Мы ехали на такой скорости, что деревья сливались в одну желто-зелёную ленту. Был конец лета, оставалось совсем немного до начала учебного года. Обычно в это время все готовились к школе, покупали пеналы, ручки, тетради и прочие школьные товары. Но мы ехали в аэропорт Лос-Анджелеса, рейс на наш самолет будет через час, неудивительно, что мы спешили. За окном изредка мелькали тянувшиеся к небу пальмы. Стоящее в зените солнце, беспощадно палило землю. В салоне автомобиля было непривычно душно, кондиционер не справлялся с работой. Я открыла окно и высунула голову. Волосы приятно развевались на ветру и приятно щекотали лицо. В магнитоле заиграл очередной латиноамериканский хит. Папа тихонько подпевал, мама щебетала без умолку с подругой по телефону не разрушая, а наоборот, дополняя уютную атмосферу. Я же просто наслаждалась этими прекрасными моментами, ведь не часто нам удавалось побыть вместе.
За поворотом показался аэропорт. Ещё немного и начнётся новая жизнь. Снова.
Увы, это не первый перелёт в моей жизни, но надеюсь самый последний. Моим родителям предлагают сотрудничество во многих фирмах стран, поэтому они вечно в разъездах.
«Уверяю тебя, Хайди, это последний перелёт!»-воскрешались слова родителей в моей памяти. Как бы мне хотелось им верить!
Мы зашли в аэропорт, и родители сразу поспешили на регистрацию. Освежающее здание с высоким потолком и мощными бетонными колонами казалось, чуть ли не раем после иссушающего солнца.
На регистрации мы долго не простояли, сдали багаж и сразу поспешили на самолёт. Всё происходило очень быстро, что я и глазом не успела моргнуть, как уже проходила по салону самолета первого класса. Заняв место около иллюминатора, я с неподдельным любопытством начала разглядывать салон. Кресла с бежевой кожаной обивкой, столы из дорогого красного дуба, большие иллюминаторы, вежливые стюардессы, плавно расхаживающие и проверяющие, всё ли в порядке и многие другие приятные мелочи – единственное, что нравилось мне при перелётах.
Наконец, самолет начал набирать скорость и меньше, чем через минуту оторвался от земли. Поглядеть в окно я не решилась, из-за недавно проявившейся акрофобии. Надев наушники, чтобы не слышать болтовню мамы, которая продолжала, не смотря на все правила, я провалилась в сон.
Я шла по плохо освещенному прохладному коридору. Окон не было совсем, лишь крохотные светильники-бра рассеивали поглощающую тьму. Пройдя несколько метров, я увидела дверь из светлого дерева. Как только я подошла к ней поближе, она бесшумно открылась передо мной. Немного ошарашенная происходящим, я вошла в другую комнату. На комнату это помещение было похоже меньше всего. Вокруг было светло, уютно, но пусто. Лишь посередине стояла узкая позолоченная спиральная лестница без перилл. Ступенек тысяча, не меньше! Оглянувшись, я не нашла другого выхода. Возвращаться в темный сырой коридор не очень хотелось. Я стала не спеша подниматься по ступенькам. Внутри меня всю трясло. Только не смотреть вниз, только не смотреть.