Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья

↓ ↑ ⇑
21:31 

Иногда случаются странные встречи. Была сегодня в центре с деловым поручением, вызвала такси (за счет компании), чтоб ехать обратно.
Чаще всего эти таксисты - те же гастарбайтеры, русские товарищи бывают довольно редко. А сегодняшний мой попутчик... Вел себя так, словно мы давно знакомы, буквально с первой же минуты, улыбаясь, заговорил, как не хочется работать, рассказал, как встречал Новый год и даже вспомнил, что ему снилось в ночь на Рождество.

Я потом уже поразилась: он заговорил о том, что как раз сейчас волнует и меня, словно мы вместе с ним сидели в интернете и смотрели одни и те же ролики. Легко и откровенно он начал говорить про то, о чем мне и самой хотелось бы поговорить. И не горел энтузиазмом и был настроен так же пессимистично, как и я.

А когда я стараясь поддержать разговор , говорила о чем -то сама, он удивлялся: вы прямо мои мысли читаете...

По старым фильмам помню, что, бывает, пассажиры делятся с таксистом наболевшим, а тут это было обоюдно. И это поразительно

В общем, очень была приятная поездка. Как ни странно, за работой я все это почти забыла. А вот сейчас в дороге вспомнилось... Решила записать

@темы: Про меня

21:18 



Всех с наступающим!

Картинка со страницы фейсбука A gift of the heart for Jerdmy Brett. Она там уже давно и ее периодически вывешивают к празднику.

Никаких итогов подводить не буду. Но замечу, что конец года был лихорадочным как никогда. И никогда еще я так плохо не готовилась к празднику. Несмотря на наличие двух выходных перед ним. Да раньше я бы за это время наготовила полстола вкусностей,а тут как-то с трудом по магазинам, что-то соорудила вроде горячего и салата, подгоняемая матерью, елку чуть ли не через силу нарядила и буквально совсем недавно. Но рада, что она есть, без нее я бы совсем не чувствовала праздника.

Я, конечно, может мистик где-то, но то, что не включились ни одни новогдне-рождественские гирлянды и светильники мне показалось не очень хорошим знаком. Так что буду в темную, свечки зажгу, наверное.

Ну, и вот сегодня немного подпортили настроение джентльмены из Бейкер стрит джорнал, которые вместо трех прислали один журнал, надо разбираться.

Все же очень хочется надеяться, что год будет хотя бы не хуже этого. Но сейчас очень хочется немного отдохнуть и уже мечтаю о завтрашнем дне, когда будет полный расслабон послей всей этой суеты.

С наступающим!

@темы: Про меня

21:00 

В качестве новогоднего подарка вот такая новая фотка Джереми, насколько я понимаю, выставлена на ebay

@темы: Джереми Бретт

21:18 

Отработала) Наконец-то каникулы!

Честно говоря, выдохлась. И со стыдом признаюсь, что в последнее время расслабилась и стала утром подъезжать от "Молодежной" до работы на такси, вернее на частниках, которые уже прознали о наших проблемах с тем, как добраться до работы. Сначала мне казалось, что это ужасно - ехать на такси на работу - пусть и 10 минут - а это 150 р.
Но... втянулась)) Началось все с того, что опять увеличились интервалы поездов и получается, что надо выходить раньше уже не на пять минут, а в лучшем случае на 15. И никак не получается.
Но положа руку на сердце, ехать так в разы лучше, чем на нашем автобусе, который идет полчаса, и из которого я вываливаюсь уже укачанная, полусонная и разбитая. И стала себе говорить, что мои нервы и уставшие ноги стоят этих сто пятидесяти рублей.

Начала смотреть сериал "Дорогой мой человек". Ну, не скажу, что в восторге. Играют, правда, более-менее нормально. Но если в старом фильме с Баталовым многое осталось за кадром,то здесь решили добавить немало отсебятины. И отсебятина эта в духе времени. Если отец Владимира погиб, сражаясь в Испании. тут его убили на операционном столе коварные чекисты. Брат Варвары - опаснейшая личность, он тут и активист, и ведет подрывную работу против прогрессивных профессоров, и даже не хочет жениться на соблазненной профессорской дочке.
Главный герой вроде и ничего, но пока он тут такой идеальный герой, сложного человека с непростым характером я пока не вижу и тут Баталов точно подходит гораздо больше. Причем он же не изображал особенно "сложностей" Устименко, но это как-то неосознанно происходило. Прочла в одной рецензии, что "я перестала сравнивать его с Баталовым после первых же десяти минут просмотра" - я такого сказать не могу. Да я и не сравниваю, просто мечтаю в душе как бы это было с участием старых актеров. В том числе и актера, сыгравшего этого зловредного Женьку Степанова. Вот тут точно старый фильм дал фору. Женька все же ловкач, думающий о себе, и ловкач пассивный - так мне кажется. А совсем не Яго какой-то там.
Но это я только 2 серии посмотрела. Сейчас за ужином продолжу.

Наконец, показалась на горизонте моя посылка с журналами Бейкер-стрит. Смешно, но я даже не знаю, сколько там журналов. Я рискнула оформить годовую подписку, причем задним числом, подписалась, когда уже прошло больше полугода. Я на это пошла только потому, что все заказываю через посредническую контору. Все как бы идет на американский адрес, а потом они пересылают все это в Россию. Недешево. Но нашу почту боюсь, уже имела с ней дело.
До сих пор была довольна, и тут они мне сообщают, что раз я не могу сказать, сколько точно журналов мне шлют и нет ссылки в интернете на каждый журнал отдельно, то могут послать только таким образом, чтоб задействовать Почту России. Я, конечно, поохала, но ничего не поделаешь. И сразу скажу предыдущая посылка пролетела через всю Америку и дошла до России быстрее, чем эта шла только по России. Но вот вроде , если верить номеру трекинга ,посылка в Москве. Но с нашими темпами все равно, наверное, получу после Нового года

@темы: Про меня

21:04 

Хочу поделиться находкой. Проглядывала сегодня разные шерлокианские страницы относительно кое-каких книг, которые хотелось бы заказать и совершенно случайно наткнулась вот на это/

Сначала я нашла сообщение, где год назад редакция Wessex Press с прискорбием сообщила о кончине Пола Аннетта. И было упомянуто о том, что он был их почетным гостем на 4-й конференции "От Джиллетта до Бретта". И благодаря его участию, это мероприятие было совершенно необыкновенным.



Here are the speakers at From Gillette to Brett IV, with Steven Doyle, Kristina Manente, Mark Gagen, Bert Coules. Paul Annett, Bonnie MacBird, and David Stuart Davies.

А ниже было фото, которое заинтересовало меня еще больше



Стивен Дойл берет интервью у Пола Аннетта, а на заднем плане в это время демонстрируется отрывок проб Джереми Бретта на роль Шерлока Холмса.

Ну, а потом я копалась там дальше, ища информацию о книгах, а никак не о кино. И вдруг к своему восторгу наткнулась на ссылку на крохотное видео. И вот сейчас, когда вновь полезла в дебри, чтоб все это подробно написать, нашла еще одну ссылку. Пыталась, кстати, найти их на ю-тубе, но оказалось, что видео доступно только по ссылке. Возможно, что существуют еще отрывки, но пока больше ничего не нашла.

Ссылки прилагаются))

Добавила еще два уж точно случайно найденных видео








@темы: Джереми Бретт, Гранада

15:32 

Вчера прямо ужасно захотелось поговорить со своим дневником.Жизнь идет, что-то происходит и хочется хоть как-то поделиться этим или хотя бы зафиксировать.

Я,правда, не любитель выворачивать тут душу наизнанку, хотя тут такое и имело место и я думаю, что это было зря, ну да ладно. И все же напишу

Вчера в корпоративном автобусе, по дороге с работы я как обычно клевала носом у окошка. Потом автобус остановился,все стали подниматься, я повернула гоолову и увидела, что в проходе стоит М. По которому я когда-то (так давно) сходила с ума, и это ,правда, очень давно было, аж в прошлом веке, вообще-то. И вот стоит он, ниучть не изменившийся, с этим видом несчастного ребенка, который у него всегда был среди незнакомых людей. У меня не возникло не малейшего сомнения, настолько, что я отвернулась и подождала, пока он пройдет. Это сразу всколыхнуло целый сонм воспоминаний. А сегодня даже заглянула в адресный справочник компании, но нет, такие у нас не работают. Что это было? Призрак былых привязанностей? Ладно, проехали.

Мой главный ноут выходит из строя. Ну, и как всегда я дождалась, пока стало проблемой даже сохранение своих файлов оттуда -он вырубается очень быстро. Короче, надо будет искать сервис и пока все это будет тянуться, его будет заменять ноут с работы. А пока все же пытаюсь сохранить его содержимое, пусть и маленькими перебежками.

Испугавшись информации о возможном отключении интернета, кинулась сохранять что-то из той кучи, что у меня в закладках. Ну, и на этой волне заказала в Baker street irregulars две книги "Шерлок Холмс и Испания " и "ШХ и Скандинавия." А перед этим еще подписалась на сам их журнал за этот год, надеясь получить все через ту компанию, где я все заказывала до этого, но поскольку мне было отправлено не известное количество журналов, и на каждый поименно нет ссылки в инете, то они его могут отправить только довольно хитроумным путем, который в результате все же закончится на Почте России. Этим все сказано, другая посылка от Америки до России дошла быстрее, чем эта идет уже по российскойтерритории. Чтоб получить до праздников речь уже не идет, уж хоть бы вообще дошла.

На днях узнала, что про Холмса снимут еще сериал. Сначала радостно охнула, но увы, сериал будет , в основном о его малолетних помощниках, а сам Холмс наркоман и чуть ли не преступник. Всю работу делают мальчишки.

Не судьба, видно, появиться хорошему современному фильму о Холмсе. Сейчас скажу ужасную вещь -если взглянуть правде в глаза - на все сто процентов он так и не был достойно отражен в кинематографе.Мое имхо,разумеется. Я тут как-то проходила мимо своих зачитанных "Записок", открыла наугад, прочла несколько строк из "Пестрой ленты". И вот хоть убейте там присутствует что-то такое, чего нельзя передать словами, и вот этого я хоть убейте не вижу даже у самых лучших исполнителей роли Холмса. Возможно, мой депресняк связан как раз с тем, что за всеми экранизациями и воплощениями я потеряла связь с ним, настоящим. Надо потихоньку читать Канон,короче.

Я тут вот говорила о проблемах с праздничным настроением, но что хочу сказать. Как и говорила, поход в большие магазины немного помог в этом. Уже один вид семей с тележками , набитыми продуктами, говорит о приближании праздника. А сегодня была по работе в центральном Сбербанке, там праздник ощущается вовсю, звучит музыка из Щелкунчика, клиенты с огромными пакетами приходят поздравить своих операционистов))
Кстати, в детстве, наверное, я эту атмосферу начинала чувствовать тоже уже вот в эти дни, в конце декабря, не раньше. Ведь тогла все эти украшения и елки появлялись гораздо позже, не как сейчас. И дома елку наряжали в лучшем случае числа 30-го. И я прекрасно помню,как уже где-то в 90-е приехала к отцу, и его жена, долгое время работавшая за границей, наряжала елку к католическому Рождеству и рассказывала мне про традиционный красный цвет этого Рождества.

Сейчас вот пришло сообщение, что 29-го мы работаем ло 17-00)) Опять же напоминалка о празднике

Ну, вот меня сегодня прорвало после долгого молчания

@темы: Про меня

15:24 

О времени и себе, так сказать

Вот сейчас делаю запись точно для себя.

Настроение стабильно тревожное. И уж точно не новогоднее.

Вчера в очередной раз пристально поглядела на свою болячку под ухом. Она растет... Здесь я говорила про это только мельком. Да и сейчас пишу в основном для себя - последнее время тут тишина...
Порой я забываю об этой своей шишке - когда вообще ничего не делаю, когда начинаю судорожно пользоваться какими-то народными средствами- это когда вдруг очень страшно становится. А так-то она не болит, вот я о ней и забываю. Ко врачам не пойду, хотя бы потому, что при операции велик риск задеть лицевой нерв, ну и кроме того, я ведь уже делала когда-то операцию - до сих пор не уверена, что это было столь необходимо, а проблем после нее получила кучу. Ну и хирург признал, что у меня очень опасные вены. Так что пока так, ну... как получится. Хотя это ужасно, когда думаешь: сколько проживу - столько проживу. Ну хоть винить будет некого. Мать, когда она в себе, говорит тоже самое, правда, вот это еще ужаснее, наверное.
На работе знают несколько человек. Причем у одной моей знакомой из их числа у самой онкология. Рассказывает мне про свое лечение, про химиотерапию, про безумные суммы, которые идут на лечение.... А у меня и денег-то таких нет, так что точно проехали
Повезло, что у меня густые волосы, и пока более-менее удается прикрывать шишку от всеобщего обозрения. Одна тетенька, правда, иногда как-то странно приглядывается, но ничего не говорит.

Это о здоровье. Далее об жизни. В смысле о Жизни вообще. Не только о моей)
Я давно как-то забила на политику и на все, что происходит вокруг. Ну, а потом как-то был момент - в связи с Пенсионной реформой :-/ - полезла чего-то в интернет насчет каких-то митингов. И затянуло... От Президента и положения в стране перешла ко всему, что вообще творится в мире. Не буду особо распространяться на эту тему, но она невольно навела меня на какие-то религиозные мысли. И вот с тех пор пытаюсь вернуться к корням - к православию, то бишь. Но пока как-то не особо получается( Нагляделась разных проповедей. Сначала вроде проникаешься, но потом когда говорят, что все, что ты делаешь - грешно, мое религиозное рвение поневоле идет на спад. Наверное, штука в том, что религиозного воспитания в семье никакого не было. От слова вообще. Все было очень хорошо, но в детстве ни от деда, ни от бабушки ни слова о Боге не слышала. Причем дед-то крестьянский сын, кончил церковно-приходскую школу...Бабушка пекла на Пасху куличи, но и только. В церковь никто никогда не ходил, хотя не могу сказать, что семья была жутко идейной.... Для меня всегда все церковное было что-то вроде пережитка прошлого. Крестилась я уже взрослой, но с верой, особенно православной, большие проблемы. Но я над этим работаю.

Ну,и еще до кучи вот это все движение по поводу закрытия Интернета. Поднятию настроения никак не способствует. Начала лихорадчно думать, что надо по-быстрому сохранить, скачать, заказать... Причем Интернет у меня такой, что кино то качать можно только в ночи, чтоб не вылететь в трубу.

Короче, все супер. На этом фоне мои депрессивные мысли о Холмсе, о моих переводах, выложенных здесь, вообще просто пустяки. Я когда-то начала выкладывать, но перестала, увидев, какая царит тишина. Сейчас тоже самое. Стараюсь не думать теперь о том, какие были планы. У меня порой бывает порыв, но иногда прочту кое-что на дневниках и он проходит. Не покривлю душой, если скажу, что руки все-таки опустились, ноут, который унесла с работы на время отпуска, так туда и не потащила. Время от времени пытаюсь переводить на рабочем компе, но как-то вяло хоть и для себя. Пока все плохо с этим. И это очень плохо, потому что это то, что давало силы жить. Возможно, я сделала ошибку, ну да ладно.
Буду стараться как-то вытащить себя из этого болота.
Подписчики с ю-туба вроде тут поддержали меня относительно новых клипов, но все это пока до лучших времен.

@темы: Про меня

22:34 

Ужасное дело чарующего хироманта. Глава 1

Что хочу сказать прежде, чем продолжить. У меня похоже появился некоторый комплекс в отношении этого цикла. И вот что я хочу пояснить.

В нем безусловно есть недостатки, и Холмс , как хоть в том же "Дневнике Шерлока Холмса", который я здесь выкладывала, выглядит несколько инфантильным, словно ему не двадцать, а по меньшей мере двенадцать. Порой мне кажется, что в этом есть некоторая роль Гранады.

Но.... В действительности таких фиков, которые нравились бы от и до очень немного, а может и вообще нет таких. Поэтому я обращаю внимания на фик, когда в нем затронута какая-то интересная или новая для меня тема, или там есть какой-то эпизод, который очень понравился и породил кучу мыслей и своих собственных фантазий.

Здесь такие моменты есть и их немало, но не могу сказать, что тут все идеально. Вот даже взять эту главу - по реакциям, по мыслям, по тому, как с ним говорит кузен , я могу представить Холмса-подростка, причем порой можно подумать, что он вообще был лишен воспитания - ну этим грешит не только этот фик. И из этого образа по-моему вышел Шерлок Камбербетча. Ну, это мое имхо)

Тем не менее, цикл мне понравился - своим Майкрофтом, очень живым и настоящим, и не менее настоящим Лестрейдом, не добреньким приятелем, а человеком со своими целями и амбициями, который явно своего не упустит. Ну, и прочими разными моментами, о которых я, в принципе, уже говорила.



Глава 1

Неисправимый мистер Майлс Холмс

Нашу жизнь определяет выбор. Что носить, что есть, где жить, как себя вести.
Лично я питаю зависть к человеку, который не обременяет себя ненужными соображениями и плывет своим собственным курсом по спокойному морю повседневности, руководствуясь лишь своими привычками и предпочтениями.
Возможно, подобная философия, полностью лишенная духа авантюризма, более пристала пожилым джентльменам, не желающим ничего менять в своей жизни и вполне довольным своей судьбой; однако, человек, неизменно страдающий от чужих прихотей, готов увидеть свои плюсы и в стабильности .
Я говорю это потому, что утром в ту пятницу, в феврале 1878 года, я, Шерлок Холмс, возомнивший себя хозяином своей судьбы, оказался полностью в подчинении у моего старшего брата. Если бы я мог выбирать, то был бы сейчас где угодно, но только не в Мэйфэре, где проживал мой кузен, Майлс, старший сын старшего брата моего отца.
Я предпочел бы быть заживо сваренным в кипящем масле, нежели переступить его порог; когда Майкрофт сказал, как можно было бы все устроить по его мнению, я понял, что на самом деле у меня нет другого выхода, кроме как подчиниться. Воистину счастлив человек, который может сказать, что его жизнь принадлежит лишь ему самому. Увы, в тот день я не мог сказать этого о себе.
И если я сказал, что оказался в этой ситуации по собственной прихоти, то явно кое-что преувеличил. То, что в моих глазах выглядело пустяком, имело огромное значение для замешанных в этом людей. Однако, решив стать детективом-консультантом, я считал, что буду заниматься чем-то более важным, нежели разоблачение фальсификаторов и шарлатанов. В этом деле все крутилось вокруг хироманта Риколетти – умеющего читать будущее по линиям на ладони – который вызвал волнение в светских кругах.
Благодаря удаче или расчету, он стал незаменим, до такой степени, что ни одна приличная свадьба не состоялась без его особого благословения. Он изучал ладони, узнавал будущее, и невеста с женихом могли быть уверены, что их совместная жизнь будет полна радости и счастья.
Исходя из того, что я прочитал и видел собственными глазами, уже одно это заверение заставило бы меня насторожиться и усомниться в этом малом. Редко можно встретить пару, которая никогда бы не ссорилась, хотя полагаю, что в каком-нибудь тишайшем городке Эссекса эту добродетель превозносят еще со времен Генриха Третьего. В городе Данмоу есть обычай ежегодно присуждать приз в виде куска копченой свинины супружеской паре, которая перед неким судом сможет доказать, что за долгие годы они ни разу не пожалели о том, что женаты.
Можно подумать, что либо добрый люд Данмоу обманывают, либо рост цен на свинину более благотворен для супружеского счастья, чем все памфлеты и мудрые увещевания влюбленным, вместе взятые.
Однако, независимо от того, во что вы верите - в свинину или в хиромантов – браки не должны заключаться, исходя из таких соображений. Если женитьба заключает в себе множество скорбей, а безбрачной жизни недостает удовольствий, как заметил доктор Джонсон, то человек, собравшийся свататься, стоит перед выбором. И попытка разрешить проблему этого выбора благодаря предсказанию судьбы походит либо на последнее отчаянное средство , либо говорит о том, что вы безнадежный оптимист.
Но я отклонился от темы. Я хотел сказать, что для меня с самого начала было очевидно, что Риколетти – мошенник, и, как все мошенники, он нашел свою легковерную публику, которая с готовностью верила ему и была недостаточно сообразительной, чтобы в нем сомневаться. В свое время, как это происходит в подобных случаях, выяснилось бы, что он просто лживый негодяй, либо же мода изменилась бы, и он сам сменил бы сферу деятельности на что-нибудь столь же изощренное.
Из общего ряда таких же обманщиков этого человека выделила трагедия, произошедшая в его ближайшем окружении, трагедия, стоившая жизни несчастному молодому человеку. На основании предсказания, сделанного Риколетти, достопочтенный Артур Бассетт слишком близко к сердцу принял известие, что в будущем ему суждено стать предателем, и решив не страдать от пращей и стрел жестокой фортуны , пресек все будущие несчастья, пустив себе пулю в лоб.
Никто из знавших его не мог поверить, что его ждет такое будущее или в то, что он так это воспримет. Для его скорбящей семьи, к которой принадлежал и премьер-министр, ничто не могло возместить эту потерю. Этот измученный человек, однако, надеялся, что можно найти способ как-то дискредитировать Риколетти прежде, чем он погубит еще одну молодую жизнь.
Законных путей решения этого вопроса следовало избежать любой ценой, ибо они могут повлечь за собой скандальный процесс из-за замешанных в деле известных лиц. Таким образом, премьер-министр обратился за помощью к моему брату, а он, в свою очередь, перевел стрелки на меня. И как мне было сказано, это дело нуждалось в «более тонком подходе, которым, как уверяет ваш брат, вы и отличаетесь».
Я, конечно, оценил такое доверие, но не сказал бы, что в последнее время тонкость подхода была моей сильной стороной. В последнем деле я допустил промах, сделав бессмысленными тайные исследования секретных махинаций и убийства в Тэнкервильском клубе, которые не один месяц вели некоторые правительственные департаменты, и в результате сам едва не погиб от раны. Единственным моим утешением было то, что правосудие настигло эту шайку похитителей алмазов и несколько убийц заплатят теперь за свои преступления. Вероятно, в силу всего этого я прямо таки идеально подходил на роль изобличителя Риколетти. И я был не в том положении, чтобы отказаться от этой чести.
Оставалось лишь взяться за осуществление этой миссии. Я обманывал себя, если думал, что то, что я не был вхож в дома, где принимали Риколетти, будет серьезным препятствием. Майкрофт, предусмотрительный до тошноты, все устроил и заручился согласием кузена Майлса в том, что он будет моим проводником и гидом по бурным и неисследованным водам светского общества. Вот с чего начал рушиться отличный во всех других отношениях план.
Кузена Майлса, или, если назвать его полным именем, Жоселина Майлса Сеймура Холмса, я никогда не встречал, но много о нем слышал – и очень мало лестного. Если верить всему, что пишут в разделе о светской жизни, то такой порок, как праздность, Майлс превратил в подлинное искусство. Он ничем особым, кажется, не занимался, кроме как переходил с одного званого вечера на другой, шокируя общество своими откровенными высказываниями обо всем и вся, и не отказывая себе в удовольствии посплетничать, пользуясь каждым удобным случаем. Он растранжирил несколько состояний, что было не так уж просто для того, кому был лишь тридцать один год, и, тем не менее, казалось, он все еще ухитрялся не докатиться до полного разорения. Он был пустой, тщеславный, высокомерный, ленивый, напыщенный… ему подошел бы любой эпитет, какой только можно найти в словаре для описания пренеприятнейшего индивидуума.
Хуже всего, что мы были кузенами. Я содрогнулся при мысли, что этот льстивый тунеядец может иметь фамильное сходство с Майкрофтом или со мной.
Говорю же, я бы скорее предпочел быть сваренным в кипящем масле. Но, увы, мне ничего не оставалось, как постучать в его дверь.
Дверь мне открыл мрачный субъект средних лет с печальным взором и манерами завзятого пессимиста, которого я принял за дворецкого; он провел меня в роскошную гостиную. Майкрофт уверял, что меня будут ждать, и дворецкий подтвердил этот факт, возвестив хозяину о моем появлении без лишней помпы и даже не взглянув на мою визитную карточку.
Мое первое впечатление от Майлса ни капельки меня не разочаровало. Несмотря на поздний час, он еще только завтракал; проглядывая свою корреспонденцию, он отхлебывал чай из зеленой с позолотой чашки из севрского сервиза, который прекрасно сочетался с роскошными обоями и портьерами, которые были украшены таким количеством золотистых кистей, какое только могло уместиться на ламбрекене.
Сам Майлс был облачен, как говорится, как подлинный эстет: светлого оттенка брюки, полуприталенный бархатный сюртук бордового цвета, с набивными лацканами и гвоздикой в петлице, изящный пурпурный шелковый жилет, отложной воротник рубашки и мягкий галстук. Мой кузен был одет с небрежной элегантностью, и думаю, чтобы достичь такого эффекта, ему потребовалось гораздо больше усилий, чем это могло показаться на первый взгляд. Еще более смело выглядела его шевелюра с длинными слегка завитыми волосами до плеч, создававшая вокруг его лица темный ореол , отчего его кожа казалась столь же бледной, как у мраморной статуи обнаженной молодой дамы, восседавшей на деревянном пьедестале у него за спиной.
В своем респектабельном черном костюме я ощущал себя какой-то серой галкой в обществе райской птицы и чувствовал себя из-за этого поразительно неуютно. Я сознавал, что меня осматривают и, несомненно, оценивают, и прошло еще несколько минут прежде, чем Майлс удостоил меня приветствия.
- Итак, - сказал он, отставляя в сторону чашку, - ты мой маленький кузен, Шерлок.
В другое время я бы оспорил это сомнительное утверждение. Сейчас, когда он встал, я увидел, что я абсолютно одного с ним роста, и крайне далек от того, чтоб считаться «маленьким». Но потом мне стало ясно, что имел в виду Майлс – более старший, он подчеркивал свой авторитет и напоминал мне весьма недвусмысленно, кто здесь хозяин. Я решил, что не буду цепляться к словам.
- Похоже на то, - ответил я, в точности скопировав его неискреннюю улыбку.
- Ну, я не видел тебя с тех пор, как… – он немного подумал. – Да собственно говоря, я вообще никогда тебя не видел, поэтому должен поверить тебе на слово, что мы и впрямь – родня. – Прищурившись, он окинул меня быстрым взглядом. – У тебя, бесспорно, нос Холмса. Конечно, хотелось бы, чтоб эти характерные фамильные черты бросались в глаза не столь явно, но приходится иметь дело с тем, что нам дарует мать-природа. Ты не присядешь? В этот час я не в силах выдержать даже малейшего официоза.
Он указал на место за столом напротив него, и как только я сел, тут же появился дворецкий, неся чашку и кофейник.
- Спасибо, Элджернон, - сказал Майлс. – Шерлок, ты завтракал? Нет? Очень хорошо. Это все, Элджернон.
- Твой дворецкий очень внимательный, - заметил я, когда мы остались одни.
- Лакей, - поправил меня Майлс. – Мне нецелесообразно держать дворецкого при нынешнем положении вещей.
- И какое же оно?
- Достаточно комфортное, кузен. В такой ситуации мне совершенно необходим Элджернон ,и он воплощенное благоразумие, такой слуга ценится на вес золота, если оно может являться мерилом в подобных делах. Позволю себе заметить, что если б такое было возможно, то мир должно быть перевернулся вверх ногами, ибо я – самое неблагоразумное существо из всех, живущих на земле. – Он взял со стола письмо и стал внимательно его проглядывать. – Если я правильно понял, Мими говорит, что ты желаешь , чтоб тебя ввели в более избранное общество, нежели то, в котором ты сейчас вращаешься.
- Мими? – не понял я.
Он бросил на меня выразительный взгляд.
- Твой брат, Майкрофт. О, прости, что я назвал его этим прозвищем, но как, черт возьми, можно назвать человека, который постоянно ныл в школе? Как он, кстати? Все такой же пухлый? Помню, что он питал слабость к конфетам и сыру, который сказался на его фигуре довольно пагубно.
До этой встречи мне очень мало было известно об отношениях моего брата с нашим кузеном, кроме того, что имея разницу в возрасте всего в несколько месяцев, они посещали одну и туже школу, а позже один колледж. Я пришел к заключению, что их отношения не всегда были дружелюбными, ибо Майкрофт говорил о Майлсе довольно расплывчато, что-то вроде «с ним трудно ужиться». И я начал понимать, почему.
Майлс, по натуре или же целенаправленно, был склонен к легкомыслию и был довольно жизнерадостным, и это делало его общество более приятным по сравнению с моим братом, собиравшемся основать клуб для необщительных лондонских мизантропов.
Я легко мог представить, что они плохо ладили друг с другом, и оба облегченно вздохнули, когда Майлс решил оставить свои занятия в Оксфорде и вести фривольную жизнь, не требующую большого интеллектуального напряжения. Смерть его отца, последовавшая несколько месяцев спустя, и свалившееся на него довольно солидное наследство довершили его превращение из неприметного деревенского сквайра в джентльмена из высшего общества. Он был очарователен, красив и обладал изысканными манерами – уж если и был человек, рожденный для такой доли, то это был Майлс.
И к своему неудовольствию я понял, что испытываю нечто вроде расположения к этому неисправимому шалопаю.
- Но должен сказать, - продолжал он, - что Мими был не вполне откровенен. Поэтому я должен спросить тебя: зачем?
-Зачем? – переспросил я.
Он посмотрел на меня с укором.
-Перестань, кузен. Есть только две причины, почему человек может пожелать выставить себя на такое вот всеобщее обозрение – это либо потребность в деньгах, либо в жене, причем одно не исключает другое. Одно из двух этих благ можно получить, получив другое, намеренно или случайно.
- Глядя на тебя, - сказал он, - я бы выбрал первое, поскольку, если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, то сможешь привлечь только моль.
Я оглядел себя.
- Почему?
Майлс театрально вздохнул.
- Мой дорогой мальчик, ты похож на живого скелета. Никогда я еще не видел, чтоб душа настолько непрочно была привязана к телу. Нет, я понимаю, что ты все еще не здоров, но это еще не причина, чтоб пустить дело на самотек и забыть о приличиях. Среди тех франтов, что мне известны, есть несколько симулянтов. Но уж поверь мне, что они не за какие коврижки не стали бы надевать на себя тот «образ», который «носишь» ты – я еще не встречал человека с такой болезненной внешностью. Откровенно говоря, Шерлок, ты же просто позоришь свою семью. Даже конь дедушки Ранульфа был не настолько безнадежен – и не хлюпал так, когда пил.
Униженный, я оставил чашку, чувствуя, как густой румянец покрывает мое лицо.
- Разве в этом сумасшедшем доме тебя совсем не кормили? – спросил Майлс.
- Я был вовсе не в сумасшедшем доме, - возразил я. – Почему ты так решил?
- Твой брат сказал, что последнее время ты очень «ослаб» и нуждаешься в бережном отношении, я подумал, что речь идет о расстройстве твоих умственных способностей. Господь свидетель, что это был бы не первый случай в нашей семье. Возьмем хоть нашего двоюродного деда, Руперта, - говорят, что он совсем спятил. Стал жить на псарне , с гончими. Но, вообще-то, если бы пришлось выбирать, с кем спать – с собаками или с нашей двоюродной бабушкой Эсмеральдой – не знаю, что бы я предпочел. Ну, Шерлок, если я ошибся, то приношу извинения, но что я должен был подумать?
- Если уж тебе так надо знать, - сказал я, - я какое-то время лежал в больнице.
Майлс встревоженно вздрогнул.
- О, мой бедный мальчик, да разве тебе никто не говорил, что больница – это последнее место, куда надо идти, если ты заболел? Надеюсь, это было не заразно?
- Нет, я был ранен.
- Прискорбно.
- Во время поединка.
- Это интересно.
- Негодяем, которого я помог упечь за решетку.
Майлс зевнул.
- О, прости меня. Ты начал говорить, как твой брат. Он всегда был одержим правосудием. – Он снисходительно мне улыбнулся, и его серые глаза насмешливо засверкали. – Так, значит, в результате этого случая ты понял, что жизнь слишком коротка, чтобы корпеть над книгами или чахнуть в пыльных конторах, и потому пришел к своему искушенному в житейских делах кузену в надежде, что, возможно, он научит тебя, как в этом старом королевстве получить хоть немного удовольствия. Я прав?
- Ну, что-то в этом роде.
- Так я и думал, - сказал он. – Что ж, пока сойдет и такое объяснение. Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы Майкрофт проглотил свою гордость и пришел упрашивать меня. Однако, признаюсь, я был заинтригован и потом всегда приятно увидеть, как поживают другие члены семьи.
-У твоих братьев все благополучно? – спросил я, скорее из вежливости, нежели из любопытства.
Раздумывая над ответом, Майлс уставился в потолок.
- Нет, но я бы и в лучшие времена, не мог бы употребить эпитет «благополучно» в отношении кого-то из них. Не просто, да, может быть, довольно затруднительно, но благополучно – это не про них. Эндимион вбил себе в голову, что всем нам пошло бы на пользу принять обет безбрачия. Перегрина сильно волнует судьба цивилизаций, которые исчезли слишком давно, чтоб их заботило, что мы о них думаем, а моя сестра сохнет по одному местному бездельнику и говорит мне, что ее сердце, наверняка будет разбито от неразделенной любви. Честно говоря, при любом удобном случае я говорю, что сирота, ибо я давно уже махнул на них рукой. Но ты…
Он встал и сделал мне знак последовать его примеру. Майлс начал ходить вокруг меня, точно лев вокруг своей добычи, недовольно хмыкая и ощупывая и теребя мою одежду.
- Да, - задумчиво сказал он. – Вижу, что здесь мне есть над чем поработать. Однако, я всегда рад подобной задаче, и тебе, мой мальчик, ну-с, с чего же мне начать?
- Думаю, у меня достаточно презентабельный вид, - сказал я , немного задетый такой критической оценкой.
- Презентабельный … для вагона третьего класса, но для общества, нет, это никуда не годится. Взять хоть твою шевелюру. Кто бы не был тот цирюльник, что тебя стриг, он явно делал это при помощи ножа и вилки. Позволь спросить, ты брился этим утром?
- Конечно.
- Тогда, в следующий раз делай это более тщательно. Теперь твоя одежда. Этот воротник, эти манжеты – ты никогда не слышал о крахмале? На публике следует появляться лишь в самой свежей и самой изысканной сорочке, какую только можно купить. И ты непременно должен каждый день надевать чистую рубашку, ибо несвежее белье говорит о вульгарности. Даже рабочий может каждый день надевать чистую сорочку. Но это еще не все…
Он наклонился ближе и слегка втянул носом воздух.
- О, мой дорогой кузен, это никуда не годится. Ты пахнешь, как мужчина.
- Меня бы обеспокоило, если б это было не так.
Майлс фыркнул.
- Какой же ты еще ребенок, Шерлок. – Он позвал своего лакея. – У Элджернона самое чувствительное обоняние из всех, кого я только знаю, - пояснил он. – Послушай, Элджернон, будь добр и скажи, что ты знаешь о моем кузене.
До этой минуты я никогда еще не подвергался тщательному осмотру кого-то из слуг, и это было ново и довольно неприятно. Я бы воспротивился, но я был в совершенно невыгодном положении.
- Старые книги, - сказал Элджернон, долго и внимательно принюхиваясь. – Карболовое мыло, пот, запах застоявшегося табака и жареного лука, сэр.
- Я терпеть не могу лук, жареный или какой-либо другой, - возмутился я. – Я никогда его не ем.
- Значит, его ест твой портной, - сказал Майлс. – Я тоже чувствую, как твоя одежда пропахла этой ужасной вонью. Что еще? Запах старых книг говорит о том, что ты много времени проводишь в библиотеке или в архиве, мыло – это последствие того времени, что ты провел в больнице, пот говорит о том, что ты шел сюда пешком и не рассчитал время, поэтому был вынужден торопиться, ну, а табачный запах говорит сам за себя. Не кажется ли тебе, кузен, что ты уже несколько староват, чтоб чему-то учиться?
- Собственно говоря, я изучаю криминологию.
Майлс удивленно поднял брови.
- Так вот чему сейчас учат в наших старых университетах ? А мне в голову вбивали лишь английскую литературу да еще древних философов.
- Майлс, я изучаю это самостоятельно, - пояснил я. – Что касается моей ученой степени, то я так и не закончил университет. Покинул его годом раньше.
- В самом деле? Бьюсь об заклад, что это не обрадовало твоего брата. – Он издал язвительный смешок. – Могу я спросить, почему?
- У меня были на то причины.
Он одобрительно кивнул, и я ощутил некоторую перемену в его поведении, словно бы это признание заставило его изменить свое мнение обо мне.
- Конечно, это совсем не мое дело, - сказал он. – В конце концов, у всех нас есть свои причины. Есть они и у меня. Благодарю, Элджернон. Ты не принесешь мне «Ветивер»? Итак, Шерлок, ты должен понять, что эти «миазмы», что тебя окружают, никуда не годятся. Нельзя пахнуть, как сторожевой пес. Это оскорбляет дам и пугает лошадей. Джентльмен должен стремиться к тому, чтобы запах, говорящий о его мужественности был утонченным и приятным.
Лакей вернулся с небольшим флаконом. Майлс раскрыл его и поднес к моему носу. Довольно сильный древесный аромат проник мне в горло, и я закашлялся.
- Вдохни поглубже, кузен, - сказал Майлс. – То, от чего ты так презрительно воротишь свой элегантный орлиный нос , на самом деле, очень дорогие духи, специально сделанные Флорис для мужчин. Верхние ноты – ветивер, который и дал название духам , этот аромат извлекают из особой индийской травы. Основными нотами, вызвавшими у тебя такое неприятие, являются кедр, сандаловое дерево и амбра. Очень мужественный запах, который вполне приличествует джентльмену.
Я посмотрел на него с сомнением.
- Тебе придется привыкнуть к нему , Шерлок. Если ты желаешь произвести впечатление в качестве джентльмена, то ты должен источать и соответствующий запах, в противном случае, тебя сочтут каким-то прохвостом. – Теперь он сосредоточил свое внимание на моей одежде. – И одеваться тебе также придется соответствующе. Эти вещи, что сейчас на тебе, никуда не годятся.
- Это новый костюм, - возразил я. – Он сшит на заказ всего неделю назад.
- Вот только, должен сказать, не на тебя. – Он потянул мой пиджак за плечи и дернул за рукав. – Он смотрится на тебе, как мешок из-под картошки; да собственно говоря, возможно, он как раз из него и сшит. Качество ткани очень плохое – фабричное , судя по текстуре - и сшит он просто ужасно. Особенно, неприглядно выглядят швы и кайма. Господи, да кто на тебя шьет?
- Ну, это портной моего брата…
- А-а, это все объясняет. Мими обладает вкусами мартышки и изысканностью гиппопотама. Но ты послушный младший брат, привыкший к беспрекословному подчинению. Ты делаешь все, как он говорит, и ходишь туда, куда он велит.
- Это не правда.
- Признайся, что в том, что касается костюма, ты следуешь его распоряжениям. Разве ты пришел сюда не потому, что так пожелал он? Возможно, ты не осознаешь этого, Шерлок, но твой брат манипулятор самого высшего толка. Он получает неизъяснимое удовольствие, управляя поступками людей и контролируя происходящие события. И меня совсем не удивляет, что он нашел для себя очень подходящую нишу в правительственном департаменте, где он держит в своих руках жизни сотен тысяч простых смертных. Полагаю, это должно таить в себе огромную привлекательность для него. Фактически, я бы ничуть не удивился, если бы он оказался настоящим серым кардиналом, за которым стоят самые высшие эшелоны власти.
Я не сказал ни слова, чтобы как-то подтвердить или опровергнуть его слова. Майлс никогда не узнает, как близок он был к правде, говоря сейчас о моем брате, догадываясь о том, что я и сам узнал совсем недавно. Нас могли связывать семейные узы, но я все же знал его недостаточно хорошо, чтобы рассказать, какой пост на самом деле занимает Майкрофт.
- Итак, перед нами печальнейшая картина, - продолжал Майлс. – Если бы ты снял шоры с глаз, то понял бы, что он управляет тобой с тех пор, как ты был ребенком и продолжает делать это и до сих пор. Просто он делает это с улыбкой и говорит, что все это для твоей же пользы и это вводит тебя в заблуждение. Возрази мне на это, если можешь.
Я бы никогда не назвал Майкрофта безупречным, но услышав, как его так открыто критикуют, и не кто-нибудь, а Майлс, я разозлился. Самое главное это сохранять преданность своей семье, и я решил защищать брата от этих обвинений.
Но затем я вспомнил и про другое : истину о бедственном положении отца, которую он скрывал от меня, его угрозу лишить меня наследства, если я не брошу свое расследование, то что он не одобрял избранную мной профессию, и как он скорее был готов солгать этим своим лордам, что его младший брат болен, чем признать, что он детектив-консультант, ну, и наконец, то, как искусно он вовлек меня в это новое расследование.
- Вижу, - сказал Майлс, внимательно наблюдая за выражением моего лица, тогда как я не знал, что ему сказать, - что я был недалек от истины. Однако, не будем заострять на этом внимание, сейчас надо действовать. Запомни, Шерлок, противоядие зачастую находится в нас самих. А теперь идем. До вечера нам предстоит много хлопот, и тебе самое время начать свое образование в Университете Жизни!

@темы: Westron Wynde, Ужасное дело чарующего хироманта, Шерлок Холмс

11:26 

Получила в ночи весьма позитивный отзыв на свой клип по Холмсу "Во имя жизни". Пошла пересматривать) И вдохновилась собственным клипом :D. Вспомнила сейчас, как , кажется, Дюма читал на склоне лет своих "Мушкетеров" и не мог оторваться...

Вообще с клипами надо продолжить и вообще надо взять себя в руки, а то что-то я раскисла....

Прочитала страниц двести книги Данилкина о Ленине и пока ее отложила. Все-таки ну, очень своеобразная книга. Я уже говорила, что автор сокращает имена и отчества героев, называя их просто ВИ или НК. Ну, ладно, к этому можно привыкнуть, хотя впечатление (каким бы оно не было) смазывается. Но это еще не все.
У меня все же создалось впечатление какой-то бессвязности. Даты упоминаются редко, что странно, когда речь идет о жизнеописании. Сейчас подумалось, что этот новый вид биографии, примерно такой же,как новый перевод Дойля -автор старался написать что-то принципиально новое. Но вышло не очень. Такое впечатление, что студент Ульянов занялся революционной деятельностью как-то стихийно, что называется, внезапно. И эта внезапность в книге периодически повторяется, потому что автор перескакивает с одного на другое. Только что была речь о Шушенском, и вот Ленин уже в Париже, все это почти без какого-то объяснения и перехода.
Ну, и многое сделано, чтоб книга была увлекательной. То есть там может не быть каких-то подробностей или хронологической точности, но будет написано, как любил Ленин шляпы, каким был ужасным, как оказалось, ребенком и т.д.

А еще сравнения. Это просто нечто. Причем можно заметить, что автор -большой любитель приключенческой литературы. В самом начале промелькнула фраза "Вот так начнешь изучать фамильные портреты и поверишь в переселение душ". И это совсем не про Стэплтона, а намек на то, что предок Ленина занимался производством шляп и обладал авантюрной жилкой.
Далее говорится, что Ленин , играя с чьим-то ребенком, устраивал погони в духе Тома и Джерри. Потом его сравнивают с аббатом Фарриа, а какой-то шкаф в комнате - с машиной времени из "Гостьи из будущего". Жизнь рабочих бараков сильно напоминает Лавкрафта, а один из пораженных чем-то соратников Ленина был точь в точь кот из "Шрека". Я почувствовала, что уже не столько слежу за ходом событий, сколько жду, с кем еще автор сравнит героев своей книги. При всем уважении у меня появилось ощущение, что читаю очень даже художественное произведение, а никак не биографию. И решила пока с этой книгой повременить.

@темы: Про меня, книжки

19:03 

Millenium Folcore, добро пожаловать! Очень рада)



Располагайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома

@темы: ПЧ

21:54 

Николас Утехин "Шерлок Холмс в Лондоне" часть 2

Выкладываю 2-ю часть книги, если оно кому интересно. Прошу прощения за возможную неуклюжесть перевода. Порой чувствую за собой жуткое косноязычие, ну и тема тут довольно нелегкая и эта их система образования все-таки довольно своеобразная.
Ну, даже если написано и коряво, по крайней мере, будем иметь представление об этом главном аргументе в пользу Оксфорда

Первая часть здесь: morsten.diary.ru/p216636261.htm

Колледж

Ну, значит, с университетом разобрались. Но сеть нужно затянуть и сузить диапазон вопросов: в каком оксфордском колледже учился Шерлок Холмс? Тут, конечно, аргументы не могут быть обоснованы так твердо, как это было в отношении самого университета. Факт, указывающий хоть в каком-то одном направлении, (не говоря уже о многих), настолько невесом, что почти невидим; и можно подумать, что решить что-то по данному вопросу можно лишь подбрасывая монетку. Монсеньор Нокс, сторонник Оксфорда, предположил, что Холмс учился в колледже Крайст-Черч; эдикт о собаках и наличие оживленной Логик Лэйн может убедить нас в достоинствах Юниверсити-Колледжа… тут мы можем лишь предъявить доказательство, способное убедить читателей лучше, чем это удавалось прежде авторам других теорий.



Я коротко изложу свою теорию о том, что Шерлок Холмс учился в оксфордском колледже Сент-Джон, закончив Мерчант-Тейлорз-скул незадолго до своего шестнадцатилетия в 1869 году (общепринятый факт, что Холмс родился в 1854 году) – удивительно рано, но это не должно сильно удивить тех, кому известна его необыкновенная карьера. Он сдал выпускные экзамены в 1873 году, и закончил университет через три года после поступления, в том возрасте, когда большинство только переходит на третий курс. К тому времени он получил степень магистра искусств, но потом намерения молодого Холмса кардинально изменились относительно его целей в жизни.
«Достаточно… довольно! Дайте нам факты! Предъявите доказательства!» - скажете вы. И я попытаюсь это сделать.
«Календарь Оксфордского Университета» - бесценная книга. Каждый год последние полтора века университет издает этот альманах, публикуя имена всех мужчин (а теперь, конечно же, и женщин), учившихся в этом году в Оксфорде, указывая стипендиатов различных колледжей; там представлены подробности о результатах экзаменов, как вступительных, так и выпускных. И, конечно, там публикуются экзаменационные требования, предъявляемые в этом году – указания, в которых говорится, что нужно изучать студенту, если он хочет получить диплом с отличием. Используя эти «Календари», как мог бы сделать любой интересующийся данным вопросом шерлокианец, я нашел список имен за тот год, когда Шерлок должен был поступать в Университет и просмотрел все столбцы, ища фамилию «Холмс». Там был только один человек с таким именем, некий Эдмонд Гор Александр Холмс, который вполне подходил по возрасту, и это стало отправной точкой. Как приятно было увидеть, что все сходится, более или менее укладываясь в пределы вероятности.
Мистер Э.Г.А. Холмс поступил в колледж Сент-Джон (по-русски колледж Святого Иоанна) в 1869 году: позвольте мне процитировать «Календарь» за 1870 год о предоставлении стипендий этого колледжа:
«Согласно указу Комиссии Университета с поправками, внесенными Тайным Советом, фонд будет состоять из пяти вакантных стипендий и двадцати восьми стипендий, предоставляемых на срок в пять –семь лет , которые могут быть присвоены лицам, избранным из Мерчант-Телорз-скул, еще не достигшим возраста девятнадцати лет, и выходцам из других школ, не достигшим двадцати лет: а именно -21 человека – из Мерчант-Тэйлорз –Скул,2 – из Ковентри, 2 – из Бристоля, 2 – из Рединга и 2 из Танбриджа. И есть также одна открытая стипендия, называемая Стипендия Холмс, рассчитанная на четыре года без ограничения возраста стипендиата.»
Какое прекрасное название у этой стипендии!
Этот Холмс значится в списке на получение одной из стипендий Мерчант-Тэйлорз-скул из фонда университета. Теперь, идентифицировав Эдмонда Гора Александра, как Шерлока, нужно еще раз подумать об образовании нашего Холмса. До сих пор было принято считать, что к Холмсу и его брату Майкрофту ходили частные учителя; насколько я понимаю, такое мнение было основано на том, что в Каноне ни разу ничего не было сказано о том, что они посещали школу. Как бы то ни было, я отнюдь не считаю убедительным такое отрицательное свидетельство, и оно нисколько не исключает возможности обучения в обыкновенной публичной школе. Конечно, Холмса ни в коей мере нельзя считать типичным продуктом английской школы, но , тем не менее, если его семья была достаточно консервативна, чтобы отправить его на обучение в один из старейших университетов, тогда почему бы им прежде не отправить его учиться в Мерчант Тэйлорз Скул, основанную компанией Мерчант Тэйлорз в 1561 году? Это была публичная дневная школа, и это предоставляло мальчику идеальную возможность для развития и других интересов, помимо учебы, где не было криков : «Гасите свет!» и ужасной униформы младших школьников, что было бы неминуемо в школе-интернате. И кто бы не испытывал гордость по отношению школе, из стен которой вышли поэт Эдмунд Спенсер, Роберт Клайв и Джон Уолтер, основатель «Таймс»?
Из-за тесной связи, существующей между этой школой и оксфордским колледжем Сент-Джон, не возникает особых сомнений в том, что юный Холмс с его замечательным умом должен был продолжить там свое обучение, и нас не должно сильно удивить, что он был избран в число стипендиатов, несмотря на свой юный возраст. Конечно же, он был еще очень молод, но Оксфорд всегда отдавал должное гениям, и в любом случае, это не такая уж редкость, когда юношей принимали в университет в том возрасте, когда их сверстники все еще учились в школе. В 1967 году доктор Харви Фридман занял пост старшего преподавателя, когда ему было девятнадцать. Совсем недавний пример с мисс Рут Лоуренс в Оксфорде еще более примечателен: она закончила университет в 1985 году, проучившись всего два года, и получила диплом с отличием в возрасте 15 лет.

Но вернемся в колледж Сент-Джон 1969 года. Однокурсники с благоговением смотрели на этого нового студента, обосновавшегося в колледже и приступившего к изучению гуманитарных наук. Я цитирую из «Календаря Университета» за 1875 год, когда было сообщение о получении степени бакалавра Э.Г.А.Холмсом:
«Были сданы следующие экзамены:
А. Греческий и латинский языки
Б. История Древней Греции и Древнего Рима, изученная в оригинале. (Студенты должны продемонстрировать как знание классической географии Древнего Мира и истории Греции и Рима, так и истории философии).
В. Логика и Основы этики и политической философии, на основе, по меньшей мере, двух научных трудов античных философов. Допускалось изучение и современных философов, но это не считалось обязательным.
В отношении логики студентам было рекомендовано изучить следующие предметы: природа и источник знаний; история логики в Греции; теория силлогизма; Научный метод, включающий в себя сравнение методов различных наук и принципы исторических свидетельств ».
Ну, а как же химия? Ведь все всегда считают, что ее-то Холмс точно изучал ? Да, изучал, но она не входила в обязательную программу, необходимую для сдачи им экзамена на получение степени бакалавра. В рассказе «Глория Скотт» говорится, что Холмс делал опыты по органической химии, но это было во время больших (летних) каникул, то есть никак не во время занятий в Оксфорде. Я склонен смотреть на это, как на то, что более всего интересовало Холмса вне стен университета: чтобы приобрести «глубокие», по словам Уотсона, познания в химии, он, должно быть, проводил все время, свободное от занятий, в научных исследованиях и проведении опытов.
Кроме того, курс «Гуманитарных наук» оказался прекрасной школой для становления того Шерлока Холмса, которого мы знаем. Совершенно очевидно , что он хорошо знает античную литературу. В различных ситуациях он упоминает или же цитирует на память Горация, Тацита и Эвклида; его настолько увлекает Петрарка, что он носит с собой карманный вариант его произведений. Очевидно, Холмс хорошо знает латынь и греческий. А что насчет его познаний в философии? Тому есть также много примеров на протяжении всего канона. И посмотрите еще раз на часть В.его курса изучения: логика, включающая в себя историю логики и исследование научного метода. Не кажется ли вам вероятным, что именно изучение логики в Оксфорде было первым шагом Шерлока Холмса к тому, чтобы стать величайшим из всех известных нам людей, занимающихся логической индукцией и дедукцией?
Ну, и также , мы можем прояснить один знаменитый вопрос про те «два года в колледже». Для меня эти слова Холмса, адресованные Уотсону, кристально ясны и весьма точны. Те два года, что он провел в колледже, и остальное время, проведенное им в Оксфорде (еще два года обучения, чтобы закончить четырехгодичный курс гуманитарных наук, и еще три года, чтобы завершить семилетнее обучение в Оксфорде, оговоренное условием Мерчант Тэйлорс, и получить диплом магистра искусств) Холмс проживал на квартире где-то в городе. Таким образом, у нас налицо «два года, что я провел в колледже»: после этих двух лет это был студент , все еще обучающийся в университете, но не в колледже.
Ну, а теперь, что насчет «более или менее дружеских отношений» Холмса с Реджинальдом Месгрейвом, этим «отпрыском одного из древнейших родов королевства»? Виктор Тревор был более близким другом, но Месгрейв, как нам сообщается в «Обряде дома Месгрейвов», учился в том же колледже, что и Холмс, и они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы богатый молодой аристократ несколько лет спустя, не колеблясь, пришел за советом к своему однокашнику. Холмс сдал экзамены в осеннем семестре 1873 года. Таким образом, он был волен в течение трех последующих лет изучать то, что хотел – и , вероятно, в это время он переключил свой интерес с классической литературы на естественные науки и развил у себя способности, которые впервые стали очевидными в норфолкском селении Донниторп, когда он помог Тревору в деле «Глории Скотт». Слухи об этом распространились по колледжу, а потом и по университету, и среди тех, кто узнал об особых талантах молодого Холмса, был Месгрейв, приехавший в Оксфорд в 1873 году, как раз в начале «последних лет пребывания Холмса в университете». Обратитесь вновь к «Календарю Университета», на этот раз за 1874 год и там вы найдете упоминание о некоем Джордже Месгрейве, поступившего в колледж Сент-Джон на правах привилегированного студента. Навряд ли это совпадение: конечно же, мы должны считать этого Джорджа Реджинальдом! Месгрейв сдал экзамены на степень бакалавра искусств в 1876 году, факт, указывающий на то, что больше он уже не изучал курс гуманитарных наук (хотя нигде в «Календаре» за соответствующий период я не могу найти упоминания ученой степени Месгрейва). Четыре года спустя, когда Холмс снимал комнаты в Лондоне, недалеко от Британского музея, на Монтегю-стрит, а Месгрейв унаследовал поместье Херлстон и стал членом Парламента, аристократ приехал проконсультироваться с почти неимущим исследователем. Об этом четырехлетнем промежутке говорится в Каноне, и год, о котором идет речь, 1880-й, отмечен, если не во всех, то, по меньшей мере, во многих хронологиях расследований Шерлока Холмса.
Теперь еще один короткий параграф, чтобы идентифицировать еще одного сверстника Холмса во времена его обучения в Оксфорде. Вы, может быть, помните, что расследуя дело гнусного Чарльза Огастеса Милвертона в конце 80-х или же в 90-х гг (в зависимости от того, какой хронологии вы больше доверяете), ухаживая за горничной Милвертона Агатой, Холмс действовал под псевдонимом «Эскот». Между делом , не отвлекаясь от важного вопроса, связного с этим именем, выбранным Холмсом, - о чем мы скажем через минуту – заметим, что этот случай с горничной Милвертона, наверняка, является ответом всем тем, кого возмущают женоненавистнические высказывания Холмса: когда того требует долг (а по мнению Холмса это был единственный способ получить необходимую информацию об ужасном хозяине этой девушки), сыщик был настолько ловок и искусен в качестве ухажера, что каждый мог бы ему позавидовать. Но вспомним про «Эскота».
Холмс выбрал образ этого лудильщика, дела которого «процветают», как вполне подходящий к этому имени, но весьма маловероятно, чтобы тот человек, именем которого воспользовался Холмс, занимался этим ремеслом в реальной жизни. Все тот же неизменный «Календарь» за 1873 год свидетельствует, что в колледж Сент-Джон поступил стипендиат Джон Говард Свит Эскот. Он, явно, должен был произвести впечатление на Шерлока, чтобы тот так его запомнил, что воспользовался его именем пусть даже пятнадцать лет спустя, не говоря уже о том, что возможно это было и гораздо позже.
Итак, вот перед нами жизнь Холмса, и вот его друзья в колледже Сент-Джон в Оксфорде в начале 1870-х. И независимо от того, каким был тот период для самого Шерлока, те времена определенно были идиллическими ; в своей истории колледжа У. Х. Хаттон цитирует следующий отрывок из письма Барроуса, позже ставшего каноником Рочестера.
«Вы представить себе не можете, как прекрасны сейчас (в апреле) наши рощи: пышно зеленеют конские каштаны , и их густая листва прекрасно контрастирует с другими, еще голыми деревьями, которые пока еще не радуют глаз, стоя вдоль наших ослепительно белых дорог; но трава уже такая мягкая, и цветы в ней столь прелестны, и здание колледжа, словно аббатство, такое холодное и такое безмолвное, что, слыша звон колокола, то затихающий, то вновь возвышающий свой голос, я думаю, что это место соединяет в себе такое же множество всевозможных услад и наслаждений, как и любое другое место на земле со времен Эдема.»

Несколько фотографий колледжа







И небольшое видео, чисто для наглядности


@темы: The Grand game, Месгрейв, Университет, Шерлок Холмс

14:01 

Несколько дней назад был момент, когда я в очередной раз хотела поставить в своем дневнике точку.

Прочла один пост, имеющий самое непосредственное отношение ко мне и к тому, что я выкладываю.
Это глупо, но руки в буквальном смысле опустились. Тупо сидела, смотрела на монитор, нервно ржала. Разревелась даже, но это уже, наверное, накопилось, потому и был такой всплеск.

Откровенный пост, ничего не скажешь. Это, наверное, только я всегда стараюсь найти добрые слова. Настолько, что можно подумать, что я всеядна.

О чем я думала, когда вообще пришла на дайри? Думала, что тут все белые и пушистые? Меня, что, мало били в реале?

Была идея поделиться тем, что понравилось мне. Именно поделиться. Потому что по идее я переводила фики до своего прихода на дайри и буду это делать после. Дневник мне не для этого совсем не нужен. Насколько я понимаю, то, что я делаю, интересует, по крайней мере, одного человека, поэтому раз уж начала "Хироманта" буду выкладывать его по мере перевода. А дальше будет видно, не хочу навязывать никому свои вкусы раз то, что я делаю скучно и неинтересно.


Хотя сейчас будет небольшой перерыв, хотя бы на те четыре дня, что остались до моего выхода на работу. Отпуск вышел, как всегда, зашибись...
Нужен перерыв относительно всего, что касается Холмса, нужен почти так же, как самому Дойлю. Хочу немного освободиться от негатива, который сейчас с ним связан.Забыть некоторые слова, которые я и подумать никогда не могла, что услышу рядом с его именем.

Потому стараюсь сейчас полностью абстрагироваться от этого героя. С удовольствием смотрю 5-й сезон "Менталиста".

Читаю. Вот, кстати, о чтении. Все-таки сейчас странное время. Возможно, говорю, как консерватор и человек из другой эпохи.
У нас в доме всегда были книги из серии "ЖЗЛ". Я еще не знала, как оно расшифровывается, но с самого детства помню этот факел на корешках.
Позже с удовольствием читала их - выпуски "Жорж Санд", "Пушкин", "Денис Давыдов", "Лев Толстой", "Данте", "Стивенсон"...

Потом покупала уже новые книги из этой серии. Но первой, которую прочла из этих новых, была книга Чертанова "Конан Дойль". Мне показалось, что она немного отличалась от того стиля, в котором были написаны более ранние тома. Налицо были собственные фантазии автора (а что было бы, если бы Дойль встретился с Гумилевым?) и даже местами очень современные словечки, цитаты из советского сериала и других фильмов. Мне это показалось довольно остроумным, хоть и непривычным в таком издании.

Сейчас вот читаю "Ленина" Льва Данилкина. Купилась на кучу хвалебных отзывов на Озоне. Я, в принципе, только начала читать, возможно, книга и не плохая, но все же... Во-первых, для биографии довольно хаотичная, автор часто перескакивает с одного на другое. Даты там пока практически не упоминаются, видимо, предполагается, что они и так всем известны. Такое впечатление, что автор изо всех сил старается вызвать интерес у нового поколения, которому должно быть интересно и развлекательно, а то и читать не будут. И желательно, покороче, видимо, поэтому автор называет действующих лиц сокращенно: ВИ или ИН. Вот это немного раздражает - это же все таки книга, а не конспект. И книга, видимо, художественная, биографией ее назвать трудно.

Не могу сказать, что неинтересно, хотя умиляет, как опять-таки адаптируя свою книгу под вкусы и знания молодежи, автор говорит:в семье Ульяновых часто цитировали Чернышевского и Некрасова, так же, как мы цитируем "Двенадцать стульев" и "Бриллиантовую руку" - отличное сравнение! Или , к примеру говорит, что играя с чьим-то маленьким сыном Ленин устраивал погони в духе "Тома и Джерри"....

Посмотрим, что будет дальше

@темы: Про меня, книжки

13:49 

Николас Утехин "Шерлок Холмс в Лондоне" часть 1

Выкладываю 1 часть перевода вот этой брошюры



Возможно, в ней будут повторены некоторые рассуждения на тему "Холмс в университете", которыми я здесь уже делилась, но решила выложить все как есть. Заранее прошу прощения за возможную неуклюжесть перевода хотелось и сохранить какую-то стилистику автора и по возможности постараться сделать его более или менее изящным.

Холмс в Оксфорде

Николас Утехин

Введение


Тем, для кого имя Шерлока Холмса таит в себе таинственную привлекательность и очарование, не нужно объяснять причины публикации этой брошюры. Им уже будет известно, что вопрос о том, в каком университете учился этот великий человек, долго был источником научных споров по обе стороны Атлантики в двух таких уважаемых журналах, как « Sherlock Holmes Journal» и «The Baker street Journal». Но с другой стороны, тем из вас, у кого это имя вызывает в воображении угрожающую пасть собаки Баскервилей, лицо Бэзила Рэтбоуна и что-то еще, нужно – у меня есть веские основания предполагать это – кое-что пояснить.
Я думаю, существует неопровержимый аргумент, доказывающий, что Шерлок Холмс – самый известный и самый любимый персонаж в мировой литературе. Большинство людей, конечно, знает, что на самом деле его породило воображение сэра Артура Конан Дойла (хотя на Бейкер-стрит все еще приходят письма на имя самого сыщика). Но в то время, как существуют общества Диккенса и Бронте, нигде нет круга почитателей Конан Дойла – и, напротив, по всему миру существуют буквально десятки обществ Шерлока Холмса, цель которых «увековечить память этого человека». И на этот счет нет сомнений: в шестидесяти рассказах достаточно материала для экстраординарного количества псевдо-исследований, которые появляются каждый год – загадки хронологии, количество жен доктора Уотсона, куда конкретно он был ранен (в плечо? В ногу? Были даже предположения, что в ягодицы), подлинная личность Наполеона преступного мира, профессора Мориарти… и в Оксфорде или Кембридже учился Холмс в 1870-е годы.
В известном смысле, все это, конечно, игра, однако, как однажды сказала Дороти Сейерс, в которую следует играть «столь же серьезно, как, участвуя в матче по крикету в поместье лендлорда», и поэтому с легкостью, играя в интригующую игру, мы приступим к работе, подкрепляя доказательствами утверждение, что именно в Оксфорде произошло становление и превращение молодого (очень молодого, о чем я скажу позже) Шерлока Холмса в величайшего детектива, какого только знал мир.
Основным источником должен служить, конечно, текст Канона, и я буду приводить цитаты из него на протяжении всей брошюры; другие свидетельства, представленные тем или иным способом множеством выдающихся писателей, проистекают из их собственных изысканий.

Оксфорд … или Кембридж?

Лавры самой известной собаки в Каноне , наверняка, должны увенчать самого отрицательного представителя семейства собачьих, собаку, которая никак не проявила себя в ночи – тогда как рядом творилось самое низкое преступление – во время дела, названного доктором Уотсоном «Серебрянный». Впрочем, эта собака ненамного ушла вперед, этот титул готова оспорить у нее ужасная светящаяся собака Баскервилей. Но подумайте о маленьком буль-терьере, который в 1871 году «мертвой хваткой» вцепился в лодыжку Холмса. Этот маленький щенок стал предметом большего количества обсуждений среди шерлокианцев, чем какое либо другое животное, растение или минерал, упомянутые в Каноне. В чернилах, потраченных на запись обсуждений, в какой местности находился обладатель столь грозных клыков, могла бы утонуть даже представительная фигура литературного агента доктора Уотсона, этого Артура Конан Дойля. При чем же здесь местность, спрашиваете? Какое это имеет значение? Этот пес определенно заслужил свою репутацию, ибо в результате этого инцидента студент Шерлок Холмс познакомился с его владельцем, Виктором Тревором, и вскоре после этого приступил к расследованию своего первого дела, где применил на практике свои уникальные способности. Но основной вопрос так и остается: где пес вцепился в лодыжку Холмса: в Оксфорде или в Кембридже?
Название брошюры выдает мои собственные мысли в этом отношении, но мы, конечно, предоставим возможность и нашим антагонистам из другого лагеря, представить свои доказательства, пусть они говорят сами за себя. А пока приступим к изучению странного поведения собаки в то утро.
Точную цитату можно найти в «Глории Скотт». Много лет спустя Холмс говорит Уотсону о своей жизни в университете. «Вы никогда не слышали от меня о Викторе Треворе? Он был моим единственным другом в течение двух лет, которые я провел в колледже. Я не был общителен, Уотсон, я часами оставался один в своей комнате… Тревор был единственным моим другом, да и подружились-то мы случайно, по милости его терьера, который однажды утром вцепился мне в лодыжку, когда я шел в церковь.»
Первым, кто поднял этот вопрос, был монсеньор Рональд Нокс, сделавший это в 1928 году в своей основополагающей работе «Исследование литературы о Шерлоке Холмсе». Он сразу же прямо говорит, что все это дело с собакой Тревора – неправда: ни в одном университете не дозволялось иметь собак. Но упоминая Реджинальда Месгрейва, отпрыска знатной фамилии и еще одного единственного университетского знакомого Холмса, когда-либо упоминаемого в Каноне, монсеньор Нокс, избегая более обоснованного предположения, выбирает Оксфорд. «И все же, - пишет он, - чем больше я думаю о богатстве двух его друзей, аристократичности одного и франтоватости другого, вместе с изоляцией, которая смогла «удержать под спудом» даже такого яркого человека, как Холмс, — все больше и больше я склоняюсь к мнению, что он находился в колледже Крайст-Черч .» Он осмеливается выдвинуть теорию о колледже, когда под вопросом еще и сам университет!

Четырьмя годами позже в битву неустрашимо вступает и Блейкни с его классическим эссе «Шерлок Холмс – факт или вымысел?» и поносит монсеньора Нокса за то, что он склоняется в сторону Крайст-Черча и Оксфорда. Будучи уроженцем Норфолка, Тревор скорее всего должен был поступить в Кембридж; и в добавок к этому Холмс увлечен химией и этот факт положительно указывает на Кембридж. Что же касается терьера, говорит мистер Блейкни, в любом случае никто не говорил, что Холмс в тот момент находился на территории колледжа: он шел в церковь и вероятно был укушен в городе.
На данный момент мы видим в процитированном отрывке из «Глории Скотт» два пункта, которые были тщательно исследованы и интерпретированы. Это, прежде всего, эпизод с буль-терьером, а также слова Холмса, «в течение двух лет, которые я провел в колледже». Это очень важный факт , который дополняют другие слова Холмса. Ибо, в «Обряде дома Месгрейвов» он говорит о «последних годах, проведенных в университете». Это сложный вопрос, мой дорогой Уотсон, ибо как это примирить с «двумя годами, которые я провел в колледже»?
Мисс Дороти Сейерс также сделала подобную попытку в 1946 году с ее примечаниями по ее работе«Холмс в университете» в «Непопулярных взглядах». Посредством весьма основательного, хотя и несколько искаженного аргумента, она предполагает, что Уотсон неверно передал фактические слова Холмса – на самом деле он сказал «в течение первых двух лет, которые я провел в колледже». Причем она вовсе не считает, что , возможно, ошибка скорее в том, что Холмс сказал «in college», вместо «at college» - потому что она уже решила, что речь идет о Кембридже, а студенты Кембриджа обычно не проживают на территории колледжа в течение первых двух лет. Таким образом, Холмс не проживал в колледже, когда встретил Тревора и его пса; и значит, он был укушен на улице. Дальнейшие факты, не относящиеся к собаке, приводят ее к тому, что она почти находит Шерлока под именем Т.Ш. Холмс, который поступил в колледж Сидни Сассекс в 1872 году.

Далее идет Бернард Дарвин, который, возможно, больше известный своими сочинениями в области гольфа, но помимо этого писавший еще и комментарии на тему Шерлокианы, которые двумя годами позже он объединил в своей статье «Шерлокиана – кредо фундаменталиста». Хоть он и констатирует свою убежденность в том, что все произошло точно так же, как описано в рассказах, и сурово порицает тех, кто старается докопаться до чего-то еще («Я не хочу быть придирчивым и говорить о комментаторах дурно; я просто считаю, что они обманываются, и все их умствования и дерзания быстро сходят с меня, как с гуся вода»), тем не менее, он показал, что также подвержен этой болезни, и соглашаясь с мисс Сейерс в вопросе относительно собаки и университета, предположил все же, что речь идет не о колледже Сидни Сассекс, а Магдален.
И тут вполне логично, что глава кембриджского колледжа должен был бы взяться за перо и высказаться по этому вопросу. Можно было бы ожидать, что он опровергнет Дарвина и с распростертыми объятиями будет рад встретить столь именитого бывшего студента своего университета , как Холмс; но сэр Сидни Робертс, глава колледжа Пемброк, позже ставший Президентом Лондонского общества Шерлока Холмса, высказался против, и его неприятие теории мисс Сейерс было неприятием ученого и исследователя Шерлокианы. Ссылаясь в качестве поддержки на Макса Бирбома, в своем альманахе «Холмс и Уотсон» он предположил, что, возможно, пес Тревора сидел на цепи у входа в колледж – оксфордский обычай, упомянутый в «Зулейке» Добсона,- а этот случай произошел именно там, и это говорит о том, что Шерлок в тот момент жил в колледже и это был именно Оксфорд. Соглашаясь с аргументами мисс Сейерс о правилах проживания на территории колледжа и за ее пределами в Оксфорде и Кембридже, сэр Сидни предположил, что речь идет о воскресной службе, которую посещал Холмс, что он просто вышел на улицу, чтобы купить газету перед тем, как вернуться в колледж и идти в церковь, и там, на улице, был атакован этим терьером.
Почти в то же время Гевин Бренд посвятил обсуждению этой темы довольно немалую часть своей прекрасной книги «Мой дорогой Холмс», вышедшей в 1951 году. Называя теорию мисс Сейерс «оригинальной», мистер Бренд, тем не менее, отвергает ее, говоря о том, что правила всегда соблюдались: «- Точна ли эта картина – неважно, применительно к Оксфорду или Кембриджу?» - спрашивает он. «- Не мог ли кто-нибудь тайно провести собаку на территорию колледжа ради шутки?». Или предполагает он, не могла ли собака быть испугана или ранена на улице, так что, до того как ее сумели остановить, она проскочила в ворота и набросилась на несчастного Холмса? И благодаря многим другим фактам мистер Бренд предполагает, что альма матер Холмса был именно Оксфорд.
Таким образом, вы видите основополагающую значимость этого буль-терьера – как сторонники двух этих различных теорий используют его каждый в свою пользу, искажая этот аргумент, чтоб показать при каких условиях собака могла напасть на молодого Шерлока. Более поздний комментатор, мистер Перси Меткалф, публикующий свои работы в «Шерлок Холмс Джорнал», довольно изобретательно предположил, что и в Оксфопрде и в Кембридже есть несколько колледжей, части здания которых расположены по различным сторонам дороги (где, как вы понимаете, собакам, которых не дозволялось держать на территории колледжей, легче было бы напасть на Шерлока). У оксфордцев среди множества других вариантов это немедленно вызовет в памяти Юниверсити-Колледж, часть здания которого был отделена от прочего строения узкой аллеей Логик Лэйн.
Но еще более убедительный аргумент в отношении Юниверсити-Колледжа был представлен в 1958 году, когда Роджер Ланселин Грин, благодаря чтению «Национального биографического словаря», доказал, что в Юниверсити-Колледже, по крайней мере, в начале 1870-х годов позволялось держать собак на его территории. Это известие было подобно эффекту разорвавшейся бомбы, которая заставила кембриджскую лигу молча оставить поле боя, с высоко поднятой головой, но честно признавая свое поражение. В письме в «Шерлок Холмс Джорнал» мистер Ланселин Грин процитировал из вышеупомянутого «Словаря» запись о Джордже Грэнвиле Брэдли, который возглавлял Юниверсити-Колледж с 1870 года: «Брэдли был полон решимости повысить уровень своего заведения и настаивал на том, чтобы любой человек мог иметь возможность учиться в привилегированном учебном заведении. Непопулярность предпринятых им мер еще более усилил эдикт, изгоняющий с территории университета собак, но в отношении этого он добился, чего хотел… Таким образом, ранее дозволялось содержать собак на территории Юниверсити-Колледж, и нам фактически известна точная дата, когда Брэдли утвердил этот эдикт: в своем дневнике 11 марта 1871 года студент Юниверсити-Колледжа, Чарльз Кри, записал: «Вывешенное объявление, которое гласит «Со следующего семестра держать собак запрещается», было в негодовании сорвано с доски объявлений и уничтожено… Когда я лег спать, со двора раздался громкий вой – так демонстрировали свое возмущение этим объявлением некоторые студента колледжа.»
Еще одно свидетельство, что на территорию колледжей Оксфорда разрешено было входить с собаками, было представлено в 1970 году, когда Ланселин Грин процитировал письмо Ч.Л.Доджсона (Льюиса Кэролла) от 1875 года, адресованное леди, которой не дозволили посетить колледж Крайст-Черч из-за ее собаки: «Закон о собаках, несчастной жертвой которого вы стали, в целом весьма благотворен, но если бы вы посетили тот колледж, каким я его помню несколько лет назад, вас бы пропустили в него в любое время дня и ночи даже с семьюдесятью псами».
Таким образом, главный аргумент склонялся в пользу Оксфорда; но есть еще некоторые свидетельства, основываясь на которые Оксфордцы могут утвердиться в своем мнении. «Глория Скотт» и «Обряд дома Месгрейвов» - единственные рассказы в Каноне, в которых Холмс говорит о своих университетских годах; но за все время его карьеры есть еще, по меньшей мере, три случая, когда он посещал Оксфорд или Кембридж. Давайте коротко изучим каждое из этих дел и посмотрим, какое отношение все это может иметь к нашему вопросу.
Исследуя исчезновение «Пропавшего регбиста», Холмс и Уотсон поехали в Кембридж: так говорится в рассказе и это неопровержимый факт. В каких выражениях Холмс говорит об этом месте? «Итак, мой бедный Уотсон, мы одиноки и неприкаянны в этом негостеприимном городе.» Едва ли, как указывали многие критики, верный сын Кембриджа стал бы так говорить о своем старом университете.
Гевин Бренд довольно глубокомысленно заметил , что здесь есть нечто , опровергающее то, что Холмс бывал в Кембридже и знаком с его окрестностями. Разыскивая пропавшего регбиста, Годфри Стонтона, Холмс посещает несколько местных деревушек: «Я обошел Честертон, Хистон, Уотербич и Окингтон, и везде меня постигла неудача.» Порядок посещения деревень, размышляет Бренд, довольно своеобразный. «…маршрут, по которому двигался Холмс, обличает в нем оксфордца, который торопится настолько, что не успевает раздобыть карту.»
В 1903 году – или, по крайней мере, хронологи Шерлока Холмса заставили нас так считать – Холмс и Уотсон поехали в «Кэмфорд», чтобы тщательно изучить подробности странного дела «Человека на четвереньках», известного профессора Прессбери, который без какой бы то ни было причины, совершил поразительный трюк, а именно, вскарабкался вверх по глицинии, обвивавшей стену его дома. Очевидно, что «Кэмфорд» - это завуалированный намек на Оксфорд или Кембридж, и мы должны поискать знаки знакомства с этим городом, которые мог выказать Шерлок. К счастью, для оксфордца таких свидетельств там вдоволь. «А пока что , - говорит Холмс, -нам остается только… вкушать тихие радости этого прелестного городка» - поразительный контраст с «этим негостеприимным городом», которым, как мы знаем, был Кембридж. Добавим к этому две цитаты, которые указывают на старое знакомство с городом: «В гостинице "Шахматная Доска", если мне память не изменяет, очень недурен портвейн, а постельное белье выше всяких похвал». Затем, когда Холмс уверенно заявляет : «Скоро отходит лондонский поезд, Уотсон» - это скорее говорит о хорошем знании расписания местных поездов, нежели об информации, поспешно почерпнутой из справочника «Брэдшоу». И снова мы можем сравнить это с «Пропавшим регбистом», где Холмс понятия не имел о существовании более позднего поезда из Лондона в Кембридж, что было почти немыслимо, если бы он был там студентом.
Мы закончим исследованием местности из рассказа «Три студента». Монсеньор Нокс и сэр Сидни Робертс указывают , что в этой истории есть доказательство того, что Шерлок учился в Оксфорде, и заключается оно в том, с какой легкостью Холмс говорит о четырехугольном дворе, называя его quadrangle. Однако, если бы они изучали текст более внимательно, то нашли бы, что Холмс говорит о нем множество раз: да, один раз Холмс называет двор quadrangle – но тремя страницами раньше он говорит о нем, как о «courtyard» (Кембриджское словечко). Хилтон Сомс, преподаватель и наставник в колледже Святого Луки, также называет его courtyard, тогда как Уотсон смешивает все в кучу, говоря то court, то quadrangle.
Множество выводов было построено на основе одного предложения, сказанного Сомсом: «Вы, наверное, знаете, мистер Холмс, какие двери у нас в колледже – массивные, дубовые»; на основании этого знакомства с интерьером, по меньшей мере, один исследователь заключил, что Холмс сам был в колледже Святого Луки в свои университетские годы и что, следовательно, события «Трех студентов» происходят в университете, где учился Холмс. Возможно, это довольно поспешное суждение, ибо не берутся в расчет идущие дальше слова Уотсона, что Хилтон Сомс был их общим знакомым: «и всегда производил впечатление человека нервозного и вспыльчивого» (мой курсив). Если Сомс был знакомым обоих джентльменов, тогда вполне вероятно, что они посещали его и прежде, и вот почему Холмс имел представление о том, какие двери в колледже Святого Луки. Поэтому, не стоит лишь на основании одной этой фразы предполагать, что Холмс посещал университет, где происходили данные события; и это говорит в пользу сторонников Оксфорда. Ибо, есть неопровержимое доказательство, что приключения, описанные в этом рассказе, произошли в Кембридже.
Это доказательство зиждется на маленьких черных комочках глины, найденных Холмсом в комнатах Сомса и на спортивной площадке, и позволивших ему установить, что искомый преступник – это Гилкрист. Гилкрист был прыгуном и тренировался перед тем, как войти в комнаты Сомса и принес на своих спортивных туфлях эту глину. С.Б. Фрай, знаменитый оксфордский атлет, а позже и журналист, вспоминал, что в бытность его в университете яма для прыжков была заполнена песком, и так как это говорит рекордсмен по прыжкам в длину, ставший им еще учась в университете, думаю, ему можно верить. С другой стороны, есть свидетельство, что вот такая темная глина использовалась именно в Кембридже. В «Бейкер Стрит Джорнал» от 1971 года Жак Барзэн процитировал письмо, написанное Джорджем Литтлтоном критику Джеймсу Эгейту в 1946 году : «… в те дни, независимо от того, как обстоит с этим дело теперь, только в Кембридже Феннер мог прыгать в черную глину. Обычно на площадке для прыжков используется песчанистый бурый суглинок, но старый Уоттс, смотритель спортплощадки Феннера , использовал именно черную глину,- найдя сырье , вероятно, где-то на болотах – утверждая (и вполне справедливо), что поскольку эта глина не осыпается по краям отпечатка ноги, можно более точно измерять длину прыжка. И, это, конечно же, является неопровержимым доказательством.» И в силу этого мы можем считать, что Гилкрист занимался прыжками в Кембридже, но это ни коим образом не меняет нашего мнения по части идентификации университета Холмса.
Старейший из двух этих университетов, то бишь Оксфорд, будет счастлив признать его своим бывшим студентом. Даже если все выше сказанное было слишком детально рассмотрено и перегружено подробностями и исследованиями, мы можем закончить эту часть, воспользовавшись очаровательными в своей живости словами Майкла и Молли Хардвиков, которые также рассматривали этот вопрос в своей книге «Sherlock Holmes Companion», утверждая: «… мы будем выступать за Оксфорд. Мысленно мы встречались с Холмсом в университете; хоть нам удалось лишь мельком увидеть, как где-то в коридорах Крайст-Черча стремительно промелькнула его студенческая мантия.»

@темы: Шерлок Холмс, Университет, The Grand Game

21:37 

Westron Wynde Ужасное дело чарующего хироманта. Пролог.

Ужасное дело чарующего хироманта. (Продолжение "Тайны Тэнкервилльского леопарда)

Пролог


Я просыпаюсь от холода. Вода раскрывает свои объятия и затягивает меня в свою чернильную глубину. Я не осознаю ни того, что передвигаюсь, ни того, что мои руки связаны, ноги также, и они прикованы к чему-то тяжелому, что тянет меня еще дальше вглубь к желтоватому водянистому ореолу где-то внизу. Вода заполняет мои ноздри, и я судорожно пытаюсь сделать вдох. Меня тянет вниз, из-под всунутого мне в рот кляпа вырываются пузырьки воздуха и , когда они поднимаются на поверхность, на ней появляется рябь и расходящиеся круги.
Но вот мои ноги сотрясает глухой удар и мое погружение на этом заканчивается. Я достиг дна и цепь, сковывающая мои ноги, несколько ослабла. Мои лодыжки больше болезненно не терлись друг об дружку. Цепь все больше слабеет по мере того, как я пытаюсь освободиться и сбросить ее. У меня над головой круг света меркнет, превращаясь в тоненький полумесяц. Грудь горит, легким не хватает воздуха. Никогда еще потребность дышать не была такой настоятельной. Но чувствуя близость спасения, я не желаю даже думать о возможной неудаче.
Цепь поддается еще на полдюйма. Через ее звенья проскальзывает одна нога, потом другая. Но то, что мои руки связаны, не особенно способствует легкому и быстрому подъему. Я пытаюсь взять верх над этой всепоглощающей жаждой дышать и обогнать стремительно уменьшающийся серебристый луч света наверху. Я всплываю как раз в ту минуту, когда свет гаснет, и погружаюсь в вечную темноту.
Я качаюсь на воде и, выплюнув кляп, огромными глотками пью этот проклятый спертый воздух, а огонь в груди немного тушит зеленоватая вода, случайно попадающая мне в рот. В темноте плеск воды, бьющейся в круглые стены моей тюрьмы, действует довольно угнетающе; и кроме моего затрудненного дыхания, это единственный звук в царившей тишине. Мы не можем вечно играть в эту игру, вода и я. Если не подоспеет помощь, мои силы, конечно же, иссякнут. Холод уже вгрызается в мои кости, мои руки уже онемели, и голова уже слишком много раз уходила под воду.
Вся штука в том, что никто не знает, что я нахожусь здесь.
Сейчас ночь, и спящие проснутся лишь после того, как я давно уже стану утопленником. Если кого и удивит то, что я не вышел к завтраку, пройдет еще некоторое время, прежде чем кто-то решит отправиться на поиски. Когда они увидят, что моя комната пуста, постель не тронута, то придут к неизбежному выводу, что я ускользнул, тем самым подтвердив, что я и есть убийца старых вдов, чувствующий, что его вот-вот настигнет рука закона. Они скажут, что их подозрения оправдались, и полиция с этим согласится. Они не будут обыскивать сад и не найдут этот заброшенный колодец. В свое время кто-нибудь наткнется на мои пропитанные водой останки, и тогда я буду оправдан. Но что от этого толку, если я давно уже буду мертв?
Если я не могу положиться на других, то, видимо, нужно подумать, что я сам могу сделать в этой ситуации. Веревка, которой были связаны мои руки, была довольно тугой, а благодаря воде она стала совершенно неподатливой. Сам я освободиться не могу, ни при помощи зубов, ни при помощи каких-либо острых выступов, которые я надеялся найти на этих покрытых слизью стенах. Снова и снова я двигаюсь по кругу, ища в темноте что-нибудь, за что я мог бы уцепиться и дать отдохнуть своим уставшим ногам. Я ощупываю склизкий мох и вдруг обнаруживаю в кладке кирпич, слегка выступающий над другими. Я вцепляюсь в него ногтями и, подтягиваясь, по пояс вылезаю из воды. Я дрожу от холода и от того неимоверного усилия, которое приложил, чтоб достигнуть этого, но тут неожиданно мои пальцы, обламывая ногти, соскальзывают с шершавой поверхности камня. Я срываюсь вниз, и воды вновь смыкаются над моей головой.
В эту минуту вот такого подвешенного состояния, когда я не падаю вниз, но и не поднимаюсь вверх, я слышу голос разума, который говорит мне, что мне не суждено выйти из этой битвы победителем. И насколько легче было бы сейчас покориться, не пытаться более выбраться на воздух и дать воде одержать верх. Не надо больше бороться, - говорит он, - сдавайся, немедленно сдавайся.
Я не слушаю. Если бы у меня не было мужества для борьбы, я бы не зашел так далеко. Я устремляюсь вверх и всплываю, попав из темной воды в ночную тьму на ее поверхности. Что делать? Если б у меня были свободны руки, я мог бы добраться до края колодца, сдвинуть с него крышку и оказаться на воле. Стенки колодца находятся достаточно далеко друг от друга, и я не смогу вскарабкаться по ним при помощи ног. Казалось, сейчас я не могу найти даже свой выступающий кирпич, но вдруг обнаруживаю прямоугольное отверстие на том месте, где он был, и понимаю, что я его вытащил.
Казалось, моим ледяным пальцам потребовалась целая вечность, чтобы подчиниться моей воле и вцепиться в эту брешь. Пока я висел таким образом, мой подбородок царапала кирпичная стенка, а зубы не переставали выбивать дрожь. Моя мокрая одежда была словно налита свинцом, и это истощало те последние силы, которые еще у меня оставались. Хуже всего было то, что я не мог сконцентрироваться. Мой ум метался, ни минуты не задерживаясь на чем-то одном, и чуть было задумавшись о том, как бы не утонуть, я тут же спрашивал себя, что за блажь привела меня в это место.
Все мое сознание занимает один человек, принимая сейчас довольно угрожающие размеры, хотя на самом деле, он вовсе не отличается таким огромным ростом. Гораздо ниже, приземистый, почти как бочонок, с нетвердой походкой, аккуратными черными волосами, которые блестят, будучи щедро смазаны лимонным кремом, и щегольскими, лихо закрученными усами. Мы сидим среди толпы, лицом к лицу, он держит мою руку, повернутую ладонью вверх, и пальцы другой его руки скользят по линиям на моей ладони.
И я вновь слышу, как он говорит:
- Боже, мистер Холмс, похоже, вы примете смерть от воды.
От воды! Я не могу не почувствовать всю иронию этих слов именно сейчас, когда я изо всех сил стараюсь держать голову на поверхности этого вонючего бассейна. Он не мог этого знать, говорю я себе, он не мог это предвидеть! Судьба человека отнюдь не запечатлена у него на ладони или в кофейной гуще, и ее нельзя увидеть в блеске утренней росы. Поверить в это – значит, подчиниться этому голосу, настойчивые нотки которого становятся все более резкими, пока я, наконец, не заявляю во весь голос о своем неповиновении, чтобы заглушить в себе это желание покориться судьбе.
Я просто так не уйду, говорю я в темноту. Я не буду молчать, пока невинные и ничего не подозревающие люди становятся жертвами таких вот негодяев.
- Будь ты проклят, Риколетти! – кричу я, точно бросая ему свой вызов. – Будь проклят ты и твоя ужасная жена!
Мои слова отзываются эхом, которое вскоре умолкает, лишившись сил, так же, как и я. Я ухожу из этой холодной реальности туда, где не буду чувствовать ни боли, ни смятения. Я не испытываю страха перед смертью и почти ни о чем не жалею, вот разве что о моем брате, которому будут говорить обо мне, и он один будет знать, что это не правда. У него возникнут подозрения, как все было на самом деле, но он ничего не сможет доказать. Мысленным взором я вижу, как он качает головой и говорит, что предупреждал меня о подобной развязке.
Возможно, ты был прав, брат мой, а возможно, что это ты был причиной моей гибели. В конце концов, ведь это же ты отправил меня сюда.
Мои пальцы соскальзывают на самый край. Я пытаюсь вцепиться ими в камень, но теперь они уже больше не слушаются меня. Сколько времени все это длится? Двадцать минут? Тридцать? Мои тщетные усилия всего лишь подарили мне еще несколько минут жизни, не более.
- Оставь борьбу, - сказал он. – Так тебе будет легче.
Я балансирую на грани, удерживаясь лишь остатками своих кровоточащих содранных ногтей. Мне уже все равно, я слишком устал и замерз. Я тихо умру во мраке, и мой затуманенный рассудок уже даже не в силах вспомнить дату, когда это произойдет; сейчас казалось неуместным говорить о датах.
Вы примете смерть от воды. Возможно ли, что этот хиромант говорил правду? Если это так, то это будет еще одно его пророчество, которое сбылось.

@темы: Westron Wynde, Ужасное дело чарующего хироманта, Шерлок Холмс

21:52 

Тайна Танкервилльского леопарда. Эпилог

Ну, вот и конец.

Сам фанфик находится здесь
www.fanfiction.net/s/4477368/1/The-Mystery-of-t...


Эпилог

Через несколько дней после визита Лестрейда я стал подумывать о том, не пора ли мне освободить больничную койку. По словам Главного Хирурга, я поправился настолько, насколько это вообще для меня возможно, а розоватый шрам у меня на боку, сказал он, будет служить мне постоянным напоминанием на будущее быть более осторожным.
Его последний совет мне был на первый взгляд довольно обыденным, и заключался в следующем: выпивать ежедневно по бутылке виски и нанять хорошенькую сиделку, которая бы позаботилась об удовлетворении всех моих потребностей. При последних словах он со знающим видом подмигнул мне, так, что можно было подумать , что он и сам регулярно прибегал к такому способу лечения. Если так, то его измученный вид служил не самой лучшей рекомендацией. Я поблагодарил его за заботу и, не медля ни минуты, покинул больницу.
На Монтегю-стрит я вернулся довольно подавленным, ожидая, что на пороге будет стоять разгневанная хозяйка, а мои вещи, должно быть, давно уже проданы старьевщику. Я был приятно удивлен, когда ни то, ни другое мое опасение не подтвердилось.
Хозяйка моя так и расплылась в улыбке и была полна благостности и сочувствия. Она то и дело интересовалась состоянием моего здоровья и не раз спросила , не нужно ли мне чего-нибудь. Я понял, что за этим чудесным преображением кроется влияние Майкрофта, и мое подозрение подтвердилось, когда она заметила, какой прекрасный джентльмен мой брат, и лицо ее при этом пылало восхищением. Я решил, что он достиг столь блестящего результата, благодаря большой щедрости , а также тому, что не явился сюда лично – я решил так по той простой причине, что ни один человек, имевший несчастье познакомиться с Майкрофтом, никогда бы не назвал его «прекрасным джентльменом».
Еще более приятный сюрприз ожидал меня в моей комнате. На столе лежал скрипичный футляр , и тщательно исследовав его содержимое, я пришел к заключению, что и в самом деле та скрипка Страдивари, которую я заложил, вернулась ко мне все в том же прекрасном состоянии. Поскольку все сроки внесения долга миновали, я уже решил, что навеки ее лишился. Агент Майкрофта проделал все просто восхитительно, найдя расписку ростовщика у меня в кармане и выкупив мой инструмент.
Личный вклад во все это дело моего брата ограничивался краткой запиской.

«Если ты читаешь эти строки, то ты определенно уже поправился настолько, чтобы зайти ко мне в Уайт-холл в ближайшее удобное для тебя время.»
Очевидно, мы продолжаем общаться, хотя я полагал, что по задуманному плану Майкрофта наша беседа будет состоять из длинной нотации с его стороны и смиренной покорности – с моей. Выбор места встречи подтверждал это, и я уже представлял, как будет разворачиваться наш разговор. Меня будут убеждать в достоинствах респектабельной и стабильной должности, а я, как обычно, буду стоять на своем.
Ну, допустим, мое последнее дело едва не закончилось моей гибелью, но я совсем не считаю его своей неудачей. Если перефразировать Гете, не ошибается тот, кто не пытается чего-то достичь.
Однако, я не мог отрицать, что были некоторые вопросы, которые нужно разрешить, и далеко не последний из них – вопрос его высокомерного поведения, когда он лишил меня прав на наследство. Перед тем, как предстать перед разгневанным Майкрофтом, я должен был выполнить свой долг. Я собрал свои вещи, оделся потеплее и сел в кэб, чтоб сперва доехать до Линькольнс- Инн, а потом в Сохо.
Дом, который я искал, располагался в центре Семи Циферблатов, и теснился среди конюшен и пивных. Кэбмен отказался ехать в самую глубь зловонного муравейника, состоящего из внутренних дворов и аллей, и сердито взмахнув кнутом, он направил лошадь прочь, пока какие-нибудь плутишки не сняли с его четвероногого помощника подковы.
Я пробирался по узким, грязным улочкам, стараясь избегать встреч с подвыпившими обитателями этих мест, которые в этот ранний час уже стояли, прислонившись к стенам и держа рекламные щиты с афишей каких-нибудь увеселительных заведений и с объявлениями. Женщины средних лет с раскрасневшимися от холода щеками приставали к проходящим мимо прохожим, сообщая сомнительные подробности о своем возрасте, пытаясь таким образом добавить привлекательности своей поблекшей красоте.
Худший из так называемых «птичьих базаров», - трущоб, где бедняки теснились в домах - в одном доме порой проживало до тридцати человек – эта сточная канава человеческого несчастья и отчаяния, пропахшая прогнившей водой и дохлыми кошками, что лежали в полузамерзших канавах, и представляли интерес лишь для собак да полуодетых ребятишек. Чистые респектабельные улицы, где прогуливались благовоспитанные леди и джентльмены, лежали в какой-нибудь полумиле отсюда, но для всех этих людей это было все равно, что миллионы миль.
Я полагал, что знаю, каково это – унижаться, служа другим, чтобы хоть немного заработать на жизнь. Но думая так, я лишь обманывал себя самым жестоким образом.
Я играл роль, походя заигрывая с проблемами, которые волновали этих людей каждую минуту их жизни, тогда как сам я знал, что мне нужно лишь сбросить свой маскарад, чтобы уйти от этих проблем и вернуться к комфорту своего существования. Мне не знаком был страх лишиться работы, я не знал , каково это возвращаться с пустыми руками к голодным детям, не ведома мне была и боль разлуки с любимыми, которую влекло за собой поступление в работный дом.
Мне стоило лишь сделать несколько шагов, чтобы оставить далеко позади эти жалкие улицы; большинству здешних обитателей, провожающих меня злым, недоверчивым взглядом, это было недоступно. Я был обманщик, еще хуже, чем снизошедший до них богач, ожидающий в обмен на символический шиллинг получить благодарность нищего - молитву о своем благоденствии. Я заслуживал их презрение, так же, как и они заслуживали мою жалость. Единственное, чем я мог тешить свою совесть, было то, что хоть одному существу из множества этих несчастных я принес радостные вести.
Мой путь лежал в конец этой аллеи, которая выходила на тесный двор, кишащий паразитами и зловонием. Какие-то босые мальчишки топали по замерзшим на морозе экскрементам, радостно смеясь, когда лед трещал у них под ногами. Столбы с развешанным бельем окружали стайки голубей, столь же тощих, как и люди, выглядывающие из окон. Из-за побитых стекол за незнакомцем наблюдали усталые глаза.
В ответ на мой стук внутри раздались шаги. Минутой позже дверь открылась, и на пороге появилась мисс Эмили Раш, ее руки покраснели и кровоточили от постоянного пребывания в холодной воде; а ее лицо выражало удивление, видимо, она никак не ожидала моего появления.
- Мистер Холмс… - Ее щеки окрасились румянцем. – Что вы здесь делаете, сэр?
- Я должен поговорить с вами, - сказал я. Из дома напротив вышли несколько женщин, движимых любопытством. – Можно мне войти?
Она провела меня в небольшую гостиную, в которой также были развешаны на веревках рубашки и простыни. Воздух в комнате был тяжелый из-за этого выстиранного белья, которое сушилось при скудном пламени камина. Возле него сидела осунувшаяся девочка лет восьми. У нее на коленях лежала стопка носков, которые она штопала.
Хрупкая , как осенняя паутинка, она представляла собой пугающее воплощение живого мертвеца, настолько плотно кожа обтягивала ее худое тельце. Это, как я понял, и была младшая сестра, больная чахоткой девочка, на лечение которой и пошел мой фунт.
- Что я могу для вас сделать, сэр? – спросила мисс Раш.
Она отвела взгляд и постаралась встать подальше от меня настолько, насколько позволяла эта небольшая тесноватая комната. Как и снаружи, здесь мы оказались на виду, на сей раз это была пожилая женщина, набивающая матрас птичьим пером, и не меньше десятка детей, исколовших себе иголкой пальцы, пока они пришивали пуговицы к рубашкам.
- Ваша сестра? – спросил я, указывая на девочку у камина.
В ее усталых глазах мелькнула гордость.
- Да, это моя Алиса.
А потом она сказала погромче, обращаясь к девочке.
- Это мистер Генри Холмс, который одолжил мне денег на твое лекарство.
Кажется, этой малышке потребовалось приложить все силы, чтобы заставить себя улыбнуться.
- Я верну вам эти деньги, мистер Холмс, - сказала мисс Раш с искренностью, в которой я ни на минуту не усомнился, но вряд ли это было оправдано при ее низком заработке.
Я отмел ее предложение, махнув рукой.
- Шерлок, - сказал я. - Меня зовут Шерлок Холмс, мисс Раш. Не Генри.
Теперь это уже не играло роли, но мне казалось важным полностью сбросить с себя образ Генри. Если от него останется хоть малейший след, я никогда не освобожусь от этого создания своего воображения.
- Жаль, - сказала она. – Мне казалось, что имя Генри вам подходит. Хотя , когда я гляжу на вас сейчас, то вижу, что вы до кончиков ногтей истинный джентльмен. Я всегда знала, что вы небыли обыкновенным стюардом.
Я улыбнулся такой проницательности.
- Как вы узнали?
- По вашим рукам, сэр. Не похоже, чтоб с такими руками вы занимались тяжелой работой.
Я посмотрел на свои ладони и на розоватую кожу на месте затянувшегося ожога. Я самонадеянно считал, что пара очков и льстивые речи – это все что нужно, чтоб стать кем-то другим. Всегда отрезвляет внезапное понимание, что ты не настолько умен, как тебе казалось.
- Вы совершенно правы, мисс Раш. Я частный детектив-консультант. В Тэнкервильский клуб я пришел, чтобы исследовать обстоятельства смерти Майкла Хардинга.
- Да, сэр, - сказала она. – Мне сказали, что случилось, и как вы чуть не погибли.
- Да, я показал себя не с лучшей стороны, - признал я.
- О, нет, сэр, я вовсе не это имела в виду. Вы восстановили справедливость в отношении Майкла. И я благодарю вас за это, мистер Холмс. И Майкл также поблагодарил бы вас, если бы он был здесь, упокой Господь его душу.
Упоминание его имени напомнило мне о причине моего визита.
- Мисс Раш, можем мы где-нибудь поговорить?
- А здесь? – спросила она, неуверенно взглянув на присутствовавших в комнате.
- Я имею в виду, наедине.
Я слишком поздно понял, как неверно могут быть истолкованы мои слова. Она покраснела. Пожилая женщина покачала головой и забормотала что-то весьма нелестное.
- Я всегда знала, Эмили, что в конце концов ты окажешься на панели, - сказала она. – Если б только твоя мать могла тебя сейчас видеть…
- Перестаньте, миссис Крэдок; я хорошая девушка, была, есть и всегда ею останусь. Мистер Холмс только мой друг и все.
Она взяла меня за руку и повела к двери.
- Зачем вы пришли сюда, сэр? – зашептала она. – Что вы хотите?
Так как этот угол при данных обстоятельствах лучше всего представлял собой некое подобие уединения, я понизил голос в надежде, что наша старая дуэнья страдает глухотой.
- Я здесь как раз из-за мистера Хардинга, - пояснил я. – Если бы он был жив, то должен был бы получить немалую сумму. Но он мертв, и эти деньги попали ко мне. Я же в свою очередь передаю их вам, как хотел бы этого и он сам.
- Сколько?
- Пятьдесят фунтов.
Она вскрикнула и прижала руки к губам.
- Это подарок вам от мистера Хардинга, - продолжал я, - этих денег достаточно, мисс Раш, чтобы вы оставили это место и смогли ухаживать за вашей сестрой.
Черты ее лица исказились и по щекам побежали слезы.
- Он всегда говорил, что хотел увезти меня отсюда. Благодарю вас, сэр, но я не могу принять эти деньги. Они запятнаны кровью Майкла. Это из-за них его убили. Он погиб потому, что хотел заработать эти деньги для меня.
Я покачал головой.
- Вы не виновны в том, что с ним произошло. – Я вздохнул и понизил голос почти до шепота. – Думаю, он очень ценил вас, мисс Раш, и хотел на вас жениться. И поэтому, положа руку на сердце, я не могу взять эти деньги. Он хотел бы, чтобы они достались вам.
Она горько плакала. И нуждалась сейчас в том, чтобы кто-то поддержал ее, взяв за руку и сказав ей слова утешения. А вместо этого мы неловко стояли порознь, сознавая, что за нами все еще наблюдают; и я ждал, когда она осушит свои слезы и выслушает то, что я должен ей сказать.
- Я оставил деньги у своих стряпчих, «Янг, Янг и Янг», - пояснил я. – Зайдите, когда вам это будет удобно, в их контору в Линкольн Инне и они помогут вам, как бы вы не решили распорядиться этими деньгами.
Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.
- Майкл всегда говорил, что нам нужно поехать в Брайтон. Говорил, что воздух там очень благотворный и это то, что нужно для слабой груди Алисы. И что я смогла бы там работать в магазине, и у нас была бы своя небольшая комната. Мы мечтали об этом, мистер Холмс.
- Это прекрасная мечта, мисс Раш. Когда вы поедете туда?
Она посмотрела на девочку и горы белья, которыми была завалена эта комната.
- Я пока еще не могу уехать, - сказала она. – Мне нужно выстирать еще три больших кипы белья, и я не могу опаздывать с этим.
- Значит, завтра.
Последовала длинная пауза.
- Когда Алисе будет лучше , мистер Холмс. Посмотрите на бедную девочку – у нее такой вид, словно она рассыплется на тысячу осколков, если я только попытаюсь куда-то ее везти. Нет, мы поедем, когда она окрепнет и на улице станет теплее.
- Мисс Раш, вам не стоит с этим медлить, - возразил я.
Появившаяся на ее лице улыбка была печальной.
- Мы уже так давно здесь, мистер Холмс. Деньги будут в сохранности, и они очень пригодятся для лечения Алисы. И не будет ничего плохого, если мы пробудем здесь еще несколько недель.
Если б каких-то слов было достаточно, чтоб заставить ее передумать, я бы приложил все усилия, чтоб убедить ее в обратном. Однако, я видел, что дальнейшие пререкания бесполезны. Я знал, что еще несколько недель превратятся в месяц, затем будет еще один и еще. Мисс Эмили Раш и ее сестра никуда не уедут, потому что им будет не хватать не денег, а решимости. Птицу могут держать в клетке так долго, что даже, если распахнуть дверцу, ей не хватит смелости вылететь на волю.
И не важно, здесь ли, или в Брайтоне, исход будет один и тот же: девочка умрет. Что тогда останется ее старшей сестре? Не имея никаких навыков, без каких либо перспектив, она вернется к той тяжелой работе, которую только и знала, и к людям, с которыми она провела всю свою жизнь. Сестрам Раш не суждено узнать новый мир; Семь циферблатов никогда не отпустят их, окружая их всем тем, что было безопасно и знакомо.
Я ушел в еще более унылом расположении духа, чем был, когда пришел сюда. Я думал, что помогаю; но сейчас я уже не был уверен в том, что еще более не усугубил сложившееся положение вещей. Никакие деньги не спасут умирающую девочку, не принесут утешение ее горюющей сестре. Я обманывал себя, веря в то, что будет достаточно одной благотворительности – но, как и любил говорить мне Майкрофт, во многом я был крайне неопытен, точно грудной младенец.
Я размышлял об этом, идя в сторону Уайт-холла. В свете последних событий я был вынужден признать, что в словах моего брата, прозвучавших в тот вечер, когда имело место наше разногласие, было немало правды.
Я был не настолько легковерен, чтобы поверить, что Майкрофт случайно смог точно прочитать всю ситуацию или что простой клерк из какого-то правительственного департамента был посвящен в крайне секретную информацию о преступной деятельности в этом с виду вполне респектабельном клубе.
Для меня было очевидно, что ему известно больше, чем он говорил мне. Он так и сказал. Вместо того, чтобы довериться мне, он только угрожал да говорил обидные вещи. А затем, когда не смог заставить меня принять его точку зрения, со свойственной ему раздражительностью, он отплатил мне тем, что прислал этот смехотворный шиллинг. Если теперь он ожидает, что, пережив все это, я стану покорным, то жестоко ошибается.
Не зная, где его искать, я стоял перед дверями Вестминстерского дворца. Дежурный полицейский вызвал служащего, который как-то непонятно хмыкнув, тут же исчез. Вместо него явился другой чиновник, рангом повыше, если конечно, по его властным манерам можно судить о его статусе. Он окинул меня оценивающим взглядом, а потом повел меня в Банкетный зал, и уже там я получил информацию из самых первых рук, что мой брат меня ждет.
Другой полицейский привел еще одного очень представительного чиновника, который пришел проводить меня к Майкрофту, даже не спросив, кто я такой. Из этого я сделал вывод, что это тот джентльмен, которого мой брат послал приглядеть за моей госпитализацией и уладить все дела с моей хозяйкой. Я поблагодарил его за возвращение своей скрипки, он слегка поклонился в ответ; и теперь я уже знал, что все понял верно.
Меня ввели в большое помещение, состоящее из двух великолепных комнат, с белыми стенами и колоннами и расписным потолком; там, среди позолоты и клубящихся облаков, для будущих поколений были запечатлены боги и старые короли. И там, у окна, возле двери я остался ждать, когда у моего брата выпадет свободная минута для нашей встречи.
Я узнал его спину в толпе джентльменов на другом конце этих апартаментов. Все они изучали что-то лежащее на стоявшем перед ними столе, и я понял, что должен ждать, как того требовала непомерно завышенная самооценка моего брата.
Я переключил свое внимание на окно и на открывавшийся отсюда вид. Более двух веков это здание стояло здесь, оно было свидетелем казни королей и крушением более старых построек, что стояли вокруг него. Можно говорить об истории, как о довольно абстрактном понятии , так же, как и о людях, которых отделяли от нас века, но в некоторых местах ты сознаешь присутствие этого прошлого, словно сами стены тут заключают в себе смутную память о минувших днях, чтобы когда потребуется, кто-то мог извлечь из нее эти картины прошлого.
Интересно, кто стоял там, где стою сейчас я и смотрел из этого окна? Век, возможно, уже и другой, но многое совсем не изменилось. Эхо криков кэбменов раздавалось по переполненным народом улицам, пешеходы спешили вперед, жизнь продолжала свой ход в тени этого старинного здания, как это было раньше и будет продолжаться и после того, как меня не станет. Тут можно сказать о постоянстве в изменчивое время, об опоре, которая вынесет все, чтобы не рушилось вокруг нее – если б такими добродетелями обладали люди, насколько лучше могла бы быть жизнь.
-В этом мире нет ничего постоянного, все изменчиво, - раздался вдруг голос, вторгшийся в мои сокровенные мысли. – Полагаю, это именно так, Шерлок, но тогда Свифт никогда бы не имел удовольствия познакомиться с тобой.
Я не почувствовал его приближения. При всей своей тучности Майкрофт обладал крайне легкой походкой, которая придавала его движениям нечто кошачье. Как обычно, он решил, что я не возражаю против чтения моих мыслей, этой его привычки, которая , по правде говоря, всегда меня несколько раздражала. Мы смотрели друг на друга, он – с явным превосходством, я – еле сдерживая свое непокорство, каждый пытался поставить другого в более уязвимое положение, заставив первым начать разговор. В тот день я совершил невозможное и вынудил брата взять эту инициативу на себя.
-Ты пришел, - сказал он.
- Ты позвал меня; и вот я здесь.
- Добровольно?
- Никто не тащил меня сюда в наручниках, если ты это имеешь в виду.
Это замечание почти не произвело на него впечатление.
- Я вижу, что это суровое испытание никак не отразилось на твоем своеобразном чувстве юмора, хотя ты сам все же пострадал.
- Мне сказали, что я полностью поправился. Ты потратил деньги не даром.
- Видимо, да. – Он окинул меня взглядом. – Надо ли понимать, что это все, что ты мне скажешь в качестве благодарности или извинения?
- Что касается благодарности, то ведь я же не просил тебя о помощи. В отношении же всего остального, то я не знаю никакой причины, по которой мне следовало бы просить у тебя прощения.
Майкрофт вздохнул.
- Что ж, как я и боялся, все это нисколько не изменило тебя, Шерлок. Ты ничему не научился.
- Кое-что я все же узнал. Узнал, - сказал я, тщательно подбирая слова, - что нет ничего, чем мой брат не мог бы пожертвовать ради принципов. - Я с укором посмотрел на него. – Ты знал, Майкрофт . ты знал, что творится в Тэнкервилльском клубе и ничего не сказал.
Повисла пауза, а потом он ответил.
- Да, знал.
- Ты не отрицаешь?
- С какой стати мне это делать, раз ты все понял сам. И я категорически не согласен с твоим утверждением, что я ничего не сказал. Я сказал, Шерлок, что ты должен оттуда уйти.
- Не дав никаких объяснений!
- Если б я просветил тебя в отношении сложившейся там ситуации, - совершенно спокойно сказал он в ответ на мой враждебный тон, - ты бы соизволил уйти оттуда вместе со мной?
Я подумал.
- Нет.
- Тогда это было бы совершенно бесполезно.
- Майкрофт, там погибли люди.
- И только Всевышнему известно, какими судьбами ты не оказался среди них, - отозвался он. – Шерлок, ведь тебе же было сказано не вмешиваться. Но ты, как обычно, счел, что тебе лучше знать, что делать. Я говорил, что тебе придется самому расхлебывать последствия этого, и , тем не менее, наводить порядок в учиненном тобой хаосе пришлось именно мне!
С каждой минутой по мере того, как он произносил свою тираду, его лицо становилось все более красным.
- Хэндимэн и Стенхоуп – это ничто, всего лишь звенья цепи. В свое время мы сможем проследить нити, которые приведут нас от них к их хозяину. Если б я хотел разоблачить их, то не просил бы Главного Суперинтенданта отправить на это расследование какого-нибудь козла отпущения.
Какого бы я не придерживался мнения о Лестрейде, меня порядком возмутило такое бездушное отношение к человеческой жизни.
- У этого козла отпущения есть семья, Майкрофт.
-Неважно. Я никак не ожидал, что он бросится к тебе за помощью. После нашего разговора, когда я понял, что ты решил любой ценой докопаться до правды, у меня не было иного выбора, кроме, как заменить его этим Грегсоном. Он, по крайней мере, делал то, что ему велено и привел дело к быстрому завершению. О, если б также поступил и ты! А теперь несколько месяцев работы пошли коту под хвост, и все исключительно благодаря твоим глупым и опрометчивым действиям!
Я смотрел на него во все глаза, впервые чувствуя, что , возможно, я совсем его не знаю. Когда я обвинил его в том, что ему известно об опасности, в чем он признался в вечер нашей ссоры, то никак не ожидал услышать что-то подобное.
- Майкрофт, чем ты занимаешься?
Его черты смягчились.
- Ты спрашиваешь об этом только теперь.
- Ты готов рассказать мне?
- Наши добрые отношения сохранятся лишь при этом условии?
- А у нас они есть? – сердито произнес я и тут же пожалел об этом, увидев, складку, которая залегла у него на лбу. – Нет, Майкрофт, это не является условием. Но все же я предпочел бы, чтоб ты доверял мне. Может быть, тогда в будущем я больше не стану помехой твоим планам.
Он склонил голову.
- Так знай, что это так и есть, ибо, что бы ты там не думал, я верю в твое благоразумие. У меня довольно уникальная профессия, которую по большому счету я, так же как и ты, изобрел для себя сам; своим существованием она обязана той эксцентричной черте, присущей представителям нашей семьи, посредством которой я наделен экстраординарной и порой довольно обременительной способностью впитывать и сохранять в своем разуме множество информации, как полезной, так и не очень.
- Ты хочешь сказать, что у тебя прекрасная память, - живо откликнулся я.
В серых глазах брата я заметил промелькнувшее недовольство.
- Это делает меня всезнающим и позволяет действовать, исходя из этого. За несколько лет я сделался незаменимым. Ко мне прислушивается премьер-министр. Я – главный неофициальный советник правительства, о котором никогда не слышал никто в этой стране; более того, порой именно я и есть это самое правительство.
Я склонен был предположить, что он переоценивает свою значимость, но в поведении Майкрофта было нечто такое, что все язвительные замечания замерли у меня на языке.
- Сперва меня это даже забавляло, - продолжал он. – Теперь я нахожу, что это довольно утомительно - постоянно быть к услугам как запутавшегося клерка , так и любого из министров. У меня была надежда, что однажды ты разделишь со мной эту роль, и этот огромный груз не будет лежать исключительно на моих плечах. Теперь я вижу, что этого не произойдет. Ты неуправляем, Шерлок, и будет лучше, если ты займешься тем, к чему испытываешь склонность.
Его разочарование было искренним, равно как и мое смущение, когда я узнал о этом, в значительной степени и потому, что он, казалось бы, одобрял мой выбор профессии, о чем я не смел даже и мечтать.
- Майкрофт, если ты не в силах больше выносить это, почему ты все еще остаешься здесь?
- Потому что альтернатива будет еще хуже. Где еще смогу я занять пост, который бы предоставил моему интеллекту такое огромное поле деятельности? Моему уму необходима работа, Шерлок, и эта профессия не менее благородна, чем любая другая. – Он поднял на меня взгляд. – Видишь, брат, я все понимаю, и гораздо более, чем тебе это казалось. У меня нет желания подрезать тебе крылья, но я не могу не задаваться вопросом, сможет ли тебя удовлетворить эта избранная тобой профессия.
- Майкрофт, я думал, что являюсь для тебя помехой, - прямо сказал я. – Во время нашей последней встречи ты определенно осуждал меня, причем до такой степени, что готов был отречься от меня, как от брата.
- Это была моя ошибка. Я вообразил, что угроза оказаться без средств к существованию сработает там, где не подействовали никакие иные аргументы.
- Она возымела совершенно обратное действие. И лишь укрепила мою решимость.
- Я боялся, что так и будет. При нормальных обстоятельствах я бы не стал вмешиваться. Должен признать, что разрывался между нашими братскими узами и всеобщим благом. Положа руку на сердце, я не мог позволить тебе слепо идти в логово льва. Но не мог и просто сказать все, что знал, рискуя причинить неизмеримый ущерб всему обществу теми опрометчивыми действиями, которые ты мог предпринять, пытаясь узнать какой преступный ум стоит за всеми этими злодействами.
- Ты не знаешь, кто он? Стенхоуп называл его «Профессор».
- Тогда тебе известно столько же, сколько и мне. – Майкрофт покачал головой. – Жаль, что он ускользнул от нас. В Лондоне станет намного безопаснее в тот день, когда он будет арестован. Он редко, когда позволяет определить свое присутствие, если только в случае ошибки своих миньонов, как это было в Тэнкервилльском клубе. Смерть Хардинга оказалась для нас таким удобным случаем, какой еще не представлялся. Однако, не стоит падать духом, - сказал Майкрофт, и его лицо прояснилось. – Думаю, что будут и другие возможности, ну и, по крайней мере, ты вышел из всего этого относительно невредимым. Это немного утешает.
Сейчас, когда Майкрофт был в хорошем расположении духа, я решил, что это весьма подходящее время , чтобы заявить о еще одном поводе для недовольства. Я прокашлялся, чувствуя сильное смущение от того, что хотел сказать.
- Я не буду больше поднимать вопрос о своем содержании и моем праве на отцовское наследство, - сказал я. – Я требую, чтоб ты предоставил мне равные с тобой права в качестве управляющего.
Его губы растянулись в легкой улыбке.
- Этого я тебе предоставить не могу.
- Не можешь? Или не желаешь?
- Не могу, Шерлок. Не в моей власти дать тебе то, что ты просишь. Ты не можешь быть управляющим по той простой причине, что управлять там нечем.
Я уставился на него.
- Наш отец оставил…
- Целую гору счетов, - закончил он мою фразу. – После смерти нашей матери он весьма пренебрежительно относился к делам. К тому времени, когда его долги были выплачены, осталось совсем мало средств, чтоб обеспечить достойное проживание хотя бы одному его сыну, не говоря уже о двух. Поскольку у меня была работа, я решил отказаться от своей доли и оставить тебе то малое, что осталось. Однако, ты имел обыкновение жить не по средствам. Прибыли от этого небольшого капитала было недостаточно, чтобы удовлетворить твои нужды, и поэтому пять лет назад капитал этот был исчерпан. Передо мной стоял выбор: сказать об этом тебе или пополнить твой источник дохода. Я бы предпочел первое, но старый мистер Янг убедил меня в обратном.
- Какое отношение ко всему этому имеет наш стряпчий?
- Ты многим ему обязан, мой дорогой мальчик, поэтому постарайся быть вежливым. Молодой мистер Янг был за то, чтобы сказать все, как есть, но старый мистер Янг сказал, что нужно дать молодым людям время и возможность совершать ошибки и найти свое место в жизни. Он сказал, что такой хрупкий мальчик, как ты, нуждается в этом гораздо больше остальных. При всем при том я увидел в его совете мудрость. И какие бы деньги ты не получал с той поры, они были из моего кармана.
Я не знал, что на это ответить, но это, как я понял, и входило в намерения Майкрофта. Ему всегда доставляло определенное удовольствие видеть, как я совершенно сбит с толку и теперь я не знал, что сказать. Я ожидал увидеть на его лице триумф, но вместо этого разглядел там лишь усталость.
- Майкрофт, ты должен был сказать мне все, есть. Так не может больше продолжаться.
Он махнул рукой.
- Ты мой брат и единственный за кого я несу ответственность теперь, когда умерли наши родители. Что до денег, то они мало, что значат для меня. Старый мистер Янг сказал, чтоб я смотрел на тебя, как, может быть, на сестру, которую я должен бы обеспечивать – и действовал бы в соответствии с этим.
- Сестру? – воскликнул я возмущенно. – Я вполне способен сам о себе позаботиться.
Майкрофт насмешливо приподнял бровь.
- Тебе заплатили за это последнее дело? Ты что-то говорил о пятидесяти фунтах.
- Я получил их и даже больше. Только… - я в нерешительности замялся, - я отдал их.
Майкрофт неодобрительно цокнул языком.
- В таком случае тебе не следует так поспешно выказывать пренебрежение к той малости, что я могу тебе дать. В нынешней ситуации я был вынужден оплатить твои долги. Ты можешь не беспокоиться, я внес плату за твою квартиру еще за месяц вперед, и надеюсь, что в ответ ты окажешь мне услугу.
Прежде, чем я успел спросить, в чем она будет состоять, я увидел, что к нам приближается какой-то человек. Пожилой, с седыми волосами и бакенбардами, и с измученным видом человека, держащего на своих плечах весь этот мир, этот джентльмен являл собой величественную и уж как минимум впечатляющую фигуру. Для того, кто ежедневно читал газеты, ничего не стоило сказать, кто он.
- Итак, - сказал он Майкрофту, - это тот молодой человек, что причинил нам столько хлопот с Тэнкервилльским делом?
- Да, премьер-министр. Это мой младший брат, мистер Шерлок Холмс.
Взгляд его бледно-голубых глаза, который однажды назвали пронизывающим, как мне кажется, ничуть не утратил своего огня в его стремлении оценить меня и понять , чего я стою. Под суровым покровом властности я разглядел очень мягкую душу и тоску по жизни вдали от напряжения, которое влекли за собой обязанности должностного лица.
- Ну, не сказал бы, что я вижу в вас сходство, - сказал он. – Но я и сам совершенно не похож на своего собственного брата. Но возможно вы все-таки слишком похожи. – Его улыбка не развеяла ту печаль, которая читалась в его изможденном лице. – Мистер Холмс, ваш брат говорит, что у вас есть определенный интерес.
- Наверное, как и у каждого человека, премьер-министр.
Он тихо засмеялся.
- Я занятый человек, мистер Холмс, поэтому давайте перейдем к делу. Что вам известно о хироманте по имени Риколетти?
Я вынужден был признать, что ничего о нем не слышал.
- Мой брат с пренебрежением относится к сомнительным светским развлечениям, - пояснил Майкрофт.
- И я также, - сказал премьер-министр. – Но, увы, для меня это неизбежное зло, благодаря которому я не буду слишком горевать, когда под бременем лет уже не смогу исполнять свои обязанности. Оно заставляет меня иметь дело с пренеприятными людьми. - Горячность , с которой он говорил, была несколько смягчена последовавшим глубоким вздохом. – Об этом Риколетти много говорят сейчас в светских кругах. На мой взгляд, он шарлатан, но при помощи своего обаяния он стал вхож в лучшие дома.
- На том основании, что он умеет читать по руке?
- Он называет себя прорицателем будущего и заслужил уже такую репутацию, что никто не вступает в брак, не получив на то его одобрения.
Я изо всех сил старался скрыть, как развеселила меня эта, казалось бы, совершенно абсурдная история. Я взглянул на Майкрофта, ища у него поддержки, но он предостерегающе покачал головой, и я промолчал.
- Верил в него и любимый племянник моей дорогой жены, достопочтенный Артур Бассетт. Он обладал чувствительной душой, был благороднейшим из людей и был помолвлен. На прошлой неделе, исходя из предсказания этого мерзавца, он приставил дуло к виску и покончил счеты с жизнью.
Это меня порядком отрезвило.
- Сэр, примите мои соболезнования. Что же предсказал синьор Риколетти?
- Что молодой Бассетт однажды предаст свою страну. В записке, которую он оставил, говорилось, что он не в силах жить со стыдом и с сознанием, что в будущем он запятнает себя такой изменой – как это ужасно для его благородной натуры! Конечно, сущий вздор, но любому человеку было бы страшно услышать подобную вещь. – Его взгляд вновь обрел свою твердость. – Мистер Холмс, этот человек убил его точно так же, как если бы сам выпустил пулю ему в голову. Я не дам ему погубить еще одну молодую жизнь
- Вы хотите, чтобы я доказал, что он мошенник? – я неуверенно посмотрел на брата. – Но, наверняка, есть же другие средства как-то свести на нет его влияние. Я, кажется, припоминаю, что в Законе о мошенниках и бродягах от 1842 года как раз говорится о подобном преступлении, в котором можно обвинить человека, который делает вид, что может предсказывать судьбу, посредством обмана, используя различные средства и приспособления.
Премьер-министр одобрительно кивнул.
- Вы знаете закон, мистер Холмс. Да, мы рассматривали эту сторону дела. Однако, если он предстанет перед судом, это будет уже «громкое дело». Чтобы подтвердить его показания, у него будет сколько угодно свидетелей, и хорошего происхождения. Нет, мистер Холмс, это дело требует более тонкого подхода, которым, как уверяет меня ваш брат, вы и отличаетесь. – Он протянул руку. – Да поможет вам Бог, сэр. В ваших руках счастливое будущее многих молодых людей.
Этот звучный призыв все еще звенел в моих ушах, когда почтенный джентльмен удалился и вернулся к собравшимся на дальнем конце этого большого помещения. Когда он отошел на порядочное расстояние, я повернулся к брату.
- Майкрофт, я прав, считая, что в этой истории есть нечто большее? Если этот малый – столь явный мошенник, почему не передать это дело в руки полиции?
- Потому что это не столь очевидно, Шерлок. То ли благодаря счастливому совпадению, то ли скорее благодаря какому-то коварству, Риколетти оказался поразительно точен в своих предсказаниях. Он сказал леди Энстед, что она никогда не выйдет замуж за молодого сэра Джорджа Грэхэма, и был прав.
- Что произошло?
- Она умерла за два дня до свадьбы. После смерти было сделано вскрытие, и было обнаружено, что у нее было больное сердце – ничего удивительного для женщины восьмидесяти двух лет. Никакой нечестной игры, ничего подозрительного, за исключением предсказания Риколетти.
- Естественно, под подозрение попала семья Грэхэм. Столь пожилая женщина выходит замуж за такого молодого человека…
- Вовсе нет. Кое-кто там возможно и был удивлен, но семья вполне одобряла этот брак. И, в конце концов, у нее было значительное состояние. При таком богатстве, не обойтись без известной эксцентричности.
- Значит, Риколетти всего лишь высказал догадку, попавшую в цель. Или же ты веришь в его способность предсказывать?
- Ты можешь насмехаться, Шерлок, но многих людей убедила эта демонстрация его правоты. Всего за день до того леди Энстед была в прекрасном расположении духа. Ее смерть была внезапной. И весь вопрос в том, как об этом мог узнать Риколетти? – Майкрофт покачал головой. – Мы привыкли верить людям. Молодой Бассетт верил ему, бедняга.
- Обстоятельства его смерти никак не повлияли на репутацию Риколетти?
- Сообщили, что это был несчастный случай. Учитывая сложившийся политический климат, было решено, что детали этого инцидента лучше не сообщать прессе. Ибо скандал вокруг семьи премьер-министра может пагубно сказаться на надлежащем руководстве этой страной.
- И поэтому ты хочешь, чтобы я сделал дл тебя эту грязную работу. – Я вздохнул, выразив свою досаду. Я надеялся уделить время своим заброшенным занятиям, А Майкрофт практически положил всему этому конец. Однако, не стану отрицать, что я был заинтригован, может быть, даже слишком. – Конечно, тут есть одна проблема: как мне подобраться к этому человеку? Ведь я не вхож в то общество, где его принимают.
Майкрофт улыбнулся, и его широкая улыбка заставила меня насторожиться в отношении того, что он задумал.
- Будешь вхож, Все уже устроено.
- И кого же ты выбрал для этой роли?
- Кузена Майлса.
В нашей семье есть несколько членов, о которых , чем меньше говорится, тем лучше. Как раз такой персоной был кузен Майлс. На три месяца старше Майкрофта, старший из детей второго сына нашего деда, после смерти своего отца он унаследовал значительное состояние и стал влачить жизнь декадента настолько, насколько это было в его силах. Он ничем особым , кажется, не занимался кроме, как переходил с одного званного вечера на другой, шокируя общество своими откровенными высказываниями обо всем и вся, и не отказывая себе в удовольствии посплетничать, пользуясь каждым удобным случаем.
Это был такой пустой человек, с каким только можно иметь несчастье столкнуться; и я бы скорее вернулся в Тэнкервилльский клуб и неделю полировал там пол гимнастического зала, чем провел хотя бы час в обществе Майлса.
- Какая-то проблема? – с самым невинным видом поинтересовался Майкрофт, словно он не знал какие чувства я питаю в отношении нашего пренеприятного кузена.
- Да, потому что тебе очень хорошо известно, что я о нем думаю, - откликнулся я. – Майлс – тщеславный, напыщенный, высокомерный, самонадеянный…
- Значит, вы прекрасно с ним поладите. Я сказал ему, чтоб он ждал тебя в пятницу. – Он сочувственно улыбнулся, такой вид мало подходил моему брату и в лучшие времена, а еще хуже теперь, когда он пытался склонить меня на свою сторону. – Ну, же, - сказал он. – В конце концов, это же только на несколько дней. И у тебя очень изнеможденный вид, Шерлок. Тебе нужно отдохнуть и восстановить свои силы. Да, несколько дней в комфортной обстановке, имея на руках тайну, которую нужно раскрыть ,принесут тебе огромную пользу. Ну, что ты на это скажешь?

@темы: Westron Wynde, Тайна Тэнкервилльского леопарда, Шерлок Холмс

11:12 

С Днем рожденья!

Совсем забыла, какой сегодня день...

С Днем рожденья, Джереми!


@темы: Джереми Бретт

16:42 

Крутится в голове этот стих. И не просто так. Уже несколько дней преследуют мысли о "судьбах мира") Возвышенные и трагические. Можно сказать, что происходит какое-то переосмысление. Отсюда и эти стихи как подпись к картине.

Стихи все того же Алексея Толстого, которого уже цитировала недавно



Алексей Толстой

Мадонна Рафаэля

Склоняясь к юному Христу,
Его Мария осенила;
Любовь небесная затмила
Её земную красоту.

А он, в прозрении глубоком,
Уже вступая с миром в бой,
Глядит вперёд – и ясным оком
Голгофу видит пред собой.

1858

@темы: стихи, Про меня

16:31 

Захотелось как-то излить здесь свои впечатления последнего времени. А для начала скажу вот что.
Я уже как-то говорила, что прочитала "В лесах" и "На горах" Мельникова -Печерского, а потом посмотрела наш сериал по этим книгам. В сети на него полно отрицательных отзывов - и я тоже готова была к ним присоединиться, потому что видела кучу ляпов и расхождений, вплоть до полного изменения характеров героев, их отношений друг к другу и т.д. Но потом к концу просмотра пришла к выводу, что мне приятно и интересно было это смотреть. Да, там многое изменили, добавили детективную линию, оживили погибшего по книге героя, но если книгу не читать, то, на мой взгляд, прекрасный сериал, либо мне очень легко угодить. Но впечатление я поменяла именно в процессе просмотра - сначала возмущалась, потом уже смотрела, не отрываясь)

Это я к чему? Классики нашего кино тоже снимали фильмы по мотивам, да еще по каким мотивам... Но делали это изящно и красиво. А теперь перехожу к главному)

Дочитываю сейчас трилогию Юрия Германа "Дорогой мой человек". Естественно читая, видела перед собой актеров из нашего старого одноименного фильма



Я уже когда-то в детстве бралась за эту книгу, но осилила только куски. Причем очень характерно, что смутно мне помнились отрывки про какого-то молодого англичанина - кто о чем, а я все том же))

И еще... помню, что читала отзывы о новом вышедшем сериале с тем же названием. И кто-то говорил, что сериал хорош и гораздо лучше передает содержание книги. Я когда-то этот новый сериал сразу отвергла, потому как разве может быть кто-то лучше Баталова в этой роли?!



Но сериал этот где-то у меня в заначке лежит и скоро я его погляжу, как только дочитаю книгу.

Чувствую, что перескакиваю с одного на другое и никак не дойду до сути. Начну сначала)

Прочитав уже первую часть трилогии - "Дело, которому ты служишь" - я поняла, что тот наш старый советский фильм поставлен сильно по мотивам. Наверное, если бы смотрела после прочтения, то возмутилась бы. Буквально простой диалог иногда состоит из фраз, взятых из разных глав. Но опять же сделано это очень умело и к месту. Поэтому сейчас не почувствовала никакого в этом плане негатива, кроме сожаления от того сколько всего интересного не вошло в фильм .
И, наверное, я позволю себе поспойлерить. Для тех,кто смотрел и полюбил наш фильм, а книгу вряд ли возьмется прочитать.
Ну, и сразу скажу, что хоть современный сериал еще не видела, но прочитав уже две с лишним книги трилогии все же считаю, что Баталов идеально подходит для роли Владимира Устименко. Могу добавить на основе прочитанного, что Устименко очень упертый, чуть ли не со школьной скамьи врач от Бога, воспитанный в институте такими же врачами, готовыми пожертвовать всем ради своих больных, всем вплоть до самой жизни
Хочу еще сказать , что в книге можно увидеть два лагеря, условно говоря. Даже если оставить в стороне, то, что кто-то может счесть советской пропагандой. С одной стороны, там Владимир, Варвара, тетка Владимира, Аглая, цельная и страстная натура, подпольщица; отец Варвары, адмирал Степанов; уже упомянутые мной врачи – учителя Володи; героические старухи –военврачи – Ашхен и Бакунина. А с другой, совсем другие люди, хотя тоже, казалось бы, советские, – Евгений Степанов, сводный брат Варвары, ловкач и карьерист; его мать, Алевтина, бывшая господская горничная (хоть про нее и можно сказать «жил скверно, но умер хорошо») ; жена Устименко, Вера, сделанная из того же теста; ужасная мадам Горбанюк (этого персонажа в фильме нет), противостоящая Устименко уже после войны. С одной стороны, полнейшее бескорыстие и честность, самопожертвование с самой большой буквы; с другой – мещанство, пошлость, карьеризм, трусость и даже подлость.И на всем протяжении фильма идет борьба между двумя этими лагерями. Так что, воистину "и вечный бой, покой нам только снится..."
Хочу сказать здесь о тех моментах, весьма важных, не вошедших в фильм. Он, конечно, собран из кусочков, но сделано это очень аккуратно и профессионально. Хочу, кстати, сказать, что военные эпизоды фильма сильно расходятся с книгой. К примеру, Ашхен и Бакунина в книге совсем не погибают, героя Леонида Быкова в книге нет, а очень много важных военных моментов из книги в фильме отсутствуют.
А сейчас остановлюсь на наиболее важных эпизодах, не вошедших в фильм. Во многом это касается семьи Степановых. А началось все с того, что боевого матроса с «Авроры» Родиона Степанова выхаживает от ранения горничная господ Гоголевых, Алевтина. И в итоге эти двое таких разных людей связали свои судьбы. Наверное, во многом это произошло по воле Алевтины, на руках которой уже был маленький Женька. Она думала, что теперь, став женой комиссара, она будет вести совсем другую, очень обеспеченную жизнь.Да и внебрачный сын будет пристроен. И сын был весь в нее, но это видно по его образу, показанному и в фильме, хотя Алевтины там не было. В этой семье также было как бы два лагеря – Родион Мефодьевич и его дочь Варвара - с одной стороны, и Алевтина с сыном Евгением – с другой. В конце концов, супруги расстались. Причем Евгений остался с отчимом, рассудил, что это выгоднее.

Далее, в фильме ничего не было сказано о тетке Устименко, Аглае, с которой он жил и которая собственно о нем и заботилась и ласково называла его "длинношеее" ) И вот, кстати, перед войной они с отцом Варвары поженились, а потом она пропала без вести, видимо, попала в плен.

Собственно вторая часть трилогии вся о войне. И она там показана гораздо трагичнее, чем в нашем старом фильме, но думаю , наверное, это и хорошо. Но я просто вскользь скажу. Ну, во-первых вот этот городок, где все они жили, Унчанск, был оккупирован. И война сразу показала, кто есть кто, там погибли два педагога Владимира; только один погиб, защищая своих больных и стреляя в эсессовцев, а другой - предатель - погиб собственно от его руки.
А мать Евгения и Варвары, которая вообще-то была мещанка и всю жизнь думала только о собственной выгоде, погибла, отвлекая внимание фашистов, чтобы спасти Аглаю, которая собственно стала второй женой ее бывшему мужу.



"– Кстати, ты только не подумай, что я именно для твоей личности хочу что-то сделать, – вновь заговорила Алевтина, и резкий шепот ее вдруг выдал всю силу скрытой неприязни, которую питала она к Аглае Петровне. – Ничего бы я для тебя не сделала, потому что если бы не ты, то попозже он, Родион Мефодиевич, меня бы не только простил, но даже на руках бы стал носить и все бы свои ошибки передо мною признал. Но ты не в добрый час подвернулась, когда я ужасно наглупила, угадала ты время, когда ему из-за моих дуростей было скверно, и теперь уже все, теперь дело наше с ним кончено. Так что, Аглая Петровна, пожалуйста, запомните, вовсе не для ваших прекрасных глазок косеньких я на это иду, а только потому, что не желаю умирать так зачуханно, как жила. И если ты из этой мясорубки выскочишь, – опять возвратившись к «ты» и чуть вдруг патетически, немножко словно артистка заговорила Алевтина, – если выберешься, то твоя партийная совесть заставит тебя не утаить, а именно с подробностями рассказать Родиону Мефодиевичу, как я красиво и доблестно отдала свою жизнь…

– Значит, только ради красивости ты на это идешь? – резко спросила Аглая. – Так ему и сказать: красиво, дескать, и доблестно?

– Нет, не так, – внезапно испугавшись, прошептала Алевтина. – Не так, не смей так! Это все глупости, Аглая, это все нервность моя и порошки немецкие проклятые. Извини меня, я ведь правда очень нервная, вся комок нервов. Ты Родиону передай, что прожила, дескать, Аля грешно, а помирать смешно не согласилась. Не согласилась без пользы. Решила так все осуществить по своему же проекту, чтобы не думали ни он, ни дети – Варвара с Евгением, – что была я только лишь отсталая мещанка. Я не понимала, я не охватывала, но не такая уж я была, чтобы им меня стыдиться. Да, впрочем, что это я все? Ведь ты какая-никакая для меня, недобрая-злая, но человек-то ты честный и благородный. Сама уж найдешь, как сказать…"




Ну, и самый такой памятный и трогательный военный момент - очень недолгий эпизод, когда Устименко даже не лечил, а скорее приглядывал за раненным английским летчиком, лейтенантом Лайонелом Невиллом, который вообще-то был не просто лейтенант,а сэр Лайонел Ричард Чарльз Гэй, пятый граф Невилл. Он был ранен и осколок находился где возле легкого, можно было сделать операцию. Довольно трудную, но Устименко смог бы это сделать.
Но английский врач не захотел брать на себя такую ответственность и обратился с телеграммой к дяде Лайонелла, который только выигрывал от смерти племянника и соответственно сказал: никаких операций. И Устименко было препоручено лишь сопровождать лейтенанта до английского берега, где его встретят родные. Ну, и в дороге случилось то, что должно было случиться.
Я точно не въехала в медицинские дела, но, видимо, осколок вонзился в легкое и он умер. Но он такой трогательный, этот мальчик "с сердцем начинающего льва", совсем не испорченный и не надменный. И Устименко так к нему привязался... Мне кажется это самые душещипательные страницы во всей книги. Хотя, может, я и не ровно дышу к англичанам, и возможно, он чем-то мне напомнил "сами знаете кого")) Поэтому я попробую втиснуть сюда несколько цитат.




"– А кто же вы такой? Принц? – тихо спросил Володя. – Или герцог инкогнито? Я что-то читал в этом роде – довольно скучное.

– Вы знаете, что такое правящая элита Великобритании? Слышали?

– Ну, слышал, – не очень уверенно произнес Володя. – Это двести семейств или в этом роде, да?

– Я – то, что у вас называется «классовый враг». Я – ваш враг.

И он посмотрел на Володю с петушиным вызовом в глазах.

– Вы – мой враг?

– Да. Элита!

Теперь Володя вспомнил: это лорды, пэры, герцоги, кавалеры ордена Бани, Подвязки и разное другое.

– Ну так я лорд!

– Байрон тоже был лордом, и ничего! – не слишком умно произнес Володя. – Лорд Байрон!

– Байрон? – удивился Невилл. – Впрочем, да.

– У нас есть очень хороший писатель, – вспомнил Устименко, – Алексей Толстой. Граф, между прочим. И еще Игнатьев – генерал, тоже граф.

Они смотрели друг на друга во все глаза. Потом Устименке стало смешно.

– Это все вздор, – с вызовом в голосе сказал летчик. – Но сейчас вы перестанете улыбаться: меня зовут Лайонел Ричард Чарлз Гэй, пятый граф Невилл.

– Ого! – произнес Володя. – ЗдОрово! Я такое видел только в театре в мирное время. Входит официант и докладывает: «Баронесса, к вам его высочество…»

Лайонел брезгливо усмехнулся:

– Почему официант?

– Ну, камердинер!

– И не камердинер.

– А кто? Эрцгерцог? – нарочно осведомился Устименко. Он и про официанта сказал нарочно.

Но Лайонел понял его игру.

– Бросьте, – сказал он сердито. – Во всяком случае, я вам не товарищ!

Володя вздохнул. Ему становилось скучно.

– Мне все эти камердинеры и эрцгерцоги не интересны, – сказал он. – Для меня вы просто раненый летчик, я же для вас – врач. И не будем утруждать друг друга всяким вздором, понятно вам, господин пятый граф Невилл?

– А, боитесь свободного обмена мнениями! – со смешным торжеством в голосе воскликнул Невилл. – Боитесь даже спорить со мной. Я знаю, мне говорили, что все вы тут как железные…"





"И, оживившись, Лайонел стал подробно рассказывать про скотину-панамца, про то, как ему его же друг пообещал «сунуть нож», если повторится такая история. Он был жив, совсем жив, этот мальчик, и только Володя знал, что живет он уже за счет смерти. Это была искусственная жизнь, сердце еще тянуло и питало мозг, но не само по себе, а повинуясь тому, что делал майор медицинской службы Устименко: повинуясь бесконечным переливаниям крови, ампулам, шприцу.

– Вот, мы еще говорили о наших традициях, – совсем развеселившись, вспомнил он. – Наши традиции! Это грандиозно, док! Вы слышали про пожар палаты общин в Лондоне? Не знаете? Вот вам наши традиции: сторож палаты категорически отказался впустить пожарных в горящее здание на том основании, что пожарные не являются членами парламента. Вы можете себе это представить?

Он засмеялся, потом надолго задумался и неожиданно очень серьезно сказал:

– Необыкновенно глупо то, что я не увижу, как это все кончится. Может быть, это и самомнение, которым вы меня так часто попрекаете, но все-таки…

– Что – все-таки?

– Я бы здорово пригодился после войны, когда они там, в Лондоне, и в Вашингтоне, и в Париже, топнут ногой и прикажут: «Теперь довольно валять дурака, довольно всяких маки, Сопротивления, партизан и комплиментов русским. Теперь есть законное правительство!» Вот тут-то мы бы и пригодились. Но нас очень мало останется, к сожалению, док, а те, кто останется, вздохнут и поплетутся старой дорогой…"






"И, задыхаясь, Володя вышел.

Упершись лбом в аварийный плот возле лазарета, ухватившись рукой за полукружие «эрликона», он произнес как заклинание:

– Я не могу, чтобы ты умирал! Слышишь?

Но никто его, конечно, не слышал. И никто ему, разумеется, не ответил.

– Я не могу, чтобы ты умирал! – сквозь зубы, не дыша, выдавил Устименко. – Ты не смеешь умирать! Ты только рождаешься! Ты только еще будешь, мальчик! Ты еще мальчик, ты дитя, но твой день наступает, ты будешь! Ты не смеешь умирать! Я не хочу, чтобы ты умирал!"






"Он говорил сам – Лайонел Ричард Чарлз Гэй, пятый граф Невилл, говорил, клятвенно обещал Устименке, что они выпьют с ним, там, «дома», по глиняной кружке старого, доброго прохладного гильфордского пива, и он сыграет наконец не на губах, а на рояле свой «опус 2», «опус 7», «опус 9».

– Это не так уж плохо, – силясь приподняться и отыскивая Володю уже не видящими глазами, бормотал он, – гонг к обеду, и мама, когда мы собираемся. Но кому собираться, док?

Словно во сне, заметил Володя, как подошел и отпрянул назад Миленушкин. Еще раз и еще пробили склянки, утро наступало, последнее утро Лайонела Невилла. Мысли путались все круче и круче в его сознании, он куда-то скользил и пугался того неведомого, куда его влекло с неотвратимой силой. И чтобы ему не было так страшно и так одиноко, Володя взял его руки в свои, понимая, что это конец. Горячими, большими, сильными ладонями он сжимал и растирал – бессмысленно, не как врач, а как брат – холодеющие, беспомощные ладони Лью, вглядывался в его ищущий, потерявшийся, непонимающий взор и говорил одно и то же – тихо, бессмысленно, не по-английски, а по-русски:

– Ничего, Лью, все будет хорошо, все наладится, вы поправитесь! Все будет прекрасно!

А что могло быть прекрасного в этом мире, где честное и чистое порой умирает раньше дрянного и трусливого? Что?

И Володя все растирал руки и растирал, все вглядывался в глаза и вглядывался, пока врач в нем не объяснил ему – брату человека и человеку, что ни брата, ни человека больше нет, а есть только то, что называется «трупом».

Этот труп вдвоем с Миленушкиным они убрали и одели в хаки военно-воздушных сил Великобритании с серебряными крылышками на рукавах мундира. Над караваном уже барражировали английские истребители, и грохот их моторов и вой, когда они закладывали виражи, не только не нарушал тот величественный покой, в который навсегда теперь был погружен лейтенант Невилл, но как бы даже звучал единственной сейчас достойной Лайонела, торжественной и грозной музыкой. И странное дело: страдающая девочка, притворявшаяся храбрым мальчиком, исчезла. Теперь здесь, в белом свете матовых, лазаретных лампочек, лежал молодой мужчина – сильный и хрупкий и бесконечно, невыносимо одинокий…"





Вот это все мне запомнилось еще с того раза когда первый раз пыталась читать - ничего не помнила, кроме какого-то очень трогательного англичанина.

Сейчас читаю третью книгу и собираюсь посмотреть сериал, хотя фотки оттуда меня как-то не сильно соблазняют, но просто хотелось бы увидеть воплощение всего, что прочитала. Но читая, вижу исключительно Баталова и Макарову

@темы: книжки, цитаты

06:39 

Не могла не утащить с тумблера





















The Great Hiatus, 1891-1894
Nat King Cole, Unforgettable

@темы: Шерлок Холмс, Гранада, Великий хиатус

19:14 

Какое-то смутное настроение. Не то, чтобы прямо сильно смутное, но как фон оно присутствует.

Сон под утро как бы отразил какие-то мысли, что порой мелькают о шаткости моего положения на работе. Но помимо этого, оно не только шаткое, оно еще и не сильно надежное в финансовом плане. На прошлой неделе решила, что, наверное, затариваясь на выходные, позволила себе что-то лишнее, на этой неделе повторилось то же самое - на лицо подорожание...

Зашедшая ко мне коллега посетовала на то же самое, но она одна растит двоих детей и , видимо, ей еще тяжелее. Она, кстати, отметила, что зарплату нам последний раз поднимали в 2012-м - "А с тебя, Наташка, эту же надбавку уже и сняли" - сказала как спец по зарплате.

Не весело, до этого понижения я ухитрялась кое-что откладывать, теперь уже никак, и все это отложенное тает на глазах. Со свойственным мне легкомыслием подумываю, не купить ли из последних сил то, что давно хотела на Амазоне и в прочих местах, пока еще не слишком поздно. Хотя нормальный взрослый человек так бы ,конечно, не поступил.

А я ведь знаю, что такое безработица. Каша на завтрак, на обед и на ужин - капуста в разных видах... И то еще хорошо.

Это только мои мысли. По идее ничто не говорит о том, что могу остаться без работы. Моих функций никто не отменял, замены мне нет, начальница постаралась как-то выкрутиться с этим в мой отпуск. Хотя могли бы дать еще чего -то в нагрузку, помимо того, что уже дали, но все затихло. Начальница только спросит: - Ну, как там у тебя дела? И все...

До кучи корпоративный автобус будет отходить утром на пять минут раньше. Пустячок, а не приятно. Утром пять минут это немало, а с нашим метро, это может быть гораздо больше, чем пять минут. А значит, вперед на такси(

Тучи сгущаются, короче. Это я просто констатирую, нельзя сказать, чтоб я сидела и только об это и думала. Просто общая картина такая, да плюс еще, пардон, в стране что-то не то творится... Но на эту тему распространяться не буду

Для поднятия настроения и чтоб сказать самой себе, что жизнь продолжается, позволю себе небольшое воспоминание. Оно в какой-то степени связано и с памятью о Николае Караченцове. Как я его впервые увидела.

В далеком детстве была с родителями в гостях у знакомых. Уже был вечер. Застолье , видимо, уже подходило к концу, родители были где-то там в комнате, а я сидела на кухне у телевизора. И там в телефильме увидела Караченцова с гитарой. Он пел, показался тогда страшноватым, с этими его зубами) Сейчас уже знаю, что это был многосерийный телефильм "В одном микрорайоне". Вот эта песня. Только мне почему-то запомнилось, что он пел ее тоже где-то на кухне, а за окном был вечер...



Это очень хороший добрый советский телефильм. Просто про жизнь, про жителей одного дома. Относительно недавно посмотрела его и еще очень пришлась по душе песня оттуда в исполнении Леонида Броневого. Вот опять же про жизнь


@темы: Про меня

E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100