Автор: Елена Гусарева
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 19


Как устроены дела в погребальной башне Северо-Западного City Никита знал прекрасно. Именно сюда они свозили покойников. Те либо занимали свое место в одном из склепов на многочисленных этажах, либо сразу отправлялись в печь крематория. Все зависело от того, насколько состоятельными были родственники умерших, и как часто они намеревались «заходить в гости», чтобы проведать своих почивших близких. Кто-то оплачивал место в башне на год, а кто-то на десять лет вперед, кто-то устраивал общий склеп, а кто-то предпочитал индивидуальный. По сути же разница была небольшой. Склепы располагались ячейками, которые соединялись в одну большую систему, напоминающую изнутри термитник. Когда срок аренды заканчивался, гроб с телом автоматически перемещался в специальный отсек грузового лифта и поднимался наверх, где круглосуточно работали печи. И днем, и ночью столб едкого черного дыма поднимался в небо, смешиваясь с облаками, отчего башни казались еще выше.

Ник догадался, что Рамиль поместил гроб с ним и Лу в отстойник к отбросам, которые приготовили для ликвидации. Видно, передумал помогать, струсил и таким образом решил избавился от проблем. Ник не винил Рамиля, но ему было жаль, что так нелепо, на полуслове, все обрывается. И если бы ему подарили еще один день...
Лифт остановился. Сейчас гробы по очереди будут помещать в печи, которых, если Никита не ошибался, ровно пять по количеству мест в общем склепе. Через пару-тройку минут дно камеры опустится и все кончится, но не сразу, а только через несколько бесконечных минут пыток огнем...

Удивительно, но Лу лежала тихо.

«Наверное, и она готовится. Все-таки сколько в ней мужества», — подумал Ник. Он решил убить ее, как только почувствует запах гари. Уж лучше он своими руками задавит это ничтожество, чем она будет истязать его криками еще сильнее, чем может истязать огонь.

Снаружи что-то механически щелкало, доносились звуки движения. В днище гроба заскребло. Как ни уговаривал себя Ник, сердце б;хало в барабанные перепонки с такой силой, что он едва различал звуки вокруг.

«Хорошо, что темно, — промелькнуло у него в голове. — Нет ничего омерзительнее, чем потерять достоинство в последние минуты жизни».

Снаружи автопогрузчик зафиксировался в специальных пазах сверху и снизу гроба. Ник почувствовал, как дрожащие пальцы нащупали и сжали его ладонь.

— Прости, — пролепетала Лу.

Гроб качнуло и понесло.

— И ты, — отозвался он.

Ник быстро развернулся к Лу, навалился на нее и предплечьем свободной руки сильно надавил ей на горло. Лу засеменила ногами, слабо попыталась оттолкнуть его, но потом замерла. Он нажал еще сильнее, но вдруг услышал, как его тихо зовут по имени. Ослабил хватку. Лу закашлялась.

— Мы здесь, мы здесь! — захрипела она.

……

— Я жи гаварил, щто там камеры. Толька здесь можна, — оправдывался Рамиль.
Первым желанием Никиты, когда он как ошпаренный выскочил наружу, было придушить Рамиля. И если бы тот находился достаточно близко, так и случилось бы. Рамиль сидел в автопогрузчике, и, видя состояние Никиты, успел запереться в кабине.

— А предупредить ты не мог! — орал он, пытаясь вырвать дверцу кабины. — Сволочь! Я чуть не убил ее там из-за тебя!

— Я жи сказал, вирнусь… — в десятый раз повторил Рамиль, не зная, что еще добавить в свою защиту.

— Вылезай! — заорал Никита. Первая волна бешеной ярости схлынула, и здравый смысл начал возвращаться. Ник уперся руками о стекло, помотал головой, будто желая стряхнуть остатки страха, и уже спокойно произнес: — Выходи. Я ничего не сделаю.

— Точна? — глухо донеслось из кабины.

— Спасибо… — сказал Никита. — Просто… — он опять помотал головой. — Я совсем запутался.

Рамиль разблокировал дверь.

— Нармална, бывает, — сказал он. — Я сиводна адин дижуру. Напарник атпросился. Работы мала, всиво пять гробов на ликвидациа. Этат тоже нада сжещ. Он по дакументам щислитса. Труп свежий был. Я его того… — Рамиль осекся.
Ник спазматически сглотнул.

— Ну вот щистый гроб был. Сам проверял… Самый большой выбрал, XXXL по каталогу!
Никита отмахнулся, не желая ничего больше слышать.

— Я эта… що хател сказат-то… — Рамиль указал в сторону открытого гроба, в котором все еще сидела Лу и истерично рыдала. — Пускай вылазит. Жещ нада, гаварю.
Никита подошел к Лу и взял ее на руки.

— Вот так… а то, понимишь, щто с вами делат... — проворчал Рамиль и опять запустил погрузчик.

Никита и Лу молча наблюдали, как Рамиль механическими руками автопогрузчика перемещает гробы на специальные платформы, как раздвигаются, словно в лифте, двери печей, и как гробы почти синхронно уплывают через дрожащие желто-оранжевым пламенем горнила, внутрь топок.

……

Рамиль вел их одному ему известными техническим переходами и лестницами, освещёнными лишь редкими зелеными лампами. Лу передвигалась медленно, припадая на простреленную ногу. Скоро Никите пришлось опять взять ее на руки. «Ты не обязан этого делать», — попыталась возразить она, но Ник только буркнул: «заткнись», и понес дальше. Воспользоваться одним из лифтов значило рискнуть выдать себя. По словам Рамиля, охранники в центре управления спали, но лучше не рисковать.
Наконец, они пришли в тесно заставленное техническое помещение, служившее, по всей видимости, и кладовкой для подручных средств и раздевалкой. Напротив входа располагались стальные шкафчики, к стене справа крепились широкие открытые полки, заставленные разным хламом, металлоломом и запчастями от погрузчиков, у другой стены — узкий диван без спинки, рядом пара коротких скамеек и небольшой стол, заваленный бумажными свертками.

— Я тут щаста ночую, — сказал Рамиль. — А инагда, кагда ни мая смена, хожу в нащлежка на дисятаю улицу. Удобна, да?

Ник прошел внутрь и положил Лу на диван.

— Сюда никто не нагрянет? — просил он настороженно.

— Не. Напарник утрам придет, после комендантского щаса. Работы мало. К бабе своей пашёл. Ему харашо, там квартира, все сывилна. Я его отпустил. Он толька рад.

— А охранники?

— А що им тут делат? Ани к нам не ходит, брезгавают.

— Там камера! — Лу резко привстала на диване.

— Не, нармална, — отмахнулся Рамиль. — Сламалась давно.

— Точно?

— Тощна, тощна, — закивал Рамиль. — Нармална, гавару. Ни бойса. Врема у вас пара щасов. А патом ухадите, — он достал из кармана свою записную книжку и карандаш. — Эта… вы тут как хатити… я мишать не буду. Там в угле пасижу. В пакетах вещи и поесть, — он махнул в сторону стола.

— Спасибо, Рамиль, — Никита положил ему руку на плечо. — Прости, что я был таким засранцем! Сам не знаю, почему...

— Да ты щто! — возразил Рамиль. — Ты пра мина никагда не забывал, вот и я помну.

— Да какой-там, — Никита невольно уронил взгляд.

— Ты нармалный, а Хавецкий — сволощ, ты ему не верь. Гнилой он щилавек.

Ник не ответил. Лишь желваки дернулись. О Хавецком вспоминать не хотелось.

— Мы постараемся уйти как можно быстрее, — сказал он. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Рамиль кивнул. Он подхватил одну из лавок и унес подальше к полками. Расположившись на ней, как на жердочке, он принялся листать свой блокнот, то и дело что-то размашисто подчеркивая в нем. Рыжеватые волосы Рамиля были гладко зачесаны на пробор. Потертый рабочий комбинезон — идеально чист и выглажен. Рамиль сидел ровно, плотно сжав колени. Он всегда такой — слишком аккуратный и зашуганный, будто в любой момент ожидает подзатыльника или тычка в бок.
«Если нет своего дома, как же ему удаётся так тщательно следить за собой?» — подумал Ник. Он понял, что совсем его не знает. Почему он раньше не догадался попросить Рамиля показать блокнот? Ведь он ненавидел его только из-за этой бессмысленной писанины. Теперь казались нелепыми предположения, что Рамиль способен следить за кем-то. Он всего лишь работал там же, где работал Никита, ходил теми же коридорами, выполнял свои обязанности. Какой же он, Никита, самовлюбленный придурок! Мало того, что сам думал исключительно о себе, так еще и предполагал, что другим только и есть, что думать о нем...

Ник прошел к столу и покопался в пакетах. В руки попалась пачка синтетических чипсов. Он вскрыл ее и засыпал в рот целую горсть. Рядом нашлось несколько банок с энергетическим напитком. Громко хрустя безвкусными чипсами и запивая приторно сладким пойлом, он продолжал шарить по сверткам, отыскивая для себя одежу. То, что явно не по-размеру, он отбрасывал на диван Лу. Та сжевала хлебный батончик и принялась неловко стягивать разодранные брюки. Ник отвернулся. Для себя он нашел чистую рубаху.

— Как тебя зовут, Лу? — не оборачиваясь, спросил Никита.

Она молчала. Ник нахмурился и хмыкнул:

— Значит...

— Лукреция, — выпалила она.

— Что за дурацкое имя? Или у вас так принято?

— Я не знаю, кого ты имеешь в виду. Моя мать любила сериалы. Смотрела их с утра до ночи.

— Ну, что у нас сегодня по плану? — с издевкой спросил Ник, снимая свою испачканную в крови и прорванную в нескольких местах рубаху. — Прыжки с небоскреба без парашюта? Бег с препятствиями по пересеченной местности, стрельба по живым мишеням?

— План был нарушен с самого начала. Я не знаю, что для нас приготовили.

— Для нас? — Ник обернулся и оперся руками о стол. — Мне казалось, подопытный здесь я. Номер М016 ты сказала?

Лу не ответила.

— А что случилось с М001 или М003? Вас удовлетворили их... как там? …когнитивные реакции.

— О судьбе остальных подопытных из фокусной группы мне не известно. Возможно, кого-то выбрали другие кураторы. Для чистоты эксперимента, мы не должны общаться.

— То есть «счастливчиков» вроде меня может быть несколько. А может быть сотни?

— Это всего лишь фокусная группа. Кого-то могут и не выбрать вообще.

— Обнадеживает… Что ж, если у тебя больше нет плана действий, то он есть у меня,

— Ник оделся в чистое. — Со мной случилось то, чего я не хотел и уж точно не планировал. А я, знаешь ли, жил довольно предсказуемо. У меня-то все было расписано. Смешно... Хотя в этом не было ничего плохого. Но теперь я думаю — к черту планы! Мои уж точно, но и ваши тоже! Чего бы вы не добивались, к чему бы не стремились, я внесу свои поправки. Я знаю теперь слишком много. А когда человек много знает, он стремится поделиться своим знанием с другими. И, уж поверь, я вам это устрою. Пока не знаю, как, но…

— У тебя нет выбора, Ник, — перебила Лу. — И выхода из эксперимента нет.

— Как говорил Хавецкий, даже если вас съели, у вас все равно есть два выхода. Одним и воспользуюсь.

— Тебя убьют.

— Вот это новость! — Никита невесело расхохотался. — Слушай, а я до этого момента сомневался.

— Я серьезно.

— Ладно, — он порывисто кивнул. — Тогда я ничего не теряю. Все уже потеряно.

— Наверно, ты прав. Все уже потеряно, — Лу сидела на диване и смотрела в одну точку. — Ты знаешь, а ведь им все равно, — сказала она бесцветным голосом. — В этом все дело.

— Я в твоих загадках разбираться больше не намерен!

— Все дело в таймерах, — продолжала Лу. — Они молоды телом, но ко всему безразличны. Амплитуда колебаний эмоций близка нулю. Их уже ни что не беспокоит, не вдохновляет. Кто-то кончает собой, но большинство еще не готовы. Они надеются, что проблема может быть решена. Собственно, за этим и проводят эксперименты.
Рамиль перестал чиркать в блокноте и уставился на Лу.

— Ощущение собственной смертности — вот что делает нас живыми, — тихо сказала она. — Таймеры не чувствуют смерти…

— Да что ты! — театрально всплеснул руками Никита.

— Да... я многое поняла. Ведь я и не жила совсем. Вся моя жизнь была ожиданием жизни… Я все пропустила.

— И что, мне теперь пожалеть тебя?! Ты — сволочь распоследняя! Манипулятор! Такие, как ты, не умеют быть довольными в принципе. Вам вечно чего-то недостает для полного счастья, а сами и не знаете, чего. Относитесь к людям, как к одноразовой посуде, использовали — выкинули. Перед вами человек — вселенная, а вам по-херу! Сколько раз я пытался объяснить Вальке — тот, кто не умеет радоваться дождю, не сможет почувствовать себя счастливым и от исполнения самой заветной мечты. Тот, кто не знает, куда использовать час, не найдет применения и вечности. Тот, кто ни разу не жертвовал собой ради любимого человека, не любил вовсе. Но, таких как ты, это не пугает. Кто в наше время любит? Кто заводит семью? Кто думает о детях? Кто пытается жить здесь и сейчас, радоваться каждому дню, несмотря ни на что? Вся ваша жизнь — пустая суета. Когда я вижу мертвого человека, кажется, он впервые по-настоящему задумался о чем-то важном, — Никита ударил по столешнице кулаками. — Вот тебе, Лу-Лукреция, зачем тебе вечность? Чтобы потратить ее в игровых центрах и live-cinema, на психостимуляторы или развлекательные шоу на Ю-визоре... Ты не хочешь умирать? Хорошо. Но хочешь ли ты жить вечно? Я имею в виду, не существовать, а именно жить... Хватит ли у тебя энергии, фантазии, желаний, чтобы оставаться по-настоящему живой? Ты и Валька — одно лицо, сами не знаете, чего хотите.
Ник с силой надавил ладонями на виски и потряс головой.

— Черт, — глухо сказал он. — Зачем я все это?..

— Ты обшибаешься, — ответила Лу. — Мы совсем не похожи. Теперь я знаю, на чьей стороне.
Ник почувствовал руку на плече и вздрогнул. Рядом оказался Рамиль.

— Я эта, че хател-та… — начал он, как всегда, неуверенно. — Ты всем расскажи, — Ник непонимающе уставился на него. — Щто ты гаваришь — важна. Эта нужна всем знат. Эти, как их? — Рамиль нахмурился от напряжения, пытаясь вспомнить, — Истествиники! — Выпалил он наконец. — Им расскажи!

— Нет! — взвизгнула Лу, — нельзя этого делать?

— Почему? — сразу насторожился Ник.

— Нельзя и все! Нам нужно уехать в другой округ — чем южнее, тем лучше. Там не так много людей. Залечь на дно. Возможно нас потеряют из виду.

— Ты еще что-то скрываешь? — Ник сканировал Лу взглядом, пытаясь уловить признаки фальши в ее словах и поведении. Она была взволнована, руки вздрагивали, щеки опять пошли красными пятнами.

— Ничего я не скрываю! — упорствовала она, — Ведь это очевидно, нас просто ликвидируют. И тебя и меня…

— А, ты за шкуру свою трясёшься?

— Если мы умрем, ничего не останется. Ничего! Хотеть жить — нормально! У меня даже не будет шанса хоть что-то исправить.

— Каждое твое слово — ложь, — спокойно сказал Никита. — Но мне плевать. Я исполню задуманное, чего бы это не стоило. В жизни каждого человека должен быть смысл. Я видел свое предназначение совсем в другом, но такие, как ты…

— Тебе не дадут и рта раскрыть! — перебила Лу. — Они активируют вирус, и ты погибнешь за считанные секунды!

— О чем ты?

Она закрыла ладонями лицо и несколько секунд молчала, потом выдохнула:

— Прости, — сказала она тихо. — У тебя в крови нано-вирус на дистанционном управлении. Все знали, что в какой-то момент подопытный выйдет из-под контроля, и его придется ликвидировать. Такой эксперимент — потенциальная угроза для системы. В целях безопасности… Это я…

— Что?

— Вместе с паралитическим препаратом впрыснула тебе в кровь вирус.

— Ай, манда! — выругался Рамиль, отошел в сторону, достал свой блокнот и принялся нервно чиркать в нем.

— То есть в любой момент я — труп?

— Прости…

— Хватит извиняться! — заорал Никита. — Отвечай на вопросы. Они могут отключить меня в любой момент?

— Да, практически. Дальность действия дистанционного управления десять километров.

— То есть, нас тупо травят, а мы бежим?

— Да, но в какой-то момент все закончится, и только им решать, когда.
Ник сорвал с головы шапку и смял ее в кулаке.

— Им ведь известно, что мы здесь? — спросил он.

— Соцнадзоровец наверняка узнал меня, — Лу опустила взгляд, — но, кажется, они решили, что эксперимент можно продолжить.

— Черт! Ты ведь понимаешь, как мы его подставили? — Ник мотнул головой в сторону Рамиля.

Тот сидел прямо, плотно сжав колени, на своей лавке-жёрдочке. Он больше не писал в блокноте.

— Ухадите сищас, — сказал Рамиль. — Вы минэ угражали, заставили памагат — я так скажу. Я маленки щилавек, испугался. Вы уйдете, я сразу саабщу в соцнадзор, — Рамиль посмотрел на Никиту. — Расскажи всем, щто на самом делэ праисходит. Пуст люди знают.
Никита кивнул:

— Мы уходим.

— Я вас вывиду, — Рамиль поднялся.

@темы: антиутопия, теломерон