Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

Вестник "Распутная Вдова"

↓ ↑ ⇑
22:21 

UPD. Голосование завершено, всем спасибо!
В ближайшее время появится пост с инструкцией, как выказать свое расположение понравившимся участникам.

Выкладку хард-тура можно начинать с 00:00 по Мск.


Дорогие участники!

Мы так и не смогли решить, в каком виде проводить голосование. Так что предлагаем решить вам.

Пожалуйста, выберите тот вариант, который вам кажется привлекательней.

Так же будем рады вашим предложениям, соображениям и пожеланиям.
запись создана: 14.03.2016 в 18:53

Игра
1. Анонимна. Отправлять свой голос на у-мыл.  26  (55.32%)
2. Для взрослых. Голосуем от логина.  21  (44.68%)
Всего:  47

@темы: организационное Весеннее обострение

23:37 

Бродячий балаган Героя Ферелдена. Лайт-кинк.


Бродячий.балаган


Название: Вечер тяжёлого дня
Пейринг/Персонажи: условно Алистер/ж!Страж, а Алистер/Желание
Категория: условный гет
Жанр: юмор, стёб
Кинки: семья
Рейтинг: G
Размер: 502 слова
Предупреждение: балаган; автор долго думал, как может выглядеть кинк на семью, не будучи инцестом
Примечание: Алистер всегда мечтал о семье… но его сексуальные фантазии не столь просты



— А давай играть, что я простой плотник, а ты моя жена, у нас трое детей, и вот я возвращаюсь усталый домой, а ты меня встречаешь? — восторженно спросил Алистер.

Вопрос, откровенно говоря, был скорее риторическим. Во-первых, потому что Страж никогда не отказывала ему в подобных фантазиях, а во-вторых, потому что без них Алистер затруднялся как толком получить, так и доставить удовольствие. А ещё Страж не выносила его пребывания в печальном настроении. Ну, то есть, она называла это «нытьём», но Алистер, конечно, вовсе не ныл. Просто он всегда мечтал о семье, которой у него не было и — будем смотреть правде в глаза – вряд ли когда-то будет, и, естественно, его огорчало, если любимая женщина не желала подарить ему хотя бы иллюзию сбывшейся мечты.

Впрочем, в последнее время она то ли смирилась, то ли сама почувствовала вкус к подобным играм.

— Ох, здравствуй жена, — произнёс Алистер, немного изменив голос, и привалился плечом к дверному косяку. — Я так устал сегодня на стройке!

Он картинно схватился за спину.

— Ты же, вроде, плотник? — осторожно уточнила Страж. — Разве ты не должен работать в мастерской?

— Я плотник-строитель! — быстро нашёлся Алистер. — И я ужасно устал и хочу есть!

— Я сварила тебе суп, — с облегчением подхватила привычный напев Страж и плюхнула ему в миску здоровенный ковш какого-то аппетитно пахнущего варева. — Поешь, и тебе станет лучше, дорогой муженёк.

Алистер сел за стол и принялся с немалым удовольствием ужинать. Страж тем временем, до конца играя роль идеальной жены, встала у него за спиной, и принялась отвлекать, приятно ероша волосы на затылке. Алистер жмурился от удовольствия, вылавливал из супа куски мяса, и пытался ухватить «супругу» за передник.

— Я ужасно скучала, пока ты был на своей стройке, — промурлыкала Страж, прижимаясь к его затылку грудью. — Я тут совсем одна, с тремя детьми — это не так-то просто, чтоб ты знал. Мне весь день не хватало твоего… крепкого… мужского… плеча…

Её руки легли на пресловутые плечи и стали неспешно их разминать.

— Надеюсь, ты не настолько устал, чтобы твоей истосковавшейся по ласке жене опять пришлось довольствоваться поцелуем на ночь? — прошептала она лукаво.

— Конечно нет! — заверил доевший суп Алистер, ловя руки Стража и целуя их. — Но сначала нам нужно уложить детей и рассказать им сказку, иначе что мы за родители такие!


***


— Он ненормальный, — устало вздохнула демон Желания, глядя как её предлагаемая жертва увлечённо укладывает спать несуществующих детей под руководством несуществующей жены. — Нормальный человек должен отдавать мне свою силу, а не высасывать мою! Я себя чувствую так, как будто на самом деле сижу дома с тремя детьми и каждый день варю на всю ораву и стираю пелёнки… Нет, надо увольняться с этой работы, так и спятить недолго. Начну бегать по Тени с палаткой на голове и окончательно испорчу себе репутацию…

— Так, — сказала маленькая мышка, превращаясь в изрядно задолбавшуюся, но весьма боевитую женщину в доспехах Серого Стража. — Я пришла за этим идиотом, который рассказывает сказку плохо пригреженным кустам. Возражения?

И выразительно подняла меч, как бы намекая, что лучше бы возражений не нашлось.

— Да забирай! — отмахнулась демоница. — Сама с ним мучайся.






Название: Десерт
Пейринг/Персонажи: Зевран/м!Сурана
Категория: слэш
Жанр: романтика
Кинки: фуд-кинк, комфорт, подразумевается оральный секс
Рейтинг: R
Размер: 551 слово



— Мне всегда нравилось, что ты не боишься показать себя с неожиданных сторон, — заметил Зевран, заходя в комнату.

Сурана в ответ лишь дёрнул пяткой, продолжая свисать вниз головой с края кровати и шаря по полу. Наконец найдя желаемое, он сел на постели и продемонстрировал Зеврану книгу:

— Уронил. А тебе лишь бы поглумиться, — и с этими словами он немедля прикрылся простынёй, изображая целомудрие.

— Отчего же, — возразил Зевран, подсаживаясь к нему, — есть много недостойных занятий, которым я бы с радостью предался, обнаружив в своей постели обнажённого Героя Ферелдена. Глумление даже не возглавляет этот список.

— Ну давай, удиви меня.

— Хорошо, как насчёт... небольшого десерта перед ужином? — Зевран жестом заправского фокусника выудил из сумки источающий сладкие ароматы маленький свёрток.

В глазах Сураны сразу загорелся огонёк.

— Только не ешь меня! — поспешил отдать ему свёрток Зевран. — Всё тебе. Можешь даже не делиться.

— Я не жадный! — возмутился Сурана, воюя с бечёвкой. — И я не виноват, что Стражи едят в три горла. Пе-е-ерсики... — в голосе его зазвучали страстные ноты. — Спелые какие... Я люблю Антиву. Можно, я останусь тут жить и буду каждый день есть персики?

В ответ на это несомненно лестное для своей родины предложение Зевран лишь усмехнулся, глядя, как любовник замирает над горкой высыпавшихся на простыню сочных плодов и пытается выбрать первый — потому что первому, разумеется, полагается быть самым вкусным. Ведь иначе может не захотеться взять второй, а это просто преступление по отношению к фруктовому саду, в котором Зевран и разжился персиками. В особняке, прилагавшемся к саду, он разжился небольшой местью, такой же сладкой на вкус, но вываливать на Сурану все подробности немедленно и портить аппетит мог только отъявленный злодей.

Суране меж тем приглянулся большой плод с потемневшим переспелым бочком. Он взвесил его в руке, обнюхал и наконец, утвердившись в сделанном выборе, вонзил зубы в ароматную мякоть. Брызнул сок, и Сурана недовольно замычал, отстраняясь от лежащей слишком близко книги. Зевран поспешил отложить её подальше. Последующее невнятное мычание следовало понимать как «спасибо».

Облокотившись на изножье кровати, Зевран с тихим блаженством наблюдал, как он расправляется с первыми тремя персиками. Сурана давно уже оставил попытки выглядеть прилично, поедая местные фрукты, а потому без колебаний пачкался соком, с жадностью присасывался к лопающейся под его губами кожице и издавал такие непристойно-довольные звуки, словно это первый — и, пожалуй, последний — персик в его жизни.

— Погоди, — прервал его Зевран, когда Сурана достаточно насытился, чтобы предложить ему присоединиться к пиршеству. Дотянувшись, Зевран поймал недоумевающего любовника за запястье и провёл языком по липкой от сока ладони. Прикусил основание большого пальца, облизал указательный и средний и довольно улыбнулся, почувствовав, как Сурана едва заметно вздрогнул. Маги и их чуткие руки...

Сурана оказался не готов расставаться с персиками, а потому четвёртый плод они доедали в перерывах между поцелуями, слизывая с губ и пальцев брызжущий сок и лишь сильнее пачкаясь в процессе.

— Я теперь к простыне прилипну, — пожаловался Сурана.

— Тут-то я тебя и настигну, — посулил Зевран.

— Погоди, — отстранился, хихикнув, Сурана, сполз пониже и принялся возиться с поясом его штанов.

— Или ты меня настигнешь, — внёс поправку Зевран.

В ответ на это Сурана лишь фыркнул и неспешно, рисуясь, выдавил сок пятого, последнего персика ему на член.

— А вот теперь, — сказал он с улыбкой, — обещанный тобой десерт. И можно даже без ужина.






Название: Мечты сбываются
Пейринг/Персонажи: Натаниэль Хоу/м!Сурана/Зевран
Категория: слэш
Жанр: PWP
Кинки: секс втроём, оральный секс
Рейтинг: NC-17
Размер: около 2,5 тысяч слов
Примечание: Кусланд и Сурана действуют в одной реальности
Предупреждение: в согласии со словами любезной Вдовы, автор интуитивно относит данный текст к 1 левелу



Когда они встречаются впервые, Натаниэль слишком занят ненавистью к Айдену, мать его, Кусланду, и к тому же думает, что доживает последние часы перед позорной казнью. Не самые располагающие к сексуальным фантазиям обстоятельства, но как только Нат замечает держащегося возле Кусланда мага, то на какой-то бесконечный миг совсем забывает о позоре своей семьи, смерти отца и собственной скорой гибели.

Маг маленький, тощий и остроухий, у него ничем не примечательные грязные тёмные волосы, миловидное, но вполне рядовое лицо с опухшим кровоподтёком во всю скулу (кость под ним, должно быть, сломана) и обычные для эльфа большие глаза не пойми какого цвета. Натаниэль не бросил бы второго взгляда, если бы не мгновенно приковавший его внимание алый рот.

У Ната всегда была слабость к женщинам с чувственными губами, стойкая и несущая неизменное разочарование, когда краска, с помощью которой обычно добиваются сочного цвета, стиралась в поцелуе или иной любовной ласке.

У этого мага губы были полные, прекрасной формы (хотя нижнюю вертикально рассекала трещинка, запекшаяся тёмной коркой) и яркие, словно он только что ел землянику. Много-много земляники.

Всё, о чём Натаниэль мог думать в этой момент: он должен увидеть, как этот соблазнительный рот сомкнётся вокруг его члена. Трахнуть его, размазать по нему своё семя – вот после этого даже умирать будет не так обидно.

Стоило пожалеть, что в Ферелдене традиция предоставления смертнику последнего желания не пользовалась особым уважением. Натаниэль точно знал, чего бы попросил.


Последнее желание ему так и не пригождается — Кусланд не казнит его. Натаниэль смотрит, как маг, привстав на цыпочки, тихо говорит Айдену что-то (алые губы двигаются, чётко артикулируя, можно было бы прочесть по ним слова, если бы Нат не был так увлечён зрелищем), и Кусланд кивает, глядя на сына Хоу тяжёлым усталым взглядом. Потом говорит:

— Убирайся. Ты свободен, — и бросает Вэрелу. — Верните ему личные вещи и фамильное оружие, если оно сохранилось.

Он не реагирует на ответную насмешку и вопросы Натаниэля. Просто поворачивается и, тяжело ступая, уходит. Маг идёт за ним, догоняет у лестницы, спешит поддержать за локоть…

«Паршивец-Кусланд и тут успел вперёд меня», — думает Натаниэль досадливо. Его никогда особенно не влекло ни к мужчинам, ни к эльфам, но на месте Кусланда он бы тоже не удержался, видя перед собой такое каждый день на протяжении почти двух лет – или сколько там прошло с начала Мора?


***


Намного позже, когда из врагов они становятся братьями по ордену, Натаниэль с огромным удивлением узнаёт, что Айден и маг (Алим, его зовут Алим, и на пути его Инферно лучше не стоять) связаны лишь прочной дружбой. Немного чудно для сына тейрна, но Айден всегда был странным парнем, даже в детстве.

— Он не мой, — спокойно и даже доброжелательно говорит он Нату, когда тот заводит серьёзный мужской разговор. — У него есть любовник, Алим его ждёт, так что ты вряд ли впишешься.

И добавляет буднично:

— Обидишь Алима — башку отверну.

Натаниэль смотрит в ответ пренебрежительно. Он не насильник, и никто ещё не оказывался в его постели против собственной воли.

Ему просто казалось, что Алим мог быть не против сближения, и до сих пор они отлично ладили, Нат даже замечал мелкие неосознанные признаки заигрывания и расположения со стороны мага: чуть более долгие взгляды, чуть более ласковые улыбки и смех, чуть больше дружелюбия, чем доставалось другим новобранцам. В иной ситуации этого оказалось бы достаточно, чтобы начать ухаживания: Нату случалось соблазнять замужних дам, которые желали быть соблазнёнными, вот только сейчас речь шла не о какой-то женщине, которую он никогда больше не увидит, а о товарище по оружию, вместе с которым им предстоит и дальше сражаться, и нести службу в одной крепости.

В конце концов, Алим не был ему безразличен.

Натаниэль решил отступить и довольствоваться фантазиями о том, как неосторожно оставленный любовником слишком надолго маг не выдерживает одиночества и приходит к Нату за утешением. Тогда, как хороший друг, он бы, конечно, не смог отказать и исполнил бы любое желание Алима, скромно попросив взамен лишь право кончить в его изумительный рот.

У них мог быть отличный секс по дружбе, если бы только Алим захотел.


***


Однажды Натаниэль случайно увидел, как Алим получает заграничную почту — за завтраком к нему подбежал шустрый вестовой с потрёпанным футляром в руках. Не то чтобы такое случалось очень часто — большая часть всех писем, приходящих в Башню Бдения, была, конечно, адресована Стражу-Командору и разбиралась сенешалем, — но изредка и прочие Стражи получали личную почту, кое-кто и из-за пределов Ферелдена, так что Натаниэль, верно, и не обратил бы внимания, если бы не разглядывал Алима украдкой, как делал это вообще при любой возможности.

Теперь он очень хорошо знал это лицо со всеми его многочисленными родинками, со всеми его выражениями и гримасами, и потому не мог не заметить, как оно застыло, как не то изумлённо, не то жалобно изломились брови, когда маг увидел печать на футляре.

Щёки Алима жарко вспыхнули, сам он вскочил из-за стола, даже ритуально не попросив разрешения Командора, судорожно прижал футляр к груди и тут же вихрем унёсся наверх — читать письмо.

Тогда Натаниэль отчётливо понял, что ловить тут нечего.


***


Зевран Аранай появился в крепости как-то совершенно незаметно и естественно, чуть ли ни спустившись в трапезную из комнаты Алима. Было удивительно, насколько быстро все привыкли к постороннему, притом весьма приметному эльфу.

А Зевран был приметным — смуглый, с экзотическим акцентом и весьма вызывающими для эльфа манерами. Он источал сексуальность и опасность. Увлечься им было легко, и Натаниэль мог бы сделать это, если бы сумел оторвать взгляд от Алима, который теперь спускался к завтраку с видом счастливым и затраханным, словно молодожён. Его припухшие губы алели, как открытая рана, а глаза стали лучистыми и тёмными от теней бессонных часов. Он выглядел совершенно непристойно, его хотелось запретить и, возможно, сжечь, как развращающий умы еретический трактат.

Натаниэль стал пропускать завтраки, но продолжал исподволь наблюдать за Зевраном и Алимом: проклятые эльфы едва ли ни открыто миловались при всех, и Кусланд вёл себя так, словно в стремлении Алима при любой возможности брать любовника за руку или садиться у его ног — спасибо, хоть не на колени! — не было ничего необычного.

Но, по крайней мере, они были отлично сработавшейся боевой парой, и иметь с ними дело на задании было приятно — если у вас достаточно крепкие нервы, чтобы пережить то, что ваши товарищи по оружию целуются взглядами и вообще ведут себя как самая отвратительно влюблённая парочка, даже сжигая или потроша враждебно настроенных порождений тьмы.

А Натаниэль всё гадал, когда, не вынеся яростной еженощной дрочки на светлый образ орденского мага (чего греха таить, иногда — на орденского мага в интимной компании бывшего Ворона), член его отвалится.

Хорошо, может быть, всё дело в том, что все те признаки симпатии и интереса большего, чем приятельский, которые Алим и раньше проявлял к Нату, вовсе не исчезли после приезда Зеврана. Иногда он замечал, как эльфы перешёптываются, поглядывая на него, и Алим выглядел взвинченным и слегка смущённым, словно ребёнок на ярмарке, выбравший самый большой и дорогой леденец, а Зевран ухмылялся. Это никак не помогало избавиться от фантазий.


***


Натаниэль отлично проводил время, полируя свой меч (нет, свой настоящий меч, стальной) в одиночестве, когда в оружейную вошёл Зевран, присел рядом и завёл ни к чему не обязывающий и приятный обоим разговор о качестве клинков разной заточки и разных сплавов. Довольно невинная тема, хотя Зевран обладал талантом любую беседу делать многозначительнее.

От оружия они предсказуемо перешли к сражениям, и тут бывший Ворон в шутливом тоне сообщил, что при первой встрече Кусланд с Сураной чуть не подрались из-за него.

— Не могу осудить, — признал Нат.

Глаза Зеврана весело блеснули:

— Разумеется. Айден настаивал на том, чтобы перерезать мне глотку, а Алим считал, что я могу на что-нибудь неожиданно сгодится… — и добавил с несколько наигранным ностальгическим вдохом, — он был таким невинным тогда!

Нату кровь бросилась в лицо, когда он не успел вовремя остановить череду ассоциаций.

— Не сомневаюсь, с этой проблемой ты ему помог, — пробормотал он, сам не сразу поняв, что сказал это вслух.

— Конечно же, — без ложной скромности согласился Зевран. — Но, увы, мой милый Страж до сих пор не научился без смущения и долгих расспросов признаваться в некоторых своих желаниях: к примеру, если ему хочется, чтобы его связали или слегка отшлёпали, или поиграли с ним в развратного храмовника и честного мага…

Натаниэль поперхнулся воздухом и немо уставился на собеседника.

— …или когда ему хочется пригласить в постель кого-то третьего, — как ни в чём не бывало продолжал Зевран. — Алим почему-то считает эти невинные шалости невесть какой непристойностью, — он с улыбкой подался к Нату и поинтересовался: — А ты как думаешь?

— Угу, — машинально выдал Нат, слишком занятый безуспешными попытками изгнать из воображения картины со связанным, призывно смотрящим, облизывающим губы Сураной.

— Отлично! — Зевран хлопнул в ладоши и поднялся на ноги. — Завтра часа через два после ужина будет в самый раз. Цветы можешь не брать.

И он вышел, беззаботно насвистывая. Натаниэль смотрел ему вслед, пытаясь осознать, что это только что было.


***


Цветов Натаниэль и впрямь брать не стал. Ограничился бутылкой хорошего красного вина. Взял бы и чего покрепче, но Алим совсем не умел пить, а Натаниэль стремился всеми силами избежать незапланированной замены долгожданного секса на трогательное укладывание подгулявшего мага спать.

Вино было принято благосклонно: Зевран сноровисто разлил его в красивые расписные чаши, и все выпили за любовь к родине, где бы она ни была. Алим моментально раскраснелся и принялся игриво постреливать взглядом в Ната и Зеврана, совмещая это с застенчивой улыбкой. Зевран предложил выпить за смелые начинания, и Алим согласно облизнулся.

— Это невозможно, — обречённо сказал Натаниэль. — Ну нет же никаких человеческих сил терпеть!..

С этими словами он подсел к Алиму и поцеловал его в жаркий, пахнущий вином рот. Касался только губами и языком, держа руки при себе.

— Да, я давно заметил, что люди не так уж выносливы, — поддразнил Зевран, ловко забирая у них чаши, пока вино не оказалось на полу. В следующий момент он присел у ног Алима и разул его. Нат, расхрабрившись, затащил мага к себе на колени, и осторожно полез руками ему под рубашку. Зевран массировал Алиму ноги, и тот ёрзал, сдавленно ахал и попискивал. Ната пот прошиб от мысли, все ли части тела у Алима так чувствительны.

Возможно, этот вопрос был написан у него на лбу, потому что Зевран хмыкнул и искушающе посоветовал:

— Попробуй соски. Ты удивишься.

Нат задрал на Алиме рубашку. Соски у того оказались маленькими и розовыми, уже твёрдыми, как горошины. От малейшего касания Алим принимался смеяться, протестовать, жмуриться и поджимать пальцы на ногах.

— На-а-а-а-ат, — простонал он провокационно. — Ты всё время на меня пялишься, как на божественное видение, я знаю, ты меня хочешь…

— С чего ты взял? Может, он просто выпить зашёл, — невинно предположил Зевран, — и вдруг такая неожиданность!

— Ужасно хочу, — опроверг подобное подозрение Натаниэль. — С первого дня каждую ночь вижу во сне тебя и твой непристойный рот, — и в подтверждение вновь поцеловал Алима. Тот был точно таким, как Нату мечталось: мягким, тёплым и податливым. В том, как он пытался изобразить опытного соблазнителя было что-то безмерно трогательное, как в ребёнке, напялившем старую занавеску и взявшем в руки крышку от кастрюли, чтобы поиграть в рыцаря.

Однако к поцелуям и ласкам он явно был привычен, и очень скоро перестал краснеть, разлёгся на застеленной постели, повелительно хлопнул в ладоши и вопросил, почему все, кроме него (которого разоблачали в четыре руки, между прочим!) ещё одеты, и не пытаются ли они саботировать его будущий новый сексуальный опыт. Натаниэль раздевался, смеясь и чувствуя себя как угодно, но только не неловко.

Кажется, Алим никогда не видел в такой непосредственной близи голого человеческого мужчину: по крайней мере, он рассматривал и трогал Ната не столько похотливо, сколько с естественным любопытством исследователя. Особенно его интриговали паховые волосы, так что Нат в конце концов вынужден был предостеречь:

— Осторожней, вырвешь!

Алим состроил насквозь неискреннюю виноватую гримаску, похлопал глазами и вдруг высунул острый розовый язычок, легонько коснувшись давно стоящего члена Ната.

Нат, не сдержавшись, выругался. Зевран засмеялся, а Алим принял недвусмысленную позу, опершись о колени и локти, и вызывающе уставился на Ната снизу вверх. Зевран невозмутимо и неспешно, с видом художника, создающего шедевр, размазывал по спине и ягодицам любовника сладко пахнущее масло, Алим то ли помогал, то ли мешал ему, повиливая бёдрами. Когда Нат обхватил свой член, Алим демонстративно облизнулся.

Он тихо выдохнул, когда Зевран раздвинул его ягодицы и плавно вставил сразу два пальца. Натаниэль медленно обвёл эти приоткрытые алые губы сперва большим пальцем, потом головкой члена. Алим, словно очнувшись, обхватил её губами, пососал и вдруг с непристойным звуком выпустил изо рта.

— Что я должен сделать? — хрипло спросил Нат. Он был заранее на всё согласен.

Зевран знающе улыбался, но помалкивал, трахая Алима пальцами. Тот, раскрасневшийся и растрёпанный, бессовестно подмахивал и смотрел на Ната лукаво и выжидательно.

— Алим, — сказал Натаниэль, собрав всю свою светскость, — я так долго этого ждал, что, надеюсь, ты не против, если сейчас я просто выебу тебя в рот, трясясь от похоти?

— Я думал, ты так и не попросишь, — с придыханием отозвался Алим.

Естественно, с «просто выебу» ничего не получилось: Алим оказался слишком инициативен для чего-то простого. Он вылизывал поджавшуюся мошонку Ната, снимал языком тягучие капли предсемени, словно пробовал что-то вкусное, увлечённо сосал, игриво потирая уздечку. Нат не мог отвести взгляда от его кротко опущенных ресниц и яркого, сочного рта, кольцом сомкнутого вокруг натова члена. О том, что Зевран счёл Алима готовым к большему, чем пальцы, Натаниэль узнал только по тому, как Алим вдруг остановился и застонал, посылая по телу Ната волну сладкой дрожи.

Пытаясь отсрочить неминуемый финал, Натаниэль зажмурился, но невозможность видеть только обостряла все прочие чувства. Сдавшись, он обхватил голову Алима и толкнулся бёдрами вперёд. Нат почти ожидал, что тот не справится и был готов в любой момент отпустить его затылок, но Алим сумел расслабить горло, пропуская глубже, и Нат решил воспринять это как поощрение и действовать активнее.

Алим глухо постанывал, мычал, ныл и подавался то к Зеврану, то к Нату, словно разрываясь от жадности. Зевран лениво поглаживал его мокрую от пота спину и грудь, задевая торчащие соски, и изредка отвешивал звонкие шлепки.

Натаниэль никогда не думал, что смотреть, как твоего партнёра одновременно с тобой натягивает другой мужчина, может оказаться так возбуждающе. Зевран был очень хорош, и ясно было, что он досконально знает тело Алима, все его слабости, все чувствительные места. Сам Нат и хотел бы вернуть любовнику немного ласки, но не придумал ничего лучше, чем начать поглаживать его уши.

Он кончил неожиданно для самого себя, не успев предупредить Алима, и тот не смог проглотить всё. Нат вытащил и с чувством глубокого, до костей пробирающего удовлетворения провёл пальцами по припухшим натруженным губам Алима, размазывая слюну и сперму. Маг прихватил его пальцы зубами, быстро облизал и отпустил. Задыхаясь, пожаловался:

— У меня ноги разъезжаются…
— Бедные твои ножки, — ласково отозвался Зевран. Нат, уже слегка отошедший от оргазма, помог ему перевернуть капризничающего мага на спину. «Бедные ножки» удобно устроились на плечах у Зеврана, который, то ли в качестве издёвки, то ли напротив, из заботы, взял медленный, нежный темп. Дрочить Алиму он не позволял, и тот скоро принялся ёрзать и жалобно поскуливать, умоляюще поглядывая на разлёгшегося рядом Натаниэля.

— Хочешь мне что-то сказать? — поинтересовался Зевран всё так же ласково. – Или собрату-Стражу?

— Я кончить хочу! — вскрикнул Алим. — Ну пожалуйста!

Зевран и Натаниэль переглянулись.

— Я думаю, он заслужил, — сказал Нат с порождённой удовлетворением щедростью и обхватил истекающий смазкой член Алима. Жёсткие лучнические мозоли довели мага до оргазма так успешно и быстро, что Зевран не сумел за ним угнаться. Впрочем, он ничуть не обиделся, неспешно додрочил, любуясь пытающимся отдышаться Алимом, и кончил ему на живот.

— Ну вот, — сказал Алим, когда восстановил дыхание. — Теперь нужно вставать… вытираться… — он повернулся на бок, обхватил Зеврана за руку и закрыл глаза.

— Я вытру, — героически проявил галантность Нат, которому тоже больше всего хотелось закрыть глаза и немного подремать. И действительно, сходил к умывальнику, обтёрся сам и, принеся мокрую тряпочку, обтёр обоих эльфов. Алим, кажется, уже спал, а Зевран смотрел на Ната со спокойной улыбкой.

Неловкости Нат так и не почувствовал, но здраво рассудил, что пора бы и честь знать. Однако стоило ему потянуться за штанами, как Алим встрепенулся, поднял голову и, зевая, пробубнил:

— Ты куда?.. А как же второй раз утром?..

Нат замер. Алим опустил голову, снова зевнул и закрыл глаза. Зевран, явно потешаясь про себя, кивнул Нату на свободную половину кровати:

— И одеяло захвати.







@темы: персонаж: Алистер отношения: слеш отношения: гет лайт-тур кинк: оральный_секс кинк: еда кинк: treesome Весеннее обострение Бродячий балаган Героя Ферелдена Dragon Age Origins + Awakening персонаж: Герой_Ферелдена персонаж: Зевран персонаж: Натаниэль_Хоу

23:27 

Лавелланка влюбляется. Лайт-кинк.

Название: Дурочка
Пейринг/Персонажи: Солас / фем!Лавеллан
Категория: гет
Жанр: Модерн-АУ, романс, character study
Кинки: разница в возрасте, оральный секс, секс в общественном месте
Рейтинг: NC-17
Размер: ~ 1376 слов
Предупреждение: нет
Примечание: по заявке "Солас/фем!Лавеллан. Модерн-АУ. Лавеллан студентка, Солас - преподаватель, доктор наук. Секс в аудитории после занятий"

Лекция по истории Арлатана обычно стоит в расписании последним занятием. Эллана Лавеллан старательно слушает, записывает важные моменты – даты, имена, ключевые события. Со стороны она выглядит очень увлеченной предметом, но это – лишь маска. На самом деле она наблюдает за преподавателем. Его вкрадчивый голос повествует о войнах и восстаниях, победах и поражениях, преступлениях и подвигах. Его тщательно выбритый череп блестит в свете ламп дневного света. Его длинные, изящные пальцы сжимают кусочек мела и, когда он записывает на доске очередную дату, Эллана тихонько вздыхает. Больше всего на свете ей хочется, чтобы занятие поскорее закончилось.

Для нее, студентки целительского факультета, этот курс не был обязательным. Она записалась на него по другим причинам. Сначала ей просто было любопытно. Про преподавателя ходили слухи один невероятнее другого. Говорили, что он – самый настоящий древний эльф, что он жил в Арлатане, а потом провел несколько тысячелетий в Утенере – особом виде гиперсомнии, практиковавшимся в качестве ритуала, заменявшего похороны бессмертным древним эльфам. Говорили, что он – тот самый Фен'Харел из долийских легенд. И, даже, говорили, что он создал Завесу. Разумеется, никто из говоривших не мог привести доказательств более весомых, чем «сестра моей подруги знакома с чуваком, приятель брата которого дружит с профессором Соласом», как и объяснить — с чего бы он в таком случае не занялся чем-то поинтереснее преподавания. Но посмотреть на эльфа, про которого рассказывают такое, было весьма любопытно. А потом начались занятия, и Эллана забыла о своих планах отказаться от этого курса после нескольких недель, забыла о том, что ей не слишком интересна история Арлатана, забыла обо всем…

Она смирно сидит на своем месте, пока окружающие собирают вещи и направляются к выходу. Она улыбается и машет на прощание знакомым, отказывается от приглашений выпить кофе, сходить в кино и отправиться на концерт какой-то новой группы. Она копается в конспектах и осторожно, краем глаза следит за Соласом. Тот, как всегда, окружен стайкой студенток. Каждая из них пытается состроить ему глазки, или продемонстрировать ошеломительное декольте, или невзначай коснуться его. Каждую из них Эллана хочет долго бить головой о стену, пока содержимое черепной коробки не превратится в полужидкую студенистую массу и не потечет через уши. Солас ласково улыбается им, говорит что-то, отчего все они заливаются смехом, запрокидывая головы и потрясая длинными, тщательно уложенными волосами. Эллана думает, что еще немного – и она кинет в эту стаю тупых куриц чем-нибудь тяжелым, просто ради удовольствия посмотреть как они переполошатся и закудахчут. Он кидает в ее сторону быстрый взгляд, ехидно улыбается и мягко выпроваживает окружающий его курятник. Едва дверь закрывается за последней из них, Эллана, словно подброшенная пружиной, вскакивает с места и бежит вниз. Солас ждет ее, обманчиво невозмутимый и расслабленный, и, едва она приближается, хватает ее за руку и притягивает к себе.

— Ты нарочно, — возмущенно говорит она и бьет его кулаком по груди.
— Что, нарочно? – у него невозможная улыбка – ехидная и ласковая одновременно, словно Эллана маленький неразумный ребенок, публично сморозивший глупость.
— Нарочно заигрывал с этими… этими… идиотками!
— Увы, — он нарочито сокрушенно вздыхает. – Ты меня раскусила. Я действительно нарочно поощрял этих милых барышень…
— Солас! – перебивает она, и тут же умолкает, потому что его палец повелительным жестом касается ее губ.
— Ш-шшшш! Я нарочно поощрял заигрывания этих милых барышень, потому что хотел тебя позлить. Ты очаровательна в гневе!

С этими словами он целует ее и Эллана мгновенно забывает, что хотела сказать. От его поцелуя – жадного и требовательного, у нее слабеют колени, и становится горячо между ног. Она цепляется пальцами за плечи Соласа, чтобы не упасть и самозабвенно растворяется в поцелуе. Впрочем, блаженство длится не слишком долго – Солас отстраняется и внимательно смотрит ей в лицо.
— Запри дверь, — говорит он. – Мы же не хотим, чтобы нас кто-нибудь застукал?
— Плевать, — отвечает она, стаскивая через голову футболку и освобождаясь от бюстгалтера. – Я больше не могу. Трахни меня скорее.
— Эллана, ну что за выражения? Ты как ребенок – наслушаешься всякой гадости и повторяешь, словно попугай.
— Прости, — на самом деле ей не стыдно, но Солас ожидает от нее извинений и она привычно извиняется, между делом расстегивая его рубашку. – Просто я так ужасно тебя хочу. Мне не хватает тебя! Почему мы…
— Эллана, мы же договорились… — его взгляд, только что затуманенный желанием, становится строгим и острым, как скальпель.
— Прости меня, я не нарочно, — на этот раз она извиняется искренне. Солас терпеть не может давления и дешевых манипуляций. Эллана осторожно касается пуговицы его джинсов. – Ты позволишь?
— Умничка, — почти мурлыкает он и, шагнув назад, опирается спиной о кафедру.
Эллана, не выпуская пуговицу из пальцев, шагает за ним, словно привязанная, и опустившись на колени, расстегивает и приспускает его джинсы и боксеры.
— Расскажи что-нибудь, — просит она. Солас покровительственно кладет руку ей на затылок и начинает рассказывать. Пока Эллана медленно покрывает поцелуями низ его живота, он рассказывает ей о том, как Митал разрешила спор между Эльгарнаном и Фалон'Дином, предотвратив большую войну предложением выставить по одному бойцу от каждого из спорящих.

Под чарующий звук его голоса Эллана берет ладонью член Соласа, приветственно касается языком нежной кожицы крайней плоти, облизывает губы, и мягко втягивает член в рот, смыкая губы вокруг него упругим кольцом. Его рука у нее на затылке направляет ее, задает ритм, пока Эллана работает руками и ртом, чувствуя, как член твердеет и наливается кровью под ее ласками. Прервавшись, чтобы глотнуть воздуха, она спускается ниже, облизывает мошонку, несколько раз проходится языком по стволу, обвитому набухшими венами, и нежно целует матово поблескивающую головку, прежде чем снова взять ее в рот, чтобы опять скользить напряженными губами вверх-вниз, подчиняясь мягкому нажатию ладони на затылке.
Она уже готовится ощутить терпкий вкус его спермы, когда Солас прерывает рассказ и требовательно обхватывает ее плечи. Она прерывается, поднимает голову и встречает его взгляд, искрящийся вожделением. Он заставляет ее подняться и целует медленно, нежно, словно впервые, словно не его рука только что задавала ей ритм, словно не его член только что обхватывали ее губы. Эллана трепещет в сладком предвкушении, чувствуя, как бедра и спина покрываются гусиной кожей от возбуждения. У нее между ног полыхает пожар, и думать сейчас она может только об одном — ощутить его внутри себя, утолить жажду, терзающую ее.
Он отрывается от ее губ и настойчиво разворачивает ее, укладывая грудью на кафедру. Эллана радостно расставляет ноги пошире и выгибает поясницу, как кошка по весне, ожидая проникновения. Солас, впрочем, не спешит. Его пальцы порхают по ее коже, словно находятся одновременно везде – гладят шею и спину, бедра и ягодицы, пробегают по пояснице и дразняще касаются клитора. Эллана, не в силах говорить, протяжно стонет и еще сильнее выгибает спину, бысстыдно подставляя ему влажную от вагинального секрета промежность. Помедлив еще мгновение, Солас кладет руку ей на бедро и, одним длинным движением, входит в нее, погружаясь сразу полностью, прижимаясь бедрами к ее бедрам.

Двигаясь медленно и ритмично, он наклоняется к ее уху и хриплым шепотом продолжает рассказ. Его движения усиливаются, становятся резче, ритм становится рваным и дерганым, шепот сменяется тихим стоном. Эллана подхватывает этот стон, каким-то жалким остатком сознания понимая, что они все еще в аудитории и, нужно стонать потише, иначе на звуки может кто-нибудь прийти. Эта мимолетная мысль еще больше усиливает удовольствие, которое медленно растекается по низу ее живота, готовясь взорваться оргазмом. На какой-то бесконечный миг она словно видит себя со стороны – полуобнаженную, с задранной на талию юбкой, и болтающимися на одной ноге стрингами, бесстыдно отдающуюся собственному преподавателю в аудитории одного из крупнейших университетов Тедаса. Если их застукают – у обоих будут проблемы. Его могут отстранить от преподавания или даже уволить, а ее могут отчислить. Впрочем, думает, Эллана, сжимая зубами палец Соласа, чтобы не стонать в полный голос, оно того стоит. Даже эти их мимолетные встречи стоят целого мира. Подруги смеются над ней, говорят «он даже ни разу не пригласил тебя на нормальное свидание, просто трахает в аудитории после занятий», говорят «он использует тебя», говорят «ты скоро надоешь ему, и он тебя бросит». Подруги называют ее наивной дурочкой. Пусть так. Может она и дурочка. Но только ей во время их не слишком частых встреч, Солас рассказывает то, что не расскажет больше никому. К черту официальные даты и имена. Прямо сейчас, на поскрипывающей кафедре, в нее словно проникает сам древний Арлатан со всеми его парящими в небесах дворцами, дивными садами и удивительными чудесами, воплотившийся в неприметном облике преподавателя эльфийской истории.
Под эти торжественные мысли Эллана бурно оргазмирует, чувствуя, что Солас тоже позволил себе кончить, выплеснув горячую сперму внутрь нее.

«Нужно будет принять таблетку», думает она, тяжело дыша, пока Солас благодарно целует ее в плечо. Он не поймет, если она вдруг забеременеет. А ей совсем не хочется, чтобы их отношения заканчивались. Пусть даже и такие – два раза в месяц, в аудитории, вечером после занятий.

@темы: лайт-тур кинк: разница_в_возрасте кинк: оральный_секс индивидуальное участие Весеннее обострение AU отношения: гет персонаж: Лавеллан персонаж: Солас

22:28 

Потёмновластелинствуем? Лайт-кинк






Название: За ошибки надо платить
Пейринг/Персонажи: Логэйн Мак-Тир/ж!Кусланд
Категория: гет
Жанр: политическая драма с элементами PWP, ангст
Кинки: разница в возрасте, покровительство, доспехи, секс в одежде
Рейтинг: R
Размер: ~2000 слов

Дорога до Остагара Элиссе запомнилась плохо. Тело и разум сопротивлялись жизни, как могли. Каждый вдох был преступлением и горчил ядом. Ее непрерывно трясло и тошнило, голова болталась, как будто была чугунной и чужой. Пустой желудок выкручивало мучительными спазмами, а сон не шел в застывшие от ужаса глаза. Она не имела права жить. Ее место там – среди трупов самых близких людей.

Лишь в лагере, встретившем кипучей и малопонятной суматохой, она окончательно осознала: Кусландов больше нет. Среди сотен незнакомых людей, мерного гула и суеты ошеломляющее одиночество окружило ее, словно крепостная стена. И рана поперек сердца зачеркнула всякую возможность выйти за ее границы.

Она стояла и смотрела на этот человеческий водоворот сквозь пелену тупого равнодушия, пока Дункан не коснулся ее плеча и не вложил в ладонь флягу. Она послушно выпила, не разобрав вкуса. Потом выслушала указания своего нового командира, стараясь на него не смотреть, и отправилась их выполнять. Почему-то казалось, что если она не будет видеть Дункана, то перестанет его обвинять: ведь это он заставил ее бросить родителей. Но она не сбежала, нет. Прежняя Элисса все-таки осталась в родовом замке, убитая и растерзанная вместе со своей семьей. Ушел кто-то другой, не она. Кусланд рассмеялась, и какой-то эльф шарахнулся от нее, словно увидел демона.

Дурачок. Она еще не сошла с ума. От окончательного безумия удерживало желание отомстить.

Именно поэтому знакомая фигура, мелькнувшая в серой безликой массе, резанула взгляд, как яркий взблеск лезвия, и она кинулась к ней, даже не вспомнив о субординации:

– Постойте! Ради памяти отца, выслушайте!

Логэйн, судя по полному латному облачению и прилипшим к взмокшему лбу волосам, возвращался с тренировочной площадки. Он бросил на нее недоуменный взгляд, жестом остановил кинувшихся наперерез солдат и требовательно спросил:

– Что ты тут делаешь?

– Милорд, мне нужна ваша помощь!

Мак-Тир дернул углом рта:

– Мне не до капризов взбалмошной девчонки. Здесь военный лагерь, а не вольер для щенков.

Два воина решительно взяли ее под руки.

– Хоу вырезал мою семью! Тейрнир Кусландов пал! – с отчаянием воскликнула Элисса, вырываясь из их хватки.

Логэйн нахмурился, помедлил, будто размышляя, и, наконец, сухо кивнул, разрешая проследовать за ним в шатер. Она вошла, едва удерживаясь от того, чтобы ухватиться за его локоть, будто за костыль. Покорно опустилась на чурбак, заменяющий стул, а потом ее прорвало.
Элисса заговорила, сбиваясь с крика на шепот и обратно, захлебываясь словами и невыплаканными слезами, точно пыталась выплеснуть всю разрывающую ее боль наружу. Мак-Тир слушал молча, лишь поджимал узкие, как шрам от меча, губы. Пальцы в сильверитовых перчатках мерно постукивали по карте, а брови угрюмо сходились на переносице. Его напряженное спокойствие придавало ей силы продолжать рассказ дальше. Логэйн в один миг стал для нее олицетворением всех надежд – и вершителем справедливости, и покровителем в одном лице. Единственной прочной опорой в бездонном зыбучем болоте. Глотком жизни.

Ей не хотелось думать о том, что нежелание генерала говорить с ней было слишком очевидным. Она была готова объяснить странное поведение усталостью, тревогой и чем угодно еще – потому что подозревать Логэйна в чем-то серьезном было выше ее сил.

Она впилась в него взглядом, словно репей в собачью шерсть, и видела перед собой человека, способного решить любую проблему. Мужчину, который привлекал ее с детства молчаливой уверенностью и серьезностью. Ей нравилось быть рядом с ним – смотреть, как он играет в «королевы» с ее отцом или просто беседует, потягивая вино. Как прогуливается по залу, заложив руки за спину, или с отсутствующим видом глядит в окно. Не раз и не два она, преодолевая робость, забиралась к нему на колени. Мак-Тир беззлобно усмехался, трепал ее по голове, и Элисса ластилась, словно котенок, впитывая поток исходящей от него мощи.

И только перед ее глазами встало это воспоминание, слезы сами брызнули из глаз. Логэйн оказался едва ли не единственным осколком прошлого, который не канул в удушающей черноте потерь. Она порывисто вскочила и бросилась ему на шею, ища защиты и утешения. А когда закованные в холодный металл пальцы жестко сжались на плечах, лишь сильнее приникла к его груди.

– Прошу вас… – пробормотала она сквозь рыдания, не слишком понимая, о чем именно просит.

Ладони, готовые оттолкнуть, замерли, и Элисса с доверчивой кошачьей наглостью уселась ему на колени, чтобы снова, хотя бы на миг, почувствовать себя беззаботной девочкой на руках могучего героя. Она закрыла глаза, позволяя фантазии унести ее от реальности.

И мир исчез. Остался лишь прохладный рельеф доспехов, твердая колючая челюсть, в которую упирался ее лоб, и головокружительный мужской запах. Она втянула его носом, жадно дрогнув всем телом – смесь металла, выдубленной кожи, здорового пота и вина. Знакомый аромат власти и зрелости. По-прежнему ведомая какими-то глубинными инстинктами, Элисса провела подушечками пальцев по его щеке, ощупывая русла морщинок и короткие иголки щетины. Скользнула по шее, безошибочно найдя ритмичную пульсацию крови под кожей.

– Живой, – еле слышно пробормотала она. – Крепкий, надежный...

Как старый утес над рекой – обточенный непогодой и прокаленный солнцем. Элисса любила греться о него после долгого купания, прижимаясь к могучему боку, спасающему от ветра. Точно так же она сейчас жалась к Логэйну, мечтая согреться и спрятаться от оглушающей боли. Занять у него той несокрушимой силы, что всегда приводила ее в восторг. Причаститься, принять ее, наполнится, как пустой стакан. Ее всхлипывания стали тише, а сердце забилось чаще, словно у зажатой в ладонях птицы.

Тяжелая рука Логэйна легла на ее затылок, потянула за волосы, принуждая взглянуть ему в лицо. По-прежнему хмурые льдисто-серые глаза полоснули, словно кинжал по горлу. От этого взгляда – трезвого и оценивающего, у Элиссы неожиданно приятно заныло под ложечкой, а остатки мыслей улетучились осенней паутиной. Ее ладонь опять ласкающе прошлась по его сухой щеке, задев недовольно поджатые губы. Она прижалась к нему – на этот раз намеренно, и слегка потерлась о полированную гладь кирасы. Тепло, зародившееся глубоко внутри нее, медленно разливалось по жилам, разгоняя кровь. Элисса улыбнулась: он все-таки согревал ее.

И смертный холод окончательно разжал свои крепкие тиски.

Она положила руку поверх кисти Логэйна, потянула ее вниз – по шее, плечу и груди. Тело отозвалось приятной истомой. Несколько волосков застряли в сочленениях перчатки, кольнув голову мелкими иголочками боли и породив сладкий вздох.

– Дурочка, – сказал он, не сводя с нее взгляда. – Пожалеешь ведь. Будет лучше, если ты сейчас встанешь и уйдешь дальше по своим делам.

– Нет, – Элисса покачала головой. – Не будет. Мне нужно быть здесь. С тобой. Хотя бы сейчас. Я хочу почувствовать себя живой.

Она не смогла прочитать выражение его глаз. Сожаление? Презрение? Впрочем, ей было плевать. Ее уже затопило желание – внезапное, как ливень, и горячее, как кипяток. Элисса одним движением оседлала его колени. Руки и бедра холодил металл: это было странно, но приятно щекотало воображение. Ей подумалось, что и под доспехами Логэйн должен быть таким же гладким, холодным и твердым. Мак-Тир глядел на нее, не меняясь в лице, а потом отстранился, но только для того, чтобы стянуть и бросить на землю перчатки и покровительственным жестом сжать в ладони ее подбородок. Она слегка прикусила его большой палец зубами, лизнула, а потом, не в силах больше ждать, подалась вперед и жадно впилась в его губы.

И генерал не обманул ее ожиданий, ответив поцелуем взрослого и искушенного мужчины: мучительно-неторопливым и в то же время напористым. Он с легкостью перехватил ее инициативу собственным ритмом движений языка и полностью завладел ее волей. Тягучая будоражащая волна прокатилась по телу, заволакивая взгляд жаркой пеленой. Элисса таяла податливым воском в его руках, и ничего прекраснее этого быть не могло. А когда Логэйн одной рукой справился с застежками на куртке и с треском дернул за вырез рубахи, обнажая не знающую корсета грудь, она не сдержалась, вновь откинулась на его коленях и приглушенно застонала. Короткий грубый рывок – и куртка полетела на пол. Он быстро и почти жестоко свел ее предплечья за спиной и крепко их зафиксировал одной рукой, заставляя еще сильнее прогнуться в пояснице. Элисса издала блаженное мычание, когда контрастом к недавней резкости мозолистая ладонь начала ласкать чувствительную кожу медленно и осторожно. Каждое его прикосновение рождало новый импульс острого удовольствия. Она чуяла, что еще немного – и бешено трепыхающееся сердце выпрыгнет в эту большую огрубевшую руку, умеющую быть столь нежной. Сухие и шершавые пальцы слегка ущипнули сосок, и хриплый низкий стон дал Логэйну понять, что он вновь взял верный аккорд.

Он отпустил ее руки, подхватил за талию и притянул к себе – так, что промежность Элиссы оказалась притиснутой к подолу его кольчуги. Склонился, провел языком по шее и плечу, вызывая новый прилив мурашек и сладкой дрожи. Она выгнулась от удовольствия – выпуклые сильверитовые звенья под ней так огладили ее ставший поразительно чувствительным пах, что захотелось тереться снова и снова. И она не стала останавливаться, распаляя ритмичным движением бедер собственное желание и ощущая, как все более жестким и заметным становится скрытый кольчугой бугор. Низ живота сводило сладко и болезненно. Элисса дышала часто, с жалобным постаныванием, и бессильно скребла пальцами по сочленениям лат.

Он снова опрокинул ее навзничь, придерживая на весу. Рука Логэйна проскользила по животу, легко справилась с завязками на ее штанах и пробралась внутрь, порождая у Элиссы новый стон блаженства. Твердый палец уверенно окунулся в смазку, проник глубже, задевая возбужденные складки, умело задвигался, надавил на набухший клитор, извлекая из ее груди чувственное оханье. Наслаждение накатывало волна за волной, до искр из глаз – перемалывая в сверкающую пыль разум и волю, кристаллизуя чистую животную страсть. Когда она забалансировала на грани оглушающего взрыва, Логэйн убрал руку. Элисса негодующе застонала, но он уже приподнял ее, спустил штаны, развернул, словно куклу, спиной, а потом, после короткой заминки, нанизал на свой вздыбленный член.

Она не удержала короткого сладострастного возгласа. Он плотно заполнил ее всю, без остатка – Элисса задвигалась меж его коленей, привставая и снова опускаясь, скользя по гладкому и, вопреки ожиданиям, обжигающе-горячему стволу, и вздрагивая всем телом, когда он упирался головкой в стенку. На ее бедра опять легли жесткие ладони, контролируя ритм и глубину проникновения. И эйфория вновь зазвенела пронзительной струной, прокалывая ее копьем мучительно-сладостного восторга в такт движению, полилась по жилам колким пузырящимся антиванским вином. И он снова вел ее известным ему течением туда, куда хотел сам. И Элиссу это вполне устраивало. А потом ее лоно пронзили огненные струи удовольствия, окончательно смазывающего все грани реальности. Жидкий маслянистый огонь побежал по телу, выжигая узоры невыносимого счастья. Она закричала, не в силах сдерживать это блаженство. Ей хотелось безвольно стечь к его ногам, но сильные руки сжали ее еще крепче, почти до синяков, быстро, резко и безжалостно насаживая на всю длину. Дыхание Логэйна сделалось хриплым и прерывистым. Генерал содрогнулся. Короткий, пропущенный сквозь зубы рык – и Элисса почувствовала, как внутри нее стало еще горячее.

Она откинулась ему на грудь, бурно дыша, и его жаркое дыхание слегка шевелило волосы на ее виске.

Она жива.

Эта мысль звенела в голове победным колоколом. Все будет хорошо – Логэйн обязательно поможет ей восстановить справедливость и покарать убийцу. А заодно спасет страну от порождений тьмы, как уже спасал Ферелден однажды. И быть может, когда все наладится, они встретятся снова.

– Вижу, ты успокоилась. Ступай, – нарушил молчание Мак-Тир. – У меня много дел.

Элисса встала, поправила одежду, подобрала с пола куртку.

– Ты ведь разберешься с Хоу? – спросила она.

Логэйн недовольно поморщился:

– Проблемы нужно решать по степени их важности. У нас тут война, если ты забыла. Я должен обсудить с королем план грядущей битвы. Да и у тебя тоже наверняка есть тут какие-то обязанности. Так что, иди. Поговорим после.

Элисса кивнула:

– Хорошо. Значит, увидимся, – и вышла из шатра, сопровождаемая любопытными взглядами гвардейцев.

Остаток дня был долгим и сложным. Ей пришлось влиться в суету лагеря, познакомиться с новыми людьми, решать какие-то проблемы и даже поучаствовать в короткой вылазке в земли Коркари.

Боль потери никуда не делаcь, все так же придавливая душу камнем. Но она могла дышать и перестала себя хоронить. Элисса почти поверила, что самое страшное в ее жизни уже позади.

Она жестоко ошиблась.

Насколько жестоко, ей стало понятно на вершине башни Ишала. Она смотрела на удаляющиеся флаги засадного войска и не могла поверить своим глазам.

Защитник оказался предателем?

Алистер что-то закричал ей в спину, а потом на ее голову обрушился удар, и она потеряла сознание.

Когда она пришла в себя в хижине лесной ведьмы, с убийственной четкостью поняла, что стала разменной монетой в политической игре. Битва у Остагара проиграна. Король погиб, а остатки войска рассеяны. Хоу остался жить и вскоре завладеет ее землями. Знать не посмеет перечить несомненному перевесу в силе и признает власть Аноры – и ее отца. Который смотрел ей в глаза, зная, что повинен в смерти ее семьи. Который трахал ее, зная, что она присоединится к прочим Кусландам в течение суток!

Ублюдок.

Элисса сжала кулаки. Нет! Она этого не допустит! Она выживет назло ему, остановит войну, если надо, сожжет по дороге полстраны – но отомстит. А потом сядет на трон сама.

О да, они обязательно увидятся! Логэйн жестоко просчитался, оставив ей жизнь. А за ошибки надо платить.




Название: Мой город
Пейринг/Персонажи: Себастьян Ваэль/ж!Хоук
Категория: гет
Жанр: политическая драма с элементами PWP
Кинки: политика, грязные разговоры
Рейтинг: R
Размер: ~2800 слов
Примечание: на 100%-ном соперничестве можно заставить Андерса встать на сторону храмовников

– Ты, дрянь!

Длинные сильные пальцы Ваэля сомкнулись на горле Хоук. Она задрала подбородок, с трудом сглотнула, потому что старкхэвенец сжимал все сильнее, и криво улыбнулась.

Тот с ненавистью то ли выдохнул, то ли зарычал и отпустил ее, резко отвернувшись.

– Наконец-то я вижу тебя настоящего, Себастьян.

Хоук потерла кожу на шее, горевшую от хватки принца.

Ваэль искоса бросил на нее гневный взгляд и процедил:

– Поверь, ты понятия не имеешь, какой я на самом деле.

Хоук хмыкнула.

Они сидели – точнее, уже стояли – вдвоем в кабинете. В ее роскошном кабинете Наместницы и Защитницы Киркволла прямо посреди монументальной Крепости Наместника, в окружении всей оставшейся городской стражи и Фенриса, а он – только-только закрепившийся у власти принц Старкхэвена, прибывший под стены ее неприступного города с жалкой горсткой своих людей, – смеет ей угрожать. Ей, которая лишь из милости согласилась принять его и выслушать. На самом деле, конечно, не из милости, а чтобы посмотреть на его лицо, когда она сообщит ему ответ на так интересующий его вопрос. И, кажется, Ваэль это прекрасно понял.

Это и в самом деле было смешно. Ну или, по крайней мере, выглядело так.

– Куда ты его отправила?

– Ну, видишь ли, я обещала никому не говорить этого.

Себастьян скептическим взором оглядел Хоук с головы до ног и насмешливо-презрительно спросил:

– С каких пор тебя стали останавливать какие-то обещания? Сколько тебя помню, ты всегда плевать хотела на взятые на себя обязательства.

Мариан лукаво улыбнулась в ответ. Она вообще легко расточала улыбки, отчего людям казалось, что она дружелюбна и открыта. Себастьян знал, что большая часть из них – ложь.

– М, не совсем так. Скорее, я всегда была готова рассмотреть варианты с достойной компенсацией. Ты же ничего не предлагаешь мне взамен на информацию, а это скверная привычка для того, кто хочет стать политиком, – она не очень грациозно плюхнулась обратно в кресло, из которого ее так нелюбезно выдернул Ваэль, и потянулась за кубком.

– Я смотрю, зато ты быстро освоилась с правилами игры, – он тоже опустился на свое место.

– О, это у меня в крови! – Хоук легкомысленно взмахнула занятой рукой, отчего несколько капель вина брызнули на пол. – Я же из Амеллов, если ты помнишь.

Себастьян нахмурился и решил немного поиграть по ее правилам, вдруг этого окажется достаточно, чтобы получить желаемое.

– Ну так и что же ты хочешь взамен своего слова, данного вшивому отступнику, одержимому и еретику, повинному в десятках безвинных смертей и и послужившему причиной самой масштабной, самой глупой и самой кровавой резни на всем континенте со времен Тевинтерского завоевания?

Мариан с интересом наблюдала, как ее гость на одном дыхании произносит эту чудовищную словесную конструкцию, подперев рукой подбородок.

– Ну вообще-то обещала я не ему, – кажется, она наконец решила перейти к делу. – Так что и цена будет повыше, чем за жалкого отступника. Кстати, он не вшивый.

Себастьян приподнял бровь, предлагая ей продолжить. Он уже успокоился после первой вспышки гнева, когда узнал, что желанная добыча ускользнула от него, и теперь вновь мог трезво оценивать ситуацию.

– Ну, ты же знаешь, город сильно разорен, так что нам нужны все торговые связи, какие мы сможем найти. На самых лучших условиях, – с нажимом добавила она.

Стархэвенский принц глянул на нее с чуть заметным, но совершенно непонятным разочарованием и произнес:

– В таком случае, я рад, что могу предоставить их тебе. Мне бы хотелось эффектным жестом высыпать перед тобой на стол свитки с деловыми предложениями и проектами контрактов, что я привез с собой, но твоя бешеная свора у дверей забрала у меня даже бумагу. Не иначе, как побоялись, что я изрежу тебя краями до смерти.

– Ты не должен воспринимать это на свой счет. Это их служба. Так что
это за предложения?

Хоук тщательно скрывала нетерпение в голосе, но вся ее поза – наклон вперед, руки, сжимающие подлокотники, чуть задержанное дыхание – словно бы кричали, как ей важен ответ. Ваэль прекрасно это видел.

– Не ждешь же ты, что я начну сейчас их перечислять. Достаточно того, что я привез эти бумаги. Поверь, они выгодны нам обоим – тебе и мне. Когда твои люди ознакомятся с ними, они переговорят с моими людьми и утрясут незначительные детали. И все будут довольны.

Он расслабленно откинулся в кресле, хотя и его волнение можно было заметить по незначительным деталям, вроде легкого тика у глаза или отбивающих такт пальцев.

– И ты предлагаешь мне поверить тебе на слово? – кажется, изумление Хоук было неподдельным.

– Ну я, в отличие от тебя, всегда ценил свое слово и не нарушал.

Очередная ехидная улыбочка, расцветшая на лице Мариан, явно свидетельствовала, что она ни верит ему ни на грош.

– А как же твои церковные обеты?

– Эльтина вернула мне их, – Себастьян на мгновение отвернулся, а когда его взгляд вновь встретился с ее, в его глазах плескалась холодная ярость. – И это возвращает нас к моему вопросу. Где Андерс, Хоук?

Вопрос был задан тоном, не подразумевающим отказа или уверток, и Хоук наконец прямо ответила:

– Его забрали Стражи. Приехал его Командор и затребовал. Серые стражи, как ты знаешь, и так могут взять, что захотят, а Андерс уже принадлежал им, что бы он сам на этот счет ни думал.

Вид у нее был весьма сконфуженный.

Ваэль, получивший вожделенный ответ, тут же поднялся и, не прощаясь, направился к двери.

– Себастьян?

Он обернулся.

– Ты помнишь еще одно свое обещание?

– То, которое я дал в обмен на твое – невыполненное, смею отметить?

– Ну ты же стал правящим принцем, – Хоук уже опять тянула губы в ухмылке.

Ваэль развернулся всем корпусом и даже сделал пару шагов в обратном направлении.

– Не благодаря тебе. Мариан.

– Я не виновата, что ты предпочел закатить истерику вместо того, чтобы выслушать меня, – она пожала плечами и поднялась со своего места. – Мне нужен был маг и целитель во время сражения, и я бы отдала его тебе потом. Ты бы все это услышал, если бы хоть на минуту перестал в голос скорбеть по Владычице.

Пришла очередь Себастьяна хмыкнуть.

– Когда ты это придумала, а, Хоук? Только что? Или может, когда узнала, что я еду в Киркволл?

– Ты слишком проницателен, Себастьян. Но мне и правда нужен был маг.

– О, в этом я ни капли не сомневаюсь!

Мариан подошла вплотную и взяла его за пуговицу, слегка покрутила ее.

– Тебе идет быть принцем. Ты стал гораздо привлекательнее.

– Зато ты совершенно не изменилась, – Ваэль обхватил пальцами ее подбородок и поднял лицо, вглядываясь в ее глаза, словно бы пытаясь там что-то обнаружить. – Все та же беспринципная мерзавка и интриганка.

– О, только не говори ,что тебе это не нравилось!..

Хоук хотела добавить что-то еще, но Себастьян, не выпуская ее лица, склонился и впился в губы смачным поцелуем, на который она мгновенно ответила. Пальцы, так и не выпустившие принцеву пуговицу, ловко принялись вытягивать ее из петли, а затем и все остальные. Не прервав ни на мгновение поцелуй, они оказались полураздетыми на заваленном бумагами столе наместницы. Хоук попыталась вытащить их из-под собственного зада и коленей Ваэля, но тот перехватил ее руки и крепко сжал у нее над головой.

– Ничего не случится, если вместо твоей подписи на них останется твоя влага.

Он придавил ее телом к столешнице, проигнорировав полузадушенное «Пусти», и припал губами к тонкой шее, на которой еще можно было различить чуть красноватые следы его пальцев. Хоук выгнулась навстречу всем телом, намеренно задевая бедром пах. Участившееся горячее дыхание Себастьяна опалило чувствительную кожу, и она, почти не осознавая, уже сама потерлась о его бедро.

– Так чего ты хочешь на этот раз? – выдохнул ей в ухо Ваэль, языком очерчивая контур аккуратного изгиба.

– Не веришь, что тебя?

Хоук, чьи руки, все еще были зажаты, словно тисками, и придавлены к столешнице, имела ограниченное пространство для маневра, но ее это не особо смущало. Обхватив его ногам за бедра, он прижала Ваэля к себе и снова потерлась – ей в промежность упирался твердый, как камень, член, вдавливая шов от штанов в нежную кожу даже сквозь белье. Ощущение дискомфорта накладывалось на возбуждение, и Хоук притиснулась еще ближе, чтобы в большей мере почувствовать эту странную смесь. На невнятное мычание Себастьяна, выразившего свое мнение по поводу ее ответа, она только выдохнула:

– Создатель! Сейчас я готова на все, лишь бы ты меня трахнул.

– Не богохульствуй, – Ваэль почти что рычал.

Он отстранился, выпуская ее руки, чем Мариан тут же воспользовалась в попытке стащить с него уже расшнурованную раньше рубаху. Тонкая батистовая ткань затрещала, но Себастьян не обратил на это внимания, занятый стягиванием с нее узких брюк. Кафтанчик и сорочка Хоук были уже давно бесстыдно задраны вверх.

В этот момент Ваэль обратил внимание на сапоги Защитницы с высоким голенищем, правильно оценил перспективу и, просто перехватив скрученную его предыдущими манипуляциями ткань у нее между ног, задрал их вверх. Начищенные сапоги легли ему на плечи, а сама Мариан оказалась сложена под ним почти пополам.

– Так и знала, что ты помешан на контроле, – выдохнула она, но в этот момент Себастьян справился с собственными штанами, и к ее лону прижался жаркий ваэлев член. Хоук замолчала. Себастьян помедлил немного, и Мариан пожалела, что из этой позы будет трудно подстегнуть его, поэтому она просто обвила руками мужскую шею, запустила пальцы в волосы и слегка надавила на затылок. Но он проигнорировал намек, предпочтя поводить головкой вверх-вниз, раздвигая податливую плоть и размазывая влагу.

– Так зачем ты сохранила ему жизнь?

– Серьезно? – Хоук дернулась, но Ваэль навалился сильнее, слегка втолкнув в нее член. Однако недостаточно, чтобы это могло хоть чуть-чуть принести удовольствие. Скорее, наоборот. Его пальцы – длинные сильные пальцы лучника – прошлись по чувствительным местам, еще больше распаляя желание, и тут же с силой сдавили одну из нежных складок. Хоук зашипела.

– Ну же, милая, – он качнулся вперед, еще немного проникая в нее. – Я хочу знать.

Мариан вцепилась в его шевелюру, запуская короткие, к сожалению, ногти в кожу головы, и дернула.

– Я собиралась манипулировать им. И тобой через него, – яростно прошипела она. – Я не думала, что ты психанешь и свалишь.

Себастьян довольно улыбнулся и резким толчком вошел в нее до упора, отчего она застонала и, несмотря на неудобную позу, умудрилась податься навстречу. Ощущение, что Ваэль словно бы гладит ее всю изнутри, прямо по оголенным нервам, затопило сознание, вымывая злость и раздражение. Хотелось позволить ему делать все, но она снова дернула его за волосы, чтобы не останавливался. И он послушался – сделал несколько нарочито медленных движений, полностью вынимая член, а потом также неторопливо погружая его обратно. Хоук кусала собственный рукав, чтобы не начать то ли проклинать его, то ли умолять. С легким злорадством она отметила выступивший на висках пот и плотно сжатые губы – принц сам с трудом сдерживал похоть и желание бездумно отдаться процессу. Она не знала, чего он ждет, но хотела, чтобы быстрее перешел к этому, потому что медлительная пытка, что он выбрал для достижения цели, сводила с ума. Намеренно неторопливо входящий член, казалось, задевал каждую маленькую точечку внутри нее, сладостно дразня и напрягая. Мягкая пульсация, распространяющаяся по нервам из места соединения их тел, заставляла закатывать глаза от наслаждения и шептать богохульства вперемешку с молитвами. Одной рукой Себастьян обнимал Мариан за бедра, надежно фиксируя удобное для него положение, второй упирался в стол сбоку от ее головы.

– Почему ты его оставила? Вы терпеть друг друга не могли. Почему не прогнала?

Хоук, с трудом соображая, чего он добивается, притянула его голову к себе и выдохнула в губы:

– Заткнись, сукин сын, и трахай!

Но Себастьян, вогнав член как мог глубоко – ее ягодицы плотно прижимались к его бедрам – замер. Мариан разочаровано застонала.

– Я убью тебя. Только отпусти меня – и я убью тебя, ублюдок.

Он слегка шевельнул бедрами, и по телу Хоук пронеслась волна легкой дрожи.

– Сволочь!

– Тебе правда нравится, что нас в постели трое, а, Хоук? Ты, я и твой друг одержимый. Не хочешь уже от него избавиться?

Себастьян говорил прерывисто, со свистом пропуская воздух между зубов, но намерения его были вполне серьезны. Он явно не собирался заканчивать, пока не выяснит все, что хочет.

– Это ты его сюда притащил! Мне одного тебя за глаза хватает.

Можно было бы побороться, выяснить, кто из них сдастся раньше. Но информация, которой так добивался Ваэль, была не слишком важной, с трудом рассудила Хоук, а уступить и прикинуться более слабой, чем есть, будет полезно.

– Я ждала, когда ты придешь за ним. Ты же помешался на Андерсе! Я собиралась выкупить за него у тебя что-нибудь. Связи, деньги, товары. Все для города!

Себастьян не ответил. Он отодвинулся, вышел из Хоук и слез со стола.

Чувствуя, как занемели спина и бедра, Мариан с некоторым усилием разогнулась и тоже встала. Мерзкое чувство опустошенности и обманутости мешало посмотреть на партнера. А тот, не поправляя штанов, уселся на ближайший гостевой стул, и за талию притянул ее к себе на колени.

– Думала, на этом все, милая?

– Зная, какой ты лицемер и циник, я бы не удивилась.

Хоук спиной к Ваэлю, потому что дурацкие сапоги и спущенные до колен штаны не позволяли оседлать его как следует, насадилась на член и замерла на мгновение. Он в ответ пробежался пальцами по животу, потянул ворот на спине, давая себе доступ к шее и плечам Мариан.

– Теперь я в твоих руках – образно выражаясь. Что ты сделаешь, а, Хоук?

Одной рукой он подхватил мягкое полукружие груди, вторую запустил между ног, лаская, дразня и теребя.

– Ублюдок, – выплюнула она.

А потом начала двигаться. Она выкинула из головы дурацкие вопросы Ваэля и его самого, сосредоточилась только на собственных ощущениях, ловя каждый нюанс и оттенок чувства. Наслаждалась горячими губами и легкими укусами на плечах, восхитительным давлением на груди и острыми иглами удовольствия, когда мозолистые пальцы сжимали ее соски. Невозможно прекрасными и непереносимо мучительными прикосновениями в самом средоточии своего естества. Она чувствовала, как нарастает напряжение в теле. Двигалась все быстрее и быстрее, словно бы в погоне за мигом наивысшего блаженства.

По комнате разносились ритмичные шлепки, Хоук почувствовала, как под ней содрогнулся Себастьян, но не обратила на это внимания, продолжая с силой насаживаться, и в этот момент он снова болезненно сдавил набухшие, скользкие от ее соков складки. Ее прошила судорога ошеломительного блаженства, в глазах потемнело, а изо рта вырвался низкий стон. Мариан по инерции сделала еще несколько фрикций и расслаблено откинулась на широкую грудь Ваэля. Его дыхание щекотало вспотевший затылок, но сил, чтобы сменить положение, у нее уже не осталось.

– Вообще-то изначально я планировал залить спермой твой стол, – он усмехнулся ей прямо в ухо. – Ты пьешь сухостебель?

– Заткнись, – она помолчала. – Ты все равно поедешь за ним?

Себастьян не посчитал нужным ответить. Он встал, ссадив с себя Хоук на стул, и принялся приводить в порядок одежду. Рубашка была безнадежна испорчена, но под камзолом этого не будет видно, а вот не снятые штаны спереди были все в разводах от смазки. Затянув гульфик, Ваэль несколько раз провел рукой в тщетной попытке стереть белесые полосы, пожал плечами и поднял с пола когда-то белоснежный, а теперь слегка запылившийся и изрядно мятый камзол. Тот, к сожалению, был короткопол и никак не мог скрыть свидетельства плотской близости ниже пояса. Но принца это, кажется, ни капли не волновало. Он тщательно застегнул все пуговицы, одернул рукава, расправил нашитые ленты и пригладил топорщащиеся во все стороны от «ласк» Хоук волосы. Пока он оправлялся, Мариан тоже успела натянуть штаны и надеть, как следует, верхнюю часть одежды. В целом, она выглядела чуть лучше Ваэля, хотя ее прическа, как и его, представляла собой нечто невразумительно растрепанное.

Кривовато улыбнувшись, принц отвесил поклон, который в данной ситуации смотрелся скорее насмешкой, и произнес:

– Ну что ж, мне пора. Часть моих людей останется дожидаться, когда будут подписаны договора, а меня ждут дела.

Хоук, словно бы прицениваясь, оглядела его и спросила:

– Ты ведь не отступишься? – и, когда Себастьян отрицательно мотнул головой, заметила: – Когда ты его найдешь и насытишься своей местью, ты мог бы вернуться. Мне кажется, из нас получились бы отличные деловые партнеры.

– Насыщусь? – готовый уже уйти Себастьян замер. – Полагаешь, это когда-нибудь случится? Даже когда умрет одержимый, у меня будет кому мстить. Не думаешь же ты, что я упущу такую возможность продемонстрировать свое ревностное служение Создателю, как попытка вырвать этот опороченный город из рук погрязших во грехе еретиков? – он отвесил легкий поклон. – И ты меня знаешь, я никогда не останавливаюсь, пока не стребую сполна.

Хоук отступила на шаг. Ее надежды на то, что Ваэль удовлетворится смертью мага и видимостью превосходства, не оправдались, но она решила попробовать еще раз.

– Киркволл и так пострадал, Себастьян. Тут некому и нечему мстить. Я с трудом тащу его из ямы, в которой мы все оказались, на разрыв задействуя все имеющиеся у меня связи. Остановись на Андерсе.

Себастьян улыбнулся.

– Если бы ты отдала мне его сразу, не пытаясь играть на моих чувствах, тебе бы не пришлось все это пережить. Тебе достался бы процветающий и богатый город, в который нужно было просто прийти и взять власть. Вдвоем для нас это было бы совершенно несложно, но ты решила иначе.

Он пошел к двери.

– До встречи, Хоук. Позаботься о моем городе, пока я занят.

Наместница хмуро смотрела ему в спину и раздумывала, какой из запасных планов на этот случай выбрать.




Название: Куранта с магистрами
Пейринг/Персонажи: Фейнриэль, Радонис/Мэйварис
Категория: гет (леди Мэйварис настаивает), преслэш
Жанр: политический джен с элементами PWP
Кинки: вуайеризм, неловкость, покровительство
Рейтинг: R
Размер: ~2400 слов
Примечание: Авторское допущение, основанное на сцене из ДА2, о том, что сомниари способны перемещаться через тень физически

Тень мягко выпустила Фейнриэля из своих объятий, незримо сомкнувшись за его спиной. Он ступил на каменные плиты закрытого хранилища и движением пальцев отправил вперед рой мельтешащих виспов. Призрачное сияние рассеяло темноту, позволив взгляду выхватить внушительные громады стеллажей, расставленные ровными рядами незажженные светильники и витые решетки, за которыми прятались закутки с архивными стойками.

Воздух в хранилище был сух и абсолютно пуст – такое ощущение можно поймать в заброшенных замках, где слишком давно не было ни одной живой души. И если бы не ритуальные фигуры, которые поддерживали необходимый для сохранности свитков и фолиантов климат, сходство было бы абсолютным. Это место казалось безнадежно запущенным и напрочь забытым. Как те сомнительные и неудобные документы, что прикрывались двойной отчетностью, а потом скидывались сюда на вечное забвение.

На самом же деле этим местом пользовались, и весьма часто.

Фейнриэль с сомнением огляделся, пытаясь представить, где могли находиться интересовавшие его накладные на несколько сгинувших и словно никогда не существовавших партий эльфов. Государственные рабы – обслуга и кровь, поддерживавшая жизнь в древних стенах Минратоса – бесконечным потоком проваливались в его бездонную глотку, и их судьбы никогда не были чем-то большим, нежели цифрами в графах стоимости. Иронией было то, что только эти записи и могли пролить свет на судьбу пропавших эльфов, которых Фейнриэль собирался передать с рук на руки Рыжей Дженни.

Это началось несколько лет назад, когда агенты Дженни впервые вышли на него. Память о матери, оставшейся в кирквольском эльфинаже, подтолкнула принять это со всех сторон неудобное для него предложение. Фейнриэль не мог помочь ей прямо, зато мог сделать что-то для ее сородичей. И, заодно, почувствовать себя частью их народа, создать иллюзию не-одиночества, чтобы поиграть в нее, как в детстве, когда он тайком рисовал себе печным углем кривые валаслины, воображая себя Изумрудным рыцарем. Чужак – всю жизнь, где бы ни находился и кто бы его ни окружал – он никогда не забывал об этом. Так же, как не оставлял попыток избавиться от этого клейма, неведомого никому, кроме него самого.

В Тевинтере он, первый сомниари за последние два века, часто ощущал себя куском мяса, над которым, скрестив взгляды и вздыбив шерсть, стояли оголодавшие волки, истекавшие алчностью, словно слюной. И он знал, что скорее рано, чем поздно, один из них обязательно сомкнет свои челюсти на его шее. Эльфорожденный, без могущественной семьи за спиной, он мог быть только трофеем, который достанется сильнейшему – потому что никто и никогда не позволит ему встать на ноги и войти в полную силу самостоятельно. Он еще балансировал на грани, выплясывая куранту между магистрами, и умудрялся не давать конкретных ответов на предложения о покровительстве. Но петля затягивалась все туже, и он знал, что не сможет долго вести эту партию. Очень скоро ему придется выбрать под кого пойти.

Тем прекраснее казалась возможность участвовать в делах Рыжей Дженни – мнимое ощущение свободы и право распоряжаться собственной судьбой и жизнью, как последний глоток уходящего детства, которое таяло словно дым на ветру. Почему-то казалось очень важным найти этих эльфов – будто последняя ниточка связывала его с прошлым. И если она оборвется – древний Тевинтер, могущественный и кровавый, окончательно войдет в его плоть и прорастет в сердце красным лириумом. Шагать туда было страшно, от этого захватывало дух, как на краю бездонной пропасти. Империум сулил власть и мог положить к его ногам целый мир – стоило только решиться и протянуть ему навстречу руку.

Но еще было время. Совсем немного, самая малость, и Фейнриэль тратил его на то, чтобы незаконно проникнуть в закрытые архивы государственной библиотеки и найти следы пропавших рабов. Вероятнее всего, их просто успели передать в третьи руки – магия крови требовала многих и многих жертв, и уже поздно что-то предпринимать. Но попытаться стоило.

Быть сомниари удобно: ни одно охранное заклинание не среагирует на твое появление прямо посреди зала. Двести лет – достаточный срок, чтобы многие подзабыли о возможностях сновидцев ходить через Тень. А отсутствие других сомниари гарантировало отсутствие защиты. Просто некому ее ставить. И это приятно щекотало самолюбие и нервы. Фейнриэль впервые позволил себе воспользоваться своими силами в игре против магистров, пусть мелкой, ничтожной – в самом деле, что такое рабы – но не менее опасной в случае провала. Ошибка сделала бы его слишком уязвимым.

Он не стал зажигать светильники – света виспов ему вполне хватало, и двинулся вдоль секций с документами. Порядок, какой-никакой, здесь поддерживался, и разобраться в хронологии оказалось достаточно просто. Но найти единственную запись внутри сотен свитков нужного периода оказалось задачей не из легких. Он потратил достаточно много времени, прежде чем нашел пометки, касающиеся продажи рабов. Но изучить их так и не успел.

Вздрогнул магический фон, вспыхнули и исчезли охранные заклятия на дверях. До Фейнриэля донесся звук шагов, а в проходе между стеллажей замерцал свет зажегшихся светильников.

Фейнриэль, безотчетно сжав в руке свиток и отпустив виспов, метнулся за ближайшую перегородку и затаился, вжимаясь спиной в холодную стену. Он очень надеялся, что лириумного огня не хватит, чтобы разогнать полумрак в его уголке, и что те, кого так не вовремя принесло в хранилище, уйдут прежде, чем обнаружат его. Сам уйти через Тень он не мог – даже если бы успел, столь специфичное возмущение магии выдало бы его с головой. Фейнриэль постарался задавить предательски нахлынувший страх и взять себя в руки – любое случайное движение или звук запросто могли выдать его присутствие. Меж тем припозднившиеся визитеры приближались, уже стал слышен их негромкий разговор.

– Положительно, милый, если ты хотел остаться со мной наедине, совсем не обязательно было выбирать такое неуютное место.

Первый голос был низким, тягучим, с игривыми интонациями. Фейнриэлю он был не знаком – смутная ассоциация еще не вызвала в памяти нужного образа, зато второй заставил его вздрогнуть и немигающим взглядом впиться в показавшуюся в проходе высокую фигуру. Похоже, это был тот самый случай, что если ситуация может стать хуже – она обязательно такой и станет.

– Я хочу быть уверен, что здесь не останется ни одной записи, которая свяжет наших исчезнувших рабов с бунтующими эльфами в Орлее.

Этот властный голос с хриплыми нотками, от которых по позвоночнику ползли мурашки, въелся в память с первой же встречи. И когда свет лампад выхватил из сумрака чужое лицо, Фейнриэль понял, что не ошибся. Архонт Радонис по своему статусу нередко присутствовал на больших академических приемах в Университете и беседовал с лучшими из учеников. Фейнриэль помнил подавляющую ауру и ощущение исходящей от этого человека силы. Перед внутренним взором вспыхнули черные глаза, которые однажды почти вытянули из него душу, пока длился их единственный короткий, полностью регламентированный уставом Университета разговор.

Сейчас архонт был в простых одеждах, без высокой тиары и официальных мантий, превращавших его в живое воплощение величия Тевинтера. Непривычно длинные для магистра волосы, свободно спадали по плечам, бросая вызов моде, а его спутник… Спутница… бросала вызов вообще всем правилам, которые существовали в высшем свете Империума.

«Интересно, хоть кто-то знает, что леди Мэйварис называет архонта «милым»?» – мысль была несколько нервной, хотя больше Фейнриэля сейчас беспокоило, чем ему могло грозить это внезапно обрушившееся на него знание. Одна из лидеров фракции люцернов и архонт Империума в закрытых архивах главной библиотеки… Возможно, именно благодаря его поддержке леди Мэйварис многое сходило с рук? И кому вообще известно о них и их совместных делах?

Леди Мэйварис прошла в секцию аккурат напротив той, где за ажурной решеткой притаился Фейнриэль, провела рукой по столу и, склонив к плечу голову, обернулась к своему спутнику.

– Если в руки орлесианцев попадет хотя бы намек на то, что Тевинтер пополняет ряды бунтовщиков на их границах, боюсь, твои враги могут обрести сильную поддержку в лице Селины.

Фейнриэль полностью превратился в слух, ловя каждое слово, хотя на самом деле, безопаснее всего было бы заткнуть уши, крепко зажмуриться и превратиться в каменного истукана. Возможно, такая судьба действительно маячила перед ним в недалеком будущем. Ведь, судя по тому, что он услышал, в исчезновении эльфов был замешан сам архонт. И, несмотря на то, что он преследовал свои цели, эти рабы все-таки попали на волю. Фейнриэль подумал, что эта информация оправдывала риск, и, словно отвечая его мыслям, архонт кивнул спутнице:

– Игра стоит свеч, – он заменил один из свитков на стойке тем, что принес с собой. Коротко вспыхнуло и погасло пламя, уничтожая все следы существования старой версии. – Пока они заняты подавлением бунтов и наведением порядка у себя, мы можем не опасаться их внимания к нашим делам. Я с удовольствием поиграю в эту игру с Селиной, – Фейнриэль не мог видеть его лица, но по голосу чувствовал, что архонт улыбается.

– Обожаю, когда на тебя нападает игривое настроение, – проворковала леди Мэйварис. – Пока все пляшут вокруг тебя, нам с цветочком остается только запустить руки в их сады.

Архонт одним движением притиснул ее к столу. Фейнриэль, не веря собственным глазам, глядел, как тот мягко обхватил ладонью ее затылок, зарывшись пальцами в золотистые кудри, и заставил чуть откинуть назад голову. Заполошно стукнуло в груди сердце, и жарко-жарко прилила к лицу кровь, когда он увидел, как большой палец архонта смял ее губы и проник в рот.

– И еще ты была права, – донесся до Фейнриэля чужой шепот, – Я хотел затащить тебя в укромное место и воспользоваться ситуацией.

Ситуация была настолько непривычной и развратной, что у Фейнриэля от неловкости горели даже уши. А ужаснее всего было то, что он не мог оторвать взгляда от разворачивающейся перед ним картины. Широко раскрытыми глазами он смотрел, как Мэйварис скользила языком по чужим пальцам, расстегивала тяжелую пряжку архонтова пояса, запуская туда жадные руки. Архонт скалился, трахал пальцами ее рот, растирая по лицу слюну, Мэйварис стонала, сжимала его ягодицы, тянула на себя, откинувшись на стол и раздвигая бедра. Фенриэль хватал ртом воздух, облизывая разом пересохшие губы и понимал, что пошло, грязно и абсолютно неприлично завелся от всех этих звуков, жадных движений и плавящейся в воздухе абсолютной похоти.

Платье мешало, архонт задирал подол, скользя ладонями по стройным ногам, разводил их под себя, укладывая на плечи, а Фейнриэль, впившись зубами в ладонь, со стыдом понимал, что больше не в силах сопротивляться себе. Леди Мэйварис хрипло вскрикнула, поддаваясь чужому напору, и этот звук отозвался горячей дрожью в его теле, прострелил поясницу и разошелся в крови. Фейнриэль откинул голову, судорожно проглотив едва не сорвавшийся с губ стон, и трясущимися пальцами вцепился в завязки на штанах, стискивая себя сквозь ткань. На краю сознания билась паническая мысль, что это очень дурная идея – дрочить на то, как архонт развлекается с тайной любовницей, но бесславно потонула в горячей взвеси шока, стыда и безумного, оглушающего удовольствия.

Радонис напористо двигался, крепко удерживая на весу аккуратный зад леди Мэйварис. Казалось, от его пальцев на светлой коже останутся синяки, и Фейнриэль внезапно представил эти руки на себе. Его кинуло в жар, к самому краю. Он задыхался, водил рукой по влажному горячему стволу в ритм с чужими движениями, кусал губы и бездумно следил за тем, как жадно подаются навстречу друг другу тела. Взгляд зацепился за кончик члена, непристойно мелькнувший в складках платья на бедрах Мэйварис, и почему-то именно это швырнуло его за грань. В глазах потемнело, тело выгнулось в сладкой истоме, и он обессиленно сполз по стене. Кажется, он все-таки не удержался от стона.

И уже потом, гораздо позже, смог по достоинству оценить насколько магическое мастерство магистра и архонта превосходит любые возможности жалкого сомниари, ослабевшего от оглушающего оргазма и потерявшего всякую связь с реальностью.

Два заклинания почти одновременно выбили из него дух, обездвижив и размазав по стенке, вдоль которой он только что сполз. Решетка разлетелась вдребезги, лириумные светильники жарко вспыхнули, немилосердно высвечивая все подробности его положения. А когда он смог дышать, архонт уже помогал леди Мэйварис встать со стола и привести себя в порядок. Фейнриэлю оставалось только позавидовать их выдержке – и пожалеть себя. Было неимоверно стыдно поднять глаза, потому он мог смотреть только себе на колени, прекрасно представляя, какое жалкое зрелище он сейчас являет. Умом он понимал, что думает глупости в то время, как его сейчас будут убивать. Но ничего не мог с собой поделать.

Кончик посоха уперся ему под подбородок и приподнял лицо к свету, заставляя все-таки встретиться взглядом с уже знакомыми черными глазами. Их выражение было нечитаемым, и все-таки Фейнриэль углядел в них обещание жуткой смерти для себя – ничем другим мелькнувший в них сполох он объяснить не мог.

– Так-так, – пропела леди Мэйварис, положив голову на плечо архонту и с интересом разглядывая добычу. – Неужели это твой юный протеже, мой дорогой друг?

Фейнриэль недоуменно моргнул, не понимая, что леди могла иметь в виду.

– Действительно, он, – согласился архонт. – Но кто бы мог подумать, что малыш склонен к таким развлечениям, – его взгляд насмешливо прошелся по обездвиженной фигуре Фейнриэля и снова изучающе вернулся к лицу. Посох он убрал, одновременно ослабив чары и давая возможность говорить. Правда меньше всего Фейнриэлю сейчас хотелось разговаривать. Щеки по-прежнему пылали, он крепко закусил изнутри губу, чтобы хоть как-то удержать спокойствие на лице. Мэйварис глядела на него понимающе и едва сдерживала пляшущую на губах усмешку.

– Я так понимаю, ты прошел сюда через Тень, – даже не спросил, констатировал архонт. – И как давно ты позволяешь себе пользоваться своими силами, чтобы нарушать законы Империума?

Фейнриэль вздрогнул и поднял на него беспомощный взгляд.

– Я… Нет... – жалко выдавил он, понимая что лепечет чепуху и ненавидя себя за это. Но он не был готов защищаться от слов, за которыми маячили обвинения куда более серьезные, чем нарушение магического этикета.

– В нашей прошлой беседе ты не был настолько косноязычен, – прохладно заметил архонт.

Тем временем леди Мэйварис добралась до лежащего рядом с Фейнриэлем свитка, развернула его, изучая, и неожиданно рассмеялась.

– Радонис, тебе было интересно, кто еще покушался на твоих бунтарей для Орлея, – и изящным жестом передала развернутый свиток.

Архонт пробежался по нему взглядом.

– Судя по всему, мальчик занялся делами, достойными не юноши, но мужа. – Свиток постигла судьба предыдущего собрата, а архонт снова обратил внимание на бледного, но отчаянно храбрящегося мальчишку. – Думаю, пора прекращать эту возню в песочнице и занять его чем-то более серьезным, чем игрушки с Рыжими Дженни. – Он улыбался, глядя на замершего Фейнриэля, давая время осознать значение своих слов.

А потом уточнил:

– Пора выбирать покровителя, малыш.

Фейнриэль сглотнул пересохшим горлом и хрипло спросил первое, что пришло в голову:

– Так вы не будете от меня избавляться?

Радонис поморщился.

– Спишем на стресс, но в дальнейшем я рассчитываю, что живость мысли к тебе вернется. Не находишь, что было бы нерационально избавляться от единственного сомниари за последние двести лет? Тем более что я достаточно долго отваживал от тебя прочих охотников.

– Вы оставили меня себе? – запоздалое понимание своего особенного положения вновь вернуло румянец на его щеки.

– Звучит двусмысленно, – усмехнулся Радонис, – Но в целом, ты прав. Я собирался сделать это более мягко, но раз уж судьба распорядилась сама, оставим экивоки. Готов принять меня в качестве своего покровителя и наставника? Со всеми вытекающими?

Фейнриэль подумал, что судьба действительно решила все по-своему. Он чувствовал, как захлопнулась за спиной дверь, отсекая прошлое, а впереди маячили неясные перспективы. Глазами Радониса смотрела бездна, которая обещала могущество, на которое он имел полное право – и сама возможность это право реализовать.

Он знал, что хочет этого.

– Мальчику явно нравятся перспективы, – леди Мэйварис глядела на него с интересом. – Может получиться занимательная история.

– Посмотрим, – ответил архонт и протянул Фейнриэлю руку, предлагая подняться с пола.




@темы: персонаж: Радонис персонаж: Мэйварис персонаж: Логэйн персонаж: Кусланд отношения: слеш отношения: джен отношения: гет лайт-тур кинк: секс в одежде кинк: разница_в_возрасте кинк: покровительство кинк: неловкость кинк: доспехи кинк: грязные_разговоры кинк: вуайеризм кинк: ангст кинк: pwp Потемновластелинствуем? Весеннее обострение Dragon Age: другое Dragon Age Origins + Awakening персонаж: Себастьян персонаж: Фейнриэль персонаж: Хоук

16:02 

Весеннее обострение: лайт

Название: Вид из окна
Пейринг/Персонажи: Каллен / ж!Тревельян
Категория: гет
Жанр: романтика
Кинки: юст
Рейтинг: R!kink
Размер: 768 слов
Предупреждение: нет

Дела редко заканчиваются раньше полуночи, но сегодня Каллен подписывает последний рапорт, когда горы только-только тронуты оранжевым закатом. Стемнеет быстро. Он откладывает перо и устало поводит плечами - порядком изношенный кожаный дублет шуршит о спинку стула. В доспехах-то особенно не попишешь. Нужно размять ноги и, пожалуй, поесть что-нибудь. Не таверна - кухня. Набросив на плечи плащ, Каллен выходит в центральную дверь башни и через несколько минут уже шагает по одному из опоясывающих замок коридоров.

Он не сразу осознаёт, что стоящая у окна женщина - это Эвелин… леди Инквизитор. В Скайхолде её нечасто видят без привлекающей внимание позолоченной кольчуги. Простая одежда спрятала бы её в толпе, но сейчас Эвелин одна, опирается на подоконник и с полу-улыбкой наблюдает за чем-то. За вежливыми приветствиями следует тишина.

- Что-то интересное? - кашлянув, спрашивает Каллен.
- Смотрите сами, - Эвелин улыбается шире - едва заметная ямочка на правой щеке, заходящее солнце румянит скулы - и снова поворачивается к окну.
Оно выходит на ворота и нижний двор. Толстое мутноватое стекло приглушает звуки и скрадывает слова, но наверх долетает многоголосый смех. И чьи-то проклятья - Каллен различает их, подходя. В шаге от Эвелин он медлит: вместе с ней выглянув в узкое, как бойница, окно, он окажется ближе, чем позволяют приличия. Если бы она чуть сдвинулась, чтобы они могли встать плечом к плечу… Но Эвелин не шевелится, увлечённая зрелищем. Каллен всё же делает шаг и становится у неё за плечами. Близко.

По двору, размахивая руками и оскальзываясь на клочках ещё не вытоптанной травы, бегает шевалье. Заметный детина из охраны одного гостящего в Скайхолде аристократа. На него, вроде бы, жаловались служанки - не иначе, слишком длинные руки и бриджи, тесные в паху. Шевалье мечется туда-сюда, изрыгая из-под перекосившейся маски потоки брани, а у него под ногами мелькает наг. Зверёк слишком тощий для питомца сестры Лелианы - тем труднее его поймать. На спину нагу кто-то привязал кошелёк, судя по совпадающим цветам, срезанный с пояса шевалье. Кокетливый берет на голове мужчины подозрительно напоминает пирог. Торговцы из крепостных лавок, солдаты, конюхи, слуги и даже кое-то из лазарета окружают дуэт шевалье и нага плотным кольцом и смеются так, как в Скайхолде давно никто не смеялся.

Смеётся и Эвелин, тепло - смех оседает на запотевающем стекле. Каллен тоже пытается выдавить смешок - без толку, потому что ему вдруг плевать на орлейца. Волосы Эвелин, собранные в короткий высокий хвост, щекочут ей шею; она рассеянно поднимает руку, трёт чуть левее выступающего позвонка, и Каллен не может оторвать взгляд от оставленного её пальцами розового пятнышка.

Несколько тонких прядей выбиваются из причёски, спускаясь под широкий ворот туники. Последние лучи солнца вплетают медь в волосы Эвелин, а её кожа в голубеющих сумерках кажется совсем светлой и очень, очень нежной. Редких веснушек больше не видно. После атаки на Убежище у неё на спине остался шрам, который должен начинаться как раз под воротником - сейчас Каллен смог бы отыскать его только губами.

Мысленно он отдёргивает себя. Довольно. То, что он допускает подобные мысли наедине с собой, в своей холодной постели, уже плохо, но думать об этом, стоя прямо у Эвелин за спиной… Шум на улице стихает - самое время сделать шаг назад, пожелать доброй ночи и пойти провалиться сквозь землю. Каллен осторожно делает вдох - он не заметил, когда задержал дыхание, - и запах простого мыла с ноткой чего-то травянистого удерживает его на месте. Ещё только один вдох.

*

Даже сквозь плотную ткань Эвелин ощущает исходящее от Каллена тепло. Создатель, это не человек, а жаровня в дублете! Когда он в доспехах, этого не замечаешь. Эвелин по-прежнему смотрит в окно, но больше не пытается разглядеть происходящее в сгущающейся темноте; она утратила интерес к устроенному Рыжей Дженни балагану. Если сейчас она качнётся назад, самую малость, с носков на пятки, она упрётся лопатками ему в грудь. Туника из тонкой шерсти кажется слишком колючей, швы дразнят кожу.

Эвелин прижимает ладони к каменному подоконнику. Холод из древних стен растекается по рукам, целует приоткрытые ключицы. Обветренные губы горят.

Развернувшись, она заденет его бедром. Поднять руки, очертить кончиками замёрзших пальцев контуры его скул и губ, провести по шраму. Камень под руками шершавый, пальцы подрагивают, гудят от неподвижности. Не время и не место. Война, и дела поважнее, и, дыхание Создателя, да сделай же ты хоть что-нибудь!

Каллен прерывисто вздыхает, и в следующее мгновение Эвелин ощущает его губы - призрак прикосновения, на волосок от её шеи.

…в конце коридора громко хлопает дверь, звенят голоса служанок, несущих масло и свечи, чтобы прогнать темноту.

Каллен наконец делает этот проклятый шаг назад. Эвелин нерешительно поворачивается. На миг их взгляды встречаются, но тут же возвращаются к стенам и полу.
- Доброй ночи, леди Инквизитор, - произносит Каллен с лёгким поклоном. Голос его звучит хрипловато.
- Доброй, - кивает Эвелин, и они торопливо расходятся.

Анон-скромник

@темы: лайт-тур кинк: юст индивидуальное участие Весеннее обострение Dragon Age: Inquisition отношения: гет персонаж: Каллен персонаж: Тревельян

15:52 

Хоукцест-тим: часть 1 лайт-кинка

top_banner


WARNING

Посмотрите на нас и на темы туров. Снова посмотрите на нас и на темы туров. Да, у нас инцест на лайт-кинке! Потому что мы можем хотим и делаем нам разрешили. Наслаждайтесь с нами, наслаждайтесь лучше нас!




Название: Последняя ночь
Пейринг/Персонажи: Карвер/ж!Хоук
Категория: гет
Жанр: романс, ER, драма
Кинки: секс с использованием магии, зачатие, горизонтальный инцест
Рейтинг: R!kink
Размер: 510 слов
Предупреждение: возможен ООС, упоминается смерть персонажа.

Засыпая, Мариан любила сворачиваться в клубок, упираясь босыми пятками в икры ног брата. Иногда она возвращалась домой поздно, почти под утро. В такие ночи, ныряя под одеяло и прижимаясь холодными ступнями к его теплой коже, еле сдерживала смех, когда Карвер начинал ворчать. Она никогда не воспринимала его ворчание всерьез. Как и он никогда по-настоящему не обижался.

Разве что совсем немного, когда она решала показать, кто из них старший и, следовательно, главный. Как, например, в тот раз: вернувшись с одной из своих многочисленных ночных вылазок, Мариан, бросив свой посох в углу, рывком скинула с только начавшего было засыпать брата одеяло. От нее, все еще дрожащей от возбуждения боя, пахло кровью, лириумом и соленым ветром Рваного Берега.

— С возвращением, — пробурчал Карвер, пытаясь нащупать на полу их одеяло, которое Мариан тут же ногой задвинула под кровать. — Я вообще-то сплю. И тебе советую ложиться.

Сестра насмешливо изогнула бровь.

— Нам утром отправляться на Глубинные Тропы, — сделал еще одну попытку Карвер. — Бартранд сказал, что не собирается ждать опоздавших весь день!

— Мы не опоздаем, — шепнула Мариан ему на ухо, чуть прикусив мочку. И, лишая его возможности сказать что-то еще, коснулась обнаженной груди брата прохладными пальцами, на которых слабо, очень слабо потрескивали электрические разряды. Их силы хватало только на то, чтобы Карвера охватила пронизывающая насквозь волна удовольствия.

Сдавленно выдохнув, он рывком поднялся, в доли секунды оказавшись сверху. Подстегиваемый то и дело пробегающими по телу разрядами, Карвер стянул с сестры мантию, чуть не порвав нежную ткань.

Мариан, притягивая его к себе, что-то шептала горячо и страстно, но Карвер, поглощенный возбуждением, уже не слышал ни этот шепот, ни ее полустон-полувсхлип, когда он, едва сдерживаясь, вошел в нее. И только из-за того, что разряды неожиданно прекратили пробегать по его коже, он замер, болезненно сжав грудь сестры.

Дальше темп вновь задавала она. Чередуя едва различимые искры с чуть ли не боевыми молниями, Мариан заставляла Карвера то ускоряться, то практически останавливаться, изнывая от желания, боли и удовольствия. Воздух пропах грозой и, совсем немного — палеными волосами, а кожа брата с сестрой — их смешавшимся потом, когда Мариан на выдохе вжалась в Карвера, спуская искры с обеих рук.

Вздрогнув, он кончил в нее.

Расслабленно откинувшись, Мариан ощущала, как разливается в ней сперма, и это ощущение почему-то казалось ей лучшим завершением ночи. Отвернувшись от обессиленно рухнувшего рядом брата, она свернулась в клубочек, упираясь босыми пятками в икры его ног, и умиротворенно задремала.

***

Мариан проснулась в своем поместье. Кровать, слишком большая для одного, была холодна, и в темных углах спальни таились пугающие тени, пришедшие в дом с проклятых Глубинных Троп. В этих тенях Мариан видела лицо брата, искаженное скверной — пустую, бледную маску, за которой уже почти не осталось самого Карвера.

Заставив себя подняться, она подошла к камину и подбросила в тлеющие угли несколько бревен, заставляя тени сжаться и заползти подальше. Наблюдая за языками пламени потухшим взглядом, она не замечала слез, в который раз текущих по щекам.

Совсем недавно она любила засыпать, прижавшись босыми пятками к брату.

Теперь она прижимала его рубашку к животу, с болью думая о выкидыше.

Кроме этой рубашки и снов, возвращающих ее в ту их последнюю ночь, у Мариан не осталось ничего.

И никого.




Название: Доказать
Пейринг/Персонажи: Карвер|ж!Хоук
Категория: гет
Жанр: ангст
Кинки: покровительство, безответная любовь, юст, горизонтальный инцест
Рейтинг: PG-13
Размер: 617 слов
Предупреждение: ООС

Карвер ненавидит старшую сестру всеми фибрами своей забитой и никому не нужной души. Каждый раз, когда она, улыбаясь и посмеиваясь, треплет его по волосам, юноше хочется схватить её за руку и… Дальше желание двоится: одна часть его жаждет сломать старшей Хоук запястье, чтобы она прекратила, наконец, считать брата слабым и нуждающимся в защите, а другая – толкает на то, чтобы притянуть тонкую кисть к своему лицу и коснуться губами пальцев. Каждого, поочерёдно.

Разумеется, Карвер не делает ни того, ни другого. Только сжимает зубы так, что скулы сводит, огрызается, чтобы не показать ничего лишнего, и смотрит на сестру исподлобья, каждый раз заново вколачивая в мысли её образ, чтобы ночью, забившись под одеяло с головой, восстанавливать его под закрытыми веками в самых мельчайших подробностях. И, глуша стоны, закусывать подушку, почти отчаянно, с такой силой, чтобы никто, упаси Создатель, не услышал, как Карвер судорожно кончает в собственную руку.

Всегда после такого он кажется себе безмерно жалким, однако Мариан под его веками слишком близка к настоящей, чтобы можно было удержаться. Кроме того, так узел эмоций, душащих изнутри, становится самую малость, но слабее.

И немного легче на следующий день снова слушать полушутливые поучения сестры, подколки нахального гнома, местами чересчур едкие слова пиратки… Хотя, безусловно, покровительственный тон старшей Хоук переносить труднее всего. Карвер ежедневно пытается доказать ей, что он уже не ребёнок, что он достоин уважения, достоин совсем иного внимания с её стороны, достоин восприниматься уже не младшим братом, но взрослым мужчиной, внимательные взгляды которого можно, наконец, заметить и правильно истолковать.

Карвер почему-то не сомневается в том, что Мариан спокойно могла бы дать ему всё, чего он так хочет. А вместо этого постоянное «осторожнее будь, глупый», наполненный затаённым превосходством и абсолютно откровенной насмешкой (пусть тёплой, но всё же) взгляд, вместо этого…


Он правда старается. Изо всех сил. Он прикрывает Мариан, пока она крутит посох в своих ловких руках (проклятых руках, о которых очень сложно не думать), рассыпая вокруг искры заклинаний, он рвётся в бой, демонстрируя, насколько стал сильнее. Он защищает сестру, а вместо благодарности получает только выговор за каждую рану, требования быть более осмотрительным, не лезть на рожон и всё в таком духе.

Карвер злится, но с определённой стороны при этом почти рад каждый раз, когда его задевают в бою, потому что прикосновения Мариан, когда исцеляет его, мягкие и почти-заботливые. Почти-ласковые.

И приходится одёргивать себя каждый раз, чтобы не лезть под разбойничьи мечи и стрелы специально; подставляться так — ненормально, неправильно. Возможно, даже более ненормально и неправильно, чем сам факт того, что Карвер любит свою сестру совсем не так, как положено брату. Однако вся эта ненормальность с лихвой окупается ночами, когда эти прикосновения воскрешаются в памяти вместе с улыбкой, внимательным взглядом, со всей той Хоук, которую он так неправильно любит.


Карвер ломается, когда видит в глазах Мариан, в её взгляде, который обращён не к нему, новое выражение. Она смотрит на этого ухмыляющегося остроухого... на этого, а младший Хоук смотрит на неё, и теперь отчётливо понимает, как сам выглядит со стороны. Андрасте, неужели вот это можно не заметить? А возможно, он всё это время ошибался, и сестра действительно просто не хотела замечать?

Теперь не захочет тем более. Теперь у неё есть проклятый эльф, которого она берёт с собой на рейды вместо Карвера, и последний просто изнывает от безделья и бессильной ярости, чуть ли не бросаясь на стены. Он волнуется и злится, что больше не может закрывать Мариан собой, хотя бы так меняясь с ней местами, становясь её покровителем, а не тем, кому покровительствует она сама.

И когда сестра не берёт его на Глубинные Тропы, Карвер решает, что всё равно всё ей докажет, всё равно заставит смотреть на него по-другому. Что добьётся своего. Обязательно добьётся, когда Мариан вернётся (она ведь не может не вернуться, проклятье, это ведь его старшая сестра). Даже если для этого придётся её оставить.





Название: (не)идеальный
Пейринг/Персонажи: м!Хоук/Бетани Хоук, м!Хоук/Изабела, фоном — Карвер, Лиандра.
Категория: гет
Жанр: драма
Кинки: семья, горизонтальный инцест, каминг-аут, окончание внутрь, одновременный оргазм
Рейтинг: NC-17
Размер: мини, 1095 слов
Предупреждение: AU, в котором у Гаррета разница в возрасте с близнецами ~2 года

Лиандра нарадоваться не может на своего старшего сына: Гаррет спокойный, рассудительный не по годам, серьёзный молодой человек. Он помогает отцу работать в поле, а ей — по хозяйству, у него золотые руки и за что бы он ни взялся — всё ему удаётся.

Есть у него только один небольшой недостаток: малообщительность. Замкнутость, почти затворничество.

Ему скучно со сверстниками, и Лиандре сложно вспомнить хоть одного парня в деревне, которого её сын мог назвать бы другом; все эти потенциальные «друзья», в свою очередь, тоже не особо жалуют Гаррета, дразня его «вороном» — за цвет волос или, может, за тёмный отцовский плащ, который тот носит.

Лиандра думает, что всё это — от зависти. Глупые мальчишки. Завидуют тому, что он слишком хороший и правильный.

«Мама, скажи мне, за что?» — опухшее лицо, синяк под глазом, кровь на губах, — «Почему я неправильный?», — он тянет к ней руки, но она отступает на шаг, в ужасе, — «Ты никогда не говорила мне, что это — плохо…»

«Она не говорила — так я скажу», — рычит Малкольм, и бьет сына по рукам ремнём так, что тот падает на колени.

Лиандра взрагивает, прогоняя от себя так некстати возникшее воспоминание.

Нет–нет, всё это — в прошлом. Всё это было раньше. Всё забыто и исправлено.

Сейчас он — идеальный. Идеальный старший сын.

***

— Га-а-а-р-р-рет, — тянет Изабелла и пьяно хихикает. — «Ворон», значит? Ну да, ну да, у него даже в имени есть что-то такое, воронье… Гаррет. У меня был один знакомый Ворон, кстати! — она поднимает палец вверх. — Настоящий, антиванский. Но это долгая история. И не смешная. А ты меня прям развеселил, Карвер! Давай, расскажи ещё что-нибудь!

— А мне что-нибудь будет за это «что-нибудь»? — хитро ухмыляется Карвер, придвинувшись к Изабеле и многозначительно заглянув в её бесстыдное декольте.

— «Что-нибудь за что-нибудь», ха-ха-ха! — вновь смеётся та. — Да ты сегодня в ударе, младшенький! Ну ладно-ладно, не надо обидок, будет. Будет.

— Тогда расскажу, — Карвер отхлёбывает эля и вытирает губы тыльной стороной ладони. — Расскажу тебе про «что-нибудь».

— Се-екс. Милый мой, секс! Горячее, пожалуйста!

— Да, про секс. Ну, почти. Можешь и секс нафантазировать там, если захочешь….

— А ты сам не фантазировал?

— Ты сначала послушай! — Карвер наклоняется ближе и обнимает Изабелу за талию. — Это может возбудить не хуже, чем секс… — та пытается что-то возразить, но он продолжает: — Позор. Позор и разврат. Грех.

***

Карвер почти ликует: Гаррет с Бетани опоздали к ужину, а это значит, что сегодня, в кои-то веки, будут ругать не его!

Он с затаённым удовольствием наблюдает, как отец отчитывает брата и сестру, но с определённым недовольством отмечает при этом, что те продолжают оставаться подозрительно радостными. Венок из полевых цветов на голове Бетани особенно раздражает: он слишком весёлый.

Хотя, постойте-ка… Дорога в соседнюю деревню не ведёт через поля. Зачем они, возвращаясь, свернули туда? Чтобы цветов нарвать?

Не понятно.

Карвер хмурится, сосредоточенно откусывая от ломтя хлеба, заедая супом, и косится на переплетённые ромашки с васильками, которые сестра повесила на спинку своего стула.

Ужин идёт своим чередом: планы на завтрашний день, рассказ матери о каких-то деревенских сплетнях — всё это страшно скучно. Ничего интересного больше не происходит.

Ровно до того момента, как Гаррет, после трапезы, не заявляет внезапно, что они с Бетани решили пожениться.

У Карвера от удивления против воли открывается рот.

«Мы любим друг друга, это серьёзно, и после всего, что было, мы должны…»

Оплеуха отца заставляет Гаррета замолчать. Мать хватается за сердце, а Бет вскакивает, опрокидывая стул. Венок остается лежать на полу, придавленный его весом.

Ночью, когда утихнут вопли, а Гаррета, которому отец «преподал хороший урок», запрут в погребе, Карвер прокрадётся в столовую, чтобы забрать увядшие цветы и положить их Бетани на кровать.

Карвер не подозревает, что наутро, обнаружив их, она так расстроится и разозлится, что захочет придушить его, а в результате — чуть не спалит весь дом.

Так её магический дар, наконец, проявит себя.

***

— А ты когда-нибудь представлял её вместо меня? — мурлычет Изабела, сидя верхом на Гаррете. Возбужденный член упирается ей между ягодиц, но она не спешит оседлать его.

— Что? — переспрашивает он, не особо утруждаясь, чтобы вникнуть в смысл вопроса. В нынешнем состоянии и думается-то с трудом.

— Ну, её, Гаррет. Её. Вместо меня, — Изабела заводит руку за спину и обхватывает член пальцами, медленно проводя по нему вверх-вниз. Головка упирается в ладонь, и круговые, плавные движения кисти заставляют Гаррета дышать с ними в такт.

— Кого… Её…

Изабела немного привстаёт, направляя член внутрь себя, и затем медленно опускается на него. Гаррет закрывает глаза и кладёт руки ей на бедра, но она спихивает их, недовольно фыркнув; ах да, они же договорились, что сейчас «её черёд». Ладно.

— «Кого-кого», у тебя, можно подумать, так много вариантов, — Изабела наклоняется к его губам и, прежде чем поцеловать, выдыхает: — Бетани.

Гаррет резко открывает глаза и пытается сесть, но Изабела упирается ему в грудь рукой и качает головой, а затем сжимает мышцы влагалища. Дразнит. Насаживается глубже.

Он снова откидывается на подушку и вдыхает сквозь сжатые зубы.

— Если бы ты сейчас… Всадила мне в грудь свой кинжал… Это было бы милосерднее… — говорит он, чередуя фразы с паузами.

— Но менее сладостно, м-м? — её голос полон лукавства. Она ускоряет темп, а Гаррет издаёт звук, похожий на сдавленный смешок. — Значит так, да? Каждый раз?

Каждый демонский раз. Чтоб её…

Гаррет предпочитает промолчать. У него слишком хорошее воображение, но когда дело доходит до этого, сестра приходит в его мысли сама. Представлять ничего особо и не нужно: это её руки гладят его по груди. Это она зажимает его соски между пальцев и целует в шею, двигая бёдрами всё быстрее.

— Потому что ты так ни разу и не решился трахнуть её, мой правильный, пра-а-а-вильный Гар-р-р-р-ет? — нежно рычит Изабела, кусая его ухо.

Нет, он не решился.

Зато сейчас он внезапно решает поменяться ролями: через несколько секунд возни и недовольного мычания Изабела оказывается снизу, прижатая к кровати его телом.

Движения Гаррета лишены грубости. Он никогда не имел её жёстко, не терял контроля над собой, несмотря на то, что несколько раз она даже сама просила его об этом.

И теперь она понимает, почему так: он никогда бы не позволил себе быть таким с Бетани, а сейчас Изабела для него — она, и….

— А ещё ты представляешь её, когда кончаешь. Потому что в меня ты можешь кончить, в неё не мог бы, да? — она обхватывает его ногами. Все эти фантазии заводят её не меньше чем самого Гаррета.

И снова — в точку. Это ведь совершенно недопустимо: излиться в неё, заполнить её собой, быть внутри до конца…

Он кончает, войдя так глубоко, как может, не причинив боли, и за вспышкой собственного наслаждения чувствуя, как мышцы вокруг его члена ритмично сжимаются.

Гаррет знает, что никогда не позволил бы себе сделать этого с Бетани. Это может привести к последствиям, а он всегда думает о последствиях.

Но, Создатель, как же он хочет

— Я знаю, что ты обязательно сделаешь это с ней, — греховно шепчет Изабела, целуя его в губы.




Название: Лучшее для малышки Вишенки
Пейринг/Персонажи: м!Хоук/Бетани, фоном — Карвер, Лиандра и Малкольм
Категория: гет
Жанр: романс
Кинки: юст, лишение девственности, нежный секс, горизонтальный инцест
Рейтинг: NC-17
Размер: 2868 слов

«Я стану лучшим для нее» — всегда напоминал себе Гаррет.

Бетани, сестричка, ну как ее не защищать? Милая, растущее на его глазах золотце, в шесть лет тянущая за брюки и в те же шесть лет учившаяся "играть" под внимательным взглядом отца, напряжение в плечах которого не спадало каждый раз, когда в руке дочери зажигался "огонек". Откуда сыновьям знать, каково это — родиться в мажеской шкуре, в теле, что само исторгает из себя магию? Но Гаррет пытался ее оберегать, неуклюже, примитивно, слишком неумело для мага — с обычным оружием в руках. Карвер его не понимал, ворчал, что он подсел "на дурацкие магические трюки, храмовникам на такое не плевать". Гаррет злился, с каждым годом отвешивая младшему все больше подзатыльников, зная, что тот ворчливый раздолбай и (он так и не научился этого скрывать) противный нытик. И пропорционально этому недовольству Карвером росло его восхищение и тревога за Бет. Карвер так и не понял, как ей тяжело.

А Гаррет — вполне.

И не только это.

Джустиниан... Эту солнечную пору Бет любила проводить где-нибудь подальше от дома. Когда не грузили с работой по дому, были проверены все занятия из книг по магии и Малкольм уходил куда-нибудь на свой надел или помогать жене, она оставалась в поле или у реки под присмотром Гаррета. Тот на двенадцатом году жизни брал на себя такую обязанность и лишь шесть лет спустя понял, что далеко не зря.

Но в первый раз это "не зря" далось ему слишком нелегко.

Речка была мелкая, болтливо-журчащая, с такой же мелкой (ногам не пораниться) галькой на едва видимом за переливчатым потоком дне. А главное — днем она была самой безлюдной. Напившись воды, потренировавшись с отцом, Бет с радостью неслась купаться, с хохотом убегая от порой ворчавшего "Сложи вещи, а то потеряешь ведь" Гаррета вниз к воде. Он временами боролся со сном, ожидая, когда она накупается и лишь потом лез в воду сам.

В этот раз пекло еще сильней, Бетани бегала сначала по лугу, потом чуть не уронила сумку с хлебом и сыром в речку, но успела вовремя поймать и просто вручила Гаррету еду со словами: "Жуй, раз боишься проголодаться! Мама все равно приготовит еще, как вернемся". Ну а Гаррет, что-то буркнув, все же спустился по крутому берегу в тень, боясь за пока не скисший вместе с хлебом сыр. Пока Бетани раздевалась, он наспех прожевал один кусочек и отложил сумку. Злиться на Бетани не представлялось возможным, тем более что она не специально убежала вперед и, торопясь купаться, чуть не скормила их провиант реке. Но произошедшее дальше застало его врасплох, остатки недовольства куда-то улетучились, когда за спиной тихо прошептали:

— Братик, закрой глаза! Я для тебя кое-что приготовила!

Гаррет послушно уселся на камень и с улыбкой закрыл глаза. Ушей и лба сразу же коснулось что-то легкое и щекочущее.

«Венок» — догадался Гаррет.

— Открывать? — спросил он.

— Да! — едва слышно засмеялась Бетани.

В воде отражалось нечто белое и желтое.

— Какие цветы? Я же не вижу, — смуглая рука пригладила кудряшки Бет.

— Угадай! — стала болтать она босыми ногами в воде.

— Ну... Одуванчики и... Наверное, ромашки

— И что еще?

— Не знаю, вот правда.

— Ты подумай, а я пока поплаваю, — высоко поднимая ноги, зашла в воду Бетани.

— Да, хорошо, — рассеянно донеслось у нее за спиной.

Когда она окунулась и, как учил отец, перебирая руками по глади, отплыла подальше, Гаррет лишь на секунду прикрыл глаза. И только он собирался одернуть себя за то что отвлекся и не следил за сестрой (ему восемнадцать, он почти за старшего!) как ему помешал резкий звук у самого уха. Он было обернулся, как прямиком в глаз ему начало метить нечто темное, кажется, шмель. Он попытался отодвинуться, но упрямое насекомое все равно летело прямо к его лицу. Гаррет встал. Но у шмеля было свое мнение относительно этого веночка и голова Гаррета считалась за вполне органичное продолжение поляны.

Где-то вдалеке мелькала спина Бет. Гаррет уже пятую минуту пытался договориться с насекомым по-хорошему, но шмель видел в нем лишь движущийся источник то ли нектара, то ли пыльцы и Гаррет был слишком занят мирными переговорами, чтобы это уточнять. Тогда он решил снять венок, пока сестренка не видит и дождаться пока вредитель с жалом улетит подальше. Увы, рядом оказалась Бетани. И Гаррет предпринял первое, что привык делать в подобных случаях:

— Бетани, беги! Тут шмель меня атакует!

Бет решила, что если уж не шмель, то явно сам Гаррет хочет искупаться и проплыла мимо к своим вещам.

Шмель же заинтересованно кружил вокруг Гаррета, жужжа в знак своих серьезных опылительских намерений.

И лишь зашедший с брызгами и фырканьем в воду Гаррет заставил его отступить и улететь куда-то в поле. Получилось неловко. Штаны придется долго сушить, рубашку тоже придется оставить сохнуть на перилах мостика неподалеку. Бет лишь сидела на камне и недоуменно наблюдала за «великим побоищем». И только когда Гаррет с облегчением начал выбираться на берег, спросила:

— Так на тебе все это время был венок?

— Ага, — бездумно отозвался Хоук.

— Так почему ты его не снял?

— Ну, — только сейчас дошло до Гаррета, — твой подарок... Тем более, что один цветок я еще не угадал.

Бетани вдруг засмеялась, да так сильно, что затряслась от этого всем телом, которое показалось ему слишком хрупким чтобы вот так долго трястись от хохота. И в то же самое время Гаррету захотелось прижаться к ней поближе, чтобы прочувствовать как судорожно этот хохот передастся и ему, притянуть поближе, чтобы кожей ощутить, как она смеется. И в то же самое время он судорожно хотел вздрогнуть, норовил потянуться к своей ладони, чтобы по ней ударить ибо в голове все стучало "несмейнесмейнесмей, она маленькая, она точно надломится от этого смеха как тростинка, она твоя сестра, не обижай ее". А тянущаяся к своей рубашке Бет все смеялась над его криво сидящим на голове венком, не зная, что еще не имеет в виду под своим «не обижай».

Ночью он думал о произошедшем. Не понимал. Заснув, видел поле. Резво скачущую малышку Бет. И ощущал, что теперь может приникнуть всем телом и с каждым разом — все дольше, с каждым днем и годом — с нарастающим влечением. И сестре это будет все больше и больше нравиться. Проснувшись, он понял причину своих мыслей, пристыженно сбивая пятками в угол чуть влажное одеяло. Нет! Он не имеет права.

А Бетани все ходила с ним летом на речку.

И ночами все повторялось заново, но уже наяву: скомканное одеяло, сцепленные зубы, упреки за слабость и стыд.

Он должен был защищать ее, а повел себя будто перед ночью на сеновале с какой-нибудь глянувшейся девчонкой! За что ей это? За что ему такое требующее ее тело? Кроме вины его терзали обида и некое непонимание, откуда возникло это все. Он терзался вопросами и в уме всплывало "так было всегда и это еще не итог" вместо иного ответа.

А потом пришло... принятие, что ли. Не сразу, но Гаррет для себя понял: да, он ее обожает. Да, хочет чтобы это было взаимно. Да, Бет еще маленькая. Но у него пока еще есть время. А для начала нужно показать, что он и впрямь достоин этой самой взаимности. Что он понимает и принимает ее. Что он и впрямь лучший. И станет им. Бился лучше Карвера. Помогал маме наравне с ней. Не стеснялся выказывать все свою доброту и остроумие по отношению к ней. Заботился. Берег. И (иногда — тайком) отваживал от нее обидчиков, а потом — и ухажеров. Последнее — еще более скрытно.

И каждый год все повторялось: лето, речка на одном из концов Ферелдена, доверчиво раздевавшаяся при нем Бет, его радостно отмечавший как у нее растет грудь и тянется ввысь тело, взгляд, оправдываемое им доверие Бет и влажные от спермы руки по ночам. Но стремление стать лучшим для нее не сбавляло обороты. Он учился сдерживаться не хуже, чем держать меч в руках.

В этот же раз была зима. И Винтерсенд они встречали около Денерима. Карвер и родители уехали на ярмарку, а заодно — и отправить письмо Гамлену, хотя тот на них никогда не отвечал. То что они остались одни, что не надо себя привычно одергивать, думая о родителях, о Карвере, не стесняться своего почти влюбленного, пока сестра не видит, взгляда, со спокойной улыбкой на лице следить за ней, пока она ищет парочку свитков по магии, спрятанных за посудой. Бетани что-то тихо напевала, раскладывая найденные части трактата на столе, до автоматизма быстро собирая их в нужном порядке. Хоук, забыв обо всем, засмотрелся: испарина из-за жарко натопленного очага на кухне на плечах, яркая праздничная косынка на пояснице, завязанный почему-то под грудью, мелькавшие из-под рубахи (выходить вечером ни к чему, воды они уже принесли) икры. Слишком вальяжный и жадный выходил у Гаррета взгляд.

Но чем больше он на нее смотрел, тем чаще вспоминал: вишневые от маминого варенья губы, красные от мороза щеки, подаренный отцом алый платок, и вишневые — всегда в его снах, но не наяву — соски. Его Бетани, его Вишенка. Самое дорогое, сокровенное. Он себя ничем не выдал, пальцем не тронул без ее согласия, чтобы там не болтали о напористости с девушками (его сестренке — и вместо чувств подсовывать наглость? Нет, она всегда заслуживала иного). Тем более, что она росла при нем, он знал, как она ценит заботу и ласку.

— Гаррет, ты чего? — Бетани подошла поближе, не зная, стоит ли ей использовать магию, — У тебя глаза блестят как в лихорадке. Может, мне все-таки проверить...

Гаррет с опозданием и ужасом понял, как на нее только что смотрел. И она... все видела. Проклятье, чем он только думал?! Все, что он для нее сделал он разрушил в один миг! Он, отвадивший от их дома ненужных кавалеров, так просто взял и выдал себя? Третий год, как все парни в округе болтали: как она выросла и — Гаррет запрещал себе об этом думать, но лишь надеялся — для него. Ее доверие было слишком ценным, хрупким. Как он мог сплоховать?

А потому ответил:

— Нет, все в порядке... Вишенка.

Он и сам не понял, почему это вдруг решил назвать ее прозвищем из собственных грез.

Но вместо этого лишь смог разобрать тихое:

— Вишенка? Так... так это правда...

— Что, — судорожно выдохнул Гаррет, — что правда?

— Значит, мне не приснилось...

— Что именно, — уронил, вставая, собственную рубаху со стула Гаррет, — тебе приснилось?

— Ты так зовешь меня... Когда... — она готова была отступить на шаг, если не убежать, под ошарашенным взглядом Гаррета, — когда... когда я тебе... когда я тебе очень нравлюсь... — она замолкла и стояла точно оцепеневшая. Гаррет и впрямь чувствовал себя так, будто сестра пропустила через него молнию из собственного посоха: недвижимо, точно и не дыша от удивления.

Но еще более его поразили расширенные зрачки Бет.

Она смотрела на него и... любовалась? Гаррет и радовался, и не мог поверить: это правда? Все, чего он добивался — сбывается? А между тем что-то внутри подсказывало ему: она поймет. Просто нужно подождать, она сама признается.

Он и сам не осознал, как ее протянутая ладонь вдруг оказалась у него на плече, и как трудно стало не думать о том, что хоть бы раз она провела пальцами ему по груди.

— Гаррет, — подошла еще ближе Бетани, — скажи, это ведь правда? Я тебе нравлюсь?

— Да, Бетани, — ласково проговорил Хоук, — это правда.

Он держал в ладонях, едва касаясь мозолистыми подушечками, ее лицо и видел, что ей ни капельки не противно от осознания сказанного.

Большим пальцем он попытался аккуратно коснуться ее рта, осторожно проводя по губам. Бетани непонимающе заморгала и он поспешно убрал руки, пока она не отстранилась, но был прерван: Гаррета пыталась поцеловать Бет, точно проглотив с языка его беспокойное "Извини", по-наивному неумело сжимая губы и комкая кусок зачарованной кожи на груди. В ответ оставалось лишь продолжить, потому что Гаррет знал: если это вдруг опять его самый желанный сон, то ему явно стоит прижать ее к себе, перебирать между пальцев волосы, вдыхать запах лириума и ромашек, пока грезы не закончились. А если же явь — то брать на себя все, что будет таким трудным для Бетани, контролировать себя также, как и сейчас. Когда Бет открыла глаза, он только и мог, что улыбаться. Потому что самое важное оказалось явью и это было только началом. Он пока еще не знал, насколько далеко Бет захочет зайти.

Потом они опять уехали, осели в Лотеринге, затем начали выкручиваться и там, пытаясь уединиться в лесу под видом тренировок, учась быть откровенными друг с другом и физически.

Потом умер из-за отравленной храмовничьей стрелы Малкольм...

И Бетани стала уединяться с ним чаще.

Он мог бы списать это на своеобразное утешение, ведь Лиандра еще полгода назад читала молитву над погребальным костром мужа, а им всюду слышались его упорные шаги и уверенный голос.

А Бет все говорила, что скучает по папе, что ей снятся кошмары, и чтобы успокоиться ей нужно поспать рядом с Гарретом. Сам же сбривший бороду Гаррет становился гораздо меньше похожим на отца, но это ни капли не мешало Бетани засыпать у него на руке. А когда Гаррет прислушивался, то всегда ее при случае будил, зная что мама и Карвер уже спят. Вот тогда-то под обшитым рукой Лиандры одеялом и зажигался крохотный синий огонек и поднимая одними пальцами, почти не касаясь, на ней сорочку брат отрывисто целовал ее бедра, свободное запястье, смуглый живот, ориентируясь почти вслепую, шумно вдыхая и закрывая глаза, лишь позже разворачиваясь боком, давая любопытным рукам "рассмотреть" себя, задержаться на плечах и спине чтобы когда-нибудь днем услышать украдкой "красивый", но не больше.

Пока что.

***

Но слухи полнили юг, кто-то твердил про собираемую королем армию и то, что нужны добровольцы и Бетани все чаще вздыхала, будто чего-то боялась.

— Бет, — с тревогой смотрел на нее Гаррет, — если мне и придется уйти, то лишь из-за Карвера. Он дурак и ничего сам без меня не сможет. Наверняка только мечом махать.

Вишенка лишь опускала плечи, словно боясь чего-то неизбежного. Гаррет и впрямь не хотел бы оставлять ее одну на растерзание храмовникам, но они явно рисковали, несмотря на то, что научились это скрывать.

И однажды Бетани попросила большего. Гаррет радовался, по привычке чутко следя что происходит в доме на слух. Но по счастью, они были одни, а дом так и стоял на отшибе.

Руки Гаррета скользили у Бет под юбкой, когда она прервала его:

— Стой. Начни с груди. Я... мне нужно больше.

— Скажи, если что не так, — по привычке отозвался Гаррет.

А руки норовили дрогнуть — Создатель, он же ее наверняка этим напугает — но завязки поддавались, а Гаррет уже знал, что увидит за шелковым шитьем корсажа. И готов был радоваться еще больше, ведь он не впервой, он уже все видел, он сумеет ей не навредить.

И далеко не вредил: Бетани чуть не похныкивала от удовольствия, когда он сосал ее груди, гладил до самых коленок бедра, задирая подол как можно выше подол, время от времени расставляя ноги шире, чтобы не свалиться с жутко скрипучего стула.

«Я и впрямь стал для нее лучшим»

И все же им пришлось переместиться на знававшую подольше всяких гарретовых «стыдно» и «нельзя» кровать. Ореховые глаза Бетани безотрывно следили за ним, даже когда она снимала юбку и придвигалась ближе, чтобы Гаррет развязал платок на шее, за эти два года уже в разы смелее интересуясь его таким же смуглым, как и у нее, телом.

— Сама начнешь с пальцев или мне? — больше едва касаясь, чем гладя ее плечи, спросил Гаррет.

— Так ты виде.. — Бетани аж перевернулась на спину от удивления

— Да, — чмокнул ее в макушку брат, — И если хочешь, то в этот раз буду я.

— Ты, — прижимая коленки к груди, кивнула Бет.

Гаррет теперь понимал, насколько для них лучше, что он видел все. Бет он нравился, Бет захотела принимать его любым, а сейчас обвивала извечно ласковыми руками его шею, закинув ступни куда-то ему за спину, и по-кошачьи льнула то к касавшихся до губ и клитора пальцев (чувствовалось нежнее и внимательней, чем когда братик подносил те же измозоленные пальцы к ее рту), то к гладившей по плечам, невесомо придерживая, гарретовой ладони.

Он и не думал, что сестра согласится, но когда ей стало легко принимать в себя его пальцы, все же довольно шепнула:

— Теперь... теперь можешь войти.

«Я же..»

Гаррет входил осторожно, задерживаясь каждый раз из-за нахмурившихся бровей Бет, каждый раз пытаясь то ли ободряюще удержать за руку (выходило плохо и пришлось отпустить) то ли утешающе гладить где-нибудь под коленкой, пока не пройдёт боль.

«и впрямь...»

Он всегда думал: как у него получится? Сможет ли он двигаться так же осторожно, как и полагал? Выдержит ли его вес Бет, чьи слипшиеся локоны сейчас ритмично скользили по постели? В ответ лишь вышло услышать ее «Да». А еще — морщиться от напряжения, пытаясь не увлечься: Бетани тяжело, у Бетани все в первый раз.

«самый лучший?..»

Выйти пришлось раньше, а оборачиваясь к Бет опять — надеяться, что от увиденного у нее будут не такие испуганные глаза, как он себе представлял. Но она лишь слегка непонимающе склонила голову и снова потянулась к нему:

— А... Гаррет, что это было?

Разумеется, он долго думал, как будет ей объяснять, что произошло. Слова выговаривались с большим трудом, но все же Бетани его поняла.

— Надеюсь, мне и правда будет нравиться больше, — пристально разглядывая сопящего Гаррета, проговорила Бет.

— А если хочешь, — часто дыша, прошептали ей на ухо, — могу начать сначала, как ты и просила приласкать.

Но Вишенка лишь мотнула головой в знак отказа, а Гаррет гладил намокшую от пота шею, плечи, грудь, точно пытаясь впитать подушечками пальцев эту вызванную им дрожь, пока Бет постанывала, почти целуя, ему куда-то в живот, помогая себе достичь удовольствия в том, что (пока) недодал ей он. А Гаррет лишь тянулся губами туда, куда не доходили его руки, помогая Бет достичь желаемого, ведь ладони у него ради нее стали умелые не только с мечом. Когда она кончала, Гаррет лишь норовил придержать ее за плечо: все нормально, милая, я здесь, я рад что тебе понравилось.

«Я и впрямь стану для нее лучшим»

Через месяц начался Мор.

Гаррет все так же боялся оставлять ее с мамой одних, но у него была лишь надежда, что армия остановит орду и он с Карвером вернется домой. Он сделает все, чтобы выжить, только бы Бетани была в порядке.





Название: Пытка нежностью
Пейринг/Персонажи: Гаррет/Бетани
Категория: гет
Жанр: ER, романс
Кинки: нежный секс, оральный секс, воссоединение, горизонтальный инцест
Рейтинг: R
Размер: 906 слов
Примечание: 1) СС!Бетани, ужесточенная жизнью в Ордене; 2) Не совсем представленная ранее заявка, но по просьбе:Хоукцест-тим, додайте Гаррет/Бетани без страдашек, Создателем молю!

Каждый раз Гаррет словно издевается.

Бетани уже давно не бегает к старшему брату с каждой проблемой, не плачет над разбитыми коленками, не приходит к нему ночью после пробуждения от кошмара за утешением.

Теперь она сама принимает решения, умеет лечить раны от кривых мечей Порождений Тьмы и даже зашивать на себе те, с которыми одной магией не справиться. Последние слезы были пролиты в день, когда пришло письмо с известием о смерти мамы, а кошмары теперь привычны и меркнут в сравнении с реальностью и Глубинными Тропами: бесконечными монстрами, войной без окончательной победы, прощанием со старшими братьями и сестрами по Ордену, что слышат Зов уже слишком долго.

Бетани носит только броню, часто сбивается на грубую солдатскую брань, лезвием посоха дерется не хуже опытных копейщиков, на поле боя держится спокойно и уверенно, и колени от страха уже давно не дрожат.

Бетани больше не нуждается в защите и поддержке старшего брата.

Бетани давно скорее сильный воин, чем хрупкая женщина.

Но каждый их раз она забывает об этом.


Гаррет действительно издевается.

Он прячет улыбку и ведет губами по шее так медленно и легко, что от недостатка и избытка ощущений одновременно Бетани хочется громко выругаться, схватить его руками за волосы и самой показать, что и как нужно делать с голой и распаленной женщиной, которую он видит впервые за год.

Но брат держит крепко и мягко, прижимает ее запястья к постели по обе стороны от ее головы и легкими поцелуями идет ниже, одуряюще медленно, дышит горячо на покрывающуюся мурашками кожу и совершенно игнорирует сбивчивые просьбы хоть немного ускориться.

Бетани хочет быстрее и одновременно сходит с ума от плавности и нежности каждого прикосновения и поцелуя — ключицы, грудь, под ребрами, живот, кончиком языка едва ощутимо обводит пупок - тает в неизменно бережных объятиях и забывает о том, какой стала. Забывает о бесконечных кошмарах жизни Стража, забывает о глухом одиночестве в вечной, наполненной шорохами монстров, тьме, забывает о необходимости быть сильной и стойкой, необходимости самой вести за собой младших Стражей.

Сейчас Бетани снова младшая, беззащитная, открытая, и Гаррет — ее опора, защита и поддержка, спасение от себя самой.


Ее брат резок, жесток и груб для каждого, кто его знает. Он зло шутит и не боится запачкать руки, он не жалеет противников и никогда не оставляет их в живых.

Но здесь, когда Гаррет встретил ее во дворе Скайхолда, прибывшую после спасительного побега на далекий север к оставшимся Стражам, и отвел к себе в покои, здесь, поздней ночью в темной комнате, когда они остались одни, Гаррет берет ее на руки так же легко и бережно, как и много лет назад, опускает на простыни и целует сухими обветренными губами так аккуратно и нежно, что у совсем отвыкшей от такого Бетани мгновенно сбивается дыхание и дрожь бежит по спине вдоль позвоночника.

Она чувствует его поцелуи внизу живота и слишком громко для их звенящей тишины выдыхает, выгибается и запрокидывает голову назад, ощущая, как он пальцем ведет по ее лобку и ниже, обводит чувствительный клитор и останавливается у входа, едва его касаясь. Бетани стонет, балансируя на самой грани, когда еще немного и возбуждение может схлынуть, но Гаррет никогда не ошибается, и остается только кусать губы в попытке не быть слишком громкой.

Он слишком хорошо ее знает и доводит этой самой гранью до полного безумия каждый раз, ни разу не поддаваясь ее обманчивым просьбам.


Бетани все еще злится на него за то, что он договорился и отправил ее отряд прочь на север, даже не поговорив с ней, оставив ее без права голоса, без возможности быть там, где ей действительно нужно было быть. Просто в один день пришел приказ сверху о новом направлении, и у нее не оставалось никакого выбора. И, подъезжая к Скайхолду, она все еще хотела с ним поругаться, высказать все, потребовать больше не делать из нее глупую и несамостоятельную девицу. Она даже уже начала спор во внутреннем дворе крепости, едва увидев его, давя в себе облегчение и радость, что жив, здесь, она снова видит его, он в порядке.


Конечно же, в результате все так, как хочет брат.

Гаррет убирает пальцы и прижимается губами, дразнит самые чувствительные места легкими прикосновениями языка, руками мягко удерживает ноги, чуть поглаживая большими пальцами внутренние стороны бедер, и она больше совсем не может думать.

- Может, прекратишь уже меня мучить? - шипит Бетани, и фраза обрывается резким выдохом на конце, когда Гаррет подтягивается выше и медленно входит в нее. Он замирает на середине и тихо смеется, целует ее в уголок губ.

- Я тоже скучал по тебе, малышка.

И, разумеется, он совершенно не слушает ее не слишком искренних просьб и двигается так же осторожно, как и в самый их первый раз годы назад.

Но даже тогда Бетани эта нежность не нужна была так, как теперь.

Гаррет чуть выпрямляется, принимая более удобное положение. Все такой же безумно красивый — самый лучший, самый прекрасный из всех, кого она когда-либо видела. Никто более не был ей интересен, никто не мог с ним сравниться.


Слабый свет свечей у кровати позволяет в который раз рассматривать широкие плечи, сильные руки, мощный торс, рельеф на животе, который она так любит исследовать пальцами. Глаза Гаррета сверкают бликами в темноте, а взгляд их направлен только на нее.

Бетани всегда не может дышать от этого взгляда, даже сейчас не находя в себе силы этому противостоять.


Когда эта пытка нежностью заканчивается, и Гаррет ложится рядом, обнимая ее и прижимая к себе, Бетани больше не хочет ругаться и спорить.

Он никогда не перестанет считать ее маленькой и беззащитной, какие бы ужасы и испытания она ни преодолела.

Но именно это ей и нужно.

Ее любимый старший брат всегда знал ее лучше ее самой.




bottom_banner

@темы: отношения: гет лайт-тур кинк: юмор кинк: магия кинк: инцест Хоукцест-тим Весеннее обострение персонаж: Бетани персонаж: Карвер персонаж: Хоук

15:52 

Хоукцест-тим: часть 2 лайт-кинка

top_banner


WARNING

Посмотрите на нас и на темы туров. Снова посмотрите на нас и на темы туров. Да, у нас все еще инцест на лайт-кинке! Потому что мы можем хотим и делаем нам разрешили. Наслаждайтесь с нами, наслаждайтесь лучше нас!



Название: Побег
Пейринг/Персонажи: Малькольм Хоук/м!Хоук, Карвер
Категория: слэш
Жанр: pwp с налетом драмы
Кинки: секс с использованием магии, вуайризм, разница в возрасте, вертикальный инцест
Рейтинг: R!kink
Размер: 581 слово
Предупреждение: ООС
Примечание: по найденной в списке невыполненных заявке "Мальком Хоук/Хоук или Брайс/ж или м!Кусланд".

Карвер завидовал Гаррету, потому что ему досталось все: возможность использовать магию, внимание отца. Только потому, что тот, по прихоти судьбы, оказался старшим из детей.

Пока Карвер в одиночестве учился махать мечом, Гаррет, тренируясь контролировать силу и защищаться, бегал от Малькольма, шутливо запускавшего в него не слишком опасными заклинаниями. Карвер искал учителей среди проходивших мимо солдат, стараясь запомнить как можно больше, пока Гаррет смеялся над рассказами отца о проделках магов-учеников в Круге. Маги всегда находили тему для разговора; все, что приходило ему в голову, Малькольм обсуждал с Гарретом, как самым старшим и толковым. Иногда — с Бетани, но гораздо реже. Чем старше становились дети, тем сильнее Карвер ощущал пропасть между ним и остальной семьей. Между ним и отцом. И даже достигнув того возраста, когда Карвер решил считать себя взрослым мужчиной, он продолжал завидовать старшему брату.

И эта зависть стала еще сильнее в ночь, когда Карвер попытался сбежать из дома и податься в наемники.

Пробираясь в потемках мимо сарая и изо всех сил стараясь не шуметь, он услышал доносящиеся из-за прикрытой двери голоса. Похолодев, Карвер замер, лихорадочно пытаясь придумать оправдание своей неожиданной прогулке. Но оказалось, что никто не торопится ловить его и возвращать домой: в темноте на секунду вспыхнул тусклый свет, а вслед за вспышкой раздался сдавленный смешок, перешедший в шумный вздох.

Несколько мгновений, показавшихся вечностью, Карвер колебался: пройти мимо и освободиться, наконец-то, от преследующего чувства зависти и ненужности или подойти ближе и узнать, что происходит в сарае.

Он выбрал второе. И, подкравшись к дверям, прильнул к узкой щели.

Поначалу он не видел ничего — только темноту и несколько узких полосочек лунного света, пробивающегося сквозь неплотно подогнанные доски крыши. Но затем новая тусклая вспышка выхватила из тьмы силуэт двух мужчин, и Карвер сдавленно охнул, поспешно зажав рот: он увидел Малькольма, одной рукой опирающегося о бочку, а второй придерживающего за волосы Гаррета, стоящего на коленях.

Не в силах оторваться, Карвер наблюдал за ритмичными движениями брата, вздрагивая каждый раз, как с его пальцев срывалась электрическая дуга, пару секунд перескакивающая с Гаррета на Малькольма и обратно, словно связывая их еще сильнее. Изредка Гаррет пытался опустить руки и дотронуться до собственного члена, но Малькольм легко пресекал эти попытки тихим смехом.

Наблюдая, как отец кончает, Карвер со стыдом ощутил возбуждение — все это время он почти неосознанно поглаживал свой вставший член сквозь ткань одежды. Видя, что никто не собирается уходить, он позволил себе задержаться еще немного. Жадно прижавшись к прикрытой двери и запустив руку в штаны, он наблюдал, как Малькольм одним резким движением начертил на полу мерцающую руну, освещающую небольшую пядь земли. Как другим, более плавным, он оттеснил Гаррета к ней, опрокидывая его на спину, и как Гаррет, падая на руну, замер, обездвиженный. Закусив губу, Карвер следил за руками отца, ласкающими член брата, за пальцами, проникающими в анус и растягивающими мышцы.

Ощущая, как жар поднимается к щекам, Карвер наблюдал, как Малькольм подмял под себя Гаррета, вбиваясь в неподвижное тело резкими толчками. Представляя себя на месте брата, Карвер надрачивал, стараясь попадать в такт, и кончил одновременно с отошедшим от паралича братом и отцом, чуть не выдав себя вскриком.

Малькольм и Гаррет еще оставались какое-то время в сарае, перешептываясь и смеясь, а Карвер, вытирая руку об и без того испачканные штаны, отполз подальше, приходя в себя. Ему было стыдно. За брата, за отца, за себя самого. Но в то же время он безумно завидовал Гаррету, сильнее, чем когда бы то ним было ощущая, насколько тому больше достается внимания... и твердо решив все-таки сбежать, как только представится случай.

А еще лучше — вступить в армию.

И поскорее.





Название: Ужин
Пейринг/Персонажи: м!Хоук/Карвер
Категория: слэш
Жанр: стеб, slice of life, флафф
Кинки: еда, эротические фантазии, горизонтальный инцест
Рейтинг: R
Размер: 724 слова
Предупреждение: ООС
Примечание: при написании фанфика ни один Хоук не поправился непоправимо.

Гаррет запустил в последнего стоящего на ногах тал-васгота огненный шар и устало огляделся. Очередной склон Рваного берега был усеян трупами разной степени покореженности, между которыми бодрым шагом расхаживала Изабелла в поисках батистовых трусов почище. В последнее время, после участившихся стычек с кунари, они с Варриком основали небольшой бизнес по сбыту нижнего белья: то, что поцелее и почище, продавали втридорога дочерям богатых киркволльских семейств, а то, что приходилось штопать — в Цветущую Розу. Вот и теперь Варрик сидел на довольно большом камне, сортируя находки Изабелы.

Останки последнего тал-васгота догорели, и в воздухе поплыл отчетливый запах жареного мяса.

— Как насчет небольшого пикника, братец? — Гаррет ткнул локтем полирующего меч Карвера, получив в ответ малоразборчивую, но весьма грозную тираду. — Да брось, я же слышу, как урчит у тебя в животе!

— Боюсь, это у меня, — хохотнула Изабела, водружая перед Варриком стопку трусов. — И я уж точно ничего не имею против ужина.

— Сейчас обед, — меланхолично заметил Карвер.

— Только если ты спал всю ночь, сладкий, и успел заметить, как сменился день.

Гаррет хохотнул, наблюдая, как стремительно покраснел брат.

— В общем, вы как хотите, а я собираюсь есть, — объявил он, сооружая костер.

— Но мы не брали с собой припасов!

— Поэтому ты, Карвер, и пойдешь на охоту.

— Но...

— Давай-давай. Среди нас голодная дама!

Вздохнув, Карвер отправился в сторону, размышляя, подсунуть ли брату какого-нибудь паука поядовитее. Но в конце концов передумал и наловил нагов у одной из пещер.

Когда он вернулся, костерок уже горел вовсю, а трупы тал-васготов были оттащены подальше от стоянки и свалены довольно внушительной кучей. Даже не надеясь, что кто-то ему поможет, Карвер принялся свежевать принесенных нагов. Через пару минут к нему, сжалившись, присоединилась Изабела, и дело пошло быстрее. Вскоре обтертые душистыми травами тушки, насаженные на пруты, заняли свое место над унявшимся костерком. С них то и дело срывались капли жира, с шипением падая в угли, и весь отряд немного нервно сглатывал, принюхиваясь.

Первым не выдержал Гаррет: схватив с огня самую румяную тушку, он впился в нее зубами, с хрустом прогрызая нежную корочку кожи. По его бороде стекал брызнувший во все стороны жир, мутными пятнами расползаясь по мантии на груди. Наблюдая, как он, причмокивая и чуть ли не постанывая в голос, обсасывает бедро жареного нага, языком ловя нежные лоскуты мяса, Карвер невольно занялся краской, представив, как брат с такой же самоотдачей ласкает его, Карвера, член, слизывая с него проступающие капли. Не зная, куда скрыться от собственного воображения, Карвер уткнулся в полагающуюся ему тушку, стараясь не смотреть, как брат проводит губами вдоль ребер своего нага, находя надрез и вспарывая его языком, расширяя; как он с шумом втягивает в себя отслаивающуюся кожицу и облизывает блестящие от жира, чуть приоткрытые в попытке остудить слишком горячий кусок, губы. Но не смотреть не получалось, и в какой-то момент Карвер понял, что сидеть ему стало крайне неудобно.

А Гаррет с усмешкой наблюдал, как мнется младший брат. Когда же тот стрелой слетел со своего места, убегая в ближайшие кусты, он, не выдержав, расхохотался в голос.

— Что это с Младшеньким? — удивленно моргнул Варрик.

— Я разберусь, — вытирая руки и бороду ответил Гаррет. — Думаю, можете нас не ждать. Наверняка надумал себе что-нибудь и теперь душеспасительная беседа затянется до ночи.

— Удачи, — махнула рукой уходящему за беглецом Гаррету Изабела, собирая по мешкам рассортированные трусы. — Заходи завтра в Висельника, может быть, поделюсь выручкой.

— Заметано, — подмигнул тот, срываясь в кустах.

Карвер не успел уйти далеко. Брат нашел его, прислонившегося спиной к валуну и отчаянно надрачивающего, практически в паре шагов от их стоянки. Увидев Гаррета, тот смутился еще сильнее. И даже попытался прикрыться.

— Чего я там не видел? — усмехнулся Гаррет, подходя вплотную. Карвер хотел было огрызнуться, но брат непринужденно заткнул ему рот поцелуем.

От него все еще пахло пряностями и жареным мясом.

Не давая Карверу опомниться, Гаррет оттолкнул его ослабевшие руки и принялся за дело сам. Нежно, но напористо проводя ладонью вдоль члена брата, он покрывал его шею поцелуями, заставляя того мелко дрожать и крепко сжимать губы, с которых был готов сорваться стон. В какой-то момент Гаррет остановился, откидывая мантию, а в следующий уже сжимал в руке два члена — свой и Карвера, — второй вцепившись брату в плечо.

Они кончили вместе, испачкав мантию Гаррета.

— Ну, ее все равно пришлось бы стирать после сегодняшнего ужина, — отметил он, оправляясь, и это были его первые слова после произошедшего.

Карвер с ненавистью посмотрел на брата, мысленно присовокупляя к длинному списку его недостатков полное отсутствие такта.

Но где-то в глубине души он уже знал, что больше не сможет ненавидеть Гаррета так искренне, как раньше.




Название: Он знает
Пейринг/Персонажи: Карвер/Бетани
Категория: гет
Жанр: романс
Кинки: неловкость, девственность, нежность, горизонтальный инцест
Рейтинг: R
Размер: 683 слов
Предупреждение:
Примечание: по просьбам в дежурке

— Карвер...

Имя, произнесенное в темноте комнаты испуганным шепотом, пускает дрожь по спине, отдает в кончиках пальцев и собирается тугим комком в паху.

Бетани ерзает по поверхности стола, дрожит в его руках и утыкается носом ему в шею, пряча лицо, а пальцами почти судорожно впивается в его плечи.

Карвер знает, что для сестры это впервые, что ей страшно перед неизвестностью, и от осознания ее страха и неловкости перед тем, что происходит, ему едва удается сдерживать себя и сохранять последние капли рассудка.

Он не хочет напугать ее и оттолкнуть, потому надо держать себя в руках.

Но с губ все равно слетает насмешливое и хриплое от возбуждения:

— Боишься?

Бетани мотает головой — насколько это у нее вообще получается, когда она так прижимается к нему — даже сейчас пытаясь так очаровательно быть смелее, чем она есть. Карвер фыркает тихо, но действует бережно, ведет медленно руками по ее спине, аккуратно цепляет края ее и задранной ранее до бедер сорочки и тянет вверх. Бетани резко отстраняется, зажимается и почти неосознанно опускает локти, мешая. Карвер шипит то ли от злости, то ли от возбуждения, то ли от всех эмоций сразу и одергивает себя тут же.

Он не посмеет причинить ей вред, и ради нее стоит хоть раз засунуть подальше собственные «хочу».

Бетани доверилась ему, позволяет обнимать и целовать так, как запрещено, как неправильно, но она подпустила его, сама поцеловала в первый раз — неумело, но Карвер тогда чуть тут же не спустил в штаны.

Его милая и хрупкая сестренка сделала первый шаг, и он не предаст ее доверие.

Карвер останавливает руки и склоняется к Бетани, мягко целует щеки, скулы, уголок губ, успокаивая ее.

— Мне прекратить? — вопрос дается с трудом, потому что в голове ни одной мысли, а член давно стоит — к счастью, ткань штанов свободна и не сильно причиняет неудобства, — потому что Бетани сидит перед ним — раскрасневшаяся, с опухшими от поцелуев губами, смущенно отводящая взгляд в сторону, с оголенными ногами и видным из-под ее рубашки бельем — такая прекрасная и невинная, что он, кажется, с ума сейчас сойдет.

Бетани вздрагивает от вопроса и поднимает на него взгляд, качая головой, а затем спрашивает тихо и робко:

— У тебя ведь не было никого до меня, правда?

И столько надежды в голосе, что ложь мгновенно слетает с губ:

— Не было.

Карвер не хочет быть честным. Он хочет быть для нее лучшим.

Лучше даже, чем старший брат.

Бетани улыбается и кивает, сама поднимает руки и позволяет стянуть с себя ночную рубашку. Карвер бросает ткань рядом на стол, после чего подхватывает сестру под бедра — легкая, почти невесомая — и, сделав несколько шагов с ней на руках, опускает ее на кровать, сам забирается следом и нависает сверху. Рассматривает ее, отпечатывая в памяти столь будоражащую картину, так давно желанную в его таких грязных и неправильных мыслях — спутанные в беспорядке волосы, расширенные зрачки, приоткрытые губы, шея со следами его поцелуев, узкие плечи, маленькая аккуратная грудь и тонкая талия, почти белая кожа.

Бетани была прекрасна, Бетани была его и только его.

— Карвер? — тихий оклик отвлекает. — Все хорошо?

Карвер улыбается, поднимает взгляд обратно на нее и наклоняется, целует медленно и глубоко, руками гладит ее бедра и поднимается выше, чтобы стянуть белье.

— Все прекрасно. Позволишь?

И Бетани позволяет.

***

Вечером Бетани счастливо смеется и улыбается, напевает какую-то незатейливую мелодию, помогая матери готовить ужин на всех. Карвер наблюдает мельком и с трудом давит в себе самодовольную усмешку. Сестренка изменилась, это видно невооруженным глазом, и он был этому причиной.

И за ужином, когда Гаррет вдруг спросит у нее, не случилось ли что-то вдруг, Бетани вспыхнет, но тут же засмеется и начнет болтать про свитки и свои успехи в магии.

Карвер почти ликует про себя, но замечает пристальный взгляд брата, направленный на него, и с ужасом понимает, что не сдерживается и ухмыляется ему в ответ. Гаррет замечает, хмурится еще сильнее.

«Он знает», — и от внезапной мысли холод бежит по спине.

Брат смотрит еще с секунду, а потом переводит взгляд на смеющуюся и счастливую Бетани, и выражение его лица чуть смягчается.

И он ничего не говорит. Пока что.

Возможно, не хочет испортить ужин.

Но Карверу, кажется, наплевать.

Он сделает все ради сестры. И если понадобится, противостоит и брату.





Название: Сон разума
Пейринг/Персонажи: Карвер, ж!Хоук/Бетани
Категория: условный гет, фемслэш
Жанр: юмор с элементами драмы, pwp
Кинки: секс во сне, горизонтальный инцест, вуайеризм
Рейтинг: R
Размер: 646 слова
Предупреждение: ООС

Сон Карвера был тревожным: ему все время чудилось, что за ним наблюдают. И не просто наблюдают, а оценивают, как племенного жеребца. Во сне он был наг и беззащитен под этим взглядом, но понять, кто же смотрит не мог. А потому зябко ежился, стараясь дождаться пробуждения.

Как он понял, что это сон? Все вокруг было слишком... зеленым. И смутным. Карвер мог поклясться любимым поясом Себастьяна, что даже после попоек в "Висельнике" он воспринимал мир гораздо более четко, а значит, он либо спит, либо мертв. Последний вариант его не устраивал, поэтому Карвер решил считать происходящее сном. Очень нудным и однообразным сном. Настолько нудным и однообразным, что Карвер, не выдержав, зевнул и прилег в густые клубы тумана.

Проснулся он уже дома. Или в месте, очень похожем на их дом в Нижнем городе — те же гнилые доски, заляпанные чем-то, о чем никто не хотел задумываться, та же маленькая комнатка, выделенная им с сестрой. Вот сейчас дверь откроется и войдет сама Мариан, перемазанная кровью или чем похуже — в зависимости от того, где ее на этот раз носило.

Предвидя очередной бесполезный разговор с сестрой, Карвер со стоном прикрыл глаза. Он терпеть не мог ее попытки сыграть в семью, все эти бесполезные потуги сделать вид, что у них есть что-то общее, и вообще все хорошо.

И Мариан действительно вошла. Хотя правильнее было сказать "просочилась", возникла из воздуха, миг — и она уже стоит перед братом, смотря на него не покровительственно, но с пугающей жаждой. И, не отрывая взгляда, сбрасывает легкую мантию, представая перед ним нагой. От неожиданности Карвер сел на постели, судорожно хватая ртом воздух, — и уперся носом в аккуратную и гладкую грудь сестры, теплую и очень мягкую.

Мариан легко отстранилась, улыбаясь, и отошла к двери, призывно покачивая бедрами. Карвер, совершенно сбитый с толку, следил за ней, пытаясь сосредоточиться и понять, что происходит. А та приоткрыла дверь, пропуская вторую фигуру, более хрупкую и изящную. С трудом оторвавшись от аккуратного лобка и преодолев еще одну соблазнительную грудь, Карвер увидел Бетани — живую, и очень настоящую.

По спине пробежал холодок, заставив Карвера вздрогнуть. Он четко помнил хруст позвоночника, ломаемого огром, но глаза отказывались верить памяти, потому что Бетани стояла перед ним — веселая, целая, настоящая.

Мариан, тем временем, с тихим щелчком закрыла дверь и встала позади сестры. Не произнеся ни слова, она обняла Бетани, лаская ее грудь и покрывая шею поцелуями. Карвер окончательно растерялся, наблюдая, как Бетани откинула голову, шумно выдохнув, и подалась назад, прижимаясь всем телом к сестре, пока та, одной рукой продолжая гладить набухшие соски, второй постепенно начала спускаться ниже, зарываясь пальцами в темные кудряшки.

Бетани развернулась, прильнув долгим поцелуем к губам Мариан, а та, сжав ее грудь, скользнула пальцами глубже, ритмично двигая рукой. Карвер с тихим всхлипом стиснул челюсти, пытаясь игнорировать вставший член, когда Бетани, шумно дыша и уткнувшись в плечо Мариан, бедрами подалась вперед, насаживаясь глубже на пальцы сестры. А та, поймав свободной рукой ладонь Бетани, опустила ее на свои бедра, приглашая.

Не в силах выносить возбуждение, Карвер обхватил свой член, подстраивая движения в ритм сестер, дыша в унисон с ними, видя только их руки, ласкающие друг друга, и тяжело вздымающиеся груди. Не выдержав, он закрыл глаза и застонал, и этот стон подхватили девушки, кончая одновременно с ним и превращая сладострастные вздохи в... мелодичный смех.

Открыв глаза, Карвер увидел перед собой густой зеленоватый туман, из которого прямо перед ним вынырнула парочка демонов. Полуобнаженные, увешанные золотом рогатые женщины смеялись над ним, и фиолетовые всполохи мелькали вокруг них в такт смеху.

А потом все пропало. Карвер проснулся в казарме храмовников, крепко сжимая опадающий член под одеялом. Рядом шумно храпел кто-то из старших товарищей, вдалеке раздавался гогот и лязг доспехов. Сквозь небольшое окно проникал скудный лунный свет. Мариан давно уже не общалась с ним, опасаясь подходить слишком близко к храмовникам. Бетани действительно погибла в лапах огра. А Карвер...

Карвер еще полночи пролежал с открытыми глазами, силясь понять, чего в его сне было больше: скрытых желаний, разоблаченных демонами, или подаваляемого влечения, которое сознание для безопасности превратило в демонов?




Название: Месть
Пейринг/Персонажи: м!Хоук/ф!Хоук
Категория: гет
Жанр: ER, романс
Кинки: ревность, нежный секс, секс в общественном месте, дискомфорт, селфцест
Рейтинг: R
Размер: 1134 слова
Примечание: Оно странное, да.

Гаррет стоит, прислонившись спиной к стене, у самой двери в лечебницу. Скрестив руки на груди, хмуро наблюдает за разговором сестры и этого… странного одержимого. У него Андерс не вызывает доверия от слова совсем, хотя очень велик шанс того, что дело-то вовсе не в опасности как таковой, исходящей от мага, делящего тело с духом. Просто…

Просто Хоук прекрасно знает такие взгляды. Каждый раз, когда кто-то смел посмотреть на Мариан так, где-то в груди поднимала голову злость. Но сейчас… сейчас всё хуже в разы.

И очень хочется подойти, взвалить напропалую флиртующую с новым знакомым женщину себе на плечо и унести подальше из-под масляного взгляда этого нахала. А потом как следует объяснить ей, почему не стоит вести себя подобным образом.

Если честно, Гаррет понятия не имеет, из каких душевных закромов берутся силы, чтобы сдержаться и не провернуть нечто в таком вот странном духе.


Забирая, наконец, карты Троп, выслушивая заверения о готовности помочь и ловя очередной откровенно ласкающий взгляд, Мариан загадочно улыбается сама себе. Андерс воспринимает это на свой счёт, и магесса вовсе не собирается его в этом плане разочаровывать. Пусть думает, что хочет, право слово.

Зато взгляд брата, последние минут пять уже откровенно ввинчивающийся в затылок, заставляет уходить мыслями куда-то совсем далеко и заранее представлять, что её ждёт за это маленькое представление.

И женщина вовсе не удивляется тому, что, стоит им покинуть лечебницу, как Гаррет буквально вцепляется в её запястье и тащит за собой, даже не оглядываясь.

Путь оказывается недолгим. Всего-то до первого знакомого тупика, отделённого от относительно оживлённого переулка жалкой парой поворотов.


— Что, неужели прямо здесь? — приподняв голову так, чтобы смотреть брату в глаза, усмехается Мариан, и её явно устраивает довольно-таки болезненная хватка на плечах. А вот без впивающегося под лопатку выступа стены можно было бы и обойтись, но то, как на неё смотрит Гаррет, мигом выносит все посторонние мысли из головы.

Он зол, он очень зол, и это почему-то бешено заводит.

— Судя по тому, как ты ластилась к этому патлачу, тебе плевать, где и с кем, — он, о, Создатель, почти рычит, в следующий момент одним коротким движением оттягивая в сторону ворот её мантии и впиваясь болезненным поцелуем в шею. Вдавливает колено меж бёдер, и она проклинает про себя эти дурацкие одежды магов. Кто мешал ей сегодня одеться так же, как все нормальные люди?..

— Не обижай меня такими словами, братец, — однако Мариан явно мало, потому что голос у неё откровенно провокационный. Но Гаррет зол, и потому ведётся на это: он вцепляется в её плечи так, что мантия вот-вот порвётся, и магессе приходится напомнить о том, что, если он сейчас испортит её одежду, слишком много людей сможет лицезреть её в неподобающем виде.

Несмотря на злость, это вполне считается аргументом. Поэтому мужчина тратит драгоценные секунды на то, чтобы ослабить проклятые завязки, а потом просто сдёргивает с сестры одеяние, заставляя поднять руки. И пользуется этим, перехватывая запястья пальцами и удерживая над её головой.

Мариан теперь в одном только белье и сапогах, буквально распластанная по стене, вся во власти брата-близнеца, который ещё не лишился ни одной детали доспеха.

И это тоже почему-то заводит, да с такой силой, что магессе приходится закусить губу, чтобы не застонать в голос. Гаррет замечает. Скалится, болезненно впиваясь пальцами в кожу на её рёбрах, и снова кусает под самым ухом. Снова вжимает колено между бёдер, буквально наваливаясь на сестру всем весом.

— Тебе ведь нравятся эти взгляды, да? Мне кажется, ещё немного, и ты легла бы под него прямо там, или я не прав? — это больше похоже на тихое, угрожающее рычание, чем на нормальную человеческую речь, и по спине Мариан бегут приятные мурашки. Под кого она готова лечь где угодно и когда угодно – так то под своего во всех смыслах любимого брата. От его хрипловатого голоса, прокатывающегося волной по каждой клетке тела, хочется зажмуриться и растечься от возбуждения по грязной земле Клоаки. Вместо этого женщина только пытается что-то бормотать в ответ, срываясь на судорожные вздохи после каждого поцелуя или укуса, которыми безостановочно клеймит её Гаррет.

Теперь выступ стены, упирающийся под лопатку, позволяет хотя бы немного цепляться за реальность вокруг.

И Мариан ждёт, что вот уже, вот сейчас, вот… Она прекрасно знает своего брата, знает, когда он обычно готов сорваться окончательно, и жмурится в предвкушении, распалённая и дрожащая от нетерпения. Нижняя часть доспеха гулко грохается о землю, оглушая на несколько мучительно долгих мгновений.


Но вместо желанного ощущения наполненности, которое должно было прийти резко, сразу (потому что она ведь довела Гаррета, она ведь так старалась!), вместо болезненного удовольствия, быстро толкающего за край, Мариан слышит у самого уха короткую усмешку, а потом… потом брат отстраняется. По коже бежит неприятный холодок, и женщина не сдерживает разочарованного стона. Усмешка на губах Гаррета становится шире.

А спустя ещё пару мгновений Мариан понимает, что вот теперь её ждёт самая настоящая месть. Потому что он снова касается её, скользит пальцами по коже, но совсем не так, как каких-то полминуты назад. Это совсем не похоже на его обычные ласки, это слишком мягко и нежно. О, Андрасте, кажется, Гаррет не касался её настолько осторожно ни разу в жизни. И это неимоверно приятно, вот только внизу живота всё более ярким цветом разгорается возбуждение, и Мариан хочется совсем не этой осторожности.

Она открывает рот, чтобы сообщить об этом брату, – он затыкает её поцелуем. Она подаётся к нему бёдрами, кусая в ответ на поцелуй и собираясь обхватить Гаррета за плечи, притянуть к себе, – он снова фиксирует её запястья. И продолжает, продолжает…

И Мариан совсем чуть-чуть не хватает для того, чтобы накрыло, наконец, с головой. И когда мужчина всё же отрывается от её губ, принимаясь покрывать поцелуями шею, магесса уже не в состоянии что-либо говорить. Она только дышит тяжело и часто и изредка всхлипывает почти жалобно, всем сердцем желая сейчас только одного.

— И где же твоё ехидство? — в голосе Гаррета сквозит его собственное возбуждение, однако ему слишком нравится состояние, до которого он довёл свою сестру, чтобы прекратить игру так быстро.

Мариан снова тихо всхлипывает в ответ.

— Весьма красноречиво.

— Гаррет, пожалуйста

И он сдаётся. Одной рукой быстро распускает завязки штанов и, спустя ещё несколько секунд, подхватывает сестру под бёдра, прижимая к стене и входя в неё. Сразу до самого конца, но всё так же медленно и осторожно. Хотя держаться сложно до дрожи в кончиках пальцев и испарины на лбу.

А Мариан уже не спасает ни тот самый выступ стены, ни что-либо ещё. Её накрывает оргазмом спустя всего несколько движений, и она, пользуясь, наконец, свободой рук, обнимает Гаррета за шею, прижимаясь ближе и не обращая внимания на то, как доспех холодит разгорячённую кожу. Утыкается носом брату в волосы на виске и блаженно улыбается, на остатке сил двигаясь с ним в одном ритме.

— Мне нужно будет доводить тебя так почаще.

Гаррет усмехается в ответ и ускоряет движения, а затем, кончая, впивается губами в плечо Мариан. Только спустя минуту удаётся выпустить её из своих рук и поставить на землю.

Потом, помогая сестре одеться, он едва ощутимо проводит кончиками пальцев по её щеке. Ловит тёплую улыбку в ответ.

У них это равносильно словам «Я люблю тебя».





bottom_banner

@темы: персонаж: Хоук персонаж: Карвер персонаж: Бетани отношения: фемслеш отношения: слеш отношения: гет кинк: публичный_секс кинк: первый_раз кинк: магия кинк: инцест кинк: еда кинк: вуайеризм Весеннее обострение Хоукцест-тим лайт-тур

10:19 

Да начнется Халамширал!





Напоминаем, что команды выкладываются от командного соо и прячут работы под тематический баннер. Оргминимум - 2 работы, если есть только одна, то автор может выложиться от маски.
Участники-одиночки приходят в масках и вешают работу с шапкой.
Для выражения восторга читателей в шапке нашего соо есть аккаунты с платочками, пользуйтесь, не стесняйтесь.

Веселитесь, дорогие участники, обменивайтесь кинками и любите друг друга! :smirk:

@темы: организационное лайт-тур

11:45 

Итак, дорогие маски, платочки и гости, а также наши любезные команды, объявляем первый кинк-фестиваль "Весеннее обострение" открытым!




Темы туров:
Лайт-кинк
разница в возрасте
неловкость
обман/измена
комфорт
ухаживание/флирт
грязные разговоры
секс во сне
эксгибиционизм
семья
дружба
смена пола
нежный секс
хуманизация
зачатие/окончание внутрь
ревность
магия
мастурбация
оральный секс
не давать кончить
политика
беременность
покровительство
религия
спасение
воссоединение
ролевые игры
безответная любовь
юст
девственность
вуайризм

Хард-кинк
абьюз
анальный секс
жесткий секс
БДСМ
доминирование
двойное проникновение
секс по пьяни
фемдом
фингеринг
наказание
римминг
разница в размерах
игрушки
проституция
зависимость от вредящих здоровью веществ

Экстрим-кинк
зоо
избиение
связывание
смерть персонажа
групповой секс (в т.ч. трисом)
инцест
мужская беременность
секс на публике
пытки
рабство
изнасилование

Первая выкладка состоится 12 марта. За каждую исполненную заявку из тех, что здесь пылятся были поданы ранее, исполнитель получает бонусный балл.

Оргминимум для команд: 2 текста от 500 слов. Каждый текст сверх дает бонусный балл, но не более 5 баллов

Для тех, кто играет соло, в распоряжении есть маски общего пользования, или можете создать свои. Для вас оргминимум - текст от 500 слов.
Также будет удобно, если вы как-то подпишите свои выкладки: анон-такой-то, анон_вечер_четверга, анон-впервые-в-Халамширале и т.д. и будете пользоваться этими подписями и в других турах по необходимости.

Участвовать можно в любом количестве туров - хоть в одном, хоть во всех.
Все вопросы вы можете задать в комментариях к этому посту или в личную почту Вдовы.



Также поздравляем всех леди с их праздником. Будьте в меру благочестивы и неизменно интересны :red::red::red:

@темы: Организационное Весеннее обострение

21:37 

Дорогие маски, платочки и гости!

Мы рады сообщить вам о проведении первого кинк-фестиваля "Весеннее обострение" на нашей площадке! Надеемся, вы примете живейшее участие в мероприятии!





Фестиваль командный, предполагает 2-5 человек в каждой команде, но если вы хотите играть в одиночку - то кто вам запретит? :D
В комментариях к данному посту или на у-мыл сообщества принимаются заявки на участие от команд, а также сообщения о тех, кто ищет себе единомышленников.
Мы не ограничиваем вас фракциями, пейрингами и персонажами, вы можете объединяться по любому принципу - и, конечно, придумать себе название в тему фестиваля :eyebrow:

8 марта начнется игра. Мы выложим темы всех трех туров: лайт-кинк, хард-кинк и экстрим-кинк (выбранные темы не ограничивают вас в создании команды по кинкам) У вас будет по 3 дня на каждый тур.
Даты выкладок:
12 марта - 1 тур
16 марта - 2 тур
20 марта - 3 тур
Голосование начнется сразу после первого тура и продлится до 22 марта. В этот же день будут объявлены победители и деанон для тех, кто захочет.

Просим вас не забывать только три вещи:
1. Никаких ограничений, кроме законодательства РФ и правил дайри.
2. Каждый кинк - чей-то сквик, но и наоборот тоже, поэтому будьте взаимно вежливы.
3. Много кинков не бывает.

Удачно повеселиться!
запись создана: 05.03.2016 в 23:46

@темы: организационное Весеннее обострение

13:30 

Исполнения

NEW: ж!Хоук/м!Адаар, Киркволл, ПТСР, вымещение


===============Сборный пост всех исполнений===============


Джен

дарк!Инквизитор/(|)Корифей, переход на темную сторону

Гет


Орлейский аристократ/слуга-эльф, футфетиш, гет

Архитектор/ж!ГФ, взаимный юст
Натаниэль/ж!Кусланд/Фергюс, дружба с детства Троица дружит с раннего детства, всегда вместе, всегда понимали друг друга и дружба логически перетекла в постель на троих
Маг и храмовник, лютый юст

Блэкволл/ж!Инквизитор (Тревельян), кинк на согревание холодных ступней и ладоней Инквизиторши.
Блэкволл/ж!Инквизитор (Тревельян), очень грубый секс, порка
Блэкволл/ж!Инквизитор (Адаар), легкий фемдом

Железный Бык/ж!Адаар, Кинк на расовые особенности кунари
ЖБ/фем!Тревельян, пьяный секс, ЖБ засыпает, Тревельян не удовлетворена и использует для этого рога ЖБ.

Каллен/Кассандра, два полена в пейринге
Каллен/ж!Страж (Амелл), Односторонний ЮСТ
Каллен/ж!Инквизитор (Тревельян), внезапный секс на столе в ставке
Каллен/ж!Инквизитор (Тревельян), леди делает Каллену минет, пока тот сидит за столом в кабинете
Каллен/ж!Инквизитор, Самсон/ж!Инквизитор Кинк: вуайеризм, мастурбация, чувство стыда.
Каллен/ж!Инквизитор (Тревельян), ревность, минет

Коул/Сэра, Кофешоп-АУ, официанты. Петтинг в раздевалке после смены. Dirty talk.
Коул/ж!Адаар, опека Вестницы и влюбленность со стороны Коула

Натаниэль Хоу/ф!Кусланд. Кусланд просвещает Натаниэля об особенностях влияния скверны на влечение.
Риордан/ж!Страж. Ночь перед битвой за Денерим. "Возможно, мы завтра умрем, давай проведем эту ночь незабываемо". Кинк на животный секс
Рэндон Хоу/ж!Кусланд, штурм Хайевера, Хоу лично врывается в спальню ГГ. Изнасилование, асфиксия, бладплей; Хоу бросает Кусланд полумертвой, уверенный, то до рассвета та не доживет.
Самсон, кинк на еду
Себастьян/ф!Хоук. Бладплей

ж!Хоук/м!Адаар, Киркволл, ПТСР, вымещение

Агенты-разведчики (гет) секс из страха смерти, дез-фик
Адаар-папа/Адаар-мама, быт кунари, привыкающих жить "по-человечески"

Фенрис/ж!Хоук, Хоук каким-то образом выбирается из Тени, встреча в Скайхолде

Фемслеш


Андруил/Гиланнайн


Слеш

м!Хоук/Андерс, Справедливость спешит на помощь!


Трисом

Дориан/Ж!Инквизитор\Бык, тройничок
запись создана: 14.10.2015 в 23:00

02:34 

Самсон, кинк на еду, впервые после голодного заключения в тюрьме Инквизиции нормально, вкусно ПОЕСТЬ. Кинк на описание еды и Самсона, который хоть и гордый, но есть хочется, и он давится, еда изо рта падает, но есть, потому что вкусно и на диете из одних хлебных корок и водой сыт не будешь

Дорогой заказчик, спасибо тебе за офигительную заявку, но, если получилось не совсем то, что ты хотел - не взыщи очень строго)

– Ешь. – Эвелин Тревельян прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Стражники, повинуясь ее приказу, вышли.

Задняя комната таверны, куда привели Самсона, полнилась возбуждающими ароматами свежеприготовленной еды. Тарелки, стоящие на столе перед ним источали не менее волнующие запахи. Самсон сглотнул слюну, усилием воли заставив себя отвести взгляд от содержимого блюд и посмотреть на Инквизитора.

– Так в чем подвох, Инквизитор?

Он не ел нормально с… Самсон потер лоб. Проклятье, он даже не мог припомнить, когда последний раз ел горячую пищу. Жар, исходящий от тарелок, щипал глаза.

– Ни в чем. – Инквизитор пожала плечами. – Это просто еда. Завтра ты отправишься в лабораторию Дагны, тебе понадобятся силы.

– А ты будешь смотреть?

– Почему нет, – она слегка улыбнулась, – ты мой заключенный.

– Как скажешь.

Самсон придвинул к себе тарелку. Он не знал названия блюда, но это была восхитительно ароматная похлебка, покрытая золотистой пленкой горячего жира. К ней полагался ломоть еще теплого хлеба с хрустящей корочкой. Самсон взялся за ложку.

Не вздумай хлебать как пес из лужи, сказал он себе.

– Это суп из чечевицы с бараньими ребрами и мятой, – любезно подсказала Инквизитор.

Желудок сжимался, на грани между сосущим всепоглощающим голодом и тошнотой.

Но, боги свидетели, как ему хотелось именно хлебать, всасывая в себя эту острую, мясную гущу, обгрызать косточки, закусывая пористой, сладковатой лепешкой, а потом выбрать остатки корочкой и вылизать миску досуха.

Самсон очнулся, когда понял, что именно это и делал. Жрал, чавкал, захлебываясь слюной, вымакивал и вылизывал, размазывая густой красноватый навар по подбородку. На столе под тарелкой натекла золотистая лужица, рядом красовалась кучка обглоданных костей.

Вытерев рот рукавом, он поднял глаза на Инквизитора. Она улыбалась. Тень скрывала половину ее лица, но она совершенно точно улыбалась.

Самсон ухмыльнулся в ответ. Значит, вот что желала увидеть госпожа Инквизитор. Голод.

Что ж, это он может. После стольких дней за решеткой. После заплесневелых корок и затхлой воды. После жучков в непропеченном тесте.

Самсон взял вторую тарелку, поднял крышку.

– Куриные крылья, запеченные в меду и горчице с сырно-чесночным соусом.

– Выглядят очень неплохо. – Самсон с хрустом откусил сразу половинку крыла, уронив остатки на колени, и тут же потянулся за вторым

Инквизитор смотрела, не скрывая жадного интереса. Самсон облизал испачканные в соусе губы, и она невольно повторила его движение.

Глядя на Инквизитора в упор, Самсон сунул в рот последнее крылышко и откинулся на спинку стула, расставив ноги.

– Я все еще голоден, Инквизитор. – И он мог поклясться, что она одобрительно кивнула.

– Тогда продолжай. – Голос Тревельян дрогнул.

В наступившей тишине Самсон видел, как блестят в полумраке ее глаза. Рот был слегка приоткрыт, словно ей трудно дышать.

Новая тарелка, и новый сводящий с ума аромат.

– Черная треска с шалфеем, картофельно-сельдереевым кремом и грибами.

Самсон отложил ложку.

– Я даже не знаю, что все это такое. Скажи, Инквизитор, ты нарочно устроила это представление?

Она слегка помедлила, но ответила.

– Можно и так сказать. Ешь!

Это прозвучало, как приказ. Она желает, чтобы я ел – Самсона охватило странное веселье. Что ж, я дам ей то, что она хочет.

Он и правда был все еще голоден. Казалось, желудок всосал съеденное без остатка.

Ложка упала на пол с жалобным звоном, Инквизитор вздрогнула.

Треска была вкусная, горячая, маслянистая. Она распадалась во рту на мельчайшие кусочки. Самсон брал ее руками, зачерпывая пальцами крем, вылавливал темные пряные шапочки грибов. Когда тарелка опустела, он тщательно вылизал ее, не сводя глаз с Инквизитора Тревельян.

– Еще?

– О да. Я ведь только начал. – Самсон развязал пояс. – Знаешь, хорошая еда – это как секс. Ее не бывает много.

Инквизитор отрывисто засмеялась.

Самсон приподнял крышку с последней тарелки.

– Что у тебя тут?

– Мясной пирог из телятины с жареным луком и деревенскими сливками.

Инквизитор подалась вперед и оперлась руками о стол, ловя каждое движение Самсона. И он постарался ее не разочаровать, разломив пирог на три больших ломтя. Густая, исходящая паром начинка выпирала из слоеного теста, сползала на тарелку, на стол, на ворот его рубашки.

Самсон отправил ломти пирога в рот, один за другим, макая в подливку. Рот наполнился солоноватым мясным соком, бархатистые сливки обволокли губы.

– Ты испачкался, – прошептала Эвелин Тревельян, словно завороженная.

– Да. Это все, знаешь, проклятый голод. Когда изо дня в день питаешься черствыми корками и запиваешь вонючей водой, то…

Самсон поймал ее за руку.

– Кстати, ты забыла про десерт.

– Нет, – ответила Инквизитор, выпрямляясь и расстегивая пуговицы на своем дублете. – Не забыла.

@темы: персонаж: ж!Тревельян персонаж: Самсон пейринг: Самсон/ж!Тревельян кинк: юст кинк: еда Dragon Age: Inquisition

01:26 

Давайте развлечемся и сделаем пробный тур по правилам однострочников?

Оставляйте заявки - любые, которые вам подскажет ваша фантазия - кинк, крэк, невинные шалости с расчленениями и нарколепсией, выполняйте понравившиеся в любой форме (но в рамках заявки) и развлекайтесь.

Условие одно - платочки должны трепетать!


Если вы исполнили заявку, то можете опубликовать исполнение от гостевого логина.

Некто в маске варгеста - 11111
Некто в долийской маске - 222222
Некто в маске с мабари - 333333
Некто в маске саирабаза - 444444

Пишет трепещет пять платочков:
06.01.2016 в 00:37


Для удобства выражения ОЦМ в комментариях благопристойным образом.

Логины:
трепещет один платочек
трепещет два платочка
трепещет три платочка
трепещет четыре платочка
трепещет пять платочков

Пароль для всех:
vdovaM

трепещет или трепещут - вопрос хороший, в кодексе - "трепещет", что неправильно, а подумал я уже после регистрации

URL комментария

Или можете сделать еще масок.


Рейтинг публикуем под грифом "для взрослых", если исполнение не для взрослых - соответственно, прятать не надо.
Заявку указывайте с ссылкой на комментарий заявки (потом помечу, что исполнено)
Теги делайте какие вам надо - если что, смотрите, какие уже есть: 5987462.diary.ru/?tags

Если что, потом все поправим.

Развлекайтесь, дорогие мои.
______________________________________________________________
Рассортированные заявки:
Внимание! Порядок персонажей в пейринге не имеет значения, расставлено по алфавитного порядку, ГГ указывается в пейринге вторым. Если заявки имеет больше чем одну категорию (например, и слеш, и гет), она указывается во всех.

таблица с заявками
запись создана: 02.01.2016 в 22:52

@темы: Организационное Кинк-тур Заявки

18:12 

Исполнение: ж!Хоук/Фенрис

Хоук каким-то образом выбирается из Тени (это можно опустить), и теперь она в Скайхолде, куда после письма от Варрика/еще кого торопится Фенрис.

Хочется увидеть их с Фенрисом встречу, его ярость, но направленную не на Хоук, а в принципе (мб на Инквизитора), боль и т.д.

Ангст, никакого флаффа. По усмотрению можно добавить в конец жаркую сцену воссоединения, но всю не описывать. Рейтинг желательно R. Акцент на разговор, если на таковой они будут способны, и на чувства.
По желанию добавить что-то в стиле "я тебя и на шаг от себя больше не отпущу".

В общем, взрыв эмоций, чтоб всех трясло.

@темы: персонаж: ж!Хоук персонаж: ж!Лавеллан персонаж: Фенрис персонаж: Варрик пейринг: Фенрис/ж!Хоук отношения: гет кинк: грубый_секс Dragon Age: Inquisition

17:53 

Еженедельный выпуск сомнительного характера №1

Распутная вдова наслаждается глинтвейном за чтением нового альманаха для взыскательных особ. Присоединяйтесь, и вас будут ждать самые жаркие истории о любви и приключениях, идеи для которых подскажет ваша фантазия.

Вместе с этим мы принимаем заявки, исполнения к которым могут прочитать даже самые нежные бутончики, потому что негоже такому альманаху пылиться под замком, где будет доступен только узкому кругу лиц. Искусство должно заставлять гореть любые сердца без исключений!

Распутная вдова: издание для благородных мыслями и скорых на поступки.

Мнение самой Леди:

Если отбросить в сторону велеречивые сентенции, то смею сообщить следующее: некоторое время альманах проработает в режиме "бессрочный прием заявок, без отдельной публикации невыполненных заявок", и если такой режим устроит наших читателей, всё так и останется.
Подать заявку или сообщить о выполнении заявки можно в любое время. Ах да, исполнять свои заявки — можно. Впрочем, это останется под покровом тайны.

Сколько платочков затрепещут? Зависит от вас.
— РВ

@темы: Еженедельный обзор

23:09 

Архитектор/ж!ГФ, взаимный UST

22:19 

Dragon Age II

Пример заявки:

Пейринг, основные условия заявки

Подробное описание заявки, кинки и сквики




Невыполнено:
джен
Фенрис и принятие/непринятие себя С одной стороны эльф ненавидит магию и лириумные татуировки, случившиеся с ним из-за нее, с другой - понимает, какое это полезное приобретение. Самокопание на эту тему и, если выйдет, осознание и принятие себя через (гетный) "роман" с кем-нибудь, можно безответный. Желательно не флафф и не романтику, больше ангста, страдашек и психодела.
===========
гет
m!Авелин/Изабела, Knife-play.

Аришок/ф!Хоук
Аришок/фХоук, модерн-ау он - крупный бизнесмен, владелец целой империи (только никакого стеба вроде "король туалетной бумаги"), Хоук - на усмотрение автора. хочется каких-нибудь милых зарисовок из совместной жизни: кофе утром, просмотр кино на домашнем кинотеатре с фастфудом в обнимку (Хоук будет довольна как кошка, Аришок неодобряэ, но тоже ест), паника у обоих по поводу возможной беременности (все весело и с счастливым исходом, безмолвно паникующий Аришок и его непроницаемая физиономия) или что-то подобное. хочу мимими и обнимашек, флаффа и семейных ценностей, ведь они оба практически сироты.

Андерс/фем!Хоук Андерс демонстрирует Хоук ту самую "штуку с электричеством"
Андерс/ф!Хоук, Постгейм. Хоук не приходит на помощь Инквизиции раньше из-за беременности.
Андерс/ф!Хоук, Женское доминирование.
Андерс/Изабелла Да, та самая штучка с электричеством, но теперь со Справедливостью в голове и в Киркволле.


сенешаль Бран/ж!Хоук, принуждение со стороны Брана Бран ненавидит и презирает выскочку ж!Хоук и мстит через секс

Бетани/Себастьян Что-нибудь нежное, на фоне ревности (не инцестной) м!Хоука
Бетани/Себастьян Флирт и юст, в таймлайне первого акта, желательно приключение в Старкхевене, про которое Гейдер хотел написать комикс. А можно приплести туда тройничок с Натаниэлем.

Изабелла/Фенрис Она бы его натравливала на коллег по цеху, если они станут несговорчивыми. Он страдал бы головными болями и морской болезнью, она смеялась бы и комфортила его. Они бы занимались ночами сексом, а днём бы охотились на морских пиратов и работорговцев.

Каллен/Меридит Долгие отношния, обожание со стороны Каллена, постепенно сменяющее ужасом.
Каллен/Мэша Мэша, видя, что Каллен непреклонен в отношении Кирана, решает помочь брату тем, чем может. Она предлагает рыцарю-капитану себя, чтобы тот вернул Кирана в орден. Что на это скажет сам Каллен на усмотрение автора. Хотелось бы жесткого и сурового Каллена и отчаявшийся Мэши.
Ангстик, рейтинг и неХЭ приветствуются.
Карвер/ж!Амелл Амелл соблазняет Карвера-стража, а того особенно возбуждает тот факт, что Амелл - его кузина (только пожалуйста без параллелей с Хоук)

Лелиана/Себастьян, (прегейм, ингейм) Что угодно, кроме ООСа. Они же оба в прошлом были огого и вполне могли пересекаться

Мерриль/м!Хоук, бладплей, Желательно на соперничестве

Фенрис/ж!Хоук
Фенрис/ф!Хоук. Фантазии о Хоук-госпоже; романа нет, Мариан ни о чем не догадывается, Фенрис зол сам на себя.
Фенрис/ж!Хоук (возможно пост-Данариус\Фенрис) Что же такое вспомнил Фенрис, от чего сбежал после первой ночи с Хоук?
Флемет/м!Хоук Хоук всегда восхищался Флемет... Без грязных фантазий + сам пейринг не реализован, все только в голове Хоука "а если бы".

==========
фемслеш
Изабелла/Мерилль
==========
слеш
Андерс |(/)Фенрис Андерс серьезно пострадал и не может исцелиться и сам о себе заботиться. Это по какой-то причине приходится делать Фенрису. Хотелось бы броманса, зарождающегося взаимопонимания, начинающейся дружбы, в крайнем случае юста. Ну или не очень рейтингового слэша по крайней мере. Кинк на беспомощности Андерса и зависимости от Фенриса.

Карвер/ж!маг!Хоук, храмовник!Карвер/Каллен Карвер был безнадежно влюблен в магессу. Карвер безнадежно влюблен в магессу, которая к тому же его сестра. Долгими ночами в казематах они утешают друг друга, думая о возлюбленных, и одержимость ими светла и чиста. хд

@темы: Заявки dragon_age:II

21:44 

м!Хоук/Андерс, Справедливость спешит на помощь!

Хоук сгинул в Тени, и Андерс решил тоже отправиться в Тень, чтобы его спасти (кругом полно разрывов, в конце концов). Вот только в Тени Андерс превращается в Справедливость, так что духу Хоука и спасать. Что об этом думает сам Справедливость - на откуп автору. Юмор приветствуется.

@темы: персонаж: м!Хоук персонаж: Справедливость персонаж: Андерс пейринг: Андерс/м!Хоук отношения: слеш кинк: тень dragon_age:II Dragon Age: Inquisition

21:35 

Коул|Вестница, Коул/Вестница

Инквизиторша берет под личную опеку все более и более очеловечивающегося Коула. В какой-то момент становится понятно, что чувства Коула к "мамочке" превратились в далеко не платоническую влюбленность (взаимную или нет - решать автору). Хочется больше взаимной милоты и нежноти, Инквизитор - Тревельян или Адаар.

@темы: персонаж: Коул персонаж: Адаар отношения: гет кинк: неопытность Dragon Age: Inquisition

21:20 

Как пользоваться дайри-отделением Кинка.

Оставить заявку:
Оставляете в подходящей для вашей идее теме комментарий, в котором жирным шрифтом указываете пейринг + краткое условие (например Каллен/Лелиана, секс с завязанными глазами), строкой ниже прописываете важные для вас детали, особенности, условия и т.д., и т.п.
Не стесняйтесь описывать идею подробно, важно, чтобы исполнитель заявки максимально точно понял ваши ожидания от текста.

Заявку можно продублировать на жж-кинк, или же оставить это на модераторов.
По поводу заявки можно будет пообщаться или в теме флуда или в ветке заявки на жж-кинке (если автор заявки окажется подписан на тему, там или там.)

Если надо добавить/удалить тег под исполнением для облегчением происка - пожалуйста, указывайте это в комментариях. Добавим/удалим при первой возможности.

E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100