Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

Secondary Quests


Добро пожаловать в сообщество Secondary Quests!

Здесь проводятся разнообразные фестивали по вселенной Dragon age. В сообществе действуют общие для Diary правила поведения, правила участия в мероприятиях зависят от формата самих мероприятий.



Фикатоны



Ближайшие мероприятия:


↓ ↑ ⇑
09:27 

My Bloody Valentine (Ну, пусть будет бонус :) )

Название: Maturus*
Пейринг/Персонажи: Солона Амелл/сенешаль Вэрел, Солона Амелл/Алистер Тейрин, Гаревел
Категория: гет
Жанр: dark, AU
Рейтинг: R
Размер: 4 270 слов
Предупреждение: тревожащие темы, нездоровые отношения, сомнительная мораль
Примечание: таймлайн Awakening

Алистер тихо застонал и откинулся на подушки. Солона оседлала его, ритмично двигая бедрами.

— Я скучала по тебе, — шепнула она ему на ухо, переведя дыхание после поцелуя.

Они не виделись сколько — два месяца, три? Дела удерживали короля в столице, дела удерживали стража-командора в Башне Бдения.

Разомкнув объятия, она перекатилась на бок, отвернувшись к стене. Алистер погладил ее по влажному от пота бедру.

— Все хорошо? — спросил он, поцеловав ее в затылок.

Их последняя встреча прошла не гладко, Солона помнила, как не сдержалась и долго вынашиваемая молчаливая боль вновь выплеснулась наружу. Она знала, что Алистер научился скрывать свои чувства, когда захочет, но ему тоже пришлось непросто.

— Да.

В ответ услышала облегченный вздох.


1

В торговом квартале молодая, хорошо одетая горожанка, присев перед похожей на нее девочкой лет четырех, тихо, настойчиво ее в чем-то убеждала. Девочка кривила губы и отворачивалась.

У девочки были светлые (как у Алистера), чуть вьющиеся волосы, вздернутый нос и карие глаза (как у нее самой). Солона остановилась, пристально всматриваясь в детское лицо. Если бы она тогда выносила свое дитя, ее дочь могла бы выглядеть точно так же. Единственный раз, когда ей удалось зачать — это была девочка, Солона смогла проносить ее почти четыре месяца, прежде чем случился выкидыш. Окровавленное тельце тут же забрали, но она успела увидеть. Солона сморгнула слезы, и наткнулась на испуганный взгляд горожанки.

Встревоженная мать украдкой сделала знак от дурного глаза и торопливо увела дочь.

Солона двинулась дальше, бесцельно рассматривая прилавки. Кое-кто узнавал ей, почтительно кивал и тут же отворачивался.

Десять лет назад жители Денерима готовы были целовать следы ног Героини Ферелдена, сегодня же на их лицах чаще можно было увидеть страх, нежели благодарность. Во многом поэтому Солона и не любила покидать Амарантайн, — тамошние жители, по крайней мере, не шептали молитвы при виде нее, а память о спасении Амарантайна была еще крепка.

Она миновала мост, прошла через эльфинаж, подняв капюшон своего плаща, несколько петляющих поворотов — и она на месте. Ей нужна вон та дальняя дверь в тупике.

Быстро проверив переулок, Солона взбежала по изгаженным ступенькам и толкнула жалобно скрипнувшую дверь.

Смуглый северянин-торговец уже ждал ее, многозначительно водрузив на стол замотанный в тряпье сверток. Солона приподняла промасленную ткань, провела ладонью про шершавому переплету — кожа.

Торговец ощерился.

— Не человеческая, леди, не бойтесь. Как вы знаете, это всего лишь копия подлинника, который содержится в Минратосе, с переводом на всеобщий. Но, смею уверить, полная и дословная. Воспроизведено все, вплоть до заметок на полях.

Солона взглянула на него поверх переплета. Ей не нравилось выражение его лица — он знал, кто перед ним и все равно не боялся.

— Как договаривались, — она бросила ему мешочек с монетами. — Восемьдесят золотых.

Огромная сумма, но книга того стоила. Не дожидаясь, пока торговец проверит деньги, Солона убрала книгу под плащ и поспешно вышла.

Возвращаясь тем же путем, она невольно обращала внимание, каким оживленным, людным стал Денерим. В эльфинаже, грязных переулках, торговых рядах, на мосту через Драккон — она видела оживленную, гудящую массу. И повсюду были дети.


2


— Ты ведь останешься на несколько дней?

Алистер смотрел с тревогой и надеждой. Солону иногда раздражал этот его настороженный взгляд. Раздражало, что в итоге он смирился, признал поражение. И ждал того же от нее.

«Мы есть друг у друга, Сол, — сказал он той ночью, прижимая ее к себе. — Мне этого достаточно». Она ничего ему тогда не ответила, разрезанные запястья саднили под повязками, не столько боль, сколько жгучее желание сорвать бинты и разодрать ногтями зудящую корку на ранах. Ей было стыдно, что она оказалась бесплодной и слабой, и вся ее магия, которой она так гордилась, оказалась бесполезна.

— Нет, — она улыбнулась, поцеловала его руку, давая понять, что все в порядке. — Дела. Навести меня вскорости в Башне, ладно?

Амарантайн встречал Солону резким хлещущим ветром, швыряющим в лицо соленые колкие брызги бушующего Недремлющего моря. Тяжелые ворота распахнулись перед ней, пропуская внутрь.

— Страж-командор!

К ней спешил сенешаль Вэрел. Солона благосклонно отдала ему поводья, задержав затянутую в перчатку ладонь на его чуть дольше, чем допускали приличия.

Солона Амелл начала спать с сенешалем Вэрелом через год после выкидыша, когда поняла, что их с Алистером шансы на ребенка тают, как предрассветная роса. Она знала, что нравится Вэрелу, подготовка к обороне Амарантайна сблизила их, и втайне ей казалось, что неиспорченная кровь сенешаля сможет победить ее, тронутую стражеской скверной. Ее тоже влекло к нему, и он был предан, незыблемо надежен и, главное, в отличие от Алистера, — всегда был рядом. Так получилось, что она стала доверять сенешалю Вэрелу безоговорочно. Как самой себе.

— После ужина жду с докладом в кабинете.

Ей подали еду и вино в кабинет стража-командора. Отставив поднос в сторону, Солона налила себе вина и наконец позволила себе как следует рассмотреть ценное приобретение.

Гладкая черная кожа, чуть обтрепанная по краям. В центре аккуратное тусклое тиснение, напоминающее размашистый росчерк пера. Надпись выполнена на древнем тевине, который Солона понимала очень смутно, но сейчас в этом не было нужды.

Легендарный «Оскверненный Кодекс» авторства безымянного тевинтерского мага, посвятившего свою жизнь изучению чудес и ужасов скверны. Подлинник в виде сборника рукописных пергаментных манускриптов, оправленных в человеческую кожу — древние маги любили эффектные жесты, — хранился в Имперской библиотеке Минратоса. Ходили слухи, что он был найден на Глубинных тропах в руинах безымянного храма, усыпанного нечеловеческими костями.

За этим фолиантом Солона Амелл охотилась последние три года. Впервые она услышала о нем в Орзаммаре, в Мастерской памяти, от одного из Летописцев. След фолианта привел в библиотеку Белого Шпиля, где, по слухам, хранилась копия с приложенным к ней переводом с древнего тевина на всеобщий, — и там оборвался. В Орлее у Солоны не было власти. Она уже готова была примириться с невозможностью добыть желаемое, но два месяца назад в Башню Бдения доставили письмо из Денерима, где некий тевинтерский торговец предлагал ей копию «Оскверненного Кодекса» за сто золотых монет.

Годовая смета Башни Бдения составляла меньшую сумму, но Солоне было все равно. Приложенная к письму опись была тут же направлена с гонцом в Орзаммар, и летописец Кзибор, сверившись с хрониками, подтвердил сходство с найденным фолиантом.


— Эта та книга? — Вэрел коснулся губами ее виска, заглянув через плечо. Его интимные жесты, которые он позволял себе, когда они оставались наедине, порой коробили Солону, но ей не хотелось его обижать. Не время для этого, ей потребуется вся преданность Вэрела.

— Да. Посмотри, если хочешь.

— Она стоит ста золотых? — Вэрел перелистнул несколько страниц, поморщился при виде аккуратно выполненных чернилами рисунков. — Выглядит отвратительно.

— Сторговались на восьмидесяти. Но да, это самая мерзкая вещь на свете. Это наука о скверне и порождениях тьмы, самый подробный и детальный трактат из ныне существующих.

Вэрел задумчиво провел пальцами по иллюстрации, занимающей целый пергаментный вкладыш. Огромная колыхающаяся плоть жуткой моровой твари, наподобие той, что атаковала Амарантайн.

Солона осушила свой кубок и тут же долила еще.

— Ты много пьешь, — тихо сказал Вэрел.

— И ты беспокоишься за меня, знаю, — Солона засмеялась. — Мне повезло.

Он взял из ее рук кубок и поставил на стол. Опустился на колени, снял с нее правый сапог и начал нежно и сильно массировать лодыжку, с силой разминая затекшие мышцы. Его руки двигалась выше, осторожно отыскивая очаги ноющей мышечной боли, утоляя ее легкими ласкающими движениями. Проделав то же самое с другой ногой, Вэрел завел ладони ей под ягодицы. Привстав, Солона позволила стащить с себя штаны, раздвинула ноги, откинулась на спинку кресла, кусая губы.

Позднее ей не захотелось идти в постель, поэтому она оперлась ладонями о стол, позволив Вэрелу взять ее сзади.

3

— Кто из них? — Солона всмотрелась в лица за рядами прутьев. Ее интересовали приговоренные к казни.

— Вот тот молодчик, — Вэрел махнул рукой в сторону первой камеры, — осужден за убийство. Еще есть дезертир в третьей камере.

— Я хочу, чтобы ты провел его на нижние ярусы, в старую тюрьму и запер там. Ключи принесешь мне, понял?

Вэрел побледнел, но кивнул. Она решила посвящать его в свой план поэтапно. Вывалить на него все сразу было бы опрометчиво. Накануне Солона снарядила небольшой отряд для вылазки на Глубинные тропы через подземные тоннели. Ее трофей, уже начавший распространять зловоние, хранился в подвале, в одном из ритуальных авварских помещений, которое Солона облюбовала себе под временную лабораторию.

Сидя в своем кабинете, она цедила минуты, как вино из бутылки, оттягивая момент, когда придется встать, спуститься вниз и сделать все необходимое. Она не спала уже две ночи, «Оскверненный Кодекс» потряс ее до глубины души.

На нижнем ярусе пахло сыростью. В висках стучала кровь, чуть подташнивало. Человек в дальней клетке съежился, завидев ее. Он приговорен к смерти, напомнила себе Солона, он заслужил то, что с ним случится. На полу валялась пустая миска, прикованная к решетке цепью. Выложив в нее содержимое принесенного с собой свертка, Солона придвинула ее к прутьям.

— Ешь.

Узник насторожился. Лунный свет, сочившийся из крохотного окна под потолком выбеливал его лицо, молодое и бородатое, с опухшими глазами навыкате.

— Ч-что э-э-это?

Парень был то ли до смерти перепуган, то ли сроду заикой.

— Ешь, — повторила Солона, чувствуя, как рот наполняется кислым вином вперемешку с желчью.

— Н-не. Хочу.

Парень попятился от решетки, вжимаясь спиной в стену. Солона не знала, что пугало его больше — смрадное, покрытое тусклой черной глазурью мясо в миске — или выражение ее лица. Но он, конечно же, съел, все до кусочка, дробящая темница умеет убеждать. Глядя, как узник давится, поспешно запихивая в рот толстые тугие ломти зараженной плоти, Солона отстраненно думала, что надо будет в следующий раз порезать, ему же тяжело жевать, сложно.

Выйдя за дверь, она аккуратно прислонила посох к стене, вытерла взмокшие руки о куртку, согнулась и ее наконец вырвало жгучей бордовой струей.


4

«Милая моя», — писал Алистер. Солона улыбнулась и бегло просмотрела письмо, с тем чтобы вернуться к нему позже. Алистер писал, что через две недели с двором посетит Гварен, Редклиф, Западный Холм, Хайевер и завершит поездку в Амарантайне, где задержится на несколько месяцев.

Я скучаю.

Накрыв письмо ладонью, она подумала, что у нее осталось чуть больше месяца. Пока дела шли неплохо. Вчера Солона снова носила еду на нижний ярус — уже в третий раз. Ее смертник, как она его про себя называла, безучастно сидел на полу, тихо раскачиваясь в ему одному слышном ритме. Выпуклые глаза подернулись серой слизью. Дробящая темница не понадобилась, завидев Солону, он утробно заурчал и подполз к решетке, голодно глядя на миску. Тягучая слюна, выступившая у него на губах, была жемчужно-серой с черными прожилками.

Процесс мутации вызывал у Солоны жгуче-болезненное любопытство. Однажды это ждет и ее, когда придет час отправляться в последний путь на Глубинные тропы. Вот, значит, как это происходит.

Узник умер на пятый день. Солона приказала накрыть неприятно распухшее тело тряпкой, унести и как можно скорее сжечь, а сама заперлась в кабинете и плакала до тех пор, пока не свело горло. Нужно было начинать все сначала.

Дезертир продержался день. На рассвете второго дня его, насильно накормленного гарлочьим мясом, тошнило долго и страшно, до кровавой пены на бледных губах.

— Убери его, — устало приказала Солона ошеломленному Вэрелу, когда дезертир последний раз мучительно содрогнулся и затих. — Прикажи привести следующего.

Она осторожно собрала с пола скользкие непереваренные куски. Нужно было новое мясо, нужен был новый подопечный. Последнее время она плохо спала, мысли путались. Перед глазами стояли испещренные убористым почерком опытного переписчика страницы «Оскверненного Кодекса». Солона Амелл видела свою цель и не собиралась сдаваться.

— Больше нет.

— Что? — Она даже не сразу поняла, о чем речь, погруженная в свои мысли. Так досадно, задержаться на первом же этапе.

— Солона, больше нет приговоренных к смерти.

Она потерла переносицу.

— Молодчик, которому я назначила два года тюрьмы за изнасилование служанки. Приведи его.

Вэрел помедлил немного, словно желая что-то сказать, затем вышел.


5

Выжил лишь восьмой арестант, совсем юнец, осужденный за кражу лошади. Солона уже было решила, что и он отправится в яму для сжигания тел, когда он вдруг оклемался, ожил, и принялся бродить по камере, проявляя живейший интерес к кормежке.

Однажды, поборов брезгливость, Солона отперла дверь и приблизилась к нему вплотную, наложив заклятие парализующей темницы. Ей хотелось рассмотреть этого… это существо поближе. Молодое когда-то лицо посерело, щеки покрывали хлопья омертвелой кожи, обнажая багровые пятна плоти. Вокруг глаз залегли черные тени, губы обметало нарывами.

Обездвиженный вурдалак смотрел на Солону в упор, и в его взгляде ей чудилась мольба. Он голоден, сказала она сама себе, сглатывая ком в горле. Это просто голод.

— Он все еще сохраняет разум, — сказал Вэрел. — Он разговаривает. Хочешь послушать?

Солона заперла камеру. Она ничего не хотела слышать. Ей приходилось видеть вурдалаков, этот точно такой же, ни больше, ни меньше.

— У него осталась семья, — продолжил Вэрел, не поднимая глаз. — Мать и сестра. Они ждут его. Очевидно не дождутся.

Солона задрала голову вверх, от выпитого в течение дня виски слегка кружилась голова.

— Я знаю, что делаю.

Чуть покачнувшись, она заставила себя сложить руки на груди. Шрамы от порезов, скрытые тонкой кожей перчаток, чесались просто невыносимо.

— Каково это, расти в большой семье? — спросила позже Солона глядя на лежащего перед ней Вэрела сверху вниз. Сначала они пили вино, потом любили друг друга. Отчего-то после она не попросила его уйти, как обычно, сегодня ей захотелось провести с ним всю ночь.

Она сидела на постели, голая, поджав под себя ноги. По груди выступили капельки пота, — в спальне было жарко и душно. Последнее время Солона требовала от слуг, чтобы очаг горел круглые сутки; огонь, мерно плещущийся о камень, успокаивал ее.

— Это здорово?

— Это непросто. — Вэрел улыбнулся ей и провел ладонью по ее груди, очертив большим пальцем сосок. — Моя семья была знатной, но небогатой, я был пятым ребенком, а всего нас было семеро. Можно сказать, мы даже нуждались. У моей матери была одна служанка-эльфийка, которой она не могла платить как следует, поэтому давала ей сколько могла, чтобы та оставалась в нашем доме и прислуживала гостям, а добрую часть работы по дому делала сама. А в это время у нас не было средств подлатать крышу.

Он усмехнулся, припоминая. Он был красив, ее сенешаль Вэрел, — твердые скулы, чувственный, изящно вылепленный рот, приковывающая взгляд ямочка на подбородке. Жесткие складки в уголках губ и проблеск седины в волосах ничуть его не портили.

— Я…

Кажется, я влюбилась в тебя, сенешаль Вэрел.

— Что, прости?

— Я хочу сказать, это же глупо. — Солона наконец поддалась искушению и, наклонившись, поцеловала его, нежно и с вызовом прикусив его нижнюю губу. — Платить служанке просто чтобы она была для отвода глаз? При том, что эту сумму можно было истратить на что-то действительно необходимое?

— У знатной семьи должна быть прислуга. Но ты спрашивала, каково это, расти в большой семье. Это непросто, но знаешь, я ни одного дня не пожалел о своих братьях и сестрах. Я их люблю, особенно младших. Близнецы родились, когда мне было пять, и я очень гордился ими. Малютками они были, знаешь, как два маленьких нарядных пупса, и я был счастлив, когда мне позволяли повозиться с ними. А ты? Кем была твоя семья?

Сообразив, что сказал лишнее, Вэрел нахмурился.

— Я болтаю какую-то несуразицу, прости.

— Все в порядке. И тебе никогда не хотелось самому обзавестись детьми?

— Когда был моложе, иногда думал об этом. Теперь это уже не кажется таким важным.

— У тебя могли бы получиться здоровые и красивые дети… — прошептала Солона, водя пальцем по огрубелой складке между его бровей. — Ты зря отказался от семьи, Вэрел. Семья — лучшее, что может случиться с человеком.

Вэрел перехватил ее затянутую в кожу ладонь, прижал к губам.

— Я ни от чего не отказался, у меня есть ты.

Он сказал это просто, как что-то совершенно обыденное, и Солона не нашлась, что ответить.

6

Слухи, конечно же, поползли. О пустеющей темнице Башни Бдения. О странных звуках, доносящихся из подвала. Никто толком ничего не знал, но тайное всегда подстегивает воображение.

В Амарантайне ее стали сторониться. Когда Солона выходила в город, местные провожали ее хмурыми взглядами. После каждого суда кто-то из осужденных исчезал, и больше их никто не видел. Однажды на нее набросилась плачущая женщина, требуя сказать, где ее сын; после этого Солона никуда не выходила без стражи и без крайней нужды старалась не покидать Башню. Нужно было готовиться к приезду королевского двора, а ее дело было все еще далеко от завершения.

Иногда становилось так тяжело, что Солона почти внутренне примирялась с решением все бросить, но потом брала себя в руки, мучимая опустошающей, изнуряющей ее болью и пустотой. Когда ты рождаешься магом, — ты сразу теряешь право на нормальную жизнь, но став Стражем — ты обречен на абсолютное, бесплодное одиночество. Как засохшая ветка, которая мертва, но при этом все еще часть живого дерева.

Однажды она сказала об этом Алистеру и была удивлена, каким потрясенным и расстроенным он выглядел. Он попытался разубедить ее, но разве она неправа? Доказательство ее собственной мертвой бесплодности унесли несколько лет назад, завернув в окровавленную тряпицу.

— Я словно бы и не существую, — сказала она обступающей ее темноте, стараясь, чтобы язык не заплетался. — Понимаешь?

Тишина тронного зала отозвалась молчанием.

Порой Солоне казалось, что она словно муха в застывающем янтаре, мучительно сложно двигаться, думать, говорить. Проснувшись, она выпивала немного виски, чтобы в голове прояснилось, заставляла себя поесть, чтобы желудок не сводило резью. Затем выпивала еще, не за тем, чтобы опьянеть, напротив, крепкий, дымный с сивушным душком вкус торфяного виски помогал ей взбодриться.

Помедлив, она сделала еще глоток. Ей нужно было набраться, — не до отключки, но до погружения в равнодушное хмельное спокойствие, когда чувства, цвета и запахи приглушены и кажутся будто отдаленными.

Тяжело поднявшись со своего кресла, украшенного гербами Серых Стражей и эрлинга Амарантайн, Солона направилась к выходу. Она спускалась, кажется, целую вечность. Ступени мелькали перед ней, уходя в бесконечность. Вот и нижние ярусы — привычная сырость, чад факелов и легкий, но едкий запашок гнили.

Солона остановилась перед камерой. Вурдалак, учуяв ее, зашевелился, поднял голову, уставился на нее подернутым пеленой взглядом. Губы у него почернели.

— Тыыы, — прошелестел он. На самом деле Солона не была уверена, что расслышала, скверна разъедала его тело, сделав речь глухой и невнятной.

Словно в полусне, Солона распустила кожаные завязки, стянула с бедер штаны, в какой-то момент пожалев, что больше не носит мажескую мантию. Как бы ни ненавидела она эту одежду, сейчас в ней было бы куда удобнее. Вурдалак тяжело задышал, раздувая ноздри. Верхняя губа приподнялась, обнажив серые, чуть заостренные зубы.

Войдя в камеру, Солона поморщилась: в нос шибанул запах застарелой крови, пота и экскрементов. Вурдалак, чуть покачиваясь по полусогнутых ногах, приблизился. В мутных глазах блеснула искорка осмысленности.

Солона знала, что скверна поражает тела и разум по-разному — кто-то сдается почти сразу, кто-то живет с ней месяцы, редко — годы. Этот экземпляр был явно не из последних, но значения это не имело. В памяти вспыли строгие четкие строки «Оскверненного Кодекса».

Скверна тянется к скверне, подобное к подобному.

Стиснув зубы, Солона потянулась к вурдалаку, внимательно следя за его реакцией, обхватила пальцами тонкий стилет, прячущийся в перчатке. Ее магия всегда с ней, ее самое надежное оружие. Вурдалак заинтересованно ткнулся ей в грудь, принюхиваясь, прохладная ладонь залезла под выпущенную рубашку, легла на живот, вяло помяла, надавила, ущипнула. Солона замерла, чувствуя, как вурдалак неспешно трогает, щупает ее тело, теребит грудь, бедра. Его интерес становился все более выраженным, отвердевший член натянул ткань в паху. Взволнованно урча, вурдалак впился ногтями в ее ягодицы, навалился сверху, заставив сползти вниз, на покрытый рыхлой соломой каменный пол, подмял под себя.

Солона послушно раздвинула ноги, пытаясь подстроиться под неуклюжее, дергающееся на ней тело. Вурдалак бестолково тыкался вздыбленным членом, елозя по внутренней стороне ее бедра. От него несло протухшей рыбой, возясь, он глухо ухал, видимо, от удовольствия, конвульсивно дергал задом.

Зажмурившись, Солона подалась ему навстречу, и вдруг холодный вихрь точно хлестнул ее по щеке, больно дернув за выбившуюся прядь волос. Раздался глухой удар, сдавленный крик, в лицо ей плеснули горячие брызги. Сильные руки рывком подняли Солону на ноги. В неверном, мельтешащем свете факелов Вэрел был страшен — с перекошенным от ярости лицом, белым застывшим взглядом. Отшвырнув меч, он встряхнул ее, одновременно пытаясь прикрыть ее наготу полами ее же рубашки. Вурдалак с разваленной надвое головой грузно сполз на бок, из раны текла густая черная кровь, впитываясь в солому.

— Солона!

Она оттолкнула его, судорожно поправляя одежду. Затем снова оттолкнула протянутые руки. Перчатки сползли к кистям, обнажив уродливые извилистые рубцы, охватывающие предплечья, точно впаянные под кожу браслеты.

— Оставь меня в покое! — завизжала она, яростно стирая со щек вурдалачью кровь. — Ты все испортил, ублюдок, ненавижу тебя, ненавижу!

Она ударила Вэрела кулаком, в его красивые, так нравящиеся ей губы, которыми он так нежно касался ее. Не целясь, не вкладывая силу, просто била наугад, наотмашь, стараясь выместить бушевавшие в ней стыд и злость. Он поймал ее за руку, выкрутил, вынуждая замереть на месте, стянул перчатку.

— Что это? — его голос чуть дрогнул.

— Магия крови! — Солона неуклюже попыталась плюнуть ему в лицо, выкрутившись из захвата. — Не твое дело, отпусти меня!

— Это не магия крови. Так режут только если пытаются выпустить всю кровь из жил.

— Я и пыталась, — угрюмо созналась она. — Кромсала по живому, думая, что… Отпусти, больно.

Обернувшись к Вэрелу, она вырвала у него из руки перчатку, и тут ее сердце рухнуло куда-то вниз, отозвавшись резкой болью. Из Вэреловой ладони, чуть выше большого пальца, был вырван кусок плоти, и вмятины от зубов на краях раны не оставляли надежды.

Скверна поражает мгновенно, — единственная мысль, бьющаяся в висках.

— Дай мне руку. — Солона оторвала край рубахи и принялась обматывать его запястье. — Дай мне меч, скорее! Да что я несу?! Просто сожми зубы, я помогу тебе.

Он покачал головой.

— Ты знаешь, что это бесполезно.

Это была правда. Однажды им довелось отсечь ступню укушенного солдата у них на глазах солдата и тут же прижечь культю, — но бедолага почернел до рассвета и к ночи скончался.

Солона сплела алый огонек, осторожно катая его в ладони, поднесла к руке Вэрела, поджаривая рану. Выступившая по краям кровь испарилась; кожа сморщилась, побагровела.

— Создатель милостивый, — прохрипел Вэрел, тяжело привалившись к решетке. Его разбитое в кровь лицо было серым от боли.

7

— Значит, это все та проклятая книга…

Вэрел устроился поудобнее на постели, баюкая руку. В спальне стояла тишина — комната стража-командора находилась под самой крышей центральной башни крепости. Солона стояла возле вытянутого в длину окна, глядя в серое предрассветное небо. «Оскверненный Кодекс» лежал на столе и она спиной чувствовала исходящее от него темные эманации.

— Проклятая книга, проклятая я.

Она рассказала Вэрелу все.

— Автор книги, безымянный тевинтерский магистр. Он исследовал скверну вскоре после Первого Мора, проводил чудовищные эксперименты. — Она помолчала, вспоминая.

Я отобрал двенадцать рабынь, поровну человеческой и эльфийской рас. Оскверненных я выбирал так же, строго следя, чтобы упыри были еще разумны и не убили женщин, а совокупились с ними, как того требует эксперимент.

Все они заразились скверной, и лишь три из них выжили. Все выжившие понесли, но лишь одна смогла доносить живое дитя, еще одна скинула мертвый плод и умерла от горячки, а третья, к моему прискорбию, обезумела и перегрызла себе вены. Когда я вскрыл ее, то обнаружил, что чрево ее изгрызено изнутри, младенец либо пытался проложить себе путь через родовые пути, либо поедал ее заживо.

Последняя женщина, рабыня из Сандарина, молодая и крепкая, родила мальчика, очень похожего на человека, но, без сомнения, скверна изъязвила его организм. Я взял его от матери и вскрыл, сравнивая с обычным ребенком такого же возраста и пола. И хотя обнаружилось очень много общего, все же это дитя не вполне можно было назвать человеческим.

Сама рабыня тоже пострадала от скверны, но ее влияние было куда меньше, чем у других подопечных, и если бы я не приказал ее сжечь, думаю, она могла бы прожить еще довольно долго. Существенно вот что — этой рабыне я регулярно давал свою настойку, которую смешал на ее крови с добавлением крови Серых Стражей. Думаю, это и помогло замедлить заражение.

Не медля приступаю к новым опытам для проверки этого предположения.


— …кое-что мы знали и так. Чтобы размножаться, порождениям тьмы нужна матка, женщина-вурдалачка, тела зараженных скверной способны принять семя моровых тварей и выносить их потомство. Скверна ищет скверну, подобное к подобному. Потомство от незараженной женщины невозможно, ее тело не выдержит оскверненного семени, как и пораженного скверной плода. То же касается и Серых Стражей. В их телах слишком много скверны, чтобы они могли зачать детей с теми, в чьих телах ее нет. Иногда, очень редко, это удается, потому что Посвящение наделяет нас сопротивлением к скверне, и случается, что дитя родится здоровым. Но чем дальше, тем меньше на то шансов. Если двум стражам удастся зачать, их ребенок тоже будет нести в себе скверну — и одновременно сопротивляться ей. Он не появится на свет, — кровь родителей-стражей, смешавшись в жилах, погубит его.

Солона сглотнула.

— Как я сказала, ребенок у двух Стражей не получится никогда, но дитя стража, зачатое от вурдалака, чья тело отравлено скверной, — совсем другое дело. Ты ведь знаешь, что будет, если порождение тьмы укусит стража?

— Он излечится. Я видел это собственными глазами.

— Потому что наши тела сдерживают заражение. Пусть ненавечно, но долгие годы. Скверны в теле матери достаточно, чтобы зачать дитя. Действие скверны в теле стража будет замедлено и она не повредит плоду.

Вэрел щедро отхлебнул виски из запыленной бутыли.

— То есть, если отцом будет вур… зараженный скверной отец, ребенок матери-стража сможет родиться?

— Десять против пяти.

На лбу Вэрела выступил пот. Его сотрясала мелкая, изнуряющая дрожь. Обняв его за пылающую жаром шею, Солона прижалась к горячей коже похолодевшими губами и прошептала:

— Я прикажу готовиться к Посвящению.

— Нет.

— Что?!

Вэрел потянул Солону за руку, усадил на колени.

— Если выживу, то совсем скоро буду точно не хуже того молодчика в подвале, — он слабо улыбнулся. — Тебе непременно стоит воспользоваться этим шансом.


Три месяца спустя


Спустившись по лестнице Солона наткнулась на сенешаля Гаревела, разгуливающего прямо перед недавно выстроенной преградой, отделяющей часть центральной башни, где раньше находились покои стража-командора.

Солона Амелл распорядилась закрыть эту часть башни, потому что носила королевское дитя, а тамошние комнаты не вполне подходили для будущей матери — сквозняки, рассохшиеся полы и сырость. Северная сторона, как ни крути. Позднее она планировала заново отделать свои покои, но это было отложено до более подходящих времен.

Все это сенешаль Гаревел прекрасно знал, именно таким образом ему объяснили необходимость в закрытии части башни и установке мощной двери с надежными замками, ключи от которых есть только у стража-командора, — вполне понятная предосторожность, ведь в запертых помещениях наверняка остались ценные и дорогие вещи.

Да, бывший капитан, а ныне сенешаль Гаревел, принявший пост после необъяснимого исчезновения своего предшественника, был прекрасно обо всем осведомлен. И точно так же ни секунды не верил в скормленную ему байку.

Заметив подстерегающего ее сенешаля Солона недовольно подняла брови и инстинктивно прикрыла живот ладонью, словно стремясь защитить. Конечно, срок небольшой, и пока ничего не было заметно, но она уже привыкла к этому жесту. Алистер тоже находил его очаровательным. Впрочем, он был так счастлив, что находил очаровательным абсолютно все.

— Вам нужна помощь, страж-командор? Вероятно, стоит проверить лестницу? Полы наверху? Это может быть небезопасно, а вы ведь почти каждый день наведываетесь в закрытые покои.

— Благодарю вас, не стоит беспокойства, — процедила Солона, глядя на сенешаля сверху вниз.

Пока он еще не надоел ей до такой степени, чтобы разрешить ему подняться.


_______________________________________
*Maturus (лат.) — зрелый, а также — беременная

@темы: гет, My Valentine

18:14 

My Bloody Valentine

Название: Vora'nadas revas
Пейринг: Шартан/Андрасте
Категория: гет
Жанр: стихи
Рейтинг: PG
Размер: 170 слов

Я один, кто был с нею до конца, кто стирал капли пота с её лица, был за брата, любовника и отца, за раба и мужа. За такую верность - один лишь дар:
– Я дарю свободу твоим, Шартан. Ты со мной последний свершишь удар – о нас Песню сложат.
Пусть огонь сжигает мои ступни и толпа слилась в выкрике "казнить!", ведь сквозь вой мне слышится, как они славословить будут.

Только память шемленов коротка, и не дрогнет Песнь изменить рука, посмотрев на наш народ свысока, они всё забудут. А потом всё так же лишь ей молясь, предавая клятвы и руша связь, вновь с земель священных погонят нас в проклятую стужу.

Но пока я весь не объят огнём, я вдыхаю пепел новых времён – дня, когда последний падёт Архонт и мы сбросим узы. Я воскресну на горе для них в те дни, из думатовой выбравшись западни, и увижу как духи её в Тени воплотятся верой. Там не будет колодок, тисков, плетей, лишь свобода чистая как ручей.

Мир, где я буду по праву с ней.

И по праву первым.

@темы: стихи, гет, Шартан, Андрасте, My Valentine

08:48 

My Beloved Valentine (внеконкурс)

Название: Тебе здесь не место
Пейринг/Персонажи: Алистер/Морриган
Категория: гет
Жанр: романс, флафф
Рейтинг: G
Размер: ~1600 слов
Примечание: с Валентайном, фандом :)

Алистер понял, что нашел ее, едва различив одинокую фигуру среди ослепительной белизны снега.

Разведчики не ошиблись.

— Морриган!

Она обернулась, окинула Алистера совершенно не удивленным взглядом.

— Морри... Это я.

Алистер мялся, не зная, что делать. Обнять? Поцеловать? Сказать, что искал ее долгие месяцы с того дня, как покинул Денерим, отправив Кусланда осваиваться в Амарантайне?

Морриган в упор смотрела на Алистера, явно не собираясь помочь ему справиться с возникшей неловкостью. На ней был грубо выделанный меховой жилет дубленой кожей наружу. Обтрепанную шерстяную шаль, намотанную вокруг вздутого живота, украшали дырки и бахрома распушившейся пряжи.

Морриган прижимала к груди охапку хвороста, лицо ее похудело, осунулось, на веки легли желтоватые тени. Лучики тонких, но резких морщинок уходили от уголков глаз к вискам.

— Вижу, не слепая.

Повернувшись, она побрела к ветхой хижине, тяжело ступая по хрустящему насту. Здесь, на восточном склоне Морозных гор зима обитала почти круглый год, лишь иногда нехотя уступая место сырым весенним ветрам.

— Я искал тебя.

Морриган открыла дверь плечом, тяжело, боком, протиснулась в дом. Алистер немного помедлил и нерешительно зашел следом. Он корил себя, что не догадался запастись хорошей едой и теплой одеждой.

— Вот и нашел.

Она сбросила хворост возле крохотного очага, облицованного крошащимся камнем. Нетерпеливо протянула к огню покрасневшие руки.

— Так что тебе нужно?

Хижина была маленькой и темной. Сквозь прохудившуюся крышу Алистер видел ледяной отблеск небесной синевы; единственное слюдяное окно пропускало тусклый сизый свет. Щели в стенах были аккуратно замазаны глиной и законопачены листьями. Узкая лежанка возле очага была застелена тонким покрывалом.

На нее и уселась Морриган, стащив с себя жилет и укрыв им ноги.

— Так не годится, — начал Алистер, собравшись с духом.

Эта холодная хижина, скудная постель, выстуженный очаг. Морриган, словно истончившаяся, несмотря на огромный живот, с белыми, запавшими щеками, губами, покрытыми алыми трещинками. Алистеру было больно смотреть на нее.

— Я хочу забрать тебя отсюда. Ребенок… — он запнулся. — Ребенок скоро родится.

Морриган кивнула, сосредоточенно глядя на бледный, вялый огонь.

— Да.

Та Морриган, к которой привык Алистер, никогда не была так скупа на слова. Та Морриган, с которой он путешествовал по пустошам Коркари, спускался под землю к заброшенным тейгам, делил кров под крышами рыбацких хижин и дворцов. Та Морриган, с которой он провел одну-единственную, но незабываемую ночь в замке Редклиф накануне решающего сражения за Денерим. Гордая, язвительная, бесстрашная, высокомерная, жесткая, честолюбивая, страстная. Алистер знал Морриган разной и она не всегда ему нравилась, но никогда не видел такой, как сейчас, — усталой и измученной. Словно ее внутренний огонь иссяк, превратившись в тускло тлеющие угольки.

— Я приехал забрать тебя.

Морриган наконец пристально посмотрела на него, словно только сейчас осознав его присутствие.

— Забрать? Меня? — она недобро улыбнулась, на мгновение став прежней Морриган, злой и насмешливой. — Кем ты себя возомнил?

Алистер опешил. Он понимал, что вряд ли дождется благодарности и не рассчитывал на это, но тихая ярость, прозвучавшая ее словах, потрясла его.

— Убирайся.

Морриган тяжело поднялась, выпрямилась, уперев руки в бока.

— Уходи. Если еще раз увижу — сожгу тебя живьем, — спокойно сказала она, и Алистер понял, что это не шутка.

Он не стал возражать, понимая свою ошибку. Если Морриган не хочет его видеть, что ж, она его не увидит. Алистер вышел, осторожно прикрыв хлипкую дверь.

Морриган велела ему не попадаться на глаза, и Алистер уважал ее решение. Он не попадался ей на глаза, тщательно отслеживая, когда она покидает хижину — чтобы пробраться внутрь и хоть немного подлатать дырявую крышу или принести пару ведер снега. И точно так же тщательно выжидал вечерами, когда слюдяное окошко погаснет, — чтобы оставить у порога немного дров, свежей дичи и зимних ягод.

Это не было обманом, ведь Алистер не обещал, что вернется домой или не станет пытаться помочь. Он знал, как правильно говорить с ведьмами — они ловят тебя на слове, но и ты можешь сделать то же самое.

Поначалу Морриган не принимала его даров. Меховой плащ, оставленный Алистером в хижине она зашвырнула на верхушку сосны, а разделанная туша оленя пролежала снаружи три ночи и четыре дня, покрывшись хрусткой корочкой розового льда. Алистер было отчаялся, но пришли снежные бури, и Морриган, вынужденная коротать время в хижине, — взяла подношение.

Так проходили дни. Алистер разбил лагерь неподалеку от ее жилища, отыскав на одном из гребней неглубокую пещеру. Иногда он видел Морриган издали, как она медленно спускается по пологому склону, бережно придерживая живот, словно драгоценную ношу. Ему безумно хотелось подойти к ней, просто спросить, как она, дотронуться до руки, погладить по волосам.

В своих снах он снова и снова оказывался в замке Редклиф, в постели, согретой пламенем камина и их телами. Когда они остались вдвоем в ночь темного ритуала, Алистер ожидал чего угодно, — от язвительного словца до хлесткой пощечины, — но только не поцелуя, нежного, тягучего и сладкого, точно мед.

В тот день Морриган так и не вышла из хижины. Алистер забеспокоился, когда белое солнце медленно опустилось за горизонт. Он колебался, памятуя про запрет. Наконец тревога пересилила. Алистер осторожно постучал, выждал, постучал снова.

— Морриган? Ты в порядке? Тебе не придется меня сжигать, если скажешь, что все хорошо, я уйду.

Она не отозвалась. Занервничав еще больше, Алистер толкнул дверь. В хижине стоял леденящий холод, давно остывший, мертвый очаг был усыпан золой. Морриган металась в постели, хрипло, с присвистом всхлипывая. С запозданием Алистер понял, что этот влажный прерывистый звук — ее дыхание.

Опустившись на колени, он положил руку ей на лоб, ощутил обжигающий жар. Кожа казалась сухой и полупрозрачной, будто снедавшая Морриган лихорадка иссушала ее изнутри. Алистер отыскал чистую тряпку, растопил немного снега, согревая его в ладонях, чтобы вода не была слишком холодной. Смочив тряпку, он осторожно промокнул пылающий лоб Морриган, затем, чуть приподняв одеяло, он целомудренно, почти на ощупь обтер ее разгоряченное, дрожащее от озноба тело.

Ее живот показался ему неестественно твердым, точно каменным. Тревожно прижав к нему ладонь, Алистер ощутил слабое движение.

Напоив Морриган, он как следует укрыл ее своим подбитой мехом курткой, невольно пожалев о погибшем плаще, и занялся растопкой очага. Важно было сберечь каждую каплю тепла. Закончив, он соорудил нехитрый отвар из эльфийского корня и сушеной смородины, остудил и вновь прижал кружку к ее приоткрытым серым губам, чуть придерживая затылок.

Морриган послушно пила все, что он ей давал, словно в полусне, проливая капли отвара на подбородок; ее темные пушистые ресницы вздрагивали, словно она вот-вот очнется. Когда кружка опустела, Алистеру показалось, что щеки больной чуть порозовели. Сочтя это хорошим знаком, он вновь обтер ее чуть теплой водой и с надеждой понял, что ошеломившие его жар и дрожь поутихли.

Он провел бессонную ночь, обтирая, согревая и укутывая Морриган, то подавая ей питье, то помогая подняться, чтобы справить нужду. Отлучившись ненадолго, он наведался в лагерь, собрал все припасы и прихватил свое одеяло, быть может, неидеально чистое, зато теплое. Порой, в забытьи Морриган говорила с ним, обращаясь к какой-то неведомой сущности, которую она гортанно и не очень разборчиво звала Аша'белланар. Она то умоляла простить ее, заходясь тихим бесслезным плачем, то злилась до хрипа, сыпала невнятными проклятьями.

К рассвету Морриган успокоилась и уснула — после того, как Алистер очередной раз обтер ее и, наплевав на деликатность, переодел в самую неношеную свою нательную рубаху.

Днем он ухитрился подстрелить из лука каменную куропатку и, тщательно ощипав тушку, приготовил бульон, покрытый едва заметной пленкой жира. На вкус было не очень, зато питательно. Морриган глотала его все так же безучастно, как перед этим питье, но с ее губ постепенно сходил белесый налет, скулы уже не казались обтянутыми пергаментной кожей. Подолгу просиживая рядом, Алистер гладил ее по волосам, клал руку на живот, чувствуя, как тревожно шевелится ребенок.

Задремав ночью на полу, Алистер проснулся от того, что Морриган тихо, но очень отчетливо, не увязая в словах, попросила воды. И даже не без помощи, но все же смогла удержать кружку ослабевшими руками.

— За очагом, в левом углу.

Алистер понял ее, без слов пошарив в закопченной нише между выступающей частью очага и стеной. В ней обнаружился плотно завязанный мешочек, резко пахнущий полынью и еще какими-то незнакомыми ему травами.

— Брось щепотку на полчашки горячей воды, — шепнула Морриган, — и дай настояться.

— Это для питья? Примочки?

Но Морриган уже замолчала, отвернулась от него; прислушавшись, Алистер уловил ее неглубокое, но ровное дыхание.

Настой оказался предназначен для питья. На третий день Морриган села в постели и впервые поела сама, удерживая ложку почти не дрожащей рукой. На четвертый — потребовала таз воды для мытья. На пятый день Алистер, спавший в изножье постели, проснулся от пристального, почти осязаемого взгляда.

Она сидела на кровати, глядя на Алистера чуть исподлобья в упор. Одеяло соскользнуло до пояса, худые руки, сцепленные в замок, покоились на выступающем животе; растрепанные, слипшиеся волосы свисали ей на лицо. Выглядела она гораздо лучше, хотя все еще не совсем оправилась.

— Ты помог мне.

Это не прозвучало, как вопрос. Алистер пожал плечами, соглашаясь. Морриган наклонила голову, разглядывая его будто бы с любопытством.

— Зачем? Я не просила тебя об этом, — наконец сказала она. — Я могла справиться сама. Я всегда справляюсь.

На самом деле чего-то похожего Алистер и ожидал, поэтому ничуть не удивившись, принялся собирать свои пожитки. Морриган помолчала. Затем снова легла, не сводя с него глаз.

— Я устала.

— Не волнуйся, уже ухожу.

Он по-прежнему не надеялся на благодарность, не рассчитывал, что Морриган попросит его остаться или позволит увести ее из этого места. Но в глубине души он понимал, что не совсем честен с ней — да и сам с собой тоже. У Серых Стражей не может быть семьи, Алистер знал это как никто другой, но все же за эти дни, проведенные рядом с ней, он привык думать о Морриган просто как о женщине, которую полюбил и которая носит его ребенка. Он понимал, что это иллюзии, но все же не ожидал, что ответом ему будет прежнее безразличие в ее глазах. Словно он никто. Пустое место.

Собравшись, он пошел к двери.

— Алистер…

Морриган приподнялась на локте. В полумраке ее глаза отливали желтым.

— Иди сюда.

Она чуть сдвинулась, давая ему место.

Замирая, Алистер осторожно лег рядом. Морриган завозилась, укладываясь на боку и заворачиваясь в одеяло. Ему укрыться было нечем, но этого и не требовалось. Тепло ее тела, пусть больше и не лихорадочно-обжигающее — согревало его.

Он лежал, слушая биение их сердец.

Наконец, решившись, он протянул руку и осторожно обнял ее, обхватив чуть повыше живота. Дыхание Морриган выровнялось, она уснула.

@темы: гет, My Valentine

20:41 

Автор: Некто в маске с мабари
Название: Любимое лекарство
Пейринг/Персонажи: м!Кусланд/ж!Табрис
Категория: гет
Жанр: романтика, флафф, ER, UST
Рейтинг: R
Размер: 2073 слова
Предупреждение: модерн!АУ
Содержание: Айден заболел и нуждается в любви и внимании, и к кому еще обратиться за этим, если не к Каллиан?
Примечание: я так и не понял, сдвигаются сроки или нет, поэтому выкладываю сейчас. Возможны очепятки. Всем лучи любви ко дню Валентина!

Каллиан, едва не спотыкаясь на ходу, с разбегу налетела на задние металлические двери дома Кусландов. Дернула на себя тяжелую ручку, но та не поддалась: электронный замок с кодом надежно стоял на страже, даже когда это только мешало! Времени и так в обрез! Три-два-семь-ноль! Почему дверь не открывалась? Как это, неверный код? Три-два-семь-ноль! Ничего не произошло.

Каллиан сделала глубокий вдох и выдох. Она старательно вытеснила из памяти сообщения, которыми Айден заполонил их чат. “КАЛЛИАН ЭТО ОЧЕНЬ СРОЧНО!” “ПРИЕЗЖАЙ ЭТО ВАЖНО!!” “ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ!” Нет, Каллиан должна собраться с силами, должна сосредоточиться. Ради Айдена.

Три. Два. Семь. Ноль.

Замок издал одобрительный сигнал, и его дисплей загорелся зеленым. Дверь приоткрылась сама, и Каллиан тут же потянула на себя ручку.

Двухэтажный дом, который недавно выкупило семейство Кусланд, встретил Каллиан оглушающей тишиной и полумраком, несмотря на то, что снаружи стояла ясная погода. Внутри все окна прятались за ниспадающими занавесками и шторами, которые не пропускали дневной свет. Ни в одной из комнат, как убедилась Каллиан, когда на цыпочках поднималась на второй этаж, не горел свет. У Кусландов хватало врагов. Если, упаси Создатель, она опоздала, и с Айденом что-то произошло, то и сама Каллиан сейчас подвергалась серьезной опасности.

Она с уверенностью шагнула глубже в имение. Она-то за себя постоит, а вот Айдена могли застать врасплох.

Из одной комнаты донеслись голоса, но такие, какими озвучивают героев в анимациях для детей. Один персонаж убеждал в своей правоте второго, затем раздался хлопок — тоже из анимации.

Других звуков не было.

Она приоткрыла дверь. Телевизор и впрямь показывал детский сериал “Мистер Наггинс”, бросая непостоянные блики на стены комнаты. А на диване, прямо перед перед ним, лежал Айден.

Который со скучным видом жевал попкорн.

— А, Каллиан! — воскликнул он и отвлекся от телевизора. — Долго же тебя носило!

Айден выглядел неважно: непричесанный, в помятой футболке, под пледом, который наполовину скрутился в ногах и очевидно больше мешал Айдену, чем укрывал его. И повсюду — крошки из-под попкорна.

И тем не менее, ни мертвым, ни умирающим он не выглядел.

— Какого хрена, Айден? Ты же сказал, что это срочно!

Айден приподнялся и откинулся на подлокотник дивана.

— Но это правда срочно, — парировал он и, для убедительности, смахнул россыпь крошек с одеяла на пол. — Я болен и нуждаюсь в любви и заботе. Я тут чуть не уснул, пока ждал тебя.

У Каллиан жгуче зачесались руки огреть это холеную благородную рожу каким-нибудь предметом утвари потяжелее.

— Айден, это не смешно! Я отпросилась с работы! Я едва не попала под колеса и вызвала такси по дорогущему тарифу! Я думала, с тобой что-то случилось!

— Эй, но я ведь правда болен! У меня температура, сама потрогай меня.

Лицо Каллиан вспыхнуло румянцем. Потрогать его, как же. Неважно, оговорился он случайно, или же намеренно флиртовал с ней.

— Трогай себя сам! — буркнула она и подавила в себе звериный рык негодования.

И как только Айдену удавалось сочетать в себе непроходимый, доводящий до белого каления эгоизм и по-детски милое очарование? Он по всем признакам уже давно считался взрослым мужчиной, но порой вел себя как самовлюбленный сопляк.

Айден первым нарушил неловкое молчание:

— Я хочу куриный бульон. И много какао. И свежие булочки.

— Ага, а на ручки тебя поднять не надо?

Вместо ответа он, не сдвигаясь с места, поднял по направлению к ней обе руки, как это делают дети, когда устают ходить на своих двух.

И что ей оставалось с ним делать?

Каллиан тяжко вздохнула.

— Будет тебе и бульон, и какао, и булочки. Но платить за доставку продуктов за тебя я не собираюсь.

***

Кухня в доме Айдена выглядела, как ожившая фотография из журнала — идеально чистая, будто ею никто и никогда не пользовался. Когда курьер доставил продукты, Каллиан собиралась перенести их сюда, но в Айдене резко проснулся рыцарь в сияющих доспехах, который рассудил, что позволять женщине самой сделать десять шагов из точки А в точку Б с продуктами на руках, то же самое, что покрывать самого себя пятном позора.

— Ты вообще что здесь делаешь? — спросила она за мытьем продуктов.

Айден сидел на табурете за её спиной, и Каллиан затылком чувствовала на себе его взгляд, под которым её тело дервенело, словно от чар. Или же, ей всё это казалось, и она, как наивная дурочка, выдавала желаемое за действительное. Ага, младшему сыну тейрна делать нечего кроме как пялиться на эльфиек, пусть они и считались в какой-то степени друзьями.

От этих мыслей всё равно уютней не стало.

— Как — что? Живу. Скромно, конечно, всего два этажа, без бассейна, и могу содержать только небольшую прислугу, но как-то справляюсь, — ответил Айден с видом непризнанного героя. — Меня сюда выделили, чтобы я научился самостоятельности.

Каллиан едва не подавилась собственной слюной.

— Да, тяжело быть тобой, — саркастически протянула она. — Но я не об этом. Я к тому, что тебе, как больному, разве не положен постельный режим? Иди спать. Я разбужу тебя, когда всё будет готово.

— Спать одному скучно.

Вот опять. Он просто жаловался, что у него не было девушки под боком, или он намекал на соответственное приглашение для… Каллиан?

— Чтобы было с кем спать, надо было не подругу с работы выдергивать, а звонить своим поклонницам.

С как можно более деловым и совсем-не-ревнивым видом, Каллиан достала деревянную разделочную доску и принялась с громким стуком шинковать красный перец, который так некстати походил формой на сердце.

— Да и потом, — как бы между делом добавила она, — разве одна из них не вернулась в город? Та, которая постоянно фотки с яхт публикует в своем “Вивиграме”.

— Осберта? Ты, что, подписана на её аккаунт?

Каллиан пожала плечами, мол, сама не знаю, как так получилось.

— Да как-то в рекомендациях всплыло, а я и подписалась, не глядя. Потом только поняла, что это с ней ты, ну, встречаешься.

На самом деле, одной Осбертой она не ограничилась. Кроме неё, Каллиан также подписалась на аккаунты Флоренции, Доминики и Карлотты — все три, конечно же, тоже всплыли в рекомендациях, и то, что это с их обладательницами встречался Айден, было любопытным совпадением и не более. Так она ему и ответит, если вдруг он пронюхает об этом.

Айден фыркнул.

— Ну, я от неё устал. Знала бы ты, какая она… невыносимая.

Каллиан приподняла бровь, но перебивать не стала.

— Вот есть тип людей, которым лишь бы перед фотографами и журналистами мелькать. Вот Осберта такая же. И я ей нужен, как аксессуар от Вейда и Геррена или как дорогой автомобиль.

Айден насупился и понуро опустил голову. Он не притворялся — он перед Каллиан вообще никогда не притворялся, и сейчас всем своим видом он ужасно напоминал грустного щенка, которого грех не приласкать. Каллиан почти решилась сочувственно похлопать по плечу друга, как он добавил:

— К тому же, она не отсасывает.

И это в него её угораздило влюбиться.

— Возмутительно, — прокомментировала она с напускным согласием. — И зачем ты вообще тратил на неё время, если она не делала тебе минет?

Айден сарказма не понял.

— Вот и я говорю, нет орального секса — нет любви.

Он сделал паузу. Его лицо и шея заметно покраснели, и он еле заметно прикусил нижнюю губу. В продолжение темы он вдруг выпалил:

— Вот, возьмем к примеру тебя. Ты ведь с Неларосом уже год как встречаешься. Наверняка он тебе там все начисто вылизывает.

Нож соскользнул под неправильным углом и глубоко резанул кожу указательного пальца.

— Айден, ты козел! Нельзя вот так спрашивать об этом!

Айден пулей сорвался с места, а через мгновение уже переминался рядом с ноги на ногу с аптечкой в руках. Потащив Каллиан за раненую руку к раковине, он облил порез дезинфектантом, от которого жгло так, что у Каллиан из глаз прыснули слезы, а потом принялся дрожащими и крайне неумелыми пальцами закреплять бинтовую перевязь.

— Я же не хотел, — виновато промямлил он. Когда все мыслимые и немыслимые поводы держать Каллиан за руку исчезли, Айден, по-прежнему не отпуская её, спросил: — Ну так всё-таки, как там у вас с ним?

Каллиан несколько раз порывалась поднять на него глаза, но в итоге резко высвободила кисть руки и вернулась к столешнице.

— Неларос — клевый парень, и мы с ним друзья, — произнесла она, с удвоенным усердием работая ножом по разделочной доске. — Наши семьи настаивают, чтобы мы поженились. И ты об этом уже знаешь. И единственное, что мы лижем или сосем в присутствии друг друга — это мороженое или напитки через трубочки, когда тусим вместе.

И это была чистая правда. Год назад отец настоял, чтобы она отправилась с Неларосом в Хайевер, познакомиться с его семьей, “освоиться перед свадьбой” — так он сказал. Знакомство прошло хорошо, но приличия ради все равно решили поселить Каллиан у своей хайеверской родни. Местным Табрисам гонора, конечно, было не занимать, но, по большей части, они вели себя дружелюбно по отношению к ней, хотя это и не мешало им порой излишне строго напоминать об обязательствах перед семьей. Если они узнают, что Каллиан отпросилась с работы и провела почти весь день у младшего сына тейрна Кусланда, они все уши ей прожужжат про “он тебя опозорит”, “потрахает, потом забудет”, “вот смотри, еще плакать будешь”. Что до Нелароса, то он разве что в очередной раз попросит познакомить их с тем замыслом, чтобы уговорить Айдена проспонсировать их семейное дело.

Каллиан так резко опустила кастрюлю на плиту, что сама вздрогнула от последовавшего лязга. Каллиан злило, когда Айден вдруг упоминал Неллароса. Это слишком напоминало ревность, а на ревность у Айдена не было никакого права!

— Почти готов твой куриный суп. Бросим лапшу вовремя — и держись. Он очень острый.

***

Айден предложил скоротать время за просмотром фильма. Оценки кинокритиков не внушали Каллиан особых надежд на интересный вечер, но Айден снова напустил на себя обезоруживающий вид брошенного щенка. Свет в комнате так и не включили, и потому комната была погружена в еще более плотный полумрак, чем когда Каллиан пришла сюда. За ожиданием курьера и готовкой пролетело достаточно времени, да и садящееся солнце, к тому же, затянули облака.

Каллиан без особого интереса смотрела на разворачивающиеся события. Прошло уже больше десяти минут, а до сих пор никто не умер — скукотища. Айден лениво зевнул и, отложив на пол тарелку с недоеденным попкорном, потянулся за пледом.

— Хочу спать, — произнес он, а затем, взяв в охапку Каллиан, как подушку, положил её на диван и устроился прямо у неё на груди.

— Айден, какого хрена? Предупреждать же надо!

— Не ворчи, — сонно ответил он и плотнее припал щекой к её двум — плосковатым, по людским меркам — выпуклостям.

Она попыталась его приподнять, но быстро сдалась: выползти из-под высокого и широкоплечего Айдена Кусланда — задача, практически невыполнимая для эльфийки. Впрочем, он позволил ей устроиться поудобнее, но, как только Каллиан намекнула на то, что надо бы проверить суп, он вновь навалился на неё всем весом и так и остался лежать, мол, еще минут двадцать у них точно есть.

Надо было куда-то девать руки, и Каллиан рассудила, что не выдаст себя, если положит их ему на плечи. Айден никак на это не отреагировал. С кряхтением нащупав где-то под собой пульт, Каллиан выключила телевизор, и они остались одни, в полной тишине и темноте.

— Слушай, — вдруг спросила она. — А где твоя прислуга? Ну, та, небольшая?

— Я их отпустил на сегодня, — промямлил Айден.

Каллиан сглотнула.

— И мы, что, типа здесь совсем-совсем одни до утра?

Айден кивнул — Каллиан этого не увидела, но догадалась по тому, как он потерся щекой о её грудь.

Когда его дыхание стало ровнее, Каллиан тайком провела краешком ладони по его щетине — сделала то, на что у неё никогда не хватало смелости. Та оказалась колючей, но вместе с тем странно приятной на ощупь.

Айден издал неразборчивый звук, и Каллиан застыла. Прошло одно мгновение, затем второе, третье. Айден по-прежнему спал, и Каллиан набралась смелости почесать его щетину пальцами.

Её переполнял такой восторг, что ей хотелось достать свой смартфон и тут же набрать длинное сообщение Шианни — со всеми подробностями и восклицательными знаками. Но вместо этого она поймала себя на том, что массировала скальп Айдена и чесала его за ухом, как если бы ласкала пса, и не могла оторваться.

Когда Каллиан опомнилась, она уже давно потеряла счет времени. Ругнувшись под нос вполголоса, она заставила себя потянуться за смартфоном, чтобы проверить время, но вдруг её руку перехватил Айден и вернул на место.

— Продолжай, — едва внятно произнес он куда-то в грудь.

— В смысле? Ты, что, не спал?

— Как я могу уснуть, если у меня под ухом стучит твое сердце?

Каллиан опешила. К её ужасу он, сна ни в одном глазу, приподнялся на локтях, а затем, к вполне долгожданной радости, потянулся за поцелуем — и она ему ответила.

И лишь спустя несколько сладких минут, до Каллиан наконец дошло, что Айден с самого начала хотел заполучить именно это лекарство.

@темы: м!Кусланд, ж!Табрис, гет, My Valentine

15:48 

Друзья, мы понимаем, что времени на подготовку осталось совсем ничего, но всё равно приглашаем вас на «My Beloved Valentine» и «My Bloody Valentine»! Самые нежные и чувственные признания Влюбленного Валентина и любовные трагедии Кровавого Валентина ждут своих авторов и ценителей!




Правила остаются прежними:

Авторы создают работы подходящего жанра, романтического или даркового, и публикуют их анонимно, от гостевого аккаунта. (Или можете прислать ее на u-mail сообщества, её выложат организаторы). Единственное условие - наличие пейринга, все остальное на выбор авторов — сами пейринги, направление, рейтинг, размер текста и количество самих работ. Это может быть как modern-AU с гендер-бендером про охоту на зомби, так и просто пропущенная сцена из канона; текст, коллаж, тематический дизайн для дневника, закладки или открытки ручной работы, сеты аватарок - все, чем вам захочется поделиться и порадовать со-шипперов.

Читатели смогут отметить названия наиболее понравившихся работ, отправив письмо на специально созданный u-mail Weisshaupt fortress vote

Скопируйте форму, в которой перечислены все работы, принимающие участие в голосовании и просто удалите лишнее. Самые популярные из работ получат памятные баннеры, а та работа, которая понравится нашим читателям больше всех — небольшой ценный приз.

Ждем ваших вопросов и самое важное — заявок. Но помните — вашу заявленную пару может ожидать не только романтический флафф, но и кровавый дарк.


ЗАЯВКИ: пейринги отсортированы по алфавиту для удобства, после тире - уточненная раскладка.

м!Адаар/ж!Хоук — Внезапнотрах или чуйства - неважно. Желательно на фоне несостоявшегося романа с Себастьяном (когда Хоукша прибывает в Скайхолд и рассказывает Инкву о том, что Себа (на дружеском романе) какой-то там церковный советник, а Инкв уже получил от Себы письмо о том, что тот вернул себе трон Старкхевена. Хоук негодуэ). Но можно и без.
Анора/м!Кусланд — м!Кусланд/королева Анора, на фоне ничего не подозревающего короля Алистера
Анора/м!Куся — Анорам!Куся/ на фоне короля или Стража Алистера очень зайдет. Можно и на фоне Теган/Анора, пусть посоревнуются за сердце прекрасной дамы. Опыт vs Молодость.
Анора/Фергюс
м!Амелл/ж!Хоук — на Beloved с рейтингом погорячее; на Bloody какой ни будь шизофренический ужастик, хэппиэнд обязателен, выживаемость пейрингуемых необязательна ("И даже смерть не разлучит нас")
м!Амелл/ж!Хоук/м!Травелян — на Beloved тройничек с рейтингом погорячее; на Bloody всякую муть типа: "Она моя!", "Нет моя!", "Да пошли вы оба!" с применением запрещенных приемов типа заговоров, приворотных зелий, сделок с демонами и т.д. по принципу - что-то пошло не так...
Аришок/ж!Хоук — только Beloved, "Я старый солдат, и не знаю слов любви...", H+, рейтинг по-усмотрению автора
Архитектор/ж!Страж — постгейм или какие-либо события на фоне ДАИ
Бетани Хоук/Натаниэль Хоу
Бетани/Себастьян — Себастьян/Бетани, на фоне ревнующего сестру Хоука
Бриалла/Гаспар — Гаспар|(/)Бриалла, если оставить их править вдвоем
Бык/послушница - вначале я его благодарила, потом он меня, потом снова я и так до самого утра!
Вивьен/м!Инквизитор, Я готов бросить к твоим ногам Тедас, посмотри же на меня!
Винн/Грегор — Грегор/Винн, магохрамовничья трагедь на Блади.
Гаспар/Лианна, флирт с дочерью союзника и авансные завтраки на тему брака
Дориан/Каллен — Дориан помогает Каллену излечится от лириумной зависимости, ХЭ.
Дориан|ж!Адаар — ж!Адаар|Дориан, юст. Она суровая и устрашающая воительница, презирающая гламур и сантименты. Дориан раскрывает в ней женщину. Юст.
Железный Бык/Флемет — Тарсидат-ам халсаам, и всё такое прочее.
Жозефина/Каллен — Каллен/Жозефина. Каллен пытается постичь премудрости торговли, а Жозефина боится, что мабари изжует ее наряды.
Изабела/Карвер
Изабелла/ж!Хоук — ж!Хоук/Изабелла, пожалуйста-пожалуйста! Чего-угодно, но если в Bloody, то чтобы у парочки между собой всё хорошо было. Против "умерли в один день" ничего не имею.
Каллен/Крэм — лучше не рейтинговый, хоть флафф, хоть дарк.
Коутрен/Логэйн — Логэйн/Коутрен, забота о раненой Коутрен после стычки со Стражем (Коутрен уползла!)
Крэм/Мейварис на фоне несостоявшихся Дориан/Крэм и Дориан/Мэйварис
м!Кусланд (кто угодно) — не Страж Кусланд устраивает гверилью в родных фиордах, пока брат пропал без вести.
м!Куся/ж!Табрис - облизанный со всех сторон аристократ, пусть и опальный, и полуграмотная остроушка, злая и с заточкой в кармане. На фоне борьбы за целостность страны в целом и за Хайевер в частности.
Логэйн/ж!карон — ж!Карон/Логейн, на фоне орлесианско-ферелденской вражды
Логэйн/ж!Кусланд
Логэйн/Роуэн, то самое красное платье. "Мэрик - набитый дурак"
Маттрин/Эллендра — Грегор/Винн, магохрамовничья трагедь на Блади.
Мередит/Орсино — Мерисино, что угодно.
Минера/Сэра — Сэра/Минева, обе заботятся о слабых и обездоленных, и в тихом омуте такое водится...
Натаниэль/ж!Инквизитор — ж!Инквизитор/Натаниэль, Натаниэль - Страж из Крествуда.
Оранто/ж!Инквизитор — Леди Инквизитор/лорд Орантно, они оба ужасно фехтуют, но им было так весело вдвоем...
Райлен/несчастная любовь из старкхевенского Круга — магохрамовничья трагедь на Блади.
Ренн/ж!Кадаш — ж!Кадаш/Ренн - в двух частях, на Беловед и Блади, пожалуйста!
Сирил/ж!Хоук, если бы не ты, я бы не стал герцогом!
Страуд/ж!Хоук — Додайте, пожалуйста, ж!Хоук/Страуд.
Стэн/ж!Амеллка (ж!Сурана). ангзть и драма
Стэн/ж!Кусланд, ангзть и драма
Сэрбис/Флорианна — Флорианна/Сэрбис, услужливый карьерист, который без мыла в... ммм... койку залезет!
Теган/кто угодно (например, ГФ )
м!Тревельян|Сэра — м!Тревельяна|Сэра, что-то нежное, hc и легкие страдашки на тему безответных чувств
Флорианна/м!Тревельян.
Цитра/ж!(кто угодно) — горю почитать что-нибудь с Цитрой. Хоть с ожп, хоть с кем-то из канона. Можно с рейтингом повыше.

Кроссоверы
Иммерлих/ж!Лавеллан или Карантир/ж!Лавеллан — хочу почитать о Лавелланке с Имлерихом или Карантиром :heart: можно и втроем. Лучше в Bloody :shuffle2:
Геральт/Морриган хоть времен ДАО, хоть в Инквизиции, хоть когда

@темы: My Valentine

21:53 

Дорогие друзья, авторы, художники, переводчики и читатели, хотелось бы узнать ваше мнение.

Хотите ли вы поучаствовать в уже практически традиционном конкурсе «My Beloved Valentine» и «My Bloody Valentine» в этом году?

 
1. Я участник, хочу участвовать в «My Beloved Valentine»  8  (12.9%)
2. Я участник, хочу участвовать в «My Bloody Valentine»  8  (12.9%)
3. Я читатель, жду «My Beloved Valentine»  25  (40.32%)
4. Я читатель, жду «My Bloody Valentine»  21  (33.87%)
Всего:  62
Всего проголосовало: 37

22:59 



top_banner



Название: ***
Автор: :moroz1:
Пейринг/Персонажи: ж!Тревельян
Форма: арт
Категория: джен
Рейтинг: G




FreeSanta2019




@темы: Free Santa 2019, арт, джен, ж!Тревельян

22:29 



top_banner



Название: Эльфячьи нежности
Автор: :moroz1: MollyMu
Пейринг/Персонажи: Карвер Хоук/Мерриль
Форма: арт
Категория: гет
Рейтинг: G
Примечания: (если есть)




FreeSanta2019




@темы: гет, арт, Мерриль, Карвер Хоук

22:29 



top_banner



Название: Магоснежки
Автор: :moroz1: MollyMu
Пейринг/Персонажи: м!Хоук/Андерс
Форма: арт
Категория: слэш
Рейтинг: G
Примечания: Автор забыл спросить, какого пола и вида нужен Хоук, поэтому нарисовал стандартного.




FreeSanta2019




@темы: слэш, м!Хоук, арт, Андерс, Free Santa 2019

22:22 



top_banner



Название: Love hurts
Автор: :moroz1:
Пейринг/Персонажи: Мишель де Шевин/ж!Тревельян
Категория: гет
Жанр: ангст, драма, UST
Рейтинг: G
Размер: 2484 слова

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.



Эвелин нервно проходится вперед-назад вдоль стены. Ветер тонко воет между башенок, норовит то и дело сорвать капюшон с ее головы. Эвелин машинально затягивает застежку плаща, но это мало помогает — холод все равно пробирается внутрь. Она с досадой переступает с ноги на ногу и корит себя за глупость, отгоняя мысль о том, что с покрасневшим носом и обветренными губами выглядит не слишком привлекательно.

Эвелин выдыхает облачко пара и с тоской думает, что казавшаяся такой чудесной идея встретиться с Мишелем для разговора на стене, подальше от любопытных глаз и ушей, на практике совсем не так хороша, да и приходить почти за двадцать минут до назначенного ею же времени было не очень дальновидно.

Из-за завываний ветра она не слышит, как скрипит дверь в башенке позади, и мягкий оклик: «Инквизитор, миледи» застает ее врасплох как раз в тот момент, когда она обкусывает и трет тыльной стороной ладони пересохшие губы, тщетно пытаясь вернуть им гладкость и цвет. Эвелин поспешно оборачивается.

Мишель склоняется перед ней в глубоком поклоне. Таком же глубоком, как перед императрицей.

— Прекратите, Мишель, ради Создателя. Я же вас просила не делать так больше, — бормочет Эвелин смущенно.

Мишель выпрямляется.

— Я помню, — спокойно говорит он.

— И все равно делаете это при каждой нашей встрече.

— Это дань уважению и восхищению вами, миледи. — Пожимает плечами Мишель.

После его слов возникает неловкая пауза, во время которой Эвелин очень старается придумать, что ответить, но в голову лезет лишь: «Я тайком наблюдаю за вами на тренировках шевалье, кажется, я люблю вас». Она сердито качает головой, прогоняя дурацкие мысли.

— Я хотела поговорить с вами прежде чем это сделает кто-то из моих советников. — Эвелин отводит взгляд и натянуто улыбается. — Среди них разгорелись нешуточные споры относительно того, где ваши способности послужат делу Инквизиции лучше всего.

— Долг солдата — выполнять приказы, миледи.

— Конечно. Но все же, лучше всего исполняются те приказы, которые не идут вразрез с велением сердца. Жозефине нужен в Лаидсе надежный человек, хорошо знакомый с Игрой. Вы сможете вернуться в Орлей. Но Лелиана полагает, что ваш опыт путешествия между элувианами поможет Инквизиции быстрее разобраться с этими штуками. А Каллен считает, что в вас наконец нашел того, кому можно поручить обучение новых рекрутов. Того, кто сможет собственным примером показать, что такое доблесть и честь. Похоже, он видит в вас родственную душу.

Налетевший ветер все-таки срывает капюшон с головы Эвелин, однако прежде чем она успевает что-то сделать, Мишель вскидывает руку, ловит капюшон за меховую опушку и возвращает на прежнее место.

— А что думаете вы? — мягко спрашивает он, продолжая придерживать ее капюшон.

Эвелин задерживает дыхание, борясь с желанием потереться щекой о ладонь Мишеля.

— Я думаю, что вы должны решить сами, шевалье — произносит она слегка севшим голосом. — Но я… Я была бы рада, если бы вы остались.

— Каллен ошибается, миледи. Боюсь, я не могу служить ни образцом доблести, ни чести.

— Не говорите так! — Эвелин с силой сжимает его запястье. — Не знаю, что произошло между вами и Селиной, но ваши дела в Сарнии, ваша благородная охота за Имшаэлем...

Лицо Мишеля на миг искажает гримаса то ли ярости, то ли отвращения, он вырывает руку и глухо перебивает Эвелин:

— Вы действительно ничего не знаете.

Несмотря на холод, щеки Эвелин вспыхивают.

— Вы правы. Но что я знаю наверняка — что хоть все мы здесь и отягощены опытом ошибок прошлого, мы можем выбрать не совершить их в будущем, — она замолкает, собираясь с мыслями. — Простите, Мишель. Я не собиралась поучать. Я позвала вас, чтобы узнать, что бы вы предпочли: вернуться в Орлей или остаться в Скайхолде?

Черты Мишеля странно смягчаются, когда он отвечает:

— Я бы предпочел остаться подле вас, миледи.

Эвелин опускает глаза. Кровь оглушительно стучит в висках и ей кажется, что сердце колотится так сильно, словно вот-вот выпрыгнет из груди. «Молчи! Только не вздумай предложить ему...» — слышится ей в этом биении голос разума.

— Вы будете моим защитником, сэр Мишель?

Это звучит почти неприлично. Зачем ей защитник? Она — Инквизитор, а не императрица Орлея. Она проводит большую часть времени по колено в грязи и чьей-то крови, сражаясь за свою жизнь и идеалы, которых сама в полной мере не понимает. Это звучит как «Вы будете моим, сэр Мишель?» — с ужасом думает Эвелин, уже жалея о сказанном.

— Как вы сказали, миледи? Можем выбрать не совершить их в будущем?

Эвелин молча кивает.

— Я согласен.

* * *


Ей не нужно далеко идти — комната телохранителя находится прямо рядом с покоями Инквизитора. В руках у нее подготовленная Хардинг карта Арборской глуши, составленная из кусков всех известных карт этой местности и больше похожая на рисунок сумасшедшего: куча белых пятен, запутанные тропы, ведущие никуда и, по меньшей мере, три речки с названием «Шепот», две из которых совмещены с густым лесом, а одна протекает, судя по рисунку, через болото.

Мишель открывает дверь на ее стук почти сразу. Только лишь мгновение он кажется удивленным, но затем учтиво кланяется и пропускает Эвелин внутрь.

— Что случилось, миледи?

Эвелин скоро осматривается. На самом деле, смотреть в комнате Мишеля особенно не на что: кровать, стул, стойка для доспеха, шкаф — вот и вся обстановка. Секунду подумав, Эвелин швыряет карту на кровать.

— Вот это случилось, Мишель, — с отвращением говорит она, указывая на карту. — Как, во имя Андрасте, мне полагается что-то найти в месте, где толком-то и не бывал никто. А если и бывал, то сгинул там без вести. Вот — это все, что смогли найти агенты Лелианы вместе с картографами твоей императрицы.

— Она уже не моя императрица, — сквозь зубы тихо произносит Мишель.

Эвелин кидает на него быстрый взгляд. Все, что касается Селины вызывает у Мишеля странно-болезненную реакцию, о причинах которой Инквизитор догадывается, но напрямую спросить из какой-то внутренней брезгливости так и не решается. Почему-то Эвелин кажется, что ничего приятного для себя она не узнает.

— Неважно, — отмахивается она. — А важно то, что если я еще раз взгляну на эту карту, то сойду с ума. А может даже умру. Ты ведь мой защитник? Спасай меня. Моя жизнь в опасности!

Мишель хмыкает, берет карту и отходит к окну, чтобы лучше рассмотреть, а Эвелин с удивлением отмечает, что в комнатушке Мишеля становится все темнее и темнее — солнце стремительно садится за горные пики.

Она со стоном садится на кровать и выуживает из-за голенища сапога фляжку.

— Столько людей смотрят на меня с надеждой. А у меня до сих пор нет даже внятного плана. Да что там, мы даже не знаем, что именно ищем. Только байки и легенды этой ведьмы Морриган.

— Уверен, миледи, к тому моменту, как армия подойдет к Арбору, ваши советники точно будут знать, в какую сторону идти, а там уже и до четкого плана недалеко, — вежливо отвечает Мишель.

Несколько секунд Эвелин серьезно обдумывает его слова, потом смеется, салютуя ему фляжкой.

— Не стоит повторять это при них, пожалуй. — Она делает долгий глоток и блаженно жмурится, когда огненная жидкость прокатывается сначала по языку, а затем по гортани. — Ах-х-х-х. Идеально.

— Что это? — Мишель подходит к ней и подозрительно принюхивается.

— Понятия не имею. Что-то из той невероятной, стоящей безумных денег дряни, которую неведомо как достает мой брат. По вкусу что-то антиванское, но я могу ошибаться.

Мишель отбирает у нее флягу, проводит кончиком пальца по горлышку, облизывает палец, долго прислушиваясь к ощущениям, потом возвращает флягу обратно.

— Не думаю, что это опасно.

— Меня невозможно отравить, ты же знаешь! — Эвелин сует ему под нос одно из своих многочисленных колец. — Правда и напиться как следует тоже не получится, — прибавляет она со смехом.

Мишель складывает карту, кладет на покрывало рядом с Эвелин.

— Итак, — говорит он мягко. — Я повторю свой вопрос, миледи. Что случилось?

Эвелин молчит так долго, что в комнате окончательно сгущаются сумерки.

— Ничего, — отвечает она без намека на прежнюю дурашливость. — Абсолютно ничего не случилось. Кроме того, что я растеряна и не знаю, что делать дальше. Когда сражаешься с пауками на Глубинных тропах или с демонами из Разрывов — там все предельно понятно. А здесь… — Она сгорбливается и прячет лицо в ладонях. — Все ждут от меня геройств и чудес. Что мне делать со всем этим, Мишель?

Мишель опускается на колено перед ней. Эвелин хочется, чтобы он дотронулся до нее. Пусть и лишь чтобы приободрить. Но он никак не пытается разрушить невидимую стену между ними.

— Мне в течение десяти лет довелось наблюдать, как управляют целой империей, только если вы спросите меня, могу ли я рассказать, что вам делать, то нет — не могу. Создатель наделил нас свободой воли. Мы способны принимать решения и, тем самым, влиять на свою судьбу. Половина будущего — в руках Создателя, но другая половина зависит от ваших действий. Лишь от ваших. Простите, миледи, но я никак не могу облегчить эту ношу.

«Поцелуй меня, — думает Эвелин, почти утопая в жалости к себе. — Ты можешь поцеловать меня, демон тебя раздери, и облегчить мою ношу».

Она отнимает руки от лица и целует его сама. Мишель не двигается, не отвечает и, кажется, даже не дышит. Эвелин хочется выть от тоски и одиночества, ей хочется крикнуть что-нибудь глупое и злое, да хоть бы укусить его за губу — добиться хоть какой-то реакции, но она просто поднимается, складывает карту и будничным тоном говорит то, что оба и так давно знают:

— Мы отправляемся в Арбор на рассвете, не забудь.

Все еще стоя на колене, Мишель склоняет голову, Эвелин отмечает на его скулах едва заметный румянец.

— Да, миледи.

* * *


Горящий в камине огонь отбрасывает причудливые тени на стены и потолок. Эвелин молча смотрит за пляской пламени. Она сидит в глубоком кресле с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Ее колени укрыты меховым покрывалом. В ее голове теснятся образы, такие же непостоянные и зыбкие, как и языки огня. Скайхолд пустеет с каждым днем: все бегут, будто крысы с тонущего корабля, а она остается. Барды уже слагают песни о героической преданности бывшего Инквизитора старой крепости.

Эвелин прикрывает глаза.

В том, что она до сих пор не покинула Скайхолд нет ничего героического, только чудовищная апатия и бесконечная усталость. Об этом барды никогда не станут петь.

Эвелин слушает треск пламени. Ей больше некуда спешить. И он точно знает, что пойдет ко дну вместе с этим кораблем, но это ее нисколько не заботит. Вот только…

— Миледи, время ужина.

— Тебе ведь перестали выплачивать жалованье месяц назад, Мишель? — спрашивает Эвелин, по-прежнему не открывая глаз.

— Да, миледи. Вы спрашивали об этом вчера. И позавчера. И два дня назад.

Эвелин хмыкает.

— А я спрашивала, почему ты все еще здесь?

— Да, миледи. Вчера. Позавчера. И два дня назад тоже.

— Но ты все еще здесь.

Сквозь приспущенные веки она видит, что огонь в камине становится ярче — Мишель подкинул дров.

— Я ваш телохранитель, миледи. А вы пока живы.

— Пока жива, это точно.

Эвелин наблюдает за ним: Мишелю присуща экономная грациозность движений, которая до сих пор, даже спустя столько лет, продолжает ее удивлять; на висках появилась седина, а правую сторону лица от уголка губ до самого уха уродует длинный полукруглый шрам.

— Передай кухарке, что я не голодна.

Мишель останавливается и пристально смотрит на нее, затем подходит и бесцеремонно подхватывает Эвелин под мышки, буквально вытягивая из кресла.

— В таком случае, я отнесу вас вниз, миледи, чтобы вы сами ей это передали.

— У меня всего лишь нет руки, Мишель. Ноги у меня в порядке, — сердито говорит Эвелин.

— Так воспользуйтесь ими. Когда вы последний раз спускались вниз?

Эвелин вынуждена задрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Напрасно он подошел так близко.

— Почему ты не оставишь меня в покое? — спрашивает она тихо, вовсе не о его требовании спуститься вниз.

— Потому что не могу.

Эвелин опускает голову и утыкается лбом ему в грудь, ее руки плетями висят вдоль тела.

— Я отпускаю тебя. Отпускаю. Мне больше не нужен телохранитель.

«Когда-то мне нужен был ты. А теперь я слишком устала. Дело, которому я отдала всю себя — уничтожено, грядет что-то ужасное, а у меня совершенно нет сил. Только боль от плохо сросшихся костей, куча шрамов и холодная постель», — думает она вдыхая теплый запах шерсти, сладких орлейских благовоний и совсем чуть-чуть — мужского пота.

— На самом деле, вам никогда не требовался телохранитель. Я не настолько глуп, чтобы не понимать этого. — Мишель нежно гладит ее по волосам. — Я всегда хотел быть рядом с вами, миледи. Я не уйду. Я буду по-прежнему оберегать и любить вас.

Эвелин слишком наслаждается теплом его руки и неожиданной, но такой долгожданной лаской, что до нее не сразу доходит смысл сказанного. Она вновь смотрит ему в лицо. В безмятежное, озаренное тихой, безграничной любовью, лицо.

— Все эти годы… — ее голос срывается, а губы кривятся от гнева пополам с разочарованием. — О Создатель! Как ты… как ты…

Она замолкает, пытается отойти, но Мишель без труда удерживает ее за талию, пытается успокоить, говорит, что видел, как тяжело дается любовь тем, кто облечен властью, как чувство извращает даже самых лучших, как становится предметом шантажа и слабостью. Говорит, что хотел уберечь ее, что для него нет цели доблестнее и благородней этого. Что считает за счастье быть просто подле нее до самой смерти.

А Эвелин стоит посреди почти покинутого штаба несуществующей уже Инквизиции, и чувствует себя сломанной, позабытой на чердаке, куклой. Ей кажется, что ей уже миллион лет, что в ней не осталось ничего кроме пепла от сгоревшего когда-то сердца.

«Он и впрямь полагал, что отвергая меня все это время, тем самым спасает. Безумец».

— Мишель, — произносит она ровно, — отпусти меня, пожалуйста. И уходи.

В его серых глазах появляется блеск стали. Он прижимает Эвелин еще сильнее, стискивая ее талию так, что на коже наверняка останутся синяки.

— Нет! Ты должна понять. Скажи, что понимаешь!

Понять? Перед внутренним взором Эвелин встает ночь после победы над Корифеем, когда она, опьяневшая от вина и всеобщего ликования, пыталась соблазнить Мишеля, униженно предлагала себя, напрасно молила хотя бы о поцелуе.

— Уходи, — говорит Эвелин. — Я не хочу тебя больше видеть. Никогда. Не любовь извращает нас и делает слабыми. Мы сами извращаем ее своей слабостью.

* * *


Когда в Скайхолде не остается больше ни одной живой души, Эвелин поплотнее запахивает подбитый белым мехом плащ и идет на стену. Ступени, по которым никто давно не ходит, покрылись снегом, но она шагает уверенно, не боясь оступиться. На столе в ее покоях остались запечатанные письма от Лелианы, Верховной Жрицы Виктории, и еще какой-то ворох донесений, рапортов.

Эвелин ведет рукой по шершавым камням, смахивая снег, а позади нее остается неровная полоса, будто путеводная нить.

Эвелин останавливается на самом верху — тут, между зубцами стены, открывается невероятный вид на белоснежные шапки гор, позолоченные светом заходящего солнца. Она вытягивает руку ладонью вверх и ей кажется, что она действительно держит небо.

— Красивая концовка, — бормочет она. — Варрику бы понравилось.

Налюбовавшись видом, Эвелин оборачивается к темной фигуре, появившейся следом за ней на площадке.

— Ты все-таки пришел.

Мишель молчит, он напряженно следит за каждым ее движением, собранный, будто хищник перед прыжком.

— Знаешь в чем твоя беда? Ты считал, что сильное чувство делает твоих кумиров обычными людьми. Но все дело в том, что именно чувства дают обычным людям силы возвыситься над собой. Гнев, страх за дитя. Любовь.

Мишель делает один крошечный, незаметный шажок вперед. Потом еще один.

— Нас двигают вперед наши чувства, Мишель. Мы все идем на свой подвиг, согреваемые ими. Это огонь, который бережет нас и жжет наших врагов. Иначе просто нельзя победить. Стать героем. Избранным.

Еще шаг.

— Я устала, Мишель. Мир движется к своему концу. Снова. А я выгорела изнутри, так надежно окруженная твоей защитой. У меня больше нет сил его спасать.

Она оборачивается, и Мишель понимает, что не успеет, но он все равно пытается, делает отчаянный рывок вперед. Пола ее плаща змеей скользит между его пальцев — Эвелин, по-птичьи раскинув руки, спиной вперед летит в бездну.

В голове Мишеля набатом стучат ее слова:

— Теперь эту историю продолжит другой герой.


FreeSanta2019




@темы: гет, ж!Тревельян, Мишель де Шевин, Free Santa 2019

12:22 



top_banner



Название: Сломанное
Автор: :moroz1:
Пейринг/Персонажи: Гаррет Хоук/Бетани Хоук, остальные мельком
Категория: гет
Жанр: приключения, драма
Рейтинг: R
Размер: 2800 слов
Предупреждение: элементы ретеллинга игры Prey.
Примечание: По заявке анона с хоукцестом

Кусок лучевой кости Карвера торчит под неестественным углом, отчего кажется, будто он прячет ладонь за спиной. Живому человеку так не согнуть руку. Туша огра валяется в десяти футах, Карвер делает вдох и другой.
Гаррет подходит ближе, не отрывая глаз от выломанной, выпирающей прямо из мяса, кости. Она светлая, покрыта какой-то пленкой и прожилками слизи.
Гаррет слышит крики матери. Та приникает к телу младшего сына. Потом обвиняет его: ты старший, ты должен был защитить.
Бетани держится поодаль, у нее нечитаемое выражение лица; она тоже пыталась защитить всех магикой, Карвер просто выскочил первым — и теперь у него вместо руки выпирающий из мяса обрубок кости.
- Я попробую вылечить, - говорит Бетани, но Гаррет знает: ничего у нее не выйдет. Магия не всесильна.
Он подумает это еще раз по пути от Лотеринга к порту, когда будет умирать сэр Уэсли, когда его новая спутница, рыжеволосая воин Авелин оплачет своего мужа еще живым, а Бетани шепнет на ухо Гаррету:
- Ты можешь прекратить его страдания.
От этого выбора подкатывает к горлу комок тошноты, но Гаррет делает шаг вперед, достает кинжал, один из тех, которыми орудует с ловкостью, достойной ассасинов Антивы, приставляет к горлу. На шее сэра Уэсли черные вены, особенно темные на фоне лихорадочно-бледной кожи. Кинжал придется выбросить. Скверна слишком опасна.
Бетани стоит позади. Гаррет хочет обернуться и сказать: может, ты сама это сделаешь? Давай, у тебя есть пара магических штучек в рукаве; огонь или лед, или молния, давай же.
Леандры поблизости нет, но Гаррет все равно думает о матери. «Ты не сумел защитить одного из близнецов, тогда сделай все ради второго».
Гаррет шепчет какой-то отрывок из Песни Света. Авелин подхватывает ее; у нее прозрачные и неплачущие глаза.
Гаррет наносит удар.
- Это милосердие, - позже говорит Бетани. - Да, иногда оно таково.

*

Ему приходится выбирать.
Это в любом случае плохой выбор: контрабандистка или наемник. У эльфийки задание почище, без крови на руках. Гаррет говорит матери: подожди, я все устрою. Бетани снова смотрит, у нее странный взгляд, словно видит старшего брата насквозь, словно заранее готова осудить за любую сделку, но Мор побери, им нужно попасть в Киркволл.
- Я просто поговорю с торговцем, - говорит Гаррет.
- Да ладно, почему бы не зарезать этого… как его там, Фридриха? Мииран заплатит больше, - у Бетани непривычно-спокойный тон, на мгновение Гаррету кажется, что она рассуждает всерьез, и еще мгновение он готов согласится.
- Нет уж.
Они входят в Киркволл тем же вечером и даже наслаждаются горячим ужином — правда, это пустая похлебка, к ней прилагается тесная каморка, спасибо хоть сестре дядя Гамлен выделил отдельную комнату.
Гаррет прислушивается: Леандра всхлипывает.
Должно быть, думает о Карвере. Бетани рядом. Она тихо дышит в темноте.
Гаррет всегда берег близнецов от неприятностей, насколько мог. После смерти отца он оставался старшим. Бетани досталась единственная кровать, сам устроился на полу, но она пробирается к нему под бок.
- Можно я лягу рядом?
Теплое дыхание щекочет шею. Гаррет обнимает сестру. Бетани прижимается носом и переносицей, у нее тоже мокрые глаза, она шмыгает.
- Гаррет.
- Ну чего?
- Я думаю… можно было иначе? Если бы я умела лечить по-настоящему. Ой, нет. Сэру Уэсли это не помогло. То есть, лучше бы я выскочила к этому огру?
- Прекрати.
Бетани дышит в щеку, вертится под боком. Гаррет предложил бы ей: ложись-ка обратно в постель, но медлит, а сестра обнимает его рукой, прижимается и снова глубоко вздыхает.
Они в Киркволле.

*

Город Цепей, называют его. Огромная ловушка, желтый и каменистый. Ни росточка — только древний выжженный булыжник, камни помнят сильверитовые сапоги армий Гессариана, может быть, а то и тех древних магистров, что вознамерились войти в Златой Град.
Бетани прежде проводила больше времени дома или с близнецом, но после смерти Карвера держится рядом с Гарретом. Тот возражает:
- Гарлока мне в задницу, если здесь не уйма храмовников на каждом углу. Давай ты будешь осторожнее.
Бетани смеется:
- Я всегда осторожна, старший брат.
В конце каждого такого разговора она смотрит ему в глаза — у нее они золотисто-карие, с каким-то огоньком внутри; может быть, так выглядит скрытая в живом теле магия, Гаррет всегда немного завидовал — хотя, казалось бы, чему завидовать? Связи с Тенью? Тому, что тебя могут поймать если не демоны, то эти жутковатые люди в доспехах?
Он помнит Бетани «домашней девочкой». Отец тренировал их с Карвером владеть оружием, тот выбрал меч, Гаррет — кинжалы. Дочь Малькольм Хоук обучал отдельно.
Она умеет немного лечить, но лучше — драться. Милосердие соединено со способностью постоять за себя.
Они всегда вместе, и Бетани сокращает дистанцию и «дома» — вернее, в каморке Гамлена, где пахнет старым прогорклым сыром и плохим вином. Однажды они пытаются заснуть после долгого дня среди контрабандистов. Бетани даже приняла ванну, Гаррета хватило только ополоснуться холодной водой.
Она прижимается к нему и целует в губы. Это нерешительный, неловкий поцелуй — Гаррет отстраняется почти с ужасом.
«Это моя сестра».
Бетани не настаивает. Она как будто сама жалеет, и еще стыдиться своего проступка. Молча сжимается в углу, так и не возвращаясь в постель. Гаррету приходится обнять ее, прошептать:
- Эй, все хорошо.
- Нет, - возражает она. - Не хорошо. Но… просто, чтобы ты знал. Никого ближе у меня не будет.
Может быть, она подразумевает: Карвера больше нет, и теперь остался лишь ты.
Гаррет целует ее в щеку. В уголок губ. Ему хочется большего, он ощущает это на уровне телесных реакций, и даже не успевает отследить — эрекция как будто отдельно от его сознания. Женщина, мужчина. Ничего необычного.
- Гарлока мне в зад.
«Она моя сестра».
Бетани блестит своими глазами, в которые Создатель щедро добавил янтарного колдовского огня, в темноте они будто светятся; она касается паха, чтобы сжать его член. Гаррету ничего не остается, кроме как повторить за сестрой.
- Ничего не говори.
- Ага.
- Наша маленькая тайна.
- Ага.
Бетани делает глубокий вдох и несколько движений. Между ног у нее вязко и тепло. На кончиках ее пальцев искрит. Гаррет выгибается навстречу.
Никто ничего не узнает. Утром они останутся просто братом и сестрой; старшим и младшей, ничего кроме.

*

К ним присоединяется одержимый целитель, бывший тевинтерский раб, гном из Гильдии и эльфийка-долиец. Позже — капитан-без-корабля, смуглокожая ривейни, которая первым делом пытается оседлать Гаррета после пары бутылок антиванского виски в «Висельнике». Кажется, у них что-то получается. Вспомнить потом трудно, да и не стоит.
Вокруг Киркволл: город и цепи.
Внутри тайна: род Амеллов, проданный дядюшкой особняк, который можно вернуть.
Для похода на Глубинные Тропы нужны деньги, и целый год они собирают злосчастные золотые.
А потом идут в экспедицию.
Бетани умирает на Глубинных Тропах, зараженная скверной; она тошнотворно похожа не сэра Уэсли с его глазами-серебряными монетками, черными венами на шее. Выбрось еще один кинжал, Гаррет. Отпусти меня.
Они находят Натаниэля, Стража, и Бетани, умирающая от скверны на Глубинных Тропах, присоединяется к Ордену.
Или нет.
Гаррет оставляет сестру дома — потому что они не только целуются и забираются друг другу в штаны. Однажды Бетани попросила его проникнуть внутрь, это прозвучало стыдливо и почти невинно, но он исполнил просьбу, после презирая себя за то, что творит подобное с сестрой.
Или не презирая. Она сама хотела, так? Все довольны. Изабелла бы фыркнула и сказала: эй, твоя сестра ведь знает рецепт настойки сухостебля? Ну так в чем проблема?
«Что я сделал?» — кричит Гаррет, протягивая руку к краснолириумному идолу; уродливая гримаса безгубо ухмыляется.
Что я сделал с Бетани?
Она мертва? Она Страж?
Она осталась дома?
«Выбирай», - шепчет идол.
Они возвращаются в тот момент, когда храмовники забирают сестру в Круг. Бетани поворачивается к Гаррету:
- Это ты виноват. Ты во всем виноват, - повторяет дважды или трижды, а он сжимает идола из необычного багрового лириума, и перед глазами мелькают картинки: черные вены, темная кровь порождений тьмы. Натаниэль, звали того Стража. Позже Гаррет спросит Андерса: знал ли тот такого человека, и тот кивнет: да, но прикусит губу.
«Я не помню… жив он или мертв. Кажется, погиб при штурме Башни Бдения… или нет?»
Реальность зыбка, как Тень; может быть, всему виной те врата, открытые призванным долийкой демоном — или лириумный идол, или сам Киркволл, город цепей и снов в цепях.

*

Бетани все еще рядом.
Она в Круге, видятся они примерно раз в месяц, а то и реже.
Она рядом каждое мгновение — стоит за спиной Гаррета и комментирует, и это почти невыносимо, похоже на одержимость Андерса его духом, или на паранойю Фенриса, бывшего раба.
Гаррет ненавидит Круг Магов за то, что отобрал у него сестру. И все же это лучше, чем Глубинные Тропы и скверна.
Однажды он пробирается в Казематы, минуя кельи заключенных в каменном чреве людей, и находит Бетани. Та вскидывает взгляд — почти спокойный, ожидающий.
- Ты пришел, - говорит она.
- Конечно, сестренка.
И целует ее, ощущая тепло тела через плотную ткань мантии Круга.
Она расстегивает на нем сильверитовые пряжки брони, оставляя таким же голым, как в комнате Гамлена. Она подталкивает к узкой кровати, чтобы устроиться сверху. Гаррет должен сопротивляться тому, что происходит; днем он флиртует поочередно с Изабеллой, Мерриль, даже Андерсом и Хоуком — пару раз досталось Авелин, кстати; но ночью они с Бетани наедине.
«Ты жива или нет»?
Гаррет хочет задать этот вопрос, потому что он не уверен — даже когда сестра вздрагивает под ним, сжав полноватыми ногами бедра, даже когда целует темные напряженные соски и проводит языком между ними, даже когда обнимает ее.

*

Бетани будет рядом — всегда.
Когда Гаррет выступит против главаря кунарийского войска, когда примет его вызов.
Когда встрянет с дурацкими шутками между Первым Чародеем и Рыцарем Командором.
Когда станет Защитником Киркволла.

*

«Ты убиваешь этих людей», - говорит Гаррету Бетани-которая-всегда-рядом. Она не осуждает и не требует объяснений. Просто спрашивает:
«Что ты чувствуешь, Гаррет?»
Храмовники пьют лириум и читают Песнь Света.
Маги закрываются защитными чарами от демонов и тоже бормочут строки про сожженную женщину.
Гаррет исповедуется своей сестре.
«Мне не нравится убивать, но…»
Тевинтерские работорговцы. Наемники. Обезумевшие маги.

*

Бетани рядом с ним всегда — в том числе, когда безумец забирает Леандру, и Гаррет идет по следу.
Он находит мужчину по имени Квентин. Он прикладывает кинжал к горлу матери, думая о торчащей из руки Карвера кости, а еще о сэре Уэсли.
«Все хорошо», - Бетани стоит позади; ей полагалось бы плакать — это же она маленькая сестренка, но Гаррет рыдает, а та всего лишь возвышается молчаливой тенью, словно еще одним призраком, и просит: закончи начатое.
Гаррет падает на колени, обнимая свою дважды мертвую мать.
Бетани стоит рядом.
На ее лице словно бы нет никаких эмоций, в этот момент Гаррет думает: все маги одинаковы, все они мечтают лишь о силе, могуществе, преодолеть грань невозможного. Его сестра ничем не лучше. Не так ли?

*

Гаррету приходится делать выбор.
Убить или пощадить.
Отпустить или вскрыть брюхо.
Когда он убивает брата Варрика, Бартранда, ополоумевшего от отравленного лириума, все кажется особенно правильным — и Гаррет мечтает добраться до Бетани, до сестры, которая всегда рядом, всегда говорит ему: да или нет.
Правильно-неверно.
«Будь ты проклята», - приходит ему на ум.

*

Однажды Гаррет приходит к Рыцарю Командору и Первому Чародею, требуя, чтобы сестра пошла с ним.
Он Защитник Киркволла. Ему можно все.
В том числе — отправиться с магом из Круга в Тюрьму Стражей. Еще Гаррет берет Андерса, Варрика и Фенриса. Обычный его состав компании, этим ребятам нечем заняться, так что лучше пусть прогуляются, чем писать дурацкие манифесты, заключать мутные сделки или злиться на неведомых тевинтерцев.
Тюрьма ведет глубже и глубже. Им навстречу выскакивают гномы из Хартии.
«Магия крови», - говорит Бетани, — «Всего лишь средство, правда?»
Гаррет сплевывает. Речь об их отце, конечно: именно Малькольм запечатал древнюю тварь.
В Тюрьме Стражей он прижимает Бетани к камню, чтобы задрать на ней мантию Круга и погрузиться пульсирующим членом между ног, сестра принимает его с покорностью раба, которого назначили для жертвоприношения; но потом целует — все хорошо.
«Магия или скверна», - говорит потом Бетани-которая-всегда-рядом.
«Что бы ты ни выбрал… все одно».
Бетани хочет, чтобы Гаррет присоединился к Джанеке, назло ей тот выбирает Лария.

*

Иногда Гаррет спрашивает: каково тебе в Круге?
Бетани усмехается.
Она снимает свою мантию, под ней — раны, свежие и уже поджившие. Мокнущие истекают сукровицей. Старые стали шрамами. У Гаррета и самого целая роспись шрамов, даже от драконьего огня, но не от кнута; и это зрелище обыденных, зацикленных, повторяющихся пыток выворачивает наизнанку, Гаррета тошнит.
«Что они делают с тобой?» - спрашивает он.
Бетани молчит.
Шрамы исчезают, сохраняются лишь на запястьях.
«Они? Кто тебе сказал — «они»?
Магия крови, понимает тот, кто видел в городе десятки малефикаров, один из этих ублюдков убил их мать. Бетани не могла стать такой же.
Или могла?
Все маги одинаковы, говорит Фенрис. Мерриль колдует с отравленным зеркалом, призывая демонов. Одержимый Андерс убивает каждого храмовника, что встретится на пути.
Маги все одинаковы.
Шрамы на запястьях Бетани пунцовые и расползаются, а кровь из них образовывает щупальца, которые обвивают Гаррета, словно горячее, пульсирующее объятие.
Из Гаррета вытекает собственная кровь.
«Маги все одинаковы».
Он почти готов согласиться. Он видел слишком много безумных малефикаров, и осталось лишь перешагнуть последнюю черту — признать, что сестра может быть ничем не лучше.
Бетани целует его в губы.
Как всегда, готовая к большему — но Гаррет отстраняется от нее.

*

Время заостряется.
Время похоже на сломанную кость — ту, что торчала обломком в руке Карвера.
Маги-заговорщики похищают Бетани; Гаррету никогда не узнать, как они выкрали ее из Круга.
«Не причиняй им вреда», - просит сестра за тех, кто едва не сделал из нее жертву для какого-нибудь мерзкого ритуала.
«Прошу тебя, пощади».
Гаррет говорит: да.
Гаррет соглашается с сестрой. Он больше всего хочет, чтобы Бетани подошла и поцеловала его, теплыми мягкими губами, совсем не по-сестрински. Вместо этого его ждет очередная ссора со спутниками, и ощущение неотвратимости, чего-то ужасного, что он не в силах изменить.
Он отдает храмовникам всех «заговорщиков», а потом просит разрешения присутствовать на ритуале Усмирения.
Или нет.
Или отпускает их.

*

«Вот и все».
Обломки Церкви сияют в небе огромными звездами. Город погружен в мрак, нет ничего, кроме этих осколков. Придавленных кусками гранита людей, паники и безумия. Киркволл наконец-то прорвало, гной из этого нарыва оказался зараженным скверной и отравит все живое, но даже так — легче.
- Убей его, - говорит Фенрис.
Себастьян, аусбургский принц-святоша требует этого.
Убей Андерса.
Гаррет оглядывается в поисках Бетани-которая-всегда-рядом, но ее нет, и он должен решать сам, впервые за многие годы.
Бетани умерла на Глубинных Тропах.
Бетани стала Стражем.
А может быть, ее вообще превратил в кровавое месиво тот самый огр, и это ее выломанную кость Гаррет носит в своей памяти, словно символ?
«Бетани».
Сестра безмолвствует. Гаррет сжимает рукоять кинжала — точно такого же, что завершил жизнь сэра Уэсли, одержимый Андерс достоин того же, не так ли?
Гаррет вздыхает и откладывает оружие.
- Идем в Казематы.
И они идут.
И идут.
Навстречу попадаются одержимые маги, малефикары, обезумевшие от ужаса и кровавой власти. Навстречу попадаются демоны, во главе с Гордыней. Горизонт пылает. Целитель бы пригодился, но Андерса оставили где-то, где одержимый бунтарь, будь он неладен, был готов принести себя в жертву.
Гаррет прорывается с боем.
Гаррет думает о Бетани: что она скажет, когда доберутся.
Вместо сестры, его встречает Мередит.
«Маги опасны, защитник. Будьте на моей стороне».
Альтернатива — Орсино, Первый Чародей, эльф, похожий на Мерриль с ее мертвым кланом и очередным демоном за пазухой.
«Выбери».
Гаррет идет за Орсино.
Гаррет идет за Мередит.
Гаррет кричит, и не знает, куда ему пойти.
Гаррет убивает Бетани.
Гаррет решает, что Киркволл обречен, все маги достойны смерти.
Гаррет защищает магов от храмовников.
Гаррет больше ничего не знает.
Бетани стоит над ним и улыбается. Гладит прохладной ладонью по щеке. Из-под ногтей выбиваются крупные черви. Потом она снова целует — словно в ту самую первую ночь в доме Гамлена.

*

- Что он выбрал, монна?
- Это неважно. Правда, Коул?
- Боль и страдание - то, что одинаково. Твой брат был там. Может вернуться.
Он слышит голоса.
Он видит.
Он узнает женщину, которая была Бетани. Та изменилась — на несколько лет старше, выглядит уставшей. Рядом с ней светловолосый мальчишка, человек в доспехе храмовника — «я видел его в Киркволле, его звали Калленом». Еще один — однорукий мужчина, незнакомый.
- Милорд Инквизитор, это ведь вы оставили его в Тени, - Бетани говорит с откровенной злостью. - И вы уверяли, что можно извлечь духа, чтобы сделать подобное, как произошло с Коулом. Или Джустинией.
- Я ничего не…- однорукий «Инквизитор» отступает.
За всеми ними темнота.
- Погодите, - продолжает Бетани, - оно пришло в себя. Оно думает, что все сон, должно быть? Часть Тени?
Вглядывается. Глаза у нее прежние — с янтарем в сердцевине.
Белобрысый юноша бормочет:
- Все еще сомневается — порожденье Тени или тот, кого ты знала. Все еще на грани. Я был таким — с ножом в руках, но выбрал. Ты можешь позвать.
Бетани становится на колени и протягивает руку.
- Гаррет?
Это его имя.
Или нет.
Он убил Бетани. Он отдал ее Мередит.. . или нет, сам убил.
- Результаты иллюзии с повторением реальных событий на основе памяти Защитника показывают сходство с оригиналом, разве нет? - говорит однорукий мужчина. - Первая Чародейка, вы просили меня об услуге, я ее оказал. Ну, вас устраивает? Это ваш брат? Он уже не в вашем видении, которое вы создали, так что вперед — определяйтесь. Это он или нет?
- Или дух Тени. Или демон, - бормочет Каллен. - Я вмешаюсь, если что-то пойдет не так. Это вы оставили Хоука в Тени, милорд Инквизитор, и вы утверждали, что можно вернуть его, если вытащить одно из порождений. Но, монна Первая Чародейка, я все еще обязан вмешаться, если…
Бетани не обращает на них внимания.
- Гаррет, это же ты? Протяни мне руку, если правда видишь меня.
Он может убить их всех.
Даже Каллена.
Он может избавиться от вины, от боли, от сломанных костей. Эти люди вытащили его из Тени, но сейчас еще не поздно вернуться.
(Я всегда любил тебя, Бетани… как сестру и не только).
Он делает глубокий вдох и протягивает руку — кожа прозрачная, бесплотная, но становится телесной, когда Бетани прикасается к ней.
Та улыбается.
- С возвращением, брат. Мы изменим мир, как меняли прежде.



FreeSanta2019




@темы: Free Santa 2019, Бетани Хоук, гет, м!Хоук

16:44 



top_banner



Название: Поиграем?
Автор: :moroz1:
Пейринг/Персонажи: Изабела/Кальперния, м!Хоук/Андерс
Категория: фемслэш, слэш
Жанр: приключения
Рейтинг: PG-13
Размер: 2209 слов
Предупреждение: сцены насилия

Изабела задумчиво посмотрел на пустое дно кружки и крикнула трактирщику принести еще медовухи. Слишком сладкой, приторной орлейской медовухи, которая, однако, приятно скрашивала последние дни, проведенные в обществе Андерса и его кислого, озабоченного лица.

Вообще-то Изабела тоже устала ждать. Хоук отправил письмо из Вал Форэ и обещал прибыть через неделю. Однако уже началась новая, от Хоука не было вестей, Андерс предсказуемо психовал, порывался сбежать, потом понимал, что не знал, куда именно, и ходил туда-сюда по кораблю, преисполненный скорби. Сама Изабела тоскливо смотрела на него, вспоминала, сколько еще судов ходят в море не ограбленными и мечтала ссадить Андерса на берег и уйти. Но тот был вроде как ее другом, и бросать его в логове андрастианцев и серых стражей не хотелось. И те, и другие был от Андерса, мягко говоря, не в восторге. Поэтому Изабела решила сидеть в таверне, развлекаться и пить.

С выпивкой особых проблем не было — в голове уже появлялась приятная пустота — а вот с развлечениями дела обстояли плачевно. В дальнем углу резались в карты несколько моряков, которые выглядели так, будто собрали на себе все гнойные язвы в мире. К ним Изабела не хотела прикасаться даже в перчатках и через платок. Старик неподалеку тянул брагу, пара торговцев обсуждала свои дела, девушка за стойкой куталась в плащ и время от времени поглядывала на нее.

А вот это уже было интересно.

Изабела приободрилась и, когда девушка снова взглянула на нее, слегка улыбнулась. Ей улыбнулись в ответ, и среди передних зубов мелькнула щербинка. Изабеле тут же захотелось провести по ней кончиком языка. Орлейское пойло определенно на нее дурно влияло.

Она облокотилась на стойку и присмотрелась. Хорошенькой девицу Изабела бы не назвала: россыпь грязно-коричневых веснушек на лице, белесые ресницы и брови, невыразительные глаза… Но зато она не воняла, как тухлая рыба, скончавшаяся в бочке со спиртом, и явно была не против весело провести ночь. И эта соблазнительная щербинка…

В любом случае, выбирать не приходилось — Изабела, подхватив свою кружку, пересела поближе к девушке и легонько коснулась ее руки.

— Впервые в Джейдере?

Девушка вздрогнула, но потом неловко улыбнулась.

— Да.

Изабела улыбнулась и погладила ее по руке. Та ощутимо напряглась, но снова, словно усилием воли, расслабилась. Изабеле это не понравилось. Против девственников, девиц и юношей, сбегающих от родителей в поисках приключений, она ничего не имела. Иной раз было забавно посмотреть, как самые простые ласки приводят в восторг. Но девушка, во-первых, была не особо молодой, а во-вторых, казалась опытной. В каком-то даже большем смысле, чем секс.

— Я Изабела, — представилась она, немного отодвигаясь, и тут же почувствовала, как чужая рука легла на бедро.

— Камила, — ответила девушка и слегка погладила бедро пальцами.

Изабела накрыла ее руку и подвинула ладонь чуть выше. Ситуация становилась все интереснее. Камила явно нервничала, но при этом однозначно показывала свой интерес. Изабела решила не думать об этом. Может, это был ее первый раз с женщиной, или Камила боялась, что вместо секса ее похитят и продадут в рабство, — чужие проблемы Изабелу не волновали. Прямо сейчас ей было важно только, как быстро они поднимутся наверх и упадут в постель.

К счастью, свободные комнаты нашлись, и первое, что Изабела сделала — стянула с Камилы дурацкий плащ. Увиденное завело ее еще больше. Камила была полностью в ее вкусе. Стройное тело, небольшая упругая грудь — идеальная, чтобы взять в ладонь и приласкать, худые руки с тонкими длинными пальцами… Которые через мгновенье оказались у нее на плечах, а сама Изабела — на кровати.

Целовалась Камила превосходно. В меру чувственно, в меру игриво и чрезвычайно властно. Изабела буквально растворялась в поцелуе. Она сама не заметила, как осталась без блузы, и единственное, чего ей хотелось, чтобы рука переместилась с груди чуть пониже и исчезли уже эти проклятые бриджи. Изабела попыталась нащупать завязки, повернулась чуть в сторону… И в следующую секунду сидела сверху, прижимая к горлу Камилы нож.

Любовники, которые пытаются вспороть руку во время секса с ней, Изабеле совершенно не нравились.

— Ну, и кто тебя послал?

Камила сделала удивленное лицо.

— Никто. Ты о чем?

— Не прикидывайся. У меня достаточно чокнутых приятелей, в том числе чокнутых приятелей-магов, чтобы понять, когда надо сотворить заклинание, а когда людям просто нравятся игры с кровью.

Выражение лица Камилы тут же изменилось и превратилось из смущенного и заинтересованного в холодное и злое.

Лучше бы Изабела замутила со стариком или теми торговцами.

На пальцах Камилы промелькнула искра — Изабела сильнее надавила ножом на горло.

— Не советую больше рисковать. Иначе крови будет предостаточно, только ты ей не сможешь воспользоваться.

Камила молчала, у Изабелы начинала затекать нога. Сидеть с Андерсом на корабле теперь казалось не таким плохим занятием.

Изабела вздохнула.

— Тебе же что-то от меня надо, иначе ты бы выбрала способ попроще, чтобы убить.

Камила прикусила губу, но потом все-таки произнесла.

— В Тевинтер. Мне надо в Тевинтер.

Изабела пожала плечами.

— Да хоть в Пар Воллен. За хорошую плату.

— У меня нет денег.

— Ну конечно.

Изабела внимательно посмотрела на нее: щербинка по-прежнему казалась привлекательной. Но любовников можно было найти где угодно, а секс в качестве оплаты Изабела не принимала.

— Почему именно я?

Камила неопределенно повела глазами.

— С одним человеком справиться проще, остальные были компаниями.

— В городе есть другие таверны.

— Твой корабль нахваливал в одном из постоялых дворов какой-то путник. Пока не оказался за решеткой.

У Изабеллы появилось нехорошее предчувствие. Очень нехорошее предчувствие.

— А как звали этого путника, случайно не знаешь?

Камила призадумалась.

— Может, и знаю…

Изабела достала из голенища сапога кинжал.

— Хоук. Его звали Хоук.

Изабела мысленно выругалась. Надо было оставить Хоука с Андерсом в Киркволле. Или уплыть с Аришоком. Или уединиться в особняке с милашкой Фенрисом и целыми днями пить вино.

— Тевинтер — и я помогу вам его найти.

Изабела покосилась на Камилу. Что-то ей подсказывало — та не врала. Она всегда чувствовала, кому стоит доверять, а кому нет. Так она подобрала себе команду, так — позволила прикрыть свою спину Хоуку.

Изабела вздохнула.

— Только один вопрос: как тебя на самом деле зовут?

Камила помолчала немного, прежде чем произнести:

— Кальперния.

***

Лошадь под ней взбрыкнула, и Изабела встряхнула головой, прогоняя сон.

Светило солнце, коровы мирно жевали траву на лугу, крестьяне спешили по своим делам, и в целом утро можно было бы назвать прекрасным, если бы не схваченный где-то на половин пути от Халамширала Хоук и мрачные лица Кальпернии и Андерса рядом. Наверно, не стоило так сразу сообщать, что ее пыталась заколдовать маг крови, а Хоук сидит в тюрьме. Справедливость Кальпернии явно не понравился, а Андерс и так терпеть не мог всех магов крови за исключением Мерриль.

Маги вообще любили все усложнять.

— Итак, какой у нас план? — спросила Изабела, потому что тишина начинала раздражать.

— Его отвели в небольшую темницу при местной церкви, — ответила Кальперния. — Можно просто вежливо попросить ее кого-нибудь открыть.

Андерс покосился на нее.

— Перед этим попросив кого-нибудь Хоука там закрыть? Слишком удачно, что его схватили, не находишь?

Кальперния поморщилась.

— Это бессмысленно. За Хоуком я проследила так, на всякий случай. Я надеялась, что с Изабелой или с капитаном какого-нибудь другого корабля все пройдет успешно.

— А в итоге ничего не вышло, — Андерс усмехнулся. — Иногда мне кажется, что в маги крови идут только полные неудачники.

— Чего, конечно, не скажешь об одержимых, да?

Андерс собрался было ответить, но Изабела взмахнула рукой и приструнила лошадь. Впереди виднелась овитая плющом церковь с каменной пристройкой у стены. Кажется, они приехали.

Оставив Кальпернию и Андерса препираться у ближайшего дерева, Изабела прокралась к одному из церковных окон. Внутри как будто бы ничего не обычного не происходило: несколько сестер стояли рядом с алтарем, прихожане воздавали почести Андрасте. Изабела повернулась к дверям темницы. На них висел замок, обыкновенный замок, который мог бы вскрыть за полминуты и ребенок. И никакой охраны. Ситуация становилось все более и более загадочной. Хоук, конечно, мог вывести из себя даже святых, но не каждый святой при этом мог бы поймать и бросить в темницу самого Хоука. Значит, либо не обошлось без хорошо обученных солдат, каких-нибудь оставшихся без работы храмовников, либо Кальперния врала и затащила их сюда с какой-то своей целью.

Изабела осмотрелась и подбежала к замку. Через мгновенье тот упал на землю, Изабела потянулась к ручке, но вдруг заметила тень. Нож вошел в чужую голень просто идеально. А потом наступила темнота.

***

Очнулась Изабела от того, что по ее лицу ползал жук. Она попыталась согнать его, но рука не сдвинулась с места и продолжила висеть где-то над головой. Окончательно придя в себя, Изабела открыла глаза. Напротив нее сидел скованный Хоук с кляпом во рту. Заметив ее, Хоук тут же улыбнулся и попытался помахать рукой. Безуспешно, впрочем, — кандалы в этом подземелье были сделаны на славу.

— Признаться, я надеялся поймать не тебя, — раздался знакомый голос. — Но так даже лучше. Теперь он точно прибежит вас спасать.

Изабела, морщась от боли в затылке, повернула голову. Справа от них покачивался на стуле Себастьян. Правая нога у него была перевязана, и сквозь ткань проступала кровь.

«Долго не заживет», — мстительно подумала Изабела и пожалела, что не попала в артерию.

— Что, после смерти Эльтины закончились все религиозные старушки, на которых можно передернуть?

Себастьян ничего не ответил, только сжал кулаки от злости. Лучше бы он ее ударил. Изабела как раз заметила болтающиеся ключи на поясе, которые, встань Себастьян удачно, можно было бы достать. Но тот с момента их последней встречи как будто стал спокойнее. Или просто копил злость, чтобы выплеснуть ее на Андерса.

— Может, лучше спрятаться, пока не поздно? Говорят, раненные лучники не очень хороши при бое в замкнутом пространстве.

Себастьян злобно посмотрел на нее, но продолжил сидеть на месте. Только подвинул к себе лук. Изабела окинула взглядом комнату. Слева явно была ниша или коридор и, возможно, там пряталась стража. К тому же, Хоук уже минуту подмигивал ей левым глазом.

— Я его не боюсь, — соизволил ответить Себастьян. — Все, что он может — убивать безоружных и невинных.

— С чего ты взял, что он вообще прид…

Дверь врезалась в стену особо эффектно. Со скрытностью у Андерса и Кальпернии дела обстояли крайне плохо.

— Ты?! — от удивления Андерс опешил и едва не получил стрелу в глаз, но вовремя увернулся.

— Слева! — крикнула Изабела. Один из появившихся стражников уже заносил меч. Но не успел — Кальперния проткнула ему живот острым концом посоха. Стражник странно захрипел, покраснел и вдруг взорвался алым фейерверком. Остальные замерли на местах и растерянно хлопали глазами. В руке Андерса горел огненный шар, и он переводил взгляд с Кальпернии на Себастьяна, словно думал, в какого запустить его первым.

— Могу сделать так, чтобы они убили друг друга, — пожала плечами Кальперния.

Андерс тут же развернулся к ней. Кажется, он сделал выбор.

Хоук отчаянно замотал головой.

Себастьян был, конечно, той еще занозой, но, в конце концов, но Изабела могла так сказать про большинство своих знакомых. К тому же, он помог им в паре переделок. А что до любви к религиозным старушкам — у всех свои предпочтения.

— Не надо. Пусть они уйдут куда-нибудь. Подальше.

Кальперния снова пожала плечами, и через пару Себастьян положил ключи на стол и вместе с охранниками вышел.

Огненный шар в руке Андерса потух, сам он грязно выругался и бросился отпирать их с Хоуком.

— Твою мать! — резюмировал Хоук, когда у него вытащили кляп изо рта, и Изабела была с ним полностью согласна.

Похоже, в этот раз они подобрали еще более ненормального мага крови, чем Мерриль. Главное, чтобы Кальперния не начала лепить монстров из оторванных голов и конечностей.

Изабела поежилась, забрала свои кинжалы со стола и осторожно, стараясь не наступать в кровь на полу, выбралась наружу.

Что делать с Кальпернией, она решит как-нибудь потом.

***

Изабела вливала в себя вторую кружку эля, когда в столовую вошел Хоук. Он сел рядом, подвинул к себе кружку и плеснул себе эля тоже.

— Глупо как-то получилось, — произнес он после пары глотков.

— Да нет, как всегда, — пожала плечами Изабела.

Хоук хмыкнул.

— Я правда думал — он хочет просто поговорить, поэтому и решил встретиться. А потом раз — я уже в темнице, и мне подсовывают перо и чернила, чтобы я Андерсу написал. Даже посох сломали, когда отказался. Эх…

— А кляп зачем? — спросила Изабела, покачивая пустым кувшином. Пожалуй, стоит пополнить запасы эля до отбытия.

— Я же шел поговорить, вот и решил… попытаться.

Хоук невинно улыбнулся, и Изабела рассмеялась. За два дня при желании он действительно мог надоесть кому угодно. Невыносимее Хоука были, пожалуй, только она сама, Андерс и Варрик.

Неожиданно Хоук нахмурился.

— Кстати, насчет этой Кальпернии…

Изабела приподняла бровь. Лекцию о том, что магам крови, которые взрывают людей по щелчку пальцев, не место на корабле, ей уже прочитал Андерс. Впрочем, когда она намекнула, что не разыскивают по всему Тедасу из всех них только Хоука, Андерс заткнулся.

— У Корифея была приспешница по имени Кальперния, — продолжил Хоук. — Не знаю, наша или нет, да и та Кальперния вроде как в Корифее разочаровалась и сама от него ушла, но…

Изабела призадумалась. При первой и единственной встрече Корифей ее не особо впечатлил. По крайней мере, не настолько, чтобы помогать ему уничтожить мир. С другой стороны, кому как не ей понимать, что обстоятельства могут быть разными.

— По крайней мере, из нашей Кальпернии не торчат кости, и с лицом у нее все в порядке. Да и уничтожить она вроде бы хочет только Тевинтер. Или возродить. Там все как-то запутано.

Хоук хохотнул и кивнул.

— Что ж, ну тогда ладно. Тебе решать.

Изабела подмигнула ему и встала из-за стола.

Кальперния нашлась в своей каюте. Она сидела и расчесывала волосы, когда Изабела без стука открыла дверь.

— Завтра отплываем, — сказала Изабела, чтобы хоть что-то сказать, а не просто хмельно улыбаться и неприлично пялиться.

— Хорошо. — Кальперния перекинула волосы на правое плечо.

Спина у нее тоже была в веснушках.

— Эм… Я тогда пойду.

Изабела развернулась и уже закрывала дверь, когда сзади донеслось.

— А если я скажу, что хочу, чтобы ты осталась?

Дверь Изабела все-таки закрыла. Но уходить не стала.

«В Тевинтер так в Тевинтер», — подумала Изабела, расшнуровывая корсет. В конце концов, она никогда там раньше не бывала.


FreeSanta2019




@темы: фемслэш, слэш, м!Хоук, Кальперния, Изабела, Андерс, Free Santa 2019

16:36 



top_banner



Название: Большие семьи
Автор: :moroz1:
Пейринг/Персонажи: Андерс/м!Хоук, оригинальные персонажи
Категория: джен с элементами слэша
Жанр: приключения, драма
Рейтинг: PG
Размер: 4012 слов
Предупреждение: ER

В ботинке неожиданно стало холодно и мокро.

Андерс с ненавистью посмотрел на склизкую лужу, в которую наступил, и вытащил ногу. Густые леса, вязкие, подмороженные болота, темные тучи, предвещающие буран, — нет, он совсем не скучал по Ферелдену.

Амелл, определенно, мог подождать их где-нибудь на севере. Говорят, в Тевинтере прямо вдоль дорог растет виноград, и солнце светит почти круглый год. А в Антиве были прекрасные вина, по крайней мере, в тех тавернах, куда их водила Изабела. Хотя Амелл всегда был довольно аскетичен. И формально его в Ферелдене не было.

Впрочем, формально Андерса вообще не было в живых. Лелиана могла бы это подтвердить. И если Андерс не хотел умереть по-настоящему, то ему просто необходимо было встретиться добраться до одного из островов у Амарантайна и получить какие-то жутко важные сведения о древних богах. Амелл ему почему-то доверял. Даже странно.

Андерс задумчиво посмотрел на ветки деревьев. Кажется, там мелькало несколько воронов. Один такой недавно разбил окно в их доме и чуть не выколол ему глаз, когда отдавал записку.

Андерс вздохнул и убрал намокшие пряди волос с лица. Все беды от рыжих. Гаррет бы подтвердил.

Гаррет ничего подтверждать не стал, только посмотрел на него, потом на карту и махнул рукой. Обычно это означало, что Андрес выглядит, как замерзшая дохлая крыса, и пора сделать привал.

А вот Гаррет и с инеем на бороде оставался привлекательным.

Когда они оказались у деревенских ворот, Андерс сначала обрадовался — наконец-то не пещера — а затем развернулся и быстро зашагал обратно, к самому замечательному в мире лесу. И наверняка бы дошел, если на половине пути у него окончательно не развалился сапог. Гаррет продолжал стоять на месте и лишь развел руками.

Наверняка он подстроил это специально.

Андерс пошевелил пальцами на ноге и посмотрел на сгущающиеся тучи. Однажды он целую ночь бежал по лесу босиком. Но тогда ему было пятнадцать, да и стояли теплые дни.

Он перехватил посох поудобнее и зашагал к воротам.

Деревня мало изменилась с тех пор, как Андерс в последний раз тут бывал. Некоторых домов больше не было, но зато появились новые, каменные, и людей как будто бы стало больше. Зато колодец, у которого его схватили, стоял на прежнем месте. Андерс подошел к нему и наклонился. Вроде бы неглубоко, может, и стоило тогда прыгнуть. Было бы забавно посмотреть, как храмовники, громыхая свои железом, ползут вниз, чтобы его достать.

— Эй, вы кто такие?!

Андерс отвлекся от созерцания мутной воды и поднял голову. Трое мужиков подошли почти вплотную и недобро смотрели на них. У одного за поясом был нож. Андерс как можно доброжелательнее улыбнулся. Ирвинг всегда говорил, что для мага важно произвести хорошее впечатление. С тех пор ситуация не особо изменилась. В некотором роде даже стала хуже: остатки храмовников либо сидели в богадельне Каллена, либо рыскали по злачным местам в поисках лириума, а маги ходили, где им вздумается. Например, заглядывали в колодцы к честным людям.

Андерса, впрочем, все вполне устраивало. Деревенских мужиков, судя по всему, не очень. Надо было попросить у ворона грамоту от церкви. Ну, или Гаррет мог бы стащить пару инквизиторских штандартов, пока торчал в Скайхолде.

— Нам всего лишь нужен ночлег, — Гаррет примирительно поднял руки, показывая всем, что у него не только посох за спиной болтается, но и спрятан за пазухой кинжал.

В прошлый раз, когда Гаррет вел переговоры, на них спустили стаю собак. А несколько лет назад его дипломатические навыки чуть не привели к масштабной войне с кунари.

Мужиков вокруг стало больше. Андерс осторожно сделал пару шагов к воротам. Можно было бы с легкостью оглушить всех, но тогда уже через несколько дней по округе будут ходить слухи, что маги напали на деревню, превратили людей в свиней и обескровили младенцев.

Быть свободным магом оказалось ничуть не проще, чем сидеть в Круге взаперти.

— Что вы делаете?!

Сквозь толпу пробиралась невысокая рыжая девушка, и, как ни странно, ее пропускали. А через пару мгновений, она уже гневно растолковывала собравшимся законы гостеприимства и напоминала о речи Верховной жрицы, где та говорила о необходимости жить в мире. Люди качали головами, но постепенно расходились. Пока вокруг не осталось никого кроме них с Гарретом.

Девушка словно опомнилась и взмахнула рукой.

— Ой, извините, что так получилось! Пойдемте со мной, сейчас как раз ужин будет.

Наверно, стоило извиниться и уйти. Но пальцы на ноге уже заледенели, да и в животе урчало. Поэтому он пожал плечами и пошел за девушкой.

Зря.

Он помогал укладывать эти камни. То есть, наверно, больше мешал — разбрасывал известь, лепил из глины фигурки — какой из пятилетнего помощник? А теперь в его, в этом доме жил кто-то… другой?

Андерс внимательно посмотрел на девушку. Она, неверно истолковав его взгляд, протянула руку:

— Простите, я же так и не представилась. Улла, староста этой деревни.

— Андерс, — кивнул он, отворачиваясь.

— Гаррет Хоук. — Гаррет выступил вперед и пожал руку в ответ, попутно пихнув Андерса локтем в бок. — Можно просто Хоук. Тяжело, наверно, вам приходится.

Он указал на деревню.

Улла рассмеялась и толкнула дверь в дом.

— Нет, так-то у нас люди добрые. Просто в последнее время всякое странное творится. — Улла поежилась, но потом бодро встряхнула головой, сняла подбитый мехом плащ и подбежала к печи.

— Отлично, пирог готов. Олан, сбегай в погреб за элем, у нас гости!

От запаха румяного пирога, выставленного на стол, у Андерса свело желудок. Мать часто готовила такой, с кроликом, и Андерс в нетерпении возился у печи, дожидаясь, когда можно будет утащить первый кусок. Или это был тот усмиренный повар из Кинлоха, а про мать Андерс придумал? Он покачал головой — какая разница — вытянул ноги к теплу и прикрыл глаза. Неожиданно он почувствовал какое-то движение рядом. Мальчик лет десяти осторожно присел на скамейку сбоку и теперь разглядывал посох, аккуратно его поворачивая. Андерс хмыкнул, и по его пальцам пробежал огонек. Мальчишка тут же оказался в другом углу комнаты и теперь с любопытством поглядывал на него. Андерс пустил огонек в обратном направлении и развернулся к столу. Как раз вовремя — Гарретт допивал первую кружку эля и в красках расписывал, как они остались без лошадей и пробирались через лес.

Андерс взял пирог. Было вкусно. Еда в Кинлохе была такой же постной и отвратной, как лица храмовников. А мать вроде бы добавляла тмин. Все-таки тот пирог готовил не усмиренный повар.

— Вы говорили про какие-то странности? — кажется, история про их приключения подошла к концу.

Улла кивнула и велела идти мальчику поиграть в другом месте.

— Наслушается сейчас, а потом пойдет неприятности искать, — она покачала головой. — Весь в отца. Тот тоже, как услышал, что недалеко виверн завелся, сразу взял копье и побежал смотреть. Вот и досмотрелся.

Андерс вспомнил, как они с Хоуком раскладывали тухлое мясо на орлейской поляне. Для двух обученных магов, лучницы и воина охота на виверна действительно могла быть просто забавой. Хотя и то Авелин была не в восторге — развлечения, где надо рисковать жизнью ей не нравились. Для крестьянина с копьем же встреча с виверном — верная смерть.

— Мне жаль.

Улла махнула рукой.

— Пять лет уже прошло. Что вспоминать. Меня больше нынешняя ситуация волнует.

— Из-за которой на нас сегодня чуть не набросились там, у колодца? — Андерс хмыкнул.

Улла немного смутилась.

— Ну да. Когда небо разверзлось, тоже всякие странности происходили. Один раз прямо рядом с нами чудища появились, только милостью короля Алистера деревня спаслась — как раз войска мимо проходили.

— Да, Алистер славный малый, — улыбнулся Гаррет.

«И такой же бесполезный», — добавил про себя Андерс. При личной встрече король его мало впечатлил, хотя Амелл в Амарантайне отзывался о нем исключительно хорошо. Но что толку быть хорошим, если только обещаешь улучшить положение магов, но не можешь сделать это даже в собственном королевстве?

— Сейчас тоже чудища появились? — поинтересовался Андерс и прислушался к себе. Зова не доносился, присутствия порождений тьмы он тоже не ощущал. Хотя серый страж из него был крайне посредственный. Настолько, что он, когда услышал ложный зов Корифея, решил, что вернулся Справедливость. Шепот порождений тьмы от своих постоянных сумбурных мыслей он бы вряд ли теперь отличил.

— Пока нет, но у нас пару недель назад овцевод повесился. — Улла плеснула себе еще эля и залпом выпила. — Всякое в жизни бывает, но он вот как раз после Первого Дня свадьбу играть собирался, да и не похоже на него — он всегда такой жизнерадостный был. А после его смерти овцы тоже стали каждый день умирать. И так странно, то выпотрошенные лежат, то как будто задушенные, а теперь вчера одну к столбу прибитую нашли. Последняя осталась. Мужики хотели сами ее прикончить, но страшно как-то.

Андерс с Гарретом переглянулись. Ситуация была похожа на одержимость демоном, очень странным демоном, который сначала решил убить хозяина, а потом принялся за овец. Или, что очевиднее, смерть хозяина и овец вообще не были связаны. Например, кто-то из местных просто сошел с ума. После всего увиденного — Квентина, Орсино, Мередит — Андерса уже ничего не удивляло. Демоны даже казались меньшим из зол. Они хотя бы были предсказуемы.

— И у нас пошли слухи, что, возможно, овцевода нашего заколдовали. Маги же умеют подчинять себе людей. И небо по слухам тоже маг разорвал. — Улла вдруг спохватилась и замахала руками. — Но я так-то против магов ничего не имею. У меня у самой был брат маг. И моя подруга около Крествуда живет и лично видела, как маги проклятие там сняли. Только народу ведь не объяснишь.

— Брат маг? И как же его звали? — потянул Гаррет, прищуриваясь, и Андерс со всей силы наступил ему на ногу.

Улла пожала плечами.

— Не знаю. Отец не говорит. А мать…

— Мать? — встрепенулся Андерс.

— Мать умерла при родах. Но хоть ее имя отец не скрывает, — с горечью произнесла Улла. — Я однажды, когда после мора поспокойнее стало, доехала до цитадели в Кинлохе, разузнать про брата. Там только несколько храмовников было, и они сказали, что никого из нашей деревни не встречали. А если был такой маг, то уже точно мертв. Всех во время мора убили.

Андерс промолчал. Наверно, он должен был растрогаться от чудесного воссоединения с семьей и рассказать правду. Однако ему было как-то все равно. Он с трудом вспоминал, как его раньше звали. Для этой семьи он официально умер еще до того, как взорвал церковь. Вроде бы в тот раз он поджег сарай. Да, с возрастом он определенно совершенствовался.

Андерс хмыкнул и неожиданно для себя зевнул.

Улла тут же засуетилась и начала убирать со стола.

— Я вам здесь постелю ладно, больше негде, а на сеновале холодно. Только отцу еду отнесу, а то он простудился и не встает в последнее время.

С этими словами Улла схватила поднос и поднялась по лестнице. Андерс посмотрел ей вслед, а потом — в свое отражение на камнях в посохе. За прошедшие годы он сильно изменился. Может, если он сейчас пойдет за Уллой, то его и не узнают…

Гаррет внимательно смотрел на него. Андерс демонстративно стянул второй сапог и скрестил ноги. Гаррет вздохнул и уселся рядом. Несколько минут они молча смотрели на огонь. Почти как дома. Не хватало только мабари и кота. Но мабари умер год назад, а кот после этого сбежал. Надо будет потом завести новых.

Гаррет помешал угольки в топке и все-таки заговорил:

— Что думаешь про овец?

Андерс пожал плечами.

— Ничего. Мы завтра уже будем далеко отсюда.

Гаррет почесал бороду.

— Они могли бы нам заплатить за помощь, например. Новые сапоги бы купили.

— У меня и так деньги есть.

— Хорошие новые сапоги и мантию.

Андерс фыркнул, но возразить не успел. Вернулась Улла и раздала всем по подушке и одеялу. В которое Андерс тут же завернулся и уснул.

***

Разбудили его голоса у двери. Гаррет еще спал, посапывая и пуская слюни в подушку, и Андерс на секунду задумался, стоит ли и его будить. Но за окном было уже светло, крики становились громче, и все говорило о том, что им пора убираться отсюда. Он потрепал Гаррета за плечо и полез в сумку искать нитки. Если сапог чуть зашить и укрепить магией, до Амарантайна протянет. Ниток в сумке не нашлось, как и его старых сапог. Зато возле скамейки стояли новые. Андерс заколебался. Но потом вспомнил, как одно время воровал еду и сохнувшие на веревках рубахи, и решил, что глупо отказываться от подарка. Тем более их тут все равно носить было некому.

Он успел обуться как раз тогда, когда в комнату ворвались несколько разгневанных мужиков.

— Они наверняка как-то в этом замешаны!

— Они только вчера появились! — возразила Улла, появившаяся вслед за ними.

— Все равно это кого-то из их братии рук дело!

Андерс шепнул Улле на ухо «спасибо», под настороженные взгляды пробрался вдоль стенки, открыл дверь… И тут же закрыл ее обратно. На улице бушевала метель. Даже в новых сапогах, даже с помощью магии им далеко в такую непогодь не уйти.

К тому же Гаррет, окончательно проснувшись, заявил:

— А пойдемте на эту овцу посмотрим.

Андерс никуда идти не хотел. И вообще единственной овцой, которую он был бы не прочь увидеть, была жареная. Но пришлось, пробираясь сквозь снег, плестись в овчарню на краю деревни. Чтобы посмотреть, как овца болтается в петле. Кажется, среди орлейской знати водились ценители подобных нестандартных украшений.

— Это последняя. — Один из мужиков скрестил руки. — Не сама же она повесилась.

— Может, ей стало одиноко, — ляпнул Андерс и тут же прикусил язык. Судя по нахмуренным лицам, местные остроумием не отличались.

— На магию не похоже. — Гаррет задумчиво толкнул тушу и балка с петлей затрещала. — Может, у вашего овцевода…

— Финли.

— Может, у вашего овцевода Финли были, я не знаю, какие-нибудь завистники или конкуренты?

— Это вряд ли. — Улла покачала головой. — У нас сроду никто животных не разводил, так, может, корову для себя или пару свиней. Вся деревня радовалась овцам. Шерсть всегда была. И мясо.

— А соседи?

— Далеко, — ответил вместо местных Андерс. — День пути, если кони хорошие.

У храмовников были плохие. Настолько, что пришлось делать привал посреди поля. Андерс тогда впервые попытался сбежать, но его быстро поймали и сильно выпороли.

Гаррет пожал плечами.

— Значит, это сделал кто-то местный.

— Ну-ка повтори, что сказал! — один из мужиков закатал рукава и вплотную приблизился к Гаррету. Взрыв разума и снежная буря — на то, чтобы расправиться со всеми в овчарне ушло бы секунд десять. Андерс покачал головой: похоже, они в своей поношенной одежде выглядели недостаточно внушительно.

— Это сделал кто-то местный, — спокойно повторил Гаррет, не шелохнувшись. — Если овцу и заколдовали, то сделать петлю и прикрепить ее на балку она копытами никак не могла.

Мужик гневно посмотрел в ответ, сплюнул, но все-таки отошел в сторону. Странно, что не начал доказывать, будто петлю сделал маг силой мысли на расстоянии. Андерс и не такие легенды слышал.

В любом случае из овчарни их выпустили, и даже не пришлось драться.

У дома Улла предложила:

— Оставайтесь еще, куда в такую метель идти.

И тут Андерс согласился без раздумий.

Время шло со скоростью беременного снуффлера. Андерс будто снова попал в карцер, только теперь в теплый и вместе с Гарретом, который то точил кинжал, то смотрел в потолок, то подкидывал в руке мяч, подобранный с пола. Андерс предложил было Улле помощь, в конце концов, они с Гарретом однажды неделю мыли полы и выгребали навоз в конюшне, когда закончились деньги, но она лишь отмахнулась. Тогда Андерс решил просто лежать. В конце концов, когда ему еще придется вдоволь поскучать.

Ближе к вечеру, когда Андерсу уже надоело валяться на лежанке, думать, как было бы здорово поваляться вместе с Гарретом, сидеть и передвигать по столу подсвечник, к ним спустился Олан.

Он застенчиво присел с другой стороны стола и не сводил взгляд с посоха. Пока не решился заговорить:

— А это правда, что вы можете вызывать огонь? И метать молнии? И сотворить снежную бурю, так, чтобы все замело вокруг?

Олан взмахнул руками и чуть не свалился со скамейки.

Андерс пожал плечами.

— Скорее, не могу. Бурями и прочим — это к Гар…, то есть к Хоуку. Я больше на лечебных заклинаниях специализируюсь.

Кажется, в детском списке крутых магов он опустился ближе к последнему месту.

— Лечении… — Олан прикусил губу и шепотом поинтересовался: — А мертвых воскрешать можете?

Андерс мысленно простонал. Даже некроманты были популярнее его. Сейчас мальчишка спросит, умеет ли он создавать магический меч, после чего репутация Андерса неминуемо рухнет на дно.

— Просто Юна говорит, что это Финли воскресил Создатель, чтобы он воссоединился со своей возлюбленной, а я вот думаю, что следы у ее дома с сапогом не сходятся, я взял один из дома Финли. Да и магия нужна, а Финли такое точно не умел. И вы бы магию почувствовали, да?

Олан тараторил так быстро, что у Андерса зашумело в ушах.

— Подожди, какая Юна? Какие следы?
Олан покраснел.

— Юна — это соседская девчонка. А следы я у дома Ионы видел, ну, невесты Финли, и сравнил с его сапогом. Они не совпадают.

— Так мало ли кто к ней прийти мог? — Андерс развел руками.

Олан замотал головой.

— Нет, у нее отец строгий. И убить может, если кто-то под окнами дочери шататься будет.

Олан вдруг присел поближе и заговорщически прошептал:


— К тому же, у овчарни такие же следы. Вот я и подумал, может, правда, магия? Вдруг у оживших покойников размер ноги меняется.

— Все может быть… — медленно проговорил Андерс. «Но вряд ли», — мысленно закончил он. О некромантии он знал немного, но насколько он помнил, воскрешалось именно то, что от трупа осталось. Размер ноги мог поменяться, если все уже разложилось до костей. Можно было спросить Справедливость, как оно ощущалось в теле Кристоффа. Андерс мысленно воззвал к нему, но в голове по-прежнему была тишина. Видимо, со взрывом церкви он переборщил даже с точки зрения Мести. Или Гаррет просто достал Справедливость. Они никогда особо не ладили.

— Что может быть? — в проходе появился Гаррет.

— Все. — Андерс встал и тихо, чтобы Олан не услышал, прошептал на ухо: — Возможно, нам стоит кое-куда сегодня прогуляться.

***

— Как думаешь, среди местных есть настолько сильный маг, чтобы управлять трупом больше двух недель?

Андерс убрал ветку от лица и потер замерзшие ладони. Буран утих, но от этого прятаться в кустах было ничуть не приятнее.

— У Дориана получалось поднимать трупы где-то на час. А он точно не деревенский самоучка. — Гаррет пожал плечами.

— А, тот тевинтерский магистр. — При мысли о жарком Тевинтере Андерсу стало еще холоднее. — Ты случайно к нему в гости не напросился? Или он мог бы замолвить за нас словечко и пристроить на какую-нибудь хорошую работу. Или усыновить, например.

— Скорее, мы его. Он же младше.

— Тоже неплохо. — Андерс шмыгнул носом и вытер его. Маг, моложе него, уже заседал в теплом тевинтерском магистериуме, пока Андерс морозил зад в ферелденской деревне. Что-то в его жизни явно шло не так.

— И вообще я бы предпочел, чтобы это оказался живой парень, с которым девица весело проводила ночи. Веселее, чем мы сейчас, — пробурчал Гаррет.

Андерс кивнул. После встречи с мертвой Лиандрой или тем, что осталось от Лиандры, он сам к некромантии относился крайне прохладно. Да и то, что сотворил Орсино с погибшими магами в Киркволле…

Андерс помотал головой и потер глаза.

— Смотри, кто-то идет! — шепнул Гаррет и переместился поближе.

Андерс прищурился. Света луны было недостаточно, чтобы различить черты лица, но на ожившего мертвеца человек бы не похож. Они обычно передвигались не так бодро. Да и от застарелого трупа должно было сильно вонять.

Человек меж тем примерился, в его руке что-то мелькнуло, а в следующий момент ставни разлетелись в щепки. Человек же быстро запрыгнул в окно.

— Вроде живой, — потянул Гаррет.

— А ставни зачем выбил?

— Романтика, — развел он руками.

Вдруг из дома раздался женский крик, и они, не сговариваясь, кинулись к окну.

Первое, что они увидели, это девушку, которая забилась в угол и сжимала в руках кочергу. Андерс обернулся. Судя по струйке крови на виске, по нападавшему она точно попала. Им оказался один из парней, которые окружили их у колодца. Он точно был живым. Хотя его глаза подозрительно светились.

«Ну только этого не хватало», — мысленно простонал Андерс, направляя посох.

Гаррет опередил его, но парень бросил стол на него и перемахнул через оконную рамку. Следом тут же помчался Гаррет.

— Вы не ранены? — притормозил Андерс у окна и посмотрел на девушку. Она помотала головой, прижимая к груди кочергу.

Он кивнул и бросился в погоню.

Нагнать одержимого получилось только на площади. Андерс создал огненный шар, замахнулся и вдруг увидел у колодца маленькую фигурку.

— Так и знал, что это не Финли!

Олан.

Одержимый… Нет, уже демон отчаяния его тоже заметил.

По спине Андерса пробежал холодок. Он не успеет добежать. Только если усилить заклинание, но тогда может задеть Олана.

В колодце было неглубоко…

— Прыгай!

К счастью, Олан быстро сообразил куда.

Огненный шар и огненная буря настигли демона одновременно. А пару мгновений ветер унес обгорелые тряпки и пепел.

Андерс вздохнул и вытер пот. Хотелось спать, но если бы все проблемы закончились с убийством демона.

Андерс еще раз вздохнул.

— Надо разбудить Уллу. — Он посмотрел на колодец. Олан уже взобрался по лестнице наверх и восхищенно глядел на них.

— А говорили, что не по огненным шарам!

Андерс пожал плечами.

— Увы, иногда приходится. — Он махнул рукой. — Пойдем, надо переодеться. А то действительно придется тебя лечить.

Гаррет присоединился к ним и задрал голову к небу. Ночь перевалила за половину.

— Знаешь, Андерс, а ведь сегодня Первый день.

***

В деревне праздника не было. Улла и несколько приятелей погибшего распоряжались похоронами, остальные боязливо отсиживались по домам. Андерс пил теплый глинтвейн и кутался в одеяло. Не самый худший Первый день в его жизни, что уж там.

Олан бегал между людьми, снующими по дому старосты, и история о борьбе с демоном в его устах приобретала с каждым разом все новые масштабы. Еще чуть-чуть — и они с Гарретом для этого мальчишки станут новыми Героями Ферелдена. Но Андерс не останавливал его. Если бы не Олан, их бы еще ночью обвинили в убийстве. И от этого тоже было не по себе.

Все новые люди приходили и заходили: кто-то поздравить, кто-то — насчет погребения. Приходила и та девушка, Иона вроде бы, и принесла в благодарность пирог. При свете дня стало понятно, что она очень хорошенькая. Достаточно, чтобы из-за любви к ней обзавестись личным демоном, убить ее жениха, его коз, а потом убить и ее, чтобы точно никому не досталась. Андерс отхлебнул глинтвейна. Возможно, если бы магов сделали свободными раньше, этот парень не скрывал бы те крохотные способности, что у него были. Андерс вспомнил ряды высушенных трав в доме убитого. Он мог бы стать целителем, например. Хотя что теперь об этом думать.

Рядом раздались шаркающие шаги и постукивание. Андерс покосился и закашлялся, подавившись. Старик присел рядом и налил себе глинтвейна. Андерс не решался поднять глаза. Взгляд выхватывал то морщинистую худую руку, то клюшку, но белую бороду, но целостного образа не складывалось.

А потом старик вдруг сказал:

— Спасибо, — и Андерс все же обернулся.

На улице они бы не узнали друг друга. Просто дряхлый седой старик с испещренными морщинами и пигментными пятнами лицом и немолодой, потасканный жизнью маг.

— Не за что, — вежливо ответил Андерс. Когда он только-только попал в Кинлох, этот разговор в его представлении выглядел иначе. С руганью и парой смертельных проклятий.

— За Олана, — уточнил старик. — Вечно он попадает в неприятности.

— Он ребенок. Детям такое свойственно. Падать с дерева, теряться в лесу, поджигать что-нибудь.

Старик пошамкал губами, но промолчал. А потом сменил тему.

— Улла говорила, что вы держите путь в Амарантайн. Я скажу ей, чтобы она выдала лошадей.

— Спасибо.

Лошади им были бы очень, кстати. Пора было звать Гаррета и уезжать, но старик все не уходил и только дергал пальцами кончик тулупа. Раньше он за словом в карман не лез и был куда как решительнее.

— Вы знаете, на озере Каленхад когда-то был круг магов…

Андерс усмехнулся краешком рта. Еще бы он не знал.

— Его нет уже больше десяти лет.

— А не знаете… кому-нибудь удалось спастись?

— Вроде бы Ам… Герой Ферелдена с одной чародейкой вывели несколько магов.

«А я сбежал до того, как Ульдред спятил».

Андерс постучал пальцами по столу.

— У вас кто-то был знакомый там?

Старик словно опомнился и помотал головой.

— Нет. Откуда бы?

— И правда что.

Старик оперся на клюшку, встал, и половицы натужно заскрипели.

— Удачной вам дороги.

Андерс кивнул и, дождавшись, пока старик уйдет, тихо рассмеялся.

Глупо как-то все получилось.

Где там болтался Гаррет?

***

Андерс не думал, что будет настолько приятно снова оказаться на дороге. В новых сапогах, на лошади и с мешком пирогов и копченой рыбы за спиной. И никаких стариков, детей и ненужных воспоминаний.

Гаррет чему-то улыбался и время от времени поглядывал на него.

— Ну давай, выкладывай. — Андерс закатил глаза и приготовился слушать длинные рассуждения на тему своей семьи.

— Что сразу «выкладывай», — Гаррет хмыкнул. — Может, я просто хотел порадоваться, что в этот раз был обычный демон отчаяния, а не Корифей. А то семейные встречи у нас как-то плохо кончаются обычно.

Андерс рассмеялся.

— Ну да, ну да. Кстати, как там Карвер?

Гаррет развел руками.

— Помогает Каллену вроде как. По крайней мере, так написал Варрик со слов Кассандры. Боюсь, что цепочка включает еще как минимум Жозефину, Лелиану и Инквизитора, и в итоге выяснится, что Карвер инспектирует бордели в Оствике или вообще принял Кун.

Андерс усмехнулся. Большие и дружные семьи — это явно не их с Гарретом случай.

Он припустил коня.

— Давай уже разберемся с Амеллом и отыщем Изабелу с кораблем. А потом я буду целыми днями лежать на антиванских пляжах, пить вино и ноги моей больше не будет в Ферелдене.

Гаррет расхохотался.

— По-моему, отличный план!

И они поскакали.


FreeSanta2019




@темы: слэш, м!Хоук, джен, Андерс, Free Santa 2019

16:28 



top_banner



Название: Все, что осталось от Кинлоха
Автор: :moroz1:
Пейринг/Персонажи: Андерс/Каллен, упоминаются другие пейринги с Андерсом
Категория: слэш
Жанр: драма
Рейтинг: R
Размер: 2578 слов
Предупреждение: упоминается сомнительное согласие

Андерс как раз обгладывал куриную ножку, когда в обеденный зал вошли Грегор и два неизвестных храмовника. Они переминались с ноги на ногу, неуверенно оглядывали зал, с опаской косились на расшумевшихся магов за одним из столов. «Новенькие», — заключил Андерс и с досадой цокнул языком. Абсолютно некстати. Он надеялся, что из-за слухов о появившихся порождениях тьмы большинство храмовников призовут куда-нибудь подальше. А им наоборот прислали еще.

— Смотри, вон тот, справа, ничего такой, — ткнула его в бок Катарина.

Андерс пригляделся. Тот, что стоял ближе к Грегору и возвышался над ним на целую голову, выглядел как очередной разорившийся крестьянин, решивший, что смотреть за магами и получать деньги — неплохая служба. У него был приплюснутый нос в веснушках, щетина, огромные руки, которыми он эту щетину чесал… Катарина должна была сойти с ума, чтобы счесть его хоть немного привлекательным. Если за прошедший год у нее, конечно, окончательно не испортился вкус. А второй… Второй был действительно ничего. Симпатичный. И кудряшки, наверно, приятные на ощупь. Но Андерс с первого взгляда понял, что Катарине с ним не светило ничего. Единственная женщина, которую этот новенький храмовник любил, явно была Андрасте. Неплохой вариант для Круга, и отвратительный — для побега. Такие не велись на вино и приподнятый подол мантии. Даже не засыпали на посту почти никогда.

— Да он наверняка перед сном передергивает исключительно на церковь и Создателя, — пожал плечами Андерс и осмотрел ножку. Мяса больше не осталось. Он посмотрел в соседние тарелки, но те тоже были пусты. После карцера ему постоянно хотелось есть.

Катарина хмыкнула и расстегнула на мантии петлю. В другое время и в другом месте Андерс расстегнул бы оставшиеся, но сейчас ему хотелось только сходить к повару и узнать, можно ли получить добавку.

— Неужели ты во мне сомневаешься?

— Может, я ревную, — пробурчал Андерс, утягивая с тарелки последний кусок хлеба.

Катарина похлопала его по плечу.

— Если бы кое-кто меньше сбегал и сидел в карцерах, а больше проводил времени со старыми друзьями… — Вдруг ее глаза сверкнули. — Или тебе просто самому новенький понравился?

Андерс вздохнул.

— После того как мне сломали нос, я предпочитаю храмовников с сиськами. Женщины меня реже пытаются избить.

Катарина усмехнулась.

— Так ты же тогда пытался сбежать из палатки на привале.

А получилось добежать только до пролеска. Кто же знал, что этот храмовник так чутко спит и не постесняется пуститься в погоню даже без подштанников. Хотя Грегор его вроде куда-то выслал из Кинлоха то ли в награду, то ли в наказание, то ли просто чтобы все вокруг перестали судачить об этой истории. Андерс точно не знал — его самого отправили в карцер.

— Вот увидишь, через пару недель я точно затащу этого красавчика в пустой кабинет, — подмигнула Катарина.

Андерс еще раз посмотрел на храмовника. Молодой, кажется, моложе него. Наверняка не испорченный допросами, выкручиванием рук, поркой детей и усмирением. Возможно, Катарине с ним и повезет.

— Удачи.

***

В следующий раз он столкнулся с этим храмовником в библиотеке. И, к удивлению Андерса, тот не подпирал стены, не зажимал у стеллажей красивую чародейку, а сидел за столом и читал.

Из любопытства Андерс заглянул к нему через плечо. Как ни странно, это была не «Песнь Света» и даже не сборник пошлых орлейских картинок, а что-то про военные построения. Он не успел разобрать — книгу захлопнули.

Андерс поднял голову и столкнулся с недовольным и немного испуганным взглядом. Похоже, с подробностями биографии Андерса новичка уже ознакомили.

— Эм, добрый день, — вздохнул Андерс, усаживаясь на соседний стул и поднимая руки. — Если что, я не собираюсь оглушить тебя заклинанием и сбежать через окно. Тут довольно высоко, знаешь ли.

Новичок слегка улыбнулся и покачал головой.

— И не думал о таком. Просто не люблю, когда подкрадываются из-за спины.

— А, понятно. — Андерс постучал пальцами по столу и, решив, что просто так уйти будет невежливо, поинтересовался: — Что читаешь?

— Про разные битвы. Как строили войска, какую тактику использовали. — Новичок слегка смутился. Румянец был ему очень к лицу. И при дневном свете кудряшки отливали золотом. Будь это кто-нибудь другой, возможно, Андерс бы уже подсел бы поближе и сделал пару намеков. Но книга только убедила его — перед ним идеалист. Наверняка с детства мечтавший стать рыцарем, защищать слабых, нести справедливость во имя Андрасте или о чем там мечтают хорошие, но бедные мальчики, которые не могут стать принцами на белом коне, и поэтому идут в храмовники?

— Мне больше нравится медицина. Лечебные заклинания, анатомия, травы.

Судя по удивленным глазам, Каллен наверняка считал, что Андерс — тайный маг крови или некромант. Что ж, Андерс тоже когда-то был хорошим, бедным мальчиком. А потом сжег сарай.

Он покачал головой. Этот новичок наводил его на грустные воспоминания. Не хватало только расчувствоваться перед храмовником. Он пробовал однажды — первый секс в итоге у него случился неплохой. Но он тогда искал, скорее, мать, а не любовницу или подругу.

Андерс встал.

— Ну, мне пора.

Храмовник кивнул, а потом, поколебавшись, добавил:

— Меня, кстати, зовут Каллен. Каллен Резерфорд.

Андерс улыбнулся.

— Хорошо, Каллен Резерфорд. Мне, я думаю, представляться не нужно.

Каллен тихо рассмеялся и покачал головой. Кажется, сегодня в Кинлохе появился еще один храмовник, который не мечтал Андерса придушить.

— Еще увидимся.

***

Новый мор все-таки начался. Андерс испытывался странные чувства по этому поводу. Немного страх, потому что до этого он сражался только с крысами и храмовниками и то не сказать что всерьез. Но больше предвкушение. Напасть, постигшая Ферелден, как будто открывала перед ним двери. Он видел, как серый страж уводил с собой Амелла. Слышал, как Ирвинг и Грегор обсуждают смерть короля. Чувствовал, что скоро в его жизни должно произойти нечто важное и с нетерпением стремился узнать, что.

— Андерс, завтра сходишь на рынок, нужно купить трав и приготовить побольше зелий. — Голос Ирвинга за столом вывел его из мечтаний. Сам Ирвинг сидел за столом и листал фолиант, чему-то улыбаясь. Андерс ненавидел эти его показные спокойствие и доброту. Он сам на них однажды повелся. Второй его секс был намного хуже, чем первый.

— Что-нибудь еще?

— С тобой пойдет Овейн и несколько храмовников. И ты оставишь посох здесь.

На иное Андерс и не рассчитывал. Чудо, что его вообще выпустили, не заковав при этом в кандалы.

— Я могу идти?

Ирвинг кивнул и углубился в изучение фолианта.

Андерс вернулся к себе в комнату и пересчитал деньги. В последний свой побег он истратил почти все, теперь даже на нормальную выпивку не хватало. Он представил, как уговаривает Овейна сходить в таверну, и горько усмехнулся. Рядом с усмиренными ему становилось физически больно, поэтому он, насколько это возможно, старался обходить их стороной. Больше всего на свете Андерс боялся, что однажды, вопреки всем правилам, его усмирят. Он бы предпочел, чтобы его убили.

Ночью Андерсу приснился кошмар, и утром его настроение было настолько плохим, что он едва не зашел к Ирвингу, чтобы отказаться от похода в деревню. Ненависть к стенам Круга оказалась в итоге сильнее, и он спустился к воротам.

Среди храмовников, к его удивлению, оказался Каллен. Андерс думал, что с ним отправят самых опытных, но нет, похоже, Грегор решил взяться за обучение новичков на примере особо опасных беглых магов. Другие храмовники были постарше, один из них — ловил Андерса в предпоследнем побеге, но в целом, можно сказать, что компания подобралась хорошая. По крайней мере, руки Андерсу из присутствующих никто не выкручивал до переломов.

В деревне было непривычно тихо. Стоял воскресный день, но на улицах не было видно даже играющих детей, да и торговля на рынке шла вяло.

— Многие уезжают из-за мора, — ответил на невысказанный вопрос Каллен. — Лотеринг не так уж и далеко, если подумать.

Андерс кивнул. Прогулка приносила все меньше и меньше радости.

Он медленно обходил прилавок за прилавком, брал в руки ткани, нюхал сдобные булки, а потом вспоминал, сколько у него осталось денег, и отворачивался.

В самом дальнем углу рынка расположился какой-то заезжий купец. У него были браслеты со сверкающими красными камнями, вышитые серебром пояса, но больше всего Андерса привлекла простая золотая серьга. У него была однажды такая, подарок Карла, но во время последнего побега он ее потерял.

Андерс приложил серьгу к лицу и посмотрел в зеркало.

— Красиво, — раздался голос рядом, и Андерс обернулся.

Каллен тут же отвел взгляд.

— Правда?

— Да, то есть, наверно, да. — Каллен провел рукой по волосам. — В общем, не то чтобы я в этом что-то понимаю.

Андерс улыбнулся.

— Буду считать за комплимент. — Он поднес серьгу к Каллену. — А вот тебе не идет. Нужно что-то более… броское. И снять эти ужасные латы, они устарели еще пару веков назад.

— А еще они тяжелые, — добавил Каллен, и они оба рассмеялись.

Андерс еще раз встряхнул монеты в кармане — не хватает — и положил серьгу обратно на прилавок. Каллен задумчиво посмотрел на него, но ничего не сказал. Впрочем, деньги в долг у него Андерс бы точно не принял.

Из-за угла вышел Овейн, и это означало одно — прогулка закончилась. Пора было возвращаться в заточение.

***

Андерс потер поясницу.

В этот раз Ирвинг был как-то особенно жесток. Возможно, сказывалось письмо, пришедшее от тейрна Логейна, или он просто был не в духе, но теперь Андерс едва переставлял ноги. Он любил секс, любил магию, но извращенные эксперименты терпеть не мог. Лучше бы он быстро отсосал, как обычно.

Андерс остановился и привалился к коридорной стене. Идти к себе не хотелось. Он бы снова стал лежать, смотреть в потолок и ненавидеть Ирвинга, Круг и себя. Это было непродуктивно. Надо было отвлечься, а потом разработать план побега. Он чувствовал: в этот раз точно получится. Тогда и предыдущие попытки, и расплата за них собственной задницей, и год в карцере будут не зря.

Он вздохнул и отправился в библиотеку. В это время там обычно никого не было — идеальное место, чтобы перевести дух и прийти в себя.

За столом в углу зала сидел Каллен и расставлял на доске шахматные фигурки. На светский разговор у Андерса не оставалось сил. Он собрался было развернуться и уйти, но поздно — его заметили. Каллен помахал ему рукой, подзывая к себе, и ничего не оставалось, как подойти.

— Добрый вечер! — поздоровался Каллен. Кажется, он искренне был рад его видеть.

Андерс сел на соседний стул и выдавил из себя подобие улыбки. Назвать вечер «добрым» у него язык не поворачивался. Его дурное настроение не укрылось от Каллена.

— Плохой был день?

Андерс неопределенно махнул рукой.

— Мор, политика… — «Растерзанная магией задница». — Неспокойно в последнее время.

Каллен нахмурился и кивнул.

— Мне из дома в последнее время не пишут. И ходят слухи, что где-то рядом с моей деревней появились порождения тьмы.

— Мне из дома ни разу не писали, — буркнул Андерс и, глядя на виноватое лицо Каллена, отвесил себе мысленно подзатыльник. Вести себя как свинья сейчас вовсе было не обязательно. — Прости. Я не… Я надеюсь, что с твоей семьей все будет хорошо. Они могли и сбежать куда-нибудь. В Денерим, например, или вообще в Вольную Марку.

Каллен слабо улыбнулся.

— Это вряд ли. Мои родители слишком привязаны к дому.

— А ты? Не скучаешь?

— Не знаю. — Каллен покачал головой. — Иногда я думаю, что здорово было бы вернуться. Искупаться в озере, знаешь, оно там такое красивое. Поесть маминой еды. Поругаться с сестрой даже. Но потом я вспоминаю, как мечтал стать храмовником. И, в общем, мне кажется, я делаю что-то важное и нужное. Более важное, чем возвращение домой.

Андерс фыркнул. Все-таки Каллен был идеалистом.

— Ты идеалист, знаешь?

Каллен улыбнулся краешком рта.

— Возможно. Это плохо?

— Смотря для чего, — пожал плечами Андерс. Для жизни в домике у озера — замечательно. Для жизни в тихом и мирном Круге — сойдет. С Ирвингом, карцером, сломанным носом и бушующим мором за стенами — несовместимо.

Настроение снова стремительно испортилось.

Каллен вздохнул и выставил оставшиеся фигурки на стол.

— Умеешь играть?

Андерс взглянул на поле. Кажется, вон те маленькие фигурки ходят только прямо.

— Нет. Но я очень быстро обучаюсь.

Каллен хлопнул в ладоши.

— Тогда за дело!

***

Все было готово. Андерс повесил мантию на стул и присел на кровать.

Завтра, как только начнет собрание, он сбежит. Прикинется одним из тех солдат, которые пришли вместе с Винн, и доберется до пристани. Грегор и другие храмовники все равно сейчас больше обеспокоены гражданской войной и волнениями среди Круга. Создатель, благослови Логейна.

Спать не хотелось. Возможно, стоило навестить знакомых в последний раз. Катарину, например. Она же будет за него переживать. Всегда переживала, хотя и прикидывалась, что ей все равно. Но она может догадаться, начать уговаривать остаться.

Побегу ничего не должно помешать.

Лучше всего было просто лечь спать. Андерс расправил постель, но тут в дверь постучали.

«Все-таки Катарина».

За порогом стоял Каллен.

Сердце Андерса заколотилось сильнее: «Неужели раскрыли?»

Но Каллен не спешил оглушать его и тащить в темницу. Он лишь стоял у порога и теребил в руках какой-то кулек. И вдруг протянул его Андерсу.

— С Первым днем!

Андерс не знал, как реагировать. В Круге редко отмечали праздники. Только между собой. Они с Карлом или Катариной иногда распивали бутылку. С приходом Мора и вовсе стало не до Первого дня.

— Спасибо. — Андерс все-таки взял кулек и развернул его. На платке лежала та самая серьга с рынка.

А ведь Андерс думал, будто его мало что может смутить. Он прошел к зеркалу, жестом пригласил Каллена и надел серьгу.

— Красиво?

Он заметил, как у Каллена дрогнул кадык.

— Очень.

— Не хочешь посмотреть поближе?

— Я не… — Каллен отвел глаза и как-то засуетился. — Я не для того чтобы… Это просто подарок.

— И я не из-за того, что, — улыбнулся Андерс, запирая дверь. — Просто иди уже сюда.

***

В Нижний город Андерс выбрался, потому что у него закончилась еда и травы. Больных и беженцев становилось все больше и больше, а помощников не прибавлялось, и деньги утекали сквозь пальцы. Андерс не знал, зачем всем этим занимается. Маленький, бедный мальчик, которому понравилось быть героем. Или он не в себе из-за слияния со Справедливостью.

Но если так пойдет и дальше, то ему ничего не останется, как начать продавать себя. Интересно, в «Цветущую розу» не требуются беглые серые стражи?

Андерс представил, как ходит между столиков и вежливо улыбается храмовникам, и фыркнул. Придется искать другой способ заработать.

Он свернул в переулок, стремясь сократить дорогу и не попасться никому на глаза, и его едва не сшибли. А потом грубо схватили за плечо и толкнули к стене.

Андерс поднял глаза.

Каллен. Злой, очень злой Каллен, который как будто готов убить его взглядом.

Последняя их встреча была куда как романтичнее.

— Ты! — Каллен потянулся к мечу, и Андерс задумался, что будет быстрее: огненный шар или Святая кара.

Но потом хватка на плече ослабла, а Каллен убрал руку, перед этим слегка коснувшись мочки уха и легонько стукнув по серьге.

Андерсу было действительно жаль, что так вышло. Если бы он мог, он бы остался в Кинлохе, играл бы Калленом в шахматы, гулял бы под ручку у озера, научил бы нормально целоваться, а потом они бы ласкали друг друга всю ночь. Это была бы прекрасная жизнь. Но с большей вероятностью Андерса бы убили. После рассказа Винн об Ульдреде он не мог заснуть два дня.

— Я тебя не знаю, — уже спокойно сказал Каллен.

Андерс кивнул. Так было лучше для всех.

— Я серый страж, — на всякий случай пояснил он. — И теперь…

Каллен поднял руку.

— Я тебя не знаю. И я рад, что тебя не было в Кинлохе. Никогда.

— Мне жаль, что ты там был, — прошептал Андерс. Если бы только можно было предложить Каллену тогда сбежать с ним вместе.

Во взгляде Каллена промелькнула вспышка боли и ужаса, но он быстро взял себя в руки.

— Прощай, — сухо сказал Каллен и отвернулся, уходя.

— Береги себя! — крикнул на прощанье Андерс, но в ответ никто не обернулся. В этом некого было винить.

Андерс вздохнул и направился к прилавкам.

Денег не хватало. Он смог купить только несколько связок нужных трав, а ведь еще требовалось иногда питаться, чтобы не умереть с голода.

Он уже продал мантию, несколько амулетов и позолоченный пояс. За посох можно было много выручить, но с ним бы Андерс не расстался ни за что.

«Тебя не было в Кинлохе».

Андерс потеребил мочку уха. Возможно, было бы действительно неплохо все забыть.

Он поколебался немного и выложил серьгу на стол.

Сегодня у него на ужин будет мясо. Потом он придумает, как помочь Карлу сбежать, и уйдет отсюда.

Больше никаких привязанностей. Никогда.

Андерс вошел в лечебницу, и к нему тут же подбежали взволнованные беженцы. О нем в городе уже пару дней расспрашивал некий Хоук.


FreeSanta2019




@темы: слэш, Каллен, Андерс, Free Santa 2019

16:19 



top_banner



Название: "Junior" и "Опять новый год..."
Автор: :moroz1:
Пейринг/Персонажи: Карвер Хоук
Форма: арт
Категория: джен
Рейтинг: G
Примечания: Артов получилось два, опция будничная и праздничная :)



***




FreeSanta2019




@темы: джен, арт, Карвер Хоук, Free Santa 2019

15:57 



top_banner



Название: Обычный скучный вторник
Автор: Раэлла
Пейринг/Персонажи: м!Кусланд-консорт, Зевран
Категория: джен
Жанр: слайс оф лайф
Рейтинг: PG-13
Размер: ~1700 слов
Примечание: Постканон, политота

Давным-давно, просиживая в библиотеке штаны под суровым взглядом Олдоса, Айдан всерьез опасался, что умрет от скуки. Сейчас, когда канцелярские бдения подвергали его штаны еще более нешуточным нагрузкам, эта причина смерти стала самой невероятной из всех возможных. Сидячая работа не желала становиться скучной. И вовсе не из-за захватывающей увлекательности.

Едва Кусланд перешагнул порог своего кабинета, его рука мгновенно сжалась на эфесе меча, а мышцы напряглись: окно было чуть приоткрыто.

Он давно приучил прислугу плотно закрывать окна и двери и возвращать вещи после уборки на строго отведенные им места. Не из-за врожденного педантизма или любви к порядку: нарушенная гармония служила сигналом – на его территории побывал посторонний. К сожалению, выдворять чужаков – еще живых или уже проткнутых его клинком – ему приходилось чаще, чем хотелось бы. Честно говоря, ему вообще не хотелось этим заниматься. Сильнее Айдану не хотелось только вводить должность дегустатора блюд. Но изменить ситуацию Кусланд пока не мог, хотя и старался изо всех сил.

Его нищая, разоренная Мором и развращенная гражданской войной родина все еще тихо кипела, будто котелок с неаппетитным варевом. И расхлебывать это варево приходилось ему. Скверна, голод, болезни и бесконечные драки за уцелевшие ресурсы. Нетерпеливые и гордые фригольдеры и их не менее несдержанные банны требовали, чтобы он починил все, сразу и без усилий с их стороны. Как-то так получилось, что постепенно ответственным за все беды сделался именно он, Герой Ферелдена. Людская память оказалась коротка, а благодарность – недолговечна. Морриган была тысячу раз права, когда говорила, что мертвых героев любят куда больше, чем живых.

Но воссоединятся с родителями он пока не торопился.

Айдан, прищурившись, оглядел комнату и понял, что еще его смутило: спинка кресла немного сместилась назад, чернильница оказалась сдвинутой на пару дюймов правее, аккуратный веер перьев в стаканчике был нарушен. На его рабочем месте кто-то копался. Взгляд метнулся обратно к тяжелым бархатным портьерам – их слегка колебало сквозняком, чего не происходило бы, спрячься злоумышленник там. Затем к резным балкам над головой – незаметные для чужих глаз веревочные маркеры оказались нетронутыми. А потом обнаружил чуть разошедшиеся створки шкафа. Может, визитер просто проверил карманы его парадного камзола, а может – сидел тут в засаде до сих пор. Кусланд стремительно и бесшумно скользнул по паркету к стене и распахнул дверцы, готовясь нанести удар. Но из шкафа прямо ему в руки выпал труп с нелепым розовым бантом на шее. Судя по грубому отпечатку на коже, именно он и послужил убийце смертельной удавкой. Из рукава покойника со звоном вывалился стилет.

– В шкафах положено хранить скелеты, а не свежих удавленников, – проворчал Айдан, разглядывая находку.

Кусланд знал всех своих людей и в денеримском дворце, и в Пике Солдата, и в Башне Бдения: если не по именам, то хотя бы в лицо. Однако этот эльф, обряженный в ливрею дворцовой прислуги, был ему неизвестен. К тому же, судя по состоянию рук, перед ним был никакой не слуга, а вор и, возможно, убийца. Интересно, кто порадовал его своим вниманием на сей раз? Айдан поставил бы на Эамона. В последние месяцы эрл Геррин становился все нервознее.

А на вопрос, как труп оказался в его шкафу, ответил бант.

Айдан вздохнул, испытывая странную смесь радости и раздражения, расслабил плечи и негромко сказал, обращаясь к столу:

– Зевран, хватит валять дурака.

– Любезный друг, ты испортил мне весь сюрприз, – Араннай покинул свое убежище и с ухмылочкой уселся на подоконник: – Я рассчитывал выдать свое присутствие только под столом.

– Ты знаешь, кто это? – строго поинтересовался Кусланд, привычно пропустив двусмысленности мимо ушей. Его бы, скорее, насторожило их отсутствие. Его друг то и дело с ним флиртовал. Что ж, бывает. Менее другом он от этого не становился.

– Мой коллега. Но не из Воронов, местный. Подкарауливал тут, а потом бросился на меня, дурачок, – Зевран пожал плечами, достал из кармана яблоко, потер о рукав и смачно хрумкнул, брызнув соком.

– Эх, надо было допросить, – досадливо поморщился Кусланд. – Придется провести расследование. Кажется, я скоро поднаторею еще и в этом.

– Свяжись с Коулдри. Ему птичка на хвосте принесла, что кто-то собирается преподнести тебе подарок. Так что шелковую ленточку я захватил заранее. Тебя все еще пытаются убить, мой дорогой принц-консорт, это просто возмутительно! – сказал Зевран с чувством. – Кажется, кому-то уроки пошли не впрок. А ты до сих пор не поменял разболтанные запоры на окнах, хотя я предупреждал.

– Поменял, – Айдан, наконец, выпустил труп из рук, позволив ему упасть на пол, подошел к приоткрытому окну и с удивлением осмотрел раму: – Хм. Кто-то вернул старую задвижку. Значит, здесь разгуливает еще один предатель.

Сенсационной новостью это для него не стало. Дененримский дворец буквально кишел продажными душами. И хотя за последние полгода Кусланд разными способами – с помощью Зеврана, в том числе – проредил число своих оппонентов, в Башне Бдения ему жилось намного спокойнее. Там устраивали открытые бунты, а не подсылали наемных убийц, будто в каком-нибудь Орлее. Жаль, он не мог позволить себе вернуться. Держать старательно нащупанные ниточки на расстоянии было бы проблематично. Да и Анору упускать из вида не следовало – на всякий случай. В последнее время они, наконец, пришли к взаимопониманию, но кто знает, что взбредет в голову этой женщине, если он снова от нее отдалится? Айдан довольно быстро выяснил, почему его жену за глаза называли «стальной розой», и подозревал, что пару убийц подослала ему именно она.

– Давай, я сам поищу шалунишку и как следует его отшлепаю? – предложил Зевран и опять с хрустом вонзил зубы в яблоко. – И ты уже будешь, наконец, спать спокойно и может даже посмотришь сны с моим участием.

Легкомысленная интонация почему-то вызвала у Кусланда новую вспышку недовольства: слишком уж она диссонировала с его собственным мрачным расположением духа. Разумеется, ему была прекрасно знакома и зевранова личина беззаботного пошляка, и то, что она старательно под собой скрывала. Но Кусланда злило, что этот тип демонстрировал явное нежелание понимать – паутину политики нельзя разрубить одним ударом, а потом спокойно почивать на лаврах. Раз вляпавшись, ты вынужден барахтаться во всем этом до конца своих дней.

Впрочем, от спокойных снов Айдан бы точно не отказался.

– Так ты закончил с банной Эсмерель? – он приподнял бровь, возвращая внимание Зеврана к действительно важной теме.

– О, это было несложно. Никакой толковой охраны в поместье, пустяковые замки на сундучках, тайники в прежних местах. Дамочка отчего-то всерьез решила, что ты ослабил поводок... Погоди! – со смехом остановил сам себя Араннай. – Так это ты заставил ее думать, что она в безопасности, а потом спровоцировал?

Кусланд почувствовал удовлетворение, словно игрок в «Королевы», результат хитроумного хода которого оценили зрители. Сел за стол, вернул на место чернильницу и ответил, поправляя в стаканчике перья:

– Эсмерель не из тех, кто прощает обиды. И она должна была проявить себя, чтобы я мог выйти на затаившихся оппозиционеров и больше не отвлекаться на Амарантайн. Так что она там накопала? – он позволил своему нетерпению проскользнуть наружу.

– Торговлю лириумом в Кэл Хироле, – Зевран перестал жевать и посерьезнел. – Держи, пять адресантов. Четыре банна и один гном, – он вытащил из-за пазухи пачку писем, перевязанную бечевкой, и отдал Айдану, как бы невзначай коснувшись его руки. – Я проверил, ее сообщники пока осторожничают. Тебя боятся, мой принц. И не без причины, – Араннай снова коротко хохотнул. – Я сделал, как ты сказал. Самоубийство и записка с признанием в предательстве – не подкопаешься. Но знаешь, а вот Эсмерель действовала довольно энергично. И даже успела наябедничать Преподобной матери Лианне.

Эта новость не была доброй, но она определенно сняла часть груза с его спины: Кусланд опасался, что очередной заговор в эрлинге окажется куда шире, а действия Эсмерель – гораздо решительнее. Он повернулся к Зеврану и одобрительно кивнул:

– Благодарю, дружище, хорошая работа. Что ж, отправлю весточку Белену, пусть разберется со своими стукачами сам. И поговорю с Владычицей Элеменой. За ней должок, уверен, она найдет на Лианну управу. Тем более, что у той, как мы выяснили, тоже рыльце в пушку. А четырьмя баннами займусь сам.

– Заигрываешь с Церковью? – Араннай, опять укусив яблоко, сморщился, словно оно вдруг сделалось отвратительно кислым. И добавил наставительно: – Контрабанда лириума – опасная игрушка, малыш. Не лезь туда. Играйся себе с дворянами.

В общем-то, Зевран был прав, и Кусланд ни за что не влез бы в этот преступный бизнес, не нуждайся так остро казна Ферелдена в регулярных вливаниях. Однако проявление заботы могло бы быть и менее покровительственным. С некоторых пор Айдан слишком остро реагировал на давление, даже дружеское, а потому отпарировал:

– В этом вопросе у меня уже есть консультант, – его голос прозвучал подчеркнуто холодно. – Занимайся своим делом. А избыток благих намерений можешь реализовать завтра. К нам приехали послы из Орлея, и я устраиваю охоту в их честь. Нужно прощупать виконта Бюжо – не могу понять, на кого именно он шпионит.

Зевран выкинул в окно огрызок и отвесил шутовской поклон. Но это показушное проявление покорности Кусланда нисколько не обмануло, он прекрасно видел, что в глазах Аранная блестит упрямство.

– Ты будто сам придумываешь удобные способы себя прикончить, – тихо сказал Зевран. И с прежней несерьезностью покачал головой и поцокал языком: – Это будет не охота, а война на три фронта! Орлесианцы, твои дикие подданные и не менее дикие звери. Даже не знаю, кто из них мне симпатичнее. Драться с порождениями тьмы было попроще, м? Но я, так и быть, снова послежу за твоей… – он сделал паузу, смерив Айдана взглядом: – …спиной!

А потом опять обронил смешок, не прощаясь, перекинул ноги через карниз и сиганул на соседний балкон. И снова забыл спросить об оплате.

Кусланд усмехнулся, устало потер пальцем веко и откинулся на спинку кресла. Охота действительно станет тем еще испытанием. Но риск получить арбалетный болт из чащи окупался возможностью подтвердить, наконец, лояльность своей жены, помирить банна Перрина с орлесианцами и сблизиться эрлом Нерудой. Тот всегда был редкостно неуживчивым типом, но при этом страстным охотником, а его поддержка была бы Айдану крайне полезна. Напористую, граничащую с хамством прямолинейность хозяина Южных Холмов можно было обернуть против наименее пострадавших от Мора баннов, что старательно зажимали налоги и не желали делиться урожаем.

Айдан с тоской посмотрел на серую полоску моря, виднеющуюся в окне. Он многое бы отдал за возможность вскочить на карниз и тайно умотать в Антиву. Шататься по тавернам, в которых тебя никто не узнает, волочиться за куртизанками, ввязываться в нелепые дуэли, рассказывать о выдуманных подвигах, бездумно сорить деньгами. Делать все то, о чем мечтал каких-то два года назад.

Воспоминание о том, каким глупым и восторженным юнцом он тогда был, заставило его грустно улыбнуться.

Улыбка медленно погасла. Месть и долг привели его туда, куда привели. Смерть близких, война и власть безвозвратно его изменили, и сожалеть об этом Айдан не собирался.

Он позвонил в колокольчик и с привычно суровым видом велел прибежавшему слуге:

– Прибери здесь. И пригласи сенешаля. У меня к нему несколько вопросов.


FreeSanta2019




@темы: м!Кусланд, джен, Зевран, Free Santa 2019

15:48 



top_banner



Название: Шершавым языком плаката
Автор: :moroz1:
Пейринг/Персонажи: Себастьян Ваэль/Элисса Кусланд/Натаниэль Хоу
Форма: лайнарт, фотобаш
Категория: гет
Рейтинг: G




FreeSanta2019




@темы: ж!Кусланд, джен, гет, арт, Себастьян Ваэль, Натаниэль Хоу, Free Santa 2019

13:08 

Поздравления





Дорогие софандомцы!

Поздравляем вас с Новым 2019 годом! Незадолго до Нового года студия Bioware порадовала нас новостями о готовящейся четвертой части «Dragon age» и мы искренне надеемся, что наши общие мечты о качественном продолжении любимой серии воплотятся в реальность — и подарят нам много новых поводов для творчества и горячих дискуссий.

Мы хотим пожелать вам в наступившем году творческих успехов и реализации самых далеко идущих планов. Пусть у вас будет достаточно времени и сил, чтобы писать, рисовать, активно участвовать в фандомной жизни, находится друзей и наслаждаться творчеством друг друга. Чтоб всегда находились новые темы, неистоптанные каноны и отп, от которых искра нашей любви к фандому будет вспыхивать ярким огнем раз за разом! Мы благодарны вам всем за участие в наших разнообразных фестах, за ту частичку себя и любви, которые вы вложили в каждый ваш текст или арт.

И самое главное! Настало время отправлять друг другу поздравительные открытки и не только! В комментариях к этому посту можете выкладывать свои новогодние пожелания друзьям и любимым авторам. Здесь вы можете взять шаблон и посмотреть, как правильно оформить код открытки.

:moroz1: А мы пока начнем раздаривать подарки, которые вы прислали! :moroz1:


И пусть Ужасный Волчок не кусает ваш бочок!

FreeSanta2019




@темы: орг, Free Santa 2019

23:41 

«Free Santa 2019» — Открытки








Дорогие друзья! Близится Новый Год и самое время начать паковать вместе с подарками поздравительные открытки! Мы подготовили для вас 12 шаблонов, в которые вы сможете вписать самые добрые пожелания, слова восхищения или поддержки, создать новогоднее настроение своим друзьям и любимым авторам. Однако, если вы решите, что ни один из шаблонов не воплощает нужного настроения или не впишется в интересы адресата, или же вашим пожеланиям будет тесно в установленных рамках, то всегда можно написать на u-mail сообщества. Наши доблестные Стражи сделают открытку по вашим пожеланиям!

Как правильно заполнить открытку:
— Скопировать код одной из открыток
— Вписать имя адресата и поздравление. Заранее проверить в укромном уголке вмещается ли ваш текст в рамке :smirk:
— Отправить открытку адресату на u-mail, положить у себя в дневнике или принести с 1 января в специальный поздравительный пост в нашем соо.
— Открытки можно выкладывать как от своего имени, так и из-под гостевых логинов соо, если вы желаете остаться анонимным Сантой.
(Благодаря тому, что текст на открытке не будет картинкой - одариваемому высветится "упоминание" - и он ни за что не пропустит ваше поздравление)

Как получить открытку с персональным оформлением:
— Написать на u-mail соо. Указать, что именно бы вам хотелось поменять в шаблоне: размер поля для поздравительных слов, цвет рамки или фон. В идеале — "ник одариваемого, текст поздравления, цвет рамки, ссылку на желаемый фон (в хорошем или хотя бы среднем качестве)"
— Уточнить, будете ли вы дарить открытку лично (мы пришлем вам готовый код и вам останется только вставить его в запись). Или вы желаете, чтобы Стражи выложили её 1 января (анонимно или с вашей подписью) в специальной праздничной записи вместе с остальными открытками (на случай, если возможности находиться в сети у вас не будет)

HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



HappyNewYear
Дорогая Некто в маске саирабаза,
я красивый текст открытки, посмотри на меня, неужели я не прекрасен? Здесь столько теплых слов специально для тебя! О том, как я люблю твои работы, какой ты активный и прекрасный человек!



Если у вас возникли какие-либо вопросы, спрашивайте, мы с радостью вам ответим!



FreeSanta2019




@темы: орг, Free Santa 2019

21:48 

«Free Santa 2019» — Правила








Дорогие друзья! Близится Новый Год, — праздник, который мы уже шесть лет отмечаем вместе! «Dragon Age Seсret Santa» стала действительно ожидаемым и, наверное, самым радостным фандомным событием, в котором авторы, художники, коллажисты и клипмейкеры создают неповторимые и искренние работы по заявкам друг друга. Однако не все творческие со-фандомцы могли принять участие в традиционной «Seсret Santa» — кто-то не мог найти себе подходящую заявку, кто-то опасался, что на его заявку не найдётся исполнителей, кто-то сомневался в возможности успеть к назначенному строку и не хотел подводить остальных участников.

В этом году мы хотим попробовать изменить правила и вместо «Seсret Santa» сделать особый новогодний праздник, «Dragon Age Free Santa», в котором может принять участие любой участник. С 1-го по 7-е января любой желающий может порадовать дорогих софандомцев, со-шипперов и единомышленников — прислав в подарок фанфик, арт, клип или арт или отправив поздравительную открытку.

  • Оставляйте любые заявки в специальном посте, от имени или анонимно, если вы стесняетесь — возможно ваша заявка вдохновит других участников!

  • Исполняйте заявки других участников и творите то, что еще никто не успел попросить!

  • Делайте адресные подарки и просто делитесь своими работами со всеми софандомцами

  • Отправляйте друг другу открытки с самыми теплыми новогодними пожеланиями — анонимно и от своего имени, в комментариях к специальной записи и напрямую в u-mail дорогим софандомцам


  • Если вы хотите получить подарок и/или открытку:
    — Оставьте заявку в соответствующем посте. Это не гарантирует, что все ваши желания исполнится, но заметно увеличивает шансы на это!
    — Оставлять заявку на открытку не обязательно, но это повысит шансы на её получение! Ваши друзья хотя бы будут знать, что открытки вам небезразличны и вам будет приятно их получить.
    — Если вы стесняетесь оставлять заявку на подарок от своего имени, можно сделать это анонимно.
    — Указывайте в заявке не только то, что вы хотите получить в подарок, но и то, что вам бы получать не хотелось бы.
    — Заявку можно дополнять, уточнять, написав на u-mail сообщества, что надо добавить.

    Если вы хотите сделать подарок:
    — Выкладка работ состоится с 1 по 7 января, после 7 января — деанон по желанию участников.
    — Присылайте готовые работы на u-mail сообщества, с пометкой, кому вы хотите сделать подарок. Присылать работы можно до 6-го января, но если вы хотите подарить их в числе первых, то лучше отослать их заранее.
    — Если вы желаете уточнить детали заявки и сохранить инкогнито, то можете использовать сообщество в качестве посредника.
    — Объем, содержание и вид работ — на усмотрение авторов.

    Если вы хотите отправить открытку:
    — Можете скопировать код одной из открыток из специального поста, (который мы опубликуем чуть позже), самостоятельно вписать поздравление и отправить адресату.
    — Можете прислать текст поздравлений и ник адресата на u-mail сообщества и мы выложим её 1 января (анонимно или с вашей подписью) в специальной праздничной записи вместе с остальными открытками.
    — Если вы хотите подарить открытку с определенным скриншотом — то его надо прислать заранее.

    Запись с кодами открыток и инструкциями будет опубликована в скором времени.


    Забрать код баннера:


    Если у вас возникли какие-либо вопросы, спрашивайте, мы с радостью вам ответим!



    FreeSanta2019




    @темы: орг, Free Santa 2019

    E-mail: info@diary.ru
    Rambler's Top100