Вторая (и последняя) часть первой главы ))
Маловато, да. Но завтра будет больше )


***

– Какого Всенощного ты устроил, Аурициэль?
Оскар ур Фаэнтио злился, и злился справедливо, но, хвала небесам, запоздало. За минувшие полчаса его гнев изрядно поутих – но, увы, не погас. Невзирая на извечную спешку, рыжеволосый служитель терпеливо дождался окончания собрания, чтобы подловить не в меру языкастого подчинённого у дверей зала и устроить ему повторную выволочку – не такую рьяную и громогласную, как глава Совета кардиналов, но всё же малоприятную.
– Я успел получить свою порцию люлей от кардинала нир Паттер, – напомнил Алтеро распалившемуся начальству, лелея надежду поскорее ускользнуть в штаб, к отчётам и чашке горячего кофе. – По-вашему, мне не хватило?
– Она отчитала тебя за перепалку, но только за неё! Ты думал, я не замечу выражения твоего лица? Да ты был готов убить старину Щёголя и его товарища!
– До этого бы не дошло, и вам это прекрасно известно, – устало ответил Аль. – Чего вы от меня хотите? Обещания больше не лезть на рожон? Не дождётесь. Я встану на вашу защиту, если потребуется. Сделаю то же, что и вы не раз делали для меня.
– О, Всесоздатель, – вздохнул Верховный комиссар, потирая растрепавшийся бакен, чем-то напоминавший растереблённую проволочную губку. – Послушай, я вступился за тебя, как за подчинённого, которого попытались незаслуженно обделить, лишить того, чего он достоин. Тебя не упомянули в бумаге, в которой не могли не упомянуть. Запамятовали про твои заслуги. Моя обязанность как человека, у которого под крылом находятся спецотряды Следственного – вежливо указать на ошибку вышестоящих.
– Вежливо, говорите?
– Да, да, признаю, я был несколько раздражён. Но мне, помимо этого, требовалось обозначить свою позицию, чтобы впредь таких оговорок не повторилось. К счастью, глава Совета кардиналов на нашей с тобой стороне.
– И что? Откуда вывод, что я не могу рявкнуть на человека, который пытается оскорбить вас?
– Аурициэль, я не нуждаюсь в защите, – настойчиво повторил Оскар ур Фаэнтио. – Я бы осадил Сеццель-Кантеора, в отличие от молчуньи Санаайт Нозизв-уун. Я ведь имею право поставить на место зарвавшегося служителя, который ниже меня рангом. Передать едва порученную ему важную миссию кому-то другому, более заслуживающему доверия – это тоже сносный вариант, хоть и жестокий… Даже если бы я поспорил с кем-нибудь из генералов, мы бы разобрались без постороннего вмешательства.
Дану хотел добавить что-то ещё, но мужчина взмахом руки остановил его:
– За годы в Центральном штабе ты встретил не только врагов, но и немало союзников. Ты больше не один. Не спеши за следующим званием…
– Я и не спешу!
– … и не нарывайся, иначе это может негативно отразиться на твоих подчинённых.
– То есть? – нахмурился комиссар.
– Представь себе такую ситуацию, – Оскар посторонился, уступив дорогу выходившей из зала сухонькой старушке в комбинезоне Научного подразделения, – такую нехорошую ситуацию. Спецотряды ликвидируют, сочтя эту структурную единицу неудачной, ненужной. Или… нет, не так. Распустят спецотряды сегодняшних крикунов. Сеццель-Кантеор останется без своей ненаглядной пятёрки девочек-любимиц…
– Да и насра…
– Кхм!
– …довать должно такое развитие событий, – поспешно сымпровизировал мейстер.
– Ага, – вздохнул ур Фаэнтио с видом человека, поневоле записанного в ряды великомучеников, – конечно. Подчинённых, как я сказал до этого, лишишься и ты. Твои ребята окажутся в рутине ежедневных выездов, среди сотен людей, по большей части не знакомых им. Те же, кто знал их раньше, непременно припомнят, что их прошлые товарищи, верные напарники, предпочли постоянный коллектив незамысловатой, но тяжкой регулярке. О репутации бывших «спецов» станут судить по репутации отряда и – обязательно! – его главы. Понимаешь? Если командиры, сторонние командиры, решат, что сокомандникам вспыльчивого острослова-дану грош цена, ведь от их лидера нельзя ждать ничего хорошего – что тогда будет с ними, с твоими дорогими подчинёнными? А? Понимаешь теперь? Их разбросают по локальным штабам. Возможно, даже отошлют из столицы, в отделения потише. Кое-кого понизят в звании, припомнят старые грешки. Особенно строго отнесутся к твоему заместителю, который не раз нарушал устав, причём весьма грубо и довольно громко. Новичка же…
– Я понял, – перебил Верховного комиссара побледневший Аль. – Я их не скомпрометирую. Никоим образом.
– Не волнуйся, вряд ли события получат такое развитие, – Оскар поспешил успокоить встревожившегося юношу. – У вас слишком высокие показатели. Вы сейчас, строго говоря, на третьем месте среди спецотрядов по количеству успешно выполненных миссий. После прихода того паренька, выпускника Университета Магии, вплотную приблизились ко второму, того и гляди, обгоните. Что-то ещё я собирался сказать… Ах да.
– М?
– Я заметил у тебя эту черту довольно давно и, как твой бывший наставник, хочу тебя предупредить, – рыжеволосый служитель нахмурился. – Твоё отношение ко мне, к твоим собственным подчинённым... Аурициэль, вероятно, ты сам этого не осознаёшь, но в глубине души ты считаешь нас не коллегами и не боевыми товарищами, но своими друзьями или вовсе семьёй. Это недопустимо. Такое видение – ошибка. Сейчас она не мешает тебе на миссиях, но в дальнейшем станет препятствием. Обязательно держи дистанцию.
– Я…
– Да, человеку тяжело без близких, – ур Фаэнтио с трудом застегнул парадный мундир, тесноватый из-за разложенных по карманам записок, бланков и канцелярки – теперь язык не поворачивался назвать их потайными. – Но не делай таковыми своих соотрядников. Ты – их командир. Они обязаны, случись что, защищать тебя, своего лидера. Это – их долг. Если на кону – выполнение важного задания, ставящего под угрозу жизни многих гражданских, будь готов без сомнений, без излишней жалости пожертвовать кем угодно, включая своих подчинённых. Не собой, не только собой. Собой ты не дорожишь. Это, кстати, тоже не очень хорошо. Клинок, лишённый жажды жизни, не способен на по-настоящему сильный удар. Не будь таким равнодушным к этому миру, ты – его часть, а не сторонний наблюдатель. Твоя гибель не пройдёт бесследно. Мейстеров, состоящих в Следственном, можно пересчитать по пальцам одной руки. Если их не станет, шансы справиться с противниками, обладающими забытыми знаниями, существенно снизятся. Если таковые противники появятся, конечно, но судьба – штука непредсказуемая… Помни – тебе нельзя умирать. И не забывай, что иногда приходится переступать через других. Это жестоко, но такова служба. Такова наша участь, участь служителей.
Алтеро выслушал начальника спокойно, сохраняя отстранённо-равнодушное выражение лица. Он догадывался, что возражения приведут к новому витку спора, горячего и совершенно не своевременного. Более того – вряд ли ему удастся донести свои соображения до ур Фаэнтио, сформулировать мысли так, чтобы тот к ним прислушался. Многоопытный следователь, полагающий основы людских душ прозрачными как вода, непременно поймёт что-нибудь не так, сделает неправильный вывод, который, в свою очередь, породит неправильное действие. Значит, надо притвориться, будто бы всё понял и учёл, а своё мнение оставить при себе. Молчание – знак согласия и всё такое. Славный метод, верный, ни разу не подводил.
Дождавшись окончания речи, дану выдержал небольшую паузу и поклонился Верховному комиссару:
– Благодарю за совет и наставления.
– Не кланяйся так низко, – проворчал Оскар, – волосами пол подметаешь… Ладно, меня ждут дела. А тебе, похоже, предстоит интересная беседа. Удачи!
– Прошу прощения? – удивился Аль, с недоумением глядя вослед рыжему мужчине.
Зазевавшись, юноша не заметил движения сзади и дёрнулся от неожиданности, когда на его плечо с размаху опустилась широкая, мощная ладонь.
– А?! А, это вы…
Иджа Санаайт Нозизв-уун, с удивительной для её комплекции грациозностью вписавшаяся в узкую щель между распахнутой дверью и кадкой с каким-то пальмоподобным растением, застенчиво переминалась с ноги на ногу – грузно, неуклюже, сильно сгибая при этом колени, будто выполняла упражнение «бег на месте». Топот подошв по полу, тем не менее, был настолько тих и ненавязчив, что дану только теперь обратил на него внимание. Женщина немного робко взглянула на комиссара:
– Я пугать вы? Прощение просьба.
– Нет-нет, я просто немного отвлёкся, – поспешил объяснить мейстер. – Это вы извините меня.
– Хотеть разговор, сие время. Суметь?
– Эм… да, разумеется, – Алтеро не без труда скрыл растерянность и чисто на автомате, не задумываясь, протянул женщине руку. – Пройдётесь со мной?
Кочевница замерла. Неуверенно посмотрела на комиссарское предплечье, толщиной заметно уступавшее её запястью. Осторожно, точно боясь сломать, коснулась чёрного рукава крепкой ладонью. Задумалась на мгновение и решительно ухватилась за локоть юноши, точно вцепилась в тоненькую веточку дерева, ненадёжную, но единственную, а оттого вполне сносную опору:
– Принять приглашение.
«Не свалял ли я дурака?» – запоздало подумал Аль, почувствовав, как на его руке сомкнулась железная хватка мозолистых пальцев с коротко обрезанными ногтями. Плечо едва слышно хрустнуло.


***

Когда-то Зал Большого круга занимал всё основание Западной башни, но несколько сотен лет назад его переделали – уменьшили, возведя дополнительную внутреннюю стену, и превратили внешнюю часть в галерею, увеличив оконные пролёты. Лианы, которыми по распоряжению предыдущего Архимага засадили подоконники, давно оплели выделенные им металлические сетки и переключились на позолоченную решётку потолка. Растения росли и цвели круглый год, радуясь теплу, которое поддерживали специальные магические установки этажом ниже. Сад казался маленьким островком лета, надёжно укрытым от подступающей зимы, которая прямо сейчас неспешно разворачивала за окном тяжёлое облачное полотно, предвещавшее если не снег, то как минимум дождь с градом. За окнами, у ограды, оголённые ветви деревьев беззащитно темнели на фоне белых стен и покрытых инеем сухих травяных стеблей. Здесь же, в Башне, листва радостно зеленела, начисто забыв о холодном времени года и удалённости от южных земель.
Служители разбежались по делам сразу по окончании собрания, и Алтеро был очень этому рад. Он понимал, что прогулка великанши-кочевницы под ручку с невысоким комиссаром – зрелище исключительно забавное. Нет, ему-то без разницы… ладно, почти без разницы, а вот Иджа…
Воительница и без того смущалась. Она хотела легонько придерживаться за локоть юноши, но вскоре убедилась, что облокачиваться на руку кавалера одним только указательным пальцем не слишком удобно и правильно. Пришлось рискнуть и опереться всей рукой – совсем слабо, конечно. Тощее предплечье мейстера полностью скрылось под широкой, как лопата, ладонью волшебницы, но тот даже бровью не повёл, и полковник сделала вывод, что всё в порядке.
– Так о чём вы хотели поговорить? – Аль не стал оборачиваться, уверенный, что его и так слышат. Его плечо находилось почти вровень с оружейным поясом женщины, но он подчёркнуто не обращал внимания на такое несоответствие в росте.
– Я хотеть сказать благодарность. Я не успеть сказать это Зал собрание Круг. Вы от кардинал нагоняй из-за мой ответ отсутствовать.
«Какая забавная манера речи! – дану едва не захихикал. – Отрывистая, запинающаяся, совершенно неправильная. Но, как ни странно, понятная. Даже немного милая.»
– Я мочь заступаться за я, но стеснение, растеряться. Нападки часто, постоянно, всегда, все. Не очень раздражать и не злиться, есть иногда обида. Много обида, плохо обида, кто-то понять не уметь.
– Цейхе и Кантеор недолюбливали меня с самого начала. – Алтеро всё-таки повернулся к собеседнице. – Я стараюсь не вступать с ними в беседу лишний раз, но сегодня сорвался. Вам не нужно благодарить меня, полковник. Выглядело, будто бы я защищаю вас, но с моей стороны это больше походило на дурацкую перепалку ради удовлетворения собственного эго. Уверен, не окажись мы поблизости друг от друга, Щёголь Тьери не полез бы на вас. Из-за наших раздоров вы оказались между молотом и наковальней. Прошу простить меня за это.
– Наковальня… – задумчиво повторила Иджа. – Наковальня? Нет. Нет похожесть. Но люди странность.
– То есть?
– Они нужда радоваться сила союзник, но они в зависть. Оттого злоба, оттого непонимание. Соперники. Подлости. Зря. Плохо.
– Если вы обо мне, то тут дело не только в зависти. Здесь замешан и страх.
– Страх что?
– Страх перед неизвестными способностями. Считается, что мейстеры, или, как их зовут в ваших краях, кудесы – заклятые враги Альянса. Они прячутся в тенях, вынашивают планы отмщения… что-то вроде этого. На самом деле охота за «мастерами» давно не ведётся. Сами мастера много лет назад удалились в неосвоенные земли и перестали следить за происходящим в мире. Их больше не волнуют судьбы соотечественников. Они скорее хранят знания, а не учатся применять их на практике. И всё же вражда никуда не делась. Она просто притихла. Осадок остался. Меня пустили в Альянс крайне неохотно, и по сей день находятся люди, считающие, что таким, как я, здесь не место.
– Но вы находить союзник. Более много, чем вид сторона.
– Возможно, – Алтеро слегка улыбнулся, – но и неприятелей хватает.
– Я иной ситуация… – Иджа грустно опустила голову. – Я и свой отряд. Знать, вы глава отряд тоже. Но вы свой в там. Я – не свой. Нет пониманий. Нет диалог. Не знать причина, не понимать, как контакт установка. Мы работать, мы хорошо работать, очень, замечательно, награда, поощрять верховный. Мы сотрудничать, команда, защищать, прочий. Но сплочённость беда. Общений нет. Я привезти к они вкусный чай, растёт мои края. Чай у Сурья берег. Редкий вещь, вкусный вещь, славный вещь, необычный, этли… элитный? Элитный, да. Он заварка правильность труден. Я хотеть заварить чай к они. Сидеть в вечер, когда не работа, разговор, угощать. Они отказаться. Уйти.
– Ваш отряд окончательно сформировали незадолго до прошлой вехи, я прав?
– Да, – великанша остановилась и наконец-то отпустила локоть комиссара. Аль ужасно хотел растереть онемевшую руку и убедиться, что кости целы, но не стал – вне всякого сомнения, собеседницу бы это задело.
– Прошло слишком мало времени. Слишком мало, понимаете? У нас тоже не всё сразу наладилось. С Айзифой я неплохо работал раньше, поэтому позвал её в первую очередь. Анри был готов на что угодно, лишь бы его не утянули в Научное подразделение, но при этом надеялся продолжить свои разработки. Драгославу грозило разжалование в ефрейторы после одного проступка… не слишком серьёзного, скорее глупого, но вовлекшего одного из кардиналов, так что у бедняги не было выбора – либо спешно перевестись в окраинное отделение, либо стать моим заместителем. Руфь я пригласил, поскольку совершенно не разбираюсь в вашей традиционной магии. Понятия не имею, почему она согласилась. Не спрашивал. Вероятно, она почувствовала, что у нас есть нечто общее. Или, что звучит куда правдоподобней, решила присматривать за мной, как за потенциальной угрозой Альянсу, – юноша грустно улыбнулся. – До этого все мы мельком сталкивались на разных миссиях, но знали самый минимум – умения, способности, тактику боя… Первые декады ушли у всех нас на то, чтобы усвоить привычки и принципы друг друга, научиться как-то строить совместную работу. Постепенно притёрлись – и вот тогда пошло нормальное общение. Всегда нужно время на то, чтобы привыкнуть к новой обстановке. У вас всё будет хорошо, но не сейчас, а чуть-чуть позже. Главное – не опускайте рук. Вы – их командир. Вы сами выбирали служителей, с которыми хотели бы работать, но причины и критерии вашего выбора очевидны для вас, а не для них. Что до ваших подчинённых, то у них были два варианта – следовать за вами или остаться в регулярке. Они решили перейти в спецотряд, под ваше крыло. Это – самый важный момент. Хорошенько обдумайте его. Будьте терпеливы и не спешите. Могу посоветовать вам только это.
– Я не думать проблема такой ключ, – Иджа поскоблила ногтем шею, изукрашенную чёрными линиями татуировок. Широко открытые глаза, обрамлённые блёкло-золотистыми ресницами, с интересом всматривались в спокойное лицо комиссара. – Я это учесть. Я благодарность испытание к вы.
– Не стоит. Я понимаю, в какой ситуации вы оказались. Сам ведь через это прошёл.
– А, хотеть спросить. Вы отряд брать новый человек?
– Да, мой старый товарищ. Знали друг друга задолго до этого.
«Ладно, думаю, ей-то можно об этом сказать.»
– Он быстрый подключиться в дело, общий язык, я понять так.
– Я не раз рассказывал о нём остальным, так что ребята были заинтригованы. Кажется, ждали новичка ещё с большим нетерпением, чем я, – засмеялся Аль.
– Вот как, – озадаченно нахмурилась кочевница. Помолчав, повторила, но уже тише и сосредоточенней: – Вот как. Казаться, я понимать. Я иметь ошибка. Хотеть узнать вы, какой ошибка?
– Если вы сочтёте нужным поделиться со мной.
– Я умалчивать про я! Я не рассказывать к они, но я хотеть узнать про они много, слишком! Я понимать в этот время! – Иджа радостно засмеялась и захлопала в ладоши.
«Будто бы маленький ребёнок. Надо же. Без тени смущения делится настолько личными переживаниями с малознакомым человеком», – подумал парень. И неожиданно осознал, что завидует такой открытости волшебницы. Она, в отличие от него, не пыталась сдерживать эмоции и не стеснялась выражать даже самые яркие свои чувства. Более того – полковник не выказывала гнева не потому, что держала его в узде, а из-за того, что в самом деле не держала зла на окружающих.
– Я это пытаться менять впредь! Спасибо для вы! Много спасибо!
«А улыбка у неё симпатичная. Ни капельки не пугает, наоборот – такая искренняя, столько тепла в ней. Жаль, что приходится так высоко задирать голову, чтобы видеть выражение ваших глаз, леди Иджа.»
– И я придумать! – воительница звонко щёлкнула пальцами. – Я приглашение давать!
– Приглашение? – машинально переспросил отвлекшийся мейстер и встрепенулся, точно очнувшись ото сна. Только сейчас он осознал, что во время беседы с полковником рассматривал её лицо, а не пялился куда-то в сторону, как во время разговоров с другими служителями.
– Это я благодарить так. Благодарить вы. Чаепитие, печенье, мой угощений, из мой родина! Есть время свобода, или дела?
«Отчёты, – беспомощно подумал юноша. – Разумеется, отчёты. С другой стороны, до этого меня никто ни разу не зазывал на чай просто так. Да ещё и в такой смешной манере. Нет, нет, это не причина… Но я должен пойти. Иначе полковник обидится. Вот, точно! Нельзя расстраивать её, особенно сейчас, после всей этой неприятной кутерьмы на совещании! У меня нет выбора, придётся принять её приглашение!» Последняя мысль отчего-то вызывала не просто радость, а самое настоящее ликование, сдержать которое было невероятно трудно.
– Чай, печенье! Что сказать вы?
– Я предпочитаю кофе, – признался Алтеро.
– Вы это чай мало знать! – подмигнула Иджа. – Идти! Я показать правильно чай! Истинно Сурья-уун-теэ-джи! Мало кто уметь делать он в правильный путь!
«Сурья-уун-теэ-джи, значит?.. Звучит любопытно. Ладно, бумажки подождут. Ребята справятся и без меня. Они ведь знают, что я на совещании и сильно занят всей этой волокитой с документами. Так что отряд и не должен рассчитывать на моё присутствие до завтрашнего утра. Драгослав подменит, если понадобится, он как-никак мой заместитель. Изредка можно откладывать дела, даже самые срочные. Например, сегодня», – смалодушничал Аль, не без труда, едва ли не вприпрыжку поспевая за размашистой походкой полковника Санаайт Нозизв-уун.


@темы: Альянс, Венок из орхидей, ориджинал, тексты