Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

В гостях у Музы: поэзия и проза

↓ ↑ ⇑
11:46 

Инсбрукская волчица. Книга первая. Глава 2 - глава 3

Глава 2. Аукцион

По ночам я спала плохо. Сон, и без того неспокойный, постоянно нарушался — то голосами конвойных в коридоре, то неразборчивым бормотанием соседки по камере, то визгом и шорохом крыс. В общем-то, камера не слишком отличалась от комнатки, которую я снимала в Будапеште. Там было так же неуютно и тесно, словно в старом шкафу.

Комнатка располагалась в чердачном этаже. Летом солнце раскаляло крышу, и в моём жилище становилось невыносимо душно. Зимой во все щели проникал ледяной ветер. В холодное время года я постоянно была простужена, и если б не братья, покупавшие мне еду и лекарства, я бы давно погибла от чахотки.

Длина и ширина этой убогой каморки вряд ли превышали пять шагов. Потолок нависал прямо над головой, так, что высокому человеку невозможно было выпрямиться во весь рост. Жалкую меблировку составляли стол, обитый железом сундук и просиженный диван, из швов которого там и сям вылезала мочальная набивка. На этом уродливом ложе мне приходилось спать. Я ложилась в чулках, платье и тёплой кофте, закутываясь в два старых покрывала. Только так можно было сохранить тепло.

Выцветшие обои давно отстали от стен, а местами были содраны до штукатурки. Едва я гасила свет, из щелей выползали тараканы. Просыпаясь утром, я часто видела снующих по столу рыжих прусаков. Бедняги, с грустной усмешкой думала я, всё равно здесь вам не найти ни крошки съестного!

Единственное окно комнатки выходило на северо-запад, поэтому солнце было редким гостем в моём угрюмом жилье. С непривычки, наверное, здесь можно было с ума сойти от тоски. Не дом, а загон для животного или, скорее, гроб. Крысы, видимо, тоже считали мою каморку гробом. Они с нетерпением ждали, когда я, наконец, усну вечным сном, чтобы сожрать моё тело, а также одежду, которую я предусмотрительно запирала в сундук.

Тяжёлый, неприступный, как старинная крепость, сундук был единственным спасением от крыс. Я хранила в нём обувь и одежду, украшения, запасы еды, даже мыло и свечи. Ночами я слышала быстрый топот крысиных лапок на крышке сундука. Мерзкие твари чуяли вкусные запахи, но не могли прогрызть железную обивку.

Из моего крохотного окошка была видна вся округа — невзрачные улицы, заселённые будапештской беднотой. Район был удалённый от центра, битком набитый людьми, едва сводящими концы с концами. У остановки трамвая постоянно вертелись мальчишки, одетые в изношенное старьё — они выпрашивали у пассажиров мелкие монетки, чтобы купить жареных лепёшек или сигарет.
читать дальше

@темы: Проза

11:56 

Инсбрукская волчица. Книга первая. Пролог - глава 1

Пролог

В вагоне первого класса, следующем в Вену стоял полумрак. Пассажиров было немного – старый доктор, сопровождающий бледного юношу чахоточной внешности, видимо, своего пациента, двое молодых военных и господин средних лет с небольшим кожаным чемоданчиком. Выглядел этот пассажир довольно характерно. Вся его одежда была чёрной. На выбритом до синевы лице было расслабленное выражение полного спокойствия. Чёрные волосы с лёгкой проседью были тщательно уложены.

Поезд остановился на небольшой станции и в вагон вошёл толстый мужчина с двумя саквояжами и стопкой газет подмышкой. Толстяк явно хотел поболтать. Окинув вагон близоруким взглядом, он выбрал себе место рядом с господином…

- А я, знаете, - начал он, пристроив свои вещи на багажной полке, - не люблю путешествовать железной дорогой. Всегда волнуюсь как мальчишка. Всё-таки нет ничего надёжнее, чем старые добрые лошадки. А эти поезда… кто знает, что может случиться, ведь в любую минуту может отвалиться какой-нибудь болт или что там у них есть… Я Зептер – торговец фармакологическими товарами, - и толстяк протянул для знакомства руку.

- Инспектор полиции Дитрих, - ответил его попутчик, пожимая руку толстяку с выражением покорности судьбе, - я вам не советую особенно бояться железнодорожных путешествий, ведь колесо может отвалиться и у пароконного экипажа.

- Оно, конечно, так… - Зептер тревожно глянул за окно, пейзаж за которым начинал двигаться всё быстрее, по мере того, как поезд набирал скорость, - но всё-таки я предпочитаю проводить время в поездке в приятной беседе, чтобы не думать об опасностях пути. То, что я встретил вас, можно считать настоящим подарком судьбы, ведь я очень, очень уважаю работу нашей полиции! Если бы мне не суждено было унаследовать от отца семейную фирму, я бы наверняка стал полицейским.

- Подумать только, - пробормотал его спутник без всякого энтузиазма, но попутчик, ни капельки не смутившись, продолжал:

- Я всегда слежу за работой полиции, за расследованием наиболее громких дел, по прессе, разумеется. К счастью пресса сейчас в полной мере отражает самые интересные дела.

- О, да! – иронически вставил инспектор Дитрих.

Он хотел рассказать всё, что думает о журналистах, вернее, "об этих стервятниках", как он их сам называл, как он в принципе относится к вмешательству прессы в работу полиции, однако сдержался. Ему очень хотелось поговорить о чём-то, кроме убийства Франца Фердинанда в Сараево и теперь уже практически неизбежной войной с Сербией, за которую, вне всяких сомнений, вступится Россия, а уж вмешательство Германии и Франции в войну было делом практически решённым. Спокойной жизни Европы настал конец, и семьи инспектора это коснётся теперь напрямую - его сыну недавно исполнилось двадцать три, а значит, он наверняка будет призван в армию. Чёрт возьми, воевать против России? Это гибель! В далёкой юности инспектор разделял позицию Бисмарка, мечтавшего о союзе с Россией против Англии, мало того, сам Дитрих нередко писал, что Австрии неплохо было бы объединиться с Германией - они ведь говорят на одном языке, одной веры, а теперь у них будет и единая цель - ослабить Великобританию плечом к плечу с Россией... Теперь, увы, придётся воевать друг с другом.
читать дальше

@темы: Проза

11:38 

поворот не туда

Вроде та же дорога, разметка, столбы, провода,
Только ты понимаешь, что где-то свернул не туда.
Хоть асфальт здесь хороший, нет выбоин, кочек и ям,
Только трасса вокруг не твоя, не твоя, не твоя.

И не вспомнить уже роковую развилку в пути,
И назад не вернуться, и верный маршрут не найти.
А пейзажи в окне, все деревья, поля, водоём
Словно шепчут тебе: не твоё это всё, не твоё.

Ты конечно приедешь туда, куда ехал - итог здесь один,
И неважно, умел или нет ты машину водить.
Но тебе всё равно, как окончится этот вояж,
Ведь дорога сейчас не твоя, не твоя, не твоя.

@темы: Стихи

16:20 

Морковные Часы

— Что это? — спросил Якоб, с подозрением рассматривая странный сверток, находившийся в маленькой фанерной шкатулке. Стенки ее были вдоль и поперек заклеены вырезками из журналов, а внутреннюю поверхность дна выстилали стопка разноцветных оберток из-под шоколада, марципановых батончиков и других конфет. — Ты знаешь,что там, в свертке? — по голосу Якоба сложно было сказать наверняка, насколько он рад сюрпризу. Но мальчишка, явно, с куда большим воодушевлением принял бы из рук матери коробочку с вышеупомянутым марципаном. Ну, или — на худой конец — пакет с карамельками. Во всяком случае, не деревянный коробок, оклеенный дешевыми картинками.

— Не знаю, — Джесс тоже заглянула в коробочку и пожала плечами. — Не имею ни малейшего представления о том, что бы это могло быть. Посылку я обнаружила сегодня рано утром в нашем почтовом лифте. Может, там какая-нибудь игра?

— Мне уже двенадцать, мам! — возмущенный Якоб смешно наморщил нос, на котором красовались три ярких веснушки.

— Играть в игры можно в любом возрасте, — возразила мама. В это же время Якоб запустил в шкатулку руку и осторожно извлек оттуда ее содержимое.

взглянуть на подарок

@темы: Проза

22:26 

Дитя Леса

Ему было семнадцать, но половину из них он не помнил. Только то, что происходило ночью, во сне. Днем его память отключалась, как испорченный транзистор, отказывающийся ловить нужную станцию.

Взрослых это пугало и злило. Он же давно привык и не обращал внимания. Вполне возможно, что лет назад эдак десять, такое положение вещей вызывало определенные страхи. По большей части, заботливо культивируемые окружающими. Но времена детства давно прошли. Он вырос. Недостаточно для того, чтобы они приняли его в свою стаю — стаю взрослых и состоявшихся личностей. Но идеально подходящим для разных поручений. Ах, если бы он помнил хоть что-то! Однако с каждым новым утром его жизнь начинала течь заново, словно зарождающийся ручей. Место и время истока оставались неизменными: пожелтевшие стены родной комнаты, узкая скрипучая кровать с вмятиной на матрасе и ровно девять часов.

продолжение

@темы: Проза

20:09 

Парамнезия. Главы 3-4

Глава 3

Видич молча сделал пометку на листе бумаги и глубоко задумался. В принципе, если сверить рассказы Каты с рассказами Наташи Любиянкич о случившемся осенью девяносто третьего, то в общих чертах всё сходится! Вот только Наташа не упоминала ни про людей в халатах, ни про здание, где была убита молодая женщина, ни про то, как её младшую дочь уводил солдат. Может, это парамнезия? Гадать на кофейной гуще не имеет смысла.
— Так… Вам ваша мать не говорила о том, что случилось в ноябре девяносто третьего?
От такого вопроса Ката на мгновение оторопела. До сих пор ни врач, у которого она наблюдалась до совершеннолетия, ни кто-либо ещё не упоминали об этом эпизоде, да и Невена тоже молчала, как и мама.
— Нет, — замотала головой Ката. — Я не помню, что тогда вообще было. Мне только три года исполнилось!
— Хм… В целом, в общих чертах ваша версия и версия вашей матери совпадают. Возможно, мы имеем дело с перемешанными фрагментарными воспоминаниями. Вполне возможно, что-то из того, что вы видели во время… Хм… Наваждений… Происходило с вами в реальности.

читать дальше

@темы: Проза

15:42 

Дядя

— У нее не было глаз: вместо этого глазницы каждую весну прорастали гладиолусами. Ярко красными, словно спелые яблоки. Живописные цветы привлекали пчел: с монотонным жужжанием насекомые вились над цветами. Если взять и, хотя бы, на секунду-другую забыть о пчелах, то могло показаться, что это и не пчелы вовсе, а монотонный гул какого-нибудь работающего механизма. С невообразимым числом цилиндров, поршней и шестеренок. Механизма массивного и сложного. Это вполне могло оказаться машиной времени...

Сидящий на постели мужчина внезапно умолк, переводя дух. Его собственные глаза были плотно закрыты. Обеими руками он сжимал одеяло так крепко, что костяшки его худых пальцев побелели. Он облизнул пересохшие губы.

продолжение

@темы: Проза

13:59 

Парамнезия. Главы 1-2

Глава 1


В этот день доктор Зоран Видич был относительно свободен — к нему на приём пришло лишь несколько пациентов, которых он наблюдал уже не первый месяц, и мог без особого труда определить, нужен ли новый курс лечения. На своей работе он откровенно скучал. То ли дело — поездка на международные конференции, или чтение лекций в медицинских университетах, где всегда можно познакомиться с интересными людьми! Зоран считался одним из лучших специалистов в своём деле, и заслуженно пользовался доверием пациентов.

Доктор весьма прохладно относился к медикаментозному методу лечения, считая, что лекарства лишь заметут проблему под ковёр. Он, в отличие от большинства коллег, предпочитал обращаться к методике когнитивно-поведенческой психотерапии. Он ставил перед собой задачу понять природу страхов и психологических травм своих пациентов и, следовательно, помочь им преодолеть их с минимальными издержками для организма. И как показывал процент выздоровлений среди пациентов Видича, его методы прекрасно работали.

читать дальше

@темы: Проза

13:17 

Чекистка. Часть I. Главы I-II

========== Глава I ==========

Заканчивался август четырнадцатого года. На вокзале оркестр то и дело играл «Марш славянки», под который уезжали на фронт новобранцы. Мальчишки-газетчики кричали на каждом углу:
— Ожесточённые бои в Восточной Пруссии! Читайте «Русское слово»! Немцы отступают за реку Вислу! Покупайте «Сын Отечества!»
На улицах собирались митинги. Депутаты городской думы призывали «сражаться до победного конца», дамы из комитета Красного Креста в нарядах сестёр милосердия предлагали делать пожертвования на лечение раненых. Конечно, в Твери страсти разгорались меньше, чем в недавно переименованном Петрограде. По большей части, на тверских улицах стояла прежняя провинциальная тишина. Лето выдалось дождливое, но в погожие дни солнце играло на куполах церквей и свежей зелени садов. Тверь как будто не подчинялась законам времени. Даже трамваи, грохотавшие по главным улицам, не нарушали атмосферы благодушной старины.
Семейство Шемякиных пока не слишком интересовалось военными событиями. У них было множество приятных хлопот и волнений. Их единственная дочь Лена, девушка бойкая жизнерадостная, поступила на курсы. Ей предстояло учиться и жить в Петрограде.
— Ой, детка, как же ты будешь одна в чужом городе! — восклицала мать, Юлия Георгиевна.
— Ну, что ты, мамочка! — безмятежно улыбалась Лена. — Я же не малютка, как-никак шестнадцать стукнуло!
— Конечно, — поддерживал отец, — она у нас барышня самостоятельная. Не пропадёт!
Василий Дмитриевич Шемякин всегда был сдержанным, сантиментов не любил. К Лене он относился со строгостью, хотя в душе нежно любил дочь. На характере Шемякина отразились его происхождение и карьера. Он был отставным унтер-офицером, а родился и вырос на Кавказе. Его дед родился в верхневолжкой деревне, но был взят в рекруты и отправлен служить в дальний кавказский гарнизон.
читать дальше

@темы: Проза

11:46 

Инсбрукская волчица. Продолжение

Кляйн глубоко задумался. Обычно он не оспаривал мои выводы, наоборот — по возможности дополнял их, но сейчас был тот редкий случай, когда напарник был готов высказать обоснованные сомнения в верности моей теории. Я уже позвонил в прокуратуру и окружному начальнику, потребовав в практически ультимативной форме подписать постановление на арест Анны Зигель, как главной подозреваемой в этом ужасном преступлении. Как только я повесил трубку на рычаг, Кляйн буквально вскочил.
— Господин инспектор, так значит…
— Да, Зигель и есть убийца, — сухо перебил я.
Толстяк мгновенно побледнел:
— Это очень серьёзные обвинения! Вы уверены?
Больше всего в этом деле Кляйн опасался осечки. Пожалуй, это самое громкое дело в моей практике. По сравнению с этим злосчастным пожаром, бледно выглядят даже «ночные твари», дважды наведывавшиеся к нам в город. Пресса щедро поливала полицию желчью, но надо признаться, за дело. Я в те дни отсутствовал в городе и само дело, по которому осудили какого-то несчастного дурака, прошло мимо меня. Зато потом мне пришлось чуть ли не с боем отстаивать целесообразность пересмотра дела о краже в доме Лейзерманов.
— Абсолютно, — всё так же сухо ответил я.
Кляйн задумался, но потом, точно сам удивляясь своей решительности, сказал:
— Простите, инспектор, но у вас нет улик против Зигель.
— Я уже перечислял, — настаивал я, в душе осознавая, что мои доводы не выглядят весомыми и в суде такие, с позволения сказать, улики, учтены не будут и дело с треском провалится.
— Улики косвенные, — парировал Кляйн. — И легко опровергаются. То, что она шатенка и носит обувь сорокового размера, ничего не доказывает. А нервничала… Ну так много у кого есть скелеты в шкафу. А вот за отметины на ладони и на пальце я вот так ничего не скажу. Вполне возможно, что и от нагана… Хотя она, кажется, говорила, что проталкивала дверь?
Контраргументы Кляйна выглядели вполне логичными, хотя и не столь убедительными, как если бы на его месте был Марк. Мой брат был достаточно известным адвокатом, и иногда я с ним устраивал полемику относительно верности моих теорий. Марк из тех, кто становится для следователей строгим экзаменатором, не прощающим оплошностей. По сути, адвокат экзаменует следователя на соответствие своей должности. Теперь Марк жил в Вене и побеседовать с ним пока не представлялось возможным.
— Да, — с некоторым разочарованием ответил я. — Доказательная база пока что сырая. С таким набором много не навоюешь. Кстати, что забыл сказать: нам нужен химик. Школьница не сможет в одиночку сделать взрывчатку. Надо отработать связи Зигель и выяснить, кто из её знакомых обладал познаниями в химии.
— Чуть теплее, — кивнул Кляйн. — И всё-таки, мне кажется, вы поторопились.
— Кажется — крестись, — с усмешкой ответил я, сев обратно за стол.
Впереди было самое сложное: оперативное совещание, на котором мне придётся с боем доказывать свою правоту коллегам и начальству. Моя уверенность слегка пошатнулась. Не взял ли я грех на душу, сходу обвинив Анну Зигель в убийстве? Моё внутреннее напряжение с каждой минутой нарастало, подобно снежному кому. Цена ошибки будет слишком высока.
Если кто-то думает, что инициировать арест человека, особенно несовершеннолетней девушки, очень легко, то он глубоко ошибается. На составление этого документа и продвижение его по инстанциям обычно уходит несколько дней.
В некоторых бесспорных случаях обычный процесс ускоряется. Но в том-то и дело, что случай казался бесспорным только мне, а инспектор округа, как и другое начальство, разделяли мнение Кляйна, считая улики косвенными.
Я очень нервничал, буквально кожей чувствуя, что Анна вот-вот покинет Инсбрук, сорвавшись в бега. Отчасти этим и объяснялась моя нервозность на оперативном совещании. Я часто повышал голос, начальнику приходилось осаживать меня. Кончилось дело тем, что все осторожно согласились с моей версией, но с той оговоркой, что ответственность за последствия я должен буду полностью взять на себя. Что ж, мне не привыкать.
Уже ближе к вечеру из прокуратуры пришёл вожделенный документ. Наконец, всё было готово. У меня на столе лежал подписанный ордер на арест. Я готовился дать команду оперативной группе на немедленное выдвижение по адресу прописки Анны Зигель с целью задержания последней. И в этот момент раздался стук в дверь.
читать дальше

@темы: Проза

21:25 

Сердце города

Можно ли было назвать пережитое первой любовью? Нет, она влюблялась и раньше. Но никогда еще эта любовь не была настолько бескомпромиссна, чтобы отыскать силы признаться себе и всему миру в ее существовании.

Она призналась. И тут же испугалась самой себя. «Я ли это?» — думала она. Мысленно вопрошала каждый раз, стоя у зеркала. Рассматривая отражение в многочисленных витринах. Она знала ответ на вопрос. Как и неоспоримый факт, что он не изменится.

Тот, кого она так сильно любила, тоже никогда не изменится. Это она знала наверняка. Возможно, огорчалась, а возможно и нет. Она же как-то смогла полюбить его со всеми недостатками, принять целиком. Потом, правда, что-то пошло не так. Но это потом. Начало было поистине безупречным...

погрузиться в поток сознания


@темы: Проза

21:25 

Твоя музыка — кровью по трубам, заставлявшая вмиг забыть.
Неудобная, вязко-грубая. Как окрашенной шерсти нить.
Неудобные острые строки, взгляды, прочерки и стихи.
Обнаженные вдохи — без толку. Как виниться? Кого просить?

Ты не просишь. Ты заедаешь, утащив в сердцевину миров.
Убиваешь не глядя. Ты знаешь, сколько здесь у тебя врагов?
А приятелей нет. Нет ни плахи, нет ни бубна, ни топора.
Звуки смолкли, но ты играешь. Словно сам ты — и есть игра.

Ты смеешься, поешь и плачешь. Но в глазах твоих нету слез.
Расскажи мне, что значит: "иначе" и что есть для тебя мир грез?
Лучше спой. Или выжги на сердце. Или брось все. Но не молчи.
Ровно в полночь Вселенная с Бездной подарили тебе ключи.

Расскажи, что тревожит и гонит, заставляя срываться на бег,
Что в тебе так нещадно стонет? Милый, милый ты мой человек!
Расскажи: что сейчас в твоих мыслях? И пролейся слепым дождем.
Взмой на небо и там рассыпься, чтобы сразу воскреснуть в нем.

15 декабря 2018 г.

@темы: Стихи

22:33 

Эксперимент

Он не смотрел на мир нормально. Никогда, только вверх ногами. Ненадежно зацепившись носками лакированных ботинок за невидимую перекладину. Попеременно, то высовывая длинный влажный розовый язык, то прижимая большим пальцем кончик носа, чтобы он стал похож на пуговку. Впрочем, его нос скорее походил на картофелину. Очень некрасивую картофелину, кривую на один бок, всю покрытую рыжими веснушками. На лбу тоже были веснушки. Но в сравнении с носом там их было гораздо меньше — в глаза не особо бросалось.

Помимо веснушек лоб покрывали оспины. Редкие, но довольно глубокие.Такие же уродливые, как и следы безуспешной борьбы с прыщами. Борьбы за выживание. Он выжил, прыщи — нет. Погибли все до единого, одарив бывшего хозяина нестираемой меткой пролетевшей юности.

продолжение

@темы: Проза

19:37 

Кора дегтярника

В Сладком Лесу у елок не бывает игл. Вместо них на ветках растут цилиндрики фисташкового маршмэллоу, кондитерская посыпка и шоколадные "пики". Еловые шишки тоже растут шоколадными. А внутри — крем. Сливочный, очень нежный, с мелко порубленными орешками.

Желейные мишки очень любят свои сладкие елки и никогда их не едят. Даже в самые голодные зимы ни одна ель не бывает обкусана или обглодана. Наоборот, мишки очень их берегут: плетут длинные шарфики из карамельных нитей и укутывают ими стволы. Чтобы елки не мерзли. Шарфы приклеиваются намертво, надежно защищая деревья от лютых морозов.

замочная скважина

@темы: Проза

16:14 

Чайные котики

Казалось бы, что необычного можно обнаружить в недрах чайной банки, если окромя самого чая там ничего не водится? А вот и нет. Иногда там заводятся чайные котики. Случается это довольно редко. Чайный котик — зверь избирательный: далеко не каждая банка приходится ему по душе. То листьев слишком мало — жестко спать. То наоборот — слишком много. В таких банках котик может просто не поместиться. Наиболее всего подходят банки, заполненные на две трети. Непременно широкие и приземистые. Круглые банки котики ценят сильнее прочих.

Корицу чайные котики тоже любят. Они бы с удовольствием занимали и банки с коричными палочками, но лежать на жесткой коре совсем неудобно.

путь к сердцу чайных котиков

@темы: Проза

10:13 

Поэт и людоед (басня)

Паулоктус - отличный поэт,
съев его на обед, -
мне сказал людоед.
Во дворе пёс залаял.
“Я хотел бы Аглаю,
это я точно знаю -
вкусна будет на ужин.
Ну, а раз я простужен
непременно мне нужен
из костей её с мясом бульон”-
улыбаясь, рассказывал он.

Быть людоедом немудрено
из всех, кого слопаешь - выйдет одно.
Другое дело, когда ты поэт -
в стихе может выйти сам людоед.
Пойдём гулять же в парк Сосновка.
На эти объедки глядеть мне неловко.
А от простуды выпей “Колдрекс”,
Чти мораль и уголовный кодекс.

8/XII.2018

3Н7 ©

@темы: Стихи

01:25 

***

У Левиафана человечьи глаза и потертые узоры рыбьей чешуи. Левиафан еще не решил, кто он. Иногда, отыскивая в лазоревых глубинах бескрайнего Океана очередную потерянную душу, он думает, что было бы неплохо иметь руки-спички и забавные водоросли на голове. Левиафан отвозит потерянных к Черепахе.

«Почему ты несешь их на себе», — спрашивает Небесный Кит Черепаху, глядя на трех слонов и диск земной тверди на ее спине.
«Океан знает», — шепчет Черепаха. — «Небо знает, и ты знаешь. Слышишь, они говорят дыханием звезд и ветра».

Бог Яма никогда не просил своего спутника ни о чем подобном, но почему-то, ощущая на своей спине невеликую тяжесть трепещущей человеческой души, упавшей с края Ойкумены в Океан, Левиафану кажется правильным отнести это хрупкое создание обратно домой, на изумрудно-зеленый диск.
Каждое существо во вселенной умеет отличать добро от зла.

@темы: Проза

19:43 

Не возвращайся по своим следам
Ведь время ничего не лечит.
И память с нами навсегда:
Нам о потерях в ухо шепчет.

Не возвращайся по своим следам:
Лишь только раны потревожишь.
Но все, что хочешь изменить,
Исправить ты уже не сможешь.

Что толку в прошлое смотреть:
Оно прошло и не вернется.
Иди вперед и дай сгореть
Прошедшему на дне колодца…

@темы: Стихи

11:05 

Заколдованный лес. Сказка в стихах

Заколдованный лес (сказка в стихах)

Автор благодарит за помощь в создании О.Ю. Бокову и Д.Д. Молчанову

читать дальше

@темы: Стихи

13:58 

Между мирами

Вступление

Кто в царстве мёртвых побывал
Пред тайной кто не спасовал,
Кто в серой мгле меж сном и явью
Не потерял рассудка нить,
Тех, невозможно обмануть,
И невозможно удивить.
И жизни громкие заглавья
Их не заставят выйти в путь.

В застывшей невесомой мгле,
На небе или на Земле,
Мелькают души, мысли, даты...
Как будто тени за стеклом.
И узнавание едва
К ним прикасается крылом,
Уходит всё, что жгло когда-то.
И забываются слова.

Но как маяк, свозь мглу горит
И возвратиться мне велит
Мольба той женщины печальной:
"Мне сына помоги вернуть,
Одна надежда на тебя
Ведь мне самой заказан путь,
В тот мир манящий, светлый, дальний!
Молю, страдая и любя!"
читать дальше

@темы: Стихи

E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100