Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

арт по Максу Фраю

21:49 

Все следы сходятся

Текст с "Осеннего книжника" - вернее, его расширенная и завершенная версия. Приятного чтения!

Название: Все следы сходятся
Авторы: Чандра и Фрике
Размер: миди, 14 651 слово/30 страниц
Персонажи: Тотохатта Шломм, Шурф Лонли-Локли, Джуффин Халли, Кофа Йох, Ренива Калайматис, Луукфи Пэнц и другие
Жанр: детектив, экшн
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: насилие, человекоедство, ругань Бубуты
Саммари: Две дюжины лет - немалый срок, за который можно привыкнуть даже к Кодексу Хрембера и жизни практически без магии... Или нет?


Он опять сжимал в зубах трубку. Ходил кругами, и сизый дым хвостом тянулся за ним, отгораживал Лонли-Локли от мира неверной и смутной завесой, помогая сосредоточиться.
— Ну? Чувствуешь что-нибудь?
Раздражение. Определенно, раздражение на мельтешащего коллегу, но в данной ситуации чувство было нерелевантным, поэтому Шурф покачал головой.
— Хоть что-нибудь?
— Ничего, что в полной мере соответствовало бы твоему описанию.
Вместо того чтоб огорчиться, Тотохатта воодушевленно потер руки:
— Тогда бросаем выпендриваться, — провозгласил он. — Разувайся.
— Тебе не кажется, что...
— Что полы тут с дюжину дней не мыли, ага, — жизнерадостно подтвердил Тотохатта. — Ну что поделать, считай это жертвой во имя новых знаний. Так даже удобнее, сразу видно, где натоптано, полработы сделано, прямо поклон хозяину, как найдем, сразу отвесим...
Лонли-Локли привычно дождался, пока потребность собеседника дышать не возобладала над желанием тараторить, и закончил свою мысль:
— ...что убийца использует это время, чтобы скрыться?
— Да он давно мог отчалить куда-нибудь в Гажин. Бедняга ж не знает, что там Тайный Сыск еще хуже... Давай я его отвлеку?
— Так будет разумнее, пожалуй, — рассудительно кивнул Лонли-Локли, и в руки ему тут же впихнули дымящуюся трубку.
Под внимательным взглядом коллеги Тотохатта принялся деловито бродить по комнате. Замер возле стола, бездумно поворошил рукой обрезки лент и растений, плюхнулся на стул, сразу поднялся и, наткнувшись на внимательный взгляд Лонли-Локли, изобразил совершенно беззаботный вид, будто нет ничего проще на свете, чем уловить присутствие человека, покинувшего дом несколько дней назад.
Дошел до двери, взялся за ручку и порывисто шагнул в сторону:
— Все, с такой мигренью в сознании не всякий удержится. Не до беготни, — Тотохатта отобрал трубку, которую Шурф успел задумчиво раскурить, и ухмыльнулся: — Налюбовался?
— Если я правильно понимаю механизм, в данном случае принципиально распознать верные ощущения, а не только скопировать последовательность действий. Именно с этим у меня возникают затруднения.
— А тут ничего нового, — пожал плечами сыщик, вздохнул и покорно оттарабанил: — Свербит в пятках, дорогу не выбираешь, вперед ведет так, будто ветром толкает... Ты чего? Я все это говорил!
— Про ветер — еще нет, — невозмутимо парировал Лонли-Локли, не поднимая взгляда от своего рабочего дневника. Тщательно вывел там что-то ровным почерком, перечитал самое начало конспекта и аккуратно вернул в карман Мантии смерти.
По окончании процедуры у Тотохатты вырвался вздох облегчения: двухминутная пытка молчанием окончена, сэр Шурф снова доступен для коммуникации. Близость следа, найденного, взятого и героически брошенного, нервировала Мастера Преследования не меньше, чем непривычная роль наставника, а нервный Тотохатта становился невыносимо болтлив. К счастью, Шурф Лонли-Локли, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, всегда был замечательным слушателем.
— Мне кажется, тебе хватает азарта, — высказал предположение Тотохатта. — Ты же хочешь поймать негодяя?
— Вернее будет сказать, что я осознаю необходимость этого действия.
Тотохатта скривился, но промолчал. Так уж устроен его напарник.
— Попробуй еще походить, — предложил он. — Жену он сюда, судя по бардаку, не пускал, так что на след мертвеца не наткнешься, не переживай. А на цветочника рано или поздно наступишь и непременно почувствуешь. Я вот всегда чувствую.
— Не сомневаюсь, — холодно заявил его напарник и, когда Тотохатта вскинул брови, пояснил тем же тоном: — Ты искусный и опытный Мастер Преследования. По словам сэра Джуффина, лучший из встречавшихся ему, а жизненный путь сэра Джуффина, надо заметить...
— Понял-понял, — польщено ухмыльнулся Тотохатта, и дым от трубки в его зубах завился кудряшками. — Тоже больше не выпендриваюсь, куда уж мне до сэра Джуффина. Но все равно ты мне зубы заговариваешь, а не дело делаешь.
И Лонли-Локли медленно пошел вперед, прислушиваясь к ощущениям. Мельчайшие частички пыли и уличной грязи липли к босым ступням, крошки впивались, с каждым шагом хрумкая под пятками. Шуршало его собственное лоохи. Одуряюще пах недоделанный, вянущий букет, вероломно брошенный хозяином лавки. Ничего необычного. Он обернулся, чтобы сообщить об этом Тотохатте, и вдруг понял, что тот уже с минуту молчит. Смотрит на Шурфа с каким-то странным весельем и молчит.
А Шурф идет уверенным шагом, уже который раз обходит комнату по кругу, и это невыразимо приятно, смутным отголоском в полузабытые времена, когда всякий шаг и вдох несли невыносимо острое наслаждение. И нет ничего правильнее, чем просто идти вперед, все легче и быстрее, выписывать бессмысленные круги и восьмерки, как любит ходить неугомонный Тотохатта, словно сейчас он сам был...
Остановиться оказалось сложнее, чем заставить гору двинуться с места. Всей выдержки Лонли-Локли едва хватило на то, чтобы замедлиться, словно плотный ветер Темной Стороны действительно хлестал ему в спину. Ноги сами решали, что делать, и шаг в сторону совершенно не вязался с их планами.
Тотохатта болезненно заламывал брови и улыбался.
— Столкни! — рявкнул Шурф и через мгновение отлетел в сторону, чудом удержавшись на ногах. Его напарник застыл рядом, упершись ладонями в колени и пытаясь отдышаться.
— Получилось! — выдохнул он, водрузил лапищу на плечо Шурфа и судорожно улыбнулся: — Поздравляю с первым взятым следом, коллега.
Тот вернул слетевший с головы тюрбан на место. Медленно выпрямил спину, выровнял дыхание и отстранился, складывая руки на груди:
— Надо было сразу сказать мне.
— А, ерунда, я сам же все тут и затоптал, — отмахнулся Тотохатта, снова отправляя трубку в рот, но Шурф успел разглядеть отметины на древесине мундштука, оставленными сжатыми от напряжения зубами. — Зато ты справился.
Лонли-Локли это явно не утешило, но едва он вперил в коллегу строгий взор и приготовился к воспитательной беседе, как тот уставился в одну точку, отвечая на Зов. Пришлось вежливо промолчать и гадать по переменам в лице Тотохатты, что именно пожелал сообщить им сэр Джуффин Халли — а это был, несомненно, он.
— Шеф велел все бросать и дуть в Управление, — наконец поделился Тотохатта. — Точнее, тебя не бросать ни в коем случае, а доставить в целом виде и как можно скорее.
— А преступник?
— Сказал оставить ребятам из полиции, если до сих пор не отловили. В конце концов, жалобщики пришли именно к ним, а Бубута такого шанса нас обставить не упустит. Восьмой ступени магии все-таки даже они не боятся...
Вид при этом у него был совершенно растерянный, да и Шурф едва не морщился.
— Значит, скоро сюда прибудет полиция... — уточнил Лонли-Локли.
— И все затопчет, — договорил Тотохатта. — Нас можно больше не звать.
Нет ничего неприятнее, чем бросать работу на середине. Совершенно не в духе Тайного Сыска. Но приказ начальства, какой бы менкал его не боднул, есть приказ, и Лонли-Локли принялся обуваться.
Когда он уже заканчивал возиться с сапогами, изукрашенными драконьими мордами, Тотохатта вдруг замер на пороге, с силой упершись руками в дверной проем. На сосредоточенном лице Мастера Преследования была написана такая ожесточенная досада, что когда он совершил нелепый прыжок прочь со следа, не вяжущийся с мрачной миной, Шурф не стал ничего спрашивать. Тотохатта тоже предпочел пустить табачный дым беззаботной спиралью:
— Как думаешь, формулировка «явиться срочно» из уст нашего шефа — повод воспользоваться Темным Путем?
Лонли-Локли всерьез задумался.
— Полагаю, что нет, — резюмировал он, поднимаясь, сделал несколько шагов и исчез.
— Вот же дырку над ним в небе, — восхитился Тотохатта, бросаясь следом по уже проложенному Пути. Еще и оправдается потом, дескать, отработка полезных навыков — само по себе отличный повод. Не перед ним, так перед собой.


Люди и не представляют, как важно бывает выговориться. Кажется, горе может бесконечно накипать внутри — но стоит найтись тому, кто готов выслушать, слова польются рекой, и станет уже не важно, на что жаловаться и кому.
Совершенно напрасно, как всегда считал Кофа Йох, Мастер Слышащий Малого Тайного Сыскного Войска. Но понять вполне мог — и любил слушать, сочувствуя или посмеиваясь потихоньку над чужими невзгодами. В конце концов, город не обязан жить спокойной и размеренной жизнью, какую любил он сам. Хотя со стороны города это было совершенно неразумно.
Леди Гаворо снова звучно высморкалась и вымученно улыбнулась собеседнице:
— Простите, что вывалила все на вас. Испугалась, завелась из-за какой-то ерунды, да еще и другим жизни не даю.
— Переживу, — седая леди отпила камры и печально покачала головой: — Только разве это ерунда?
— Разбитый аквариум? — девушка тихонько рассмеялась. — Конечно, глупость. И мужа лекарь уже залатал, сказал, так, царапины...
— Двенадцатая ступень магии, — строго напомнила седая незнакомка. — Все-таки закон есть закон. Или ты так не считаешь?
— Да ладно, что ему станется. Я же случайно.
Сэр Кофа тяжело вздохнул. Не хотелось возиться с мелочами, но из таких вот беззаботных леди вырастают злостные нарушители, если вовремя не поставить им голову на место. А потом придется закрывать глаза на их избалованное потомство, покуда заразная беспечность не станет преступной.
В конце концов, отчего-то же привели его ноги именно в этот трактир.
— К тому же, откуда Тайный Сыск узнает? Уж простите, но не похожи вы на досужую сплетницу, ищущую, на кого бы наябедничать, — улыбнулась леди Гаворо.
«Отвернись», — мысленно попросил Кофа. Преображаться прямо на ее глазах было, на его вкус, совсем уж бессердечно. Но она не оставила выбора.
— Зря ты так, милая, — мягко сказал сыщик, провел руками по лицу и поднялся с места. Облик этой старушки можно забыть навсегда, слишком много глаз уставилось на них из-за ближайших столиков. Даже жаль. — Думаю, обойдемся без официальных формулировок. Пройдемте.
Леди Гаворо замотала головой, прижимая ладони ко рту. Зеленые глаза потемнели от ужаса, словно ее только что приговорили к казни, и от галантно протянутой руки девушка шарахнулась так, что упала вместе со стулом. Сэр Кофа устало пробормотал короткое заклинание, возвращая леди на ноги, и она покорно засеменила за ним к выходу, снова принявшись всхлипывать.
— Этим, значит, все можно, — отчетливо буркнул вдруг хриплый голос. — А нас чуть что -под арест.
Голос принадлежал пропойце, восседавший спиной к происходящему. Он невозмутимо долил в кружку Джубатыкской пьяни, и, покачнувшись на месте, меланхолично приложился прямо к бутылочному горлу.
Его словам не стоило придавать никакого значения, тем более, что использованное заклятие едва тянуло на дозволенную третью ступень Черной магии. Вот только возбужденное гудение, сопровождавшее разоблачение сыщика, сменилось вдруг тишиной, и Кофа остановился, внимательным взглядом обводя трактир. Люди утыкались в тарелки и снова пытались завязать разговоры, но переменившееся настроение ощущалось резко остро, как неверно выбранная специя в изысканном блюде.
Тайный Сыск никому не обязан был нравиться. Грозная репутация — предохранитель не хуже, чем полицейские патрули на улицах. Но такая открытая неприязнь была чем-то новым, и эта перемена была совершенно не по душе сэру Кофе. Как, впрочем, и большинство перемен.
Сэр Севесне выжидающе уставился на Кофу из-за барной стойки. Сыщик коротко качнул головой своему осведомителю — не будет он отвечать на оскорбление. Слова пьяницы ни к чему не обязывают ни его, ни окружающих. Чтобы взбаламученная вода успокоилась, достаточно лишний раз ее не трогать.
Придерживая дверь перед угрюмо обхватившей себя руками леди Гаворо, Кофа мысленно отметил — вытрясти из Джуффина как можно больше подробностей. Неспроста кеттариец просил сегодня приводить на беседу в Управление даже тех, кто по мелочи нарушил Кодекс Хрембера.
Что-то происходило под самым носом сэра Кофы, и он не собирался узнавать об этом последним.

Когда Шурф с Тотохаттой очутились в Доме у Моста, Почтеннейшего Начальника на месте не оказалось. Зато на его месте обреталась леди Ренива в окружении кувшинов со свежей камрой и табличек с не менее свежими отчетами.
— В коридоре, — пояснила она, не поднимая сосредоточенного взгляда от документов, но сэр Джуффин уже сам возник на пороге своего кабинета. Вид у него был веселый и самый что ни на есть заговорщицкий.
— Я там жду, понимаете ли, самолично вход в подвалы караулю, — неубедительно возмутился он. — Между прочим, официально они принадлежат Семилистнику, и наши прогулки на Темную Сторону приравниваются к проникновению, пусть и без взлома...
— На Темную Сторону, значит, — мгновенно скис Тотохатта, усаживаясь на край стола и тоже наливая себе камры. Брови у него были темные, кустистые, одно удовольствие смотреть, как он хмурится. — А меня звали, чтобы оставить дежурить, а потом байки рассказывать? Надо было служебный амобилер вызывать, причем с самым нерасторопным возницей...
— Еще как надо, иначе зачем мы их держим, — подтвердил сэр Джуффин, распахивая дверь перед Лонли-Локли. Тот без лишних вопросов отправился к лестнице вниз, кивнув коллегам на прощание. Тотохатта коротко вскинул руку — в равной степени пожелание удачи и валять с глаз подальше. — Только байки начинай слушать без нас. Скоро сэр Кофа вернется с охоты, и тебе представится отличный шанс выяснить, с чего вдруг наши миролюбивые горожане так раздухарились. Если, конечно, меня не от твоих выкрутасов все утро подкидывало.
И, даже не полюбовавшись на вид оскорбленной невинности, ускользнул в коридор. Правда, спустя мгновение его голова снова возникла в проеме:
— Спасибо, что постерегла кабинет, незабвенная.
— Обращайтесь, — буркнула леди Ренива закрывшейся двери, но на щеках ее отчетливо заиграли смешливые ямочки. — На край света готов от отчетов сбежать, бедолага.
— А можешь?.. — с надеждой обратился к ней Тотохатта, но ведьма лишь приглашающим жестом указала на стул перед особенно высокой кипой документов. Сыщик скис: — ...Хотя ладно, не бери в голову. Что-то рано накопились, нет?
— Эти на конец года не отложишь, — Ренива принялась собирать таблички. — Новый работник в Сыске, сам знаешь, чего это может стоить. Сейчас нам надо побыть паиньками.
Она улизнула прочь, с ловкостью заправской трактирщицы балансируя немаленькими стопками табличек, и сэр Шломм остался один на один с пустым кабинетом. Прошелся из угла в угол, прикончил остатки камры прямо из кувшина, нисколько не стесняясь собственного общества. Заново набил и раскурил трубку, удобно устроился в начальственном кресле и наконец заприметил новую жертву.
Струйка дыма колыхнулась от несуществующего сквозняка и потянулась в сторону шкафа. Пара желтых глаз наблюдала за ее траекторией с подозрением.
— Дорогой Куруш, — улыбнулся Тотохатта и даже соизволил вытащить трубку изо рта ради такого собеседника. — Не хочешь ли ты проведать своих пернатых сородичей, прогулявшись со мною в Большой Архив?
— Нет, — величественно ответил буривух. Немного подумал и уточнил: — Хочу орехов.
Тотохатта послушно зашарил по ящикам стола: пожелания мудрой птицы в Тайном Сыске выполняли беспрекословно. Сэр Джуффин регулярно грозился отгрызть головы подчиненным за всякого рода прегрешения, начиная с убиенных при задержании преступников и заканчивая покушениями на его любимое печенье, но только когда речь впервые зашла о Куруше, угроза показалась простой констатацией факта. Обидишь — убьет, ничего личного.
Куруш взглянул на высыпанное на стол лакомство укоризненно, но все-таки расправил крылья и спорхнул со шкафа. Пернатый умник провел в обществе людей всего ничего, но производить любые лишние телодвижения ему уже становилось бесконечно лень. Внимательные глаза, чуткие уши да феноменальная по человеческим меркам память — вот все, что требовалось от него сыщикам. Ну и, пожалуй, лицо Почтеннейшего Начальника, когда этот бывалый убийца нежно ерошил перышки на горле мудрой птицы.
— Почему ты не хочешь в Большой Архив?
Куруш на мгновение прервал трапезу:
— Почему ты хочешь в Большой Архив?
— На вас, буривухов, не насмотрелся, — честно сознался Тотохатта. — Не укладываетесь вы у меня в голове, и все тут. А без повода вроде как неудобно приходить, да и сэр Луукфи может не пустить, — он невольно улыбнулся: — Луукфи у нас новенький, стесняется страшно, на общих сборах посуду роняет, хорошо хоть не мебель. С ним бы тоже поболтать по душам, разговорить, а то таким чудаковатым растяпой кажется...
— Люди — нелепые существа. А Луукфи Пэнцу можно доверять.
Тотохатта, успевший покивать первой части, плавно осознал, что нелепым обозвали его самого. Что ж, не худшая оценка из уст иноземного божества. Хотя из клюва птицы прозвучало все же обидно.
Наметившимся душевным терзаниям помешал поток брани, раздавшийся за стеной. Когда среди привычных пассажей о подчиненных, сортирах и их грамотном сочетании прозвучали «дерьмовые фокусники», Тотохатта бросил попытки самоанализа и с интересом вслушался.
После второй наглядной отсылки, в которой сыщиков заклеймили «индюками магозадыми», он приготовился вслушаться еще и с седьмой ступенью Белой магии, но обошлось второй — один из полицейских прислал ему зов. Смышленый парень, редкий экземпляр по нынешним временам, а редкости следует беречь — когда-то сэр Джуффин взял Тотохатту в Тайный Сыск именно под таким предлогом, и когда служба в очередной раз начинала походить на каторжные работы, Мастер Преследования с тоской и ехидством припоминал эту формулировку.
В наступившей тишине Куруш разгрыз последний орех, прикрыл глаза и умиротворенно нахохлился. Но затишье за стеной оказалось всего лишь первой реакцией на появление Тотохатты. Огорчительно недолгой.
...Следующий час своей жизни Тотохатта единолично вел межведомственную войну. Открытое противостояние было признано неэффективным — переспорить разошедшегося генерала Бубуту сыщику было не по зубам, — потому пришлось действовать подпольно.
Проще говоря, сэр Шломм сгреб ошалевших посетителей за шкирку и устроился прямо на территории полиции, узурпировав стулья в их общем зале и проводя допрос со стойкостью древнего магистра, пока мимо сновали несчастные полицейские, подчиняясь неровному ритму сквернословия своего бушующего начальства.
Двое поваров из «Веселого скелета» проштрафились на использовании магии. Сдуру взбили тесто не тем заклинанием, втрое перемахнув разрешенную законом ступень и чудом не разнеся трактирную кухню. Соратники по кастрюлям остались оттирать место преступления, а виновников выставили за дверь, спасать замаранную репутацию заведения ценой собственной.
До Управления Порядка ребята кое-как добрались, вцепившись в друг друга от ужаса, но на пороге дрогнули — и ноги унесли не в ту часть коридора, к полиции, лишь бы не в логово кровожадных колдунов. Все бы ладно, но Тайный Сыск то и дело перехватывал мелкие дела у полиции и не гнушался этим фактом Бубуту шантажировать, а потому генерал вцепился в дело не по своему ведомству, как в ниспосланный свыше шанс. И тот факт, что виновники явились сами и никакое расследование не требовалось, громкоголосого мстителя ничуть не смущал.
Ошалевшие повара, совсем еще молоденькие ребята, взирали на Тотохатту со смутной надеждой. А ему и сказать было нечего, кроме того, что они влипли — хотя могли отделаться обычным выговором.
— От кого вы вообще это заклинание узнали, — проворчал сыщик.
— А мы и не знали. Случайно вышло, — встрепенулся один из парней, запорошенный мукой с головы до пол лоохи. Тут же испуганно съежился, но, хвала магистрам, уже не заикался. Хоть какое-то утешение: в отличие от сэра Джуффина или даже Шурфа, вырвать поваров из лап бубутиного правосудия Мастер Преследования не мог. Зато непутевых, но славных правонарушителей хотя бы не тянуло падать в обморок от одного его присутствия.
— Я, правда, спал на ходу, но вроде все как обычно говорил, и тесто поднималось как надо...
— И заклинание прямо по ходу дела поменялось? — оживился Тотохатта.
— Да он что-нибудь не то сморозил, — сипло отозвался второй страдалец, упрямо уставившись в пол. — Или я.
Это было уже интереснее. Шурф как-то упоминал, что начатое колдовство так желает свершиться, что заклятие невозможно оборвать на полуслове, а тем более поменять. Насыщающий тесто воздухом фокус вопреки воле заклинателя стал гораздо мощнее — и чья же воля этого пожелала?
— Нас теперь вышлют из Ехо? — обреченно спросил бледный от муки юноша. — На сколько?..
— Бычачьи сиськи! А этот почему еще здесь?!
Генерал Правобережной полиции Бубута Бох воздвигся на пороге как нельзя вовремя.
— А вот с этим вопросом — к Генералу, — мстительно заявил поварам Тотохатта и юркнул прочь, беззастенчиво просочившись сквозь стену.
В него тут же вперился суровый взгляд леди Ренивы — пока не испепеляющий, но кто разберет этих ведьм и их переменчивое настроение. Впрочем, симпатичный молодой мужчина, которого она с материнской заботой гладила по голове, отнесся к появлению постороннего равнодушно.
— Обратно не уйду, мне там не рады, — растерянно сказал Тотохатта. — Но в кабинет могу спрятаться, если мешаю...
— Нет-нет, мы, собственно, вас и ждали, — бесцветным голосом отозвался посетитель. — Чтобы вы отправили меня в Холоми.
Ренива убрала руку, и взор его немного прояснился. Похоже, своим безбрежным спокойствием он был обязан именно ее колдовским махинациям.
— Надо будет — отправим, — поспешил заверить его Тотохатта. — За что хоть?
— Я только что убил человека, — пояснил посетитель, и Ренива сочувственно подлила ему камры.
— На самом деле, часа полтора назад, но все наши сыщики ужасно заняты, — пропела она так беззаботно, что ее коллега рефлекторно съежился. — Хвала магистрам, сэр Гламма оказался сознательным гражданином. Безнадежно сознательным, я бы сказала.
— Надеюсь, вы-то хоть не случайно? — осторожно уточнил сэр Шломм, и посетитель покачал своей приглаженной головой:
— Что вы. Душить человека руками — довольно долгий процесс, как я выяснил. Да и сил требует немало.
Все присутствующие задумчиво воззрились на смертоносные конечности, включая их собственного владельца. Тотохатта вздохнул:
— Мы с полицией окончательно поменялись профилями. Пора переименовываться. Хотя толку, если указатели в коридоре и так никто не читает...
— Так вас не в Холоми, а в Нунду вышлют, — добавила леди Ренива. — Раз вы без магии справились.
— Это я сейчас справился, а когда жена... жену... Грешные магистры, что я говорю, — он вдруг спрятал лицо в ладонях, потерянно и устало, и сыщика запоздало осенило:
— Подождите, сэр Гламма Кит? Владелец цветочной лавки?
Убийца кивнул и невнятно забормотал сквозь руки:
— Вот видите, уже меня знаете. Так и думал, сочтут виноватым. Сбежал, как собака, хоть и правда... Грешные, грешные, грешные магистры...
Ренива снова потянулась к его затылку, но Гламма уклонился и поднял неожиданно ясный взгляд на Тотохатту:
— Я убил свою жену. Юна сгорела вместе со свечкой в руках, знахарей звать уже было не к кому. Я сбежал и напился, как не пил со школы, шлялся по незнакомым улицам, пока не свалился без сознания в какую-то канаву. Но какой-то добрый человек растолкал, привел в чувство, — убийца вымученно усмехнулся. — Сам бледный до жути, но меня притащил к себе, водой напоил, болтал без умолку...
Сэр Гламма заёрзал — вместо Кресла Безутешных он примостился на самом неудобном и жестком стуле, что нашелся в приемной.
— ...А потом я заметил белого ворона на шкафу. И еще одного, будто в глазах задвоилось. Владелец представил их поименно, назвал старыми, значит, приятелями. А я ведь ворона этого перед смертью видел. Перед... смертью Юны, — он судорожно вздохнул и прикрыл глаза. — Наверное, это был славный человек. Но когда я сжимал пальцы на его горле, я был уверен, что это и есть убийца.
Ренива задумчиво прикусила губу.
«Ему все равно, что будет дальше, — пришел Тотохатте ее зов. — Дважды за день потерять смысл жизни — после такого ничего не страшно. Незачем его дальше мучить».
Тот кивнул и связался с комендантом Холоми. Пусть суета с переправой, заселение и экскурсия по тюрьме хоть как-то помогут сэру Гламме отвлечься.

Когда под вечер сэр Джуффин вернулся в Мир, едва не мурлыча от удовольствия, в своем кабинете он застал Тотохатту, по нахохленности соперничающего с Курушем. Настроения Мастера Преследования не улучшил даже курьер из «Обжоры Бунбы», следовавший за начальником по пятам — зов в трактир Джуффин послал сразу по возвращении.
— Судя по твоему виду, работа кипит? — бодро вопросил он, разливая свежую камру. Тотохатта мрачно потянулся за своей порцией:
— А судя по вашему, у нас серьезные проблемы.
Сэр Халли расплылся в довольной улыбке.
— Сколько? — качнул головой в сторону комнатки при кабинете, служившей им камерой предварительного заключения. Тотохатта заинтересованно встрепенулся: по идее, то помещение было совершенно непроницаемо, даже для их чуткого к магии шефа.
— Семеро. А как вы?..
— Подрастешь — узнаешь, — отмахнулся Джуффин. — И нечего ерошить свои седины, как ты выглядишь, меня в последнюю очередь интересует. Скажи лучше, с чего Кофа сегодня настолько беспощадный к преступности?
— А он и не настолько. Двое, представьте себе, пришли сами, — огрызнулся Тотохатта. — Даже трое, но последний надолго не задержался. Сижу вот, жду еще желающих упасть в объятия закона.
— До чего граждане пошли сознательные, ужас, — сочувственно покачал головой сэр Джуффин. — Совсем мы их запугали. Давно бы так.
Куруш успел перебраться к нему на плечо и теперь придирчиво обозревал разложенную на столе еду. От комментариев буривух воздержался, но весь его вид говорил о том, что люди едят совершенно нелепую пищу.
Шеф же вальяжно потягивал камру, и его счастливое лицо не оставляло никакой надежды на то, что у Тайного Сыска уже имелся план действий или хотя бы версия, объясняющая происходящее. Любимым блюдом сэра Джуффина Халли всегда была неизвестность.
— Иди уж, — сжалился он наконец над пришибленным Тотохаттой. — Накорми сэра Шурфа сплетнями и ужином, ну или он тебя, сами разберетесь. А мне надо посекретничать с твоими пленниками. Думаю, они там успели выработать коллективную версию происходящего. Хочу сверить ее с версией Кофы, — Джуффин одарил сверток с печеньем задумчивым взглядом. — Может статься, домой я вас сегодня не отпущу.
— Вот это другой разговор, — вскочил Тотохатта, с наслаждением потянулся и сунул трубку в зубы. Едва дверь за ним захлопнулась, Джуффин поморщился от заклинания, пустившего в пляс табачный дым. Но ругаться вслед не стал.


— Так цветы или облака?
— Боюсь, оба сравнения недостаточно точные, — Шурф досадливо качнул головой. — Однако когда речь идет о Темной Стороне, приходится обращаться к известной степени условности. Они не имеют четких очертаний и передвигаются по воздуху, но на небольшой высоте и формой походят на куманские гранши.
— Пробовал, гадость редкостная, — скривился Тотохатта и вцепился зубами в пирожок, заедая неприятные воспоминания. Лонли-Локли бросил на него укоризненный взгляд поверх десерта:
— Речь идет не о вкусе плодов. Внешний облик цветков этих растений вполне приятен глазу, — он задумался и продолжил тем же безразличным тоном: — Любопытно, что сэр Джуффин описывал их точно такими же. Это первый раз, когда мы настолько сошлись во мнениях — относительно Темной Стороны, разумеется. Насколько мне известно, каждый человек видит ее особым образом, и зачастую только очертания позволяют составить представление о том, чем может оказаться тот или иной предмет на привычной нам стороне реальности. Обсуждать такие явления крайне затруднительно. Прошу прощения, но это моя камра.
Поглощенный рассказом сэр Луукфи поперхнулся, забормотал извинения и поспешно вернул кружку на стол, по дороге опрокинув свою собственную и бросив виноватый взгляд на трактирщицу.
— Его заслушаешься — собственный язык проглотить можно, — понимающе улыбнулся Тотохатта и тут же покосился на Шурфа: с того бы сталось прокомментировать физическую невозможность такого происшествия без определенных подготовительных действий. Но обошлось.
— Просто я как раз недавно искал информацию о Темной Стороне Ехо для Большого Архива, — смущенно пояснил Луукфи, нахмурился и зашевелил губами, сводя пятно камры с лоохи. Коллеги работали челюстями в терпеливом ожидании, пока он вспомнит об их присутствии.
Наконец Луукфи совладал с первой ступенью Черной магии, и его мальчишечье лицо посветлело:
— Буривухам безумно интересно все, что касается угуландского колдовства, некоторые вообще согласились переселиться только ради этой заморской мудрости. Но в университетской библиотеке почти не оказалось записей о Темной Стороне, а найти специалиста после войны ужасно затруднительно.
Несмотря на бесстрастный тон, глаза Лонли-Локли зажглись интересом:
— Возможно, буривухи согласятся выслушать меня? Я не обладаю достаточным авторитетом, но как очевидец...
— Было бы здорово, — Луукфи так воодушевился, что Тотохатта едва успел подсунуть коллеге под руку вместо своей кружки его собственную. — Правда, вечерами они не хотят никого из людей видеть, но если ваш рабочий график позволит заглянуть в Большой Архив в первой половине дня... или у вас будет день Свободы от Забот...
— Почту за честь, — склонил голову Лонли-Локли.
«Предатель», — послал ему Зов Тотохатта. — «Меня хоть возьмешь с собой?»
— Разумеется, приходите за компанию послушать. Если буривухи не будут против вашего общества, — рассеянно отозвался Луукфи, и Тотохатта вытаращился на него с недоверием. Если очень захотеть, чужую Безмолвную Речь можно подслушать, но это требует определенных усилий, а чтобы случайно... Или просто совпало? Шурф тоже обозначил любопытство приподнятой бровью, но невозмутимо продолжил:
— Правда, я сомневаюсь, что такая возможность представится мне в ближайшее время. На Темной Стороне отражаются изменения привычного нам мира, и эти облака... — он снова поморщился от неточной формулировки. — Думаю, скоро нам предстоит узнать причину их появления. Даже если сэру Джуффину ради этого придется приостановить всю прочую работу Тайного Сыска.
Вскоре Луукфи окликнули, и он, попрощавшись и уронив напоследок стул, ускользнул к своей жене — та сразу принялась что-то ему втолковывать через стойку, строго качая шикарной рыжей шевелюрой. При ней к посуде он благоразумно не прикасался.
— Странный парень, — вздохнул Тотохатта. — И где только шеф его откопал?
— Помнится, когда две дюжины лет назад сэр Кофа задался аналогичным вопросом о тебе, ему пришлось довольствоваться собственным расследованием, — заметил Шурф. Тотохатта ностальгически заулыбался: славно было водить за нос генерала Полиции, пусть и бывшего, пусть и не всерьез, зная, что в должности Мастера Преследования Малого Тайного Сыскного Войска ему ничего уже не грозит.
— На то мы и сыщики, — пожал он плечами и неожиданно добавил: — Свою биографию я и от тебя бы попытался скрыть, не случись тебе присутствовать при нашем с Чиффой знакомстве.
Лонли-Локли задумался и аккуратно отложил десертную ложку.
— Не вижу в твоем прошлом ничего постыдного, — мягко сказал он, встретившись с Тотохаттой внимательным взглядом. Тот помолчал, а потом озорно улыбнулся:
— Как и я в твоем, Шурф. Как и я в твоем.
Ночь понемногу укутывала Ехо, и в «Толстяке на повороте» становилось все более людно, шумно и уютно. В углу возле окна Мастер Преследования качался на стуле, созерцая усердно вьющийся над жаровней с камрой парок. Лицо Смерти на королевской службе оставалось бесстрастным, как, впрочем, и всегда.
— Признаться, сейчас я весьма рад, что пустил в ход именно правую перчатку. Хотя в тот момент был совершенно уверен, что жизнь сэра Джуффина зависит от моих действий.
— Нет, я все равно не успел бы, — поморщился Тотохатта. — Рассчитывал завалить его на расстоянии, не рискуя шкурой, а он в сознании удержался, потянул со своего конца следа и соскочить уже не дал. Я и бежал, как миленький, считая это собственной гениальной идеей. Очередной. Знатный был дурень, — не без гордости резюмировал он.
— Зато завоевал уважение своими навыками Преследования, — напомнил Шурф.
— Угу, а еще симпатию сэра Кофы, когда он узнал о моем прекрасном порыве...
— Не сочти за укор, но зачем ты это делаешь?
Тотохатта вздрогнул и оторвал взгляд от мгновенно выровнявшегося пара.
— Грешные Магистры, — огорченно выдохнул он и покосился на полный людей зал. — Вот сейчас, честное слово, не хотел. Прилипло привычкой, как, не знаю, как многие кончики волос жевать принимаются. Даже ты так делал, — уверенно брякнул он, и уголки губ безупречного Лонли-Локли дрогнули в призраке улыбки, прежде чем он чинно кивнул:
— Случалось. Несколько жизней назад.
Тотохатта перелил остатки камры в кружку, от греха и окинул взглядом опустевший стол.
— К слову о нашем живучем шефе: сдается, забыл он о своих горемычных сотрудниках. Нет, мы конечно можем сидеть здесь до утра, не щадя желудков и болтливых языков, — заслышав это, Шурф саркастически вскинул бровь, но его друг ничуть не смутился. — Только, во-первых, еще пару лет назад за такой шанс выспаться мы бы охотно сгрызли свои скабы, а во-вторых, я на сегодня уже надежурился. Еще и одну и ту же историю с дюжину раз на допросах выслушал. Понесло же горожан на запретную магию...
— Очень много случаев для одного дня, — заметил Лонли-Локли. — Пусть в делах по таким низким ступеням магии я почти не участвую, у меня складывалось впечатление, что за прошедшее с войны время горожане уже научились обходиться заклинаниями в рамках Кодекса.
— Да половина из сегодняшних в войну еще по песочницам сидели, колдовство помнят по детским играм да потасовкам послушников на улицах, а то и вовсе, сами себя перепугали обнаружившимися талантами, — с досады Тотохатта откинулся вместе со стулом и снова принялся качаться. — Их бы пожурить напополам с комплиментами, как это шеф умеет, да отпустить по домам, но не столько ж сразу. Иначе смысла в нашей конторе.
— А излишняя строгость выставит Тайный Сыск не в лучшем свете. Действительно непростая ситуация, — задумчиво согласился Шурф. — А главное, разъяснять им важность соблюдения Кодекса пришлось именно тебе. Очевидно, сэр Джуффин счел это остроумным.
— В гробу я видел его чувство юмора, — мрачно отозвался Тотохатта. Снова вздохнул и решительно хлопнул себя по коленкам: — Ладно, что уж тут. По домам?
Пославший начальнику зов Лонли-Локли убедился, что того снова не было в Мире. Он устало прикрыл глаза. Значит, по домам.

А Джуффин Халли до последнего держал в узде свое любопытство. Когда разговаривал с дурными от глупых страхов арестованными, безнадежно пытаясь найти в их кухонных и семейных прегрешениях что-то общее, и когда брел пешком в полюбившийся трактир, где его неизменно ждал столик у окна, разученное наизусть меню и камра, лишь чуточку менее вкусная, чем готовили в его родном Кеттари.
Когда в ожидании заказа чувствовал новые и новые вспышки магии по всему Ехо и думал о том, что сила Сердца Мира рвется наружу, чудеса сами просятся свершиться, и это было или долгожданным добрым знаком, или очень, очень скверно.
Даже когда ему прислала Зов одна смешливая леди, маня туда, где облачные цветы распухали в маленькие солнца и лопались, сотни раз отражаясь в ветрах Темной Стороны, он все еще медлил. А потом послал все к Темным Магистрам и сорвался туда, где не был ни Почтеннейшим Начальником, ни наемным охотником, а только тем, кем рожден быть. Но неначатый ужин прихватил с собой в пригоршне.
Кофу Йоха, в свою очередь, не волновала Темная Сторона, путь на которую всегда был ему заказан. Не говори о ней так много колдунов, и желторотых, и самых разумных, он вовсе не верил бы в это причудливое место, по рассказам слишком похожее на обычный лихорадочный бред. Чему сэр Кофа доверял, так это сказанному и сделанному, а еще — своим вечно усталым ногам, которые чутье выводило туда, где из узлов загадок верней всего удавалось вытянуть нужные нити.
Портовый Квартал даже ночью кипел и гудел, живя ненасытной жизнью, и сегодня под светом луны и пьяной крепостью вэра румяные грузчики болтали о ссыльном магистре, который настолько боялся за свою жизнь, что, даже приехав еще раз взглянуть на Ехо, так и не рискнул сошел с корабля на причал. Полдня провисел в снастях, жадным взглядом уставившись на городские шпили, исчез лишь незадолго до того, как корабль снова не отчалил к далекому Кумону. Дерьмовая штука Кодекс, в грубом сочувствии морщились они, зачем-то, конечно, нужная, но все-таки. Дрянная, жестокая штука.
У входа на таможню сыщика ухватили за плечо — высокая фигура сразу в дюжине потрепанных временем лоохи. Старшина портовых нищих знал всех своих подопечных и без труда мог вычислить чужака, но Кофа смутно догадывался, что проницательные алые глаза сэра Кобы не мог обмануть даже его маскарад.
Монета за монетой исчезали в руках сэра Кобы, и он рассказывал — про белых ворон, круживших возле корабля, и про человека с двумя птицами на плечах, проскользнувшего через порт. По приметам совсем не похож на магистра, смешливо заметил сэр Коба, и вдруг потребовал больше монеток за самую страшную правду.
— Угадай-ка, зачем я тебя искал? — сверкнул он глазами из темноты капюшона. — Приструнил бы ты своих носатых ищеек, добрый человек. Мы здесь люди пропащие, прошлое ворошить ой не любим. А драки я, сам понимаешь, прекращаю быстро и болезненно.
...По домам и трактирам вместо сыщика ходили те, кому люди доверятся охотнее, чем строгим блюстителям нравов. Братья и жены, друзья арестованных, те, кто днем в старой дружбе упросил не сдавать их, и те, кто в ужасе ждал прихода служителей закона, все в ответ на расспросы пожимали плечами: кажется, да, летала какая-то живность, но не до нее было. Белых воронов видели лишь единицы, а значит, они действительно были.
Спящий город незаметно наполнился птицами. Кофа вдруг стал замечать каждый черный комок, каждый тихий всплеск крыльев под рыжими фонарями. Хриплое карканье доносилось из всякой подворотни, и вскоре Кофа осознал, что следит за пернатыми не менее пристально, чем за людьми.
Карканье было слышно и в кабинете, где леди Ренива устало терла глаза над старыми отчетами, безукоризненными и выверенными, слишком похожими один на другой. Еще пара таких же отписок — и разозленный увеличившимся числом сыщиков Семилистник отзовет ее обратно, в родной Орден и вечную темницу. Высылать компромат — для собственного удовольствия исправно, между прочим, собираемый, — она по-прежнему не собиралась, но в такие минуты начинала понимать, зачем леди Сотофа отпустила ее из-под своего крыла. «Быть человеком — всего лишь развлечение для ведьмы», подмигивала ей наставница, словно вместо работы в Тайном Сыске предстояла увлекательная игра.
По сути, так оно и оказалось. Но мысль о том, что однажды она перестанет быть человеком, по-прежнему пугала Рениву до дрожи.
Безмолвная просьба Кофы оказалась как нельзя кстати. Ведьма спустилась в подвал; в этот час в нем ощутимо веяло холодом. Мертвец смирно лежал возле дальней стены, и в привычной угуландским глазам темноте он казался еще более бледным, чем прежде. Старший магистр Ордена Посоха в песке, сэр Джерира Неве Мо, срок ссылки заканчивался через три с половиной года. Чуть-чуть ведь не дотерпел, бедолага. Что заставило его сорваться в Ехо?
Даже сейчас от тела явственно исходил запах колдовства. Индикаторы рядом с ним безмолвствовали, но ведьм учили такое чуять: этот человек весь пропитался Истинной магией, целебной для Мира и, как правило, дарующей колдуну бессмертие. Тем непривычней было чувствовать ее здесь и сейчас.
Ренива всмотрелась в его обескровленное лицо. Оправила волосы, подняла руку в плотной кумонской перчатке — сразу видно привыкшего держать в доме птиц человека. Подумав, перчатку стянула и провела пальцем по открывшейся взору ране, глубокой, неумело залеченной без помощи знахаря. Прямой и широкой, словно ладонь принимала и крепко сжимала несущее ей боль лезвие.
Несмотря на поздний час, зов застал Лонли-Локли в темном кабинете его огромного дома на Левобережье. Шурф бессонно сидел, сложив руки, с идеально прямой спиной, и мысли его метались где-то в смутных пучинах, и строго мерили факты, и безмятежно покоились на самом дне ласкового океана.
Выслушав коллегу, он включил грибную лампу и прошелся вдоль ряда стенных шкафов. Блеснула позолота на корешке нужной книги, и Шурф бережно взял ее, безошибочно открывая на нужной странице. Да, на Уандуке еще давно упоминались такие птицы, всего лишь альбиносы, не связанные ни с какими обычаями или магическими ритуалами. Но он помнил, что были, были в красных пустынях какие-то звери, которых, приручая, поили собственной кровью. Факт прочно сидел в голове, пусть оправа из точных названий и шершавой на ощупь обложки истаяла без следа.
Он вернул том на место и снова обвел книги взглядом. Пусть это была не библиотека Иафаха, все же чувствовалось: ни одна не просится в руки. Избранные фолианты в его рабочем кабинете давно наладили с хозяином молчаливое и чуткое взаимопонимание.
Что ж, книжные лавки закроются ближе к рассвету, и он успеет обойти как минимум шесть. За мгновение до того, как погасить лампу, Лонли-Локли поднял взгляд и нахмурился: на идеально убранной книжной полке лежала одинокая пылинка.
В это время на другом конце Ехо, в Старом Городе, в небольшой холостяцкой квартирке, Тотохатта Шломм спал. Просто спал.


— Про поэзию! Полтора часа?! — Ренива хохотала, как полоумная, да и Кофа снисходительно посмеивался. Была в Тайном Сыске одна давняя традиция: встречать самый тихий час рассвета за обменом свежими сплетнями, но во всем Ехо о ней знали только двое.
— Допустим, не просто про поэзию, а именно о недопустимости в ней лжи, во всех возможных смыслах, — уточнил он. — Дескать, ложь порождаема страхом и страх же порождает, а такая миссия для стихов недопустима.
— Интересно, это задумывалось как профилактика преступности или дрянных стихов?
— Ну, подделками охранных амулетов тот юноша уже не займется, в Нунде их попросту некому сбывать. А вот рискнет ли он стихоплетствовать после того, как его прежнее творчество в ходе ареста раскритиковал человек в Мантии Смерти...
— Бедняга Шурф, — весело покачала головой леди. — Действительно ведь нотацию читал за правонарушение, ну и увлекся малость. Но такого серьезного парня никто не заподозрит в желании поболтать.
— Ему не привыкать, — Кофа раскрыл сверток с пирожными, вышедшими из печи лишь четверть часа назад, и галантно протянул его даме. — Как он, выяснил, зачем птичкам был нужен столь щедрый рацион? Кровь старшего Магистра и в былые времена считалась деликатесом, а уж сейчас...
Ренива серьезно кивнула:
— Осталось только проверить одну деталь. Сэр Халли подозревает, что организатор преступлений, инструментом для которых стали наши горожане, все еще разгуливает по Ехо, пусть и не в самом... привычном для него виде. Кумонские заклятия вечно идут наперекосяк в такой близости к Сердцу Мира.
— Вот как? — вскинул брови Кофа. — И почему же он до сих пор не здесь?..


[продолжение в комментариях]


Комментарии
2016-01-16 в 21:52 

Полицейские сидели на низком диванчике так смирно, словно готовились к соревнованию с самим Лонли-Локли. Сверлили сыщика взглядами и, кажется, даже на Безмолвной не переговаривались, хотя Тотохатта честно не подслушивал. Старательно дымил трубкой, все равно этого пока никто не пугался. Репутация — штука громоздкая, на нее работать и работать. Коллеги, вон, еще в Смутные времена ее отращивать начали, а перестраховавшемуся в юности Тотохатте приходится нагонять, причем в пределах пяти ступеней Белой магии и шести Черной. Дозволенных, то бишь.
Сам Тотохатта усидеть был не в силах. Бродил по комнате, в сотый раз открывал шкафы и ящики, из которых во время обыска выгребли все, не отделяя вещественные улики от хлама. Большую часть скарба сэра Неве Мо составляли охапки бинтов и заживляющих мазей, оказавшихся ненужными вблизи от Сердца Мира. Тотохатта заглядывал под кресла, высовывал голову в окно, плюхался на стул и тут же принимался елозить, выискивая одновременно удобную и суровую позу. Играл в гляделки с тремя соперниками сразу, гадая, как им удалось втиснуться на миниатюрный диван.
Время тянулось так отвратительно медленно, что когда комок белых перьев заскреб когтями по подоконнику, никто даже не дернулся. Только взгляды из скучающе-неприязненных сделались напряженными, и вместо пришелицы мужчины продолжали пялиться друг на друга.
Полиция так и не отдала дело Гламмы Сыску.
Ворона повернулась к ним левым глазом, неестественно алым, как свежая кровь. Переступила с лапки на лапку и с усталой обреченностью каркнула.
...Тотохатта первым сорвался с места. Заклятие свистнуло у его локтя, заставив провернуться вокруг своей оси, и птица отчаянно забила крыльями. По схлестнувшему ее лапы магическому хлысту прошла волна, инерционно ускоряясь, и вцепившегося в другой конец полицейского швырнуло к потолку, где он в ужасе ухватился за балку и повис.
Птичий крик смешался с многоголосым карканьем где-то далеко за окном. Тотохатта поднялся с пола и захлопнул раму.
— Не поймали, — сержант сплюнул на ковер и тут же посторонился, пропуская мрачного сыщика. Тотохатта вынул кинжал из кармана лоохи, поднес к самым ногам незадачливого охотника, прописавшегося под потолком, и недобро ухмыльнулся. Встроенный в рукоять индикатор показывал недозволенную десятую ступень Черной магии.
— Еще как поймал.


— Голову откушу, — пообещал сэр Джуффин, входя в Зал Общей Работы. — Штрафовать тебя бесполезно, увольнять расточительно, а так в самый раз будет.
Тотохатта покорно захлопнул уже готовый произнести заклинание рот, рухнул в кресло и одарил воссевшего на люстре ворона испепеляющим взглядом. Тот угрожающе раззявил клюв в ответ.
— Много вас тут, кусачих, — пробурчал Мастер Преследования, — я так быстро закончусь.
— Не стоит его винить, — вступился сэр Кофа. — Какую-то дюжину минут назад Джуффин ставил над этим животным совершенно бесчеловечные, на мой вкус, эксперименты. От такого обращения кто угодно клеваться начнет. Тем более с утра пораньше.
— Не прибедняйтесь, Кофа, вы сами любезно подстроили злодеяние, когда выкупили этого беглеца у ловчего и принесли ко мне, — Джуффин отвесил ему шутовской поклон. — Бедный Донди Мелихаис, такого пункта в наших отчетах о расходах он еще не встречал.
— Технически, я поймал белого ворона на полчаса раньше, — обиженно уточнил Тотохатта. — И совершенно бесплатно.
— Позволю себе возразить: ты не поймал его даже технически. К сожалению, — подал голос Лонли-Локли, не отрываясь от чтения. Его коллега насупился:
— Ты-то мог побыть на моей стороне.
— Я на стороне истины, — пожал плечами Шурф.
— Зато ты восстановил хрупкое равновесие между нашим и бубутиным ведомствами, это дорогого стоит, — утешил Тотохатту сэр Джуффин. — А теперь еще и подтвердил теорию, согласно которой своих куманских любимцев сэр Неве Мо кормил не просто с рук, а натурально руками. Еховским же птицам пришлось довольствоваться всего лишь кровью, не повезло.
Тотохатта спрятал ладони под мышками, скрывая от взглядов свежезарощенную ранку, и шеф невозмутимо продолжил:
— В сумме мы теперь можем, во-первых, не бояться жертв в рядах пристыженной полиции, во-вторых, смело обвинить в большинстве недавних неприятностей вездесущих пернатых, а заодно считать очередную тайну Темной Стороны раскрытой и до обидного простой и наглядной... Молчу-молчу, Кофа, не смотрите так сурово. Осталось решить, что с этим великим знанием делать. Все в сборе?
Сэр Шурф аккуратно сложил свежий номер «Суеты Ехо» и положил на стол. С этого момента его тоже можно было считать присутствующим.
— А сэр Луукфи опять не?.. — уточнил Тотохатта и наткнулся на немигающий взгляд Куруша. Ладно, Магистры ведают зачем, но буривухам нужнее.
Сэр Джуффин тоскливо покосился на часы. Его ждала аудиенции в замке Рулх, куда монарх созывал руководителей Тайного Сыска и Ордена Семилистника не столько для обсуждения резкого всплеска нарушений Кодекса, сколько ради удовольствия понаблюдать за неизбежной перепалкой. Не в их праве было лишать Его юное Величество сего маленького удовольствия, так что ближайшие часы Тайному Сыску придется справляться без него — со всем самым интересным, как водится.
Лонли-Локли поправил защитную рукавицу на левой руке и кивнул в сторону коридора. Тотохатта встрепенулся, но Шурф и сэр Джуффин синхронно покачали головами, зато Кофа многозначительно указал на потолок, под которым притих пернатый пленник. Мастер Преследования откинулся в кресле, пожал плечами и ухмыльнулся в предвкушении: давно хотел попробовать Ритуал Призыва, да не на ком было. Взор Лонли-Локли сразу сделался строгим, но Джуффин махнул в направлении Кофы. Пусть, мол, присматривает.
Тот едва заметно нахмурился, но кивнул. Придется перестраивать собственные планы. Переставший выходить на связь информатор, конечно, был тревожным звонком, но чем скорее Тайный Сыск остановит творящееся в городе безобразие, тем спокойнее будет заниматься своими — служебными — делами.
Под вопросом осталась только дверь в кабинет Почтеннейшего Начальника.
— Дырку в небе над Семилистником, — сформулировал сэр Джуффин, и все сочувственно покивали. Груженая отчетами леди Ренива уже умчалась на срочный зов в родной Орден, который вдруг позабыл, что отлично справлялся без ее участия целых две дюжины лет. Оставалось только гадать, когда они увидят коллегу в следующий раз. Тайному Сыску катастрофически не хватало рук, но Великий Магистр Ордена Семилистника придерживался собственного мнения и никак не мог простить им прибавления в штате.
Горожане только-только выработали привычку обращаться со своими бедами в Управление Порядка, пусть и путались пока в двух населяющих его ведомствах. И Почтеннейший начальник твердо стоял на том, что в Тайном Сыске всегда должен быть кто-нибудь, готовый этих горожан выслушать.
Шурф задумчиво посмотрел на лестницу, ведущую в Большой Архив. Взгляд сэра Джуффина сделался тяжелым и веселым: нетушки, Луукфи нам сегодня пригодится в другом качестве.
Где-то за стеной хлынул громогласный поток ругательств, изысканно подобранных по сортирной тематике. Похоже, Генерал Бубута проводил внеплановый инструктаж для неудачливых птицеловов. Взгляды сыщиков сами собой сошлись на бывшем Генерале Кофе, который недовольно морщился, словно неуместный шум был отчасти его виной. Затем кивнул: почему бы и нет, кто-нибудь из бывших подопечных согласится подежурить, он похлопочет.
— Ну, можно и так, — резюмировал сэр Джуффин и осторожно пощекотал сидящего на его плече Куруша. Тот чинно прикрыл глаза, подтверждая, что совещание тщательно запротоколировано.
Спустя мгновение раздался грохот, отчаянное верещание и победный клич Тотохатты, болтающегося на люстре. Схваченный поперек туловища ворон шумел и дергался в его руке, Шурф придерживал чудом не опрокинувшийся от прыжка стол, а сэр Кофа брезгливо прикрывал оставшиеся печенье и камру полой лоохи.
Джуффин обвел их всех задумчивым взглядом и кивнул:
— И так тоже можно.

2016-01-16 в 21:52 

Достоверно не известно, чем именно является Темная Сторона. Место, где становится явным все тайное, не важно, сокрытое нарочно или по простому неведению. Эта сторона Мира принимала далеко не каждого, но для тех, кто находил путь сюда, сам воздух был сродни лекарству от всех бед, включая горе и простуду.
Самому Шурфу нравилось предположение, что под этим названием скрывается не столько место, сколько состояние сознание, через которое ты его воспринимаешь. Чтобы увидеть тайные швы и карманы реальности, нужно и самому вывернуться наизнанку — фигурально, по большей части.
Казалось бы, никто другой не может вмешаться в этот процесс и встретить других странников Темной Стороны невозможно, если только ваши сознания не отправились вместе, по предварительной договоренности. Однако сегодня Шурф вновь осознал, сколько еще ему предстоит узнать, чтобы хоть чуть приблизиться к истине. Неизъяснимо приятное чувство.
Качающийся над крышей сгусток света испускал мягкие всполохи и, кажется, тихонько звенел в безветрии. Теперь он знал, что это живое существо, даже два — в нутре белоперой птицы циркулировала заколдованная кровь, настолько измененная Истинной магией, что Темная Сторона отзывалась на ее присутствие довольным сиянием. Сэр Джуффин предполагал, что эти капли крови стали своеобразным хранилищем бессмертия их донора. В каком-то смысле он по-прежнему жил внутри собственной магической ловушки.
Облачко света казалось совсем ручным, тянулось доверчиво к пальцам, ласкаясь — и вдруг вспыхнуло ярко, взбрызнуло искрами, заставляя зажмуриться и отшатнуться.
За какие-то секунды шар прогорел, превратившись в еле приметную искорку, меньше светлячка. Хоровод бликов исчез, но зыбкое золото мира вокруг стало ярче, словно насытившись испарившимся светом. Шурф растерянно опустил руку — безвредную, в защитной рукавице.
«Сэр Шломм попросил прощения, — раздался в голове вежливый зов. — Говорит, поскользнулся».
Значит, Тотохатта поглотил энергию случайным заклинанием. Лонли-Локли закатил глаза и плюхнулся прямо на загудевшую черепицу:
«Передай сэру Шломму, что он идиот», — тоскливо попросил он. Луукфи ничуть не смутился — наверное, уже привыкал к роли передатчика, от которого не требуется вникать в смысл произносимого. Или не заметил ничего необычного — с него станется.
Возможность слать Зовы с Темной Стороны — еще одно необъяснимое чудо, мысленно отметил Шурф, откидываясь на прохладную крышу. Небо над головой было головокружительно близким и твердым, а от пьянящего воздуха хотелось смеяться и дышать, полной грудью, до ломоты в легких.
Здесь он мог ни в чем себе не отказывать.
...Тотохатта завис, уставившись в одну точку.
— Сэр Шурф декламирует тебе назидательную поэму? — поинтересовался Кофа, лениво попыхивая трубкой, и Мастер Преследования встрепенулся.
— Грешные магистры, куда там, Луукфи бы ее не упомнил. Просто Шурф вдруг решил озвучить некоторый общеизвестный факт, который прежде успешно игнорировал.
— Какой? — заинтересовался Кофа.
— Так, ерунда. Вы куда-то торопились, — бессовестно перевел стрелки Тотохатта. — Все уже по местам.
— Ну, как знаешь. Начнем?
...Дом у Моста был двухэтажным, высоким, и раскинувшийся по речному берегу Ехо стелился у их ног. Многоцветный и шумный, но словно притаившийся в предчувствии дождя город.
Кофа выпустил белого ворона из рук, и Тотохатта произнес имя, выводя кистями первый пасс Ритуала Призыва.
Покойник не смог бы явиться на этот зов. Призрак — не посчитал бы нужным. Живой же не может противостоять Призыву, не подозревая даже, что вот это радостное, правильное чувство внутри принадлежит не ему, и безошибочно берет нужное направление. Как правило, к собственному убийце.
Белоперый любимец мятежного магистра описал большой круг над сыщиками, передумав улетать. Однако он был лишь разминкой, экспериментом — одному Джуффину ведомо, что сэр Неве Мо сотворил со своим организмом в Кумоне и как он не свихнулся, день за днем приближаясь к напитавшему его магией Сердцу Мира. Но он вернулся домой, в лишенную колдовства столицу, чтобы опоить местных птиц — первая ступень, даже дети умеют их приманить. Да вороны и сами превосходно чуют свежую кровь.
Первые вороны поднялись в небесную хмарь, спеша присоединиться к иноземному сородичу. Их веселое карканье разносилось далеко над Хуроном.
Запыхавшийся Тотохатта завершил свою пляску, просиял от одобрительного кивка сэра Кофы и задрал голову, пересчитывая собирающихся птиц.
— Подожжем их? — жизнерадостно спросил он Кофу. — Славное будет зарево. Устроим горожанам внеочередное праздничное зрелище, как в старые добрые времена...
Его болтовня утонула в нарастающем грае. Птицы рассаживались по ближайшим шпилям и балконам, сражаясь за лучшие места, но между домов возникали новые крылатые тени. Огромная стая ширилась, кружила, неспешно вытягивалась воронкой над Управлением Порядка, и к тому времени, как новые вороны перестали взмывать над крышами, весь город бесследно потонул в их гвалте.
Прохожие жались к стенам и зажимали уши от боли. Хватали на руки детей. Без разбору ныряли в ближайшие двери. Имя Пондохвы неслось по мыслям, читалось по губам, сдавливало горло в истошном, беззвучном вопле — страх перед Орденом Водяной Вороны на много лет пережил его основателя.
«Новые Смутные Времена мы им устроим, мальчик», — Кофа не пытался перекричать воронов, даже не смотрел на них — его глаза напряженно скользили по лицам горожан. «Не такие уж старые, и отнюдь не добрые».
В небе над ними клокотал птичий хаос. Полы лоохи метались и хлопали в перемешанном крыльями воздухе, несущем первые крупные капли.
«Говорит, никогда еще не видел такой красоты, даже в детстве», — безмятежный мальчишечий голос, казалось, шел из какого-то другого мира. «Жалко»
«Шурф?.. Луукфи! Луукфи, спроси, сколько их!»
Несколько томительных секунд, полных птичьего визга и клекота, и в мыслях снова возник очаг спокойной уверенности. Тотохатта зажмурился, изо всех сил вслушиваясь:
«Сто семь или около, очень мельтешат».
«Когда успел?!»
«Или мы не учли какое-то свойство заклятия, или сэр Неве Мо совершенно не жалел себя», — панический зов расслышал и Кофа, сосредоточенный и подобравшийся, словно мощный и уверенный в своих силах зверь. Тотохатта не видел его таким с тех пор, как он из Генерала преобразился в благодушного Мастера Слушающего.
Сыщик вцепился было в его хладнокровие — и мысленно оборвал сам себя. Не время и не место спрашивать его о Темной Стороне.
«Сэр Шурф рискнет использовать только правую перчатку... и зачем-то попросил повторить это дважды. А что, у вас что-нибудь интересное происходит?» — неожиданно полюбопытствовал Луукфи. Тотохатта хохотнул от неожиданности — и впервые порадовался, что Безмолвная речь так плохо передает эмоции.
«Ничего, что хотелось бы заносить в анналы, Луукфи», — отозвался он. — «Не тревожь зря буривухов. Просто не самый светлый день».
— Джуффин не отвечает, не просто закрылся. А вот Ренива умница и шустро соображает, — голос сэра Кофы раздался над самым ухом сыщика. — Послушников в Семилистнике учат одному изолирующему заклятию. Попроще того, что на нашей следственной каморке, зато почти не требующему подготовки. Действуй, а я буду держать как можно дольше.
Кофа Йох вскинул руки, и вороны шарахнулись из-под ног. Все до одного снялись с насиженных крыш и парапетов, взмыли ввысь, чтобы присоединиться к сородичам.
Птицы сбивались в общую стаю, в одну бесформенную кучу, и Тотохатта на миг представил, как они превращаются в пламя. Ближние вспыхнут от искры, но она будет расти с каждой жертвой, с каждой каплей магистерской крови, и живая черная масса обернется гигантским огненным клубком, наполняя Ехо запахом паленой плоти.
Он вдруг понял, к чему Шурф сказал про перчатку. Пустить боевое заклятие в такой сгусток энергии — чистой воды самоубийство. Никто не возьмется предсказать, насколько оно усилится и на что обрушится. Хватит ли заклятия Семилистника, чтобы уберечь дома горожан? Удастся ли укрыть им сразу несколько кварталов, не оставив ни единой лазейки?..
На опустевшей улице стояла старуха, задрав голову к небу, и в ее глазах светился восторг.
— Давай! — поторопил Кофа, поднимая защитную сеть. Теперь капли дождя исчезали, вспыхивая, в полуметре над их головами. Тотохатта выдохнул, вдохнул и сплюнул заклинание первой ступени, которым обычно чинят лоохи.
Оказавшийся ближе прочих ворон перекувырнулся в воздухе, силясь разъединить крылья, и тут же врезался в одного из сородичей. Верещащий комок из двух слипшихся тел затерялся в пернатом море, но вскоре и по нему пошли ощутимые волны.
Сэр Кофа держал сеть, напряженно следя за происходящим. Птицы сбивались в орущее месиво, в большие нелепые комки — их уже оставалось меньше дюжины, диковинных животных, бьющих беспорядочно разбросанными по телу крыльями. Клювы раскрывались в предсмертном хрипе, но птичьи комки все еще оставались живы. Метались, силясь разорваться на части, сталкивались меж собой — и сливались в одно.
— Сейчас упадет, — прошептал Кофа, глядя, как заваливается одно из чудовищ, опасно приближаясь к магической сетке. Тотохатта мгновенно послал сигнал Шурфу. — Отпускаю.
Черные перья, больше не сдерживаемые невидимой преградой, хлынули им на головы, кружа в воздухе, словно палые листья.
Где-то по ту сторону реальности Шурф вскинул сияющую багровым руку. Крошечные молнии протянулись от пальцев сразу к четырем солнцам, озарившим Темную Сторону, — и они обрушились вниз, окутанные электричеством, но и не подумали исчезать. Комки уменьшались, становясь все плотнее, перетекали под сетью темных молний, пытаясь вырваться... а потом бросились врассыпную.
Сыщик метнулся к краю крыши, но не успел. На миг одно из солнц снова взмыло, чудом не пронзив небо, и Лонли-Локли застыл, пригвожденный к месту его взглядом.
Он готов был поклясться, что сгусток света смотрел на него.

2016-01-16 в 21:53 

«Сэр Шломм очень торопит с ответом».
«На что?» — отозвался Шурф. Собеседник всерьез задумался.
«Наверное, я немного отвлекся», — наконец решил Луукфи. — «Только что пришел курьер с орехами, и чтобы соблюсти принятую у буривухов иерархию...»
«Просто переспроси, ладно?» — перебил Шурф.
Вдалеке то и дело вспышки — в Ехо жители творили свою повседневную ворожбу, не подозревая о сгустках энергии, катящихся мимо Темной Стороны их домов. Шурф порывисто отвернулся и принялся натягивать защитные рукавицы. Сэр Джуффин наверняка знал иной способ обезвредить сгустки света, но его нет, а каждая новая вспышка тянула соки из Сердца Мира, чудом пережившего войну и еще не успевшего восстановить свои силы. Время еще есть, но сколько?
Потерять этот Мир сейчас было бы вопиющей глупостью. И Шурф не позволит ее совершить.
То, что здесь кажется светом, по ту сторону — птицами, все еще было единым живым существом. И воля его была настолько сильна, что парализующая Перчатка не сумела удержать его — а значит, в ход придется пустить убивающую.
«Если с твоей — вашей — стороны нельзя понять, куда именно разбежалось зверье — то есть, животные, то Тотохатта собирается встать на след».
«По городу они разбежались, во всех направлениях», — проворчал сыщик и запоздало осознал услышанное. — «Подожди. Стой!!»
«Да-да?» — мягко удивился Луукфи.
«Ему передай, чтоб стоял!» — рявкнул Шурф. Дождался, пока ощущение Луукфи исчезнет и снова появится в его сознании, но выслушивать ответные бурчания не стал: — «Даже если Магистр Неве Мо не умер, это существо уже не человек. Ощущения могут оказаться почище, чем от следа мертвеца».
Ответ пришел почти мгновенно:
«Новый опыт».
Шурф покачал головой, чувствуя, как по губам расползается невольная улыбка — редкое сокровище в его нынешней жизни. Тотохатта прекрасно знал, от чего сам Шурф никогда не отказывался, а значит, не станет запрещать и другим.
«Что ж, передай, что я готов и жду направления».
Как он собирается искать точные места в искаженном, похожем на подводный витраж пространстве, Лонли-Локли решит потом. Здесь он может себе это позволить. Иногда ему казалось, что на Темной Стороне для него нет вообще ничего невозможного.
Шурф отступил, разбежался и с восторженным воплем оттолкнулся от края крыши. Упругий ветер схватил его, бережно, словно в пригоршню, и понес высоко над цветными мостовыми.

В Портовом квартале дождь был практически незаметен. Свежий ветер был полон брызг, по вискам грузчиков струился пот, и портовые попрошайки за пару монет учили чужеземных капитанов открывать невидимый зонт — всего-то вторая ступень Черной магии.
Коба натянул капюшон пониже на свое смуглое лицо. Пожилая леди, которую он заприметил четверть часа назад, снова приставала к его подопечным — на этот раз к Саруку, обладателю длиннющей бороды и совершенно растворившихся в выпивке мозгов. Похоже, ему повезло больше ее предыдущих жертв. Леди — хорошо одетая, между прочим, в дорогое тонкое лоохи, как украшениями не додумалась увешаться, вот что удивительно, — о чем-то толковала с нищим, подсовывая ему монетку за монеткой, чтобы заполучить его безраздельное внимание. Тот кивал, осоловело глядя на опускающиеся в его ладонь кругляшки.
Коба не мешал. В конце концов, дурень Сарук задолжал старшине портовых нищих достаточно, чтобы не позволить ему упиться вусмерть на обретенные богатства. Но приличные пожилые леди, случись им попасть в местные трущобы, себя так не вели. С каждым новым жестом и словом она нравилась Кобе все меньше.
Дождавшись, пока сладкая парочка разойдется, Коба последовал за старушкой. Та шагала уверенно, не по-женски пружинисто, и совершенно самостоятельно нырнула в длинный узкий переулок между стопками ящиков. Как кстати.
— Торопишься, незабвенная?
Коба успел перехватить ее запястье, но ножа в руке не оказалось. Кажется, леди просто забыла, что швыряться заклинаниями нынче невежливо — об этом многие забыли в последние дни. Случайно, не случайно, поди докажи.
Старшина портовых нищих пытливо разглядывал умело наведенную иллюзию на ее лице.
— Опять ты, ищейка? А ведь сказал я старому грызу... — покачал головой Коба, не ослабляя хватки. — Что это за сказку ты только что рассказывал, добрый человек? Я, веришь ли, тоже страсть как хочу послушать.
Едва ли пропойца Сарук сможет внятно пересказать их беседу, какой с него спрос. Судя по глазам бутафорной старухи, она это тоже прекрасно понимала.
А потому сделала шаг и исчезла — ушла Темным Путем, пальцы Кобы только воздух схватили. Он медленно опустил руку и обернулся, вслушиваясь в гомон речного порта. Что-то было неуловимо, на грани осознания не так.
Коба прислонился к ящикам и выудил из кармана одного из многочисленных лоохи трубку. Пусть Тайный Сыск сам ловит своих прохиндеев. Его дела здесь.


Это было похоже на сон. Не кошмар, но глупый, нелепый, раз за разом повторяющийся сон, сквозь который смутно чувствуешь реальность, зачем-то зовущую назад в свои пресные объятия, и тем быстрее ты рвешься бежать, лишь бы успеть, лишь бы удержаться до самого конца, настигнуть, схватить, слиться в одно...
Он очнулся за миг до удара о стену.
Его тут же ухватили за шиворот, стягивая со следа.
— Осторожнее, мальчик, не спугни, — недовольный голос Кофы заставил поморщиться, как от зубной боли. Тотохатта приходил в себя.
Переулок прояснился перед его взглядом, и спустя несколько долгих секунд он различил черноперую массу, повисшую на перегородившей проулок стене и беспрерывно скребущую по кладке доброй сотней коготков, не в силах ее преодолеть. Заклятие с Темной Стороны преобразило ее. Бесформенная мешанина из перьев, птичьих лапок и клювов явно стала одним существом — по крайней мере, из усеявших все ее тело глаз открыты были только два. Две черные бусинки, без выражения взиравшие сверху на сыщиков.
— Что, лихо? — сочувственно спросил Кофа.
— Легкий след, — выдохнул Тотохатта, тяжело опираясь на едва не отпечатавшееся на его лбу препятствие. — Слишком. Можно, я лучше сразу буду душить гаденышей?
Ощущения от погони не были неприятными, но концентрация на близкой цели вела Мастера Преследования на самую грань между ее мироощущением и его собственным. В данном случае разница была чудовищной.
Кофа только хмуро покачал головой:
— Не говори глупостей, мальчик.
Мастер Преследования вздохнул, но даже препираться не стал. Устало прикрыл глаза, послал зов и всем телом вздрогнул, когда его окатило ничто. Пустота.
Черные несколько мгновений, пока он вспомнил, и титаническое усилие, чтобы не выругаться от облегчения. С Шурфом все в порядке, и то, что его нет в Мире, значит всего лишь неверно выбранного адресата. Совсем забегался, а впереди еще целых три таких следа.

2016-01-16 в 21:53 

В конце концов, до появления в их жизни Луукфи о переговорах с другой стороной Мира не было и речи. Хотел бы он знать, в чем тут секрет.
Сэр Кофа оказался настолько милостив, что даже не прокомментировал Тотохаттино замешательство. Похоже, он и вовсе его не заметил, о чем-то переговариваясь на Безмолвной речи. Новости его явно не радовали, а выбитый из колеи сэр Кофа — событие исключительное, от которого не по себе делалось не только всем правонарушителям в радиусе пары кварталов, но и коллегам.
Тотохатта скороговоркой продиктовал адрес, моля всех Магистров, чтоб Луукфи сумел воспроизвести его без ошибок, и приготовился ждать. Присутствие чудища его не пугало — погоня была еще свежа в памяти, а с ней и отголоски чужих ощущений. Обычная человеческая кровь вовсе не казалась существу деликатесом. От него вовсе не исходило угрозы, и не его вина, что за стенами ближайших домов кувшины с камрой взрывались от детонировавших заклятий.
«Отойдите».
Не тратя время на церемонии, Тотохатта оттащил Кофу за полу лоохи. Спустя миг раздался глухой звук, скорее хлюпанье, нежели крик, существо дернулось в агонии, выпрямляя все свои перепутанные суставы — и обмякло, бессильно сползая со стены. Безжизненная масса плюхнулась к их ногам с отчетливым треском ломающихся птичьих косточек.
Со смесью отвращения и жалости Тотохатта смотрел, как по щелчку Кофиных пальцев она вспыхивает и обращается в пепел.
— Птицы вполне могли выжить, выходит.
— Нашел, о ком жалеть. Пойдем, — сердито проговорил сэр Кофа.
— Я не жалею, я анализирую.
— Рад, что хоть этому ты у меня научился.
— Я вообще способный, — отозвался Тотохатта. — И со мной давно уже не обязательно нянчиться.
Сыщик остановился, задумчиво глядя на коллегу.
— Уверен?
— Сами посудите. След нахожу, бегу по нему не на четвереньках, не каркаю, да даже убить меня за живодерство никто не порывается. Словом, смотреть не на что, — принялся тараторить Тотохатта, покуда Кофа наконец не улыбнулся устало:
— Ты прав, мальчик. Сейчас я нужнее в другом месте.
— Вот видите, сколько от меня пользы, — довольно ухмыльнулся Мастер Преследования. — Кто еще вас научит Почтеннейшего Начальника не слушаться?
— Яйца индюшку не учат, — снисходительно ответил сэр Кофа и шагнул на Темный Путь. Тотохатта последовал его примеру, возвращаясь к Управлению, где начинались остальные следы.
«Готов?»
«Сэр Шурф сообщил, что готов», — вежливо отозвался Луукфи. — «И даже успел немного заскучать».


Снова сон, теперь словно нырок под водой — не чувствуя ни тела, ни направления, ни скорости, мостовые сливаются под сапогами в бесконечные, радужно-серые блики. Иногда он замечал, как шарахались прочь с его пути люди. Иногда шум дождя пробивался сквозь биение сердца — сотни крохотных, птичьих увечных сердец, живых только посмертною волей колдуна.
Жертва еле дышала, придавленная его шагами, и Мастер Преследования летел как можно быстрее, сам подолгу задерживая дыхание. Чем выше концентрация, тем больше шансов у цели остаться живой. Тело помнило, каково это — просто беспечно нестись вперед, отдавшись эйфории, покуда след не превратится в яд. Это будет значить, что спешить больше некуда, и на том конце стынет мертвец с надорвавшейся сердечной жилой.
Тотохатта давно научился контролировать наносимый цели вред. Но догонять свидетелей для допроса по-прежнему было намного труднее, чем убивать мятежных Магистров.
В мире не осталось ничего, кроме них двоих — сердца, крылья и руки, одна тоска по былому и жажда колдовать на двоих. Он метнул ее сторону, всю, весь, сам, себя, лишая опоры — и вынырнул. Соскочил со следа.
Уродливый комок заклекотал, одно за другим опустошая уцелевшие легкие. Тотохатта медленно отползал от порога, зябко вздрагивая в промокшем насквозь лоохи. Дождь стекал по налипшим на лоб космам, тюрбан потерялся где-то на перекрестках Ехо.
Чудовище забилось под дверной козырек жилого дома, и в окно второго этажа с ужасом выглядывала оказавшаяся взаперти женщина. Взгляд нашарил табличку с названием улицы.
«Стеклянных Птиц, дом с зеленым навесом», — транслировал Тотохатта и вяло усмехнулся совпадению. Кажется, где-то в этом квартале селятся еховские Мастера Снов, зарабатывающие на жизнь подушками с заказными сновидениями. Что ж, сегодня у них появился новый сюжет для ночного кошмара.
«Хоть с малиновым, который он по счету?» — ровным тоном доложил Луукфи. Оставалось только гадать, какую именно эмоцию съела не предназначенная для их передачи Безмолвная речь.
Тотохатта тряхнул головой: поведение Шурфа все меньше и меньше укладывалось в его мировоззрение.
«Ага, нашел», — тем временем заявил Луукфи, и чудовище захлюпало, покатившись вниз по ступенькам. Тотохатта еле успел отдернуть ногу и забормотал заклинание. Получилось не так ловко, как у сэра Кофы, но пламя поглотило и эту тушу, мгновенно раскиснувшую под дождем.
«Откуда ты тут так быстро взялся?» — возмутился Тотохатта.
«Забрел», — ответил Луукфи и добавил уже от себя: — «Понимаете, сэр Лонли-Локли отвечал на вопросы буривухов, пока он находится непосредственно на Темной Стороне и может наглядно проверить их предположения. Буривухи хотели сверить как можно больше описаний...»
Тотохатта не сразу нашелся, что ответить.
«Вообще говоря, шеф велел общаться только строго по делу», — мрачно напомнил он, поднимаясь на ноги. Лежать в прохладной луже по центру улицы — невелико удовольствие, особенно когда твои коллеги в это время обсуждают недоступные тебе тайны мироздания.
«Поиск информации для Большого Архива — одна из моих главных обязанностей!» — радостно заявил Луукфи. — «Это сэр Шурф так отметил, если что».
«Развлекайтесь, чего уж. А я пойду дальше бегать за заполонившими Ехо чудовищами. Одно из них, между прочим, до сих пор немного летучее, и нормального следа не будет...»
«Еще сэр Шурф просил передать, что сам попробовал найти след на Темной Стороне», — торопливо добавил Мастер Хранитель Знаний. — «Безуспешно, но зато он в полной мере вспомнил, что такое азарт».
Тотохатта почувствовал, что расплывается в невольной улыбке. То мистическое место действительно меняло Шурфа, но феноменальное упрямство, с помощью которого он мог хоть горы свернуть, хоть воду в дырявой чаше удержать, все еще при нем. Определенно хорошая новость.
«Передай этому экспериментатору, что я пляшу от радости. А как вернется, заставлю практиковаться!»
Спустя долгую минуту Луукфи осторожно передал:
«Вы не очень расстроитесь? Кажется, перспектива его не особо обрадовала...»

2016-01-16 в 21:54 

Лонли-Локли не мог решить, нравятся ли ему эти существа. Темная Сторона принимала их, впитывала в себя, будто живительную влагу, стоило смертоносной руке окунуться в густое сияние. В то же время он не мог забыть, что это чудо сотворил мятежный Магистр; оно уже погубило несколько человек и ставит все новые жизни в опасность. Иначе Шурф просто не смог бы его уничтожить: Перчатки не терпят нетвердой руки.
В то же время, сейчас это вовсе не казалось важным.
Временами он чувствовал чужое присутствие. На Темной Стороне у всего своя правда, и бесполезно полагаться на глаза или уши в рамках привычных ощущений. Однако где-то над ним, сквозь него, по ту сторону Тотохатта мчался по следу, не видя и не слыша ничего, кроме цели, и Шурф прислушивался всем собой, пытаясь уловить отголоски его лихого, мрачного веселья. Интересно, как он повел бы себя бы на Темной Стороне?..
«Вы очень неровно отвечаете», — смущенно отметил Луукфи. — «То через полдюжины минут, то прямо сразу. Я вас точно не отвлекаю?»
«Точно», — заверил его Шурф. — «Скорее всего, дело в том, что как на Темной Стороне течет время. Оно не связано с нашим привычным миром, и неопытный странник может здесь затеряться на долгие годы, хотя ему самому покажется, будто прошло меньше суток».
Собеседник замолк, но Лонли-Локли еще чувствовал его присутствие в своем сознании. Сэр Луукфи словно вертел в голове какую-то мысль, но никак не решался ее озвучить.
«А разве... А как тогда мы можем держаться на связи?»
«Без понятия», — охотно пояснил Шурф. — «По сей день это считалось принципиально невозможным».
«Но я ничего не... Так не может быть!»
Связь оборвалась. Шурф нахмурился и потянулся к нему — ничего. Пустота, будто с Луукфи случилось что-то непоправимое.
Или они просто оказались по разные стороны Мира, как и предполагалось с самого начала.
— Мои подчиненные совсем страх потеряли, — довольный голос Джуффина Халли, казалось, донесся сразу со всех сторон. Мгновение спустя шеф неспешно соткался из воздуха перед Шурфом и картинно покачал головой: — А я из-за вас нарушаю все мыслимые правила дворцового этикета. Не то чтобы я их настолько любил, да и Его Величество всецело разделяет мое к ним отношение, но сэр Нуфлин, к несчастью, присутствовал при моем побеге и теперь из нас обоих душу вытрясет...
— Раз вы здесь, что-то случилось. Что? — перебил его Шурф.
— Зря переполошился, парень, Темная Сторона этого не любит, — усмехнулся сэр Джуффин. — Она вообще дама своенравная, за ней лучше приглядывать. От этого, знаешь ли, зависит спокойствие и самого города.
Лонли-Локли терпеливо ждал, глядя в хищное лицо сэра Джуффина. Тот прикрыл глаза и с наслаждением вдыхал потусторонний воздух. Долго и отстраненно, словно с кем-то заболтавшись по Безмолвной речи. Этот процесс с успехом заменял ему набивание бесполезной здесь трубки — и Шурф, разумеется, не вынес молчания первый.
— Луукфи сумел прислать зов на Темную Сторону просто потому, что не знал, что это невозможно? — спросил он. Шеф кивнул:
— Не удивлюсь, если могущество этого парня в принципе ограничено лишь его представлениями о возможном. Между прочим, нам эта его милая неосведомленность еще не раз пригодилась бы, но что сделано, то сделано. Речь сейчас не о нем.
— Значит, с птицами что-то пошло не так.
— В некотором роде, — Сэр Халли оперся на прозрачный ствол дерева. Тот едва уловимо зазвенел. — В городе назревает заварушка. Довольно масштабная, насколько мы с Кофой можем судить. А с учетом того, что натворил уже почти покойный сэр Неве Мо, нужно подежурить на Темной Стороне. Сам подумай, что будет, если толпа затосковавших при Кодексе колдунов вздумает кидаться боевыми заклятьями, а рядом так удачно окажется резервуар с дешевой энергией. Нехорошо выйдет.
— Хотите сказать, что вам нужна моя помощь?
— А что, пригодится, — не стал отнекиваться Джуффин. — Да ты и один можешь справиться, дело нехитрое. Вот только я подумал, что ты захочешь сам решить, где страховать: здесь или там. У твоего приятеля сэра Шломма, известного любителя коллекционировать неприятности, есть все шансы влипнуть в самую гущу драки, а он сейчас бегает по следу без присмотра. Кофа решил, что он уже достаточно большой мальчик, понимаете ли...
— А вы в Тотохатте сомневаетесь? — уточнил Шурф. Шеф ухмыльнулся:
— В ситуации, когда малейшее заклинание может обернуться взрывом и в самом людном месте города? Действительно, с чего бы.
— При посторонних он себя контролирует, — возразил Лонли-Локли. — По крайней мере, старается.
— Его похвальное старание тут ни при чем. Пойми меня правильно, сэр Шурф, но Тотохатта у нас не прирожденный гений вроде тебя и дурными привычками обзаводился не со скуки. Он не рассказывал, где застало его наступление Эпохи Кодекса?
— Тотохатта не любит распространяться о том времени, и я уважаю это его право, — неожиданно резко ответил Шурф. Сэр Джуффин улыбнулся. — Однако у меня есть некоторая версия, выстроенная на основе наблюдений и догадок. Он чудом выбрался живым из какой-то некрасивой истории, верно?
— Отчего же, вполне красивой, на мой вкус. Не хочешь узнавать подробности от меня — дело хозяйское, скажу только, что перетрухнул сэр Шломм знатно. Не берусь гадать, сколько времени успело пройти между тем... происшествием и моим приходом, но дом его просто трещал от магии. За все это время он никуда не выходил, подозреваю, что и вставал он лишь ради похода в уборную. Ни на миг не позволяя себе коснуться пола, заметь.
— В моей жизни тоже были периоды, когда я годами не касался земли, — Шурф сам не заметил, как уселся прямо на мостовую и зарылся пальцами в золотистые травы, пробивающиеся между ее камней. — Но не могу сказать, что делал это по собственному решению.
— Молодец, схватываешь суть. Тотохатта заперся совершенно сознательно, и лишь благодаря колдовскому искусству еще как-то держал себя и дом в порядке. Нельзя сказать того же о его жизни, конечно, — невесело усмехнулся сэр Джуффин. — Словом, к тому времени пользоваться магией в любых мелочах для него стало все равно, что собственными руками. Естественно и неизбежно. Не зазови я его тогда в Сыск, Тотохатта Шломм все равно попал бы к нам в первые же дни существования Кодекса. Да и Кофа знал, что делает, когда учил парня своему любимому Красному Дыму и велел побольше тренироваться, — Джуффин на мгновение нахмурился. — Я так надеюсь, по крайней мере.
Шурф вздохнул:
— Иными словами, когда разгоряченный следом Тотохатта почувствует угрозу, он не станет анализировать, где и среди кого он находится. Первой его реакцией будет заклятие — а именно этого допустить нельзя.
Шурф вздохнул — не то укоризненно, не то вспоминая дыхательную гимнастику, с которой проще снова втиснуться в шкуру сдержанной безупречности, временами натирающую до боли.
— У меня есть время?
Джуффин хохотнул:
— Оглянись вокруг, парень. Здесь все время Мира принадлежит тебе. Хотя я бы предпочел, чтобы ты больше этим не злоупотреблял, — он вдруг широко зевнул, хотя глаза сияли по-озорному, как у мальчишки.
— Тогда я пойду к Тотохатте, — сказал Лонли-Локли.
Шеф кивнул с видимым удовольствием. Кажется, на другой ответ он и не рассчитывал.
— Сообразишь, как выбраться в нужный момент? — спросил он.
— Зарубка во времени, — отозвался Шурф.
Этот трюк он освоил совсем недавно: найти зарубку, ориентир в пространстве и времени, за которое сможет ухватиться сознание. Стрелки на хорошо знакомых часах, момент, когда что-то непременно должно случиться — главное, представить как можно четче и вернуться именно в его реальность.
Но прежде, чем шеф отправился прочь, почти невесомый, как и все люди Темной Стороны, Шурф все же озвучил вертящийся на языке вопрос:
— Эта драка. Для догадок вы знаете слишком много подробностей. Откуда?
Сэр Джуффин оглянулся и лукаво прищурился:
— Будешь все знать — станешь Великим Магистром, — усмехнулся он. — С твоего позволения, сэр Шурф, этот источник информации я причислю к своим личным тайнам.

Где-то в скользком от дождя городе Тотохатта Шломм несся, не чувствуя под собой ног, перескакивая через тюки и доски, верных вестников близости порта. Вскоре аркан следа втащил его в толчею, где он продирался вперед, по прямой, опрокидывая прохожих и ничего не замечая перед собой. За простоволосым сыщиком с безумным взглядом тянулся шлейф недовольного, тихого, единодушного роптания.
Где-то в золотистом перешепоте изнанки реальности Шурф Лонли-Локли закрыл глаза и нахмурился, сосредотачиваясь. Перед его внутренним взором хлопало ярко-рыжее лоохи, метались смоляные вихры, точно такие, какими он видел их уже не одну сотню раз, сопровождая Мастера Преследования во время погони. Шурф всегда бежал на шаг позади.
Тотохатта почувствовал, что цель уже близко. Сознание с трудом пробилось сквозь ярость погони: спрыгивай, спрыгивай, отпусти то, что кажется как никогда близким и достижимым. Чужое сознание взревело несогласием: Джерира Неве Мо даже сквозь смерть держался за свою правду.
Одна лишняя мысль, и концентрация сорвана. Дальше — дело техники.
В последний миг, чтобы сорвать себя со следа, Тотохатта сжимается в злющий комок и изо всех сил толкает себя в сторону. Каждый раз, если только с ним нет того, кто может схватить за шиворот и поднять над следом, оттащить, будто разыгравшегося щенка.
На Темной Стороне Ехо Шурф протянул руку, сжал и резко дернул Тотохатту на себя. Людской гомон и дождь хлынули на его голову, приветствуя того, кто только что просочился сквозь материю мироздания.
Тотохатта задохнулся от больно впившегося в кадык ворота, дернулся, оборачиваясь, чтобы уткнуться в черную с золотом Мантию смерти. Поднял взгляд на торжествующую, от уха до уха улыбку Шурфа. Невозможную в этом Мире.
Пятна цвета, так и не успевшие принять очертания людей, разлетелись бумажными обрезками, пропуская его сквозь еще не затянувшуюся прореху.

2016-01-16 в 21:55 

Тотохатта исчез. Драгоценные секунды ушли на осознание этого факта, и когда Шурф наконец поднял голову, вокруг было пустое пространство, очерченное насупленными, перепуганными лицами.
Разношерстная толпа молчала островом тишины посреди шумливого порта. Даже грузчики меняли привычный маршрут между причалом и доками, стремясь оказаться поближе к происходящему.
Но ничего не происходило. Напряжение витало в воздухе, но никто не решался сделать шаг. Шурф стоял неподвижно и очень прямо. Привычка к быстрому и холодному расчету возвращалась невыносимо медленно.
Сквозь кольцо зевак протолкнулся бородач в лохмотьях, подслеповато щуря красные, слезящиеся глаза.
— Ты!.. — он с трудом сфокусировался на Лонли-Локли и вдруг бросился вперед, хватая того за грудки: — Сына, сына-то! Это ты сына моего пришиб, ублюдок безумный! Рыбник, тьфу!..
Шурф поднял руку, как можно аккуратнее и тверже отстраняя бородача от себя:
— Прошу меня простить, но боюсь, что я не имею ни малейшего понятия об убийстве, в котором вы меня обвиняете.
Тот замотал лохматой головой:
— Ах вот, как ты теперь поешь? Вы только послушайте, послушайте его!
Дурной вой на грани фарса и самого глубокого отчаяния разносился над толпой, заставляя морщиться. Если это была провокация — бородач скорее помогал Шурфу, чем наоборот.
— Значит, назвался Смертью и все теперь можно, да?! Так на! И меня убей, дрянь! Ну, чего ждешь?! — выплюнул нищий и вдруг кубарем отлетел прочь под недоуменным взглядом Шурфа. Тело прокатилось по мостовой и замерло в паре шагов, словно изломанная кукла.
Бородач лежал неподвижно, остекленевшими глазами к небу. Лонли-Локли вскинул голову, выискивая взглядом настоящего автора смертельного заклятия, но толпа в ужасе отпрянула. Улыбалось только одно лицо — седовласой леди в дорогом, по-мужски застегнутом лоохи.
А потом среди зевак кто-то тихо, по-звериному зарычал.
У Лонли-Локли было мгновение. Он мог успеть послать зов — вероятно, сэру Кофе, остальных сейчас не дозваться. Или уйти Темным Путем, предоставив людей своей собственной ярости.
Вместо этого он слитным, отработанным до автоматизма движением скинул защитные рукавицы и поднял первый магический щит, принимая на себя шквал заклятий.
...Портовая толпа — смесь непредсказуемая. В нее мог затесаться кто угодно, от малолетнего попрошайки до наследного принца с Чирухты. Однако сейчас среди горожан с их неумелой яростью явно хватало бывалых магов, хорошо помнящих Ордена и сумятицу Смутных Времен, когда выбор был прост — или ты, или тебя.
Холодные и горячие вспышки сыпались сразу, со всех сторон, слишком много, и щит неумолимо истончался под ними. Шурф стремительно вскидывал руки, парируя и отвечая и позволяя Перчаткам самим находить жертву — на взвешенный выбор не оставалось времени. Как и на то, чтобы выставить новый щит взамен пускавшего трещины с каждым ударом. В одну из них просочился ядовитый всполох, опалив черный с золотом рукав.
В какой-то момент ярость толпы схлынула, и поток заклятий превратился в стремительный ручей, оставляя мгновения между ударами для мысли и наблюдений. Полдюжины бездыханных тел валялось у самых его ног. Над ними растерзанный хваткой воздух носил теплый пепел, перемешивая с пеплом, оставшимся от убитых. Справа жарко пылало здание таможни, и от рушащихся балок доносились не менее яростные крики. Но пахло отчего-то не гарью.
Шурф отшвырнул стрелу Айама обратно нападавшему и принюхался. Воздух наполнял жаркий, медовый, пересушенный запах пустыни.
— Да кто ж этак делает, люди добрые! — радостный вопль Кобы раздался над самым ухом, заглушив даже треск разлетевшейся о щит молнии. О чужой щит, сотканный из незнакомой, не угуландской магии. — Еще храбрецы со спины бить есть?!
Лонли-Локли позволил себе краткий взгляд через плечо и успел заметить, как нападавший захрипел и свалился, зажимая распоротое черепком горло. Старшина портовых нищих уже потянулся за следующим снарядом, а в его высоко поднятой руке была зажата коряга, нелепая и уродливо, непрерывно подвижная. От амулета удушливой волной расходилась сила, и Шурф вдохнул, осторожно опуская свой истрепанный щит, и на выдохе поставил новый. Кобина игрушка съежилась, будто в беззвучной агонии, но не позволила ни одной смертоносной искре приблизиться к ним.
Главари восстания мешкали, осознав, что заклятия не набирают силу сверх той, что в них вкладывают маги, и теперь их легко было вычислить в общей толпе, но разъяренные горожане продолжали бушевать, и вскоре Лонли-Локли снова стало не до размышлений.
Схватка поглотила их целиком. Спиной чувствуя ворох бессчетных лоохи, Смерть на королевской службе выбрасывал навстречу перекошенным лицам то левую, то правую Перчатку, починяясь скорее рефлексам, чем логике, и понемногу, вздох за вздохом отпускал себя настоящего, еще пьяного воздухом Темной Стороны, целиком превращаясь в свою же бесчувственную и безупречную личину. Способную принимать решения, но не думать о смысле происходящего.
Последнее, что врезалось ему в память — Кофа Йох на ближнем причале, легко расшвыривающий заклятия трактирщика Севесне в женском лоохи, с чьего лица стремительно оплывала иллюзия седовласой леди.


Шаги нерешительно замерли под дверьми. Спустя минуту курьер все же собрался с духом, постучался — и стремглав бросился прочь, хлопнув входной дверью. Ренива со вздохом вышла в Зал Общей Работы за оставленным им подносом.
— Не уверен, что это удачный момент, чтобы заказывать еду в Управление Порядка.
Шурф был спокоен, как никогда. Он все еще не снимал перчаток, но расписанная рунами шкатулка для их хранения покоилась на его коленях, наготове.
— Они всегда нас боятся, не придумывай, — отмахнулась ведьма, деловито раскладывая пирожки прямо на столе сэра Джуффина и принюхиваясь к кувшинам. — И не надейся отвертеться, за мое возвращение ты просто обязан выпить. Тем более, что не наведи ты такое вопиющее безобразие, оно не наступило бы так скоро.
— Рад, что был тебе полезен, — флегматично отозвался Шурф. — Что мои действия хоть кому-то были полезны.
— А то, — согласилась леди Ренива. — Приглядывать за вами — одно удовольствие, и я пока не собираюсь его лишаться.
Лонли-Локли перевел на нее тяжелый, совершенно ледяной взгляд, но ведьма и бровью не повела. Только улыбнулась нежно и лукаво, до ямочек на щеках, отчего сделалась удивительно похожа на свою наставницу, главную ведьму Ордена Семилистника. Так они и сидели в тишине
В конце концов Шурф вздохнул и покорно извлек из кармана лоохи свою дырявую чашу. Ренива с готовностью откупорила прихваченную из орденских подвалов бутылку:
— Вот это правильно. А теперь давай, рассказывай все по порядку.
— Думаю, это можно считать допросом. Справедливо, — кивнул Шурф. Леди расхохоталась:
— Считай это наказанием от нашего Великого Магистра за то, что Тайный Сыск соизволил проштрафиться лишь когда он наконец отозвал своего соглядатая. Мне еще и отчет предстоит писать задним числом про это дело, но доставят его теперь без моего участия, — довольно добавила она.
Лонли-Локли полюбовался вином на просвет, потом принялся неспешно осушать чашу маленькими, тщательными глотками, и Ренива со вздохом затарахтела сама:
— Значит, Тотохатта взял очередной след пройдохи-птичника...
— Если говорить по порядку, то разумно начать намного раньше, — решился наконец сэр Шурф, отставляя дырявый сосуд. — В год принятия Кодекса Хрембера сэр Джерира Неве Мо, Старший магистр Ордена Посоха в песке, отправился в ссылку прочь из столицы, как им многие его соратники. Их Орден никогда не верил в приближающийся конец света, и в Куманском халифате сэр Джерира продолжал практиковать Очевидную магию, несмотря на все сложности, сопутствующие такой удаленности от Сердца Мира. Вот только, как мы теперь понимаем, это похвальное упорство было вызвано не только приверженностью знаниям, но и жгучим желанием доказать неправоту учредителей Кодекса.
Очевидно, идею магически преобразовывать собственный организм он перенял из Уандукской магии — в Кумоне до сих пор практикуют ритуалы вроде обмена телами. Не берусь судить, были ли белые вороны его первым или последним, наиболее удачным экспериментом. Возможно, сперва он надеялся сделать разносчиками магической энергии их, а не себя, но в конце концов стал поить птиц собственной кровью, напитанной магией.
— Помню, у него на руках хватало шрамов, — кивнула Ренива. — А в Ехо к ним добавились свежие. Думаешь, он приехал в Ехо с единственной целью: обманом заставить людей колдовать?
— Уверен в этом. Весьма изящная провокация, и в случае успеха организатор вполне мог остаться неразоблаченным. Но сэр Неве Мо забыл, насколько сильнее Очевидная магия в Ехо, и стал жертвой собственной ворожбы. Представляю, что пришлось ему пережить при приближении к столице, еще до того, как птичьи сознания стали раздирать его на части. Чудо, что он еще что-то соображал.
— Джериру изменило использование Истинной магии, не Очевидной. Он не рехнулся лишь благодаря этому, — пояснила Ренива. — Но меня больше тревожит, как легко поднялись горожане. Такой бучи у нас не было с третьего года Эпохи Кодекса, а попытка растерзать Тайного Сыщика и вовсе первая.
Шурф Лонли-Локли только пожал плечами:
— Не важно. Появление сыщика спровоцировало их, и ответственность за весь вред, причиненный сегодня Сердцу Мира, лежит именно на мне, — он прикрыл глаза. — Возможно, Тотохатта успел бы уклониться от битвы, и это было бы разумнее.
— Он и успел, благодаря тебе.
— И попал на Темную Сторону, впервые в жизни и без присмотра, — упрямо возразил Шурф. — И заметь, даже это является всего лишь моим предположение о его текущем местоположении, а что с ним на самом деле произошло...

2016-01-16 в 21:55 

— Вы уже договорились, кто из вас виноват? — вопросил сэр Кофа, появляясь на пороге следственной каморки, где допрашивал пленника. Заметив накрытый стол, Кофа одобрительно кивнул и подтянул к нему еще одно кресло. — Требую самую большую чашу вины. И камры заодно, если не возражаете.
— У нас найдется что получше, но раз вы настаиваете... — усмехнулась Ренива, сноровисто наполняя кружку. — Как прошел допрос?
— Достопочтенный сэр Севесне руководил целой шайкой, или, если угодно, клубом бывших магистров, по-прежнему не согласных с нынешним политическим курсом. И что самое прискорбное, управлялся он в свободное от работы моим агентом время. Возвращение его давнего друга Неве Мо стало всего лишь толчком для запуска давно подготовленной схемы, — сэр Кофа повернулся к Шурфу и задумчиво переплел пальцы. — Простишь ли ты меня, мальчик?
— Не вполне понимаю, за что именно, — на обычно невозмутимом лице Лонли-Локли явственно проступила растерянность, достойная Луукфи.
— Из-за моих указаний Севесне знал, где сегодня будут Тайные Сыщики, и в порту собрались те, кто некогда крупно пострадал от Безумного Рыбника. Человек десять, не меньше, и не магистры из клуба Севесне, а горожане — для трактирщика заманить их в порт подходящими слухами было совсем несложной задачкой. И нищего он подкупил, — сэр Кофа снова тяжело вздохнул. — Боюсь, ты стал жертвой организованного нападения, Шурф. Организованного не в последнюю очередь для тебя.
Сыщики притихли, переваривая новость. Слышалось гудение ветра снаружи и чуть слышное, уютное побулькивание камры на жаровне.
Наконец Ренива загремела ящиками, выискивая чистую самопишущую табличку, и светски поинтересовалась:
— Коба остался приглядывать за портом? Не пришел за своим кусочком признания?
— Он вытряс признание на месте, оставив меня совершенно без наличности, — иронично отозвался сэр Шурф. — Это было самое малое, что я мог сделать в знак своей благодарности. Сэр Коба заверял, однако, что его устроит только такая форма, и вопрос разве что в количестве монет. Надеюсь, он еще переменит решение.
— Зря, — леди Ренива расхохоталась. — Он же муракок, Шурф! Разве такого переубедишь?
— Я намерен попробовать, — твердо ответил ее коллега.
— Пойду и я в порт, пока хранившийся на таможне магический конфискат не пошел по рукам, — спохватился Кофа и спешно дожевал пирожок. — Ренива, родная, не давай ему падать духом!
— Мне кажется, напутствие было излишне, — сдержанно возразил Лонли-Локли.
— Правильно, — хитро улыбнулась леди. — Теперь все непременно наладится. Уж поверь моему ведьминскому чутью.

Тотохатта смеялся взахлеб и бежал — просто так, для себя, от избытка чувств, никого не догоняя и не преследуя. Мир вокруг перекатывался зыбкими волнами, отзываясь на его счастье всполохами цвета. Темная Сторона оказалась даже лучше, чем в чужих рассказах.
Это была его собственная изнанка Мира.
Город был незнакомым, и в то же время он узнавал каждую улицу — близкую и родную, словно он с рождения принадлежал этому месту, только жил отчего-то на не той стороне.
Остановился он лишь спустя вечность, наткнувшись за очередным поворотом на облако тяжелого света, ворочавшееся на мостовой. Оно вздрагивало, не в силах подняться к сородичам в небо, рывками вздымалось и опадало, будто тяжело дыша, и Тотохатта не сразу различил фигурку, почти утонувшую в тихом сиянии.
Она обнимала свет, словно огромного усталого зверя, зарывшись щекой в лучистую шерсть, и улыбалась с грустной нежностью.
— Последний, — сказала она, гладя существо по бесформенному боку, и свет распадался под ее пальцами на крохотные радуги. Голос оказался низким, спокойным и пугающе бесстрастным. — Оставь, он иссякнет без чужой помощи.
Тотохатта осторожно, шаг за шагом подошел и уселся прямо на мостовую, заворожено глядя на диковинную пару. Женщина без любопытства разглядывала его темными глазами, как старого знакомого. Точно так же приглядывались к нему здешние деревья, дома и упругие ветры.
— Всегда думал, что я как сэр Кофа, — неожиданно признался Тотохатта и улыбнулся. — Почему только сейчас?
— Откуда мне знать? — неопределенно повела плечом она. — Это место принимает только тех, кто готов его прожить. И новичку не стоит задерживаться здесь надолго — ни к чему быть назойливым на первом свидании с Темной Стороной.
— А я, кажется, заблудился, — без тени сожаления отозвался сыщик.
— Если ты попал сюда, то уже знаешь, где искать выход. В этом нет ничего сложного.
Тотохатта качнул головой, но вместо мрачной ухмылки снова вышла улыбка — беспомощная и усталая.
— Мой последний такой эксперимент не закончился ничем хорошим, — сказал он. — И я как-то надеялся, что он останется единственным.
— Чем именно он закончился? — собеседница склонила голову на бок. Без сочувствия, без осуждения. Беспристрастно.
Тотохатта глубоко вдохнул непривычный, похожий на ледяной нектар воздух, и уставился в низкое плотное небо.
— Несколько дней. Носился по Ехо и пригородам, что бешеная собака, почти без сознания. Видел только себя, да четко так, идеальное сосредоточение на цели, — в словах не было горечи, словно в этом месте даже худшие воспоминания выветриваются, теряют силу, впитываясь в мягкий воздух. — Узнал себя лучше, чем за всю предыдущую жизнь, и возненавидел до последней мысли. Но сойти с собственного следа не мог, как ни силился вырваться — какое уж тут «прийти в себя», когда в себе же и заблудился. Не знаю, бегал я кругами или у этого кошмара все же был конец, но тогда единственным выходом казалось сорвать собственную сердечную мышцу. Чудо, что не успел.
Тотохатта умолк, но женщина продолжала смотреть на него, выманивая продолжение истории. И он переступил через то, что привык считать концом. Несбывшееся теряло свою власть.
— Амобилер сбил меня в Старом Городе. Швырнул прочь со следа, а остальное было уже не важно.
— Важно то, что ты пришел в себя у знахарей и понял, что остался жив. В тот миг ты по-настоящему влюбился в жизнь, и это чувство навсегда осталось с тобой, — строго сказала женщина. — А вскоре Джуффин Халли разыскал тебя и предложил взамен страха перед своим Призванием научиться владеть им, и ты превратился в виртуозного Мастера Преследования.
— Никогда не смотрел на это в связке, — признал Тотохатта Шломм. — Звучит жизнеутверждающе. А откуда?..
— Знаешь, что говорит своим ученикам Маба Калох? — задумчиво добавила она, снова принимаясь гладить зверя, уже умещавшегося в ее объятиях. — Любая история кончается тем, что наступает сегодня, и ты стоишь передо мной, счастливый, растрепанный и пустоголовый. Не такой уж и скверный исход. А теперь иди. Иди!
Подгоняемый ее голосом, Тотохатта вскочил и покорно обернулся туда, откуда пришел. Вздохнул, собираясь с духом, но в последний миг она окликнула его:
— Раз уж нашел меня, не уходи с пустыми руками. Передай своему начальнику, что я согласна, — она вдруг улыбнулась совсем по-другому, легко и смешливо. — Леди Рани ответила Джуффину «да».
Сыщик медленно кивнул, откладывая обдумывание только что произошедшего на потом. Вдохнул и выдохнул так, как учил его Шурф, и, стараясь ступать как можно быстрее и легче, пошел назад по своему собственному следу.

— Люблю истории, которые хорошо кончаются, — Ренива жизнерадостно бродила вокруг стола, поправляя разложенное на нем лоохи. Белоснежную, новенькую, только что от королевских портных мантию. — Особенно те, в которых сэр Джуффин успел наделать столько ошибок.
— Тебе все бы мои промахи считать, незабвенная, — проворчал Джуффин, попыхивая трубкой.
— На самом деле, больше всего ошибок допустил я, — вздохнул Кофа, подливая всем присутствующим камры. В качестве повинной, не иначе. — Хоть в отставку подавай...
— Да отстаньте вы со своей отставкой, и не надейтесь, — отмахнулся сэр Джуффин. — Меня другое волнует: я вон до чего замечательную должность выдумал на пару с Нашим хитрющим Величеством, а сэр Шурф сидит мрачнее тучи. Неужели не нравится?
— Я не уверен, что в полной мере соответствую званию Истины на королевской службе, — отозвался Шурф, глядя на свою новую служебную форму.
— Еще как соответствуешь, причем давно, — отмахнулся сэр Джуффин. — Как я еще объясню горожанам, почему в порту погибли только магистры-зачинщики из своры Севесне, а случайные зеваки познакомились лишь с парализующей Перчаткой? Ну или с черепками Кобы, в худшем случае, но с этого пройдохи какой спрос. Поверь, парень, с Истиной горожане уживутся куда лучше, чем со Смертью. Времена меняются.
— Да это он из-за Тотохатты волнуется, — добродушно усмехнулся Кофа. — Долго его нет.
— Пускай гуляет, избранничек Темной Стороны, — подмигнул Джуффин. — Вернется, куда он денется. К тому же, за ним есть, кому приглядеть.


[конец]

 [?]:
  
:
  
  

 

E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100