Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

JUMANJILIKA

↓ ↑ ⇑
03:48 

Рассказ о педофиле, который хотел познакомиться с девочкой.

 Извращенец педофил купил детскую раскраску и стал знакомиться с девочкой. Хочешь картинки посмотреть, красотка? Да, хочу. Их можно раскрасить. Сели они в местечко, где хорошо и мило. Вот уже и все картинки раскрасила девочка цветными карандашами. И на последнем листе она видит член. Педофил дорисовал авторучкой. Дядя, что это? спрашивает она. Это хуй. Половой орган мужчины. Разве ты не знала? Нет. А раскрасить его хочешь? Тут нет такого цвета в твоих карандашах, отвечает она. Ты уверена, спрашивает педофил. Да. А я тебе говорю что есть. Нет! Нету! А я говорю есть. Нету! Нету! Нету! злится девочка. Спорим? спрашивает её педофил. Спорим! он расстегивает брюки и показывает ей свой член.   Ты какая-то нетакая девочка. Почему ты молчишь?   Я не молчу я думаю.   Чтобы убедиться что она видит пенис педофил потряс им перед ее носом.   Она взяла раскраску и закрыла место где ей что-то виднелось.   Такое странное и не похожее на пенис негра из порнухи.   Педофил был окрылен этим чувством заботы о своем члене.   Ты ева! ты ни разу не видела пениса!   НЕТ! Я АНТИЕВА!   Я вижу их каждый день в интернете.      Ты так долго думала потому что не знала что то   что ты там видела это ЧЛЕН?   ДА!      И она убежала. окрыленная непонятным чувством.      Они больше никогда не встречались.   Но он так никогда и не понял почему девочка не узнала в его рисунке   в детской раскраске полового члена.   Мне лично его жаль больше чем её.   Ведь у неё был интернет. Из которого лично я тоже знаю какие пенисы у настоящих мужчин.

@темы: дети, извращенцы, педофилы, раскраски, рассказы, страна мудаков, хуи

13:19 

Иммельман: Sub Rosa

Недавно я получил письмо. Не по е-меилу, как обычно, а настоящее. В конверте. Не подумайте, просто я никогда ещё не получал таких писем, а если и получал, то очень давно. И потому моему удивлению не было границ, особенно когда обнаружилось, что вместо обратного адреса через всё поле стоял красный штамп с надписью «Sub Rosa», и внизу приписано от руки «До востребования». Тем не менее, адрес и имя получателя были моими, так что меня стало разбирать любопытство. «Довольно странное письмо», — подумал я.

Поднявшись в свою квартиру я, налив себе чаю, хотел было сесть за работу, но мысли о письме то и дело будоражили моё воображение, постоянно отвлекая. Кто мне написал? Зачем? И почему нет обратного адреса? Работа при таком накале страстей не клеилась, и потому я в конце концов плюнул на неё и аккуратно, почти что с замиранием сердца, вскрыл конверт. Внутри лежала фотография двух обнимающихся девушек, и я сразу понял, что они близнецы — обе темноволосые, зеленоглазые с темными веснушками на щеках. Ничего необычного я в этой фотографии не нашёл (ну, подумаешь, нежные сестринские объятья), однако, прочитав письмо, я понял, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Собственно, и само письмо... а что я вам буду объяснять? Сами прочтите, приведу его полностью, «от а до я». От себя добавлю только, что марка на конверте была австралийская, то есть той же страны, где живу я. Но, как будет видно из письма, эта зацепка никуда не ведёт.



«Здравствуйте, уважаемый мистер Лиен.

Нас зовут Эми и Кэти Иммельман, нам обеим по 24 года. Вы, конечно, не знаете нас, но мы самые искренние фанатки Вашего журналистского таланта. Мы Вами просто восхищаемся, и потому решили написать именно Вам, а не кому-либо другому. Место нашего жительства, равно как и все названия газет, каналов телевидения и адреса, мы убрали. Мы хотим, чтобы наше письмо осталось инкогнито.



Всё началось, когда нам было 14 лет, то есть ровно 10 лет назад. Наша мать погибла от рук сексуального маньяка. Конечно, это мы узнали позже, и то случайно — когда преступника поймали, и сюжет о нём показывали в новостях, среди имён его жертв мы услышали и имя близкого нам человека. На отца было жалко смотреть, когда мы сказали ему, что знаем правду. Всё, что он смог сделать тогда, это попросить прощения! «Жалкая личность!» — так мы тогда о нём подумали, не простили и стали презирать.

Он даже не принимал попыток примириться с нами, оставив всё как есть. И вдруг оказалось, что у нас не осталось никого из родных — никаких других родственников, кроме отца и матери у нас не было. Мы оказались предоставлены сами себе. Конечно, отец о нас заботился, но все наши с ним отношения скатились в фарс. Думаем, наверное поэтому он стал пропадать ночами, не приходить домой по день-два, а то и три. И тогда мы поняли, что у нас есть только мы сами — Эми и Кэти, сёстры, 14 лет...



Больше всех от происходящего страдала Кэти. Она часто плакала перед сном, не могла успокоиться. Эми держалась, но и сама порой не сдерживала слёз, особенно когда обнимала в ночной полутьме уже уснувшую Кэти. Однажды ночью, или рано утром, Эми проснулась оттого, что кто-то едва касался её губ. Но, как только она проснулась и пошевелилась кто-то (а это была Кэти) отпрянула от неё.

«Что ты только что делала?» — удивилась Эми.

«Ничего, прости, прости, пожалуйста!» — голос сестры дрогнул, как будто она совершила что-то ужасное.

Эми ничего не ответила. Она просто придвинулась к Кэти и ласково обняла её. Та не сопротивлялась, и Эми задала вопрос: «Почему?»

Кэти всхлипнула, но плакать не стала. Несмело, запинаясь, она произнесла: «Мы остались одни... одни, понимаешь... мы должны быть всегда вместе... всегда, понимаешь...и... я... просто я подумала, что... что... что мы теперь должны стать крепче... крепче связать узы друг друга, — Кэти теснее прижалась к сестре, — Ведь мы... остались одни... может, это неправильно... нет, это должно быть неправильно...»

«Продолжай» — Эми погладила Кэти по голове.

«Я подумала... подумала, что мы должны стать ближе... ещё ближе, чем есть сейчас» — Кэти подняла взгляд. Эми ничего не ответила, только улыбнулась...



Это не было наваждением. Это не было сном. Это было решением, принятым молча, по обоюдному согласию. Решение всегда быть вместе, никогда не расставаться и не предавать друг друга. Это не было страстью. Это не было похотью. Это было любовью двух сестёр, чувство привязанности, перешагнувшей грань, ставшей чем-то большим. Может быть, Кэти была права, может быть, это было неправильно. Но не тогда... тогда это было осознанным решением, принятым, возможно, ради мести. Мести этому миру.



Прошло чуть меньше года, и был канун Рождества. Отца, как обычно, не было дома, но нам на это уже давно было наплевать. С той самой ночи, когда мы впервые занялись любовью, Кэти перестала плакать и стала больше смяться. Конечно, ничего не наладилось — проблемы остались теми же. Изменилось только одна вещь, одна маленькая деталь. Как интересна человеческая душа! Одно и то же действие может как и исцелить, так и ранить её. Если бы человек мог только правильно выбрать действие, подходящее только сейчас, только в данный момент и только для этой души! Нет ничего дороже, чем человек, понимающий тебя, любящий тебя. Величайший дар — любить кого-то, пусть даже всё вокруг горит в Аду. Это не имеет значения. Не подумай, уважаемый господин Лиен, что это праздное суждение. Нам пришлось узнать его и подтвердить на собственных жизнях.

Вечер был отменный, словно сделанный по образцу из какой-нибудь зимней сказки. Ёлка, тёплая одежда, напитки, камин, снег за окном, подарки — всё, как водится. И вечер вдвоём, только мы и праздник, дух Рождества. Часы отбили двенадцать, бутылка шампанского была полувыпита, но нас уже развезло. Целовать начала Кэти. Она почти всегда начинала первой, но Эми это нравилось. Её руки были такими нежными, так непередаваемо ласкали кожу. Нет, ничто не может сравниться с ласками человека, которого действительно любишь. Потом инициативу взяла Эми. Эта ночь вновь была наша, но...

На самом пике страсти, когда два тела сливались в одно...

Помниться, нам показалось, что это был раскат грома. Но это был отец, пришедший домой пьяный и уставший. Она застал нас обнаженными, обнимающими друг друга в сладком экстазе. Мы ожидали от него чего угодно — слёз, криков, немого ухода, но только не того, что он сделал. Он просто взял первый попавшийся под руку предмет. Им оказался нож, измазанный в креме праздничного торта...



Его лишили отцовства. Весть процесс занял очень мало времени. Не прошло и двух месяцев, которые мы провели в больнице с множественными ножевыми ранениями, как мы оказались сиротами. Видно было, что отец и сам хотел поскорее от нас избавиться. Теперь, даже несмотря на то, что нам предоставили жильё в общежитии, мы оказались полностью предоставлены сами себе«

Конец.


@темы: Имельман, красота, любовь, юри

19:13 

Стихи-Я

Она смотрит на меня из-под маски. Эти глаза... эти зеленовато-голубые глаза и проникновенный, изучающий, и в то же время глубоко растворенный во мне взгляд я узнаю даже сквозь тысячи масок. Ни дать, ни взять — наша жизнь разделена одна на двоих, наш Путь един, как едины мы сами.
Чего мы ждем — не знаю. Магистры, оценивающие турнир, уже давно дали старт, но мы застыли, как два каменных изваяния, друг против друга. Прилив придает мягкому песку летней арены темный оттенок, ласкает ее обнаженные ступни и ловит легкий ветерок, как бы случайно заглянувший в гости к нашим северным берегам. Мы обе знакомы не одну тысячу лет, не одну сотню жизней, и впереди у нас такая пугающая и по-своему манящая пучина по имени Вечность, наш дар и наше проклятие.

Я стою на большом валуне — это, конечно, не могучие горные вершины, но ветер здесь чувственнее и сильнее. Он олицетворяет свободу, а с моим характером свобода является жизненной необходимостью. Мои черные волосы развеваются в разные стороны и создают резкий контраст со слепящим градиентом серо-белых облаков, но мысли занимает лишь один вопрос: кто из нас сделает первый шаг и когда? Создается впечатление, будто очередное безумное божество шутки ради остановило ход времени, и теперь только раскат грома способен сдвинуть пространство с мертвой точки, как вдруг...
...Она делает шаг, подавшись навстречу, изящные пальцы безошибочно обводят в воздухе руну — и тело в предвкушении затрепетало, сгибая руку в локте. Послушно повинуясь ее воле, вода взметнулась ввысь и покатилась на меня пенной волной.

В ее глазах пляшут озорные искорки — она знает, что сейчас я одним легким движением соскочу с валуна, и вслед за мной устремится ветер, рассекая волну острейшим клинком. Я проделываю все это в точности до мельчайших деталей, и она, выжидая считанные мгновения, хищно срывается с места, намеренно сталкиваясь со мной и заключая меня в плен объятий.

Ветер отбрасывает ее волну далеко в море, гонит облака и возвращается к нам, беспощадно терзая ее светлые пряди. Между нами девять-десять шагов: учитывая динамику, времени для нескольких «ходов» достаточно, и она, быстро проговаривая заклинание, направляет ко мне три ледяных кинжала. Я рассекаю их сотканной из воздуха плетью, и следом с рук инстинктивно срывается молния.

Я тону в ее волосах, пальцы творят сущее безобразие, танцуя, лаская и не желая иной судьбы, кроме как сгинуть в шелковистой золотой пучине. Она гладит мои плечи, освобождая их от одежды, и нетерпеливо целует от рождения бледную кожу, по-хозяйски оставляя на ней следы засосов. Мы растворяемся одна в другой, как ветер растворяется в бушующих водах. Наша жизнь, наша смерть, наша любовь — это извечная битва на грани небес и океана.
«Единственная», — шепчет она на древнем языке, прижимая меня к своему горячему телу. Она забывается ласками, и, воспользовавшись моментом, я выскальзываю из объятий и дразняще кружусь рядом, подхватывая за собой легкий вихрь.

На небе сгущаются тучи. Она создает щит, нейтрализуя атаку, но мне все-таки удается отбросить ее на несколько шагов. Она тяжело дышит и смотрит на меня с бурлящей страстью, опасно балансирующей между яростью и любовью. Наши эмоции сейчас слишком сильны: ветер и незамутненная энергия существуют в такт моему сердцебиению, а море с его волнами, приливами и отливами — живое воплощение ее души.
— Нападай! — кричу я; она подчиняет воду и бросается на меня, норовя поразить морозным потоком. Я выжидаю и внезапно ухожу в сторону, пуская ей под ноги мощный воздушный вихрь.

— Жестоко, — она комментирует мой побег, но в ее голосе не слышно обвинения. Все наше противостояние — лишь условность, прелюдия к еще большей битве, агрессивной и страстной. Землю уже обжигает предштормовой холод, а мы так и танцуем двумя кострами на мокром песке.
Я останавливаюсь, ярко представляя себя со стороны: вся растрепанная, оголенные плечи, летящая ткань платья. Она подступает ближе, оттесняя меня к воде, и тут совершенно внезапно я подбегаю к ней, любовно сплетая руки вокруг ее шеи. Потемневшее небо озаряет вспышка молнии, и сверху на нас обрушивается басистый гром. Мы до крови кусаем губы в поцелуе.

Мой выпад сбил ее с ног, но ненадолго. Блестящая, выдающаяся ученица, если она и растерялась, то не допустила внешнего проявления. Я нарушаю правила, но жду, пока она поднимется, и даю ей фору в одно заклинание. Вихрь безумно вальсирует вокруг меня, волоча с земли пыль и шелестя густыми кронами, но и волны не уступают ему ни в чем, жертвенно разбиваясь о камни, и только гром хохочет над нами.

Она срывает с меня платье. Грубо и бесцеремонно. «Моя госпожа», — шепчу я, падая на колени, одной роковой фразой перечеркивая все доселе обозначенные правила привычной игры. Я противоречива до крайности, но ветер без моря — ничто. Лишь вместе они способны полноценно выразить себя.
— Будь нежной, — предупреждает она, раздевается, собирает в кулак мои волосы и прижимает лицом к себе. Я вдыхаю неповторимый аромат ее обнаженного тела. Конечно, оно не безупречно: как и все живое, мы обе полны одновременно и достоинств, и изъянов, но для меня каждая частичка этого тела — родная. Я ласкаю языком ее живот, вырисовывая замысловатые узоры вокруг пупка, и медленно спускаюсь ниже, чувствуя ладонями, как вздрагивают ее напряженные бедра. Положение неудобное, но я забываю об этом, с трепетом касаясь. Однако она останавливает меня...

Магистры уже давно потеряли счет минутам. Докричаться до нас невозможно — мы потеряли рассудок. Ни меня, ни ее уже не существует: две Сущности, отдаленно напоминающие человеческие фигуры, общаются друг с другом на неведомом простому смертному языке природы. И кто знает — война ли это? Заклинания уже не нужны: зачем они тем, кто сам является магией в чистом виде. Как два зверя мы бросаемся одна на вторую, рвем своеобразную плоть, кусаемся и царапаемся, смешивая «кровь».

Она заставила меня подняться, и тут же опрокинула вновь, вдавив в песок и накрыв наши лица вуалью своих волос. Поцелуи терзают: поглощает ее жадность и жажда, остервенение и неуемное желание насытиться сполна своей самой долгожданной добычей. «Любимая», — твердит она, облизывая мою шею и спускаясь ниже, к груди. И тело пронзил весь испепеляющий жар преисподней, когда она вобрала губами мой сосок и обнажила зубы, безжалостно прокусывая кожу. Я выгибаюсь, насколько она позволяет, и мучительно вскрикиваю. Ее острое колено хозяйничает у меня между ног и вжимается в промежность, окрашивая возбуждение цветом боли.

Море и ветер слились воедино, устроив судьям устрашающее зрелище, и я лишь на грани сознания понимала, что где-то из-за наших необузданных эмоций гибнут в разыгравшемся шторме корабли, цунами смывают с лица земли рыбацкие деревни и смерчи гуляют по прибрежным равнинам. Все это не важно: мы были и будем готовы в любую минуту пожертвовать всем во имя нашей страсти. Я в ней — она во мне. Даже тьма не может стать чернее моих туч, а свет солнца — ярче ударяющих в землю молний. Ни одна даже самая талантливая песня не трогает за душу так, как бесовское ликование грозы. И ни один духовный порыв не накатывает и не накрывает так, как волны моей возлюбленной.

Она ласкает грудь, сжимая и царапая, дразнит, останавливаясь, и в перерывах смеется, звонко и торжествующе, а я уже чувствую, как внизу живота разливается тепло.
— Ты вся мокрая, — вожделенно заключила она, легонько коснувшись пальцами моей промежности, прижав клитор. Для нее это — лучшая награда. Она игриво щекочет тело дыханием, раздвигает мои бедра шире и удобно устраивается там, с искренним восхищением изучая в тысячный раз знакомую физиологию.
«Пожалуйста!» — я отбрасываю к чертям гордыню и умоляю — плоть требует удовлетворения.
Она входит в моё лоно двумя пальцами и замирает, поймав трепетный стон и устремив ко мне взгляд, чтобы удостовериться: я взметнулась ладонями к груди, сжимая и царапая свою кожу. Ее пальцы продолжают движения, и она помогает себе, ласково целуя мои бёдра. Организм реагирует обильными выделениями, и я инстинктивно насаживаюсь на пальцы и теряя стоны в бесконтрольном ненастье.
Тайфуны, грозы, извержения, бураны, наводнения, землетрясения — границы истаяли. Я вижу перед собой лишь один единственный, главный элемент — нашу страсть. Но она не доводит меня до пика, нарочито убрав пальцы и дразня языком, очерчивая круги по бёдрам и промежности, стремясь к клитору и, наконец, захватывая его своим ртом, облизывая и прикусывая.

Буйства стихий достигли своего апогея и где-то в роще даже вспыхнуло пару деревьев — к счастью, за ней следили мастера-волшебники, мгновенно успокоившие пламя. В этот момент я резко вернулась в свое привычное человеческое состояние и пала ниц, восстанавливая сбившееся дыхание. Она предстала передо мной победителем, но довольны состязанием были мы обе.
— Признаю свое поражение, — хрипло сказала я, садясь на колени...

Каким образом и когда я достигла оргазма, я уже не помнила. Весь спектр радуги перемешался в моих глазах, и ее голос нашептывал мне нежные слова, а влажные ладони гладили по волосам.

— Благодарю за поединок, — она улыбнулась и протянула руку, помогая подняться.

* * *

Непогода отступила к вечеру, оставив на небе лишь небрежные шрамы слоистых облаков, росу на траве и запах дождя в воздухе. На закате кричали чайки, и мерно шумел прибой. Берег опустел, оставив нас в уединении, и мы заворожено наблюдали за горизонтом.
— Тогда, во время турнира... тебе понравилось?
Я покраснела и отвела взгляд, разгадав ее намек с полуслова.
— Да.
Ее губ коснулась озорная улыбка:
— Повторим?



@темы: женская любовь, юри

19:06 

Отражения в пи-пи (женское гомосексуальное чтиво, лол, я в шоке была *_*)

«Ты такая красивая... Красивее тебя я никого раньше не видела... Ты каждый раз смотришь на меня оттуда, из этого окна, которое является единственным выходом. Ты словно солнце: каждый раз озаряешь мои бесконечные дни. И потому я люблю тебя.
Я все время гонюсь за тобой, но никак не могу догнать. И каждый раз, стоя около своего окна я вижу тебя в разных видах. Кто ты? Такая родная, такая красивая...»

«Почему у тебя такие глаза? В кого ты влюблена? Почему?
Я снова пытаюсь догадаться о смысле твоей улыбки и улыбаюсь в ответ.
И внезапно меня озаряет — да в меня ты влюблена! И я лечу словно на крыльях: по улицам, домам, лужам, через дороги, оглядываясь, чтобы ты догоняла меня... Я внутренне смеюсь. Ты нужна мне, а я нужна тебе. Разве это не может называться счастьем?»

«Ты отчего-то все дольше у моего окна. Спасибо. Без тебя я не чувствую себя собой. Я не знаю, куда бы я ушла без тебя, без твоей любви. Ты ведь любишь меня, да?
И знаешь, что я люблю тебя...
И всегда любила тебя.
Я видела, как ты взрослеешь; видела твоих первых парней и втайне ревновала. Я смеялась вместе с тобой, когда ты, еще малышка, красила щеки маминой помадой, и плакала, когда тебя ругали. Я смотрю на тебя отовсюду и надеюсь, что ты веришь в то, что я есть.»


«А я, наверное, схожу с ума. Я вижу тебя везде — в каждом мимолетном дуновении ветра, в каждой проходящей мимо девушке, в каждой капле дождя, и даже в асфальте и серванте. Мне кажется, что когда я закрываю глаза, то меня обнимают твои руки, а твои глаза все время смотрят на меня.
Когда мы вдвоем, мне намного легче пережить все — и печали, и радости, и победы, и поражения. Потому что ты со мной всегда. Я благодарна тебе.»

«Знаешь, мне так хочется выйти к тебе... Вместе с тобой краситься на свидание и переодеваться к концерту. Вместе с тобой петь в ванной и танцевать от радости. Мне хочется быть рядом с тобой, и не потому что я такая эгоистичная, а потому что без тебя меня не станет.»

«Знаешь... Я так хотела бы взять тебя за руку... Почувствовать нежность прикосновений... И чтобы твои губы нежно коснулись моих. Я хочу почувствовать твое дыхание на своей коже. Я хочу... Хочу... Невыполнимого.»


Она шла по улице, задумавшись о чем-то, о чем — не знала даже она сама. Стройную фигуру скрывал плащ, а волосы были собраны в строгий хвост. Её платье, не видное под плащом, было красного цвета. И сама она была лаконичной, но в то же время трогательной, мечтательной.
Кто-то толкнул её, и она упала в грязь.
— Ты не ушиблась?
Мягкие полусапожки, красное платье, расстегнутый плащ. Стройная фигура и строгий хвост. Только выражение лица — немного взволнованное и удивленное.
— Нет... — запнулась девушка. — А ты...
— Я наконец догнала тебя.



@темы: вот это джа!, ебать меня за ногу, фемслэшэр.ру, юри

19:05 

На краю - Юри

Пройдя перекрёсток, я остановилась, и мой взгляд направился ввысь. Сняв очки, смогла полностью рассмотреть стоящее передо мною строение: «Так вот какое оно, самое высокое здание...» Его стеклянные стены-витрины незабываемо и красиво переливались в лучах солнца. 45 этажей — как же это высоко.
Даже уже не помню, как оказалась возле лифта. Вызвав его, я ждала и боялась, что будет дальше... Неизвестность пугала меня всегда. Лифт остановился, из него вышло несколько человек, даже не заметив меня. Оно и к лучшему, наверное. Пошли дальше по своим делам. Войдя в лифт, я почувствовала странное ощущение. Дежавю?.. Мне показалось всё настолько знакомым и родным, как будто я уже была в нём — но где я могла видеть?.. Быть может, во сне...
В последнее время сны у меня были плохими, если, конечно, это вообще можно назвать снами. Непонятные видения и картины, какие-то мелкие отрывки из памяти, моей жизни, а после — просыпания в холодном поту. Да, это точно снами не назовешь... Скорее всего бессонница, мучающая меня на протяжении последней недели.
Вот она, та самая кнопка «45». Собрав всю волю в кулак, я резко нажала на неё: тем самым подвела черту, что назад дороги нет. Двери лифта медленно закрылись, и я увидела в зеркальных стенах своё отражение. Меня было невозможно узнать. Миллионы раз видела себя, но на этот раз это была не я... Как будто кто-то другой смотрел на меня. Глаза казались мне пустыми и в тоже время полными надежды. Только вот на что мне надеяться?.. Неужели можно что-то исправить?..
Нет, нельзя... Поэтому я здесь...
Чем выше подымался лифт, тем ближе я была к своей цели, и тем сильнее билось моё сердце. Казалось, что вот-вот оно выпрыгнет из груди. Руки дрожали так сильно, что я даже чуть не обронила ключ...

Ах да, ключ! Лешка мне его достал, и как бы он не отговаривал меня тогда от решения, которое я приняла — не смог ничего поделать. Я помню только, когда уходил на работу, тихо в дверях сказал:
— Ключ там, где ты обычно прятала свои сигареты от меня...
Лешка мне как брат — лучший друг детства. Вот и вчера он не пожалел своего времени, примчался с другого конца города, чтоб побыть со мной. Он знал, что мне плохо, и сейчас мне была необходима его поддержка. Мы проговорили всю ночь, и лишь напоследок всего разговора он протянул мне сигарету.
— Знаю, ты бросила, но тебе она сейчас необходима как никогда, — я промолчала, но я знаю, что он всё прочел в моих глазах. — Значит ли это, что... Неизбежно? Ты этого хочешь? И ты не отступишь?
Раздался тихий шепот, слезы не могли остановиться тогда:
— Да... Ты же знаешь, я не смогу без неё... У нас была одна мечта. На двоих... Я ей обещала, что не оставлю её.

Лифт остановился. Мои мысли... да, наверное, их просто нет. Я забыла обо всем на свете, лишь только ключ в руке напоминал, зачем я сюда приехала. Не в силах идти дальше: ноги подкашивались время от времени, стало трудно дышать, в глазах темнело, но я всё прекрасно видела. Вот она — та дверь... Которую должен открыть мой ключ, и тем самым покончить со всем раз и навсегда...
Руки тряслись, и, конечно же, я не с первого раза попала в замочную скважину.
Щелчок, а за ним ещё один...
Преграда была пройдена, дверь распахнулась, и меня ослепил яркий солнечный свет. Мне открылся чудесный вид неба. Весенняя прохлада напомнила о себе. Тишина, которую иногда нарушал ветер своим нетерпеливым порывом. Мои волосы и шарф, подаренный тобою на день святого Валентина, развевались сейчас в этом нескончаемом потоке воздуха.
Вдохнула полной грудью: какой же он здесь чистый... воздух, что окружал меня.
На меня нахлынули воспоминания о нас, о тех счастливых моментах, когда мы были вместе. Почему жизнь так несправедлива?.. Зачем ты, оставив меня в одиночестве, покинула... ушла одна? Ты же знала — мне будет тяжело...
Вот он, край крыши. Наверное, там внизу, на земле, сейчас каждый занят своими делами, и нет... нет никому дела до меня... Так же, как и до тебя тогда... Так же, как и мне до них сейчас... Пропади всё оно...
Чем дольше я всматриваюсь в высоту здания, рассчитывая каждую секунду своего падения, тем сильнее я начинаю испытывать страх.
Всё... Решение принято, и назад дороги нет.
Отойдя от края метров на пять — думаю этого будет достаточно для разбега, не хочу, чтобы меня могло что-то остановить — я замерла...
Все мои мысли в данный момент только о тебе... Малыш...
Закрыв глаза на минуту, я услышала свист ветра. На такой высоте его можно почувствовать, а быть может, даже понять, что он хочет тебе сказать. И сразу же вспоминаю твои слова: «А я люблю ветер, я его понимаю, как будто я с ним говорю».
Ветер, ты должен помочь мне, как помогал ей.
Открыв глаза, я заметила, что небо необычно голубое. Не как всегда, когда смотришь с земли... Здесь оно другое, я тону в нем полностью, ощущая всю его высоту.
Лишь я, небо и та безмолвная бездна...
Пора, иначе я больше не вынесу...
Резко сорвавшись с места, я бежала изо всех сил навстречу ветру, небу...
Оттолкнулась от края крыши так сильно, как это было возможно...

Всё...
Не чувствую опоры под моими ногами, ощутив всю силу потока ветра.
Вот оно... падение в бездну...
Резко выдернула кольцо...
«... раз... два... три...»
Ровно столько времени мне понадобилось, чтобы понять всю сущность свободного падения, перед тем как я услышала такой успокаивающий шум раскрывающегося за моими плечами парашюта...
Моё падение замедлилось. С этого момента я поняла — я лечу. Такое чувство, как будто это мои крылья распахнулись. Лечу как птица, как ангелы, парю в небе.
Почему твой парашют тогда не раскрылся, какую такую ошибку ты совершила? И можно ли было её исправить? Для меня, наверное, так и останется тайной...
«Я сделала это!» — выдохнув всё, что накопилось за долгое время без тебя.
Пережила всё то, что тебе пришлось пережить. Вот о чем ты хотела мне поведать. О том, как же это прекрасно: почувствовать весь этот адреналин, миллионы эмоций в необыкновенно коротком, но красивом полёте! Который нам не суждено повторить вместе никогда, прости...
Порыв ветра и я... Спасибо малыш, ты знала. Что с этим прыжком я почувствую... всю любовь, которой мне так не хватало в последнее время.
Я не забуду этого никогда, как будто сейчас мы слиты воедино... Эмоции переполняют, создавая на душе покой и тепло...
На долю секунды я заметила нечто знакомое в небе — твоя улыбка?.. Или это мираж...
Нет, это точно была она.
Ты со мной...
Я знала это всегда.



@темы: мораль!, нравственность!, переживания сучек-лесбиянок, сёдзе-ай!, страстно, сучки-лесбиянки, фемслэш, шок-контент!, юри

19:02 

Признание ч.2 (осторожно, романтика!!)

kawaita kokoro de kakenukeru (Сердце меня опять упорно гонит к тебе.)
gomen ne nani mo dekinakute (Ты прости, я не могу не быть собой!)
itami wo wakachiau koto sae (Мне твою боль не разделить, увы, никогда.)

anata wa yurushite kurenai (И, уходя, ни слова ты не скажешь мне.)
muku ni ikiru tame ni furimukazu (Я замру, но ты ко мне спиной повернёшься.)
senaka mukete satteshimau (Я слезы проглочу, и снова окажусь)
on the lonely rail! On the lonely rail!

watashi tsuiteiku yo (Я буду всюду и навеки)
donna tsurai sekai no yami no naka de sae (Рядом с тобою! Пусть этот мир обернется вечной тьмою,)
kitto anata wa kagayaite (Ты мне осветишь путь далёкой звездой!)
koeru mirai no hate (Сумею я не убояться страхов и сомнений)
yowasa yue ni tamashii kowasarenu you ni (И пройду я долиной смертной тени!)
my way kasanaru yo (My way — лететь с тобою рядом,)
ima futari ni God bless... (Влюблённых — God bless...)

Коната пела великолепно, идеально попадая в ноты, с правильной интонацией, вкладывая душу в каждое слово. Даже ее голос, такой смешной и не мелодичный, зазвучал по-другому. Было заметно, что она долго и настойчиво тренировалась перед этим выступлением, и что ее усилия не пропали даром. Девушки слушали Конату, как завороженные, и когда стихли последние звуки музыки, еще несколько секунд не могли прейти в себя. Но после громко и дружно зааплодировали, подкрепляя аплодисменты восторженными возгласами:
— Ва, здорово!
— Молодец, Кона-тян!
— Супер!
— Браво! Браво!
Коната предполагала, точнее, верила, что у нее все получиться, но все равно немного засмущалась. Она попыталась найти взглядом лицо Кагами, надеясь, что она тоже сейчас смотрит на нее с восторгом, тоже улыбается, тоже аплодирует ей… Но Кагами нигде не было видно.
— Да, после такого выступления караоке-битва теряет смысл, — признала Мисао. – Даже мне не спеть лучше.
— О, может, тогда в карты сыграем? – предложила Хиори, заметив на журнальном столике колоду, оставленную там вчера вечером. – Например, в Shichi Narabe.
— Тогда я играю в паре с Кагами! – быстро сказала Коната, положив микрофон на место. – Вот только… где она?
Девушки удивленно завертели головами. Увлеченные выступлением Конаты, они тоже не заметили исчезновения одной из сестер Хиираги.
— По-моему, она пошла наверх… — не совсем уверено сказала Ютака. Минами кивнула, подтверждая ее слова.
— Вот как… Тогда вы пока начинайте, а я пойду и позову ее, — предложила Коната, уже на полпути к винтовой лестнице.
Волна эмоций, которые она так пыталась скрыть, казалось, вот-вот прорвет плотину и накроет ее с головой.
«Кагами сейчас там одна… может, это самое подходящее время, подходящий момент для… признания ей…»

* * *

Коната, кажется, даже саму себя зачастую всерьёз не воспринимала. Конечно, она всегда считала Кагами очень красивой, ценила ее ум и доброту, но ведь в этом и не было ничего необычного. Но потом Коната стала замечать, что начинает смущаться и нервничать, когда оставаётся с ней наедине. Или что иногда во время их обычных разговоров на переменках не может оторвать взгляда от ее губ, думая о поцелуе и представляя себе нескромные картинки. Коната вздрагивала и говорила себе: «Ты последнее время явно слишком много играешь в хентайные дейт-симы!» - и старалась не обращать внимания на собственные чувства. Так продолжалось, наверно, полгода или чуть больше – Коната точно не помнила, когда это началось.
Все было хорошо, пока они могли видеться каждый день. Но после выпускного Кагами начала готовиться к поступлению в вуз. В первый месяц лета она еще не бралась за учебу предельно серьезно: девушки часто встречались, часто звонили друг другу или переписывались сообщениями через Интернет. Однажды они вместе с Цукасой, Миюки и остальными заглянули в гости к Минами, а через пару дней вместе отправились в поездку и чуть не заблудились в лесу…
Но потом Кагами будто исчезла. Отключила мобильный, не появлялась в онлайне, не выходила из дома и очень сердилась, когда Коната звонила ей на домашний, отвлекая от подготовки к экзаменам. Один раз она так на нее накричала, что Коната чуть не расплакалась, хотя она вообще никогда не плакала. Ну, тот раз, что во время просмотра «Toki wo Kakeru Shoujo», не в счет.
Первое время Коната держалась, просто немного скучая по Кагами, и только. Но с каждым днем ей становилось все хуже. Коната постепенно впадала в апатию, утром ей не хотелось вставать, а по ночам она долго не могла заснуть, вспоминая проведённое вместе с Кагами время, например, концерт Хирано Аи, на который они ходили вдвоём, или их выступление на школьном фестивале. Постепенно Кагами вытеснила все остальные мысли из головы Конаты. И в один из дней она так глубоко нырнула в собственный омут памяти, что – о ужас! - впервые пропустила вечерний показ «Soul Eater»!
А время, как назло, тянулось невыносимо медленно… Коната знала, что скоро экзамены закончатся, и тогда Кагами отменит «информационную блокаду», но она также понимала – этого будет недостаточно. Коната больше не могла отрицать того, что она любит Кагами. Точнее, ей хотелось верить, что это любовь, настоящая, искренняя и чистая, какая бывает только в аниме, а не обычная шизофрения.
А когда ей позвонила Миюки и пригласила провести выходные за городом вместе со всеми, тогда Коната твердо решила, что должна это сделать. Должна признаться Кагами в своих чувствах… конечно, если у нее появиться такая возможность… И честно говоря, в глубине души она надеялась, что такой возможности не появиться, ведь ей было очень страшно…
Но вот Коната наконец-таки поднялась на второй этаж особняка. Длинный коридор вел мимо шести отдельных комнат, по три с каждой стороны, к небольшому балкончику, а после уходил влево, к уборной, и вправо, к лестнице на третий этаж. Кагами стояла на балконе под серебряными лучами полной луны, легкий ветерок мягко шевелил ее длинные волосы, завязанные в два хвостика, и края ее белой рубашки, застегнутой только наполовину. От такой картины сердце Конаты будто сделало тройное сальто.
«Все, отступать больше некуда – позади Галлия. Я должна сказать ей…» — попыталась побороть волнение Коната. Она глубоко вздохнула, сжала кулачки и решительно направилась к балкону.
Первая дверь осталась позади. Кагами все также смотрела на звездное небо и не замечала Конату, а ковер с длинным ворсом делал ее шаги беззвучными.
Вот промелькнула вторая… «Я смогу… Что тут сложного? Всего три слова сказать – проще не придумаешь!..»
Третья… Еще пара шагов и Коната окажется на балконе, рядом с ней… Еще пара секунд и она признается ей… и услышит ее ответ…
Коната резко свернула за угол и прижалась к стене. Сердце билось, как бешеное, от волнения Коната с трудом могла дышать и, казалось, сейчас упадет в обморок.
«Нет, я не могу… Да и какой в этом смысл? Я уже знаю ее ответ. Кагами – она живет по правилам. Ей нравятся мальчики... хоть она и ни с кем не встречалась в школе, но это еще ничего не значит… Если я признаюсь ей… что будет потом? Вдруг она возненавидит меня? Нет, потерять нашу дружбу – хуже этого ничего не может быть… Я не должна ничего ей говорить. Ни слова о своих чувствах. Просто позову ее спуститься к остальным, как и обещала…»
Коната осторожно заглянула на балкон. Кагами стояла неподвижно, облокотившись на высокие перила, и ее глаза будто блестели, отражая миллиарды звезд. Или это были слезы? Коната быстро юркнула обратно в коридор. «Слезы? Почему она плакала?.. И если подумать, эти два дня она вела себя немного странно, например, когда случайно дотронулась до моей руки… И сейчас – почему она ушла?.. Нет, я должна попробовать… В крайнем случае, скажу, что пошутила. Конечно, она очень разозлиться, но потом все равно простит меня. Все, решено. И надо поспешить, а то нас скоро искать начнут…»
Собрав волю в кулак, Коната, наконец, сделала последний шаг, переступив через порожек на прохладный пол балкона. Увидев ее, Кагами, похоже, немного испугалась, но тут же отвернулась и быстро вытерла слезы рукавом.
— Коната? Привет… — растерянно улыбнулась она.
— Ты ушла… — тихо сказала Коната. – Тебе не понравилось, как я пела?
— Нет, очень понравилось, — торопливо возразила Кагами. – Я и не знала, что… ты можешь быть такой серьезной…
Коната подошла чуть ближе и тоже прислонилась к перилам. Она хотела взять ее за руку, перед тем как признаться, но не успела.
— Коната, а ты никогда не думала поступить в университет? – неожиданно спросила она со слабой надеждой в голосе. – Да, сейчас уже поздно, но, может, в следующем году? Я могла бы помочь тебе подготовиться к экзаменам…
— Нет, это не для меня, — ответила Коната, пояснив:
– Если я пойду учиться, то придется бросить работу, а она мне нравиться. И на игры с аниме времени совсем не останется. Ты же знаешь, я не такая умная, мне нужно будет все зубрить, а это очень долго и скучно…
— Понятно, — печально сказала Кагами и снова подняла взгляд к звездному небу. – Просто я подумала, как было бы здорово, если бы ты училась со мной в одном университете. Все было бы почти как раньше…
Коната скользнула рукой по холодным перилам и нежно прикоснулась к изящным пальчикам своей подруги, решительно посмотрела в ее немного испуганные, но от того не менее волшебные глаза.
— Кагами, я должна тебе что-то сказать, — произнесла она, с трудом побеждая волнение и страх. – Кагами, я…

— Эй, ну вы долго?! – из-за угла высунулась голова Мисао. – Сколько можно вас ждать?
— Эмм, а вы нас ждете? – удивленно спросила Кагами.
— А, ну да, мы там собрались играть в Shichi Narabe, — объяснила Коната, заставляя себя улыбнуться. – И я хотела сказать, что ты играешь в паре со мной…
— О, так я обожаю эту игру! – оживилась Кагами.
— Ха, сегодня ты ее разлюбишь, — с вызовом заявила Мисао. – Потому что будешь повержена!
— Это мы еще посмотрим, — хитро прищурилась Кагами. – Пошли, Коната, пришло время побеждать!
И она, следом за Мисао, скрылась в темном коридоре.
Конате ничего не оставалось, как пойти за ней. Хотя сейчас ей меньше всего хотелось играть в карты. А больше всего – заплакать, второй раз в жизни.


Глава 4. Ночь.

Кагами не могла заснуть.
Наверно, больше получаса она лежала на кровати с закрытыми глазами, а потом еще минут двадцать смотрела в потолок, но все без толку.
«Неудивительно. Так не хочется, чтобы этот день заканчивался, потому и не спится…»
Кагами подняла голову с подушки, некоторое время сидела неподвижно, еще сомневаясь, но все-таки решила встать с кровати. Проблемы со сном у нее возникали крайне редко, и она не знала, что нужно делать в таких случаях.
«Спущусь в гостиную, посмотрю телевизор – может, засну. А если нет, высплюсь потом в автобусе, по дороге домой… Еще, кажется, немного чая осталось, надо погреть… Да, теплый чай наверняка поможет», — сообразила Кагами.
Она осторожно прокралась к двери, чтобы случайно не разбудить Цукасу, которая мирно посапывала на соседней кровати. В загородном доме Миюки было ровно десять комнат, так что при желании все девушки могли спать отдельно - собственно, в этих комнатах они только и спали, остальное время проводя вместе в гостиной, во дворе или на крыше. Но, конечно, Цукаса и Кагами поселились в одной комнате, на третьем этаже, также как и Минами с Ютакой. Остальные же заняли шесть отдельных небольших комнаток на втором. Проходя по коридору мимо этих комнат, Кагами заметила, что одна дверь чуть приоткрыта. Ей даже показалась, что оттуда доноситься музыка. Желая проверить, не начались ли у нее от бессонницы галлюцинации, Кагами подошла поближе и прислушалась. Нет, она не ошиблась – внутри кто-то слушал музыку. И вскоре Кагами узнала, кто.
— Какая приятная мелодия, — сказал первый голос, спокойный и мягкий, который, конечно, принадлежал Миюки. – Это американская группа?
— Да, называется «The Fray», — ответил второй голос с заметным акцентом. Это, естественно, была Патти. – Мне их вокалист очень нравиться.
Как раз в этот момент вступление закончилось, и хоть девушки включили музыку очень тихо, чтобы никому не мешать, но Кагами сумела разобрать слова песни:

Do not get me wrong I cannot wait for you to come home
For now you're not here and I'm not there, it's like we're on our own
To figure it out, consider how to find a place to stand
Instead of walking away and instead of nowhere to land

This is going to break me clean in two
This is going to bring me close to you

She is everything I need that I never knew I wanted
She is everything I want that I never knew I needed



This is going to bring me to my knees
I just want to hold you close to me


— У него действительно хороший голос, — сказал Миюки, когда отзвучали последние аккорды.
— А одна их песня играла в сериале «Lost». Ты этот сериал смотрела? – спросила Патриция.
— Я о нем слышала, но – нет…
— Посмотри обязательно! Он очень популярен в Америке. Если будешь в курсе событий, у тебя сразу появиться много друзей.
— Оу, большое спасибо за совет, Патти-тян.
Далее, судя по звуку, кто-то зевнул.
— Ладно, поздновато уже. Я пойду к себе в комнату. Goodnight, — Патти пожелала Миюки спокойной ночи на родном языке.
— Goodnight, — повторила Миюки очень точно, почти без акцента.
«Чего и следовало ожидать от Миюки…» — Кагами на секунду задумалась, совсем забыв, что по-прежнему стоит перед дверью в чужую комнату и подслушивает.
— Упс, Кагами-тян? – удивилась Патти, чуть не столкнувшись с подругой. Через открытую дверь Миюки, которая сидела на своей кровати, тоже заметила Кагами.
— Извини, наверно, мы тебя разбудили… — сказала она, поспешно отложив мобильный телефон.
— Нет-нет, я просто… Мне пить захотелось. Спокойной ночи, — быстро сказала Кагами и, не оборачиваясь, зашагала к лестнице на первый этаж.
Наконец, добравшись до кухни, Хиираги щелкнула выключателем и тут же зажмурилась от яркого света лампы, что висела над столом в большом круглом плафоне. Когда глаза немного привыкли, она налила себе чаю и поставила кружку в микроволновку.
«Из-за того, что Миюки уезжает в Америку, она так сблизилась с Патти…» — размышляла Кагами, пока чай подогревался в микроволновой печи. «Они теперь вместе слушают музыку, еще и ночью… Как-то это немного странно. Хотя, песня действительно неплохая… She is everything I need…»
Микроволновка пропищала дважды, отвлекая Кагами от ее мыслей и привлекая к уже теплому чаю. Она осторожно достала кружку и, стараясь идти аккуратно, направилась к дивану. Кагами погасила свет на кухне, но в гостиной включать его не стала. «В темноте быстрее спать захочется», — решила она.
Сидеть на мягком диване было очень удобно, чай приятно согревал, но… в гостиной было так тихо без криков Мисао и так пусто без суеты остальных девушек… С каждой минутой идея сидеть в темноте нравилась Кагами все меньше. А в голову настырно лезли неприятные мысли…
«Да что за глупости?! Я никогда не останусь одна. У меня же есть родители и трое сестер, и мои школьные подруги никуда не исчезнут, а в университете обязательно появятся новые друзья…»
Кагами поставила полупустую чашку на прозрачный квадратный столик и тяжело вздохнула.
«Кого я обманываю... не это меня беспокоит. Коната… ее я боюсь потерять больше всего. С ней всегда так хорошо, так весело… И сегодня, когда она пела, я… Я сама не знаю, что произошло. Почему я убежала? Почему чуть не расплакалась? Это очень странно. Никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного…»
Без всяких на то причин, ей вдруг стало очень холодно. Кагами прижала колени к груди, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами.
«Коната… Я просто хочу быть с ней… неужели это так сложно? Просто хочу каждый день слышать ее голос… она так мило и забавно произносит мое имя…»
— Кагами?..
«Да, именно так…»
Кагами не сразу сообразила, что это ей не послышалось. Она обернулась, посмотрела поверх спинки дивана на винтовую лестницу, с которой только что спустилась девушка в синей пижаме, и с такими же синими, очень длинными волосами..
Наверно, с минуту они смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Или пытаясь понять, не сон ли это.
— Мне… не спалось, и я… — первой нарушила молчание Кагами.
— Да, мне тоже… — отозвалась Коната и неуверенно улыбнулась. Но вдруг она изменилась, став очень серьезной, почти как перед своим выступлением. Она решительно подошла к дивану и присела рядом с Кагами. Очень близко…
— Ты… хотела что-то сказать? – спросила Кагами, вспоминая их не совсем состоявшийся разговор на балконе.
— Нет, сделать.
И раньше, чем Кагами успела что-то предпринять, Коната приблизилась к ней, одной рукой обняла за талию и поцеловала, осторожно коснувшись ее плотно сжатых губ кончиком языка. Этот робкий поцелуй длился лишь пару секунд, и после Коната чуть отстранилась от Кагами и тогда с опаской, неуверенно, но с призрачной надеждой посмотрела ей в глаза. По щекам Кагами потекли слезы.
Быстрый взмах, звонкий, оглушительный удар, и щеку Конаты обожгла резкая боль.
— Ты… ты понимаешь, что сделала?! – Кагами говорила отрывисто, с трудом сдерживала рыдания. — По-твоему, это нормально? Подойти и… и поцеловать, не говоря… ни слова! Как ты… не понимаешь… Ведь это… это был мой первый поцелуй!..
— А что я должна сказать!? – прижимая ладонь к покрасневшей щеке, ответила Коната. — Что я постоянно думаю о тебе? Что два месяца, когда мы не виделись, были настоящей пыткой? Я люблю тебя!
— Вот! Им… именно это!
Длинные нежные пальцы стремительно скользнули по тонкой шее Конаты, мягко коснулись лица и затем утонули в ее волосах, Кагами наклонила голову и прильнула к губам девушки. В первое мгновение Коната растерялась, не могла понять, что происходит, но быстро оправилась от шока и ответила на поцелуй, горячий, чувственный и немного соленый от ее слез.
— Такой поцелуй… должен быть первым, — прошептала Кагами через несколько минут, когда они чуть отдалились друг от друга.
— Прости, я… наверно, я все испортила, — сказала Коната, ощущая на своих губах ее теплое дыхание. Она аккуратно освободилась из объятий Кагами. – Мне… лучше уйти.
Коната медленно встала с дивана, повернулась спиной к Хиираги, сделала маленький шажок, всем сердцем, всей душой надеясь услышать…
— Не… не уходи... пожалуйста, — тихо сказала Кагами, вытирая слезы рукавом. – И прости, что я тебя ударила… У меня в голове все перемешалось, когда ты… Прости, я испугалась и… не знала, что делать…
— Да ладно, — улыбнулась Коната и потыкала пальчиком в щеку, которая еще немного болела. – В первый раз, что ли…
— Прости, но я… наверно, я тоже тебя люблю… я не знаю… — продолжала Кагами. Она посмотрела на Конату и даже в темноте было заметно, как она покраснела. – Но я не хочу, чтобы ты уходила. Останься со мной…
Коната задумчиво погладила подбородок и не спешила с ответом.
— Хорошо, я останусь, — наконец сказала она с хитринкой и снова опустилась на диван. – Но только при одном условии.
— Каком еще условии? – насторожилась Кагами.
И в этот раз немного покраснела Коната:
— Еще один… поцелуй.

* * *

Когда Кагами проснулась, в огромные окна гостиной уже ярко светило солнце. Но на первом этаже особняка по-прежнему было пусто, а значит, еще слишком рано… Но, как ни странно, Кагами чувствовала, что прекрасно выспалась. Лучше, чем когда-либо.
Коната лежала на диване рядом с ней, свернувшись калачиком, как маленький котенок, и, кажется, даже мурлыкала во сне.
— Коната, проснись, уже утро, — тихо сказала ей на ушко Кагами, нежно погладив по голове.
— Няяяя, — Коната нехотя открыла глаза и умилительно наморщила носик.
— Думаю, нам лучше вернуться в свои комнаты, — предложила Кагами. – Если нас найдут здесь, вдвоем… это будет странно выглядеть.
— Да, наверно… — согласилась Коната, вот только вставать не спешила. – Но мне совсем не хочется никуда идти…
Она снова отвернулась и закрыла глаза.
— Эй, а мне-то что делать? – возмутилась Кагами. – Я же из-за тебя уйти не могу.
— Почему это? – Коната удивленно подняла брови.
— Потому что… ты лежишь на моих волосах… — смущенно ответила Кагами.
Коната приоткрыла один глаз, убедившись, что так и есть.
— О, ну да… Но они такие мягкие и так приятно пахнут, ня-я! Не хочу вставать! – закапризничала она.
— Ах так! – сердито сказала Кагами и сильно толкнула Конату в спину.
— Ай! – девушка кубарем скатилась на пол.
— Я же просила по-хорошему, — сказала в свое оправдание Хиираги. Она села и начала приводить свои длинные волосы, спутавшиеся за ночь, в порядок.
Коната тем временем забралась обратно на диван и стала пристально следить за каждым движением Кагами, нарочно смущая ее.
— Кагамиии, — заговорила она, забавно растягивая слова. – А знаааешь, мне этой ночью было очень тепло… очень прияяятно… А тебе?
— Да... мне тоже, — сказала Кагами, вспоминая их последний поцелуй перед сладким сном…
— Кагами? Ты, кажется, хотела куда-то идти, — напомнила Коната через минуту.
— Ой, точно! – Кагами быстро вскочила с дивана. – Все ты меня… отвлекаешь!
— Да ладно, ладно, пошли, — Коната тоже встала и последовала за Хиираги.
Но у лестницы Кагами вдруг остановилась.
— Коната, я тут подумала… — начала она, заметно волнуясь. – Ты ведь работаешь, а у меня в университете хорошая стипендия, так что… может, мы снимем небольшую квартиру и будем жить там вдвоем…
Коната на мгновение замерла, не веря своим ушам, но потом радостно воскликнула.
— Я всегда знала, что ты очень умная! Это отличная идея, я сегодня же поищу в Интернете что-нибудь подходящее.
— Правда? Ты согласна? – Кагами до последнего момента сомневалась, но теперь была просто счастлива, правда, сама не до конца понимая, почему.
— Ну хорошо, пойдем, — сказала Коната и легонько подтолкнула Хиираги к лестнице. – А то Цукаса перепугается, если проснется одна. Решит, что тебя инопланетяне похитили…

* * *

«Тогда я так и не призналась… Тогда я просто боялась ее потерять, а не любила… Но сейчас…»
Сейчас Кагами стояла во дворе своего университета, где, как всегда после уроков, было полно народу. Они с Конатой часто встречались здесь, но всегда вели себя очень скромно, даже за руки не держались, так что никто бы и не подумал, что они не просто школьные подруги. Но сейчас, когда Кагами увидела ее – невероятно милую девушку маленького роста с длинными, аж ниже колен, синими волосами и презабавным хохолком на макушке, когда посмотрела в ее изумрудные глаза, сияющие от счастья, то поняла, что она тоже весь день провела в предвкушении их встречи…
— Привет, видишь, я не опоздала, — услышала Кагами ее смешной и такой приятный голос. – Так что, по…
Коната не успела договорить. Теплые ладони заключили ее в объятья, и в тоже мгновение ее губы были запечатаны сладким, влажным, ласковым поцелуем. Коната сильно удивилась, но сопротивляться не стала, совсем даже наоборот – приняла самое активное участие в приятном процессе. Кагами чуть приоткрыла глаза и, не прерывая поцелуй, осмотрелась вокруг. Конечно, некоторые из тех, кто находился сейчас во дворе университета, делали вид, что не замечают их, отворачивались, стыдливо краснея, но многие обратили на девушек пристальное внимание, смотрели без смущения, перешептывались друг с другом… Только Кагами это не волновало, она больше не боялась признаться.
— Оуф, — горячо выдохнула Коната, когда у нее, наконец, появилась такая возможность. – Это было… невероятно. У меня даже голова закружилась. Только я не понимаю, Кагами, с чего вдруг… такое? Да еще у всех на виду?
— Я люблю тебя, — сказала Кагами очень тихо, ведь эти слова принадлежали только ей и никому другому.
— Ты… п-правда это сказала? – голос Конаты задрожал. Два потрясений за пять минут было много даже для нее.
А Кагами вдруг посмотрела на нее как-то странно.
— Коната, ты… плачешь что ли? – озадаченно сказала она.
— Я? – Коната дотронулась до своего лица, убедившись, что по ее щекам действительно стекают слёзы. – Не может быть. Наверно, мне что-то в глаз попало.
— А, Коната – плакса, — засмеялась Кагами.
— Ничего удивительного, я ведь с тобой уже три месяца живу, — обиженно надулась Коната. – Глядишь, и ногти скоро красить начну…
— Ты бы их хоть грызть перестала, — обреченно вздохнула Кагами. – Ладно, так куда мы сегодня пойдем? Только учти, раз теперь я тоже тебе призналась, значит, сегодня официально наше первое свидание.
— Извини, но все билеты в Метрополитен-Опера распроданы, да и туда на самолете лететь надо, — иронично заметила Коната. – Но не огорчайся, я приготовила для тебя сюрприз.
Она взяла Кагами за руку и повела за собой.
— Знаешь, мне от твоих сюрпризов… не по себе как-то, — поежилась та, как от внезапно налетевшего холодного ветра. – Лучше скажи сразу.
— Тогда это уже не сюрприз! Но могу дать подсказку – мы идем на концерт…
— Концерт? — Кагами задумалась, и вдруг ее лицо озарилось от восторга. – Так сегодня же в наш город приезжает Когами Акира!
— Ну вот, и сюрприз не получился… — печально подтвердила ее догадку Коната. Но Кагами, похоже, очень обрадовалась и крепко обняла ее.
— Спасибо! Ах, Акира-тян, она такая милая и так хорошо поет – я ее обожаю!
— Эй, ты не увлекайся, а то я ревновать начну, — нахмурилась Коната.
В ответ на это, Кагами с бесконечно нежным взглядом тепло улыбнулась ей:
— Глупая… хочешь, я скажу это еще раз? Я люблю тебя.
— Я… тоже тебя люблю…



КОНЕЦ


* В данной главе используется текст песни «God knows» (Suzumiya Haruhi no Shoushitsu OST — ENOZ featuring HARUHI) и перевод этой песни от lyrics:
полный текст перевода.

** Прим. автора: профессор Лейтон (Layton) – герой популярной детективной игры для Nintendo DS.


@темы: yuri, фанфикшен, юри

19:00 

Признание (осторожно, романтика!!)

Глава 1. Утро.

«Тепло…» — Кагами улыбнулась, не открывая глаз. Что-то нежное и мягкое, как перышко, коснулось ее щеки… или ей показалось? Она осторожно потянулась рукой под одеялом, скользя по покрывалу кончиками пальцев.
Нет. Пусто.
Одна…
Лучик солнца протиснулся в тонкую щель между плотно задернутыми занавесками – он-то и разбудил Хиираги. Девушка нехотя скинула тонкое одеяло, села, свесив босые ножки с кровати, потерла сонные глаза кулачком и протяжно зевнула. Будильник на прикроватной тумбочке еще не звонил, показывая 5:59. Заметив это, Кагами торопливо потянулась к нему, чтобы скорее выключить. Но только она дотронулась до пластиковой коробочки, как та, будто яростно протестуя, громко и неприятно запищала. Цифры на экране сменились на 6:00.
«Не успела… вот тебе и приятное начало дня», — подумала Хиираги и, немного рассердившись, хлопнула ладошкой по большой кнопке на макушке будильника, чтобы он, наконец, замолчал.
«Понедельник, сегодня к первой паре…» — подумала Кагами, наощупь разыскивая около кровати свои мягкие тапочки. Вставать совсем не хотелось, вот только выбора у нее не было. Направляясь к двери из спальни, она заглянула в большое, немного пыльное зеркало на стене. Оттуда на нее смотрела семнадцатилетняя девушка среднего роста с длинными фиолетовыми волосами и заспанными темно-голубыми глазами. Она пригладила волосы и поправила воротничок своей розовой пижамки.
«Сначала кофе, потом в душ», — решила Кагами, покидая спальню, и зашагала по коридору на кухню. Проходя мимо гостиной, она даже не повернула голову, молча пошла дальше. Она и так знала, что там сейчас происходит.
Пять минут, и электронный чайник тонко пискнул, сигнализируя о том, что вода закипела. Кагами налила кипяток в первую чашку с крепким черным кофе – для себя, и во вторую с зеленым чаем – для нее, взяла обе за ручки и понесла в гостиную.
От стола с компьютером исходил ритмичный стук по клавиатуре и звонкое кликанье мышки. Хиираги молча поставила на стол вторую чашку, понимая, что только приятный запах чая и мяты способен оторвать Конату от монитора. Девушка с длинными, еще длиннее, чем у Кагами, синими волосами сдернула наушники и обратила взгляд огромных зеленых глаз, измученных бессонницей, на свою заботливую подругу.
— Ня! Кагами, с добрым утром, — с улыбкой сказала Коната.
Кагами смотрела на нее очень сердито и молчала. Кто бы знал, как невыносимо сложно ей было сердиться, глядя на это лицо, милее которого и представить невозможно.
— Ой, это мне? – Коната заметила чашку с чаем, осторожно поднесла ее к губам, подула, забавно сложив губы трубочкой, и сделала маленький глоток.
–Ня-я, вкусно… Кагами, ты самая лучшая.
— Да, я знаю, — фыркнула Кагами и хотела уйти, но маленькие пальчики стиснули краешек ее пижамы.
— Кагами, ну прости… Да, я всю ночь играла, но мы с гильдией договаривались на сегодня пойти в рейд на 40 человек. Меня еще и рейд-лидером выбрали, не могла же я всех подвести… Я пыталась побыстрее закончить, правда, но пока все собрались… да и с дропом не повезло, пришлось второй раз зачищать…
— Ладно, ладно, — прервала ее Кагами. – Можешь не оправдываться, я все равно ни слова не понимаю… Есть хочешь?
— Конечно! – радостно воскликнула Коната, и ее глаза заблестели от счастья.
— Сейчас приготовлю что-нибудь, а ты иди в душ, только быстро – мне тоже надо. У меня сегодня первая пара, — сказала Хиирага и пошла на кухню.
— Кагами, — окликнула ее вставшая из-за компьютера девушка. – Ты правда не сердишься?
— Правда.
— Давай я сегодня отпрошусь с работы пораньше и встречу тебя после универа? Сходим куда-нибудь…
Кагами остановилась в дверном проеме и обернулась. На ее губах появилась теплая улыбка.
— Хорошо. И если не получится отпроситься – не страшно, я подожду.
— Получится-получится, — махнула рукой Коната. – Пока шеф в отпуске, я там за главную, так что отпрашиваться буду сама у себя.
Кагами вернулась на кухню и начала готовить завтрак, поставив недопитый кофе на стол.
«Ну вот, теперь весь день буду думать только о предстоящем свидании. А как же учеба?.. Мы вместе всего три месяца, а я уже не могу представить свою жизнь без этой маленькой геймерши-отаку.
Но это так приятно…»


Глава 2. День. Три месяца назад.

Загородный особняк Миюки вызывал неподдельное восхищение. Современный стильный трехэтажный красавец с белыми стенами, плоской крышей, огромными окнами и множеством аккуратных балкончиков больше походил на дорогую гостиницу, чем на скромный домик для летнего отдыха. К тому же он удобно расположился в прекрасном сосновом лесу, где воздух был чист и свеж даже в такую невыносимую жару, что держалась вторую неделю. И семь девушек в легкой и яркой летней одежде — юбках, шортах, футболках, топиках и коротких платьях – с наслаждением вдыхали этот свежий воздух и любовались этим шикарным особняком. Но внутрь почему-то заходить не спешили, аккуратно сложив свои сумки с вещами под ближайшим деревом.
— Ва! Вот это домик! – донесся с узкой тропинки, что вела к особняку, чей-то звонкий голос.
— Да, очень красивый, — ответил второй голос, куда более скромный и сдержанный.
— О, Мисао, Минегиши, добрый день, — первой поздоровалась со своими одноклассницами Кагами, и за ней приветствие повторила ее сестра-близнец Цукаса.
— Привет, – бросила Коната, на секунду оторвав взгляд от своего PSP.
— Hello! – приветливо и энергично помахала рукой Патриция.
— О, здравствуйте, давно не виделись, — улыбнулась Хиори и поправила на носу небольшие овальные очки.
— Зд-здравствуйте, — немного растерялась Ютака – двоюродная сестра Конаты, которая была самой маленькой среди подруг.
Одноклассница Ютаки, Минами – высокая и молчаливая девушка с темно-синими печальными глазами – только кивнула в знак приветствия.
— Привет, Кагами-Цукаса-Коната-Патти-Хиори-Ю-тян-Минами! – очень быстро, скороговоркой ответила девушка с вечно растрепанными каштановыми волосами и желтыми, будто кошачьими, глазами, которую звали Мисао.
— Всем доброго дня, — вежливо поклонилась ее подруга Минегиши. Она внимательно обвела взглядом всех и наконец-то спросила – Хм, почему вы все здесь, а не внутри?
— Да… такое дело, — вздохнула Кагами, уже далеко не в первый раз отвечая на этот вопрос. – Миюки опаздывает, а дом, конечно же, заперт.
— У-у, понятно, придется немного подождать, — с пониманием кивнула Минегиши. Она осторожно подошла к целому складу сумок, рядом с которым удобно устроились в тени дерева Коната и Хиори, и тихо спросила:
– Можно мне тоже присесть и поставить сумку?
— Конечно, — ответила Хиори и подвинулась. – Смотрю, ты много вещей с собой взяла.
— Да, все-таки мы целых два дня будем гостить у Миюки-тян, — сказала Минегиши, поставив свою довольно объемистую сумку рядом с другими и присев между Конатой и Хиори.
— А я почти ничего не брала! – заявила Мисао. Стянув с плеча свой маленький рюкзачок, она швырнула его под дерево, при этом чуть не попала в Конату, но та в последний момент отклонилась в сторону, не отводя взгляда от своей карманной консоли. — Да и зачем? В этом доме, наверняка, есть все, что только можно представить!
— Почему это? – спросила Кагами, скрестив руки на груди.
— А почему нет? Хиираги, ты ведь говорила, что Миюки-тян ооооооочень богатая! – сказала Мисао, широко взмахнув руками.
— Ну, про «ооооочень» это ты от себя добавила… — возразила Кагами.
— О, кстати! – вдруг оживилась Коната, наконец, выключив PSP. – А вы никогда не задумывались, откуда у Миюки столько денег?
— Она говорила, что ее папа занимается бизнесом… — попыталась припомнить Цукаса. – Вот только я забыла, каким именно…
— И ты так просто в это поверила? – хитро и загадочно улыбнувшись, сказала Коната. – Нет… Наша Миюки тщательно скрывает свою тайну…
«Начинается…» — подумала Кагами и покачала головой. – «И что она на этот раз придумала?»
Но остальных девушек, похоже, заинтриговал тихий и загадочный тон Конаты, и они все обратились в слух. А Коната продолжала:
— Тихая и скромная, прилежная ученица, такая милая и невинная девочка в круглых очках, Миюки на самом деле… никто иная, как… глава клана якудзы!
Все девушки, кроме Минами и Кагами, вскрикнули от удивления, а Цукаса даже испугано закрыла лицо ладошками.
— А-а, якудза – это японская мафия, — тут же продемонстрировала свои познания про японцев Патти.
Кагами задумчиво погладила щеку пальчиком, и в ее воображение нарисовалась следующая картина: Миюки сидит во главе длинного стола, по обе стороны от нее – мужчины в одинаковых черных костюмах с лицами закоренелых преступников. Волосы Миюки завязаны в две косы, на ней красивое платье с открытой спиной, на которой красуется огромная татуировка, но это не злобно оскалившийся дракон, тигр или демон, а… невероятно милый и улыбающийся розовый зайчик.
— Что за бред, Коната! – запротестовала Кагами. – Такое даже представить невозможно!
— Ой, смотрите, вон она! – воскликнула Мисао и указала на тропинку, по которой к особняку действительно приближалась Миюки. Причем приближалась очень спешно, бегом. Ее длинные розовые волосы растрепались, а очки подпрыгивали на носу, как всадник на необъезженной лошади. Не прошло и полминуты, а Миюки уже оказалась рядом с Кагами, чуть не падая от усталости.
— Девочки… простите пожалуйста… — прерывисто сказала она, еще не успев отдышаться после забега. – Я задержалась… а вам пришлось ждать… извините.
— Да ничего страшного, — заверила ее Кагами. – И не стоило так бежать, ты же теперь еле на ногах стоишь.
— Ой, правда… я немного устала, — виновато улыбнулась Миюки и присела на мягкую траву рядом с Конатой, потянулась и разлеглась.
— Отлично! – радостно воскликнула Патриция. – Теперь мы сможем попасть внутрь! Наверно, внутри особняк еще красивее, чем снаружи.
— Э-эй, Миюки-аники, — Коната осторожно потыкала подругу пальчиком в плечо, но не дождалась никакой реакции. – Похоже, у нас проблемы. Миюки-аники уснула…
— Да перестань ты ее так называть! – не выдержала Кагами. – Она не босс якудзы!
— Тише, сестренка, — шепотом сказала Цукаса, присев на корточки перед спящей девушкой. – Миюки такая милая, когда спит, даже будить не хочется…
— Да и не надо, — решительно сказала Мисако. – Ключ от дома должен быть где-то здесь…
С этими словами, она, не стесняясь, расстегнула маленький рюкзачок, что висел на спине Миюки, и начала там энергично копаться.
— Таааак, белье... ого, вот это размер… косметика... хм, дорогая… а что в этом маленьком кармашке? Вот, нашла! – и Мисао торжественно подняла над головой ключик с брелоком в виде круглого бело-розового котенка.
— Отлично! Теперь мы сможем попасть внутрь! Наверно, внутри особняк еще красивее, чем снаружи! – снова закричала Патриция, но вдруг задумалась. – Ой, кажется, я это уже говорила…
— Ладно, все в дом! – крикнула Мисао и раньше, чем кто-то успел отреагировать, добежала до особняка, открыла дверь, заглянула внутрь и прибежала обратно. – Ва! Там так классно! Давайте, быстренько перенесем вещи внутрь!
Снова не дожидаясь согласия остальных, Мисао схватила пару ближайших сумок и потащила их в дом.
— Мисао-тян такая энергичная, — заметила Минегиши.
— Да уж, как всегда, — согласилась Кагами, наблюдая за тем, как ее неутомимая одноклассница со скоростью ракеты перемещает сумки в дом. А когда сумки закончились, Мисао схватила на руки Миюки и понесла ее в особняк. После этого и остальные девушки поспешили внутрь.
— Мисао-тян, не стоит… — смущенно сказала Миюки. – Я уже проснулась и могу сама… ой, осторожней на ступеньках!
Наконец, все оказались под крышей дома.
— Мисао! Это что такое! – рассержено крикнула Кагами, увидев прямо перед дверью сумки, сваленные в кучу.
— Да ладно тебе, сестренка, она ведь хотела помочь, — сказала Цукаса, вытаскивая из кучу свой рюкзак, благо он лежал сверху.
— Только кто ее об этом просил… — проворчала Кагами.
— А здесь так красиво и прохладно, правда, Минами-тян? – обратилась к подруге Ютака.
— Угу… — кивнула та.
Загородный дом Миюки изнутри казался еще больше, чем снаружи. Весь первый этаж представлял собой одну просторную комнату, условно разделенную на кухню и гостиную. В доме было очень светло из-за огромных окон, белых стен и высокого снежно-белого потолка. Избытка мебели в гостиной не наблюдалось – пара мягких красных кресел, широкий длинный диван такого же цвета, перед которым стоял прозрачный квадратный столик, а к стене крепилась громадная плазменная панель. Вдоль противоположной стены вытянулся ряд небольших шкафчиков, над которыми висело несколько полочек и ярких картин. Вместо третьей стены был застекленный широкий балкон, а точнее - даже целая терраса, на которой можно запросто поставить пять шезлонгов и наслаждаться одновременно ярким летним солнцем и свежим запахом хвойного леса.
На кухне тоже было впечатляюще. В углу стоял серебристый холодильник метра два в высоту, дальше тянулся стол для готовки, за ним – раковина, начищенная до блеска, еще один столик и газовая плита. Вся посуда располагалась в высоком и длинном шкафу с прозрачными дверцами. И этой посуды там было столько, что впору устраивать настоящий пир. Да и за большим овальным столом, которому тоже нашлось место на кухне, без труда поместилось бы человек двадцать.
При всем этом заметная винтовая лестница ненавязчиво напоминала, что это только первый этаж особняка…
— Проходите, располагайтесь, пожалуйста, — гостеприимно сказала Миюки с мягкого диванчика, на который ее усадила Мисао. – В холодильнике много еды и напитков. А на втором и третьем этажах достаточно комнат, чтобы все разместились…
— Ва! Чур, я первая выбираю себе комнату! – воскликнула Мисао и стрелой помчалась на второй этаж.
— Может, запрем ее где-нибудь на все два дня… — устало вздохнула Кагами.
— Сестренка, это жестоко! – сердито пискнула Цукаса.
— Мы будем подсовывать ей еду под дверь, — предложила Кагами, но быстро сдалась. – Ладно, я шучу…
Через пару минут девушки разбрелись по гостиной: Ютака и Минами пошли на террасу, Хиори присела в кресло, и, достав из своей сумки тетрадку для скетчей и карандаш, с задумчивым видом начала что-то зарисовывать. Цукаса с интересом рассматривала картины на стенах, а вот внимание Патти больше привлекала плазменная панель.
— Похоже, Вы хорошо подготовились к нашему приезду, Миюки-тян, — заметила Минегиши, присаживаясь на диван рядом с хозяйкой дома.
— Спасибо, мене очень приятно, что Вы так думаете, — сказала Миюки. – Мы заранее попросили наших рабочих привести дом в порядок и наполнить холодильник.
— О, наверно, нам стоит быть осторожней – вдруг, продуктов не хватит на два дня, — предположила Минегиши.
— Нет, что Вы, — мягко возразила Миюки. – Если такое произойдет, то нам просто придется…
— Съесть Цукасу! – неожиданно вставила Коната и указала пальцем на сестру Кагами. Цукаса испугано вскрикнула и чуть не расплакалась:
— По-почему меня-я?
Кагами пришлось ее успокаивать, испепеляя Конату сердитым взглядом.
— Нет, конечно, нет, — поспешила объяснить Миюки. – Нам просто придется позвонить и попросить привести еще еды.
— Вот оно что… — Коната на минуту задумалась, поглаживая подбородок, и вдруг выдала. – Ого, я поняла! Это респаун!
— Чего? – не поняла Кагами, как, впрочем, и все остальные.
— Этот холодильник, как волшебный, — с очень серьезным видом сказала Коната. – Стоит взять из него что-нибудь, и этот предмет снова там появляется!
— Ну, не совсем так… — улыбнулась Миюки.
Но Коната, похоже, придумала себе новую игру. Она встала перед холодильником на колени и начала кланяться ему, приговаривая:
— О-о-о, всемогущий Холодильник-сама, пожалуйста, дай нам еды!
Кагами тяжело вздохнула и закрыла глаза, не в силах смотреть на этот цирк: «Семнадцать лет – ума нет, это точно про Конату…» Но вдруг она услышала второй голос, повторяющий ту же «молитву».
— Минегиши!? И ты туда же! – воскликнула Кагами, увидев рядом с Конатой свою одноклассницу.
— А что? – улыбнулась в ответ Минегиши. – Вдруг получится? Времени-то уже много, обедать пора…
«Да, это правда… Может, приготовить что-нибудь?» — подумала Кагами и направилась к холодильнику.
Перешагнув через «сектантов», она открыла серебристую дверцу и изучила содержимое. А там было столько всего, что просто глаза разбегались – овощи, фрукты, мясо, морепродукты, молоко, соки и еще много-много другой еды. «Да, такого количества продуктов хватит на неделю, даже для десяти человек… и даже учитывая прожорливость Мисао…» — думала Кагами, выбирая, что же ей приготовить для себя и остальных. Наконец, она решила, что от легкого салатика сейчас никто не откажется, и начала доставать из холодильника необходимые ингредиенты.
— Ой, смотрите, Кона-тян, получилось! – радостно воскликнула Минегиши.
Коната моментально вскочила с пола.
— Кагами, ты назначаешься главным шаманом, — сказала она и перекрестила подругу пучком лука.
— Вот уж спасибо, не надо, — отказалась Кагами и включила воду в раковине, чтобы помыть овощи.
— Оу, решила салат сделать? — поинтересовалась Коната. – Давай я тебе помогу.
Кагами посмотрела на нее с недоверием.
— Что?! – возмутилась Коната. – Да все я умею, не бойся. Между прочим, я для папы готовлю с двенадцати лет. Угу… — она внимательно осмотрела выбранные продукты, который Кагами достала из холодильника, — дайкон, сладкий перец, морковь, лук… О, понятно. Так, я почищу морковь, а ты пока помой все остальное…
Коната очень быстро захватила лидерство на кухне. «Но, если подумать, ей приходится готовить намного чаще, чем мне» — подумала Кагами. – «Все-таки у меня есть и мама, и две старшие сестры…»
— Ва! Да тут обед намечается! – послышалось сзади.
Кагами обернулось и ожидаемо увидела за обеденным столом уже «готовую к бою» Мисао с вилкой в одной руке и ножом в другой.
— Ты же пошла выбирать себе комнату, — сказала Кагами.
— Уже выбрала, — довольно улыбнулась Мисао. – А теперь кушать хочу…
— Кто бы сомневался, — проворчала Хиираги и вернулась к готовке.
Она, не глядя, потянулась за ножом, но случайно коснулась теплой руки Конаты. «У нее такая гладкая, нежная кожа…» — промелькнуло в голове Кагами. – «Интересно, она пользуется кремом или это от природы… Эй, о чем я думаю!?» Кагами быстро отдернула свою руку.
— И-извини, это случайно получилось, — сказала она и покраснела.
— Да ладно, чего тут страшного? – удивилась Коната. – Ты нож искала? Вот, держи.
— Спасибо, — ответила Кагами немного растерянно. «И правда, что это я?.. Но странно… мне показалось, или Коната тоже чуть-чуть покраснела?..»
— Еда-еда-еда! – звонко напевал кто-то, хотя догадаться, кто, было не сложно.
— Мисао! Не помогаешь, так хоть не мешай! – прикрикнула на неугомонную подругу Кагами. «Все-таки надо было ее запереть…»


Глава 3. Вечер. *

Кагами смотрела в окно и с трудом верила своим глазам. Казалось, совсем недавно они только приехали в загородный дом Миюки, а сейчас солнце уже почти скрылось за макушками мохнатых сосен. Второй, а значит, последний день отдыха подходил к концу. Завтра утром они все разъедутся по домам, а потом… Потом у каждой начнется своя жизнь. «Да что за ерунда! Мы же все равно останемся подругами и будем видеться... ну, может и не каждый день, но ведь будем…» — подумала Кагами, только легче от этого не стало.
— Девочки, чай готов, — послышался из кухни тихий голос хозяйки дома.
— Миюки-тян, так тебя никто не услышит. Вот как надо:
- Народ!!! Все сюда!!!
— Мисао! Хватит орать, мы все в одной комнате находимся, — сердито напомнила Кагами, отвернувшись от окна.
Ее одноклассница внимательно осмотрела гостиную, пересчитывая находящихся там девушек.
— А, точно… Так, а что сидим? Чай стынет!
Настойчивость Мисао возымела действие. Уже через пару секунд все девушки собрались на кухне и начали не вполне организованно разбирать чашки с горячим чаем и усаживаться за стол, накрытый, видимо, по случаю последнего вечера в особняке, красивой ажурной скатертью. Правда, кроме этой скатерти, на столе ничего не было, что немного огорчало гостей, хотя самые внимательные уже заметили большую картонную коробку, припрятанную в углу кухни. И как только все расселись по местам, Миюки, попросив помощи у Минегиши, водрузила этот самый загадочный предмет в центр стола и ловким движением фокусника, готового сотворить очередное чудо, раскрыла коробку. К всеобщей радости внутри оказался очень красивый и, что немаловажно, огромный торт, покрытый белым кремом, засыпанный шоколадной крошкой и украшенный крупными, сочными даже на вид ягодами клубники. Гости отметили эффектное появление красавца-торта восторженными возгласами, даже Кагами не удержалась.
— Ого, какой большой, — отметила она. – А мы его осилим?..
— На этот счет не волнуйся, — облизнулась Мисао. – Интересно, как тебе удалось прятать от меня эту кремовую мечту два дня, Миюки-тян.
Конату, похоже, тоже мучил этот вопрос. Она открыла холодильник и постучала по его дверце, внимательно прислушиваясь.
— Хм, наверно, здесь есть потайное отделение… — решила она.
— Торт по моей просьбе доставили сегодня, примерно час назад, — поспешила объяснить Миюки, пока Коната не начала разбирать холодильник на части.
— Да не стоило нас так баловать… Мы ведь и привыкнуть можем, — сказала Кагами с улыбкой.
Но вдруг Миюки опустила глаза, ее голос задрожал.
— Думаю, я должна извиниться перед вами… Ведь скоро я уеду учиться в Америку, и мы не сможем видеться так часто… Мне бы очень не хотелось, что бы кто-то сердился на меня из-за этого…
Миюки выглядела так, будто вот-вот расплачется, и все девушки наперебой стали ее успокаивать.
— Миюки-тян, да никто на тебя не сердится. На тебя вообще невозможно сердиться! – заверила Коната.
— Конечно, мы, наоборот, очень… волнуемся за тебя. Уехать в другую страну – это, должно быть, очень страшно… — сказала Цукаса и, кажется, сама испугалась.
— Не волнуйся, Миюки-тян, все будет хорошо. На дворе ведь двадцать первый век, — напомнила Хиори. — А значит, мы сможем общаться с тобой через Интернет хоть каждый день.
— И вы будите прилетать обратно в Японию на праздники, ведь так? – спросила Ютака.
— Да, папа сказал, я смогу возвращаться каждый месяц, — подтвердила Миюки. Она сняла очки и вытерла все-таки выступившие слезы. – Девочки… спасибо…
Но пока все подбадривали Миюки, Кагами молчала.
«Я… почему я ничего не сказала?.. Миюки ведь моя подруга и ей сейчас так тяжело… Неужели я действительно злюсь на нее? Злюсь, потому что она уезжает, бросает нас… Неужели я действительно считаю это предательством?.. Нет, это невозможно, я не могу так думать… Наверно, мне просто страшно… страшно терять друзей.»
Кагами с удивлением поняла, что все это время смотрела на Конату, которая стояла к ней спиной. Смотрела на ее длинные синие волосы и забавный вечно торчащий хохолок на макушке…
«Миюки будет возвращаться только раз в месяц… Но хоть Коната никуда не уезжает, я совсем не уверена, что буду видеться с ней чаще, чем раз в месяц… Возможно, она будет приходить ко мне в гости по выходным... может быть, мы иногда будем вместе ходить по магазинам… Будем звонить друг другу и рассказывать о своих проблемах…» Но чем больше Кагами думала об этом, тем сильнее ее сердце сжималось от боли. «Нет, я так не смогу… Я хочу видеть ее каждый день, хочу каждый день разговаривать с ней и смотреть ей в глаза, я хочу…»
«Стоп. Это уже не нормально. Надо перестать об этом думать, как-то отвлечься…»
— Эмм, может… пора резать торт? – сказала Кагами с несвойственной ей неуверенностью в голосе.
— Да, конечно. Извините меня за эту сцену… — виновато улыбнулась Миюки.
— Ничего страшного, — сказала Коната и мягко похлопала подругу по плечу, а затем молнией устремилась к торту. – Мне самый большой кусок!!
— Ва, Кона-тян! Это мои слова! – возмутилась Мисао. Как и Коната, она уже пожирала торт, но пока только глазами.
— Вот и не дождетесь, — усмехнулась Кагами, подходя к шедевру кулинарного искусства с ножом. – Я специально разрежу его на десять абсолютно одинаковых кусочков.
— Нееет! Кагами, за что ты так со мной?! – притворно захныкала Коната, вцепившись обеими руками в рубашку Кагами.
— Отстань, а то сейчас кому-то не достанется клубнички, — пригрозила старшая Хиираги, осторожно и расчетливо разделяя торт на ровные дольки.
Коната моментально вскочила со стула и встала по стойке «смирно».
— Так точно, капитан. Простите, пожалуйста! – сказала она, приложив ладонь к виску.
— Да… клубничка на торте – это самое важное, — понимающе сказала Цукаса, садясь рядом с Конатой.
— А мне больше нравиться, когда на торте вишенка, — поддержала беседу Хиори.
— О да, вишенка – это классика, — с видом знатока сказала Коната.
Тем временем Кагами закончила резать торт.
- Готово! — объявила она, и вскоре все кусочки угощения нашли своих счастливых обладательниц.
— Что-то не так? — немного встревожено спросила Миюки, заметив, что Цукаса не ест свою часть торта.
— Нет, все хорошо, — смущенно ответила младшая Хиираги. – Просто он такой красивый, даже жалко его есть…
— Угу, — одобрительно кивнула Патти. – Я заметила, японцы очень внимательно относятся к внешнему виду пищи.
— А в Америке разве не так? – поинтересовалась Миюки.
— Нууу, не совсем, — задумалась Патриция. – Мы больше любим красивую упаковку.
Между тем, Коната с болью смотрела на последний маленький кусочек торта у себя на тарелке.
— Эх, и почему все хорошее так быстро заканчивается?.. – философски произнесла она.
И после этих слов Кагами почувствовала, как по ее телу пробежала волна холода. «Все хорошее заканчивается… Проклятье, опять я об этом думаю! Да что со мной сегодня?..» Она встала из-за стола и отнесла уже пустую чашку и блюдце, измазанное кремом, в раковину. Остальные девушки в большинстве своем тоже закончили с угощением и начинали подумывать, чем бы им теперь заняться. Пусть на улице уже стемнело, но спать пока никому не хотелось.
— О, идея! – первой оживилась Коната. – Караоке!
— Точно! – поддержала ее Мисао. – Можно устроить соревнование! Караоке-битва!
Остальным идея тоже понравилась, и вся компания без промедлений переместилась в гостиную. Девушки удобно расположились на диване, в креслах и просто на мягких подушках прямо на полу перед плазменным телевизором, под которым на специальной подставке стоял DVD-плеер, естественно, с функцией караоке, и парой микрофонов.
— Я первая! – вызвалась Коната, для пущей вежливости добавив:
– Конечно, если никто не возражает…
— Хорошо, Кона-тян. Диски с песнями лежат вон в том шкафчике, — напомнила Миюки, но Коната проигнорировала эту информацию и поспешила к своему рюкзаку, будто специально оставленным неподалеку. Она ловко извлекла оттуда коробочку с диском и сказала:
— Спасибо, но у меня своя музыка.
— А, это та самая песня, которую ты… — начала говорить Ютака, но Коната быстро шикнула на нее.
— Тихо, Ю-тян, не пали меня.
— Ага, значит, ты все затеяла только для того, чтобы спеть эту песню! – обличительно заявила Мисао.
— Вы разгадали мой план, профессор Лейтон**,— поникла было Коната, но тут же задорно улыбнулась. – Но я все равно спою, конечно, если никто не возражает.
— Ой, я очень хочу послушать, — ойкнула Цукаса.
— Да, дав-вай, Ко-на-тян! – проскандировала Патти. Хиори и Минегиши захлопали в ладоши.
Понимая, что это ее «звездный час», Коната сунула диск в плеер и нажала на кнопку.
«Наверняка, очередная глупая песня из аниме…» — подумала Кагами, услышав дерзкий, зажигательный гитарный проигрыш, но тут же с ужасом поняла, что будет жутко скучать по этим «глупым песням из аниме» в исполнении Конаты…
А та, пока звучал проигрыш, опустила глаза, крепко сжала микрофон двумя руками и глубоко вздохнула, очевидно, настраиваясь перед пением. Она стояла спиной к экрану, так как знала слова песни наизусть. И когда Коната подняла глаза, ее было просто не узнать. Девушки еще ни разу не видели свою подругу такой серьезной и собранной, даже перед экзаменами в школе.
Коната поднесла микрофон к губам и запела:

см. выше проду


@темы: yuri, фанфикшен, юри

18:52 

Х.О.Ч.У!!!!!!!!!!!!!

Хочу к ней, немедленно. Хочу свечи, запах ее духов, вино — не важно, что я его не пью, но в нем так красиво переливается свет, — музыку, обязательно рояль, и ее голос под эту музыку, немного задумчивый... Неважно, что она будет говорить...
А потом хочу танго. Я его не умею танцевать, но просто ощущение музыки и движений под нее... Честное слово, если не сойду с ума от ее запаха и близости — буду самым волевым человеком в мире.

Только музыка и легкое дыхание на моей щеке. И огромные карие глаза, в зрачках которых отражаются огоньки свеч. Потом легкий шаг в сторону, и музыка замолкает. Осторожно сжать прохладные пальцы, взволнованно и обеспокоенно посмотреть на раскрасневшееся лицо, на губы, приоткрытые в полуулыбке, в глаза... И осторожно коснуться губами виска, в притворной заботе, в истинной нежности. Она не шелохнется, доверчиво подставляя голову на изящной шее, по которой осторожно скользнула моя ладонь. Нет, не надо закрывать глаза... Незачем... Это нельзя... Все, что до этого — можно. А поцелуй — нельзя... Ты понимаешь. Распахиваешь глаза, счастливо улыбаешься... Я люблю, когда ты, как может показаться, беспричинно улыбаешься... Но причины знаю и ты, и я, и от этого молчаливого согласия нам обеим тепло.

Ночь... Ты мне застилаешь постель в другой комнате. Меня и смешит, и радует подобное целомудрие. И я уже просчитываю возможность встать пораньше и тихонечко уйти, не разбудив тебя. Но ты невзначай закрываешь дверь на ключ и куда-то его деваешь, я не успеваю увидеть... Конечно, утром я найду его, если только он не окажется в твоей постели.

Утро. Я только открыла глаза, пытаясь как можно быстрее отключить будильник, как услышала звон посуды где-то в отдалении... Не думаю, что завтрак заработан, но...
В университете осталось только презрительно осмотреть несделанную домашнюю по латинскому и изобразить энтузиазм по отношению к новой теме.

Просьба остаться после пары. Благодарность за вечер? О, не стоит... О, конечно, понимаю. Мужа не будет еще два дня? Сочувственно киваю головой... Одиноко? Это плохо...
Стоит ли пояснять, как я провела ближайшие два вечера?




@темы: yuri, юри

18:12 

03.08.2011 в 18:51
Пишет saya1872:

Hellsing - Soundtrack Nazi CD
Аниме - наша жизнь, анима - наша безоглядная душа, кусочек солнца в небесах, травиночка в зубах и ветра в голове - когда лежишь ты на земле и подложила книгу - голове, чтобы усладой затянувшись - враз забыть весь этот серый мир без мертвых серых глаз...
фух. Ня! ^_^"""""

Отчет за сегодня:

Аниме: Hellsing (OAV Series)
Жанры: Instrumental
Количество треков: 14
Аудио кодек: flac+cue
Битрейт аудио: 666~854 kbps, 44 kHz
Размер: 273 Мб

Музыка исполнена Варшавским филармоническим оркестром.
Hellsing - Soundtrack Nazi CD
Бай-бай! няка-няка! *_* Птыщ! Кто-нибудь! Купите мне нормальный канал, чтобы Сая больше лазила по анимешарам и не смотрела в РМВБ (.RMVB)! А чтобы как все Няши - качала с пиратствующих торрентов и купила уже повязку на один глазик, как у Асуки!

URL записи

E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100