Я знаю, что на сайте имеются материалы, не рекомендуемые для просмотра лицам моложе 18 лет
Регистрация

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья

↓ ↑ ⇑
00:42 

Только дышите

Сейчас хочу познакомить своих читателей с фанфиком "Только дышите" и с его автором nlr_alicia. У нее много замечательных фанфиков Кажется, все они слэшные. И я, надеюсь, рано или поздно, их перевести.
Но сразу хочу сказать, что автор именно пропала. Насколько я поняла в среде авторов, пишущих по викторианскому Холмсу, думают, что с ней что-то случилось. Большой фик по "Возвращению Холмса" под названием "Самая длинная ночь" остался недописанным. Я его тупо сохранила, как и другие ее произведения. Сама не читала, но судя по отзывам он очень хорош и народ там прямо рыдает, что он не дописан, но и в таком виде его постоянно перечитывают.
Я у нее прочла фик "70 минут до Лондона". Замечательная вещь по "Приключениям клерка". Холмс с Уотсоном встречаются после перерыва, связанного с женитьбой Уотсона и между ними происходит объяснение. Вот там очень жалко их обоих, но больше, наверное, Холмса. И этот фик как раз является приквелом "Самой длинной ночи".

Только дышите

- Налево или направо? – прозвенел над сырыми каменными стенами голос Холмса, когда он вошел в туннель сзади меня. Я указал на левое ответвление коридора.
- Вы следите за правым, - сказал он и ринулся вперед, поднимая целый фонтан брызг из ручья, бежавшего по центру каменного пола. – Впереди они соединяются, и он может вернуться по своим следам, чтобы запутать след. – Я услышал сдержанную усмешку в его голосе. – На этот раз мы его возьмем, Уотсон. Клянусь Богом, мы его возьмем.
Холмс бежал вдоль темного потока, его карманный фонарь отбрасывал отблески желтого света, и худощавая фигура моего друга отражалась на каменной стене, как причудливо мерцающий силуэт. Ритм его бегущих шагов оборвался, когда он огибал следующий поворот, затем свет фонаря стал еле виден и совсем исчез. Я слушал, как шаги Холмса замолкают на расстоянии, еще с минуту после того, как эти звуки поглотила зияющая темень.
Уверившись в том, что мой друг находится за пределами слышимости, я звякнул фонарем, опустив его на пол. Его свет заплясал по крыше туннеля, а я оперся левой рукой о холодную каменную стену.
В этой тяжелой сырой атмосфере моим легким мучительно не хватало воздуха, но я заставил себя делать короткие неглубокие вдохи и выдохи. Напряженные мускулы моей руки так и горели, и ледяные кристаллы боли покалывали грудь и живот. Ноги были словно резиновые. Я оперся коленом о стену и перенес на него тяжесть своего тела, стараясь поворачиваться только по мере необходимости, и все же, когда я сделал неглубокий вдох, нож, сидевший в моем правом боку, сместился, натянув кожу. Искры новой боли прожгли все мое тело жгучими волнами. У меня вырвался судорожный вздох, и в глазах потемнело.
Холодный, влажный камень стены, на которую опиралась моя одеревеневшая рука, придавал мне устойчивость. Это приятно отвлекало от теплой струйки крови, сочившейся по моему правому боку.
После небольшого отрезка времени, показавшемся мне вечностью, когда я балансировал на грани между явью и забытьем, паническое стремление вдохнуть побольше воздуха стало затихать. Когда я, наконец, почувствовал, что рациональный ум во мне берет верх, то стал бороться с желанием нащупать лезвие. Прикоснувшись к нему, я не сделал бы эту угрозу более или менее реальной. Сейчас главное – остаться на ногах. Мне нужно стоять и наблюдать, пока не вернется Холмс.
Я знал, что в честном поединке Шерлок Холмс был более, чем достойным противником для такого мясника, как Джек Рэнс. И у поля битвы теперь была ровная поверхность. Однако мне стало немного легче дышать, когда я услышал, как звенят булыжники под отдаленными уверенными шагами Холмса. Колеблющийся свет фонаря вырвался из-за поворота, и я зажмурился от внезапной вспышки света.
- Готово, - объявил Холмс, приблизившись, его голос звонко прозвучал среди каменных стен. – Мне пришлось применить вашу подножку, чтобы схватить его, - сказал он, взглянув на свои колени. – Эти брюки непоправимо испорчены. Я оставил нашего друга, мистера Рэнса, закованным в наручники и без чувств, в весьма некомфортных условиях, в нескольких поворотах отсюда, вниз по течению. Мне понадобится ваша помощь, чтобы дотащить его до Хаундсдитча. Если бы не тот факт, что скоро начнется прилив и смоет его, как какие-нибудь обломки кораблекрушения, то перед тем как идти за ним, я бы сходил на поиски горячего пунша.
Я был рад, что смог повернуться так, что выступающая рукоятка ножа была скрыта при приближении Холмса. Если б я мог целиком избавить его от этого зрелища, я бы сделал это.
- Хорошо, что вы не зашли слишком далеко, - сказал он, быстро перепрыгнув через поток воды. С неясным чувством беспокойства я заметил, что он стал шире, чем был несколько минут назад. – Там настоящий лабиринт, - продолжал мой друг. – Когда эти старые реки были заключены под городом, то никого не заботило, как потом мы будем проводить здесь разыскания. Мне бы совсем не хотелось потерять вас под Уайтчэпелом. Миссис Хадсон никогда не простит мне этого.
Холмс подошел ближе и взглянул на мой упавший фонарь, а затем пристально вгляделся в меня.
- У вас утомленный вид, старина. Уверен, что погоня вовсе не была такой утомительной. У вас же легкие , как у профессионального атлета. Вы ведь намного обогнали меня в первом проходе… - Его голос дрогнул. – Уотсон?
- Холмс, - осторожно начал я, - Думаю, все не настолько плохо, как кажется, - заговорил я, но прежде, чем перевести дух, чтобы продолжать, я заморгал в свете его фонаря, заскользившем по моему лицу. Мой друг был почти невидим в темноте , за границей этого круга света, но я услышал, как ускорились его шаги. И вот он чуть не поскальзывается, останавливаясь рядом со мной.
Свет его фонаря смещается вниз и он пристально смотрит на рукоятку ножа, пронзившего мне бок, так словно не может понять, что это значит. Он вздыхает, на минуту вызвав этим сумасшедшую пляску пламени.
- Не думаю, что там существенные внутренние повреждения, - говорю я спокойно, надеясь, что Холмс не почувствует боли в моем голосе. Я даже не уверен, что он вообще слышит мои слова. Его взгляд встречается с моим, и потрясенный, я замолкаю.
За годы нашей дружбы я видел моего друга встревоженным, печальным, сочувствующим, даже разъяренным . Но никогда я не наблюдал ничего подобного тому выражению неприкрытого ужаса, которое было сейчас на его лице. В следующее мгновение он вновь бросил взгляд на рану, сжимая губы и глядя прямо перед собой, словно пытался определить происхождение довольно редкого сорта табачного пепла.
- Это метательный нож, - уверено сказал он. – Рэнс сидел в засаде. Вон там. – Холмс кивнул головой на боковое ответвление туннеля. – Это произошло за несколько секунд до того, как я дошел до последнего поворота и увидел вас, да?
Я осторожно кивнул.
- Да. Я увидел его и понял, что не смогу настичь его первым. Я повернулся, чтобы крикнуть и предостеречь вас. Это произошло так быстро.
- Было бы достаточно просто сказать «да», - кратко изрек Холмс. – Я буду признателен, если вы не станете говорить лишнее. Если мне нужно что-то узнать, я спрошу.
Я удивился этому выговору, но промолчал. Его взгляд на секунду встретился с моим, затем он отвел его.
- Вам повезло, что сейчас так холодно, - продолжал Холмс и в его тоне я услышал нервную попытку пошутить. – Благодаря вашему пальто, нож проник не до самой рукояти. – После минутного колебания он добавил. – Но полагаю, что достаточно глубоко.
Он поднял голову, и я спокойно взглянул ему в глаза. Мы заключили молчаливое соглашение, и, сделав усилие, я заставил себя оставаться в той же позе, а Холмс, протянув руку, мягко сдвинул в сторону полу моего пальто. Он сделал это так осторожно, что я едва почувствовал.
С минуту Холмс стоял и молчал.
- Ваше пальто, кажется, впитало много крови, - сказал он просто. – Если позволите, - он коснулся пульса у меня на шее. Я почувствовал, каким горячими были кончики его пальцев.
Холмс кашлянул, отступил назад и скрестил руки на груди. Я заметил, что пока он говорил, свет его фонаря был направлен на меня.
- Мне кое-что известно о таких ранах. И я знаю достаточно, чтобы не пытаться извлекать лезвие, но кроме того…
Он плотно сжал губы, пытаясь, видимо, правильно сформулировать вопрос. Наши взгляды встретились.
- Скажите мне. Насколько все плохо?
- Рискну ответить, - сказал я спокойно и с радостью увидел, как легкая улыбка тронула уголок его губ. Я улыбнулся в ответ со всей уверенностью, которая была в моих силах. – Я не думаю, что там есть внутреннее кровотечение. – Я колебался. – По крайней мере, нет необходимости в немедленных мерах, - добавил я, решив быть по возможности откровенным, ибо знал, что мой друг хотел бы иметь в своем распоряжении все имеющиеся факты.
Заставив себя дышать медленно и ровно, я продолжал:
- С этой позиции трудно сказать, - сказал я и был вознагражден еще одной сдержанной улыбкой, - но я думаю, что рукоятка ножа выступает из латиссимус дорси, который отдален от грудного позвонка. – При этих словах Холмс приподнял бровь. – Там плотные мускулы, которые должны защитить жизненно важные органы.
- Вы в состоянии идти?
Я кивнул.
- Я попытаюсь.
На этот раз на его губах промелькнула безрадостная улыбка.
- Я мог бы предвидеть такой ответ. Я перефразирую вопрос. Желательно ли, чтобы вы шли?
Я обдумывал, что сказать и знал, что если бы был на его месте, то желал бы честного ответа.
- Нет, - сказал я. – Я так не считаю.
Холмс сжал губы и снова стал внимательно рассматривать меня. Через минуту я понял, что он обдумывает.
- Холмс, требуется добрая четверть часа, чтобы добраться до входа в туннель, вода прибывает, а я значительно тяжелее вас. Как бы вы не были сильны, это невозможно.
Его глаза встретились с моими, в них был огонь, испугавший меня.
- Думаю, вы бы удивились, узнав, на что я сейчас способен, - холодно произнес он. – Но я склоняюсь перед верностью вашего суждения.
Холмс бросил взгляд в том направлении, откуда мы пришли.
- Хорошо. Я иду назад. Если повезет… - Он колебался. – Если повезет, я тут же найду подмогу и вернусь менее, чем через четверть часа. – Он взглянул на меня. – Вы явно не можете так долго стоять, прислонившись к стене.
Это был не вопрос, и я его так не воспринял.
- Полагаю, с вашей помощью я смогу сесть.
- Как вы сказали, вода прибывает, - двусмысленно заметил Холмс, оглядываясь вокруг. Подземная река , и вправду, подчинялась неумолимому влиянию луны, которая была отделена от нее улицей, подвалами и развалинами, напоминавшими о жизни на этих сокрытых берегах много веков назад.
Холмс наклонился, чтобы поставить фонарь на землю.
- Мы сделаем все возможное.
Я протянул руку. Когда он сжал ее в своей, наши взгляды встретились. В глазах Холмса я увидел проблеск какого-то непонятного волнения, затем, чтобы поддержать меня, он одной рукой обхватил мое запястье, а другой взял меня под локоть. Казалось, все во мне зазвучало на какой-то высокой, вибрирующей ноте. Я услышал скрип ботинка, когда Холмс наклонился вперед, чтобы подхватить меня.
Дюйм за дюймом мы продвигались вместе, пока оба не упали на колени на сырую землю. Я, отталкиваясь пятками, подвинулся назад слишком сильно и лезвие шевельнулось. Я замер и внезапно почувствовал какую-то тяжесть глубоко в груди, точно горящий уголь. Не думая, я сделал резкий вдох. И тут же подавил вырвавшийся из горла вскрик.
Холмс сильнее сжал мою руку. Я коротко выдохнул, но в ту же минуту желал вдохнуть, как можно больше воздуха.
- Ваши легкие?
Я только кивнул. Прошла , по меньшей мере, минута, прежде чем я смог восстановить дыхание для того, чтобы проговорить:
- Со мной все будет в порядке.
- Да, конечно, - сдержанно ответил Холмс. – Представить не могу, почему вы сидите здесь, играя таким вот образом на моем сочувствии. Еще раз, доктор, сейчас я еще более настоятельно прошу вас больше не разговаривать.
Не поднимая глаз, я сконцентрировался на движении, а мой друг помогал мне подвинуться, и теперь я сидел, прислонившись к стене, согнув ноги в коленях. Когда я, наконец, поднял взгляд, Холмс посмотрел на меня через плечо.
- Рабочие могут прийти сюда, - бормотал он себе под нос. – Если Гораций придет со своими мальчишками… - Он повернулся и встретился со мной взглядом. – Рабочие обшаривают туннели, ища чего-нибудь, что можно продать. Гораций Фоссетт и его мальчики работают в этом туннеле. Если этим вечером их нет, то они вернутся с приливом. Если вы услышите шаги, посветите фонарем, прежде чем заговорить. Иначе они примут вас за полицейского. Власти города неодобрительно смотрят на вольных мусорщиков, особенно на тех, что нанимают мальчишек. Вам удобно настолько, как это можно было ожидать?
Я поневоле улыбнулся, услышав этот практический вопрос. Кивнул, но не сказал ни слова.
Холмс сжал губы.
- Я вернусь, как только смогу.
Не успел он, оттолкнувшись каблуками , встать, как громкий вопль откуда-то с реки эхом прокатился по туннелю.
- Рэнс. Вода прибывает, Холмс, - прошептал я. – Вы не можете позволить ему утонуть.
- Не могу? – прорычал он.
Я только взглянул на него, но не отступил.
- Холмс.
Плечи моего друга были напряжены, и он наполовину повернулся по направлению к выходу из туннеля. В эту долю секунды я испугался, что он сделает вид, будто не слышал моих слов. Затем, не сказав ни слова и не взглянув на меня, Холмс наклонился, схватил фонарь и отправился вниз по туннелю туда, откуда из темной глубины доносился этот вибрирующий по стенам крик.
Он пробежал с полдюжины шагов, которые гулко застучали по каменному проходу. За спиной Холмса поднялись брызги воды, в свете фонаря напоминавшие сверкавшие угли, потом он исчез за поворотом.
Напрягшись всем телом, я прислушивался. Крики, казалось, становились все громче, пока не наполнили стены туннеля. Кажется, что это продолжалось целую вечность, потом крик резко оборвался. Я услышал два голоса, один высокий , ноющий, другой – низкий и гневный. Я не мог разобрать слов. Сначала был слышен короткий обмен фразами, а затем раздался резкий звук, ударивший по стенам и эхом отозвавшийся у меня в ушах.
Я ждал, глядя в темноту. Показалось мерцание света, такое слабое, что я подумал, что мне это почудилось, затем раздался всплеск шагов по воде и Холмс вынырнул из-за угла, скользя в потоке воды. Поравнявшись со мной, он упал на колени, тяжело дыша.
Не дожидаясь моих вопросов, он, выдохнул:
- Я отпустил его и посоветовал попытать счастья на реке. Потребовалось бы слишком много сил, чтобы тащить его назад. – Холмс встретился со мной взглядом. – Это был не трудный выбор.
Я почувствовал, что меня бьет дрожь. Попробовал напрячь свои трясущиеся руки, но это лишь сделало мое состояние более очевидным. Взгляд моего друга стал жестким.
- Черт с ним. Пусть катится в преисподнюю, - угрюмо произнес Холмс. – Я сам его туда отправлю, если… - Холмс выдохнул, а затем быстро снял свой сюртук. – Я не хочу оставлять вас, но не могу больше ждать.
Он покрыл сюртуком мою грудь, подоткнув его вокруг плеч. Руки Холмса коснулись моей шеи и замерли.
В тусклом свете фонаря его лицо с орлиным носом было бледным, как мрамор. Дыхание было неровным, как и мое собственное.
- Вы такой холодный, - прошептал Холмс. Он наклонился вперед. Голос моего друга был еле слышен, почти как дыхание. – Подождите меня. Ждите меня, пока я не вернусь.
У меня не было сил, чтобы ответить. Я прикрыл глаза и кивнул. Его губы коснулись моей щеки, и прежде чем я мог запомнить это ощущение, он поднялся во весь рост.
Когда мой друг наклонился, чтобы поднять упавший фонарь, раздалось эхо отдаленных голосов и всплеск воды от шагов нескольких человек.
Крик Холмса, эхом отдавшийся в этих каменных стенах, прозвучал подобно громовому раскату.
- Гораций! Это вы?
После секундного колебания в ответ хрипло закричали:
-Скотт? Что вы…
Холмс уже бежал на этот голос.
- Вы здесь оба? Слава Богу! Снимайте этот макинтош. Вы мне нужны.
Я слышал топот ног и какую-то неразбериху из голосов и звуков. Перед глазами у меня вдруг все расплылось, и я заморгал от внезапного света нескольких фонарей. Я увидел прямо перед собой рубашку Холмса, яркую в этом желтом свете. Теплая рука обхватила мою сжатую в кулак ладонь и крепко сжала ее, а затем я почувствовал, как меня подхватили под колени и под руки.
Все вокруг двинулось с места, и мои мысли полетели как птицы, а потом какой-то взрыв, как стена боли прожег мою грудь и я поперхнулся, закашлялся, задыхаясь. Я рванулся вперед, но сильные руки схватили меня за плечи, потянув назад. У меня было ощущение, что я стал совершенно невесомым, затем еще было движение и мне не хватало дыхания, чтобы вскрикнуть. Темнота сгустилась вокруг меня, похоронив меня под своим весом. И там не было ни боли, ни звуков, ни воздуха, ни света.
Я почувствовал, как сделал вдох, а потом еще один. Они обжигали мою грудь словно угли, но темноту прорезал свет и она отступила. И я услышал, как кто-то шепчет мне на ухо.
- Дышите, Джон, - шептал этот голос. – Просто дышите. Медленно. Один вдох. И еще один. Не оставляйте меня. Вы не можете меня оставить. Пожалуйста, только дышите. – Слова были тихие и ритмичные и успокаивали , как легкие капли дождя.
Туман у меня перед глазами рассеялся, и я взглянул в серые глаза. В лунном свете они сверкали. Пальцы коснулись моего влажного лба и отвели волосы с моего лица. У меня вырвался вздох и все вокруг померкло.
***
Белый потолок. Белые стены. Антисептик. Больница. Мысли мелькают в моей голове без нужды признания. Это был знакомый мир, столь же знакомый , как мое кресло у камина на Бейкер-стрит и… Холмс.
Я повернул голову, он был там же, сидел на стуле, пододвинутом к моей больничной кровати. Он был очень серьезен. Голос Холмса донесся до меня, словно из другой комнаты, а затем постепенно я смог разобрать и слова.
- ….есть? вы слышите меня?
Мои губы шевельнулись, чтобы ответить.
- Просто моргните, - резко сказал он.
Не думая, я подчинился.
Холмс откинулся на спинку стула, бормоча:
- Я уже устал просить вас не говорить. Говорят, что доктора – самые худшие пациенты, но я, право же, не потерплю ничего подобного, когда мы будем дома.
Я улыбнулся, и углы его выразительного рта дрогнули в ответной улыбке, коснувшейся и серых глаз моего друга.
- Благодарю вас, - тихо сказал Холмс.
Я удивленно приподнял брови.
Он покачал головой.
- Просто… благодарю вас.
Наши глаза встретились, и я увидел, как в этих серых глубинах плещется какое-то волнение. На этот раз я узнал его. То же самое чувство, как крылья трепетало в моей груди.
Я снова улыбнулся, и Холмс наклонился и провел пальцами по моему лбу. Глаза мои закрылись, и, когда мир тихо уплывал прочь, последняя моя мысль была о его дыхании, слившемся с моим.

@темы: nlr_alicia, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

16:31 

Начало

- Как я могу вам помочь, если вы мне не даете? – воскликнул я. К моему разочарованию, вместо того, чтобы возразить мне, Холмс лишь отвел взгляд в сторону.
- В том то и дело, доктор – вы не можете помочь, и избавите нас обоих от ненужной боли и смущения, если просто оставите ваши попытки помочь мне, - сказал он печально.
Уже три недели я не видел, чтобы мой друг спал или как следует ел, или даже нормально двигался. Верный своему обещанию, он не прибегал к искусственным мерам борьбы со своей черной депрессией, которой была подвержена его деятельная натура. Я уже почти желал, чтобы он сделал себе эту проклятую инъекцию, лишь бы только это снова вернуло жизнь его чертам.
Едва скрываемая отчаянная мольба, затаившаяся в глубине этих помертвевших серых глаз, так и пронзила мне сердце. Не раздумывая, я прибег к самому простому методу утешения и крепко обнял друга за плечи.
Сначала Холмс инстинктивно напрягся, но вскоре, вздохнув, уткнулся головой мне в плечо.
- Это пройдет, Холмс, - пообещал я, хотя сам отнюдь не был в этом уверен.
Он вздохнул мне в плечо.
- Пройдет?
- Пройдет, - снова пообещал я, - и если для того, чтобы у вас появилось новое дело, мне нужно будет кого-нибудь убить, я это сделаю.
Он засмеялся, и я знал, что добился успеха. Пока небольшого, но это уже было начало.

@темы: Зарисовки с Бейкер-стрит, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

12:53 

Приманка

- Вы еще не сказали мне, что мы делаем здесь, в этой Богом забытой деревушке? – прошептал я.
-Ш-ш-ш!
Я закатил глаза и в ожидании прислонился к дереву.
Холмс в ту же минуту отполз ко мне и опустился на землю.
- Ну что?
- Последний член этой шайки выезжает сейчас на дорогу, - прошептал он, вытаскивая из кармана свой револьвер.
Я проверил состояние своего оружия, с трудом сдерживая волнение, которое всегда охватывало меня , когда дело близилось к развязке.
- Каков ваш план, Холмс?
- Пусть они все зайдут в гостиницу – соберутся там, в главном зале.
- Но мы не можем захватить целую комнату, полную бандитов – это слишком опасно!
- Знаю. Вы спрячетесь в кустах, около самой двери, и будете ждать, пока не настанет пора действовать.
- Что вы будете делать?
- Выманю их всех из гостиницы. Их легче будет схватить на открытом пространстве, где негде будет укрыться. Вы подождете, пока все они не кинутся за мной, и тогда –
- Нет, конечно же, я не стану ждать!
- Уотсон!
- Мы оба их выманим или вообще не будем этого делать. Я не буду здесь стоять, пока вы будете просто приманкой!

@темы: 221b, KCS, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

12:50 

Блестяще!

- Холмс, не говорите ерунду! Вы сломаете шею!
- Право же, Уотсон, - он бросил на меня взгляд, - я вполне могу это сделать.
- Я не сомневаюсь, что вы способны туда забраться, но меня беспокоит, как вы будете спускаться!
- Так вы считаете, что лучше бродить по этому лесу, пока мы не умрем от голода или кто-нибудь нас не найдет?
- Вы все равно не сможете подняться достаточно высоко.
- Уж позвольте мне об этом судить. А теперь, Уотсон, подсадите меня.
- Если вы сломаете шею, то я не виноват! – предостерег я и подставил ему руки, а Холмс ухватился при этом за нижнюю ветку дерева.
- Если это случится, я оставляю вам гостиную и свою задолженность за квартиру. А теперь поднатужьтесь.
- Лучше бы вы не обременяли меня своими неоплаченными счетами, - проворчал я.
Он встал на мои подставленные ладони, взобрался мне на плечи, а затем исчез в листве над моей головой; куски коры посыпались на меня сверху, когда Холмс стал карабкаться вверх. Честное слово, он что-нибудь сломает, я знаю, он…
Неожиданно передо мной мелькнули длинные ноги моего друга, и какая-то сухая ветка упала при этом мне на голову. Я стряхнул ее и взглянул на Холмса, который нервно переминался с ноги на ногу.
- Ну?
- Мы… заблудились.
- Холмс… Это просто блестяще!

Фанфик относится к серии 221B написанной KCS, и включающей более сотни глав

@темы: 221b, KCS, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

11:23 

Птичка

Холмс, вы должны что-нибудь съесть!
Повернув голову, я увидел, что раздраженный врач гневно смотрит на меня.
- Мой дорогой Уотсон, сейчас во время расследования я не могу тратить время на еду!
- Холмс. Это продолжается уже два дня! Съешьте хоть что-нибудь! – Уотсон смотрел на меня, поправляя свой галстук. – Если надо, я буду кормить вас насильно!
Не сомневаюсь, что он на это способен.
Сомневаюсь в том, что он действительно это сделает.
Уотсон, казалось бы, знал, о чем я думаю и с угрожающим видом поднял кусок тоста.
- Съешьте что-нибудь!
Я покачал головой.
- Уотсон, чтобы распутать это дело, мне нужны сейчас тишина и покой.
Глаза Уотсона озорно сверкнули, и он продолжал громко хрустеть тостом. Закончив есть, он встал и задвинул стул, его ножки пронзительно заскрежетали по полу. Уотсон взял стакан воды и, причмокивая, выпил его. Затем он со звоном поставил его на стол.
Больше я не мог выносить эти звуки.
- Хорошо, Уотсон! – воскликнул я, наконец, поднимая руки в знак того, что сдаюсь. – Я поем!
Я схватил кусок хлеба и стал энергично его жевать, Уотсон критически рассматривал этот хлебец. Наконец, он вздохнул.
- Ладно, Холмс, вы поели, поэтому я прекращаю все это. Хотя то, что вы съели, вряд ли может насытить даже птичку.

@темы: Зарисовки с Бейкер-стрит, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

17:08 

Рассвет

Тем холодным ноябрьским утром 1887 года я проснулся от звуков музыки. Конечно, если это можно назвать музыкой. На весь дом раздавались резкие, довольно хаотичные скрипичные ноты, временами прерываемые тихими аккордами стаккато, и все это сливалось в один мощный звук, в котором не было ни мелодии, ни ритма. Предыдущей ночью я мало спал – и, на мой взгляд, было еще слишком рано – семь утра, если быть точным.
Издав стон, я с трудом удержался от желания положить на ухо подушку и вообразить, что я живу в обычном доме. Но под звуки такой какофонии, звучащей в доме, я бы уже не смог заснуть. Поэтому я вылез из теплой постели и стал поспешно одеваться, желая спуститься вниз и как можно скорее оборвать этот концерт, а потом попросить у хозяйки чашку кофе.
- Достаточно, Холмс! – воскликнул я, преодолев лестничный пролет со всей быстротой, на какую был способен. – Черт возьми, вы думаете, что делаете?!
Шерлок Холмс стоял у большого окна и играл на скрипке. Услышав, что я вошел, он перестал играть и повернулся; восходящее солнце бросило тень на его высокий силуэт. Я еще не совсем проснулся и прищурился, чтобы его увидеть. Он выглядел как предвестник правосудия, и у меня было какое-то отдаленное впечатление , что в этот раз меч этого правосудия направлен как раз на меня.
«Его невежество было также поразительно, как и его знания.»
Я вздрогнул, услышав знакомые слова из уст человека, для которого я их написал.
«О современной литературе, философии и политике он почти не имел представления. Мне случилось упомянуть имя Томаса Карлейля, и он наивно спросил, кто он такой и чем знаменит. Но когда оказалось, что он ровно ничего не знает ни о теории Коперника, ни о строении Солнечной системы, я просто опешил от изумления. Чтобы цивилизованный человек, живущий в девятнадцатом веке, не знал, что Земля вертится вокруг Солнца, - этому я просто не мог поверить
Я замер, думаю, что, открывая и закрывая рот, но, не произнося при этом не звука, я был похож на какую-то рыбу.
- Мой брат прислал мне это сегодня утром, - объяснил Холмс. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он указывает на что-то своим смычком. Я проследил за этим указателем, пока мой взгляд не упал на кофейный столик, где лежал «Рождественский ежегодник Битон».
У меня перехватило дыхание, когда я прочел рельефную надпись на обложке журнала; мой первый литературный опыт, «Этюд в багровых тонах». Я знал, что этот выпуск выходит сегодня, но никак не ожидал, что Холмс так быстро получит экземпляр журнала. Полагаю, я должен благодарить за это его брата, Майкрофта. Хотя видел, что Холмс совсем не рад.
- Мой дорогой Холмс, - начал я, ибо, хотя голос моего друга был достаточно спокойным, он вел себя так, словно во всех подробностях излагал улики против подозреваемого. – Вы не можете отрицать, что даже гордитесь неосведомленностью в некоторых областях, которые считаете неважными, так как это позволяет вам сохранить место, как вы это называете, в вашем мозгу для того, что может пригодиться в вашей профессии!
- Да, Уотсон, но мне кажется, что вы преувеличили мое незнание, это похоже на какого-то ребенка, разве нет? И думаю, что совсем не обязательно, чтобы сегодня все в Лондоне узнали о моих возможностях.
- Вы поставили акценты совершенно не там, - возразил я. – И вы совершенно не обратили внимания на все мои лестные высказывания о вас.
- Немного уксуса портит весь котелок, доктор, - сказал он, и я едва удержался от того, чтобы раздраженно не закатить глаза.
«На мой вкус, Холмс слишком одержим наукой. Это у него уже граничит с бездушием. Легко могу себе представить, что он впрыснет своему другу небольшую дозу какого-нибудь новооткрытого растительного алкалоида… просто из любопытства, - чтобы иметь наглядное представление о его действии
Мой друг бросил многозначительный взгляд на кофейник, стоящий на столе, затем снова взглянул на меня. – На вашем месте, я был бы осторожен, Уотсон. Никогда не знаешь, что ждать от таких эксцентричных типов, не так ли? Кто знает, что однажды могут добавить в ваш утренний кофе!
- Холмс, честное слово, - я протянул к нему руки с жестом полной невинности. - Надо быть непроходимым идиотом, чтобы хоть на секунду поверить половине того, что рассказал мне Стэмфорд. В любом случае, он говорил полушутя. Я включил в рассказ его суждение лишь для того, чтобы добавить немного драматизма к вашему характеру, чтобы было интересно читателям. Главный герой, совершенно нормальный и находящийся в полной безопасности, обычно ужасно тупой!
- Гм, - прозвучал красноречивый ответ. Холмс протянул руку и открыл журнал кончиком своего смычка, как будто не желал прикасаться к этим страницам руками. – Тогда давайте теперь оставим сомнительные впечатления обо мне Стэмфорда и будем придерживаться ваших слов.
Я глубоко вздохнул и пошел за кофейником. Я был уверен, что если я пока обошелся без кофе, то сейчас оно мне понадобится. Я налил себе чашку, а Холмс тем временем продолжал.
«-Ха,ха! – он захлопал в ладоши, сияя от радости, как ребенок, получивший новую игрушку.»
Прочитав это, он посмотрел на меня так, как если б я оскорбил его мать. Я залпом выпил кофе, как будто это был бокал бренди, и налил себе еще одну чашку.
- Итак, Уотсон, после такого клеветнического портрета, какой нормальный преступник воспримет меня всерьез?
- Право же, Холмс, - в моем голосе невольно прозвучали гневные нотки. – Но вы именно такой! Вы были охвачены такой радостью, совершив это открытие, что прямо таки лопались от гордости! Как молодой отец, показывающий всем своего первенца…
- Уотсон, я вас умоляю! – воскликнул он. – Больше никаких живописных метафор!
У меня вырвался невольный вздох. Я сидел за столом, пил вторую чашку кофе гораздо медленнее, чем первую, чтобы оттянуть время, так как понял, что это будет довольно щекотливое дело.
- Дорогой друг, - сказал я, - я старался показать вашу страсть к научным исследованиям. Если бы полицейские инспекторы работали с таким энтузиазмом, то думаю, у вас было бы гораздо меньше работы! Завершение этого дела говорит само за себя. Вы, конечно же, понимаете, что я описываю ваши дела потому, что очень высоко ценю Вас и ваши методы работы.
Холмс слегка сморщил нос при моих последних словах.
- И вы проиллюстрировали это, описав меня, как прыгающего от радости ребенка?
Я поставил на стол свою опустевшую чашку с гораздо большей силой, чем это было нужно, потому что почувствовал, что этот человек не желает ничего понимать.
- Холмс, хотите знать, что я подумал, когда впервые увидел вас в той лаборатории?
- Не уверен, что хочу этого, - сказал он просто.
Его плечи поникли, но он тут же выправился и повернулся, чтобы убрать свою скрипку; когда он делал это, солнечный луч осветил его благородное лицо. Сердце у меня так и упало – хотя мой друг никогда бы не признался в этом, сейчас я был уверен, что где-то в глубине души, признающей лишь логику, его гордость была уязвлена, и виновен в этом был я.
Поэтому, я набрал в легкие побольше воздуха и сказал ему правду.
- Холмс, больше года я пребывал во мраке. Эта война была бесчеловечной, кровавой и жестокой. И хотя солнце палило нас своими лучами, я, право же, совсем не чувствовал этого – по крайней мере в душе – очень долгое время.
Мой друг успокоился и с интересом смотрел на меня, так как прежде я никогда об этом не говорил.
- Потом я был ранен, а затем болен, и к концу всего этого я был, словно привидение, жил как во сне. Я плыл в Англию, потом поехал в Лондон, начисто лишенный энергии и желания что-либо делать. И, как и многие другие в депрессивном состоянии, я был уверен, что я никогда уже не буду таким, как прежде.
«В Лондоне я некоторое время жил в гостинице на Стрэнде и влачил неуютное и бессмысленное существование» - тихо процитировал Холмс.
Я улыбнулся, ибо теперь такие безрадостные воспоминания были не властны надо мной.
- Ну, а затем меня познакомили с загадочным человеком, который, только взглянув на вас, казалось, знал о вас все. Совершенно не похожий на того хладнокровного ученого, о котором говорил мой приятель, он казалось, излучал жизнь, опытным путем проверяя ее высоты и глубины. Вот только, он притянул меня в свою траекторию, и прежде, чем я это понял, я сам оказался на свету.
Лицо мое вспыхнуло, и я был не в силах взглянуть на моего друга, поэтому приступил к третьей чашке кофе. Когда я снова поднял глаза, Холмс с задумчивым видом смотрел в окно. Кажется, его раздражение ушло, и я облегченно вздохнул.
- Мой дорогой Уотсон, кажется, вы и в самом деле романтик. Сомневаюсь, что есть какой-то способ излечить вас от этого.
Я рассмеялся, а он улыбнулся мне и повернулся, чтобы взять свою трубку.
- Однако, если вам будет от этого легче, - весело сказал я, - Когда я буду писать об этом последнем деле с вашим братом, я сосредоточусь на более рациональных ваших качествах. Это пойдет? Шерлок Холмс, «мозг без сердца, человек, настолько же чуждый человеческих чувств, насколько он выделялся силой интеллекта.» Преступному миру будет, о чем подумать, не правда ли?

@темы: Шерлок Холмс, перевод, фанфик

15:29 

Эта пресловутая Швейцария

Захотелось это здесь выложить. Пропущенная сцена к "Исчезновению леди Фрэнсис Карфэкс". Хоть фанфик пиши



You died there, you damn fool.

@темы: Шерлок Холмс, Арт

13:28 

У автора sagredo есть серия фанфиков под названием "тема с вариациями". К ней относится и фанфик "Песни без слов", который я вчера выкладывала. Я еще буду возвращаться к этой серии, а сейчас хочу предложить перевод фанфика из нее под названием Lapsus Linguae (Оговорка). Мое мнение полностью совпадает с мнением автора, которая, написала, что вот он всплыл у нее в голове и она его записала, а теперь не знает, что с ним делать. Понимает, что он совсем не в характере,но допускает, что в какой-то вселенной такое могло бы иметь место.
Я точно также немного колебалась, уже переведя фанфик, но вот все-таки решила выложить

Тема с вариациями

Lapsus linguae (Оговорка)

Я увидел, что он сидит на краю постели, одетый в ночную рубашку, прижав колени к груди и обхватив себя руками, словно, чтоб не дать себе рассыпаться на части. Во всей фигуре Холмса чувствовалось какое-то странное напряжение, неподвижность застывшей ледяной статуи, нарушаемой лишь , как я заметил, легкой дрожью в плечах. Это напомнило мне его манеру плакать, и когда при моем появлении он поднял голову, его серые глаза покраснели, а на щеках были видны следы слез.
- Господи, - тихо сказал я, чувствуя, как напряжен мой голос от беспокойства. – Холмс, что случилось?
Он покачал головой, в отчаянии стиснув зубы и сжимая губы в одну тонкую линию.
- Я не знаю, - беспомощно ответил мой друг, хриплым от слез голосом. – Я проснулся, и это началось… и я не мог остановиться.
Он отвернулся, сердито вытирая глаза рукавом рубашки.
Я оставил свой чемоданчик на пороге и подошел к нему, чтобы сесть рядом. Легко предположить, думал я, что он просто измучен и переутомлен после сложного дела, которое только что завершил, но некий инстинкт внутри меня настаивал, что тут нечто большее. Что-то, в чем Холмс не желал признаваться и себе, также, как и мне. Я видел, как это изводило его последние недели, когда он работал над этим делом.
- Не просите меня объяснить, Уотсон, - прошептал Холмс, словно предугадывая мои мысли, после чего уткнулся подбородком в колени и устремил неподвижный взгляд на мерцающий свет единственной лампы, освещавшей комнату.
Я покачал головой.
- Нет, дорогой друг. Я не стал бы.
Однако, я протянул руки, чтобы обнять его.
Сначала Холмс вздрогнул, метнув на меня почти панический, дикий взгляд, но я обхватил его руками прежде, чем он начнет протестовать, как делал это в подобных случаях.
- Все в порядке, Холмс, - проговорил я, привлекая его ближе к себе. – Успокойтесь.
Он прижался к моей груди, но глаза его были все еще широко распахнуты, остекленевшие от слез, иего взволнованное дыхание стало учащаться, пока вновь не задрожал подбородок.
Я был охвачен волной страха и сожаления, гадая, не допустил ли серьезный промах, но, наконец, Холмс сделал судорожный вздох и проговорил:
- Уотсон…
- Ш-ш-ш – зашептал я и еще крепче обнял его. Он повернул голову и прижал ее к моей рубашке, подавляя рыдание.
- Я не могу выбросить это из головы, - произнес Холмс с дрожью в голосе и закрыл глаза, по его лицу снова потекли слезы.
- Что? – спросил я.
- Ее. Как мы нашли ее. Я помню все. Следы от веревок на ее руках – их было четыре на правой руке и семь на левой. Черт… почему я не перестаю видеть это? – Он задрожал еще сильнее, задыхаясь от рыданий. – Почему … все это теперь? Я не понимаю.
Я размышлял над тем же самым. Он видел и более жестокие убийства.
- Возможно, вам станет легче, если вы мне об этом расскажете, - мягко предложил я.
- Зачем? Вы видели все то же, что и я.
- Чтобы избавиться от этого. Снять груз с души.
Холмс еще долго ничего не говорил, вцепившись в меня, пока, наконец, более-менее не успокоился. Я уже почти готов был отказаться от этой идеи , как от еще одного своего предложения, оставленного им без внимания, но к моему удивлению мой друг неожиданно начал описывать сцену, воспоминания о которой причиняли ему такие страдания.
Подробности, которые он помнил, были экстраординарны. Количество и точное нахождение следов на шее убитой, точное расположение ее вещей, разбросанных по комнате, следы и отметины на ковре, даже точные подробности касательно погоды, которая была в тот день, когда мы обнаружили тело – все было тщательно и безжалостно зарегистрировано в его уме.
В одном пункте, однако, он ошибся.
Холмс начал достаточно спокойно излагать мне вышеупомянутые факты, но по мере того, как он говорил, его волнение росло, глаза вновь увлажнились и, в конце концов, он едва мог произнести сквозь слезы хоть слово.
- И ее кольцо, - в отчаянии пробормотал, наконец, Холмс. Я гладил его по волосам, пока он говорил, пытаясь успокоить, но замер на месте, когда его повествование, кажется, неожиданно отклонилось от фактов преступления, которое мы расследовали. – Он снял кольцо, – выдохнул Холмс и затем, кажется, окончательно потерял контроль над собой.
Бывали случаи, когда я видел у него слезы на глазах – как бы редки они не были – но я никогда прежде не видел, чтобы он плакал вот так. Это и вся история с кольцом , подумал я сначала, столь же ясно, как открытое признание, говорили о том, что Холмс горевал не по убитой в его последнем деле. Эта молодая женщина была не замужем и была убита ее сестрой. Его упоминание о кольце и человеке, который снял его, не имели никакого отношения к этому делу.
Я мог лишь поддерживать его, пока он рыдал, бормоча ему какие-то банальности и чувствуя себя совершенно бесполезным. Я не мог сказать, оказывали ли мои усилия какое-нибудь успокоительное воздействие, но хорошо было уже хотя бы то, что тот изнурительный темп , в котором он бросился расследовать это дело, оставил его совершенно без сил. Вскоре эти внезапные рыдания перешли в редкие всхлипывания, и Холмс осел у меня на руках, безвольный и недвижный, словно неживой, в полном изнеможении. Я продолжал держать его, пока глаза его не закрылись и тело не отяжелело от сна.
Но в ту ночь мне было этого недостаточно. Вопрос Холмса засел у меня в мозгу, как заноза, и непрестанно беспокоил меня.
Почему это дело, и почему сейчас? Какой аспект выделил его из числа множества других, делая его таким мучительным для моего друга, чтобы вызвать такую реакцию? И, на исходе ночи я начал сомневаться могло ли быть что – то в глубине его души, что произвело такой эффект.
В моем распоряжении было только совершенно нелогичное упоминание о кольце и больше ничего. Может, в самом деле, это было что-то вроде оговорки в духе Фрейда, которая была связана с чем-то личным для Холмса и совершенно ужасным для него?
Он был, в конце концов, размышлял я, глядя на его измученную горем, бесчувственную фигуру, довольно молодым человеком, который по роду своей деятельности повидал немало насилия и смертей – также как и я. Разве не горевал я подобным образом по солдатам, изрубленным на поле битвы – которых даже не знал? Если я когда и сомневался в человечности Холмса, то теперь уж у меня не было на это никаких оснований. Возможно, ноша соболезнования, свойственная всем людям , пережившим чью-то смерть, стала слишком тяжела, тем более, что Холмс имел склонность скорее сдерживать свои чувства, чем открыто признавать их. Может быть, причиной этой вспышки послужило не что иное, как время. Также вполне возможно, что ошибка насчет кольца и была именно ошибкой, деталью из какого-то другого расследования, которая вдруг всплыла в памяти, и была включена в его рассказ лишь из-за взволнованного и беспорядочного состояния его ума, вот и все.
Но если же нет…
Что могло значить для Холмса убийство женщины и потеря ее кольца? Из какой главы в его прошлом просочились такие воспоминания? Каким образом это могло быть столь ужасным для него, что он мог упомянуть об этом лишь косвенно?
Наконец, когда водянистые сероватые лучи рассвета просочились сквозь шторы, я был вынужден признать, что ничуть не продвинулся, и считать этот момент полной тайной для меня.
Я бросил взгляд на Холмса, раздумывая остаться ли с ним или идти к себе в спальню. Он выглядел совершенно бесчувственным, спал, как крайне измотанный человек, ничего вокруг не сознавая. Наконец, я тихонько выскользнул из под его неподвижных рук, и мягко опустил его голову на подушку. Он не пошевелился.
Когда я проснулся уже довольно поздно и присоединился к Холмсу в гостиной, то почти готов был поверить, что ничего из событий минувшей ночи на самом деле не происходило – настолько мой друг выглядел обычно, был таким же спокойным и хладнокровным, как всегда. Так или иначе , мы больше не говорили об этом. Больше он не упоминал об убитой женщине или ее кольце – а я его не спрашивал

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс, Тема с вариациями

06:27 

Только раз в году

Наверное, с моей стороны несколько самонадеянно в свой день рождения выкладывать фанфик о дне рождения Холмса, но вот решила это совместить.
Дни рождения с некоторых пор не очень люблю, мягко говоря, и когда на работе заканчивается официальная часть с облегчением вздыхаю.
Потом уже можно расслабиться и по возможности получить от этого дня удовольствие :pozdr3:

Итак


С Днем рождения

День рождения Шерлока Холмса был тайной о семи печатях. Точно так же как ни разу я не слышал, чтобы он рассказывал о своем прошлом и личной жизни, также он никогда не упоминал и о дате своего рождения. Лишь некоторое время спустя после нашего знакомства я узнал, что мой компаньон был на два года моложе меня, а еще позже – о том, что его семья происходит из старинного дворянского рода. Мы прожили на Бейкер-стрит уже девять или десять лет, когда он сообщил мне, что у него есть старший брат Майкрофт.
Хоть в Англии у меня не было родственников ( за исключением троюродной сестры Молли, связь с которой я потерял после того, как ушел в армию), круг моих друзей и знакомых был достаточно широк , и в день своего рождения я всегда получал пару открыток и несколько поздравительных телеграмм . Однако к большому моему удивлению время шло, а мой друг не получал никаких поздравительных посланий. Даже на Рождество, когда полки над моим столом были заставлены поздравительными открытками, стол Холмса и его полки оставались такими же, как обычно. Я знал, что у него мало друзей и это был его сознательный выбор, но это полное отсутствие контакта с внешним миром впервые навело меня на мысль, что мой друг должно быть сирота, и у него нет никаких родственников, которые могли выказать знаки внимания. И признаюсь, мне было очень жаль, когда недели неумолимо следовали одна за другой, а письма, которые приходили на имя Холмса были исключительно от торговцев или же его клиентов.
Не помню точно, как мне удалось узнать дату рождения Холмса, но уверен, это было на третий год нашего совместного проживания на Бейкер-стрит. Я тут же решил, что это событие необходимо отметить, в чем заручился поддержкой миссис Хадсон, которая с готовностью откликнулась на мое предложение. Неделю назад , возвращаясь от одного из своих пациентов, я заметил в одной из ювелирных лавок на Риджент-стрит прекрасный подарок для моего друга – и сейчас, когда я в этот знаменательный день входил в гостиную, он, завернутый в нарядную упаковку лежал у меня в кармане.
Холмс сидел, забравшись с ногами в свое кресло, и лениво пускал в потолок кольца дыма. Глаза его были закрыты, лицо – совершенно бесстрастно, но я видел, что, несмотря на всю эту апатичность, вся его худощавая фигура была как-то необычно напряжена. Когда я довольно громко захлопнул за собой дверь гостиной, он не пошевелился и даже не открыл глаз. Сейчас, когда после двадцати лет нашей дружбы, мне известны все его привычки, оглядываясь назад, я мог бы сказать, что в тот момент он явно был под воздействием кокаина, но тогда я еще не подозревал об этом его пороке. Я осторожно вытащил из кармана маленький сверток и положил его на стол, поближе к локтю Холмса, а потом сел в свое кресло у камина и развернул «Ивнинг Стандард».
В комнате царила полная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов да потрескиванием поленьев в камине. Краем глаза я наблюдал за Холмсом, но прошло никак не меньше четверти часа прежде, чем он проявил признаки жизни. Мой друг открыл глаза, совершенно по- кошачьи потянулся и положил на стол свою давно потухшую трубку. При этом он тут же заметил мой сверток, который лежал там, среди окурков и разбросанных газет. Холмс взял его в руки, и на его лице я впервые увидел что-то вроде замешательства.
- Что это, Уотсон? – спросил он и я улыбнулся.
- По-моему, это совершенно очевидно.
- Гм… - Холмс какое-то время колебался, осторожно держа сверток с таким видом, как будто опасался, что он вот-вот взорвется, - полагаю, вы оставили на моем столе одну из своих покупок.
- Вовсе нет. Я специально положил сюда эту вещь.
Он взглянул на меня широко открытыми глазами.
- Вы хотите сказать…
- Ну да. Это для вас, - я улыбнулся еще шире и, вставая, протянул ему руку. – С Днем рождения, Холмс!
К моему удивлению, он не ответил, а продолжал пристально смотреть на меня, кажется, происходящее вызвало у него одновременно и шок, и удивление. Казалось, мой друг пытался что-то сказать, но не мог произнести ни единого слова, и я не на шутку забеспокоился. Но прежде, чем я решился спросить Холмса, все ли с ним в порядке, он, кажется, смог преодолеть этот странный паралич и начал вскрывать упаковку с детским энтузиазмом. Клочки бумаги полетели на ковер, и через минуту Холмс держал в руках мой подарок – серебряный портсигар, на котором были выгравированы его инициалы.
- Ну как? – спросил я после нескольких минут молчания. – Что скажете? Он вам нравится?
- Мне… - тут он запнулся, и я снова заволновался, ибо никогда еще за все время, что знал его, не видел, чтобы Шерлок Холмс не мог найти, что сказать. Он сидел совершенно неподвижно, не отводя взгляд от портсигара, который держал в руках.
- Я заметил, что ваш портсигар имеет уже довольно изношенный вид, и подумал, что вот этот вполне подойдет и к тому же, он намного прочнее, – я лепетал первое, что пришло мне в голову и прекрасно осознавал это, но чувствовал, что должен как-то заполнить паузу в разговоре, и начал уже опасаться, что все пошло не так, как я вначале предполагал. – И вы всегда могли бы…
- Уотсон… - при звуке его голоса я замолчал и увидел, что Холмс пристально смотрит на меня. – Я не могу принять это, он, должно быть, стоил вам целого состояния!
Я пожал плечами, чувствуя, как раненое плечо слегка заныло.
- Это неважно. Он нравится вам?
- Да, очень, но…
- Вот и прекрасно, остальное не важно.
- Но почему? Почему вы сделали это?
Он проговорил это довольно сконфуженно, что в свою очередь озадачило меня. Можно было подумать, что прежде ему никогда не приходилось получать подарки в день рождения… На этой мысли я запнулся, вспомнив вдруг отсутствие поздравительных открыток за минувшие два года и отсутствие каких бы то ни было семейных контактов, что, собственно, и побудило меня на этот поступок… Но неужели это в самом деле было так?
- Потому что я захотел сделать вам подарок, - просто ответил я. – Я не мог допустить, чтобы такой день прошел незамеченным.
Холмс фыркнул и покачал головой.
- До сих пор все так и было.
Почувствовав, что возможно, желая сделать другу приятное, допустил серьезный промах, я сел в свое кресло. Некоторое время, наклонив голову, Холмс вертел портсигар в руках. Редко можно было увидеть его таким задумчивым, если он не был занят очередным расследованием.
- Холмс, - сказал я наконец, - но неужели раньше никто не поздравлял вас с днем рожденья?
Через минуту он снова занял свое кресло, положив ногу на ногу, и вздохнул.
- Нет, с тех пор, как я уехал из дома. Честно говоря, никто кроме меня никак не выделял этот день из череды других, и вскоре я нашел, что пожалуй легче забыть о нем вместе с остальным миром, особенно если мне и без того есть чем заняться. В конце концов, что такое день рождения – это такой же день, как и прочие. И нет ничего приятного в том, чтобы праздновать этот день наедине с самим собой, не говоря уже о том, что это довольно глупо.
- Мне кажется это просто ужасно, - сказал я.
Холмс поднял на меня взгляд, и на его губах мелькнула какая-то странная улыбка.
- Да-да, полагаю, что вы должны смотреть на это именно так. Но уверяю вас, мне все это безразлично.
Холмс старался держаться непринужденно, но я ему не поверил, заметив нервозность, с которой он ерзал в своем кресле, его длинные тонкие пальцы барабанили по гравированной поверхности портсигара. Этот разговор явно вызывал у него чувство неловкости, и я решил, что если он не хочет больше говорить на эту тему, то я не буду настаивать. Больше я ничего не говорил, и наконец, Холмс взглянул мне в глаза с присущей ему безмятежностью. Он снова бросил взгляд на портсигар, словно только сейчас впервые смог его, как следует, разглядеть, затем встал и подошел ко мне.
- Благодарю вас, - сказал он, крепко пожав мне руку, - я, право, очень тронут, дорогой друг.
Я кивнул и смотрел, как он прошел в свою комнату, где нашел свой довольно поношенный кожаный портсигар, задняя сторона которого грозила вот-вот оторваться. Когда он переложил свои сигареты в новый и засунул его в карман сюртука, я встал. Не говоря ни слова, я сходил в прихожую за нашими шляпами и тростями. Увидев, что я протягиваю ему цилиндр и трость, Холмс нахмурился, а я чуть не рассмеялся при мысли, что уже второй раз за день поставил в тупик Шерлока Холмса.
- Мы идем обедать, - объяснил я. – Я угощаю.
Холмс удивленно приподнял брови и покачал головой.
- Нет! Нет, нет, нет, Уотсон, я не могу этого позволить! У вас сейчас почти нет средств – я категорически запрещаю вам подобные траты!
- А я запрещаю вам подобные запреты, - откликнулся я. – Я этого хочу и сделаю.
Холмс беспомощно посмотрел на меня.
- Но почему? – спросил он.
Это прозвучало довольно искренне: он действительно не понимал.
Я улыбнулся.
- Потому что вы мой друг, и именно так поступают друзья. Ведь мы же друзья, не правда ли?
Какие-то мгновенья он просто смотрел на меня, а затем его лицо озарила ответная улыбка.
- Но ваши траты…
- О, не беспокойтесь, расплатитесь со мной в день моего рождения, - заверил я его с самым серьезным видом.
Холмс от души рассмеялся, откинув голову назад, и напряжение, царившее у нас в гостиной этим днем, улетучилось как по мановению волшебной палочки.
Несколько минут спустя появилась миссис Хадсон, неся праздничный торт с зажженными свечами. И тут, несмотря на то, что Холмс отчаянно пытался сохранить на лице маску холодного безразличия, он вдруг отчаянно заморгал, и я готов поручиться, что тогда в его глазах заметил первые следы слез.

@темы: перевод, Шерлок Холмс, про меня, фанфик

00:22 

Песни без слов

Прежде, чем выложить этот перевод, хочу сказать, что сложнее перевода сцены какого-нибудь побоища или драки, может быть только описание музыки. По крайней мере, для не музыканта. Прошу прощения, если оно выглядит неуклюже - но я старалась, как могла.

Песни без слов

Это уже не первая моя попытка описать игру моего друга на скрипке. Насколько мне известно, большая часть сочиненной им музыки никогда не будет записана его собственным пером, нотам большинства его сочинений суждено жить лишь в те мгновения, когда они звучат впервые. Я чувствую, что лучшее, что я могу для них сделать, не обладая достаточными познаниями по теории музыки, это лишь как-то описать их, как это может сделать писатель. Я давно уже подозреваю, что такое описание позволит на мгновение заглянуть в его ум – и , может быть, в его сердце.
Если у него нет никого, ближе меня, то я не могу объяснить, откуда берет начало его музыка. Когда Холмс знает, что у него есть публика, его игра достаточно искусна, но, когда он играет только для себя, я вдруг ощущаю, как меня держат в напряжении те звуки, что поднимаются ко мне с нижнего этажа, словно послание в бутылке, не предназначенное для меня, но все же каким-то необъяснимым образом выброшенное волнами на берег. Редко, когда игра самых прославленных скрипачей вызывала у меня такое волнение, и я не могу представить, чтобы мой друг создал такие мелодии, не испытывая столь же сильных чувств.
То, что я слышу сегодня, довольно сложно и состоит из множества слоев. Я представляю, как длинные, быстрые пальцы проворно движутся по струнам в манере, понятной лишь моему другу, находя свой путь, словно каким-то замечательным инстинктом, и рождая звук, который, кажется, исторг не один инструмент, а два, слившись в единой гармонии. Низкие ноты издают гул, а высокие – струятся и качаются, словно потревожили гладь глубокого озера, затем низкие аккорды нарастают и поднимаются, постепенно доминируя над остальными. Здесь и там его смычок ударяет по двум струнам одновременно, потом играет более трех нот разом, темп и громкость звучания чувствительно увеличиваются до тех пор, пока ясные, пронзительные ноты не берутся всего на одной струне, один из двух фантомных инструментов, вызванных им к жизни, играет соло.
Эта пьеса отнюдь не веселая. Она переходит в тему, которая повторяется снова и снова, постоянно нарастая, пока струны громко не провозглашают заключение. В этом есть что-то призрачное и мимолетное, что-то напоминающее какой-то тайный порыв – хоть я и не могу сказать, почему. Каждая фраза, кажется, заканчивается не последней нотой, а вопросом, и до странности не закончена, словно бы автор не представляет, что делать. В моем воображении я снова вижу мелькающие сквозь деревья проблески лунного света, скользящие по полу нашего купе, когда наш поезд проезжал через лес. Последний поезд до Лондона, на который мы смогли сесть, расследуя очень мрачное преступление, которое были вынуждены оставить нераскрытым.
Музыка становится мрачной. Тихая и спокойная прежде, теперь же скрипка издает рокот. Смычок скользит по струнам. Ноты становятся выше и вот снова раздаются тройные аккорды, которые звучат почти как фиоритурные переливы, смычок больше не летает по струнам, он наносит по ним острые удары, точно сабля. Мелодия кружится в бесконечном круге ударов и их отражений, напоминая дуэль с невидимым противником. Я никогда не видел, как фехтует этот скрипач, но сейчас легко себе это представил – длинные руки – сильные и изящные, движения быстрые и сбалансированные, агрессия борьбы сменяется чем-то прекрасным, сила возрастает до высот подлинного искусства. Кажется, что скрипка балансирует на грани острия между грубостью и корректностью, а потом музыку трогает усталость. Темп постепенно замедляется, словно под тяжестью чего-то. Я вспоминаю долгие марши по афганским пустыням. Музыка становится монотонно простой, ее нагроможденность распутывается нить за нитью, пока она не звучит так, словно кто-то просто делает шаг за шагом. И вот последний низкий, приглушенный раскат, полу-угроза - полу-капитуляция. Дальше – тишина.
Какую-то минуту все спокойно. Затем внизу, в гостиной я слышу неясный, обрывистый гудящий звук от случайно задетой струны, при укладывании скрипки в футляр, и приглушенный щелчок затвора. Раздаются шаги по ковру перед камином, затем они затихают. Я не слышу, как Холмс пошел спать.
Сам я, несомненно, просижу допоздна, глядя, как оплывает свеча, еще много времени спустя после того, как отложу в сторону ручку. Я буду думать о том, как мой друг сидит один в комнате этажом ниже, может быть, задумчиво курит сигарету. Я буду вспоминать взгляд его беспокойных горящих серых глаз, которые кажутся еще ярче из-за темных кругов под ними, и буду бояться, что услышу звук выдвигаемого(вовсе не запертого) ящика стола, и еще больше я боялся того, что последует за этим. В который уже раз я стану гадать, какие еще более важные тайны может он хранить, и буду беспокоиться о его добровольной отдаленности. И неизбежно я стану спрашивать себя, что хорошего, в таком случае, делаю я для него и сам, оставаясь в своей комнате.
Но я не спущусь вниз. Такая натура, как у Холмса, не потерпит вторжения, и я понимаю, что сейчас не место, и не время, чтобы испытывать, насколько далеко я смогу зайти. И, как всегда, достаточным утешением для меня было представить, каково было бы положение вещей, если бы меня не было здесь, на расстоянии одного лестничного пролета от него. Он так же был бы один в гостиной, но никто бы не услышал музыки, звучавшей в ее стенах несколькими минутами ранее. Никто бы не сохранил его музицирование в прозе насколько это возможно, и не был бы взволнован его музыкой и не пытался бы понять ее. Он сидел бы там один, и никто не узнал бы об этом. И не известно, думал ли бы кто-нибудь о нем? Но я здесь, и у него есть , по крайней мере, хоть это.
И утром, когда мы выйдем к завтраку с уставшими, покрасневшими глазами, проведя ночь без сна, он это узнает.

@темы: Шерлок Холмс, перевод, фанфик, Тема с вариациями

17:10 

Вся правда о Джоне Уотсоне

Things you need to know about John Watson.


Canon John Watson (Canon indicates the true original work by Sir Arthur Conan Doyle, not the adaptations) was a soft man, a soldier, a doctor, loyal, caring. Loved Sherlock Holmes with all his heart.

“Contagious by touch, Watson—that’s it, by touch. Keep your distance and all is well.” “Good heavens, Holmes! Do you suppose that such a consideration weighs with me of an instant? It would not affect me in the case of a stranger. Do you imagine it would prevent me from doing my duty to so old a friend?”

That’s a man willing to take care of Holmes even if the sickness is contagious, not bothering with Holmes’ protest.

It was worth a wound—it was worth many wounds—to know the depth of loyalty and love which lay behind that cold mask. The clear, hard eyes were dimmed for a moment, and the firm lips were shaking. For the one and only time I caught a glimpse of a great heart as well as of a great brain. All my years of humble but single-minded service culminated in that moment of revelation.

That’s a man getting overwhelmed because what he thought was an unrequited love, was proved wrong by the object of his affection. Find me another softer man.

I can go on and on. But better if you read the canon and know the real character yourself.

Any other fan adaptation John Watson, i.e Rathbone, Granada, Ritchie , BBC, Elementary etc is fanon. Not canon.
So any personality traits these adaptations imposes on John Watson other than his canon characteristics is fanon. Not canon.
BBC John Watson hitting Sherlock Holmes ruthlessly is fanon. Not canon.
People claiming John Watson is canonically an abuser, sorry to disappoint you. But it’s actually like trying to establish an OOC fanfic characteristic. Abuser John Watson is fanon. Not canon.
The most important thing : People claiming that soft , caring John watson is fanon, not canon, sorry to disappoint you again. Soft caring , loving, loyal John Watson is the most canon thing. Not fanon.
John Watson has always loved Sherlock Holmes and vice versa and that’s canon. And always will be.
Have a nice day everyone. And spread some love for soft John Watson.

I love John Watson

По этому поводу решила открыть тэг. А то по лестрейду есть, а по Уотсону - нет, это как-то неправильно.

@темы: Джон Уотсон, Шерлок Холмс

16:00 

И вот, наконец....

Все-таки есть знаки! путешествовала по тумблеру. Внезапно упал взгляд на закладку фейсбука. И о чудо!
Первое, что я увидела была ссылка на Love's Labours Lost 1975

Вот ссылка

www.youtube.com/watch?v=MbbAlpRHKXU

@темы: Джереми Бретт

15:57 

Как сердится доктор Уотсон

Очень понравилось вот это наблюдение за сценой в "Дьяволовой ноге", когда Уотсон укрывает Холмса пледом, когда тот выслушивает викария.

Holmes doesn’t ask for his blanket. He makes no gesture for it, or any indication that he might need it other than coming in from a walk in the cold air. The best part of this, though? It’s not the reassuring squeeze to Holmes’ arm or the gentle pat on the should as Watson puts the blanket on. It’s not the beginning of a smile from Holmes as he starts to look up at Watson. It’s not even the fact that this display is given in the company of a man of the cloth.

It’s the fact that Watson is annoyed and angry with Holmes right now, and he still does this to make him comfortable.

I’ve seen actual married couples that are not this tender and loving with one another.

@темы: Шерлок Холмс

14:40 

Кое-что интересное об отношении Холмса к женщинам

Себе на заметку


anyone who thinks sherlock holmes is a woman-hating misanthrope


should be taken out back and lovingly read the canon from cover to cover, lingering on the moments when he soothes a worried governess or giggles at stupid coincidences or wriggles in his chair in excitement or saves the reveal till the end for the joy of watching other people’s faces or worries for a young governess’s safety or calls watson “my dear.”

he loves people. that’s why he does what he does. he’s such a tender soul.

Listen to the Elinor in all her wisdom.

Holmes isn’t a woman-hating misanthrope.

He just doesn’t suffer fools.

He’s absolutely sympathetic to victims of domestic violence and sexual harassment.

He finds an intelligent woman involved in a case and he asks her for help as long as it’s something that won’t cause her any harm.

He expresses his worry for his clients by saying he wouldn’t let his sister do what they’re doing.

He is sometimes snide to the police because the police have a job they are being paid to do and they’re doing it really badly.

He’s also really nasty to … rich predators who take advantage of women in their employment.

Woman-hating is the opposite of what he is.

I absolutely second ALL of this.

But just feel I should add that he does exhibit period-typical misogyny, such as thinking that women are generally a mystery, think differently from men, are more concerned with frivolous pursuits, etc. (I don’t have the receipts with me but someone with photographic memory of canon will know these references I’m sure.)

violethuntress.tumblr.com/tagged/acd+canon/page... - взято отсюда. Тоже очень интересная страница - тэг acd + canon

у меня сегодня богатый улов

@темы: Шерлок Холмс

14:25 

В качестве извинительной акции и в виде раскаяния помещаю портрет Ватсона-Хардвика- велосипедиста))



И очередное исследование. На этот раз по "Скандалу в Богемии"

Things nearly every adaptation misses about “Scandal In Bohemia”


I was just rereading “Scandal in Bohemia” again, and I just want to say that there is so much more in this story than gets into most adaptations of it:

* OK, The Woman this, The Woman that…but can we talk about Watson’s first description of the King of Bohemia? It goes on for a paragraph, describes EVERY DETAIL of the King’s extremely flamboyant ensemble (he’s got a blue cloak lined with “flame-coloured silk,” for instance), and will not shut up about how strapping and strong Holmes’s “gigantic” new client is. It is not only the ladies for whom our Boswell has a keen eye, my friends.

* Irene Adler may be an “adventuress,” but her actual occupation is opera singer. Specifically, she’s a contralto. I just found this nifty piece on the Met’s blog about how the contralto is a vanishing breed. The contralto is the lowest singing voice you can have if you’re a woman working in opera. Contraltos also often cross over into the mezzo range and vice versa. The fact that she’s used to wearing men’s clothing indicates that she probably sings a lot of trouser roles. For the love of God, next person who adapts “Scandal in Bohemia,” pick one of the many trouser roles out there that require two female singers to make love on stage and freaking SHOW US IRENE ADLER IN IT belting the bejeezus out of whatever aria it is in her kickass contralto voice. Queer women everywhere will THANK YOU.

* Adler’s birthdate is given as 1858. Since it must be at least 1888 in SCAN–it’s post-SIGN–Irene Adler is now at least 30. However, Holmes keeps referring to her, in the King’s presence, as a “young person,” despite the fact that for that day and age (even 5 years ago, when she and the KOB had their thing), she would not actually have been considered that young. So tell us, Holmes…exactly how old do you think the KOB is? Or are you subtly signaling to Watson that the KOB may not be as strong as he looks once you get past the astrahkan?

* Have you ever wondered why Holmes is able to just whip up a mob of “loungers” and riff-raff to stage his little covert operation? Yes, I know the King of Bohemia gave him a bag full of gold for expenses and he had to spend it somehow. But it occurs to me for the first time that this prefigures something that happens in “The Man with the Twisted Lip,” where something that appears to be evidence of the poverty that was rampant in London at this period turns out to be a sham mocked up for other purposes. What Holmes stages outside Irene Adler’s house is the kind of thing that does actually happen in depressed urban areas; the guy who runs to open the carriage door is the Victorian equivalent of the guy who wants to clean your windshield at the gas station. The spectacle of a half dozen unemployed men–I’m sorry, “loungers”–fighting each other over the ‘right’ to earn a penny by opening a (comparatively) rich woman’s carriage door is actually kind of heartbreaking–or it would be, if it weren’t another of Sherlock Holmes’s tricks.

* Irene Adler is not in love with Sherlock Holmes. She’s in love with Godfrey Norton, and before that she was in love with the King of Bohemia. Let’s remember that she left London to get the fuck away from both Holmes and her stalker ex-boyfriend. She left him that photo and that letter in the spirit in which any protagonist might leave such missives for his or her arch-nemesis.

* What impresses Sherlock Holmes about Irene Adler is not how beautiful or hot she is–we know from SIGN that he makes a Thing about not giving a shit about the beauty of women–but the fact that she surprised him. She failed to conform to type. In his experience of the world that doesn’t happen very often. And, of course, she out-maneuvered his ass. But she is not actually a master criminal. She’s a woman who has managed to stay single and keep her head above water in a world that does its best to force women into the protection of one male figure or another. She’s had a few lovers and she’s probably been involved in some other “adventures,” but why this always translates into her being Moriarty’s BFF I will never understand.

Now that we’re between XF episodes I am finally getting around to reblogging this. Totally agree with everything here, and it’s bothered me to no end that the SH/IA romance idea just keeps picking up steam instead of maybe just one adaptation going back to the original saying “wouldn’t it be cool to do something different that conforms so much more closely to the actually story??”

I think part of the problem modern adaptations have with the the issue of Holmes being surprised is that, in the end, it does rely on period-typical casual misogyny. The some indicative lines:

“Women are naturally secretive…”
“When a woman thinks that her house is on fire, her instinct is at once to rush to the thing which she values most…. A married woman grabs at her baby; an unmarried one reaches for her jewel-box.”

So of course Irene surprised Holmes. “She eclipsed the whole of her sex,” etc. I think the problem with modern adaptations is that they try to retain the whole thing about gender being what makes her surprising, but also don’t want to make Holmes, today, a period atypical misogynist, so it keeps coming back to sex for some reason. He’s surprised because he wants her, or surprised because somehow she’s sexy and smart (what? the two can co-exist?). So actually, I think this winds up making the misogyny problems worse; it’s unfaithful to the original story; and is uncharacteristic for Holmes / takes his character in directions that are not always so interesting.

My latest thinking about this is that while retaining some cool aspects of the story, like cross dressing, modern adapters have to move away from gender as the key rubric of this story. And, it has to move away from the whole “the woman” aspect too–making anyone eclipse the whole of their [fill in the blank: gender, race, religion, profession, age, ethnicity, body type, and so on] is just not going to wash today. I think the story can be adapted in an interesting way by having Holmes be forced to confront one of his biases–maybe about class, or race, or non-English-speaking people, or disabled people, etc. There are still a lot of socially acceptable prejudices out there unfortunately; I can definitely imagine some middle class highly educated detective saying something like, “she’s a high school drop out, Watson, she’s hardly likely to pose much of a challenge!”

Anyway, I’ve spent a lot of time thinking about this, so if you have any thoughts about it I’d be very interested to hear them!

Стырено вот отсюда

holmesoverture.tumblr.com/post/161929556179/thi...

Вообще, очень рекомендую эту страничку

13:50 

Сегодня я гуляю по тумблеру

Любопытные заметки по гранадовскому "Человеку с рассеченной губой!

The Man with the Twisted Lip (Granada) Thoughts

I love Watson’s snarky ‘tell him I have disappeared without a trace’ and then his equally snarky comment to Holmes’ about Holmes disappearing without a trace.

Watson’s annoyance at Holmes’ not being available for dinner, settling into a quiet early night, and then showing his annoyance when he hears Mrs. Hudson ushering in a client is a nice character sequence. It is a small thing, but it is that little touches that really humanize a character.

Watson has a number of wonderful momentary character moments and Edward Hardwicke makes the most of them. His unstated, ‘Thanks for leaving the awkward is your husband on drugs question to me, Holmes’ is perfectly played.

‘And you yourself have said that an impressionable woman may be more important than analytical reasoning,’ with the unstated ‘and you can’t argue when I am quoting you’.

Watson asks Holmes’ permission to go to sleep and Holmes’ answers equally seriously as if Watson does, in fact, need Holmes’ permission to sleep.

Jeremy Brett looks like he was having a little too much fun with the infamous foot tap wake-up call. Brett has talked about how much he had to drain his natural exuberance to play Holmes and this was one of the occasions where his actual personality could come into play. Watson is everyone who has dealt with an annoyingly cheerful people too early in the morning.

Watson tells Mr. Whitney that he will pay the bill. Mr. Whitney has been in there for over 48 hours. That is going to be a hefty bill. Watson is not a rich man.

In ACD canon Mrs. Whitney was friends with Watson’s wife. On Granada Isa is a Watson’s friend. Considering Watson’s disapproval of Holmes’ drug use it is interesting that he has a friend who is addicted to opium.

Holmes quietly advising Watson that Mrs. St. Clair is a strong willed woman is yet another instance where we can see Holmes respects strong and intelligent women. Watson is treating her in the chivalrous way a gentleman would normally be expected to treat a woman and Holmes is quietly pointing out that in the case of Mrs. St. Clair treating her with a more equal respect than was usually shown towards a woman would be a better course of action.

When I wrote my post on Mrs. St. Clair I forget to mention the possibility that her conviction that her husband was still alive was based on her unconsciously noticing the similarities between Boone and Neville St. Clair. I also should have mentioned that Neville is horrible to her in the scene when she enlists the police in helping her find her husband.

The scene between Mrs. Hudson and Mrs. Whitney is a nice touch. This episode could be included in Mrs. Hudson’s (secular) sainthood application even without Holmes abusing any papers or starting any fires.

@темы: Шерлок Холмс

12:42 

Капсы с тумблера

К слову о волшебных капсах. Стырено на тумблере.

Как эти двое смотрят друг на друга


И еще не смогла выложить это у себя, но хочется поделиться : фотки из "Секрета" смотрятся почти как видео
jeremyholmes.tumblr.com/post/161922972286/grana...

@темы: Джереми Брет, Хардвик, Шерлок Холмс

13:40 

Скажите это с цветами.

Думала, что потеряла этот фанфик. А сегодня утром нашла на рабочем компе. Так рада была:ura:
Наверное, название немного неуклюжее, дословный перевод, так сказать. но зато он точно передает смысл))


Скажите это с цветами

Даже из моей комнаты наверху я мог сказать, что это Холмс с такой силой захлопнул входную дверь, а затем стал стремительно подниматься наверх. Звук шагов затих на нижней площадке и поэтому я еще раз окликнул его ; минутой позже он появился у меня на пороге, все еще в верхней одежде и – вот странно – размахивая огромным букетом цветов.
- В чем дело? – спросил Холмс, встревоженно окидывая меня взглядом. – Вам что-нибудь нужно? Вам стало хуже?
Я не мог не улыбнуться, видя его испуг. Последние три дня я пытался убедить своего друга, что у меня просто сильная простуда и в ближайшее время моей жизни ничто не угрожает. Скептически восприняв мой прогноз, он столько времени кружил вокруг моей постели, что, в конце концов, я был вынужден попросить его уйти, дабы не свести меня с ума. Холмс терпеть не мог, когда кто-то хлопотал вокруг него, но когда мы поменялись ролями, и заболел я, он заботился обо мне навязчивее какой-нибудь наседки. Однако, сегодня его отсутствие было крайне заметно.
- Да нет, все в порядке, - сказал я. – Я не хотел напугать вас; я просто почувствовал себя несколько одиноко. Эта комната довольно изолирована и я весь день не видел ни одной живой души. Где вы были?
- Я уходил, - сказал Холмс, бросая на кровать свою шляпу, и сам сел рядом с ней, стараясь при этом не задеть мои ноги. – Я решил, что в сложившейся ситуации мне лучше исчезнуть.
- Ведь вы же не отнеслись к моему вчерашнему требованию оставить меня настолько серьезно? – и я указал на цветы, которые он все еще держал в руке и добавил, насмешливо улыбнувшись, - Это хорошая идея, старина, но вам не нужно было так беспокоиться.
Холмс взглянул на меня, словно не понимая, потом его лицо прояснилось , и он бросил взгляд на приготовленный букет.
- Эти цветы не для вас. Я купил их в качестве предложения мира для миссис Хадсон. Она довольно… сердита на меня.
- А… Когда она принесла мне ланч, я заметил, что она несколько не в своей тарелке. Что вы сделали на этот раз? Вы не могли взорвать гостиную, так как я услышал бы взрыв и, наверное, вы сидели бы сейчас в кухне, ибо не осталось бы лестницы, по которой вы могли бы подниматься.
На лице Холмса появилось болезненное выражение, и он не ответил на мою шутку.
- На этот раз это не имеет к дому никакого отношения.
- Ни к саду… -Я почувствовал, как вытягивается мое лицо. – О, Холмс, вы же не…
-Откуда было мне знать, что простой эксперимент кончится таким образом? – воскликнул мой друг, занимая оборонительную позицию и повышая голос на целую октаву. – Это был просто небольшой состав, введенный мной в почву – я хотел проверить, как он будет взаимодействовать с органическим слоем.
Внезапно я почувствовал, как вспыхнуло мое лицо, словно у меня вновь поднялась температура – казалось, что болезнь вернулась обратно. Я не мог оставить и на пять минут ничем не занятого Холмса так, чтобы он не навел в доме ужасный беспорядок или еще что-нибудь похуже, и, кажется, теперь его разрушительная деятельность вышла за пределы этих стен.
- А вы не могли взять образчик почвы и на нем производить свои эксперименты? – жалобно спросил я. – Этот сад – гордость и радость миссис Хадсон – она проводила там не один час.
- Думаете, я этого не знаю? – буркнул Холмс.
- Вы разрушили большую площадь?
Холмс неловко поежился под моим строгим взглядом, словно непослушный ученик перед директором школы.
- Примерно… семьдесят два процента.
- Боже мой, - я устало откинулся на подушки, перед моим мысленным взором предстала унылая картина, как миссис Хадсон даже пишет распоряжение о выселении. За эти годы она мирилась со многими выходками Холмса, начиная с поджога ковра и заканчивая патриотическим вензелем VR, сделанным при помощи револьверных пуль, и украшавшем стену нашей гостиной, но это, наверняка, было последней каплей.
- Надеюсь, вы не думаете, что я сделал это нарочно, - сказал он, когда я некоторое время хранил молчание.
- Я не знаю, что думать, - сказал я, найдя под подушкой носовой платок и промокая им взмокший лоб. И тут я взглянул на букет, который мой друг положил на одеяло, и продолжил. – Нет, вообще-то, знаю. Я думаю, что купить миссис Хадсон цветы в качестве извинения, было довольно бестактно. Вы так не считаете, Холмс?
Он поднял букет, который был украшен лентой в полтора ярда и был, видимо, очень дорогой, и угрюмо посмотрел на него.
- Вы всегда наводите меня на мысль, что женщины это нечто в своем роде.
- Сомневаюсь, что какая-нибудь женщина оценит такой подарок, когда человек, который его вручил, только что уничтожил три четверти ее любимого сада, - заметил я, вновь поражаясь полному невежеству со стороны умнейшего человека в Европе, когда дело касалось прекрасного пола.
- Так что вы предлагаете? – спросил он. – У вас гораздо более богатый опыт в общении с этими иррациональными созданиями, чем у меня.
- Я бы посоветовал выяснить, какие растения вы погубили, и восстановить их посадки, желательно, вашими собственными руками. Также вам, вероятно, надо будет заказать несколько мешков с грунтом, так как вы очевидно испортили большую часть имевшейся почвы. Когда вы хотя бы частично вернете саду его прежний облик, то возможно это будет первым шагом на пути к прощению.
- Уотсон! – Холмс в ужасе смотрел на меня. – Не забудьте тот достойный порицания документ, который вы составили, когда мы здесь поселились. Была веская причина для того, чтобы вы оценили мои познания в практическом садоводстве на грани нуля!
- Что ж, - сказал я, поворачиваясь на бок и натягивая одеяло, что заставило моего друга встать. – Теперь самое время наверстать упущенное, не так ли?

@темы: фанфик, перевод, Шерлок Холмс

00:47 

Без названия

- Холмс, почему вы не сказали мне, что у вас поранена рука?
- Мне немного неловко…
- Как это?
Он теребил свой воротник.
- Мне казалось, что я был осторожен, когда я… гм … делал это в последний раз, но…
В мгновение ока я закатал его рукав.
Он смущенно поежился и отвернулся, а я обследовал его пораненную руку. Мой дорогой Холмс, почему?
- Похоже, что начинается воспаление, - изрек я, наконец, внимательно рассматривая воспаленное место.
- Да,… так я и подумал.
-Тут мне особенно нечего делать, кроме как очистить ранку и перебинтовать ее. Однако, я не думаю, что надо опасаться каких-то осложнений.
Я начал дезинфицировать больное место, и стал делать это, как можно мягче, почувствовав, как напряглись его мускулы.
- И вы не собираетесь читать мне лекцию о вреде кокаина?
- А от этого будет толк?
- Вероятно, нет.
- Ну и к чему? – Я продолжил бинтовать руку Холмса, а он хмуро наблюдал за моими действиями. – Все готово. С вас пять шиллингов, - съязвил я.
Мой друг опустил взгляд.
- Большинство людей бы на вашем месте ругались последними словами.
- Из-за того, что вы повторяете свои ошибки, также как и другие? Вы мой лучший друг, Холмс. Мне очень не нравится эта ваша склонность; но это никак не повлияет на мое отношение к вам.
- Я, конечно, не знаю, - пробормотал, наконец, Холмс, - но думаю, что из нас двоих именно вы наиболее непостижимый человек

@темы: Шерлок Холмс, перевод, фанфик

12:00 

И снова "Рейгетские сквайры"

Это практически кусок из канона, с некоторыми добавлениями личных ощущений Уотсона

Выздоравливающий

- На помощь! Помогите! Убивают!
Услышав, что такие слова произнесены его, так хорошо знакомым мне, голосом, я пришел в ужас. Не помня себя, я бросился на звук хриплых, сдавленных стонов, доносившихся с нижнего этажа.
Я ворвался в нее, а оттуда в туалетную. Два Каннингема склонились над распростертым телом Шерлока Холмса; молодой обеими руками душил его за горло, а старый выкручивал ему кисть.
Я мгновенно бросился на молодого Каннингема, оторвав его от моего друга и отбросив в сторону, а Форрестер и полковник оттащили в сторону его отца. Пораженный таким вероломством, я едва не нанес мистеру Алеку удар в челюсть – как они посмели, дьяволы! И ведь он только начал поправляться!
Овладев собой, я бросил на негодяя злобный взгляд, ибо в эту минуту Холмс, шатаясь, встал, очень бледный и, видимо, крайне обессиленный.
– Арестуйте этих людей, инспектор, – сказал он, задыхаясь.
– На каком основании?
– По обвинению в убийстве их кучера, Уильяма Кервана.

А несколько минут спустя Холмс объяснил, как он раскрыл дело, и преступники сознались в содеянном, но признаюсь, я почти не слушал. Я только смотрел на Холмса, ибо, хотя он и был с виду спокоен и, казалось бы, твердо держался на ногах, я знал, что должен быть готов к тому, что в любую минуту он может рухнуть на землю.
И только позже мой друг объяснил, что его слабость была хитрой уловкой, чтобы уличить Каннингемов. Меня совсем не радовало, что наш отдых в деревне превратился в опасное расследование. Но Шерлок Холмс , видимо, смотрел на это дело по-другому.
- Уотсон, наш спокойный отдых в деревне, по-моему, удался как нельзя лучше, и я, несомненно, вернусь завтра на Бейкер-стрит со свежими силами.

@темы: Рейгетские сквайры, Шерлок Холмс, перевод, фанфик

E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100