным тоном сказал он, — станешь ли ты моим падаваном?

Мол моргнул, на лице появилась озадаченное выражение.

— Правда? — переспросил он. — То есть я хотел сказать — да! Конечно!

Он радостно улыбнулся, и Квай-Гон не мог удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.


URL
2016-05-29 в 20:53 

8.11 Оби-Ван|(/)Энакин|(/)Палпатин. Обстоятельства вынуждают Палпатина открыться в качестве ситха перед джедаями Кеноби и Скайуокером.


— Вы выбрали странное место для встречи, — сказал Оби-Ван, подозрительно оглядываясь.

Не каждый день Верховный канцлер Республики спускается на нижние уровни Корусанта и назначает встречи в заброшенных зданиях.

— Я пригласил вас по делу, обсуждать которое в моем кабинете было бы неприемлемо. — Палпатин небрежно смахнул рукавом пыль со стола и поставил на него необычного вида кристалл. — Я хотел показать вам этот артефакт, мастер Кеноби.

Оби-Ван внимательно осмотрел кристалл — тот был насквозь пропитан Силой, но, удивительно, невозможно было сказать, Темной или Светлой. Сила в нем была... беспристрастной.

— Это уникальная разработка. Попала ко мне совсем недавно, от одного бита, — пояснил Палпатин. — Не бойтесь, мастер Кеноби, взгляните поближе.

Оби-Ван еще раз просканировал артефакт, не почувствовал угрозы, и протянул руку.

В голове замелькали образы и картины, складывающиеся в единый поток событий: конец Войны клонов, гибель джедаев, провозглашение Империи, восстание, затяжная война, и... пришельцы из другой галактики, сметающие все на своем пути. Сотни безжизненных планет, миллиарды погибших существ...

Хватая ртом воздух, Оби-Ван отдернул руку.

— Захватчики, — выдохнул он.

— Юужань-вонги, — подсказал Палпатин. — Из-за них мне пришлось пересмотреть все мои планы.

Оби-Ван медленно вдохнул и выдохнул, приводя мысли в порядок.

— Что это такое? — кивнул он на кристалл.

— Удивительное сочетание Силы и технологий. Прогнозирует будущее с поразительной точностью, которой не дают ни видения Силы, ни компьютерные модели по-отдельности. Его разработал Дарт Тенебрус, учитель моего учителя. К сожалению, я смог раздобыть его только недавно.

— Учитель... вашего... учителя?

— О, где же мои манеры, — усмехнулся Палпатин. — Позвольте представиться, Дарт Сидиус.

Его лицо на мгновение будто осветилось вспышкой молнии: заострились и ожесточились черты лица, вспыхнули желтым светом глаза.

— Ситх, — выдохнул Оби-Ван, хватаясь за меч.

Палпатин поморщился.

— Мастер Кеноби, не думаете же вы, что я открыл вам свой маленький секрет только потому, что мне приспичило помахать мечом? Я показал вам будущее, которое ожидало галактику, если бы я придерживался своих планов. С помощью артефакта Тенебруса я смоделировал сотни вариантов, даже самые неблагоприятные для меня, и пришел к выводу... Галактике нужна и Империя, и Орден джедаев.

— Вы думаете, я поверю, что вы действуете на благо галактики? — возмутился Оби-Ван.

— Я желаю править галактикой, а не уничтожать ее, — пожал плечами Палпатин. — Никакого альтруизма, сплошной прагматизм. В это вы способны поверить?

— Почему вы показали это мне? Не мастеру Йоде? Не... Энакину?

— Йода? — скривился Палпатин. — Я вас умоляю. Сотни лет жизни не пошли ему на пользу. А Энакин... откройся я ему сейчас, он бросился бы на меня с мечом, не дав сказать ни слова. Чуть позже, через несколько шагов моего плана — он покорно встал бы передо мной на колени. Но теперь мне не нужен ни ученик, ни орудие. Мне нужен, — он поморщился, не особо желая признавать этот факт, — союзник.

— Союзник, — повторил Оби-Ван. — Это смешно. У ситхов не бывает союзников.

— Все случается впервые. И, как бы мне ни было неприятно, роль первооткрывателя досталась мне. Честно признаю, я много лет планировал уничтожение джедаев, я сделал бы это с превеликим удовольствием, но это погубит галактику. Мне нужна ваша помощь, мастер Кеноби. Вы достаточно незашорены, чтобы видеть недостатки Ордена джедаев. Достаточно умны, чтобы придумать, как их исправить. Достаточно влиятельны, чтобы воплотить изменения в жизнь.

— Я не перейду на Темную сторону и не стану вашим учеником.

— Из вас вышел бы паршивый ситх, — улыбнулся Палпатин. — И я уже сказал — я не ищу ученика.

Оби-Ван уставился на ситховский артефакт, в котором совершенно не чувствовалось Тьмы. Сила говорила ему, что все что он увидел — правда. Сила говорила, что Палпатин не лжет. Но может ли он доверять Силе, если она столько лет позволяла ситху скрываться от джедаев?

— Я должен подумать, — пробормотал он.

— Пожалуйста, — Палпатин радушно взмахнул рукой. — Здесь не слишком уютно, но все время, какое вам понадобиться, в вашем распоряжении.

Оби-Ван подобрался.

— Значит, вы не дадите мне уйти?

— Пока не получу вашего согласия — нет.

— А если не получите?

Палпатин вздохнул.

— Весьма прискорбно, но вы умрете. Я не могу рисковать утечкой информации.

— Вот что значит союз в понимании ситха, — кивнул Оби-Ван. — Шантаж и угрозы.

— Мастер Кеноби, — нахмурился Палпатин. — Шантаж тут только в одном. Вы соглашаетесь — и получаете возможность спасти галактику. Вы отказываетесь — и вы в ответе за гибель миллиардов. Выдержит такое ваша джедайская совесть? Я просто облегчу вашу участь и добью сразу.

— Или это я убью вас и избавлю мир от власти ситха.

— Помилуйте, вы даже Мола, это жалкое создание, не смогли качественно убить, — отмахнулся Палпатин.

— В этот раз я буду умнее!

Палпатин успокаивающе поднял руки.

— Мастер Кеноби, — проникновенно сказал он. — Чтобы победить вонгов, нужна Империя и Орден. Орден и Империя. Вы и я. Давайте не будем лишать галактику надежды на выживание.

Оби-Ван закрыл глаза. Выбора, в сущности, не было. Умереть он успеет в любой момент. Согласившись, он, по крайней мере, получит информацию.

— У меня есть несколько условий.

— Не сомневаюсь, — кивнул Палпатин.

— Вы научите меня обращаться с этим артефактом, — сказал Оби-Ван. — Я должен проверить ваши расчеты.

— Конечно.

— Вы раскроете все свои карты. Все свои планы, вы не станете ничего скрывать от меня, полная откровенность.

Насколько это вообще возможно, когда имеешь дело с ситхом.

— Разумно, — согласился Палпатин.

— И последнее. Вы оставите Энакина в покое. Полностью.

— Он мой друг, — возразил Палпатин.

— Нет, — отрезал Оби-Ван. — Он ваш проект, ваш возможный ученик, ваше орудие. Так вот, этого не будет. Вы оставите его в покое — или доставайте меч, будем выяснять отношения и плевать на галактику.

Палпатин смерил его долгим, неприятным взглядом.

— Хорошо, — сказал, наконец, он. — Все ваши условия приняты, мастер Кеноби.

— Тогда, — Оби-Ван облизал пересохшие губы, — тогда я согласен. Где подписать кровью?

Палпатин рассмеялся.

— Мне нравится ваше чувство юмора. Нет, я думаю, мы обойдемся без подобных формальностей. Мне вполне хватит вашего слова.


URL
2016-05-31 в 09:32 

8.15 Оби-Ван/По, можно Энакина на заднем плане. Таймтревел. "Я думал, вы не любите летать"


— Да-да, ВВ-8, я тебя и в первый раз прекрасно слышал, — раздраженно отозвался По, бросая крестокрыл в вираж. — Но этот парень прилип, как майнок.

Он закрутил несколько восходящих бочек, надеясь, что преследователь отвалится где-то по дороге, но тот упрямо продолжал грызть его задние щиты. ВВ-8 пронзительно свистнула, что еще пара попаданий — и вместо щитов достанется уже двигателям.

— Извини, ВВ, придется потерпеть.

По вновь нырнул в общую схватку, взорвал СИД, нацелившийся на Желтого-двенадцать. Желтый-три с оторванной плоскостью вывалился из сражения; к счастью, у СИДов пока были более интересные цели.

— Четвертый, прикрывай третьего, — велел По, выцеливая еще одного противника.

Когда они вернутся (думать "если" не хотелось), разведчиков ждет очень, очень серьезный разговор. Безопасная для учебных полетов зона, надо ж так облажаться!

Крестокрыл швырнуло вперед, правый верхний двигатель полыхнул огнем, запричитала ВВ. По отчаянно сражался с управлением.

— Эй, ребята, — позвал он, — никто не хочет помочь командиру?

Гвалт в эфире стоял такой, что он засомневался, что его кто-то услышал. Он безуспешно пытался увести раненную машину из-под огня, когда сверху спикировал Желтый-семь. Точный и чистый выстрел — и преследователя разнесло на обломки. Кто там в учебной седьмой номер? Келли?

— Спасибо, семерка, — с чувством сказал По. — Вернемся — я тебя поцелую.

— Я запомню, — хмыкнул в ответ незнакомый, но определенно мужской голос.

По смутился. Крифф бы побрал эти замены в последнюю минуту!

Желтый-семь тем временем нашел себе следующую цель, хладнокровно зашел в лобовую, взорвал замешкавшийся СИД и, не тратя впустую ни секунды, заложил вираж почти на пределе возможностей крестокрыла и оказался на хвосте следующего противника.

По приоткрыл рот от удивления. Кто ты такой и что делаешь в учебной эскадрилье? Всех старых пилотов на базе он знал, а из новичков так летал разве что Скайуокер — но тот почти сразу возглавил свою эскадрилью, и здесь быть определенно не мог.

Пока По гадал, кто-то из пилотов взорвал последнего противника, и схватка закончилась.

— Доложитесь по номерам, — велел По, и с облегчением услышал доклады от каждого. Многие машины были повреждены, некоторые довольно серьезно, но потерь не было. Повезло разведчикам, решил По. Бить буду, но не до смерти.

— Возвращаемся, мальчики и девочки, — скомандовал он по общему каналу.



Седьмой номер стащил шлем, и По с удивлением узнал Кеноби.

— Здесь это обычная практика — вступать в бой на первом учебном вылете? — с любопытством спросил тот.

По скривился:

— Разведка совсем нюх потеряла. Нам обещали чистое пространство — и здрастье-пожалуйста, патруль СИДов.

— Бывает, — кивнул Кеноби.

По с интересом посмотрел на него:

— Я думал, ты не любишь летать.

На собеседовании на вопрос о летном дивизионе Кеноби так откровенно поморщился, что По тут же потерял к нему всяческий интерес.

— Не люблю — не значит не умею, — отозвался Кеноби. — Мне стало интересно, что же это за новые машины, которые так нахваливает Энакин.

— Вообще-то, довольно старые, — сказал По. — И как?

Кеноби провел рукой по боку крестокрыла:

— Неплохо. Хотя я привык...

— …к более быстрым и маневренным, — закончил По. — Это чувствуется. На ашках летал?

Кеноби покачал головой.

— Ха, — оживился По. — На базе есть несколько. Готов спорить, тебе понравится.

— Возможно, — улыбнулся Кеноби в ответ. — Но только если больше не придется стрелять.

— Да, — вздохнул По. — Это было бы здорово. Ну что, давай скажем разведчикам пару ласковых, а потом я покажу тебе ашки.

— Хорошо. И, к слову, — в глазах Кеноби заплясали лукавые искры, — я не забыл про обещанную награду.

По широко улыбнулся:

— Я тоже не забыл.

URL
2016-06-02 в 21:27 

8.21 Кайло (Бен). Первое проявление кулинарного таланта.

— Мы все умрём, — провыла Ксио, устремив полный безысходности взгляд в собственную тарелку. Остальные рыцари Рен поддержали её тоскливыми вздохами, но вставать и выходить из-за стола, гордо пнув напоследок табуретку, никто не стал. Все понимали: сломавшийся пищевой синтезатор — это лишь досадная неприятность, так же как и испортившиеся из-за неправильного хранения пайки. Настоящие закалённые бойцы Первого Порядка должны уметь терпеть всё, даже стряпню МХ-8477, который пошёл в штурмовики не иначе как после провала в карьере ассенизатора. По крайней мере, Тен-Со Рен утверждал, что на его родине, отсталой луне внешнего кольца, подобными «яствами» побрезговали бы даже черви-падальщики.
— Нам нужно держаться, — мрачно буркнул Кайло Рен, крутя в руке столовый нож. Резать им лежащее в тарелке блюдо он не рисковал: блюдо вполне могло дать сдачи.
— Держаться! — нервно хохотнула Ксио. — Мы уже неделю торчим в этой кишке галактики на этой сраной «диете»! У меня уже базука из рук валится!
— Магистр, а ведь она права, — подал голос Тен-Со. — Мы ведь здесь не прохлаждаемся, а выполняем боевые миссии. Нам что, не полагается нормально есть? Из хозроты не могут прислать приличного повара?
— Распределением работников заведует Хакс, — Кайло поморщился, будто всё-таки попробовал стоящее перед ним чудо-угощение.
Объяснять что-либо не потребовалось. О взаимной «любви» генерала и магистра знали даже корабельные крысы на «Финализаторе», а штурмовики давно делали ставки, кто кого выживет первым. До сего времени счёт взаимных гадостей шёл на равных, однако Хакс, видимо, решил сорвать банк любой ценой.
— А если сходить на охоту? — наивно предложил Абис Рен, самый молодой из рыцарей. Предложение было встречено скептическим хихиканьем, даже Кайло криво усмехнулся.
— Формы жизни на этой планете не подходят для употребления в пищу, — пояснил Тен-Со. — Иной набор аминокислот.
— В лучшем случае неделю не слезешь с толчка, — поддакнула Ксио. — Хотя я уже даже на это согласна. Серьёзно, если мне не дадут нормальной еды, я сожру сапоги или чехол от винтовки. Что угодно... или кого угодно! И вообще! — палец с обкусанным ногтем обвиняюще указал на Кайло. — Сделай что-нибудь!
— Вы, в конце, концов, наш магистр, — согласно кивнул Тен-Со. — Оправдывайте возложенное на вас высокое доверие. Покормите своих подчинённых.
Кайло обвёл взглядом всю компанию (двенадцать голодных глаз горели отчаянной решимостью), тяжело вздохнул:
— Ладно. С этим действительно пора кончать, — и с наслаждением вонзил нож в содержимое своей тарелки.

Белый люминесцентный свет превращал центральный стол камбуза в сверкающий алтарь, а столпившихся вокруг рыцарей — в жаждущих чуда прихожан.
— Всё взяли? И с полок, и из холодильника? — Кайло с сомнением оглядел небрежно сваленные в кучу «жертвоприношения». — Ничего готового нет, даже консервов?
— Всё тут, — Тен-Со в очередной раз оглянулся на запертую дверцу кладовой, убеждаясь, что МХ-8477 не сможет выбраться, даже если очнётся после полновесного удара по темечку. — Понимаю, что вопрос глупый, но кто-нибудь знает, как всё это приготовить?
Кайло взял длинный, похожий на многажды перекрученную спираль овощ исключительно несъедобного вида, перекинул его из руки в руку и веско проронил:
— Будем импровизировать. Мы ведь всё-таки хотим есть, верно?

Примерно через час камбуз напоминал поле боя.
— Режь не вдоль, а поперёк волокон. А ты не забудь натереть мясо солью. В масло добавь перца, — Кайло чёрной тенью метался от одного рыцаря к другому, раздавая ценные советы и потрясая кухонным ножом, который смотрелся в его руке не менее внушительно, чем знаменитый лазерный клинок.
— Магистр, а вдруг не получится? — Абис опасливо поднял крышку ближайшей кастрюли, из-под которой тут же рванулось облако пара. — Мы ведь ни разу до этого не готовили!
— Отставить панику, — Кайло сунул кончик ножа в варево и задумчиво его облизал. — Хуже, чем раньше, мы так и так не сделаем. Куда в холодную духовку?! А прогреть?
— Шеф! Мы хотим пожрать или повыдрючиваться? — Ксио с яростью треснула лежащую перед ней вырезку зубчатым молотком. — На кой нам все эти набуанские церемонии? Листья руками рвать, с мясом драться...
— Не драться, а отбивать. Оно от этого станет мягче, — Кайло взял баночку с неизвестной специей, принюхался, попробовал на вкус и, ничтоже сумняшеся, щедро насыпал в ближайшую сковороду.
— Да, но на кой?!
— Душенька моя, — Тен-Со поднял голову от разделочной доски и улыбнулся с необыкновенной теплотой. — Я согласен с магистром. Мы слишком долго нагуливали аппетит, чтобы теперь растратить его на вульгарную жареную картошку.
— Тогда пусть готовит вместе со всеми! — вконец озверев, Ксио схватила недоотбитое мясо и отшвырнула его от себя.
Бросок вышел прекрасный, кручёный: увесистый кусок взлетел, будто живой, к самому потолку, едва не коснувшись гудящей белой лампы. Завис там на секунду, будто решая, стоит ли падать...
...и внезапно рванулся в сторону, влекомый Силой, и приземлился аккурат на подставленный нож в руке Кайло.
— Ничего без меня не можете, — проворчал он и резким броском швырнул мясо на стол перед собой. — Ладно, так уж и быть. Ксио, подай-ка мне твой молоток...

— Знаете, а нам, пожалуй, стоит ещё раз провернуть такой трюк, — Тен-Со аккуратно промокнул губы салфеткой и с сожалением отодвинул тарелку с остатками отбивной. Больше в него уже физически не влезало.
— Это какой? Неделю не жрать по-человечески? — Ксио благодушно хрюкнула, со смаком вгрызаясь в увесистую кость.
— Нет, собраться вместе и что-нибудь приготовить. По-моему вышло неплохо.
— Особенно для первого раза, — застенчиво добавил Абис, всё ещё переживавший по поводу сгоревшего суфле. Впрочем, до десерта дело всё равно не дошло.
— Заниматься вместе чем-то ещё кроме сражений полезно для командного духа. Помогает узнать друг друга получше, — Тен-Со обернулся к Кайло. — Кто бы мог подумать, что вы так разносторонне талантливы, магистр.
Кайло, до сих пор сидевший молча, и сейчас отвечать не пожелал, только пожал плечами и отвёл глаза. Он уже смутно догадывался, что теперь пищевой синтезатор не починят до самого возвращения, но ещё не определился, нравится ему такая перспектива, или нет.
Были в ней, пожалуй, светлые стороны. В конце концов, магистр действительно должен заботиться о своих рыцарях.

URL
2016-06-03 в 13:14 

Как выкладывать внелимиты:

+ в посте с заявкой оставляете ссылку на конкретный комментарий с вашим внелимитным исполнением

Пожалуйста, выкладывайте сюда ТОЛЬКО ИСПОЛНЕНИЯ!
Комментировать их можно в основных постах с заявками, все ссылки указаны.

Все комментарии, не содержащие исполнений, будут удаляться.

URL
 [?]:
  
:
  
  

 

E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100