А вот и продолжение! ))


***

На сей раз Алтеро пришлось перебраться на заднее сиденье – Ёску отказался рисовать нужный путь на карте. Точнее, заломил за тоненькую карандашную линию такую цену, что мейстер немедля освободил место возле водителя.
Белую рубашку оборотень сменил на рыжевато-багряную, надев поверх неё строгий чёрный жилет и тёмный камзол кофейного оттенка, расшитый золотистыми и медными нитями. Не забыл и про галстук-бабочку в тон жилету, и про перчатки – бежевые, из тонкой, шелковистой ткани. На подошвах тёмно-коричневых лакированных ботинок, начищенных до блеска, Крис приметил золотистые полоски – должно быть, защиту от заклинаний принудительной телепортации. Встопорщенные, наспех расчёсанные волосы прижала шляпа с лихо загнутыми полями и пучком охрово-горчичных перьев. Странноватый, вычурный образ довершала чёрная бархатная полумаска с вытянутым, крючковатым носом, как у хищной птицы, украшенная замысловатым жёлто-оранжевым узором.
– Не хотите лишний раз показывать своё лицо? – попытался съязвить Кристоф.
– Стараюсь поддерживать образ. Люди искусства предпочитают иметь дело с теми, кто способен выглядеть и действовать неординарно, – неприкрытая ирония в голосе Ёсудзи дала ефрейтору понять, что колкость не удалась, а людям искусства не мешало бы внимательнее присматриваться к своему окружению, мало ли кто может туда затесаться. – После следующего дома – поворот направо.
Самоходка вынырнула на широкую, оживлённую улицу, и следователь порадовался, что стёкла машины затемнены – ни прохожие, ни другие водители не заметят, насколько необычная компания втиснулась в один из экипажей, мирно ползший по крайней полосе.
– То есть ваш маскарад облегчит нам работу? – Крис не сдавался.
– Вам – нет. Но, несомненно, он облегчит работу мне, – ответил Ёску. Помолчав, любезно добавил:
– Хотя и вам требуется определённая маскировка. Пускай не проработанная до мелочей, но достаточно убедительная, чтобы вас не завернули сразу по приезду.
– Что, нам тоже придётся напялить дурацкие маски?
– Нет, придумать не очень дурацкую легенду, – Ёсудзи ответил спокойно, не изменив тона, но Кристоф понял, что информатор не пропустил резкость мимо ушей и когда-нибудь непременно её припомнит.
– По-моему, тут и размышлять не о чем, – подал голос Аль. – Вариант, с учётом нашей одежды и невозможности как-либо подготовиться, только один. Я буду молодым аристократом-провинциалом, который недавно перебрался в столицу, а Кристоф сыграет роль моего телохранителя.
– Телохранителя? – растерялся ефрейтор. Словосочетание «сыграть роль» не понравилось ему с самого начала, оно навевало воспоминания о школьном хоре, где по праздникам вынуждены были петь все без исключения младшеклассники, и о нелепых спектаклях, которые дети показывали своим родителям и учителям дважды в год, перед летними каникулами и в День основания Митхейна. Часу позора каждый раз предшествовали долгие репетиции, начинавшиеся за вешку до представления, а порой и раньше. Хлопот от таких мероприятий было много, о пользе их оставалось лишь догадываться.
– Спокойно. – Алтеро, очевидно, заметил далеко не восторженное выражение лица товарища в зеркале заднего вида. – Это не так паршиво, как кажется. Импровизировать и пороть всякую чушь придётся мне. Тебе предстоит всего-то крутиться поблизости с мрачно-настороженным видом, наблюдая за происходящим и односложно отвечая на вопросы окружающих. Справишься?
– А что, у меня есть выбор? Как-нибудь да справлюсь, – вздохнул Крис.
– С удовольствием на это посмотрю, – хихикнул Ёску. – Кстати, комиссар, вы тоже прекрасно повеселитесь. Вряд ли среди столичной молодёжи много ребят с пробуждённой кровью дану. Ваши алые пряди привлекут чересчур много лишнего внимания. Так что вам надо как-то замаскироваться под человека, а ещё – разоружиться. Меч у вас уж больно приметный. Одного моего маленького намёка хватит, чтобы окружающие поняли, что тут что-то нечисто. Впрочем, – добавил он, оскалившись в самодовольной улыбке, – вам достаточно накинуть мне пару золотых за молчание. А за щедрые пять золотых я, напротив, помогу отвести подозрения, если таковые возникнут.
– Обойдётесь, – фыркнул мейстер. – Я сделаю так, чтобы клинок никто не заметил.
– Ого! Интересно. В эту древнюю железяку зашито какое-то мощное заклинание невидимости? – оживился Ёсудзи. – Не расскажете, какое? Я готов оплатить эту информацию по высокому тарифу.
– Нет уж, обойдётесь... Разъясните, наконец, к кому мы едем. Надо полагать, к какому-нибудь завсегдатаю всевозможных развлекательных заведений? – раздался негромкий лязг, похоже, Аль отстегнул ножны от перевязи.
– Ну что вы! – информатор картинно всплеснул руками. – Я не до такой степени бесчестен, чтобы сдирать с вас деньги за визит к кому-то настолько бесполезному! Через восемь минут мы подъедем к дому восхитительного маэстро Юнга Дантрела, владельца нескольких известных столичных концертных площадок, пары международных сетей ресторанов и множества местных клубов по интересам. Он всегда в курсе событий и новых веяний, и вы узнаете от него гораздо больше, нежели от меня.
– Неужели кто-то переплюнул вас на поприще сбора информации? – Кристоф, невзирая на предыдущие неудачи, не удержался от шпильки.
– Молодой человек, – наставительно произнёс Ёску, – специализация очень важна. Вы же не станете изучать какой-нибудь опасный амулет самостоятельно, а отдадите его научникам, верно? Тут то же самое. Мне достаточно знать, к кому обратиться по тому или иному вопросу и как связаться с нужным человеком. В развлекательной сфере господин Дантрел осведомлён куда лучше, чем я, скромный информатор из Катакомб.
– Скромный, как же, – пробормотал Алтеро.


***

Обиталище Юнга Дантрела, которое информатор обозвал «домом», представляло собой огромный дворец, охватывавший полумесяцем пологий, песчаный южный берег Карпова пруда. Тонкая, обманчиво-хрупкая ограда, пропитанная магией, светилась ярким, зловещим медно-красным.
– Это защитное заклинание похоже на барьер вокруг Башни, – заметил Крис, даже в закрытой самоходке ощущая мощный поток энергии, струящийся сквозь узорчатую стальную решётку.
– Работа Альянса, – подтвердил дану, торопливо перешнуровывавший сапоги, – один из самых дорогих вариантов. Круче него – только заклинательная сеть Королевского дворца, но её в свободную продажу, само собой, не пускают.
– А вы весьма безрассудны, комиссар, – Ёску слегка улыбнулся, обнажив клыки.
– Нисколько, – отозвался Аль. – То, что я озвучил, вам прекрасно известно.
– Действительно, – вздохнул полукровка, – за все годы нашего знакомства мне не удалось вытряхнуть из вас ни крупинки по-настоящему интересной информации… Мы почти подъехали к воротам. Поворачивайте налево, к живой изгороди. Точнее, к прорехе в заборе, которую вы увидите вместо густых зарослей жимолости.
– Надо же, – Алтеро, выпрямившись, поправил съехавшую набок шляпу. – Неужели иллюзия? Постоянная, на зацикленных заклинательных вязях?
– Именно, – подтвердил Ёсудзи, щурясь от удовольствия, точно сытый кот. Удивление собеседников льстило ему, будто бы он сам подал владельцу замка идею о такой необычной детали и лично воплотил эту непростую задумку. – За ней ниша с воротами. Не очень большая, но эта самоходка втиснется туда полностью. Два длинных гудка клаксона, три коротких, один длинный и один короткий. Повторной попытки не будет. Ошибётесь, и на территорию вас уже не пропустят.
– И вас тоже, – буркнул Кристоф, поморщившись. Искомый кустарник, внезапно вынырнув из-за широкого, приземистого конуса молоденькой сосенки, ослепил, словно вспышка света в кромешной тьме. По глазам полоснуло острой болью, виски сдавило, в ушах зазвенело, мир смешался и поплыл, как отражение на покрывшейся рябью воде. Юноша всё же успел развернуть машину и чудом разминулся с оградой, угрожающе полыхнувшей ярко-алым вслед неосторожно приблизившемуся транспорту.
– Здесь есть ещё пара входов, – информатор вовремя придержался за дверцу, резкое торможение не застало его врасплох. – Я бы попал к Дантрелу в любом случае. Правда, пришлось бы прогуляться пешком…
Крис опустил боковое стекло и выглянул из самоходки. Небо над дворцом маэстро оказалось куда светлее, чем над вечерней улицей. Как будто по тёмно-синему фону тонким слоем размазали хорошенько разбавленные водой белила – то ли дымка, то ли магический купол, не разобрать. Трёхэтажный пёстрый дворец подмигивал из полумрака разноцветными фонариками с верхушек витых башенок. Квадратистые витражные окна, слегка закруглённые сверху, блестели заманчиво, нарочито легкомысленно и дружелюбно, словно приглашая гостей поскорее войти в выглядевшее уютным, невзирая на всю свою аляповатость, строение. За зданием темнела полоса воды. Озеро было сравнительно мелким, но воздействию чар не подверглось и выглядело куда опаснее и загадочнее небосклона.
Обитель Юнга Дантрела укрылась за двумя рядами низких деревьев, по воле осени лишившихся листвы. Вокруг неё не по-осеннему радостно зеленел газон. Ни подъездной дороги, ни какой-либо тропинки ефрейтор не заметил. Широкая, порядка пары сотен метров, полоска луга была идеально ровной, но мало ли какие ухабы могут обнаружиться под внушающей доверие декорацией! Решётка по-прежнему полыхала медью, создавая зловещее впечатление, изрядно портившее сказочный пейзаж.
– Сигнал, – как бы невзначай напомнил Ёску.
Кристоф хотел было со всей дури ударить кулаком по клаксону, но в последний момент ему стало жаль ни в чём не повинную самоходку. Какой смысл срывать раздражение на машине, которая, к тому же, ему не принадлежит?
Где-то с полминуты ничего не происходило. Забор всё так же предостерегающе светился в полумраке, на территории особняка ефрейтор не заметил ни малейшего признака движения. «Наверное, я всё-таки неправильно запомнил последовательность гудков, – решил парень, – или мне намеренно сообщили неверный код.» Следователь неприязненно покосился на оборотня, ерошившего пальцами свесившееся с полей шляпы пышное, пушистое перо.
Наконец одна из секций ограды потускнела, потемнела и беззвучно ушла под землю. Крис, опасаясь, как бы охрана особняка не передумала пропускать неожиданных посетителей, завёл мотор. Экипаж резко дёрнулся вперёд, вмиг преодолев отделявшую его от владений Дантрела черту, и тут же затормозил.
– Дальше, дальше, – Ёсудзи нарочито плавно взмахнул рукой, указывая на замок. – К крыльцу. Газон самовосстанавливающийся. Через пару минут на нём не останется ни следа от колеи.
Следователь кивнул и бережно потянул рычаг. Самоходка неспешно поползла по лугу, её немного болтало туда-сюда на влажной, рыхлой земле. Ровно подстриженные травинки легонько чиркали по днищу машины – этот звук походил на непрерывный, едва слышный шёпот, успокаивающий и усыпляющий.
Невысокое, полукруглое каменное крыльцо напоминало торт, составленный из нескольких коржей разных размеров. Верхнюю ступень наполовину заслонял невысокий полупрозрачный барьер с сигнальной заклинательной вязью, одновременно и защищавший вход от незваных гостей, и служивший поручнями. На ходу вживаясь в роль телохранителя, Кристоф первым покинул транспорт и внимательно осмотрелся по сторонам, нарочито оживлённо вертя головой и держа ладонь на рукояти меча. Вроде как убедившись, что всё в порядке (а если не в порядке, за это отвечать информатору!), ефрейтор распахнул заднюю дверцу самоходки. Аль спрыгнул на землю, одёрнул скособочившийся камзол и сощурил глаза, то ли разглядывая какую-то мелкую деталь на стене особняка, то ли пытаясь приноровиться к лившемуся из окон яркому свету. Служитель удивлённо нахмурился. Мейстер действительно смог замаскироваться. Хотя облик его почти не изменился, у Криса возникло впечатление, будто бы рядом с ним стоит незнакомец.
Во-первых, черты лица комиссара слегка сгладились, замылись, потеряв лёгкий хищный оттенок, свойственный всем потомкам дану.
Во-вторых, не было ало-медных прядей – волосы приобрели сплошной пепельный оттенок.
В-третьих, фиалковый цвет глаз утратил фиолетовую нотку и словно бы выцвел, сделавшись блёкло-голубым.
Кроме того, Алтеро был без очков, а перевязь пустовала. Зато из-под рукава выглядывал широкий браслет из чёрной кожи, цветом и материалом напоминавший ножны его чёрного меча.
«Блокировка способностей крови, – понял Кристоф, – и, видимо, какой-то трюк с особенностями зрения. Но где же клинок? Неужели он способен как-то трансформироваться? Похоже на то. Жаль, что я вряд ли когда-нибудь узнаю этот секрет.»
Ёску, выбравшийся из самоходки последним, окинул комиссара взглядом и одобрительно кивнул. Из-за маски выражение лица информатора было не разглядеть, но ефрейтор не сомневался, что хитрый лис в восторге от происходящего. Вылазка служителей и их попытки собрать сведения для него были не более чем развлечением, этаким спектаклем-импровизацией, где и он сам, будучи режиссёром, мог принять некоторое участие.
– Что-то нас не торопятся встречать, – заметил Аль, рассматривая запертые створки двери, покрытые светлым перламутровым лаком.
– Не сомневайтесь, – сладко улыбнулся Ёсудзи, – нас ждут внутри. Дантрел гостеприимен, но приветствовать посетителей он предпочитает в холле, а не на крыльце.


***

– Добро пожаловать, – присела в лёгком, стремительно-небрежном реверансе светловолосая девушка.
Позади неё замерли в полупоклоне, выстроившись в ряд, слуги – человек десять, все в одинаковых строгих чёрных костюмах, странновато сочетавшихся с ядрёно-оранжевыми рубашками.
Крис, как предписывала вызубренная в Университете инструкция по сопровождению охраняемого лица, стоял позади Алтеро, держась чуть сбоку, чтобы в поле зрения попала не только широкая мраморная лестница с украшенной мозаикой балюстрадой, но и слабо освещённые ответвления коридора позади неё.
Холл походил на музей, остро нуждавшийся в расширении площади. Картины занимали всё пространство стен от пола до потолка. Всевозможные натюрморты, пейзажи, портреты висели практически вплотную друг другу. Цвет настенных панелей просматривался едва-едва – кажется, они были красно-коричневыми. Потолок украшала роспись, копия «Дня Падения» кисти легендарного Рональда син Варатты из Парадного зала Королевского дворца. Следователь не особо разбирался в искусстве и не мог сказать, насколько хороша репродукция, но работа его впечатлила.
Было на удивление тихо, лишь издалека, с верхнего этажа, доносилась тонкая, надрывная мелодия скрипки. Владелец хоро́м, несомненно, стремился свести к минимуму посторонние, мешавшие музицированию звуки: ведшие на крыльцо двери прикрывала плотная бархатная штора светло-золотистого цвета; ноги ефрейтора по щиколотку утопали в роскошном разноцветном ковре с очень мягким ворсом, заглушавшим шаги.
– Господин Дантрел подойдёт через пару минут. Он просит прощения за задержку и надеется, что вас не слишком утомит ожидание, – девушка произнесла эти слова с улыбкой, но карие глаза её были пусты и равнодушны.
«Интересно, кем она приходится этому господину. Кто-то из семьи? Или охранница?» – Кристоф окинул незнакомку оценивающим взглядом. Она была среднего роста, подтянута, но довольно широка в кости. Густые, светлые волосы ниже пояса лаково блестели в свете множества маленьких магических ламп, закреплённых по всему периметру потолка. Лицо с пухлыми щеками и острым, слегка выступающим вперёд подбородком добавляло ей лет, как и взрослое тёмно-синее платье – длинное, закрытое, в пол. Короткую, полупрозрачную накидку-болеро с длинным рукавом украшала оторочка из белых перьев. «Наряд – это обманка, создающая неверное впечатление. Девочке лет пятнадцать, не больше. Наверняка она – родственница Дантрела» – понял Крис.
– Какие люди! Неужто это сам господин Киор-Тие? – громкий, хорошо поставленный мужской голос произнёс эти слова с подчёркнутой восторженностью и подозрительно чистой искренностью.
Атласный занавес, закрывавший полукруглый арочный проём напротив входных дверей, распахнулся; мелькнул силуэт слуги, торопливо отступившего в тень шторы. К гостям спешил полный, грузный мужчина лет сорока, смешно семеня непропорционально маленькими ножками в каблучистых туфлях с пышными алыми бантами. Бело-золотистые кудри на его голове – вероятнее всего, парик – подпрыгивали в такт шажкам, обтянутое плотной золотистой тканью камзола брюхо колыхалось, точно на пружинах; жалобно трепыхалось курчавое белоснежное жабо, прижатое сверху внушительным третьим подбородком. Розовощёкий, с гладко выбритым лицом, надушенный, напудренный и улыбавшийся во все тридцать два зуба толстяк, несомненно, не представлял ни малейшей опасности, но продолжавший играть навязанную ему роль телохранителя ефрейтор всё же сурово сдвинул брови и вышел вперёд, заслонив плечом своего «подопечного». Аль недовольно цокнул языком, и Кристоф с наигранным недовольством вновь нырнул за спину товарища.
Подбежав к Ёску, Юнг Дантрел – это, вне всякого сомнения, был он – ухватил информатора за руки и принялся трясти их изо всех сил, мелко, радостно кивая, будто заводная кукла, и старательно растягивая рот в улыбке. Разжав хватку, окинул Ёсудзи взглядом, укоризненно покачал головой и тотчас же заключил в крепкие объятья, заметно смягчённые огромным брюхом. Оборотень осторожно высвободился из благоухавших чем-то цитрусовым тисков и осторожно похлопал мужчину по плечу:
– Давно не виделись.
– Давно, очень давно, – укоризненно заметил Дантрел, – а вы, господин Киор-Тие, так и не изменили своему излишне строгому стилю! Как будто на работу ко мне приезжаете, а не за душевным разговором, право слово! Где, скажите на милость, кружева? Я ведь не раз повторял, что к вашим глазам идеально подойдут украшения с хризолитами в золотой оправе!
– Право, друг мой, – мягко улыбнулся Ёсудзи, – не будьте так суровы! Я предпочитаю удобство красоте, иначе мне никак не успеть разобраться в срок со всеми делами.
– И точно, – согласился вмиг забывший о наигранном раздражении собеседник, – вы-то постоянно перемещаетесь с места на место! Нелегка ваша доля. Полагаю, я смогу организовать для вас должный отдых. Разумеется, – маэстро подмигнул, – наша беседа не потеряет от этого ни грамма серьёзности. Но прежде, чем мы приступим к обсуждению старых и новых вопросов, прошу представить мне вашего юного спутника.
Ёску повернулся к дану и насмешливо прищурился. Крис, до этого едва справлявшийся со смехом – слишком уж комичной была сцена встречи двух знакомых – тотчас собрался. Словно пелена спала с его глаз: Юнг Дантрел выглядел дружелюбным и радушным хозяином, внимательным и предупредительным по отношению к гостям, но и охранники, и слуги были для него пустым местом — он не удостоил ни одного из них и взгляда.
– Рад встрече с вами, господин Дантрел, – голос Алтеро звучал непринуждённо, даже весело. – Эйвин Ласс-Аурициэль, к вашим услугам.
– Какой милый молодой человек! – восхитился толстяк. – Насколько я понимаю, вы не из столицы? Семья Аурициэль всегда держалась ближе к северу…
– Совершенно верно. Сейчас мы живём в Эфку.
– По правде говоря, маэстро, – вклинился в диалог Ёсудзи, – я бы предпочёл, чтобы для начала вы переговорили с господином Ласс-Аурициэлем. Его дело куда более важное и сложное, нежели моё. Я же тем временем хотел бы ознакомиться с новыми полотнами Песчаного Братства Ся-Вейры. Насколько мне известно, вы успели выставить их в Малом Зале Каурана…
– Разумеется, мой дорогой друг! – Юнг Дантрел звонко хлопнул в ладоши. – Бет-ли! Это Бетлибо, моя новая приёмная дочь, – он приветливо кивнул светловолосой девушке. – Бет-ли, душечка, будь добра, покажи господину Киор-Тие наши новые экспонаты… Ладно, солнышко? Вот и умничка! Позаботься о нашем славном госте, но не перегружай его. А мы с господином Ласс-Аурициэлем проследуем в Чароитовый кабинет…
– Ничего, что ты использовал часть своей настоящей фамилии? – улучив момент, тихо спросил Кристоф.
– Ничего, – шепнул Аль. – Ласс-Аурициэль – фамилия старшего брата моей матери. Семья большая, у главы дома уйма детей и племянников. С генеалогией – полная путаница. Одним наследником фамилии больше, одним меньше – посторонние точно не заметят.
– А твоя мать…
– Ушла из дома после крупной ссоры, – буркнул мейстер, явно недовольный любознательностью друга. – Не будем об этом.


***

– Мода подобна воде. Мода переменчива и в то же время неизменна. Наши постоянные ценности замурованы в вечных северных льдах, подобных Куполам хребта Нёль. Наши сиюминутные ценности зависят от лёгких движений, пускающих рябь по поверхности воды – будь то щепотка речного песка, лёгкий летний ветерок или колечко, сорвавшееся с тоненького пальчика юной особы, любовавшейся своем отражением в зеркальной глади озера с воздушной самоходки, – разглагольствовал Юнг Дантрел, вперевалочку прохаживаясь вдоль нежно-сиреневой стены, увешанной изящными деревянными полочками разных форм и размеров, но выполненными в едином стиле.
На многочисленных стеллажах, этажерках, кашпо и подставках размещались всевозможные экспонаты, разномастные и разновозрастные – статуэтки, посуда и столовые приборы, странные артефакты, о назначении которых оставалось лишь догадываться, музыкальные инструменты, книги и альбомы, горшки с растениями; здесь присутствовали даже представители животного мира – в террариуме на невысокой тумбе копошился огромный жук-рогач с панцирем чёрно-индигового цвета, усеянным бело-серыми крапинками, напоминавшими звёзды на ночном небе; над головой чирикали и посвистывали маленькие белые птицы наподобие синиц, с лиловыми хохолками и спиралевидными хвостами; у сидевшего в клетке с ажурной решёткой кролика шёрстка отливала аметистовым, а глаза были ярко-лавандового цвета.
Для иной мебели в кабинете почти не осталось места – поместились только круглый одноногий столик с прозрачной столешницей и несколько полосатых кресел. Вся обстановка помещения была выдержана в фиолетовых тонах. Пол был облицован плитами с вставками чароита. Окна отсутствовали; по одной из стен от пола до потолка протянулись длинные и узкие, в ладонь, щели, но переливчатые, почти не прозрачные стёкла густо-пурпурного оттенка не позволяли понять, служат ли эти проёмы чисто для украшения. Крис не удивился бы, узнав, что за ними находится стена.
– Когда Его Величество играл свадьбу, – продолжал маэстро, – он приказал оформить место проведения сего торжественного обряда маленькими кустовыми розами бело-золотистого оттенка. Но в моду вошли не они, нет – людям приглянулись синие анемоны на поясе, украшавшем стан Её Величества. Популярность анемонов сохранялась более пяти лет, да и сейчас их нельзя назвать безнадёжно устаревшими. На церемонии Посвящения наследного принца многие придворные дамы держали в руках кауранский гелениум. Ярко-жёлтый цветок как нельзя лучше подходил для оформления празднества, ведь во время своей речи король упомянул, что годы его правления станут временем возвышения и величия Астерби, над которой воссияет яркое солнце. Внутренние конфликты наконец-то утихли, прекратились все раздоры. Пора процветания, пора всеобщего мира и спокойствия – тема неискоренимая и горячо любимая народом, иногда с неё необходимо стряхивать пыль. Династия Гираард прекрасно чувствует нужный момент, благодаря этому они держатся на троне третью тысячу лет – колоссальный срок, не правда ли?
– Вечное солнце над домом Гираард, – проронил Аль. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу и подперев голову рукой. Дану почти не шевелился, пристально наблюдая за грузным мужчиной, который бродил меж своих экспонатов, лучась поистине отцовской гордостью. Крис замер по левую руку от товарища, предусмотрительно отступив в тень невысокого, метра три, деревца с приплюснутой, словно блин, кроной. От свисавших с ветвей мелких бледно-розовых цветков, меланхолично покачивавшихся на длинных, тонких стебельках, шёл едва уловимый аромат, чем-то напоминавший можжевельник.
– Именно, – Дантрел остановился рядом с подставкой, на которой пирамидой выстроились обитые светло-фиолетовой тканью шкатулки – нижняя размером ненамного уступала сундуку, в верхнюю поместился бы разве что патрон от крохотного дамского пистолета. – Солнце – символ света, дня, удачи, благословения, щедрого урожая, периода счастья и тепла. Этот смысл сохраняется с древнейших времён, когда ещё не было учёных, изучавших небесные светила. Поскольку солнце – неотъемлемая часть нашей жизни, значение его никогда не устареет – меняться будут лишь малозначимые ассоциативные ряды, некоторые отождествления, научные и ненаучные данные… Прошу простить, я несколько отвлёкся от основного вопроса. Итак, мы остановились на предпочтениях нынешнего столичного общества, не так ли? Цветочные символики?
– Совершенно верно, – кивнул Алтеро. – Я бы уделил особое внимание вариантам, которые не вызовут отторжение и у более старшего поколения. Нечто консервативное, вписывающееся в привычные им рамки.
Маэстро, с ощутимым трудом протиснув своё пузо между двумя кадками с пушистым густо-лиловым мхом, слегка искрящимся в приглушённом свете комнаты, дотянулся до столика и проворно цапнул нетронутый бокал белого вина.
– Если рассматривать период с весенней вехи по текущее время, то… Гм. Прежде всего, пеларгонии. Хотя их я бы вам не советовал – они утратят свои позиции к следующей весне, в этом нет никаких сомнений.
«Вот и славно», – подумал ефрейтор, никогда не слышавший о таких цветах.
– Ваша тётушка хочет выбрать для своего клуба-ресторана именно цветочный символ? Или растительные также рассматриваются?
– Именно цветочный. Она горячо настаивала на этом.
– Цветочный… Значит, ива не подойдёт. Какая жалость, какая потеря… Что ж. Могу предложить петуньи – они сохраняют стабильную популярность второй год и пока не собираются сдавать позиции. И, пожалуй, орхидеи. Разгон они взяли слабый, но после второй вехи начался прямо-таки бум на эти цветы. Признаться, я несколько спровоцировал его – подновил пару театральных площадок, к которым посетители начали терять интерес. Теперь зрители называют восхитительную Сару Вэйат, новую приму театра Дины Ласточки, Белой Орхидеей. Вы успели посетить нашу новую постановку, «Вечер в Заречных садах»?
– Нет, – качнул головой Аль. – Но я уже взял билет. Не удержался. Хотя семья просила меня помнить, что поездка сугубо деловая…
– Имею все основания полагать, что вам понравится, – расцвёл в улыбке Дантрел. – Как бы то ни было, орхидеи сейчас на пике моды. И я собираюсь упрочить их положение! Смело выбирайте орхидеи – тогда вам не придётся беспокоиться об актуальности символа заведения как минимум два года!
– Надо бы продумать и форму, – дану пригубил вино. – Я успел прогуляться по городу и пообщаться кое с кем из старых знакомых. У одного из них я видел на груди брошь с орхидеями. Керамическую, если не ошибаюсь. Мне приглянулся этот вариант. Выглядит интересно и в то же время свежо.
Кристоф навострил уши.
– Да, брошь – удачное решение, – согласился мужчина. – Гармоничный элемент, который в том или ином виде подойдёт к любому костюму. Не обязательно выставлять украшение напоказ, можно прикрепить его не на одежду, а на сумочку или перевязь, к примеру. Лет пятьдесят назад подобное считалось признаком крайне дурного вкуса, но времена, на наше счастье, меняются... Вам повезло, что немногие заведения выбрали такой вариант. Большинство по-прежнему придерживается классики – перстни, подвески… На вашем месте я бы сделал оправу из какого-либо металла. Подобные атрибуты не успели примелькаться, поэтому непременно вызовут интерес. Керамические броши уже много где используются – в кофейне «Ласточка» возле моего театра, трёх клубах-ресторанах «Зори Руэя», закрытых клубах «Орхидея», «Чудесный сад» и «Горный склон», весьма занятном заведении «Чёрный мрамор» – это некое подобие закрытого сообщества для любителей балов и магических перформансов, уверен, вы бы высоко его оценили, я сам… кхм, не стану навязывать вам свои предпочтения… Ах да, ещё есть презабавнейшее место, называемое «Грот» – этакая помесь кафе, творческой площадки и, уж простите, борделя, иначе не сказать… «Грот» и «Чудесный сад» – одни из самых дорогих заведений в Пелла Асиме. Вам едва ли позволят заглянуть внутрь даже одним глазком – туда пускают лишь тех, кто действительно богат. Что до «Чёрного мрамора» – там есть некоторая внутренняя иерархия… Но вряд ли ваша тётушка заинтересуется подобным форматом, не так ли?
«Значит, „Зори Руэя“, „Горный склон“, „Орхидея“, „Чудесный сад“… Названия – как на подбор. Надеюсь, ничего не перепутаю», – Крис пожалел, что не может немедленно записать весь перечень в блокнот. Ничего, если постоянно прокручивать его в уме, авось не забудется. Да и Аль наверняка запомнил сказанное. Хотя бы часть. «Мы выяснили, что хотели. Осталось попрощаться с Юнгом Дантрелом.»
– Надеюсь, мои сведения были полезны? – спросил маэстро, явно обеспокоенный молчанием собеседника.
– О да, – с явно преувеличенным энтузиазмом ответил Алтеро. В один глоток допив остававшееся в бокале вино, неспешно поднялся на ноги. – Тем не менее, у меня есть ещё одна просьба. Весьма неудобно перекладывать эту заботу на ваши плечи с учётом того, как много вы для меня сегодня сделали, но…
– Что от меня требуется? – подобрался Дантрел.
– Увы, я несколько спешу, поэтому у меня нет возможности дождаться господина Киор-Тие.
– Понимаю. Не беспокойтесь, мой экипаж всегда к его услугам. Как-никак, именно стараниями господина Киор-Тие мне удалось добыть немалую часть моей коллекции зарубежных полотен. Вы, я полагаю, хорошо знакомы с ним?
– Неплохо, – коротко ответил комиссар, явно не желая распространяться на эту тему.
«Значит, мы возвращаемся в штаб. Наконец-то!» – ефрейтор с трудом сдержал ликование. Сегодняшний день утомил его поболе, чем обычная рабочая смена.
– Ясно, – по лицу маэстро словно скользнула тень, но в следующий миг он вновь широко улыбнулся. – Полагаю, вы не откажетесь осмотреть мою коллекцию бараутских скульптур из цветного стекла перед отъездом? Уверяю вас, это не займёт много времени.
– С удовольствием, – согласился Аль, по-прежнему не выходивший из образа молодого дворянина.
«Похоже, я рано обрадовался», – Крис опустил ладонь на рукоять меча и, настороженно озираясь по сторонам, покинул Чароитовый кабинет вслед за начальством.


***

– «Горный склон», «Грот»… – ефрейтор торопливо строчил в блокноте, второй рукой облокотившись на руль самоходки.
– И «Чёрный мрамор», – закончил Алтеро. Он сидел, привалившись плечом к дверце машины и закрыв глаза. Чёрный клинок вновь висел на перевязи, неизвестно откуда взявшийся порез на ладони дану был обмотан платком. Скомканная, перемазанная кровью перчатка валялась на полу.
– Ага, записал… Где ты успел так поцарапаться?
– Успел, – комиссар провёл пальцами по пряди, вернувшей себе медно-алый цвет.
– А глаза? Как именно ты изменил их оттенок? Заблокировал способность?
– Если бы. Она не блокируется, – вздохнул Аль. И неохотно добавил: – Мне пришлось поставить защитный барьер. Такой, чтобы на него не среагировали датчики, обнаруживающие магию. Не слишком сложно, но довольно неприятно.
– Барьер? И где же ты его разместил?
– Под роговицей.
Кристоф выронил блокнот. Самоходка резко дёрнулась – ослабшие на мгновение руки не сумели придержать руль. К счастью, дорога была пуста – пока следователи торчали в особняке Дантрела, день незаметно перешёл в вечер. Стемнело, и большая часть транспорта переместилась ближе к ярко освещённым улицам, подальше от частных парков и бедных кварталов. Жизнь кипела в центре города, окраины постепенно впадали в сонное оцепенение, которое продлится до утра следующего дня.
– Осторожней, – укоризненно произнёс Алтеро. – Казённый транспорт следует беречь, забыл?
– Не забыл! А вот ты, кажется, забыл, что энергомагию нельзя использовать внутри живых тканей! Это опасно и может привести к серьёзным последствиям…
– … если ты недостаточно тонко манипулируешь энергией и плохо знаешь строение этих самых живых тканей, – перебил товарища мейстер. – Успокойся. Я проделываю этот трюк не в первый раз. Заклинание очень удобное. Оно не только лишает меня возможности видеть подпространства, но и меняет цвет радужки. Два в одном. Не раз выручало.
– И без какой-либо отдачи? – недоверчиво уточнил Крис.
– Зрение слегка ухудшится. Но через пять-шесть часов всё вернётся в норму.
– Тогда, раз с тобой всё настолько в порядке, подними блокнот, – ефрейтор резко крутнул руль, и самоходка нырнула в поток машин, тянувшийся вдоль набережной Имхонсы.
Записная книжка и карандаш, завёрнутые в полупрозрачный кокон из энергонитей, приземлились возле ряда рычажков и проворно скользнули в услужливо приоткрывшийся ящичек с аптечкой.
– Надеюсь, я вовремя вспомню, что блокнот лежит не в кармане куртки, – Кристоф прибавил скорость, и экипаж, шустро обогнув размалёванную чёрно-жёлтыми карикатурными леопардами карету, скользнул в образовавшийся между перилами моста и телегой зазор.
– Ты научился ездить по-служительски, – фыркнул Аль. – Никакого уважения к другим участникам дорожного движения. Продолжай в том же духе.
Ефрейтор заметил, что дану наконец-то открыл глаза – изрядно покрасневшие, с сеткой полопавшихся кровеносных сосудов.
– Издеваешься?
– Нет, я серьёзно. Иногда вежливость не только неуместна, но и опасна. Во время погони, например. Чем быстрее научишься пренебрегать правилами в определённый момент, тем лучше.
– А ты, выходит, не умеешь водить?
– Мне вполне достаточно способности к перемещению через подпространства, – пожал плечами мейстер. – Она гораздо быстрее и практичнее какого бы то ни было транспорта.
Самоходка, перестроившись в соседний ряд, плавно свернула на соседнюю улицу – широкую, но совсем короткую, заканчивавшуюся перекрёстком. Над угловым пастельно-зелёным зданием пронзительно белела на фоне тёмного неба Башня Альянса.
– Я правильно понимаю, что теперь нам предстоит осмотреть все перечисленные Дантрелом заведения? Начнём завтра утром? – спросил Кристоф.
– Правильно понимаешь, – Алтеро достал из кармана завёрнутые в платок очки, – но мы приступим к делу не с утра, ни в коем случае. Большинство клубов и ресторанов открываются во второй половине дня. До обеда распланируем, что и как, распределимся и, разумеется, замаскируемся.
– А не проще сразу прийти с обыском?
– И спугнуть возможных злоумышленников? – возмутился комиссар. – Нет уж! Лучше немного заморочимся, но зато детально разберёмся, что да как. А вдруг то, что произошло с Астерией, и сведения от твоей университетской подруги – лишь верхушка айсберга? Пока нам нельзя действовать в открытую. Время ещё терпит. Для начала найдём нужное место, а там посмотрим.
– Посмотрим, – эхом откликнулся Крис, затормозив возле знакомых серебристых ворот, исчерченных магическими узорами.


@темы: Альянс, Венок из орхидей, ориджинал, тексты