Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

Вредина с нимбом и крылышками

22:30 

Победителей не судят.

Вместо пролога. И все- таки он позвонил…

- Я в порядке, -читать дальше

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
запись создана: 08.08.2015 в 23:36

@темы: фанфики, обитель зла, Леон/ Ада, Игры престолов

URL
Комментарии
2015-08-08 в 23:36 

- Паааааап, долго нам на этой нудной вечеринке торчать?

Саймон уже открыл рот, чтобы утешить капризулю, как в разговор вмешался Пирс:

- Не очень, мисс Кирби. Пробудете там час – полтора, потом я могу вас доставить домой. Но, думаю, вы не захотите уезжать.

- Алесса вернулась? – на весь этаж заверещала Минни.

- Три часа назад, - кивнул Ниванс. – Она уже на месте.

- ЙЯХУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ!!! – от вопля девчонки, кинувшейся Пирса на шею, чуть не вылетели все стекла.

- Алесса, кстати, новую часть «Пустошей» привезла. Сядете тихо в уголке, и будете играть.

- Леон и Эйда тоже приедут?

- Нет, - Пирс подал девчонке палантин, - у нее полный завал «благодаря» предпраздничным отпускам коллег, а Леон еще не приехал из командировки. Если ты по ним соскучилась, приезжай на той неделе к нам в офис, Эйда же у нас пока лекции ведет.

- Пока?! – вмешалась Анжела.

- Их здание на ремонте, - пояснил Пирс. – Поэтому Эйду, со всеми слушателями, перебазировали к нам.

Так. Значит, Леона в городе нет, его жена занята преподаванием.

- Эйда до сих пор в офисе?

- Увы и ах, - взгляд Ниванса был полон презрения, но тон звучал вежливо. – Она сегодня принимает всех должников. Будет работать до упора, чтобы никого не оставлять на январь. Утром Алесса сказала, что у мамы даже выходные расписаны под господарей вагантов. Так, мисс, мы уже пришли, - Ниванс распахнул перед ней дверь вертолета. – Сенатор Миллер, теперь вы. Мистер Кирби, - обратился он к мужу Анжелы, - наши транспорты не предназначены для перевозки «колясочников», поэтому миссис Эйб я сейчас принесу. Остальных членов вашей семьи доставит второй «Ирокез».

Упомянутая миссис Эйб, разменявшая восьмой десяток и уже благополучно впавшая в старческий маразм, радостно захлопала сморщенными ладонями, а когда Ниванс поднял ее на руки, игриво ущипнула мужчину за шею:

- Ах, ты мой сладенький…

Пирс воспринял кокетство бабки со спартанским хладнокровием. Внес старуху в салон, усадил, аккуратно пристегнул ремнями безопасности:

- Сидите тихо, мадам. Мистер и миссис Эйб, сейчас вы.

Внук бабульки сел рядом с пожилой родственницей, супруга и двое вечно недовольных светскими посиделками детей - подростков расположилась возле Анжелы. Тесное соседство с женой мистера Эйба всегда вызывало у Миллер приступы головной боли, ибо женщина пользовалась парфюмом со слишком резким ароматом. Еще сильнее мешал шум, производимый двумя, вроде бы, почти взрослыми, сыном и дочерью Эйба. Оба подростка громко болтали, обсуждая предстоящий вечер, и тоже ныли по поводу необходимости ехать на благотворительное мероприятие.

- Расслабьтесь, ребятки, - утешила стонущих приятелей Минни.- Алесса приехала. Так что сегодняшний отстойник переживем.

Перелет занял сорок минут. В течение этого времени Анжеле пришлось отвечать на глупые расспросы выживающей из ума старухи Эйб. Бабка, попив крови у Пирса и родных детей с внуками, обратила свое внимание на Анжелу и всех, кому «повезло» оказаться рядом:

- А кто нас встречать будет, ты уже знаешь? Охранять? Что за программу придумали? А? Минни, ты почему так странно одета? Что за кольца? Я их раньше видела? А как того мальчика зовут? Вот когда я закончила школу…

И так далее. Престарелая кокетка, страдавшая патологической болтливостью и не уважавшая чужих персональных границ, ни на миг не закрывала рот. Минни, которую бабулька ежеминутно дергала бестактными вопросами, уже и глаза выразительно закатывала, делала резкие выдохи. Поминутно кидала злобные взгляды на ненавистную мачеху. Когда старуха прервала на минуту свой монолог, чтобы попить воды, девушка дернула Анжелу за подол:

- Сделай мне одолжение, дорогая мамочка, - прошипела девчонка. – Заткни пасть этой старой суке. Она меня достала. Я не хочу разговаривать! НЕ. ХОЧУ.

- Миссис Эйб твоя родственница, - начала воспитывать падчерицу Анжела. – Потерпи, мы скоро прилетим, и миссис Эйб возьмут на себя другие люди. Кстати, воздержись от бранной лексики. В моем доме она не приветствуется.

- Твоего в том доме, где все мы сейчас живем, ничего нет, потрудись запомнить, - вышла из себя девчонка. – Я читала завещание. Все отписано мне. Так что заткни СТАРОЙ СУКЕ пасть, если хочешь принимать СВОИХ гостей в принадлежащем МНЕ замке. Иначе сразу по окончании этого гребанного приема я нажалуюсь, сама знаешь, кому. И суку упрячут в психбольницу, потому, что она реально задолбала этим словесным поносом.

- Минни, - Анжела сменила тактику, - твоя двоюродная бабушка больна. Если тебе так невыносимо слушать ее рассказы, вот, возьми наушники.

- И привлеки ими внимание кошелки, - скривилась падчерица. – Отлично ведь знаешь, дорогая мамочка, что вид наушников только спровоцирует старую суку на новый выброс словесного говна.

URL
2015-08-08 в 23:37 

- Выражения выбирай! – снова гневно вскинулась Анжела. – Что же до завещания, ты его читала по диагонали, забыв уделить внимание приложению к документам. Пока ты не достигнешь шестнадцати лет, домом распоряжается твой отец. И я. Поэтому в течение ближайших двух лет особняк МОЙ.

- Да пошла ты… - огрызнулась девушка и убежала в кабину пилота, хорошенько хлопнув дверью.

Анжела испустила долгий тяжелый вздох. С девчонкой надо что – то делать, нельзя пускать ее безобразные выходки на самотек. Но как сладить с окончательно распоясавшейся дрянью, намеренно ищущей повод для ругани? Как заставить падчерицу, открыто презиравшую и родителей, и влиятельную мачеху, поступать правильно?

- Анжела, милая, - отвлекла ее миссис Эйб, - а почему Минни от нас ушла? Она на меня рассердилась? Я ей мешаю?

В голосе старухи зазвенели слезы. Еще секунда, и бабка закатит истерику. Надо срочно спасать положение. Анжела встала:

- Вы никому не мешаете, миссис Эйб.

- Тогда почему Минни ушла? – заныла старуха.

- Сейчас она вернется, и вы продолжите разговаривать, - пообещала Миллер.

Войдя в кабину пилота, Анжела крепко взяла падчерицу за руку и с любезной улыбкой повела в салон:

- Прости, милая, надо поговорить. Уильям, - обратилась она к пилоту, - когда мы уйдем, заблокируйте дверь изнутри.

- Не смей тащить меня к старой суке, поняла?! – грубо вырвалась девушка. – И не прикасайся ко мне без МОЕГО на то согласия!!! Я не хочу там сидеть! У меня голова от ее словесных высеров болит!!! Меня все достало!!! Я никуда не пойду!!!

Эх, дать бы малолетней истеричке пощечину, а еще лучше приложить размалеванным личиком о стену, так, чтобы нос всмятку…. Или резиновой дубинкой выбить разом все зубы. За волосы оттаскать, чтобы впредь неповадно было публично возражать. Но Анжела позволила себе только одно: она снова поймала Минни за пальцы:

- Ведите себя достойно, мисс Кирби, - Анжела подтолкнула девушку к выходу. – Когда мы вернемся, вы попросите у бабушки прощения. И всю оставшуюся дорогу будете вести в соответствии с вашим статусом.

- РУКИ УБРАЛА! – начала орать Минни. – РУКИ УБРАЛА ОТ МЕНЯ!!! Я сказала, что со старой сукой сидеть не буду! Меня задолбала ее болтовня, поняла?

- Поняла, - терпеливо ответила Анжела. – Но вернуться к бабушке ты должна. Иначе она заболеет от огорчения, и ты будешь первая, кому миссис Эйб испортит Новый Год своим присутствием.

- Тогда с тебя причитается, - падчерица характерным жестом вытянула руку. – По двойному тарифу. Или иди в жопу.

Анжела вытащила чековую книжку, вписала крупную сумму и отдала денежный документ девушке:

-Я иду тебе навстречу только ради твоего отца. Он хочет, чтобы ты, раз твоя мать вышла замуж за вдовца с тремя детьми, и у нее не хватит сил на общение с тобой, жила у нас.

- Да, хочет, - Минни убрала чек в сумочку. – Так что засунь свою злобу…. Сама знаешь, куда, дорогая мамочка. Не знаю, кого я презираю больше: папашу, который позволяет тебе делать из него тряпку, мать, или тебя. Мои родители лижут тебе зад и повторяют придуманное тобой вранье, а ты сбегаешь в сральник проблеваться всякий раз, как приходится танцевать с моим папашей. Скажи, за то время, что вы женаты, ты ему хоть раз дала тебя отыметь, или папочка спускает самостоятельно?

Этот вопрос вогнал Анжелу в состояние ступора, она не нашлась, что ответить, пока наглая девица возвращалась к старухе. Минни вернулась на свое место, села с надутым видом и притворилась, будто ей интересны откровения выжившей из ума бабки.

- Все хорошо, любимая? – ласково спросил неслышно подошедший муж.

- Да, Саймон, - на всякий случай она отодвинулась на три шага. – Все просто замечательно.

- Анжела, - в голосе Саймона зазвучали ненавистные Миллер примирительные нотки. – Не заставляй Минни сидеть с миссис Эйб, девочке трудно…

Анжела не удостоила его ответом. Мазнула по мужу выразительным взглядом и уставилась в иллюминатор. Саймон потоптался возле нее, затем ушел «помогать» дочери. Сел рядом с миссис Эйб и, ловко переключив ее внимание на себя, избавил дочурку от обязанности отрабатывать полученный чек. Минни с довольным видом отошла от бабки подальше, вынула из сумки телефон и уставилась в игру.

- Мадам сенатор, - тихо окликнул Анжелу Ниванс, протягивая ей смартфон. – Вас.

Звонила ей бывшая коллега по Гарвардвиллю. На голову Анжелы в течение пяти минут сыпались конфетти из поздравлений, лести и завуалированных просьб. Сослуживица, так и не сумевшая подняться по карьерной лестнице, пожаловалась, что ее дочери, закончившей в этом году школу с золотой медалью, придется похоронить все мечты о получении высшего образования.

- Серьёзно болен мой сводный брат, - плакалась в смартфон сотрудница патрульной службы. – Эми так хотела уехать на учебу в столицу, но, видимо, ей придется заживо похоронить себя у нас.

- Минна, - правильно поняла все намеки Анжела. – Пусть ваша дочь приезжает ко мне на следующей неделе. Мне как раз нужен личный помощник, имеющий возможность постоянно жить возле меня. А осенью девушка сумеет приступить к учебе. Я позабочусь о стипендии для вашей дочери.

Трубка в ответ взорвалась благодарностями и новой порцией поздравлений.

- Это я должна сказать вам спасибо, Минна, - закончила разговор Анжела. – Удачных вам праздников.

Минна, прежде чем попрощаться, снова пожелала Миллер всяческих радостей в жизни.

- Лучше бы ты пожелала мне терпения, - вполголоса сказала Анжела, когда вертолет начал снижение.

URL
2015-08-08 в 23:37 

Она ткнула в плечо падчерицу, заставив ту вынырнуть из мира «Сайлент Хилл», помогла миссис Эйб надеть палантин и аккуратно увернулась от рук Саймона:

- Я сама, дорогой.

Набросила на точеные плечи пальто и, едва «Ястреб» сел, первой покинула салон. Подождала, пока выйдут все остальные, пока Пирс вынесет и усадит в кресло продолжавшую неумолчно трещать миссис Эйб, затем, когда «семья» собралась полным составом, Миллер вынудила себя взять мужа под руку и направилась в броско украшенный особняк миллиардера Тана Страутменга, дававшего сегодня благотворительный прием. Хозяин крепко обнял ее, коснулся губами корней ее волос:

- Давно не виделись, Анжела.

«Давно не виделись, Анжела». Нет, не смей вытаскивать, не смей вспоминать…. Не смей.

Она ослепительно улыбнулась:

- И, правда, давно, Тан. Где вы пропадали?

- В Румынии, - миллиардер обвил правой рукой ее талию и повел в танцевальный зал. – Я выкупил одно интереснейшее строение, приют святой Бригитты. Да вам это место знакомо, верно? Вы и Леон Кеннеди проявили тогда настоящий героизм.

- Вылавливая из вполне заслуженной трясины парочку абсолютно безответственных личностей, - Анжела превосходно владела собой. – Вы считаете меня, чуть ли не национальной героиней, дорогой мой мистер Страутменг, а ведь я тогда не сделала ничего, за что человеку говорят «спасибо».

- Вы совсем, как Леон рассуждаете, - собеседник вывел ее на середину танцпола. – Кеннеди, тот вообще злится, когда его начинают расспрашивать о приключениях в Румынии. Кстати, вы уже в курсе, что Леон вчера стал дедом?

- Да, - ослепительно улыбнулась Анжела. – Шерри родила.

- Чудесного мальчика, - радовался партнер по танцу. – Жаль только, что Леона не было в городе, пока Биркин, пардон, Мюллер, рожала. Но с Шерри все время находилась Эйда. Она, как мне говорили, стала Шерри ближе родной матери после гибели старших Биркиных.

Каждое слово, сказанное Таном, вонзалось в женщину - сенатора раскаленными добела ножами, но она, ни звуком, ни жестом не выдавала свою боль, пока продолжался танец. Когда вальс закончился, миллиардер галантно взял Анжелу под руку и увел в уютный уголок, где уже ждал личный помощник.

- Стэн, - Тан указал Миллер на уютный диван, - покажи сенатору, что мы планируем сделать.

Помощник взял ноутбук и развернул монитором к Анжеле. Тан защелкал по клавишам:

- Я хочу вернуть этому замку прошлое величие.

- А как же приют? – удивилась дама – сенатор. – До меня доходили смутные слухи, что детский дом, располагавшийся там до эпидемии «чумы», собираются восстановить.

- Не после скандала, связанного с младшей дочерью вашего давнего друга Леона Кеннеди, - в голосе миллиардера звучало откровенное злорадство. – Монастырскому начальству, кому повезло остаться на свободе, запрещено не то что приюты организовывать, а вообще подходить к детям. Но вы можете не беспокоиться о маленьких сиротах: я уже приступил к строительству нового комплекса, отвечающего самым высоким требованиям.


- А как румынские власти отнеслись к вашим действиям?

- Очень недовольны и мной, и моим приобретением, - тяжело вздохнул Тан. – Кое - кто даже счел мою покупку оскорблением. Ну да ладно, переживем. Смотрите: это главный зал, тут надо…

Слушая Тана и вслед за ним рассматривая фотографии, Анжела вонзала ногти в ладони, чтобы не завыть от боли. Именно тут, в том самом помещении, которое показывал ей сейчас Страутменг, спал, положив на колени автомат, Леон. Именно здесь он впервые за долгое время снова улыбнулся ей и сказал, что их сила в единстве, и только вместе они сумеют преодолеть все трудности. Но именно в этом зале Анжела поняла, что ее чувства к Кеннеди так и останутся безответными, ибо сердце Леона давно уже отдано другой женщине…

- Что скажете, мадам? – резкий вопрос заставил ее вернуться в реальность. – Я могу на вас рассчитывать?

- Естественно, можете, Тан, - Анжела встала, принимая новое приглашение на танец. – Я в вашей команде, Тан. Сообщите мне, когда понадобится мое участие.

Вечернюю сумочку, вмещавшую в себя лишь косметичку, расческу и телефон, сенатор Миллер оставила на столике, вместе с атласным палантином. Танцевала она на этот раз долго: танго с сенатором Роббинсом, затем ее пригласил Роберт Паттинсон, после него ей составил компанию престарелый плейбой Уоррен Битти. Гордый обладатель черной записной книжки с хроникой сексуальных побед еще помнил свои золотые годы, и охмурял даму – сенатора по всем правилам искусства. Анжела дежурно принимала все ухаживания, смеялась над шутками, пока не заметила в толпе знакомую физиономию.

- А он что тут делает?

- Вы о ком, дорогая моя? – тоже начал озираться Битти.

Но тот человек, которому Миллер была обязана своим нынешним положением, уже решительно направлялся к ней в сопровождении сына и невестки. Анжела, широко раскрыв объятия, первой шагнула к Осмунду Беку:

- Шеф?! – она отлично разыграла радость. – Какими судьбами?!

URL
2015-08-08 в 23:38 

- Папа помогает мне в работе, мадам, - ответил за Бека отпрыск. – Это моя жена Мэдлин, сенатор. Мы прибыли по приглашению Тана. Он наслышан о нашей дружбе.

После положенных приветствий ей пришлось крутиться по бальному залу, как с сыном Бека, так и с бывшим начальником. Все это время Миллер задавала себе один вопрос: чем именно старший Бек помогает сыну, если в результате инсульта утратил способность адекватно общаться с окружающими его людьми?

- В чистом виде психологическая поддержка, мадам, - объяснил ей сын Осмунда, когда по окончании фокстрота они вышли на балкон. – Папа не может внятно разговаривать, плохо ходит, с трудом понимает, что творится вокруг него, страдает провалами в памяти, но пытается не сдаваться.

- И ваш отец, и вы, - Анжела положила руку на плечо мужчины, - вы оба настоящие герои.

Сын бывшего шефа горячо поблагодарил ее за теплые слова и радостно согласился на ее предложение, когда она спросила, хочет ли его семья составить ей компанию во время грядущего отпуска.

Вернувшись в зал, Анжела придирчиво оглядела себя в одном из многочисленных зеркал, и пришла к выводу, что пора причесаться и освежить макияж. Взяла со столика клатч, ушла в туалетную комнату, открыла сумочку, ища расческу и косметику. Только сейчас увидела световой сигнал телефона, говоривший о пропущенном ею вызове. Схватила аппарат, нажала клавишу…

- Не может быть…

Пока она пыталась осознать, КТО с ней хотел поговорить, смартфон снова задрожал, и по дисплею поплыли до боли знакомые цифры.

- Леон?!- Анжела чуть не выронила телефон, отвечая на звонок. - Леон? Это ты?!

- Да, мадам сенатор, добрый вечер, - холодно откликнулся Кеннеди.- Извините, что прошу вас уйти с благотворительного вечера, но я хочу встретиться. Желательно сегодня.

- В моем кабинете через час, Леон, - тут же назначила место и время Анжела. - Тебя этот вариант устраивает?

- Да, мадам. Я буду ждать вас.

Кеннеди повесил трубку. А Анжела, убрав аппарат в черную вечернюю сумочку, обеими руками зажала себе рот, чтобы не закричать от счастья. НАКОНЕЦ - ТО.… Через полтора с лишним года ледяного молчания и отказа от любых контактов Леон сам к ней пришел. САМ. Сам набрал этот номер (известный лишь наиболее близким людям), сам предложил встретиться. И сейчас он ее ждет.… Ждет…

Он ее ждет.

ОН.

ЕЕ.

ЖДЕТ.

URL
2015-08-08 в 23:38 

- Прошу меня извинить, возникли непредвиденные обстоятельства, - сообщила она мужу и падчерице, прежде чем уйти. - Мне придется вас покинуть. Срочные дела. Увидимся после выходных.

Муж обреченно кивнул, падчерица же, одетая и размалеванная в стиле малолетней кокотки эпохи маркиза де Сада, радостно выдохнула:

- Два дня спокойной жизни! Аллилуйя!

- Съешь лимон, милочка, - осадила вульгарную девчонку Анжела. - Я могу вернуться домой и раньше. Просто для того, чтобы тебе жизнь медом не казалась.

- Засунь себе в жопу свои подковырки,- огрызнулась дочь мужа.- Хватит с тебя и того, что я согласна терпеть ваш приют для умалишенных до совершеннолетия. В день рождения свалю из вашего рая, и чем дальше, тем лучше. Задрали. И ты, и это бесхребетное чмо, по недоразумению зовущееся папочкой. Я уже молчу про мамочку, готовую вылизывать тебе зад с утра до ночи.

Анжела поморщилась:

- Будь любезна выбирать выражения, девочка, тебя могут услышать.

- Действительно, дочка, - поддержал женщину супруг. - Не стоит так ругаться. Если ты устала, мы можем уехать домой. Анжела…- заискивающе начал он, явно желая напроситься в попутчики.

- Нет, - отрезала она. - Извини, Саймон, но я не могу взять вас двоих с собой. Удачных вам выходных.

Муж смотрел на нее глазами побитого пса, пока она стремительно и легко уходила, ловко лавируя среди гостей, охраны и обслуги. Последним сенатор Анжела Миллер (она категорически отказалась брать аристократическую фамилию мужа) тепло улыбалась, не упуская возможности сказать людям пару добрых слов. Одна из официанток, немолодая женщина с роскошной седой прядью в толстой иссиня - черной косе, позволила себе остановить даму - политика:

- Не знаю, как благодарить вас, мадам.… Если бы не вы, моя дочь…

- Рамона, - Анжела ласково сжала руки собеседницы,- я просто выполнила свой долг, не более того.

- Угу, - с гадючьим ядом в голосе перебило сенатора «гламурное кисо», аккуратно оттесняя Рамону от Анжелы. - На пять с плюсом. Мадам конгрессмен, - оскалилась рыжеволосая улыбочкой, свойственной лишь очень голодным упырям, - вас ждет вертолет. Мы с Джоффри - ваши пилоты на сегодняшний вечер.

Анжела мысленно взвыла. Наглое существо в жемчужно - сером вечернем платье «русалочьего» стиля и фамильных бриллиантах звалось (не надо смеяться!!!) Сансой Ланнистер, и эта глупенькая жалкая Санса Ланнистер, дочка одного из бывших президентов США была женой агента ФБР… Джоффри Ланнистера (этот «ценный» кадр уже протеже главы государства в отставке), известного в Бюро и конторах повыше под кличкой «Долбодятел». Было еще одно прозвище, абсолютно непечатное, коим тезка малолетнего короля - дегенерата из «Игр престолов» заслуженно гордился. И именно Джоффри, эта смазливая подлая умная и феноменально злопамятная сволочь, желая отомстить за свою ненаглядную женушку - сучку Сансу, полтора года назад разрушил отношения Анжелы и Леона. Хотя после той скандальной истории, когда правда о поимке серийного убийцы выползла наружу (естественно, с поправкой на обывателя, узнавшего лишь о героизме, проявленном Эйдой Вонг ради простых граждан), с Миллер перестала разговаривать даже Клэр. Этим вечером Анжела трижды оказывалась возле сестры Криса, но Рэдфилд, ставшая после замужества миссис Дарк Старлинг, скорчила в ответ на вежливое приветствие бывшей подруги козью морду и быстро затерялась в толпе высокопоставленных гостей. Ее муженек, мастер ниндзюцу, черной тенью маячивший у стены, среагировал на появление госпожи Миллер кривой ухмылкой. Теплое: «Добрый вечер, Дарк» экс – наемник проигнорировал, притворившись, будто обращалась дама – сенатор не к нему. Ну, и черт с вами…

Путешествие в компании четы Ланнистеров было для Анжелы не лучше дороги на виселицу, но сегодня, ради встречи с любимым мужчиной, она твердо решила стерпеть все дурацкие подколы Джоффри вкупе с не менее глупыми шуточками его жены. В этот вечер никто и ничто не испортит ей настроение. Раз уж Леон сам с ней связался и попросил о встрече, значит, прекратил на нее злиться. Сегодня она все же сумеет убедить его выслушать ее…

- Мои приветствия трудяге – сенатору, - Джоффри, едва завидев Анжелу, согнулся буквой «ЗЮ», одновременно протягивая женщине руку, чтобы помочь сесть в вертолет. – Меня кто – то злостно троллит, миледи, или я действительно повезу мадам на тайную вечерю с агентом Кеннеди?

Миллер проигнорировала как вопрос, так и вежливый жест Ланнистера. Забралась в салон «Ястреба» сама, пристегнулась ремнем безопасности и уставилась в окно, давая понять, что разговаривать она не намерена. Джоффри скорчил рожицу и занял место пилота. Санса угнездилась рядышком и тем же елейным голоском спросила:

- Так куда нам везти Вашу Светлость, мадам?

Анжела смерила потерявшую всякий стыд бабенку презрительным взглядом:

- У вас в путеводном листе все написано, миссис Ланнистер. Не задерживайте ни меня, ни агента Кеннеди.

Ответом ей послужило мерзкое хихиканье Сансы и вульгарное ржание ее мужа. Наглая парочка хохотала в голос все то- время, пока «Черный ястреб» набирал высоту. Затем Джоффри, заложив крутой вираж, перестал, наконец, корчить из себя кретина, взяв курс на Белый Дом, где Анжелу впервые с того дня, как она стала сенатором, ждали не только дела…

Она почти не слушала глупую болтовню Джоффри и Сансы, хотя в прежние времена тема экзаменов была одной из ее любимых. Все ее мысли занимал Леон и причины его сегодняшнего звонка. Может, он провел собственное расследование и хочет уточнить у нее спорные моменты? Или понял, наконец, как подло и низко ее подставили? Что, если сегодня произойдет столь желаемое ею примирение? Вдруг он встретит ее теплым объятием и снова скажет, что она не одна, а они здесь вместе?

- Леон… - едва слышно выдохнула она.

- Мадам, вы что – то сказали? – повернулась к ней Санса. – Кстати, пше прашем, конечно, за задержку, но нам надо сесть на пару минут. Документы отдать. Никуда от вас Кеннеди не денется.

- Где именно будет остановка? – Анжела вытащила телефон, чтобы посмотреть на часы. – У меня мало времени.

- Да успокойтесь вы, мадам, - повернулся к ней Джоффри. – Даже если опоздаем, невелика беда. Расслабьтесь, мы уже на месте.

Анжела вздрогнула, когда увидела, что прилетели они в тот самый участок, где она начинала свою блестящую карьеру.

- Пойдете с нами или будете ждать здесь? – проформы ради спросила Санса.

Миллер, ответив ей разъяренным взглядом, отстегнула ремень и первой покинула вертолет, отлично понимая, что остаться в салоне «Ястреба» она не может:

- Идем. Я сама отнесу, - Анжела отняла у Джоффри толстую папку. – Вы берите коробку, Джоффри. Миссис Ланнистер, вы на связи.

Вот так, ребята. Хотите поиграть? Только правила будут, на сей раз моими.

- О, кей, - Санса не стала спорить. – На связи так на связи.

- Вам не придется долго ждать, миссис Ланнистер, - Миллер накинула на обнаженные плечи палантин.

Несмотря на поздний час, народу в полицейском участке толпилось много. Это и вечерняя смена, и десятки посетителей, и просто любопытные, тут же сбежавшиеся поглазеть на даму – сенатора. Со всех сторон посыпались вопросы, просьбы и жалобы, которые Анжела попросила записать и затем отдать ей.

- А где майор Мортон? – спросила она у Элизабет, все еще сидевшей на должности девушки с ресепшн.

- Приедет где – то через полчаса, мэм… Ему уже сообщили о вашем визите,- в голосе женщины звучали привычные нотки отвращения и ненависти. - Я провожу вас в ваш старый кабинет. Мортон велел его не трогать. Оставил его, чтобы принимать гостей.

URL
2015-08-08 в 23:40 

подставы, вся эта история с его протеже благополучно забылась, мы спокойно жили, а тут на тебе. Эххх, меня бы кто так любил…

- Какого суда? – Анжела похолодела.

- Минутку, мэм, - Элизабет скрылась в соседнем помещении, где Миллер сама когда – то оборудовала миниатюрную кухню. Вернувшись, служащая продолжила: - Решение по делу протеже Цепеша вынесли два дня назад. Она всю вину взяла на себя, говорила, что это она плохо работала, не угождала ни коллегам, ни посетителям, не прогибалась под начальство, не хотела тратить на службу отпуска и выходные, не умела приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам, не желала делать больше, чем предписывает инструкция. А главное, она не выработала в себе нужный уровень стрессоустойчивости. Судью к концу ее покаянной речи трясло от бешенства. О Владе я уже молчу. Он чуть позже сказал, что, будь его воля, всех нас, засадил бы за коллективную травлю. А Мортону дал приличный срок по статьям «злоупотребление должностными полномочиями» и «преступное бездействие». Мужики в нашем заведении, по словам Колосажателя, трусливые козлы, а бабье – неблагодарные сучки. Нами занимались, на нас тратили драгоценное время, силы, знания и навыки, а мы проявили себя последними скотами. Мол, любому переводчику мы бабло б отстегивали за его работу, а она все делала бесплатно, и от нас же терпела унижения, когда ее шпыняли за медлительность. Мы получали дорогостоящую услугу на халяву, да еще имели наглость жаловаться начальству, если любовница Влада не успевала преподнести нужный материал на блюдечке в угодные нам сроки. Мы все паразиты и подлецы, а его любимая женщина – белая и пушистая. Простите, мэм, но он так и сказал нам, что мы компания, еще раз извините, наглых мудаков. Работает она, кстати, у него, сейчас, Влад перевел ее из клиники на Острове* в свой отдел. Главврач, если вам интересно, очень расстроилась, когда пришлось расстаться с любовницей Влада. Мадам Габревски сказала, что у нее отобрали отличную сотрудницу, и с Цепеша сейчас причитается.

Накрывая стол, Элизабет продолжала втыкать в Анжелу одну острую булавку за другой, вдохновенно ябедничая про то, как долго всем им мотали нервы, по десять раз вызывая на слушания в суд. Как жестко и пристрастно допрашивали, требуя четко озвучить свои претензии к уволенной сослуживице, как Влад, отлично видя состояние Мортона, приказывал назвать тот или иной пункт должностной инструкции, который якобы не выполняла его любовница.

- Влад босса нашего на одном заседании до гипертонического криза довел, - с нескрываемым удовольствием сообщила служащая. – Помните, как она переводила нам статьи и книги для нашей научной деятельности? Так вот Влад тут прицепился к шефу, словно клещ. На основании, какого документа Мортон вменил ей обязанности переводчика, если данной позиции нет ни в инструкциях, ни в контракте, подписанном при приеме на службу, ни даже в нашем штатном расписании. Шеф пробовал отбиваться, ссылаясь на формулировку «выполняет распоряжения вышестоящего персонала». Поначалу удавалось, но, когда Влад потребовал объяснений по поводу ее работы без выходных и в период отпуска, сказать майору стало нечего.

- Почему нечего? – Анжела взяла миниатюрную чашечку с кофе. – У нас есть понятия «форсмажорные обстоятельства» и «производственная необходимость». Применимы они к любому сотруднику. Протеже Цепеша не единственная, кому в тот сложный период пришлось жертвовать отдыхом ради общего дела. Мы тогда пытались остановить убийцу – маньяка, уж Влад обязан отдавать себе отчет.

URL
2015-08-08 в 23:41 

- Шеф ему то- же самое сказал, мэм. А Влад в бумагах порылся и попросил объяснить, почему такая тяжелая нагрузка была возложена лишь на одну работницу. Вот тут майор допустил ошибку… - Элизабет сделала картинную паузу. – Мортон напомнил Владу, что у других сотрудников есть супруги и дети, стало быть, у этих людей прав на отдых чуть больше, нежели у его подружки. Я думала, что после этих слов Цепеш нашего босса убьет прямо в зале суда. Еще хуже стало, когда выяснилось, что сверхурочные часы ей не оплатили. Да что я перед вами тут распинаюсь, мадам, вы помните ее истерики лучше меня… - девушка махнула рукой. – Ладно, самые мерзкие подробности разбирательства опущу, скажу только, что увольнение признали незаконным, протеже Цепеша присудили компенсацию и велели восстановить ее во всех правах, от которых она отказалась, заявив, что не сможет более работать в нашем участке. Мортона же после праздников ждут в отделе внутренних расследований. И чутье мне подсказывает, что проблемы у него только начинаются.

- Я ими займусь. Никому не позволю испортить майору предстоящие праздники, - пообещала Анжела. – Если Цепеш думает, что может безнаказанно издеваться над вами, этот генеральский сынок заблуждается. Его любовницу уволили почти четыре года назад, а в суд она решила подать лишь сейчас?! Она все мыслимые сроки пропустила!

- Иск не от нее, на нас наехал Влад. От ее имени, естественно. А суд срок подачи иска восстановил, потому что причины сочли уважительными.

- Даже не буду уточнять эти причины, Элизабет, - Анжела уже пылала яростью.

- А я назову, - служащая подлила ей кофе. – Тяжелый нервный срыв вследствие целенаправленной коллективной травли, принуждение к увольнению со стороны непосредственного начальства, преступное невмешательство вышестоящего руководства.

- Почему Мортон мне ничего не сообщил? – Миллер встала и подошла к окну, прихватив с собой чашку.

- Не в курсе, - Элизабет посмотрела на часы. – Мэм, вы тут подождите, шеф скоро вернется, а мне пора принимать посылку. Доброго вам вечера.

- И вам, Элизабет, - Анжела окинула женщину внимательным взглядом. – Простите, мне кажется, или вы действительно покрасили волосы в темно – зеленый цвет?

- Уставом не запрещено, мадам сенатор, - мгновенно ощетинилась собеседница, щеголявшая не только экстремальным колером шевелюры, но и ядрено – красным джинсовым костюмом, неприемлемым для сотрудницы полицейского участка. – С того момента, как место начальника «убойного» отдела занял Риз, понятие «дресс - код» претерпело серьезные изменения. Это раньше за любое украшение, кроме обручального кольца, людей выгоняли с работы, теперь же никаких запретов нет. Риз сам носит вещи, сделанные протеже Влада, и нам не мешает.

Кинув в Анжелу еще один увесистый камень, Элизабет аккуратно прикрыла за собой дверь. Миллер, постояв минуты две, вернулась к столику, поставила чашку на поднос и вытащила из клатча телефон. Ночная секретарша сняла трубку после первого гудка:

- Слушаю, мэм.

- Бэлла, сообщите главе отдела внутренних расследований полицейского департамента, что завтра в семь утра я жду его у себя. Я знаю, Бэлла. Но если он откажется потратить свой бесценный выходной на нашу короткую встречу, пусть не обижается, столкнувшись с последствиями неподчинения моим приказам. Завтра. В семь утра, мой офис.

Затем она набрала номер Леона и покаянным тоном сказала, что будет вынуждена опоздать:

- Леон, прости, но могу я попросить тебя об одолжении?

- Слушаю, мадам.

- Наша встреча откладывается примерно на тридцать минут, мне надо придушить твоего верного соратника Влада, - не смогла сдержаться Анжела.

- Я подожду, мадам, - тон Леона оставался таким же холодным. – Но сообщу агенту Цепешу о ваших намерениях.

- Ты в курсе, где твой друг сейчас находится?

- На своем острове, мадам, - голос Леона чуть потеплел. – Новых курсантов встречает. Поторопитесь, они сегодня начинают рано.

- Я поняла, Леон. Спасибо.

URL
2015-08-08 в 23:41 

Разговор с Кеннеди она закончила в ту секунду, когда Элизабет осторожно ввела майора Мортона. Войдя, мужчина, молча, рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

- Сэр, что произошло? – Анжела метнулась к нему и присела на корточки, чтобы заглянуть майору в глаза.

- Сенатор?! – Мортон отпрянул так, словно увидел ядовитую змею. – Наша встреча оказывает мне честь, мадам.

- Элизабет рассказала мне о ваших проблемах, сэр, - горячо заговорила Анжела, садясь напротив прежнего руководителя. – Уверяю вас, у меня хватит сил поставить на место их обоих. И Влада, и его наглую любовницу.

- Она не любовница, мадам, - Мортон встал и отошел к окну. – Она законная жена, так что можете не переживать по поводу нравственности.

- Хорошо, пусть жена, - Анжела тоже поднялась, приблизилась к нему вплотную и положила руку ему на плечо. – Почему вы молчали, шеф? Почему ни слова мне не сказали? Почему не обратились за помощью?

- Потому что, - неожиданно грубо отшвырнул ее ладонь Мортон. – За свои проступки я отвечу сам, не пытаясь спрятаться под ваши юбки, мадам.

- Сэр… - Миллер вдруг стало холодно. – Я не понимаю вас…

- Я обойдусь без вашей поддержки, мэм, - пояснил майор. – Она просто ни к чему. Служебное расследование завершено, меня признали виновным по всем пунктам, я ничего не стал отрицать. По окончании новогодних торжеств мне останется только узнать, какое решение приняла комиссия: обычное увольнение в связи с достижением пенсионного возраста, позорная отставка, или тюрьма.

- Боже мой, за что? – не понимала Миллер.

- Элизабет уже успела просветить вас на этот счет, мадам, - Мортон подошел к двери и рывком распахнул её: - Не смею вас задерживать. Удачных вам праздников, мадам.

- Я не уйду, пока вы не объясните, в чем дело, шеф!

- Я больше не ваш начальник, мадам, и тратить время на порожнюю болтовню не буду. Достаточно сказать: я вам когда – то настолько доверял, что не взял на себя труд проверить обоснованность наложенных на жену Влада дисциплинарных взысканий. Да, докладные писали вы, но обязанность расследовать каждый эпизод лежала на мне, потому что я возглавлял участок. Я же должен был выяснить истинные причины самоубийства Анны Крамер и выдвинутого после ее смерти коллективного иска, который Осмунд Бек преподнес в суде как попытку вынудить его избавить ваших подчиненных от бескомпромиссного честного шефа, коего вы тогда из себя представляли. Всего хорошего, мадам сенатор.

Анжела, понимая, что он говорит на эмоциях, направилась к выходу. У двери обернулась:

- Я все равно не оставлю выходку Влада без последствий. Еду сейчас к нему. Уверяю, хотите вы, сэр, или нет, но я сумею защитить вас от его произвола.

- Никакого произвола не было, мадам, - тускло отозвался Мортон. – Я сам тут виноват. Не вмешивался и не слушал моих подчиненных, всецело доверяя вам. Прощайте.

Договорив, майор захлопнул тяжелую створку перед носом сенатора. Анжела приложила ухо к двери и услышала, как Мортон сообщает дочери о решении, вынесенном комиссией. Даму – конгрессмена затрясло от желания убить Влада, когда до ее слуха донесся дрожащий голос майора, не знавшего, какая участь его ждет после праздников. Цепеш, эта мразь, отказался дать бывшему начальнику своей подстилки вразумительный ответ.

- Будут думать, что со мной сделать. Хотят превратить мой пример в юридический прецедент с целью исключить дальнейший террор в отношении простых работников. Даже уход Сансы, и тот мне припомнили, спросив, почему я спустил с рук публичные издевательства над ней, по какой причине не защитил, хотя ее письменная работа отвечала всем пунктам положения об аттестации. Не знаю, Мелани. Не знаю. Я просил их дать мне шанс уволиться самому, выйти на пенсию, но Влад. … Не знаю. Эта неизвестность меня убивает. Ладно, я вернусь только утром. Люблю вас.

Все. Теперь Владу конец. Она собственными руками задавит генеральского сынка, вообразившего, будто ему позволено измываться над Мортоном. И эту шлюшку Джулию тоже на место поставит. Мерзавцы…

- На остров Цепеша! – рыкнула Анжела, садясь в вертолет.

- КУДА?! – округлил бесстыжие глазки Ланнистер. – Вас же вроде как Леон Кеннеди ждет, мадам.

- Не смейте обсуждать мои приказы, агент Ланнистер! – Миллер рывком закрыла дверь и пристегнулась. – Делайте, что вам велели, ясно?

- Не глухие, чай, - елейно отозвался Джоффри. – На остров, дык на остров. Леон – то в курсе, что ему ждать придется?

- Я уже поставила его перед фактом, Ланнистер, - начала успокаиваться Анжела. – Взлетайте, наконец.

- Яволь, герр сенатор, - дурашливо поклонился Джоффри, занимая место пилота. – Заинька, - обратился он к Сансе, - позвони Владу, сообщи о грядущем Армагеддоне.

- Всенепременно, мой сладенький пупсик, - Санса вынула телефон и вызвала из памяти аппарата номер Цепеша. – Аллоу! Влад? Упс, извини, Джули. Где твой муж? Мы тут ему подарочек везем. Мадам Миллер, ага.

- Дайте мне телефон, - потребовала Анжела, отнимая у Сансы средство связи. – Джулия, добрый вечер. Это сенатор Миллер. Что за фарс, вы можете мне объяснить? На каком основании майор Мортон попал под следствие? Если уж на то пошло, иск вы должны были выдвигать против меня. Вы с мужем опоздали на несколько лет… ЧТО?! Вы отдаете себе отчет, с кем сейчас разговариваете и кому осмеливаетесь отказывать? Я велела СЕЙЧАС же позвать ко мне майора Влада Цепеша! Меня не волнует устроенный вами рекламный трюк, призванный выставить ФБР в выгодном свете, я требую… ЧТО?!

Еще мгновение – и Анжела выбросила бы чужой телефон в окно. Непонятно, каким чудом сдержалась и вернула хозяйке. Санса гаденько хихикнула:

- Ну что, поговорили?

Анжела решила не отвечать. Глядя в окно, она попыталась овладеть собой. Спокойно, только спокойно, ты должна игнорировать любые провокации, чтобы защитить Мортона. Укрылась палантином, воскрешая в памяти, начало своих профессиональных и личных отношений с Цепешами и Ланнистерами, чтобы при встрече быть готовой отразить их атаки. Сейчас главное – уберечь майора Мортона от позорного увольнения. В конце концов, дисциплинарные взыскания и «неуды» на защитах были ее инициативой, это она безжалостно карала даже за трехминутные опоздания, она отняла у Джулии и Анны шанс получить новую хорошую работу, давая обеим женщинам исключительно негативные рекомендации. Она при помощи очередной аттестации устроила жесткую кадровую чистку, в один день, уволив всех, кто провалил экзамены. Она лишала премий и надбавок людей, любивших говорить, что полученное задание не входит в круг их должностных обязанностей. Она, а не Мортон. И разве она тогда была не права? Разве могла она возлагать на жену Цепеша или покойницу Анну серьезные обязанности, либо позволить им занять ответственный пост? Обе дамочки сбегали из офиса сразу, как кончался рабочий день, злобно кривились, если приходилось, хотя бы на три часа остаться сверхурочно. И та, и другая отказывались понимать, что служба в полиции, пусть ты не офицер, требует полной самоотдачи. Опоздание, даже на полминуты, недопустимо по умолчанию, потому, что есть штатное расписание. Его надо соблюдать. А уж манера недовольно бухтеть: «работа выходит за рамки инструкции» вообще проявление вопиющего дилетантизма! Что, черт возьми, творится?! Почему вполне разумные требования, предъявляемые к взрослым вменяемым людям, вдруг назвали злоупотреблением полномочиями и решили за них наказать?! Почему?

- Можно в рифму отвечать, или не стоит? – прервал ее внутренний монолог Джоффри.

Анжела вздрогнула и села прямее:

- Долго еще?

- Только что взлетели, миледи, - захохотал Ланнистер. - Успокойтесь, скоро прилетим.

Остаток пути сенатор Миллер уже полностью контролировала себя, не позволяя клокотавшему в душе возмущению вырываться наружу. Оно ей понадобиться, когда она доберется до Цепеша. И на этот раз его задницу даже сановный папаша не спасет...

URL
2015-09-13 в 19:12 

*Ступенька первая. 22 июня 2009 года. «Не подставляйся, милочка».*

- Не ожидал от тебя, Анжела, подобной жестокости… - оторопело выдохнул Леон. - Ты же просто растоптала ее работу.

Они с Кеннеди сидели в ее рабочем кабинете, и пили вечерний чай, попутно обсуждая прошедший экзамен на получение сотрудниками «убойного отдела» профессиональных степеней. Крови на сей раз пролилось много: из десятерых претендентов только половине удалось доказать свое право на третью категорию, вторую, первую и высшую Анжела не дала никому, одну сотрудницу она вообще выгнала с защиты, поскольку девушка, вызубрив материал, не понимала его сути.

- Здесь нет никаких личных счетов, Леон, - ответила она, включая чайник еще раз. - Санса Ланнистер не заслужила ни степень, на которую она претендовала, ни права носить полицейскую форму. В нашей профессии недопустим дилетантизм. Санса отличная дочка политика, она красиво говорит, умеет выгодно подать себя и влиятельного папу, ладит с самыми злобными писаками, хорошо смотрится на фотографиях возле детей из приютов, когда занимается благотворительностью, но качеств, необходимых для работы в полиции, у нее нет. Она не компетентна. Что я ей и сказала.

- Да, причем публично, и в бестактной форме, - нахмурился Леон. - Твое мнение об аттестационном деле Сансы Ланнистер недопустимо высказывать даже наедине с соискателем степени. Извини, конечно. Будь на ее месте я, ты бы вела себя куда более деликатно.

- В случае с тобой мне бы не пришлось устраивать критический разбор твоей работы, - Анжела сейчас мечтала нежным прикосновением разгладить эту сердитую морщинку, пролегающую между густыми бровями мужчины. - Потому что ты, не в пример этой великосветской бесталанной дурочке, обладаешь всеми навыками, знаниями и умениями, необходимыми для офицера полиции. И не надо обвинять меня в трусости либо подлости, давая мне понять, что я жестко разговариваю только с теми, кто по умолчанию не может дать отпор. Или с кем я не нахожусь в дружеских отношениях.

- Ну – у - у, во- первых, ты зря считаешь меня безупречным, - фыркнул Леон, вспоминая свой первый и последний рабочий день в качестве полицейского. - Я не очень- то пунктуальная личность, госпожа начальник «убойного» отдела. Знаешь, почему я пережил Раккун - сити? Да проспал утром, прилично так опоздав. Это в первый- то день работы! Когда, наконец, я, весь в мыле, прибежал к месту службы, живых людей там уже не было. Пришлось срочно уделывать всех, кто хотел нами с Клэр, Шерри и Эйдой закусить, а потом рвать когти из города, пока его не сожгли напалмом к чертовой матери. Второе, дорогая моя Анжела - я вовсе не считаю тебя трусихой. Другие люди, наоборот, боятся трогать детей высокопоставленных родителей, всячески, перед ними заискивая и ища возможность заслужить их расположение. Ты же не даешь им спуску, привлекая к ответственности наряду с теми, у кого нет папы- президента или матушки- министра. В глазах правосудия у тебя все равны. И ты на редкость честный шеф, не позволяющий себе иметь фаворитов.

URL
2015-09-13 в 19:18 

- Спасибо, Леон… - восхищенно выдохнула она, будто случайно трогая запястье собеседника.

- Всегда, пожалуйста, как любит отвечать Эйда, - Кеннеди не стал высвобождать руку. - Но ты, извини, ударилась в иную крайность. На примере Сансы я вижу, как ты не упускаешь случая доказать человеку из высшего общества, что он не представляет никакой ценности без папы и мамы. Он или она, по твоему мнению, ничтожество, если отнять у человека отца-президента и маму, работающую в министерстве на серьезной должности. Знаешь, почему Ингрид Ханниган носит девичью фамилию своей бабушки по отцовской линии и никогда не появляется на торжественных мероприятиях в Белом Доме, игнорируя даже рождественские приемы? Она дочь министра обороны. И ей до сих пор приходится терпеть выходки вроде тех, что позволила себе ты по отношению к Сансе. Поверь мне, очень трудно и жить, и работать, зная, что все твои достижения люди приписывают высокопоставленному папе, а в тебе видят только чью-то глупенькую дочку. Поэтому Ингрид пришлось сменить несколько мест службы, прежде чем она оказалась у нас. Ты вот упомянула умение Сансы общаться с журналистами, сказала, что дочка бывшего президента может выставить и себя, и других в выгодном положении, а также признала наличие у нее дара слова. Неужели тебе оказалось мало этих ее сильных качеств? Им нашлось бы применение в вашей пресс-службе, давно уже конфликтующей с репортерами.

- Ладно, Леон, - Анжела состроила покаянную рожицу, - признаю, я обошлась с Ланнистер несправедливо. Завтра же при всех сотрудниках попрошу прощения и предложу ей перевод в отдел по связям с общественностью.

- Поздно, - Леон встал. - Санса уже уволилась. Шеф ее заявление подписал, и отрабатывать она не станет.

- Детский сад, - Анжела тоже поднялась, чтобы проводить гостя. - Теперь ты видишь, что я не так уж и не права, когда речь заходит о сынках и дочках высокопоставленных родителей, выращенных в тепличных условиях и не умеющих держать удар?

- Вижу, но останусь при своем мнении. Оно состоит в том, что ты слишком требовательна и абсолютно безжалостна. К себе, прежде всего. Анжела, дорогая моя напарница, твоя мечта соответствовать идеалу, живущему в воображении, так и останется мечтой. Попробуй хоть немного снизить планку, и жить станет намного легче.

- Не могу, Леон, - покачала головой Анжела. - В профессиональной сфере уж точно не могу. Не имею права. Знаешь, почему в нашей стране до сих пор сажают невиновных, преступники остаются на свободе, а убийства не раскрываются по десять и более лет? Да потому, что мы даем себе поблажки и считаем, будто можем ошибаться, когда проводим расследования. И еще в полиции слишком много случайных людей, принятых на работу благодаря родственным связям или протекции. Минимум треть из тех, кто носит полицейскую форму, не соответствует занятой должности.

- Не хочу отвечать банальностью, но человеку ошибки свойственны. Твои же косяки, особенно связанные с работой, после сегодняшнего экзамена обойдутся тебе очень дорого.

URL
2015-09-13 в 19:27 

- Почему?

- Муж Сансы крайне злопамятная, умная и мстительная сволочь, - Леон надел куртку, и вынул из кармана мотоциклетные черные перчатки.- Я бы даже сказал, что его злопамятность патологическая. Он найдет, к чему подкопаться, чтобы расквитаться с тобой за обиду, нанесенную его жене. И мстить он будет жестоко. Будь осторожна, окей? Не давай ему повода навредить тебе.

- Окей, Леон, буду, - Анжела обняла его за шею. - Увидимся?

- Да, - Леон вежливо ответил на объятие, затем мягко отстранил женщину.- Увидимся как - нибудь.

- Леон… - Анжела хотела оттянуть расставание. - Может, как в прошлом году, возьмем неделю отпуска и отдохнем втроем? Ты, Шерри и я? Нравится тебе идея?

- Замечательная мысль, - улыбнулся Кеннеди. - Но, извини, не удастся. В обозримом будущем. Я уезжаю пока на полгода. Связи между нами в этот период не будет. Куда меня направили, тоже сказать не могу. Если что, звони или пиши Клэр, хорошо? Она передаст мне. Увидимся.

И Леон, по-братски ласково чмокнув ее в щеку, вышел. Анжела медленно проследовала к открытому окну. Стоя возле него, женщина увидела, как ее любимый упругим шагом следует к компактному красному вертолету, нагло припаркованному прямо перед управлением. Интересно, кто это там такой самоуверенный сидит за штурвалом…

- Клэр?! - Анжела не сдержала удивленного возгласа.

Странно. Почему она осталась на улице? Что помешало ей зайти вместе с Кеннеди? Хотя… Оно и к лучшему.

Тем временем рыжая бесовка выпрыгнула из «птички» и с воплем: «Леон!!!» повисла на шее Кеннеди, словно они не виделись лет десять. Блондин ответил ей не менее жарким объятием, расцеловав девицу Рэдфилд в обе щеки. Анжела грустно улыбнулась, глядя на эти дружеские приветствия. Она знала, что Клэр и Леон, вместе прошедшие через преисподнюю Ракун – сити, аэропорт Гарвардвилля и Бог знает какие еще переделки, давно стали друг для друга братом и сестрой. А еще они вдвоем опекали сироту Шерри Биркин, уехавшую на каникулы к старшим Рэдфилдам, живущим в Вайоминге. И, тем не менее, Анжела, видя, как Леон по пути к вертолету, беспечно болтает с Клэр, испытывала, нет, не ревность, ей каждый раз становилось больно и обидно оттого, что эти двое с самого первого дня знакомства держали ее на расстоянии, не позволяя Анжеле стать для них по – настоящему близким человеком. Исключения составляла лишь совместная работа, как например, в прошлом году, когда Клэр отлично изобразила жадную до легких денег провинциальную дурочку, чтобы поймать человека, продававшего молодых женщин в бордели. Операцию возглавляла Анжела, Клэр, ее старший брат Крис и Леон, находившийся в отпуске, не только дружно разработали дерзкий план, но и разыграли настоящий спектакль, результатом которого стали три десятка арестов, громкий судебный процесс и восемь пожизненных приговоров. Именно тогда Анжела и получила внеочередное повышение, заняв должность начальника «убойного отдела», причем не в Гарвардвилле, а в самом Вашингтоне, куда ее перевели с подачи сенатора Мэдлин Крэнстон, чью падчерицу детектив Миллер спасла тогда от незавидной участи секс - рабыни. Анжела тогда плакала от счастья, зная, что теперь встречаться с Леоном она станет чаще и дольше, а сотрудничество их будет куда более плодотворным. И, как она от души надеялась, не только сотрудничество. Хотя ее бывший шеф, относившийся к ней словно родной отец, попытался отговорить ее от радикальных и радостных для Анжелы перемен.

- Ты же не ради удачной карьеры стремишься в Вашингтон, дочка, - сказал он ей в тот вечер, когда пришел приказ о переводе. - Дело в этом мужчине. В Леоне. Ты любишь его. А вот он тебя просто терпит из вежливости, милая моя. Не смотри на меня столь гневно, Анжела, - примирительно поднял руки начальник. – Я хорошо знаю Леона. Поверь мне, любовь к нему принесет тебе одно лишь горе. Этот мужчина несвободен. С ней он встретился еще в Раккун - Сити, и она… Словом, тебе лучше забыть его. Ты не для него. У вас много общего, но…

- Простите, шеф, - твердо пресекла дальнейший разговор Анжела. - Я думаю, решения здесь принимать могу только я.

URL
2015-09-13 в 19:28 

- Разумеется, дочка, - не стал спорить старый коп. – Просто я не хочу, чтобы ты впустую потратила свою жизнь на человека, не способного оценить твои достоинства.

- Вот тут вы ошибаетесь, - гордо ответила Анжела. – Леон меня очень высоко ставит.

- Ты для него не более чем напарник, - спустил ее с неба шеф. - Леон не видит в тебе женщину. И он, как ты уже сама поняла, жестко пресекает все твои попытки сблизиться с ним и его приемной дочерью.

- Нам всего лишь надо общаться чаще и дольше, - ответила она. – Эта некая отчужденность присутствует лишь потому, что мы встречаемся очень редко. У нас с Леоном работа, у Шерри учеба.

- Перестань сама себе лгать, милая, - грустно улыбнулся начальник. - Практически все ваши встречи происходят не по его инициативе, ты идешь к нему первая, а он из вежливости принимает тебя в своем окружении. Стоит вам расстаться, как он тут же выкидывает тебя головы. Прекрати перед ним унижаться, дочка. Он того не стоит. Ни один из нас, мужчин, не стоит. Что касается девицы Биркин, то твое присутствие ее раздражает.

- Я ни перед кем не унижаюсь, сэр, - отрезала она. - Прошли те времена, когда инициатива, исходящая от женщины, считалась непристойностью. Я благодарна вам за заботу обо мне, но более прошу вас не вмешиваться. Кроме того, я больше не хочу тут работать. Дело не в вас, вы всегда помогали мне, но я не буду напоминать вам, сколько издевательств и оскорблений я была вынуждена стерпеть после инцидента в аэропорту. На меня и сейчас кое- кто косо поглядывает, даже когда все в участке узнали правду. Я больше не желаю тут оставаться.

- Как хочешь, милая моя, - безропотно сдался шеф. - Но я кое- что скажу тебе о Леоне и его связи с той женщиной. Не строй иллюзий.

Больше он с ней на эту щекотливую тему не заговаривал. Безропотно отпустил, дав на прощание блестящие рекомендации. Все последующие годы они встречались только на официальных мероприятиях один–два раза в год, где Анжела старалась свести к минимуму контакты, как с бывшим боссом, так и с его сыном Саймоном, признавшимся ей в любви задолго до появления в ее жизни Леона. Хотя бы потому, что старый коп оказался прав: для Кеннеди Анжела так и осталась чужой. А еще женщину мучило острое чувство вины перед бывшим начальником, поскольку принятые ею решения невольно стали причиной катастрофы, окончательно разрушившей его семью. Сын ее шефа, Саймон, не желавший терять Анжелу (а он вообще обретал ее?), проснулся от многолетней спячки и начал уверенно продвигаться по карьерной лестнице, дабы снова оказаться рядом любимой женщиной. Хватался за сулящие повышение командировки, соглашался читать лекции дубоголовым слушателям, уехал на целый год в клинику Найтингейл и работал там охранником*. Что угодно, лишь бы заслужить очередную звезду на погоны и воссоединиться с Анжелой. Эти резкие перемены так сильно напугали страдавшую тяжелым психическим расстройством мачеху Саймона, что она, с большим трудом победившая алкоголизм, панические атаки и приступы неконтролируемой ярости, снова начала искать забвения в пьянстве, домашних драках и скандалах. На фоне очередного запоя у женщины случился острый психоз, и миссис Кирби отправили на принудительное лечение в больницу, откуда ее выпустили под строгий домашний арест (женщине запрещалось выходить даже на крыльцо), признав жену полицейского слишком опасной для себя и общества. Анжелу, естественно, ни шеф, ни и его сын, взглядом не упрекнули (права не имели в чем-то укорять), но она все же знала свою роль в случившемся несчастье. Ведь и босс, и его бедная больная жена, потерявшая двух своих дочерей от первого мужа (старшая девочка погибла в апреле 1994 года, младшая пропала без вести под Рождество 1999), считали ее членом семьи уже много лет. Миссис Кирби полагала, что вопрос брака Анжелы с ее пасынком давно решен, сама Миллер до знакомства с Леоном тоже не видела иных кандидатов, кроме Саймона, а тут, после одних лишь суток, вся их тихая отлаженная жизнь рухнула. Вначале Анжелу стал преследовать этот жалкий таракан Дейвис, решивший отыграться на ней за все передряги, пережитые его сиятельной задницей в аэропорту, после напарнице Леона довелось пережить травлю со стороны своих сослуживцев. С Миллер не здоровались, прекращали разговоры, стоило ей войти в помещение, родственники людей, погибших в результате биоатаки, в лицо обзывали ее пособницей террора. Все это время ей помогали пять человек: Леон, рыженькая бесовка Клэр и семья Кирби. То скандальное разбирательство, когда ее чуть не уволили за кровную связь с террористом, закончилось для нее благополучно, потому что шеф тут встал на ее сторону, жестко обозначив свою позицию: Анжела за брата не ответчица. Он же ставил на место и ее зарвавшихся сослуживцев, говоря им, что над женщиной измываться ни мозгов, ни храбрости не надо. А через пять месяцев ее мучений, когда у нее уже появились мысли о суициде, неожиданно приехал Леон и шокировал как Анжелу, так и всех знавших ее людей новостью о том, что террористический акт в аэропорту устроил вовсе не брат Анжелы, а мужчина, ставший его двойником благодаря чудесам пластической хирургии. Настоящий Кертис Миллер был уже три года как мертв.

- Потому он и прекратил все общение с младшей сестрой и родителями, - закончил свою речь Леон на конференции. - Понимал, что семья распознает самозванца. Дом Миллеров он сжег, чтобы ликвидировать оставшиеся улики.

Естественно, что после того разговора все коллеги почувствовали себя виноватыми и кинулись мириться, снова стали и здороваться, и на веселые междусобойчики приглашать, но она с ними держалась холодно и отстраненно, на все предложения прийти в гости отвечала отказом, игнорировала любые праздничные мероприятия. Она без колебаний согласилась на предложенный Леоном перевод в другой город, лишь бы быть поближе к любимому мужчине. А также, что не менее важно, как можно дальше от трусливых коллег, стремительно теряющей рассудок миссис Кирби и взятых на себя по дурости обязательств в отношении Саймона. Перед отъездом Анжела честно объяснилась с несостоявшимся женихом, сказав ему, что навсегда останется для него близким другом, и пообещала вернуться на предстоящие праздники. Саймон покорно отпустил ее, на прощание, попросив лишь об одном: соврать миссис Кирби, что она уезжает против воли, а свадьбу они все – таки сыграют. Не в этом году, позже, когда ситуация стабилизируется. Анжела, желая как можно скорее отвязаться, выполнила просьбу мужчины, и с легким сердцем сбежала к Леону. Миссис Кирби вскоре после этих событий ушла в тяжелый запой, не сумев смириться с произошедшими в жизни ее семьи переменами.

Из омута малоприятных размышлений Анжелу выдернуло имя, произнесенное рыжей убийцей злобных зомби, все еще обнимавшей Леона (Миллер умела читать по губам, а сестра Криса стояла к ней лицом):

URL
2015-09-13 в 19:28 

- Леон, я понимаю, что Эйда не хочет нас подставлять, но мне тяжело дружить вот так на расстоянии. Я хочу увидеть ее. Мы с Шерри к вам денька на два заглянем, ладно? И «птичку» надо бы вернуть хозяйке… ЛЕОН?! Я не могу!!! Ну, - Клэр скорчила забавную рожицу, - хорошо, оставлю ее у себя. Нет, вот отчет по поводу противоядий, переданных нам Эйдой, составлю сама. Может, я поведу? Не считай меня занудой, но вид у тебя кошмарный. Тебе выспаться не помешало бы. Ты еще при Эйде не скажи!** – возмутилась Клэр, услышав ответ Леона. – Она за такие слова стукнула бы тебя хорошенько!

Затем рыжая снова расцеловала Леона в обе щеки, и радостно заняла место пилота. Кеннеди устало сел рядом с ней, пристегнул ремень безопасности и блаженно откинул голову на спинку кресла.

- Да кто она такая, эта Эйда? – спросила себя Анжела, не сводя глаз с поднявшего клубы пыли вертолета.

Женщина, чье имя упоминали и Леон, и Клэр, явно была как – то связана с трагедией, случившейся в Раккун – Сити одиннадцать лет назад. А самое «приятное», что Леон к ней испытывал далеко не дружеские чувства.

- Ладно, давай узнаем тебя поближе, Эйда, Как – Тебя – Там, - пробурчала себе под нос Анжела, возвращаясь к компьютеру.

Введя свой пароль перед входом в базу данных, Анжела сначала «прогнала» услышанное имя через обычный поиск. Никаких данных. Вообще ничего.

- Хорошо, тогда «Ракунский инцидент 1998 года», - Миллер не привыкла пасовать перед трудностями. – Что за черт?! – возмущенно спросила она, когда система, издав гневное гудение, сообщила, что у Анжелы нет права на просмотр запрашиваемых данных. – Еще один пароль?!

В дверь робко постучали. Анжела выключила монитор, и позвала:

- Войдите.

Стараясь не смотреть на начальство, вошла худая рослая некрасивая девушка в сером деловом брючном костюме с кокетливой белой блузкой, чей глубокий вырез, по мнению Анжелы, никак не подходил для офисной одежды.

- Простите, мэм, поступило сообщение об ограблении филиала Первого Национального банка на Седьмой улице, имеет место захват заложников – персонал и посетители. Группа ждет вас.

- Пять минут, Элизабет, - Анжела стремительно встала, выключила компьютер и ушла в крохотное помещение, граничившее с ее кабинетом. – Кстати, я еще на прошлой неделе советовала вам пересмотреть вашу манеру одеваться на службу.

- Мне тяжело дышать в водолазке, мэм, - глядя в пол, прошептала несчастная, покрываясь багровыми пятнами.

- Придется привыкать, - Анжела не собиралась терпеть чьи – то капризы. – Также я рекомендовала вам посетить парикмахера и обратиться за помощью к стилисту, чтобы выглядеть соответственно занятой вами должности. Вы первая, кого посетители видят при входе в управление.

- Да что опять неправильно?! – девушка чуть не плакала.

- Все неправильно, Элизабет, - отрезала Анжела, рывком распахивая дверь в раздевалку, совмещенную с личной душевой. – Изучите еще раз дресс–код, посетите стилиста, и прекратите, в конце концов, носить на работу блузки с декольте. Здесь полицейский участок, я вынуждена вам напомнить.

- Или монастырь, - огрызнулась обычно молчавшая в ответ на любые разносы сотрудница. – Мой вид полностью соответствует всем должностным инструкциям. Уродовать себя я вам не позволю. Мне не идут водолазки. И я не намерена отрезать волосы, чтобы угодить кому - то. А если вы и дальше будете третировать меня требованиями изменить внешность в угоду вашим представлениям об офисных работниках, я напишу на вас жалобу. Донесу вышестоящему начальству о злоупотреблениях властью с вашей стороны. В суд на вас подам за травлю.

Анжела окинула скандальную девицу пристальным взглядом и фыркнула:

- Дело ваше. Можете считать меня своим врагом, но я, Элизабет, вовсе не терроризирую вас, просто хочу, чтобы вы и выглядели, и вели себя безупречно. Но раз уж вы считаете мое участие в вас травлей, поступайте, как вам кажется правильным. Идите на свое рабочее место.

Уходя, девушка злобно захлопнула тяжелую дверь.

- Истеричка, - резюмировала Анжела, снимая пиджак, наглухо закрытую кремовую блузку, брюки, и тонкие телесного цвета чулки на кружевной резинке. Мало того, что сия девица страшнее всех смертных грехов, так еще и глупа, точно курица. Ладно, предстоящая в недалеком будущем аттестация поставит кое- кого на место.

Открыв шкаф, Миллер аккуратно повесила офисную одежду на плечики, и вынула штурмовое облачение. Футболка, прочные штаны, грубые ботинки на толстой подошве, куртка с множеством карманов на рукавах. Поверх куртки надевался жилет – разгрузка, куда входили аптечка, две – три пары наручников, запасные обоймы, мощный фонарик, и много других, крайне полезных вещей. Анжела еще и носила при себе хороший кастет, подаренный другом Леона Крисом Рэдфилдом. Надетый поверх стандартной форменной перчатки, он не препятствовал ни движениям пальцев, ни стрельбе, зато мог стать «приятным» сюрпризом, даже для очень сильного противника. По карманам в рукавах Анжела быстро рассортировала стандартный набор антидотов против боевых ядов, и пару дополнительных перевязочных пакетов. Картину дополнила обычная наплечная кобура, и еще одна – на бедрах, где, помимо пистолетов, Миллер держала несколько метательных ножей. Выдернула из густых волос шпильки, и соорудила на затылке толстый хвост. Все, можно выходить.

Штурмовая группа ждала ее в оружейной комнате.

- Статус? – спросила Анжела.

- Ограбление с захватом заложников. Туда уже приехали федералы, мэм, - сухо и четко доложил лейтенант Керк, надевая шлем.

URL
2015-09-13 в 19:29 

- По машинам! – приказала Анжела.

Сама она села за руль бронированного автобуса с символикой полиции Вашингтона. Даже став начальством, она никогда не оставалась в стороне, всегда вела своих людей, рискуя жизнью бок обок с ними.

«Чертовы федералы», - думала она, до упора вжимая педаль газа.

К месту происшествия они прибыли за пять минут. Выскакивая из автобуса, Миллер увидела, что банк уже окружен, ближайшие улицы перекрыты, а на крышах домов расположились снайперы.

- Кто командует операцией? – спросила Анжела у первого попавшегося ей бойца.

- Влад. И это наша работа. Вы тут наблюдатели. Не лезьте в пекло, дамочка…

Анжела возмущенно вспыхнула, и уже собралась напомнить, что она все - таки сотрудник полиции, а не «дамочка», когда ее взял под руку командир федералов, тезка господаря Валахии:

- Мэм, вы и ваши люди поступаете в мое распоряжение. Ваша задача – создать дополнительный кордон, чтобы не пустить журналистов и придурков - блоггеров. Следите за тем, чтобы никто из них не получил пулю в погоне за сенсацией.

- Да, сэр… - дрожа от ярости, подчинилась Миллер.

Чертов смазливый генеральский сынок!!! Он тут командует…

-Скотина… - прошипела она в спину мужчины.

- Я тоже вас обожаю, капитан Миллер, - обернулся Влад Цепеш.

Анжела, еще раз ругнувшись, пошла к своим подчиненным.

- Наше дело – обеспечить дополнительную линию защиты. А ну, вон отсюда!!! – закричала она на двух журналисток, попытавшихся проскользнуть на передовую, чтобы снять происходящие события с выгодного ракурса. – Вон отсюда, обе!!!

Дамочки с гневным фырканьем вынуждены были подчиниться жесткому приказу, отлично зная, что в противном случае Миллер их задержит на сутки для «выяснения личности» (то есть из банальной полицейской вредности), и тогда прощай сенсация. Посему репортерши, кидая на Анжелу злые взгляды, ретировались. Но съемку не прекратили, причем старались как можно чаще поймать Миллер в центр кадра. Анжелу это внимание прессы дико раздражало, однако она была вынуждена мириться с побочным эффектом своей славы «Героини Гарвардвилля». О том страшном инциденте даже сняли документальный фильм, где Анжеле отвели роль главной героини. Леон тогда остался за кадром, об его участии в спасении сенатора (уже бывшего), Клэр, Рани, секретаря и сотрудницы аэропорта по понятным причинам умолчали. А вот Анжела после выхода той картины превратилась в знаменитость. И была вынуждена хоть изредка, но подчиняться правилам игры. А правила эти заключались в том, чтобы она давала журналистам нарушать ее персональные границы посредством видеосъемки. Также Анжела знала, что после завершения операции ей придется отвечать на бесстыдные вопросы обеих гарпий, позировать перед их камерами, делать вид, будто ее ситуация полностью устраивает. Из– за двух наглых репортерш она не успеет вовремя составить отчет. Придется доделывать сегодняшнюю работу завтра (что просто не допустимо), либо сидеть в офисе допоздна, чтобы завершить все дела и с чистой совестью уехать в отпуск. Анжела позволила себе всего одну неделю, и ту ради дня рождения миссис Кирби. Билеты ей не нужны, заберет ее бывший шеф, вещи уложены, остается только закончить сегодняшнюю смену без приключений. Что маловероятно, если учесть манеру Влада каждый раз устраивать шоу.

- Говорит агент ФБР Влад Цепеш! – понесся над площадью бархатный голос генеральского сыночка. – Отпустите заложников и выходите!

В ответ раздались выстрелы. Влад нырнул за ближайшую машину:
- Я предупреждал… Снайперов на позиции!

Будь воля Анжелы, она отстранила бы это глупое ничтожество от работы, а потом и вовсе уволила, чтобы Цепеш не смел, позорить звание агента ФБР.

- Бездарный кретин, - вне себя прошипела она, глядя, как люди с винтовками разбегаются по укромным углам. – Тупица, идиот…

- А можно все это же самое, да человеку в лицо? – Влад беззвучно материализовался за ее спиной. – Назад, мэм.

Он вскинул винтовку и проговорил в закрепленную на плече рацию:

- Работаем. На счет ноль – полная зачистка. Ликвидировать всех! Пять, четыре, три, две, одна, ноль… Огонь!

URL
2015-09-13 в 19:30 

Спустя четверть часа этот мерзавец уже принимал поздравления по случаю успешно завершенной операции. Тела шестерых грабителей, убитых Владом и его снайперами выстрелами в головы, увезли, об освобожденных заложниках заботились медики, а виновник «торжества», повесив на шею винтовку, преспокойно давал интервью:

- Мне всегда тяжело вести огонь на поражение, но сегодня применение силы было полностью оправдано, - сказал журналистам Колосажатель. – Бандиты, взявшие заложников, находились под воздействием наркотиков и любые переговоры с ними не имели смысла.

- Майор Цепеш, - сквозь ряды журналистов прорвалась девушка, одетая в камуфляж с нашивками, взятыми из игры «Зов Припяти». – Майор Цепеш, с кем еще вы не станете, вести диалог, а сразу отдадите приказ о ликвидации?

- С невменяемыми от «ломки» наркоманами я точно не буду вести дискуссии, - пожал ей руку Цепеш. – Бандиты, убитые сегодня мной и моими снайперами, находились в неадекватном состоянии, мисс.

Он деликатно обошел девицу и сел в бронированный автобус с символикой ФБР. Естественно, что занял генеральский сынок место пассажира. Конечно, зачем их Светлости управлять транспортом самому, когда обслуга есть.… И вот ведь странность: это ничтожество, имевшее в числе достоинств лишь смазливую рожу да влиятельного папу, пользовалось непререкаемым авторитетом. Уважал Влада даже теперешний шеф Анжелы, майор Мортон, взявший к себе в участок на должность офис – менеджера любовницу Цепеша. Миллер горячо протестовала, однако босс объяснил, что у него нет законных оснований для отказа дать эту работу Джулии. У нее есть опыт и хорошие рекомендации от прежнего шефа. Миллер гневно спросила, почему же в таком случае Джулия попала под сокращение, ведь хорошего работника всегда стараются удержать. Разве не было других кандидатов на увольнение? Мортон ответил, что не задавался этим вопросом, просто принял девчонку в штат. Анжела прояснила ситуацию сама. Прежний начальник не хотел увольнять протеже Колосажателя (вот кто бы сомневался), высоко ценил ее как работницу (разумеется, при ее – то покровителе), но именно Джулией он вынужден был пожертвовать, поскольку в отделе, где она работала, сидели сплошь одинокие мамочки и два гея. Поскольку мамаш нельзя было трогать по умолчанию, главный обратил внимание на гомосеков. Одного из них и хотели уволить с выплатой серьезной компенсации. Но гей оказался хитрым: получив уведомление о сокращении его штатной единицы, человечек помчался в суд. Заявил, что дело тут в дискриминации, начальство, мол, выгоняет по причине личной ненависти к представителям ЛГБТ сообщества. Вопил о своих правах, указывая, что, кроме него, бриллиантового, эта девица есть (Джулия). Не замужем, детей нет, так что она делает в их офисе?! Вот пусть она будет уволена, пускай сокращают ее. Джулия могла бы тоже вчинить иск, по причинам той же дискриминации. Но женщина, в отличие от гомосека, проявила благородство и ушла. От всего сердца, срубив бабла, ибо бывшего шефа обязали выплатить ей сумму, превышающую жалованье за целых пять лет. Плюс компенсация причиненного увольнением морального вреда. А в качестве вишенки на вершине торта и стали те блестящие рекомендации, которые Анжела, будь ее воля, разодрала бы в мелкие клочки. Влад пристроил на теплое место наглую лентяйку, умевшую делать хорошо всего одну вещь: уходить из офиса сразу, как заканчивался рабочий день. Трудилась она весьма посредственно. Терпела ее Миллер по одной причине: Джулия свободно говорила на всех европейских языках, здорово экономя начальству, как время, так и деньги на переводчиков (их в штатном расписании не предусмотрели). Кстати, о переводах. Анжела еще перед уходом на место преступления распечатала и отнесла на стол бессовестной девчонки отсканированные статьи, посвященные посттравматическому синдрому и медицине катастроф. В записке, приколотой к материалам, Миллер поставила условие: готовый текст ей нужен уже сегодня.

- Мэм, - к ней беззвучно подошел старший офицер группы захвата, - какие будут указания?

- Возвращаемся в офис, - буравя злым взглядом, автобус федералов, распорядилась она. – Керк, я за рулем.

- Может, все же я поведу? – предложил мужчина. – Вы не спали всю прошлую ночь.

- Вы меня слышали, сэр, - сердито ответила Миллер. – Я, в отличие от некоторых тут присутствующих, в няньках и слугах не нуждаюсь.

- Но вы забыли одно из наших правил, мэм, - боец понизил голос. – После суточного дежурства запрещено вождение машины. Извините, мэм.

Она с минуту постояла, гневно стискивая кулаки, затем приказала себе сесть на пассажирское сиденье. По пути в участок не произнесла ни звука, глядя на улицу. Когда автобус въехал во двор, Анжела первой выскочила из транспорта и бегом направилась в офис, откуда ее должен был забрать капитан Кирби. Уговорились, что босс приедет за ней в девять вечера. Сейчас еще половина шестого, значит, времени у нее хватит с лихвой. Она успеет и отчеты написать, и начать работу над книгой. Сегодня она должна составить хотя бы черновой план, да собрать накопленный материал в одну папку. И надо изловить Дэвида, чтобы взять у него монографию, попутно выяснив, как цитировать чужие научные труды в ходе написания своего учебника. Приняв душ и переодевшись, Анжела вышла из кабинета, чтобы забрать со столика для входящих документов заказанный протеже Влада перевод. Но, ни одной из восьми статей общим объемом в пятьдесят листов, среди бумаг она не обнаружила.

- Что за черт?

Еще раз внимательно просмотрела распечатки. Так, заявления на отпуск, служебные записки, докладная от завхоза.… Где же статьи?

URL
2015-09-13 в 19:31 

- Может, она их на своем столе оставила?

Анжела стремительно проследовала в помещение для офис– мнеджеров и направилась к столу, где должна была работать нахальная девчонка. Та–а–а-ак… Толстая прозрачная папка, куда Миллер аккуратно сложила все материалы, лежала на принтере. Анжела, грозно нахмурившись, повернулась к сотрудницам, собиравшимся по домам:

- А Джулия куда подевалась?

Вторая паршивая овца, Анна Крамер, дернула плечиком и с фырканьем уведомила капитана, что рабочий день Джулии давно закончился.

- Она приходит к семи утра, и обеденный перерыв у нее всего тридцать минут. Так что она уже ушла.

Анжела, забрав распечатки, покинула помещение. Вернувшись в свой кабинет, позвонила Джулии и жестко потребовала объяснений по поводу статей:

- Джулия, что происходит, в конце концов? Я же велела предоставить мне готовые материалы к шести часам вечера. В сопроводительной записке все сказано предельно ясно.

- Я работаю не до шести, - без тени стыда отбила атаку подстилка генеральского сыночка. – Мой рабочий день заканчивается в три часа дня, мэм. Что касается статей, то ваши материалы нереально перевести даже за сутки. Там же пятьдесят листов, три дня минимум. Кроме того, я принята на должность офис–менеджера, переводы с иностранных языков не входят в мои обязанности, поэтому «велю» рекомендую забыть. Если вам текст нужен срочно, звоните в агентство по найму переводчиков и платите человеку за его работу. До свидания.

Вот же дрянь бессовестная… Анжела стояла с пищащей трубкой в руках не меньше минуты, прежде чем сумела прийти в себя.

- Мерзавка, шлюха дешевая…

Надо же быть такой эгоистичной тварью! Рабочий день у нее кончился! Да мало ли что у тебя завершилось, дали поручение, так ты выполни, потом уходи! Сволочь, и любовник такой же, подлая ничтожная мразь! Не удержавшись, связалась с Владом и поставила его в известность о безобразной выходке его подружки. Генеральский отпрыск ответил презрительным смешком:

- Прежде, чем требовать, убедитесь в том, что имеете право, мэм. В должностной инструкции написано, что Джулия обязана выполнять эти переводы? НЕТ?! – отлично разыграл удивление Цепеш. – Тогда я вообще не понимаю природы ваших претензий. Всего хорошего.

Анжела полыхала яростью вплоть до приезда капитана Кирби. Бывший шеф, видя ее состояние, не стал тратить время на разговоры с Мортоном, а сразу увел Миллер на улицу, где их ждал вертолет. Кроме Анжелы и капитана Кирби, с ними, по каким–то личным делам, ехала боец БСАА Шева Аломар. По пути в Гарвардвилль женщины разговорились, и оказалось, что у них много общих друзей. Прежде всего, Леон.

- Нас познакомил Крис Рэдфилд в январе 2005 года, - охотно рассказывала Аломар. – Еще до заражения Гарвардвилля была атака на аэропорт в Йоганнесбурге. Сценарий тот же самый, что в вашем городе. Леон, кстати, много о вас говорил. Вы оказали ему неоценимую помощь той ночью.

Анжела ответила, что всего лишь выполняла свой долг. Чуть позже попыталась выяснить, знает ли Шева о некой особе по имени Эйда Вонг. Аломар пожала смуглыми плечами:

- Ничего вразумительного. Женщина с таким именем существовала, работала в Ракуне, не то лаборанткой, не то секретаршей на одном из объектов Амбреллы. До утечки вируса. Никаких документов не осталось, сгорели. Скорее всего, она тоже погибла. Руководство Амбреллы спасало себя и свои деньги в виде файлов, касавшихся производства вирусного оружия. В последний раз Эйду Вонг видели живой, когда она прикрывала бегство уцелевших горожан. Дальнейшая ее судьба неизвестна.

Шева собиралась продолжить рассказ, но ее слова прервал телефонный звонок. Аломар, извинившись, ответила на вызов. Судя по мгновенно застывшему лицу, новости были не из приятных. Закончив разговор, мулатка попросила высадить ее в ближайшем городе.

- Что случилось, агент Аломар? – забеспокоилась Анжела.

- Некто предотвратил второй Йоганнесбург, - Шева взяла рюкзак. – В БСАА поступил анонимный совет проверить контейнеры с якобы благотворительным грузом*. Его должны были распаковать прямо в помещении аэропорта и раздать малоимущим. Слава Богу, что емкости с вирусом нашли раньше, чем он попал в воздух.

- Где?

- Христианская миссия в окрестностях Могадишо, - Аломар надела тонкие черные перчатки, очень похожие на те, что носил Леон. – Одна из любимых мишеней мерзавцев всех мастей. Удачного вам отпуска, капитан Миллер. Еще увидимся.

Мулатка схватила толстый канат, ловко съехала вниз и побежала к ожидавшей ее машине. Анжела втянула веревку обратно, усваивая полученную информацию. Миссия в Могадишо и предотвращенный террористический акт ее не интересовали, Миллер сосредоточилась на Эйде Вонг. Значит, бывшая сотрудница печально известной «Амбреллы». Фредерик Даунинг, влачащий сейчас жалкое существование в расположенной недалеко от ее родного города тюрьме, тоже работал на «Амбреллу». И той ночью, когда его взяли с поличным, он сказал загадочную фразу: «Вы должны были приехать одна». Одна. Посредник был женщиной. Что, если той ночью приходила именно Вонг?

- Дочка, - отвлек ее капитан Кирби, - мы приехали.

Встречал их только Саймон. Анжела отметила, что выглядит друг детства хуже, чем накануне ее отъезда в Вашингтон. Оно и понятно, ведь сыну капитана Кирби пришлось взять на себя все заботы о психически больной мачехе. Миллер привычно обняла его за шею и дежурно поцеловала в щеку:

- Рада тебя видеть, Саймон. Как ты?

- Про меня не будем, что у тебя?

- Без перемен пока, - она выскользнула из его рук. – Сегодня переночую у себя, а завтра навещу миссис Кирби.

Саймон густо покраснел:

- Анжела, прости, но я сказал маме, что мы уже сыграли свадьбу. Ей нельзя волноваться, плохо будет,… Она оборудовала тебе личный кабинет на втором этаже. Там, где раньше была Красная Комната.

Еще секунда - и Миллер, надавав придурку оплеух, уехала бы обратно в Вашингтон. Но с неба начал капать противный крупный дождь, дома отключено отопление и перекрыт доступ к воде (отец с матерью покинули родной город задолго до смерти Кертиса, бросив свой коттедж), потому она, стиснув зубы, села в машину Саймона. Подъехав к дому, младший Кирби протянул ей алую бархатную коробочку:

- Надень, я тебя очень прошу,… Мама может сорваться.

Анжела раздраженно выполнила просьбу, украсив руку двумя кольцами: обручальным, какое обычно дарят на помолвку и строгим золотым ободком, символизирующим законный брак:

- Ты мог меня предупредить.

«Супруг» виновато заерзал на сиденье водителя:

- Маме становится хуже, вчера вечером, после ухода папы, она опять устроила истерику и хотела уйти на поиски Алисы. Помнишь, чем кончилась мамина вылазка в прошлом году? Если ее поймают на улице, запрут под замком. Папа, - заискивающе обратился он к отцу, - это же не настоящий брак. Так, иллюзия, чтобы успокоить маму…

- О том, что одна из твоих многочисленных ассистенток родила от тебя дочь, ты тоже молчал ради приемной матери? Не спрашивай, как и у кого, но я узнал, сын. Ты завтра же оформишь все документы и начнешь выплачивать девочке достойное содержание.

- А что насчет ее матери? Она что- то требует? Хочет жить у нас?

- Тебе повезло, Саймон, Келли не их тех, кто пожертвует удобствами, переехав к больной свекрови. Да и моя бедная жена Маргарита не в том состоянии, чтобы принять в дом нового члена семьи. Ты возместишь Келли все расходы на клинику, где она рожала, нянек и учителей, а также будешь бесплатно делать правку всех ее рукописей. Если ей потребуются услуги переводчика, наборщика текстов и иных специалистов, расходы тоже лягут на тебя.

- Где она сейчас?- лицо Саймона напоминало зрелый помидор.

- В отеле близ Гарварда, - нахмурился старый коп. – Она заняла один из люксов. У нее сегодня начинается учеба, Келли проведет тут неделю, ты обязательно должен увидеть и своего ребенка, и его мать.

- Оплата отеля за счет Саймона? – осторожно спросила Анжела.

- Да, - кивнул капитан Кирби, - и сомнений в том, что Келли родила от моего сына, у меня нет, она предъявила результат экспертизы.

- Ловкая дама, - оценила «счастливую соперницу» Миллер.

- Пить надо меньше, и думать головой, прежде чем соглашаться на «подняться ко мне в номер» после вечеринки, - не стал защищать сына полицейский. – Трепаться о наследстве, кстати, тоже. Внимание Келли привлекли твои деньги, сын мой, она собиралась настаивать на браке с тобой, ради дочери, но, к счастью или нет, твоя любовница узнала о болезни Маргариты. И предпочла не усложнять себе жизнь.

Выходя из машины, капитан Кирби сердито хлопнул дверью. Анжела и Саймон около минуты сидели, молча, думая каждый о своем. Нарушила тишину Миллер:

- Ты, я вижу, неплохо устроился. Пока я ломаю свои планы, угождая твоей мачехе, тебя чествуют на празднике жизни, так? Богатое наследство, хорошенькая любовница, удачная карьера, может, ты уже и достойную своего нового положения невесту себе приглядел?

Саймон издавал лишь подобие кваканья, будучи не в силах отразить упреки Анжелы. Та, между тем, продолжала бушевать:

- Значит, эта твоя Келли будет со всем комфортом жить в отеле, а мне ты предлагаешь общество своей сумасшедшей мачехи? Думаешь, легко было тащить на своей шее сначала твою сестру Алису, а затем, когда она пропала, превратиться в няньку для ее помешанной матери? Ты понимаешь, как мне было трудно?! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Ты омерзителен.

URL
2015-09-13 в 19:32 

Выскочила из автомобиля и помчалась к дому, предоставив «мужу» право внести в холл ее багаж. Ну, не скотина этот ее ухажер Саймон?! Ей он, видите ли, отвел почетную роль сиделки при свихнувшейся миссис Кирби, а другая баба в это же самое время будет совмещать работу с учебой и активной светской жизнью! Что за сволочизм по отношению к ней?! Прав был Леон, ох, как прав, когда сказал, что не успеет она оглянуться, как ее под венец за шкирку притащат, и согласия спросить забудут!

Она была так зла, что любезную улыбку приклеила в самый последний момент, пока миссис Кирби спускалась в просторный холл. Жена капитана совсем не изменилась с их последней встречи год назад, Маргарита все так же вызывала черную зависть своими роскошными золотыми косами, гладким лицом и стройной фигурой. Ее красоту не тронули даже хронический алкоголизм и тяжелое психическое заболевание, из-за которого она потеряла право покидать родной особняк.

- Анжела, моя дорогая доченька! – низким грудным голосом пропела жена капитана. – Слава Богу, наконец- то все ваши трудности позади! Жаль, конечно, что вы не могли сыграть свадьбу в соответствии с нашими традициями.

- У нас были причины, мама, - на пороге, тяжело отдуваясь, вырос «муж». – Мы проведем тут неделю, затем нам обоим придется, снова уехать. Я понимаю, что ты хочешь воссоединения семьи, матушка, но у меня, возможно, появился шанс найти Алису. Через десять дней мне надо увидеться с одним человеком, он специалист по розыску пропавших людей. Надеюсь, он сможет нам помочь. Также я хочу попросить тебя, матушка, об одолжении.

- Если этому специалисту надо увидеть комнату Алисы, то он может прибыть к нам в любое время! – воодушевилась миссис Кирби. – Я ничего не трогала там с момента ее исчезновения!

- Но проветрить ее не помешает, - Саймон обнял мачеху. – В общем, будь готова принять нас, мама. Анжела, к сожалению, не приедет, у нее есть кое- какие серьезные обязательства, а вот я вернусь, и не один.

- Замечательно!- обрадовалась миссис Кирби. – Может статься, что мы, наконец, найдем мою несчастную девочку. Как думаешь, Анжела, Алиса к нам вернется?

- Конечно, миссис Кирби, я очень надеюсь снова увидеть Алису. Она будет счастлива, узнать, что ты вышла замуж за Саймона. Идемте в столовую, праздничная трапеза ждет.

В течение всего ужина Анжела старалась не смотреть миссис Кирби в глаза. Несчастная мать, чью младшую дочь благополучно кремировали после Рождества 1999 года, оживленно болтала с мужем и пасынком, обсуждая, как они будут жить после возвращения Алисы. Миллер в разговоре почти не принимала участия, ограничиваясь вежливыми кивками и односложными ответами. Ей хотелось как можно скорее завершить эти никчемные посиделки, чтобы подняться наверх и заняться диссертацией. Но, спасибо закону подлости, вечер пришлось потратить абсолютно бездарно, «благодаря» чему Анжела закончила первый день отпуска с головной болью и желанием прикончить Саймона. Когда они поднялись в супружескую спальню, а миссис Кирби закрыла за ними тяжелую дверь, Миллер дала волю клокотавшей в ней ярости:

- Мне безразлично, что ты скажешь мачехе, но спать я буду одна, ясно?

- Да, любимая… - Саймон покорно расстелил надувной матрац. – Доброй ночи.

Она не ответила. Ушла в душевую, раздраженно отметив, что щеколды тут нет, вымылась, надела пижаму и возвратилась в комнату. Достала из сумки ноутбук, включила, открыла черновик диссертации…

- Ты не ложишься? – спросил с пола «муж». – Мама встает очень рано. Она и нас поднимет. Хочет… Ладно, извини, не буду мешать.

Толку от твоих извинений, зло сказала себе Миллер, захлопнув компьютер. Писать диссертацию, когда кто- то так сопит над душой, Анжела не могла. Постояв у окна минут десять, она заставила себя лечь на тонкие льняные простыни. Полежав немного, обратилась к Саймону:

- Что ты сказал мачехе перед нашим приездом? Ее день рождения я проведу здесь, но в остальные дни не жди, что позволю тебе ограничивать меня. Завтра иду на учебу, занята буду весь отпуск.

- Анжела…- заканючил с пола сын капитана, - маме с каждым месяцем все хуже. Она так радовалась, так ждала,… Может, не обязательно самой ходить? Давай я, потом перепишу у других слушателей.

- Ты совсем…?

Она хотела сказать «обнаглел», но тут за дверью раздался странный звук, словно скреблась кошка. Миссис Кирби, страдавшая не только безумием, но и нарушениями сна, пыталась проникнуть к «молодоженам». Саймон сделал страшные глаза и схватил телефон. Нажал кнопку вызова, сбросил… Минуту спустя капитан Кирби, спавший отдельно от своей больной жены, уже уводил ее вдоль по коридору, ласково упрекая за манеру мешать новобрачным. Его тяжелые шаги вскоре затихли, а Саймон получил сообщение, что миссис Кирби приняла обычную дозу и теперь будет спокойно спать.

- Видишь, о чем я говорю? – жалобно заныл «муж». – Мама теперь гуляет по ночам, проверяет, кто, где находится.

- Я уже сказала, что весь день взаперти сидеть не собираюсь, - Анжела снова легла и завернулась в одеяло. - Донеси мои мысли до разума своей мачехи, понял? Иначе разоблачу тебя, дорогой муж.

В последние два слова она вложила все недовольство, на какое была способна. Презирала она и себя, отлично сознавая, что ее угрозы не более чем пустые слова, никаких скандалов она закатывать не будет. Ради капитана.

URL
2015-09-13 в 19:32 

Утром им из дома пришлось вырываться едва ли не с боем. Миссис Кирби уже давно придумала интересную (только по ее мнению) программу, призванную обеспечить «молодым» приятный досуг, и чуть не закатила новый скандал, когда Саймон сказал, что они с Анжелой будут каждый день уходить по неким своим делам.

- ЧТО?! – протянула «свекровь», покрываясь пунцовым румянцем. – Но я, я же решила.… Почему? Я полагала, что мы будем все время вместе…

- Вечером, мама, - выуживая жалкие крохи твердости в голосе, стал уговаривать Саймон.- Мы условились на вечера. Днем нам с Анжелой надо выезжать в город.

- Вы просто не хотите проводить это время со МНОЙ!- зарыдала жена капитана. – Я всегда одна, меня все бросили, я так мечтала, что вы проведете эти дни рядом, а вы! Что вы в этом городе забыли?

Анжела как можно мягче постаралась объяснить, что ей необходимо, ради ее подчиненных, посетить очень важную учебу. Желая поскорее отделаться от занудливой истеричной больной, Миллер пообещала:

- Я попробую освобождаться к ланчу, миссис Кирби. Не уверена, что удастся, но я буду стараться. Как и Саймон.

Из дома она заставила себя выйти медленно, и так же степенно заняла свое место в машине. Слава Богу, вырвалась!

- Твои курсы где, в Гарварде? – спросил «супруг», садясь за руль.

- Нет, в Медакадемии, - поджала губы Анжела. – Я слушаю лекции по эпидемиологии.

- Долго у тебя?

- До обеда точно, - Миллер демонстративно потерла виски. – Поехали уже.

Откинулась на спинку сиденья и зажмурилась. Саймон аккуратно выжал педаль газа, и старый автомобиль, купленный ему еще на восемнадцать лет, лениво двинулся по дороге.

- Где мне тебя найти, когда моя учеба кончится? – повернулась она к «мужу».

- В Гарварде, я там лекции читаю, - довольно сообщил Саймон.- Но сегодня я уступлю кафедру профессору из России. Он привез целый курс про серийных убийц. Тебе надо будет взять копию?

Анжела пристально посмотрела ему в глаза и снова уставилась прямо перед собой. Как не стыдно задавать настолько глупые вопросы!

- Останови, я хочу пройтись пешком, - приказала она через полчаса езды.- Заберешь меня в половине второго, понял? Не трогай, я сама.

Грациозно покинула машину, и остаток пути проделала, заглядывая во все попадавшиеся ей книжные магазины. Купила два десятка книг, столько же дисков и прихватила толстую тетрадь, чтобы записывать лекции. В холл Медицинской Академии прибыла одной из первых, сдала документы и уже начала подниматься на третий этаж, когда ее попросили вернуться к стойке регистрации.

- Простите, мэм, но ваш пропуск на учебу аннулирован, - сообщила лаборантка.

- На каких основаниях?- возмутилась Анжела. – Я оплатила весь курс!

- Я знаю, капитан Миллер, - за спиной девушки вырос генеральский сыночек Влад Цепеш (и когда он успел приехать?).- Деньги, вместе с компенсацией за причиненное неудобство, вам уже вернули. Для вас и меня, мэм, курсы по эпидемиологии и социально значимым инфекциям, простите, блажь. Мы уступили двум медсестрам из христианской миссии в Могадишо. Да, я тоже приехал учиться, но, когда мне сказали, что из-за наших с вами заявок подвинули двух медиков, я тут же отозвал свою и вашу кандидатуры назад. Могу в качестве компенсации предложить учебу с нашей группой.

Он протянул Анжеле конверт. Миллер с отвращением толкнула его руку:

- Я не из тех, кто примет вашу подачку, Влад. Кормите ими своих прихлебателей.

- Как хотите, мэм,- пожал плечами Колосажатель.- Но давайте все- таки без кидания обидками, вы обязаны понимать, что эпидемиология нужна, прежде всего, медработникам. Те две сотрудницы христианской православной миссии уже не первый год ждут шанса получить нужное им образование.

- Почему именно я?- продолжила возмущаться Анжела.- Других людей не было? По какой причине вы отобрали путевку у меня?

URL
2015-09-13 в 19:33 

- Потому что вам она не нужна, мэм,- провел рукой по волосам Цепеш.- Объективно не нужна. А вот курс, от которого вы столь опрометчиво отказываетесь, жизненно необходим. Его читает человек, принимавший личное участие в поимке так называемого Витебского маньяка. Посему прекратите дуться и следуйте за мной. Я вас сам отвезу.

Как же она хотела разбить в кровь его самодовольную физиономию, разодрать ногтями это вызывающе красивое лицо, хорошенько оттаскать за волосы, надавать мерзавцу пощечин, врезать ему так, чтобы он на полу скорчился от боли! Но не в ее правилах было закатывать публичные истерики, да и недостоин он был ее внимания, поэтому она, закинув на плечо тяжелую сумку, последовала за младшим Цепешем.

- Подонок…- прошептала она себе под нос.- Ублюдок…

Пока они шли к «Хаммеру», Влад молчал. Заговорил, когда Анжела заняла заднее сиденье:

- Вы зря меня так ненавидите, капитан Миллер. Вашего покойного напарника Грега выгнали из ФБР заслуженно. Я понимаю, что он не хотел обижать наших сотрудниц, но женщины воспринимали его шутки и привычки как оскорбления. Ваш друг считал, что ничего дурного в его манере тискать секретарш при каждой встрече, или дружески щипать за попы офис - менеджеров нет. У девушек на этот счет было прямо противоположное мнение. Двадцать письменных жалоб на непристойное поведение нового агента, мэм. И еще больше устных просьб как- то повлиять на Грега. Я знаю, что вы мне скажете. Лучше для вас, если вы сейчас оставите свое мнение при себе.

- Никакой похабщины в поступках Грега не было!- сверкнула глазами Анжела.- Он же не лез к ним под юбки. Просто обнимал, когда видел. Что унизительного в прикосновениях?!

- Мне интересно, что вы делаете в полиции с вашим подходом к сексуальным домогательствам, мэм,- грозно свел брови Влад.- Для некоторых женщин даже фривольный шлепок по заду сродни изнасилованию. Ваш покойный напарник самым вопиющим образом вторгался в личное пространство наших сотрудниц, заставляя их всех чувствовать себя абсолютно беспомощными перед его физическим превосходством над ними. Пришлось принять меры. Скажите спасибо,- тут Влад резко затормозил,- что вашего дебила - партнера всего лишь вернули в Гарварвилль с паршивой характеристикой, а не вкатили реальный срок, чтобы другие мудаки, любящие распускать руки вместе с хером, башкой думать начали. Все, приехали, мэм.

Анжела вылетела из машины, громко хлопнула дверью и умчалась в здание Гарварда. Да, та история с увольнением Грега из ФБР наделала у них много шума. Кто- то Гленна ругал за его дурацкие манеры, но большинство коллег, Миллер в том числе, жалела приятеля. Ну, позволял себе иной раз прижать хорошенькую работницу, гладил пониже спины. Для Грега тесный телесный контакт с собеседницей был нормой, в Гарвардвилле все женщины к нему привыкли, и тоже не усматривали ничего оскорбительного, если Гленн их трогал. В Вашингтоне же его поведение оказалось «возмутительной непристойностью, сексуальными домогательствами и унижением человеческого достоинства». Грега после скандального разбирательства Цепеш отправил обратно в полицию Гарвардвилля, дав Гленну убийственную характеристику, ставившую жирный крест на дальнейшей карьере. Через год после увольнения из Бюро Грег погиб во время террористического акта в аэропорту Гарвардвилль. И в страшной смерти напарника Анжела винила Цепеша. Если бы этот генеральский выродок дал Грегу шанс исправиться, Гленна в ту ночь не укусили бы. Ее верный партнер сейчас был бы жив. Умом она понимала, что вся ответственность за террористический акт лежит на Фредерике Даунинге, но помимо своей воли, продолжала ставить участь Гленна в вину Владу.

- Сволочь самодовольная,- прошипела Миллер, отдавая секретарше приглашение, подписанное Цепешем. – Ничего, я тебе Грега еще припомню…

Она полыхала злостью и весь первый час лекций, которые вел иностранный специалист по серийным убийцам. Успокаиваться начала только во время просмотра видеозаписей следственных экспериментов, сделанных после ареста Витебского душителя. Плодовитый, однако, маньяк был. Ловили его, к сожалению, очень долго.

Учеба продлилась до половины шестого. К концу занятий гнев Анжелы почти улегся. Она даже заставила себя поблагодарить Цепеша за предоставленную возможность поднять профессиональный уровень.

- Не стоит беспокоиться, мэм,- отмахнулся от ее расшаркиваний Влад.- Я вам сегодня вернул прошлогодний должок. Кстати, какие у вас планы на среду? У нас намечена конференция, приезжают сербские коллеги. Заехать за вами? В десять утра?

- Лучше скажите, куда мне прийти,- отказалась она.- Миссис Кирби, она не совсем здорова, будет лучше, если посторонние люди воздержатся от визитов в ее дом.

- Та самая?- Влад сочувствующе посмотрел ей в глаза.- Приходите сюда же, аудитория 33. Я скажу, чтобы вас пустили.

- Благодарю,- Анжела пошла к дверям.

Что ж, можно считать взятый отпуск «удавшимся». Оплаченную учебу отобрали, а значит, весь уик-энд придется, как и понедельник со вторником, убить на миссис Кирби и феерическое шоу под названием «Счастливая новобрачная». Хотя.… Зачем бессмысленно сидеть дома, когда можно допросить мистера Даунинга? Решено: до конференции в среду она поговорит с Фредериком, выяснит, кто такая Эйда Вонг, день рождения миссис Кирби также проведет с пользой, а в четверг утром потребует, чтобы Саймон отвез ее домой.

За этими размышлениями ее застал тот, кого она меньше всего ожидала увидеть в стенах Гарварда. Джоффри Ланнистер шел ей навстречу с тяжелым рюкзаком на спине, дражайшая половина семенила рядом, катя перед собой роскошный чемодан.

- Учиться приехали, агент Ланнистер?- вежливо заговорила Миллер.

- Отдыхать, уважаемая начальница отдела по раскрытию убийств,- вонзил в нее ненавидящий взгляд Джоффри.- Мы в гости приехали, по личному приглашению главы Гарварда.

- Можно подумать, что вы и ваш друг Цепеш перетрудились,- пнула она Ланнистера.

- Мы с Владом приходим в офис работать, а не страдать корпоративной шизой,- поправил лямку рюкзака Джоффри.- Научитесь отличать профессионала от фанатика, милочка. Пойдем отсюда, Санса, здесь дурно пахнет.

Миссис Ланнистер злобно хихикнула и скрылась в недрах лифта. Джоффри задержался, чтобы на прощание припугнуть:

- Считаешь себя самой умной и крутой?- тихо спросил он.- Вынудила Сансу уволиться, и довольна?

- Вашей жене, агент Ланнистер, уж простите за прямоту, не место в полиции,- распрямила плечи Анжела.- Пристройте ее на работу, где пунктуальность, ответственность и умение хоть изредка жертвовать личным ради общего дела стоят не на первом месте.

- Уже пристроил,- грозно сощурился Джоффри.- Прими и ты от меня добрый совет: не подставляйся, милочка. Не давай мне повода вернуть тебе должок. С сегодняшнего дня я буду за тобой присматривать, аки Аргус, и если ты проколешься, даже самый маленький косяк тебе очень дорого обойдется. Я предупредил, милочка. Не подставляйся, поняла?

Анжела в ответ презрительно улыбнулась. Очень страшно! Кем воображает себя это ничтожество, раз считает себя вправе угрожать ей? Горделиво развернулась и легкой походкой покинула университет, села в машину к ожидавшему ее Саймону и с чувством выполненного долга откинулась на спинку кресла:

- Едем домой.

***

Легкое прикосновение к ладони вернуло сенатора в настоящее:

- Прилетели, мадам конгрессмен!- прервал поток мыслей Анжелы Ланнистер.- Прилетели!

- Я не глухая, агент Ланнистер,- оборвала она мужчину.- Ждите меня здесь, оба.

- Вот уж хренушки, мадам,- сально осклабился Джоффри.- Влад нас пригласил.

Анжела покинула вертолет, не став ждать помощи от Ланнистера. Ее ярость требовала выхода. Сейчас она найдет Влада, найдет и заставит понять, что есть вещи намного страшнее пыток в застенках пакистанской тюрьмы, откуда Цепеш сумел сбежать несколько лет назад...

URL
2016-01-05 в 22:20 

За глупость надо платить.
- Добрый вечер, госпожа Миллер,- от тона Криса Рэдфилда веяло февральской вьюгой. - Влад уже на подготовке пресс- конференции. Вам придется подождать, потому что откладывать ее из - за вашего приезда мы не намерены.

Анжела бесстрашно встретила его враждебный взгляд:

- Благодарю, капитан Рэдфилд. Кстати, вам стоит хоть изредка пользоваться бритвой, сэр.

- Учту ваши пожелания, мадам,- дернул плечом щеголявший привычной трехдневной щетиной военный, и тут же потерял к ней всякий интерес.

Анжела двинулась по ярко освещенной дороге к стилизованному под готический замок элитному дому, выполнявшему тут роль офиса и гостиницы одновременно. Левое крыло Цепеши отдали под жилые помещения, в правом расположились собственно учебный центр, администрация и библиотека. А огромный, величиной со школьный стадион, холл, соединявший корпуса, выполнял, в зависимости от пожеланий хозяев, роль конференц-зала и танцплощадки. Был тут и кинотеатр, но сегодня он не мог вместить всех приехавших на «учебу». Впрочем, учебой данное мероприятие называли для удобства, на самом деле Цепеш проводил тут ролевые игры. Летом на военную тематику, зимой Влад имитировал различные техногенные катастрофы. Пять лет назад, когда Цепеш открыл свой «полигон», мало кто верил в успех такого начинания. Ну, какой подросток захочет проводить каникулы лето в казарме, выполняя приказы генеральского сыночка? И найдется ли та безумная девица, готовая променять веселые тусовки с подружками на «миссии спасателей»? Много было насмешек, подковырок и откровенных издевательств над идеей младшего Цепеша. Но уже после первого зимнего заезда, когда на Острове проводили эвакуацию из зоны военного конфликта, всем злопыхателям пришлось заткнуться. Во- первых, потому, что учеба выявила полную беспомощность курсантов и их неумение правильно реагировать на экстремальные ситуации. Влад весь месяц учил детишек оказывать доврачебную помощь, дал список жизненно важных лекарств, которые надо иметь в каждой домашней аптечке (иногда даже сумочке), терпеливо разъяснял правила поведения во время артобстрелов, уличных боев, собственно процесса эвакуации и захвата заложников. Много часов отдавалось теории: Цепеш лично читал лекции на тему гуманитарных катастроф, неизбежно возникающих в любой «горячей точке». Девушек, помимо прочих дисциплин, учили самообороне. Плюс все предметы общеобразовательной школы. Второе: обязательными условиями для получения путевки являлись отсутствие неудовлетворительных оценок (хотя бы в течение трех последних месяцев) и приводов в полицию. Некий статистик провел исследование и выяснил, что с тех пор, как Влад стал проводить «курсы боевой подготовки», показатели успеваемости в школах медленно, но уверенно поползли вверх, динамика подростковой преступности столь, же неуклонно снижалась. И третье: по окончании учений курсанту выдавался сертификат, дававший небольшое преимущество при поступлении в колледжи и университеты.

URL
2016-01-05 в 22:21 

Торжественное открытие еще не началось, будущие курсанты стояли группами на посадочной полосе, ожидая прихода Влада. Анжела заметила в пестрой толпе и нескольких инвалидов, передвигавшихся на костылях и в креслах на колесиках.

- Конечно, как же ты без убогих…- шепнула себе под нос Миллер.

Пиарщик паршивый…

- Сенатор Миллер, рада вас видеть!- отвлекла Анжелу немолодая, но все еще очень стройная и привлекательная Синтия Ротрок.

- Добрый вечер, мэм,- ответила на рукопожатие дама- сенатор, от всей души надеясь, что выражение ее лица соответствует вежливому тону.

Матерь Божья, дай мне силы.… Скоро уже седьмой десяток бабе (мадам Ротрок), а она и сейчас отчаянно косит под шестнадцатилетнюю инженю - пипи, по меткому выражению мадам Донцовой. Волосы выкрашены в десяток кислотных цветов, глаза подведены настолько ярко, что кажутся нарисованными, платье почти полностью оголяет спину. Боже, самой- то не смешно? Ногти у нее по длине сравнялись с пальцами, на каждом запястье болтается по десятку браслетов, золотые серьги и колье к ним похожи на вериги… Господи - и - и…

- Сенатор!- к Анжеле стремительно приближалась еще одна «звезда первой десятки», бывшая супер - модель Кристанна Локен. – Какой приятный сюрприз, мадам, видеть вас на открытии учений.

- Рада встрече, дорогая моя!- сенатор Миллер пожала ей руку.- Приехали на церемонию открытия?

- Нет, я в числе курсантов, - кокетливо поправила сползающий палантин Кристанна.

- Тема учений известна?- изобразила вежливый интерес Анжела.

- Пожар в высотном здании. Эвакуация, тушение огня, помощь пострадавшим,- бодро отрапортовала Локен.- Начинаем завтра утром. Пока теория.

- Из голливудских гостей только вы и миссис Ротрок?

- Не - ет, Влад пригласил Маттиаса Хьюза, Марка Дакаскоса, Александра Невского, Люси Лоулесс, еще Оливер Грюнер должен через два дня приехать, - перечислила Локен.- И Тиа Каррере с Кари Тагавой будут работать. Тиа останется, как и мы, на все праздники.

О, да… Анжела сделала мысленный фейспалм, узнав, кого Цепеш позвал на свое мероприятие. Воистину, учеба тут по высшему разряду.… И в качестве почетных гостей у него суперстар, надежда и опора Голливуда, живые легенды! Один Невский (этот мистер Мюнхгаузен) с его титулами, «блокбастерами» и скандалами вокруг имени чего стоит. Дакаскос с Хьюзом тоже не вылезают из мегабюджетных проектов пошиба «Легиона живых мертвецов» и иже с ними. Хотя у Хьюза есть два приличных фильма, «Ангел тьмы» и «Эпоха измены». Остальное же - лютый трэшак, годный разве что на растопку. Что до знаменитой Зены Люси Лоулесс, выплывшей на волнах псевдоисторической порнухи (да – да, привет «Спартаку»), ее сенатор Миллер никогда не воспринимала как актрису. Надо же, здесь даже Малдер, Скалли и Доггет.… Сиречь, Духовны, Андерсон и Патрик. Тоже, видимо, решили, что раз в хорошие проекты после закрытия «Материалов» не зовут, накрашенными мордами можно по сверкать и тут.

«Прекрати немедленно, ты же злишься не на них. Хьюз и Ротрок много хорошего сделали и продолжают делать, чтобы уберечь подростков от соблазнов улицы»,- жестко осадила себя Анжела.

Эти актеры не виноваты в ее нынешних бедах. Пусть даже Невский сто раз Мюнхгаузен и саморекламщик, но нельзя было отрицать, что он старается ради фанатов, приглашая их кумиров, то просто в гости, то на премьеры своих фильмов. А Маттиас Хьюз лично ведет переписку с зарубежными фан – сайтами, и также лично снабжает данные ресурсы фотографиями. И в новых работах Люси Лоулесс также ничего позорного нет. Ну, снималась голой, и что? Она одна разве?

«Успокойся, не смей вестись на провокации Влада. Ты сейчас должна спасти майора Мортона. Спокойствие, только спокойствие, тебе нельзя так злиться, держись достойно», - занялась тренингом сенатор.

Самовнушение, как ни странно, помогло. Она даже испытала некоторое удовольствие, когда на трибуну поднялся Невский, чтобы прочитать коротенькую лекцию об экстремальных ситуациях. После чего он уступил место Владу. Цепеш тоже не стал утомлять аудиторию, ограничившись теплым приветствием и вступительным словом.

- Собственно учения начнутся через неделю, когда прибудут пожарный расчет и спасатели,- сказал хозяин.- До того вам предстоят теоретические занятия в наших лекционных залах и практические уроки по оказанию экстренной помощи.

- А фильмы?- выкрикнул кто- то из слушателей.

- И фильмы будут,- улыбнулся Влад.- Сравнение художественного вымысла с реальными пожарами в жилых зданиях. Кстати, у нас сегодня особый гость…- Цепеш недобро прищурился.- Давайте поприветствуем Ангела Гарвардвилля! Сенатор Миллер, прошу вас.

Ну, не сукин ли ты сын, Влад? Хорошо, я с тобой чуть позже разберусь, скотина…

Выйдя на трибуну, она привычно отыграла свою партию. Два - три добрых слова хозяину мероприятия, пара комплиментов голливудским «знаменитостям», и горячее одобрение проекту, ради открытия которого она сюда приехала. Влад стоял рядом с дежурной улыбкой на физиономии, кивая в такт речи сенатора. Полная презрения злобная ухмылка появилась и тут же исчезла, когда Анжела сказала, что появилась на Острове, желая поддержать организованные Цепешем учения. В серых глазах Влада застыл издевательский вопрос: «Что, мадам конгрессмен, правду- то рубить слабо? Врем- с и не краснеем- с, мадам- с?»

URL
2016-01-05 в 22:21 

«Я сейчас отвратительна себе самой намного больше, чем тебе или Джейку, Пирсу с Крисом, Леоном и остальными, Влад. Живу во лжи, вечно притворяюсь, ношу эту проклятую маску с того дня, как победила на выборах. Я не могу сказать, зачем сюда пришла на самом деле, потому что сенатору не пристало держать в числе своих друзей майора, чей полицейский участок запятнан самоубийством уволенной сотрудницы, провальным коллективным иском против произвола руководства и обвинением в публичном унижении женщины - инвалида».

Как она вытерпела эти бесконечные сорок минут торжественного открытия, Миллер не знала. По окончании пресс- конференции еще почти полчаса (Леон ее убьет!!!) ушли на нытье избирателей и сбор их жалоб. Влад стоял рядом, изображая примерного секретаря. Когда последняя просьба была записана, и люди начали расходиться по номерам в гостевом крыле, Цепеш, не прекращая расточать улыбки, отдал Анжеле исчирканный блокнот:

- Прошу, мадам. Кстати, не соблаговолите уделить мне несколько минут наедине? Дело, увы и ах, приватное…

Анжела охотно протянула ему руку:

- Идемте, майор.

Цепеш галантно подхватил ее за локоть и увел в возвышавшуюся над Островом башню, прозванную Алой Цитаделью, где располагались личные покои, оружейная и библиотека. Влад приложил левую ладонь к утопленному в стене сканеру:

- Прошу, мадам. Можете не стесняться.

Она с размаху дала ему, одну за другой, три увесистые пощечины тыльной стороной руки:

- Как ты посмел тронуть Мортона, мерзавец?! Что, против меня пойти, кишка тонка, решил поиздеваться над тем, кто по умолчанию слабее тебя, трусливый подонок?

- Очень пикантный вопрос, кто из нас трус, мадам сенатор,- потер алую от ушибов щеку Влад.- Я, заставивший вашего майора ответить за его отношение к своим обязанностям начальника участка, или вы, позволяющая себе врать в глаза наивным избирателям. Что же вы так скромно умолчали об истинной цели вашего приезда ко мне? Взяли бы, да и заявили в прямом эфире, что примчались защищать бывшего шефа. Но вы, же предпочли спеть нам сладкую колыбельную на сон грядущий, дабы не марать ваше чистенькое имечко. Кто же из нас трус, мадам?

- Я просто не хочу раньше времени поднимать шум,- вонзила ногти в ладони Анжела.- Смею тебя уверить, что после Нового года устрою вам с Джулией веселую жизнь. Спасибо скажете, если разрешу удавиться на вожжах в конюшне.

Влад расхохотался и вызвал по внутренней связи жену:

- Милая, зайди ко мне в кабинет. Ага, ОНО здесь, и зело гневается.

Джулия не заставила себя долго ждать. Пришла минуты через две, нагло улыбаясь, выслушала все претензии Анжелы.

- Что за дешевый балаган ты устроила на суде?- бушевала сенатор Миллер.- Какую вину ты на себя взяла?

- Начнем с того, что не «ты», а «вы», мадам,- отшила жена Колосажателя.- Что до моих показаний во время суда, так я всего лишь повторила обвинения и упреки, предъявленные мне Мортоном в день увольнения. Наш с вами бывший руководитель, прежде чем выгнать, долго на меня орал, доказывая, какая я сука и шлюха, раз не хочу прогибаться под начальство, угождая ему и остальным в участке. Он же мне сказал, что настоящий профессионал делает больше, чем предписано инструкцией, и всегда должен быть готов к резким изменениям в своей жизни. Что надо жертвовать собой, когда того требует общее дело. Ваш экс - патрон расписывал меня возможным работодателям первостатейной мерзавкой, когда я после ухода пыталась жить заново. Мортон еще поставил мне в вину мою низкую стрессоустойчивость и нежелание прикрывать моих семейных коллег, имеющих детей. Это были его слова. От себя я не прибавила ни звука. Рассказала суду обо всем, что происходило в день моего увольнения, попутно оказав вашему бывшему покровителю совершенно незаслуженное одолжение: я согласилась на обычное примирение сторон, хотя много на какие компенсации имею право. Доброй вам ночи, мадам. Спасибо за мою лояльность в отношении Мортона можете не говорить. Веселых вам праздников.

Когда Джулия уходила, Влад нежно придержал жену за талию:

- Я быстро, милая.

URL
2016-01-05 в 22:22 

Прежде чем отпустить супругу, Цепеш бережно привлек ее к себе и поцеловал в щеку. Анжела, видя реакцию Джулии на прикосновения мужа, ощутила укол зависти. Эта женщина, не добившаяся в жизни ровным счетом ничего достойного уважения (ну, разве что зараженного стригущим лишаем котенка с гноящимися глазками подобрала на улице, выходила и оставила у себя), любит своего Влада, ей нравятся его ласки, а она, сенатор…

«Ты изменяешь своему мужу с унитазом»,- горько засмеялась про себя Анжела. - «Видели бы меня в такие моменты эти двое, вот повеселились бы. Хотя нет, Влад не из тех, кто будет злорадствовать. Он меня скорее жалеть начнет».

Проводив Джулию, Влад закрыл дверь:

- Вы, я так полагаю, уже узнали от Элизабет некоторые подробности суда.

- Правильно. И я приехала сюда, чтобы вы сказали мне, каковы ваши дальнейшие намерения относительно Мортона? Если ваша жена согласилась на примирение, откуда еще могут быть проблемы?- не понимала Анжела.

- Проблемы эти зовутся Крамерами и Гравичами,- Влад тяжело опустился в кресло у окна.- Обе семьи подали жалобы в Европейский суд по правам человека. Крамеры хотят, чтобы кто- то ответил за доведение их старшей дочери до самоубийства, младшие Гравичи требуют наказать человека, повинного в смерти всей их семьи.

- Дело Анны Крамер давно закрыто!- побелела Анжела.- Она покончила с собой случайно, в тот вечер Анна просто хотела устроить новый суицидальный спектакль, как когда- то в школе и колледже! Ее шоу вышло из-под контроля!!! Не собиралась она убивать себя!!! Эта дрянь решила попугать окружающих, думая, что ей и в третий раз сойдет с рук! Жаль, что она ошиблась, выбирая предмет для сведения счетов. Пистолет таких шуток не понимает. Оружие убивает. Ей стоило помнить, прежде чем спускать курок.

- О да, выстрелить себе точно в сонную артерию теперь означает, что человек решил кого- то попугать?- Цепеш невесело засмеялся.- Мадам, вы правы только в одном: Анна Крамер не единожды пробовала наложить на себя руки. Первый раз в школе, где над нею издевались одноклассницы. Вот, кстати, ознакомьтесь,- он толкнул сенатору толстую папку.- Досье на тех милых девочек, которых Анна Крамер систематически провоцировала на словесные нападки, ежедневные побои и попытку группового изнасилования извращенным способом, то есть посторонним предметом. Читайте, мадам сенатор. Это показания нескольких других «никчемных дур», так же, как и Анна Крамер, ставших жертвами «приколов» со стороны тех девиц. Одна из них сейчас отбывает срок. Довела сослуживицу до петли. Двадцать пять лет без права на помилование. Коллега повесилась, не выдержав новой «шутки». Предварительно та женщина задушила свою малолетнюю дочь, чтобы девочка не мучилась. Так было сказано в предсмертном письме, где самоубийца назвала виновницу своих бед. У остальных послужной список не столь пугающий, но и они успели отличиться, находя себе «девочек для битья» уже на работе. Теперь колледж. Анну там якобы преследовал и сексуально домогался учитель- педофил, вследствие чего мисс Крамер перерезала себе вены. Извольте прочесть этот документ, мадам. Преподавателя музыки в прошлом году осудили пожизненно за приставания к ребенку. Девочке повезло, ей попалась мачеха, безоговорочно поверившая дочери своего мужа, а не чистой до скрипа репутации постороннего дяди. Тринадцатая страница, мадам. Выделено красным. То же самое, что в обвинениях со стороны Анны Крамер. Подходил вплотную, щупал зад, щипал за бока, а когда она сидела рядом, трогал ее половые органы. Спокойно совал руку к ней в трусики. Имеются даже видеозаписи его проделок.

- Что?- Анжела схватила досье, открыла нужную страницу.- Ложь чистой воды! Его подставили! Я сама беседовала после смерти Анны с этим преподавателем, Влад! Он предъявлял крайне жесткие требования к учебе всех детей, кто к нему ходил.

- За что злая школота вкупе со студиозусами, точно сговорившись, сочинили один и тот же текст обвинения? Хватание за грудь и зад, манера лезть поправлять ученицам трусики, привычка сажать ребенка на колени, либо ставить между ног, чтобы тереться своим детородным органом об ягодицы девочки и получать, таким образом, оргазм? Когда всех его жертв собрали вместе, оказалось, что они не знакомы, мадам. Но каждый ребенок пережил один и тот, же шок. Срока по статьям «педофилия» и «развращение малолетних» он долгое время избегал по одной причине: руководство заведений, где учитель работал, не хотело огласки, потому и предпочитало избавляться от него тихо, сваливая всю вину на жаловавшихся школьниц. Сейчас половина директоров уволена за преступное замалчивание, остальные же огребли от пяти до двадцати лет. Соучастие. О той травле, в результате которой Анна застрелилась из вашего пистолета на новогоднем приеме, вы знаете намного лучше меня.

- Это обвинение вы должны были предъявить мне, а не Мортону! - грохнула кулаком по столу Миллер.- Я уволила мисс Крамер после внеочередной аттестации, я давала ей негативную характеристику, я, а не майор. Я решила, что эта женщина недостойна хорошей работы. И только я.

- Верно,- откинулся на спинку кресла Цепеш.- Характеристику составили вы, но рассылкой этой, простите, мадам, ереси, занимался Мортон, так? Он же, точно попугай, повторял ваши слова потенциальным работодателям Анны. Хотя обязан был тщательно проверить, насколько ваше мнение о мисс Крамер соответствует истине. На языке нашего уголовного кодекса его поступки квалифицируются как преследование. И это преследование, в итоге, привело к самоубийству. Тогда дело сумели замять, но сейчас его будет рассматривать Комиссия по правам человека, мадам. Мать Анны Крамер обратилась туда по моему совету. Я же помог ей деньгами на все поездки. Во время одной из них она познакомилась с младшими Гравичами.

- Ты и им деньги дал, подонок?!

URL
2016-01-05 в 22:22 

- Нет, Гравичам билеты купила Клэр, под патронажем «Террасейв», - сложил пальцы домиком Влад.- Когда вы, будучи верной подругой, почти каждый день водили Леона с Алессой в морг на опознание, а позже угощали вкусным чаем с домашним вареньем и булочками собственного приготовления, чтобы помочь прийти в себя после нового потрясения.

- Влад, я еще могу понять свихнувшуюся на мечтах о мести мать Анны Крамер, она не успокоится, пока ее дочь не причислят к лику святых, но какого дьявола Гравичи достают Мортона?! – Анжела захлопнула папку. – Перед ними объяснились, когда арестовали настоящего преступника, принесли им извинения, заплатили компенсацию, дали пожизненную пенсию за родителей, так какого черта брат и сестра сейчас творят?!

- Да, разумеется, какого черта брат и сестра хотят, коль перед ними ножкой шаркнули, да денежками наградили, - глаза Влада полыхнули зловещим красным цветом.- Им нужен сущий пустячок, мадам, глупенькая безделица: Милош и Елена Гравичи требуют восстановления справедливости по отношению к их погибшей семье. Наказания офицера полиции, по вине которого были подвергнуты суду Линча их родители, оба дяди, бабушка и старшая сестра Милена. Здесь Мортону очень повезет, если ему инкриминируют статью, связанную только с преступным бездействием, когда он не спрятал в безопасное место семью подозреваемого в тех убийствах наемника, и преждевременной оглаской конфиденциальной информации. Но я бы не стал, рассчитывать на благоприятный исход. Кое- кто из полицаев, работавших над тем делом, в частности, ваша приятельница Морин, простите, бывшая приятельница, уже слили обожаемого шефа, спасая собственные задницы. Докторицу, что признала Гравича практически здоровым человеком, не утруждая себя очным контактом и вдумчивым обследованием, уже отстранили от работы.

- Вы и ее потащите в суд, как обвиняемую?

- Разумеется, мадам. Чтобы впредь неповадно было.

- А Морин и другие?

- Вот они как раз хвосты из капкана выдернули, напомнив Краузеру, что дело стояло на личном контроле Мортона. А она, офицер Морин Франклин, якобы настаивала на том, чтобы Гравича осмотрели несколько врачей. Но ее шеф решил, будто для вынесения вердикта хватит мнения одного специалиста.

- ЧТО?! – присела от подобной наглости Анжела. – Она даже рефераты своих студентов отдавала Джулии, чтобы та их проверяла и оценки ставила, ни один перевод с немецкого сама не сделала, каждую статью совала вашей жене, Морин всю карьеру строила по принципу «мой дом в конце квартала»! Всегда злилась, если я или кто – то еще из офицеров настаивал на дополнительных исследованиях, мешающих вовремя уйти из участка!

- Так.… Теперь, мадам, вы, наконец, признаете, что не Джулия с Анной были причиной профессионального фиаско вашей подруги?

- Давно уже признала, еще, когда получила письма от Мэннинга и Аломар, - сцепила пальцы в замок Анжела. – Морин… впрочем, я сама тут виновата. Она хотела отработать смену и уйти домой, чтобы смотреть телевизор, хрустя чипсами, а я, видя в ней богатый потенциал, требовала больше, чем она могла дать.

- Не было у нее никакого потенциала, мадам, - отмахнулся Влад. – Она защитила ученую степень, чтобы иметь маленький бонус к зарплате, ей не нужны были ни студенты, ни немецкий язык с его убойной грамматикой, ни съемки документальных фильмов, ничего. Как и всем остальным, кто имел в вашем участке звания научных сотрудников. Вы с самого первого дня вашей работы в Вашингтоне поняли, что диссертации, руководство студентами, документальное кино, лекции, статьи и доклады интересны только вам. Но продолжали, словно танк, идти напролом, добиваясь необходимых результатов. Ситуацию вы продавили, вынудили сотрудников пахать с утроенной силой, забыв о том, что усталость плохо сказывается на качестве их работы.

- Вернемся к Мортону, майор,- приказала Анжела. – Вину решили возложить на него одного, правильно я поняла? Хотят превратить его в козла отпущения, чтобы успокоить общественность?

- Думайте, как вам угодно, мадам, - Влад встал и направился к миниатюрной кухоньке, чтобы поставить чайник. – Ему предстоит ответить за свои ошибки и просчеты. Только за свои. Перечислю их еще раз: преследование Анны Крамер и доведение ее до самоубийства, преступное невмешательство, профессиональная халатность при проведении расследования, преждевременная огласка секретной информации, приведшая к насильственной смерти семьи Гравичей. Также будет проведена дополнительная проверка целесообразности и объективности той самой аттестации, в результате которой была уволена Анна и еще двадцать пять работников вашего участка. Я специально принял на службу всех, кого вы выгнали, поставив человеку клеймо «несоответствие занимаемой должности». Поговорил с людьми еще на стадии собеседования, сделав кое- какие печальные выводы. При проведении той внеочередной аттестации вы и Мортон допустили грубейшие нарушения. Невыполнимые по срокам и объемам задания, кое- какие тесты вообще выходили за рамки должностных инструкций, умышленный саботаж в отношении тех, кого намеревались устранить. Ваш нынешний статус сенатора, даже если вы и вмешаетесь, Мортона не спасет. Созданный им и вами правовой прецедент, когда справедливое недовольство произволом со стороны вышестоящих лиц вдруг превратилось в коллективный заговор с целью избавиться от неудобного строгого начальника, слишком сильно разозлил профсоюзы.

- Если вы о том, что я три раза заставила Джулию оторваться от тестирования ради переговоров, так ей потом дополнительно выделили часы для работы. И позвольте напомнить вам, что ваша жена экзамены выдержала. Уволилась сама, до того переругавшись со всем коллективом и серьезно подставив нас с Морин.

Влад зло поджал тонкие губы:

- Сверхурочное время дали, надо же, какое великодушие. Посадить за решение ответственных задач после целой ночи, проведенной без сна. Воистину, вы щедры, мадам. Что касается вашего «уволилась сама», то тут неправда - с ваша, уж простите – с. Это вы принудили Джулию написать заявление об уходе, предварительно сделав из нее объект коллективной травли.

- Да, я. Я, но никак не майор,- проигнорировала шпильку Анжела.- Предъявите свое обвинение мне, Влад. Я отвечу за все мои проступки.

- А кто над вами стоял тогда, мадам? – Цепеш заварил чай. – Кто, будучи руководителем участка, обязан был следить за соблюдением всех правил и норм? Вы? Нет, вами тогда командовал майор Мортон. А он, извините, милостивая государыня, положил на свой функционал большой и жирный болт. Знаете, что выяснилось на суде, связанном с увольнением Джулии? Мортон, не читая, давал ход всем докладным на мою жену. Ваш майор позволял себе опускать процедуру служебного расследования, сразу оформляя дисциплинарные взыскания. Он не знал, что вы написали в той характеристике, составленной на Анну Крамер. Просто рассылал эту ересь во все кадровые агентства. Смешно сказать, но начальник полицейского участка не потрудился изучить должностную инструкцию офис – менеджера, которой руководствовалась Джулия. Для него стала сюрпризом маленькая разница между понятиями «подготовка переговоров» и «участие в качестве переводчика с иностранного языка». Ту, как вы ее называете, подставу, когда Джулии надоело бесплатно выполнять работу вашей подружки Морин, и проверку рефератов я даже комментировать не буду.

- Проступки Морин тоже войдут в список обвинений?

URL
2016-01-05 в 22:23 

- Мне бы очень хотелось, мадам, - Влад подошел к окну. – Но, увы, Джулия согласилась на примирение, так что тут Мортону повезло. Иначе к перечню его «подвигов» на руководящей должности добавили бы необоснованное привлечение к принудительным работам.

- Скажи еще, что ты сам ни разу не свалил на женушку своих вагантов, скотина…- задохнулась от ярости Миллер. – Ты же тоже позволяешь себе систематически опаздывать, а Джулия покрывает тебя, читая твои лекции. Я в курсе, майор. Студенты много о чем пишут в дневниках и на форумах.

- На этот случай у Джулии есть лицензия и полставки ассистента нашей кафедры техногенных катастроф и экстремальных ситуаций. А у меня – письменное разрешение директора ФБР.

- Кто ведет дело, связанное с убийством Гравичей? – вернулась к теме визита Анжела.

- Джек Краузер, - Влад налил себе чай.

- ТОТ САМЫЙ?! – сенатор отказывалась воспринимать услышанное ею всерьез.- Он же много лет притворялся мертвым, служил на побегушках у какого- то сектанта, это же он Эшли Грехем похитил! Что он делает в ФБР?

- Работает, - Влад закрыл кружку с чаем крышечкой. – Особым агентом, мадам. С личного, кстати, одобрения президента Грехема. Сразу хочу предупредить, что просить или запугивать агента Краузера бессмысленно. Ошибки при ведении следствия Краузер еще в состоянии простить, но за сфабрикованные улики и вырванная угрозами явка с повинной, призванные как можно скорее закрыть дело, он удавит.

- Все равно я после нашего разговора встречусь с ним. Частично вина за смерть Гравичей лежит на мне. Ведь это я когда – то отказалась последовать совету вашей жены. Где я найду Краузера? В штаб- квартире?

- Нет, - Влад устало вздохнул и потер переносицу. – В полицейском участке, который пока возглавляет ваш экс - патрон.

- ЧТО?!

- Что слышали, мадам, - Цепеш еще раз глянул на часы. – Ваш любимый участок будет закрыт в марте следующего года. На днях все сотрудники получат уведомление о ликвидации места их работы. Может, даже сегодня.

- А людей вы, куда девать собрались? – сдавленно спросила Миллер. – Там же больше двухсот человек…

- С каких это пор, мадам, вас начала волновать судьба увольняемых работников?- ехидно осведомился Влад. – Впрочем, мелочиться и томить не буду. Офицеров распределят по оставшимся полицейским участкам, кое – кто поедет работать в тюрьмы. Младший же персонал я решил не трогать. Все, от Элизабет до новой уборщицы Марты, останутся на своих должностях. Просто теперь они будут работать в ФБР. Ваш бывший участок мы превратим в одно из наших подразделений. Возглавит его Краузер. Ему же предстоит разгрести все проблемы, из-за которых ваше отделение и решили ликвидировать.

- На каком основании начальник полиции разрешил вам это самоуправство? Кто вообще дал полномочия вмешиваться в жизнь Управления?

- Никакого самоуправства нет, мадам, - Влад положил перед Анжелой еще одну папку. – И мне не разрешали. Нынешний шеф полиции сам обратился к директору ФБР с просьбой помочь ему уладить проблемы, возникшие в вашем участке. Бездарная управленческая политика, основанная на репрессиях, травля неугодных, суицид и скандальный иск привели к кадровому коллапсу, когда некому занять свободные вакансии. Работники либо вообще отказываются устраиваться к Мортону, либо сбегают спустя два – три месяца, устав от хамства со стороны детективов, и высокой нагрузки при крайне низкой оплате труда. Я о тех, кого вы именуете офисным планктоном, мадам. Что касается офицеров, то остались те, кто досиживает год – два до пенсии, кому изначально ни черта не нужно, и кто научился безупречно угождать начальству. Профессионалов, уж извините, вы с Мортоном постарались разогнать, сделав ставку на жесткую дисциплину в ущерб работе.

- Не надо, Влад! – вступилась за честь мундира Анжела. – Не надо. Ты сам после суда пригрозил моему бывшему шефу, что хороший персонал ему нанять не удастся.

- Можно вообразить, что раньше у него получалось, - Влад отошел к входной двери. – С того дня, как вы разогнали недовольных, подавив бунт при помощи хитрого Осмунда Бека, люди стараются держаться от вашего участка подальше, мадам. Вы ведь потому и сбежали несколько лет назад на должность заместителя шефа полиции, хотя вам не нравится позиция администратора. Устали биться головой об лед в тщетных попытках восстановить существовавший до вашего появления здоровый моральный климат в коллективе.

- А у вас, я так понимаю, должно выгореть? – язвительно сказала она. – Ты у нас придешь не иначе, как Спасителем. Так?

- Вовсе нет, мадам, - мотнул головой Влад. – На роль Спасителя я точно не претендую. Все, что я и Краузер намерены сделать, это возвратить вашим бывшим подчиненным уверенность в себе и завтрашнем дне, мадам. И исправить напоротые до нашего прихода косяки, если сумеем. Не смею более задерживать, мадам. Вас Леон ждет. Я провожу.

Анжела, понимая, что потерпела сокрушительное поражение, схватила палантин и тоже пошла к дверям:

- Что мне сказать моему бывшему шефу? Что с ним сделают? Влад, дайте мне точную информацию!

- Как вы любили говорить Джулии: «придет время, все узнаете», - отказал Влад.

- Пожалуйста, - выдавила из себя Анжела. – Вы же и так победили, что вам еще надо? Скажите мне, что с ним сделают после Нового Года?

Влад долго смотрел ей в глаза, затем, чуть смягчив тон, все же сообщил страшные для нее новости:

- Ему грозит срок. Реальный и долгий срок. Пусть майор Мортон попрощается с семьей. Сообщите ему вы, мадам. Вы Мортону все же не чужой человек.

Анжела пошатнулась, схватилась за косяк:

- Попрощается?

- Да, мадам, - Влад больно сжал ее заледеневшее запястье, выводя Миллер в коридор. – Сами посчитайте, сколько лет Мортон получит, если ему предъявят обвинения минимум по трем статьям, одна из которых «доведение до самоубийства».

- Ты просто монстр, Влад… - бессильно прошептала она. – Ты мстительное злобное чудовище…

- Нет, мадам, - Цепеш повел ее по весело освещенной галерее к вертолетной площадке, где уже ждали Санса и Джоффри. – Монстр здесь вы. Из всех моих знакомых вы одна способны так виртуозно подставить, чтобы вина полностью легла на другого человека. Хотя… Мортону сам тут глупостей напорол, безоглядно доверяя вам. А за глупость, мадам, иногда приходится платить. Счастливого Рождества, сударыня!

Ей все же пришлось принять его помощь, когда она садилась в вертолет, ибо ноги у нее подгибались, а руки так дрожали, что Влад сам застегнул Анжеле ремень безопасности:

- Удачной вечери с Леоном, мадам. Джоффри, я вас обоих жду на той неделе. Студиозусов своих вези сюда, им будет полезно. Все лучше, чем сейчас в городе торчать. Да и аудитории разгрузишь, если твои ребята у меня заниматься станут. Короче, в понедельник увидимся.

Анжела, пусть и пребывавшая на грани обморока, нашла в себе силы уколоть Влада перед отлетом:

- Вашу вечеринку сегодня почтили голливудские знаменитости первой десятки, агент Цепеш. Но я почему – то не увидела среди них Тома Круза. Что, он слишком занят, и не может уделить вам свое драгоценное время, в отличие от Невского и иже с ним?

- Что касается Тома Круза, то ЕГО я к подросткам на выстрел из СВД не подпущу. Уж вам, как БЫВШЕМУ офицеру, стоило бы помнить, что такое деструктивные псевдорелигиозные культы и опасность их влияния на детей. Всего хорошего.

Джоффри на прощание крепко пожал Владу руку и сел на место пилота. Первые пять минут полета Анжела сидела, сжимая в ладони телефон, будучи не в силах набрать номер Мортона. Когда она сумела преодолеть липкий страх, оказалось, что аппарат бывшего руководителя выключен. Тревожить в столь поздний час жену Мортона Миллер не отважилась, решившись только на разговор с Мелани. Старшая дочь майора сняла трубку после третьего гудка. Анжела, отчаянно подбирая слова поддержки, сообщила молодой женщине, что ее отцу грозит тюрьма. Мелани выслушала, холодно сказала «спасибо» и отсоединилась. Ни слез, ни криков, ни истерики, ни обвинений.… Или она просто не осознала, о чем сейчас шел разговор? Миллер нажала клавишу вызова еще раз:

- Мелани, я вам…

- У меня нет проблем со слухом, мадам, - ровно ответила дочь майора. – Вы мне сказали, я вас услышала. Папе сообщу, когда он домой вернется. Спасибо за проявленную вами заботу, мадам сенатор.

URL
2016-01-05 в 22:24 

- Мелани…

Анжела хотела сказать ей, как важно сейчас, в это тяжелое для семьи время, не сдаваться, не опускать руки, но ее речь прервали в самом начале. Дочь Мортона сдавленным от горя тоном попросила даму- конгрессмена никогда больше не появляться в их жизни.

- Счастливого вам рождества, мадам, - всхлипнула Мелани, перед тем, как снова бросить трубку.

А после беседы с Анжелой дочь майора и вовсе отключила телефон. Некоторое время женщина- сенатор сидела, глядя перед собой, машинально крутя в пальцах смартфон. Промучившись, четверть часа, сенатор Миллер все же заставила себя связаться с Мортоном. К телефону на этот раз подошел один из бойцов полицейского спецназа, грубиян Фрэнк Рэмси. Анжела, предварительно поздравив мужчину с грядущими праздниками, попросила Фрэнка позвать начальство.

- Мортон уже не может подойти, мадам сенатор, - вполголоса ответил солдат. – Федералы только что отвезли его домой под конвоем. Он отстранен от работы.

- Фрэнк, - понизила голоса Анжела, - что сейчас творится у вас в офисе?

- Нам вручают уведомления о закрытии нашего участка, - бойца это обстоятельство явно обрадовало.

- И вы довольны?! – вспылила Миллер.

- Разумеется, доволен, - отрапортовал Фрэнк. – Слава Богу, что Влад все же взялся за наши проблемы. А то моя девочка Лили уже живет в этом гребанном офисе, и работает за троих. Слава Богу, что ей недолго осталось мучиться.

- Неужели и она собралась уволиться?! – не поверила ушам Анжела. – Это перед Новым Годом?!

- Лили хотела, но я уговорил ее подождать до марта, когда нас передадут федералам, - Фрэнк, судя по звону, что – то уронил.

- Так вы еще и заранее знали об этих изменениях?! – сжала зубы Миллер.

- Не я один, мадам, - в трубке снова затрещали посторонние звуки, мешавшие разговору. – Слухи о том, что нас либо расформируют, либо переведут в другое ведомство, давно уже курсировали, сразу после вашего ухода на повышение. Точно стало известно в начале осени, но Влад попросил особо не распространяться на эту тему. Странно, мадам сенатор, что от вас данная информация ускользнула. Извините, тут наш новый босс Краузер пришел.

Поздравить с Новым Годом и Рождеством, а также вежливо проститься Фрэнк, само собой, забыл, положив трубку.

- Сволочь двуличная… - прошипела она себе под нос. – Знал же, мерзавец, с осени еще все знал, и даже слова не сказал…

А чего ты, дорогая, от него ждала, с горьким сарказмом спросила себя Миллер, если этот человек стал зачинщиком того позорно провалившегося иска против нее. Тогда она праздновала победу, считая, что обнаглевший «офисный планктон» и кое – кто из офицеров сделают правильные выводы, потерпев сокрушительное фиаско в борьбе с Ангелом Гарвардвилля. Ведь даже известный своей привычкой стоять на стороне рядового работника судья был вынужден признать правомерность всех ее требований и наложенных взысканий.

Внутренний голос не преминул ехидно напомнить Анжеле, что ключевые слова тут «был вынужден». Когда восставшие против нее подчиненные демонстративно покинули заседание, на прощание, обозвав слушание дешевым фарсом, судья сказал, что выиграла госпожа Миллер формально, ибо за плечами взбунтовавшихся сотрудников и правда числилась масса мелких грешков, дававших ей полномочия наказывать непокорных. Не будь этих постоянных опозданий на две – три минуты к началу рабочей смены, систематических тусовок на кухне, липовых инструктажей, когда копы и «планктон» только расписывались в ведомостях, не тратя времени на саму лекцию, и прочих манкирований должностными обязанностями, бунтовщикам удалось бы сместить своего капитана с ее руководящего поста. А на прощание ей поведали грустную притчу о печально известном правителе, побед которого не пожелал бы себе ни один царь…

Анжела сидела, плотно закутавшись в палантин, и смотрела на ночное небо. Она старалась думать только о грядущей встрече с Леоном, но мысли упорно возвращали женщину в прошлое. Вонзая ногти в ладони, сенатор Миллер задавала себе один вопрос: что, ради всего святого, она тогда сделала неправильно? Разве можно было спускать с рук систематические опоздания? Или она проявила самоуправство, когда уволила не сдавших экзамены детективов? К ним же были серьезные претензии и до того, как она взялась за оздоровление кадров. Хорошо, с Джулией поступили не очень справедливо, дергали ее, мешали ей, но разве она не дала жене Влада шанс, выделив для решения тестов дополнительные часы? Осмунд Бёк, кстати, тоже был прав на все сто процентов, когда предъявил выкатившим иск «работничкам» ответные претензии, зачитывая их по пунктам должностных инструкций. Тогда ни один их тех, кто хотел ее скинуть, не смог дать даже маловразумительных объяснений своим действиям. Она же поступала, как положено! Наказывала за реальные провинности! Где и когда она могла ошибиться? Что было сделано неправильно, Господи, что?

Разумеется, ни Санса, ни Джоффри не замечали шторма, бушевавшего в душе сенатора Миллер. Ланнистер перед взлетом включил музыку, и теперь в салоне грохотал металл вперемешку с роком и блатной попсой. Анжела была настолько погружена в свои мысли, что не услышала ни одной композиции, пока в вертолете не зазвучала «Sweet dreams» в исполнении Эмили Браунинг. Сенатор Миллер, когда в ее уши ворвались первые такты, с трудом удержалась от желания заорать на Джоффри, чтобы он, наконец, выключил эту идиотскую песню. Анжела крепко зажмурилась, вызывая в памяти лицо Леона, но перед ее мысленным взором встала вульгарно накрашенная Анна Крамер в полицейской форме…

URL
2016-01-05 в 23:00 

Ступенька вторая. Учись, пока есть шанс. Часть первая
Июнь 2009 - декабрь 2011.
Вернувшись в особняк семьи Кирби, Анжела, первым делом, быстро приняла душ и спустилась в гостиную, где её уже ждала жена капитана.

- Как прошли лекции, моя дорогая? – спросила миссис Кирби, садясь напротив.

- Хуже некуда, - честно нажаловалась Анжела. – Спасибо одному генеральскому сыночку. Забрал у меня путевку. Дал взамен другую, но сам факт меня убивает. Из-за Влада мне придется уехать раньше намеченного.

«Ну, вот, ты начинаешь тоже бессовестно врать, поздравляю, дорогая».
Миссис Кирби возмущенно выдохнула:

- Просто отвратительно! Что он о себе возомнил?! А ведь сын такого уважаемого человека!

Остаток ужина жена бывшего начальника ругала Влада самыми последними словами, а когда ей надоело сердито вещать в пространство, она позвонила старшему Цепешу и высказала свои соображения ему. Успокоившись, рассказала Анжеле о планах на завтрашний день:

- Мне привезут новые саженцы. Давай посадим их в оранжерее? С самого утра?

- Увы, не могу, - Анжела снова решила прикрыться Владом. – Я получила, назовем так, срочное задание. Придется поработать. Но я буду рада сходить в оранжерею вечером, миссис Кирби.

- Какое задание? – полюбопытствовала жена капитана.

- Надо поговорить с одним человеком, - обтекаемо ответила Миллер.

- А Влад сам разве не может? – супруга бывшего шефа цеплялась за любую возможность удержать Анжелу дома.

- Он занят, миссис Кирби, - Миллер уже хотелось выть от тупой настойчивости «свекрови». – Так что поеду я. Доброй ночи.

Саймона, на ее счастье, сегодня дома не было. Быстро поужинав и приняв душ, Анжела села за диссертацию. Но прежде чем начать работу над текстом, она связалась с Владом и предупредила о потенциальных неприятностях, которые могла доставить Цепешу миссис Кирби.

- Я в курсе ее болезни, капитан Миллер, – успокоил Влад. – Она уже успела разругаться с папой.

- Что конкретно сказала?

- Была взбешена тем, что я отнял у вас вашу путевку на учебу. Тут, конечно, моя вина, дорогая моя леди Анжела, - с чуть заметной издевкой выдал Влад. – А вот насчет преждевременного вашего отъезда по моей вине мы с папой не поняли. Ну, да Бог с нею, с женой вашего капитана.

- У нее начинается дикая паника, даже если кто – то просто уходит из дома на работу, - немного просветила Анжела. – После того, как ее сын в пять лет попал под машину, старшую дочь убил потерявший рассудок ветеран Вьетнама, а младшая Алиса без вести пропала еще до инцидента в Ракуне, миссис Кирби чувствует себя спокойно, лишь, когда все домашние заперты по своим комнатам и никуда без ее контроля не ходят. У нас каждое утро ругань и слезы по поводу куда, зачем и надолго ли. Она ежедневно пытается заставить меня остаться в особняке. А эти ее телефонные истерики с оскорблениями, когда она названивает и кричит на того, кто снял трубку.… Даже самых близких родственников умудрилась отвадить после исчезновения дочери. О коллегах, друзьях и знакомых уже молчу, они дом капитана за три квартала огибают, чтобы вечером не нарваться... Удивляюсь, почему я до сих пор терплю все ее идиотизмы и соглашаюсь приезжать к ней на Рождество, хотя могу праздновать его в более приятной компании, - здесь в ее памяти всплыло мужественное лицо Леона и хорошенькая мордашка Шерри. Биркин

- Иногда жизнь просто не оставляет нам выбора, - сочувственно ответил генеральский сыночек. – Уход от семьи Кирби будет предательством, вы на него не пойдете, капитан Миллер. От всей души вам сочувствую, мэм.

Ей померещилось, или в голосе Влада звучит уважение?

- Вы правы, не пойду, - закончила разговор Анжела. – Я сама когда – то приняла решение помогать их семье. А вы, майор, научитесь воспринимать крики миссис Кирби как плохую погоду. Вы же не станете злиться на ливень?

Повесив трубку, она шумно выдохнула. Чуть не попалась…

- Кто бы знал, как вы меня достали… - пробурчала Миллер, открывая начатый отчет. – Слава Богу, что хоть несколько часов от тебя отдохну, - эти слова относились уже к Саймону, который вел сегодня поздние лекции и практику до самого утра.

Боже мой, Боже мой, какую же глупость она сделала, начав дружить со сводной сестрой Саймона Алисой! В те счастливые годы, будучи старшеклассницей – отличницей, гордостью родителей и школы, старостой, Анжела считала своим долгом заботиться об отстающих учениках, подтягивая их по проблемным дисциплинам. Алиса Кирби была одной из таких вот унылых скучных «середнячков», портивших все показатели успеваемости в классе. Вроде бы девочка умная, и на каждом уроке старалась, но выше «троек» и редких, поставленных из чистой жалости «четверок» она не поднималась. Пообщавшись с нею в течение первой четверти, Миллер поняла, что проблема кроется в агрессивной гиперопеке и тотальном контроле, который Алиса испытывала со стороны своей матери. Жена капитана Кирби водила свою шестнадцатилетнюю дочь в школу за руку, сопровождала ее на переменах, когда ученики меняли кабинеты, а по окончании занятий конвоировала домой. Ни о каком времяпровождении вне школы и коттеджа речи даже не велось, Алиса была обязана идти обратно в особняк сразу, как кончался последний урок. Скандалы с воплями, когда девушка визжала на весь этаж «Оставь меня в покое!» и истерикой со швырянием вещей в доставшую слежкой мать, вспыхивали еженедельно. На один – два, реже три дня, миссис Кирби ослабляла вожжи, разрешая дочери посещать учебное заведение самостоятельно, затем матушка опять срывалась и в слезах бежала к зданию школы, чтобы лично убедиться в безопасности оставшегося у нее ребенка. Влетала в класс, хватала Алису за руки и умоляла вернуться домой сразу после уроков. Дочь в ответ яростно вырывалась, крича, что «тащиться в сраный» особняк, и «тупо там сидеть, на жопе ровно» она не хочет. А хочет в кино, магазин и просто погулять. Миссис Кирби вначале предлагала сходить вдвоем, а когда Алиса, уже со слезами, орала, что вдвоем она тоже не желает, ей нравится гулять одной, принималась рыдать, заклиная дочку «проявлять разумную осторожность». Вспоминала своего погибшего под колесами первенца, и заколотую местным психопатом старшую девочку. Заканчивался спектакль вызовом «Скорой помощи» и госпитализацией миссис Кирби в местную больницу. Женщина с юности страдала астмой, и на любой стресс (привет эмоциональному шантажу) реагировала приступом удушья.

Став свидетельницей трех таких «шоу», Анжела решила помочь своей несчастной однокласснице избавиться от такой удушающей родительской заботы. В те дни Миллер собой заслуженно гордилась, ибо ее умение убеждать заставило миссис Кирби пересмотреть свои понятия о безопасности Алисы. Знай, Миллер наперед, в какую кабалу она впряжется, став близкой подругой Алисы Кирби.… А сейчас уже было поздно. Теперь ей придется покорно терпеть давно уже отжившие свое, крайне обременительные отношения, потому что разрывать их, по мнению Анжелы, было подло. Она не любовница Влада Цепеша Джулия, хладнокровно прогнавшая страстно любившего ее мужчину, когда он, вернувшись из Ирака, испытывал сложности с адаптацией к мирной жизни, нет. Она, Анжела Миллер, выполнит свой долг до конца. Как бы тяжело ей ни было.

URL
2016-01-05 в 23:01 

Эти тягостные раздумья не мешали ей работать над текстом вступления. Определение понятия «посттравматическое стрессовое расстройство» и термин «медицина катастроф». Основные принципы и взаимосвязь. Цель написания данной диссертации. Она быстро перенесла из ежедневника в компьютер заранее приготовленные абзацы, далее процесс сильно застопорился по милости этой паршивки Джулии, отказавшейся делать начальству срочный перевод.

- Ладно, черт с тобой, дрянь, - Анжела присоединила к ноутбуку сканер, - сама пока справлюсь. Займусь тобой после отпуска, сучка…

Ею снова овладела ярость. Нет, что за эгоизм! Своему любовнику Джулия Лестрандж (однофамилица, да - да), по слухам, ни разу не отвечает отказом, всегда работает, если Влад просит. И тем, кого он приводит с собой. Их участок уже раз двадцать посещали бойцы БСАА под командованием Криса Рэдфилда, и ни одному из них она не ответила отказом. Наглая девка, что еще можно о ней сказать… Считавшийся живой легендой капитан, только без обид, то еще хамло в камуфляже, под стать паршивке Джулии. Заскочит с утра к подстилке Цепеша, что – то оставит, что – то, наоборот, заберет. И тут же убегает, словно у него под хвостом горит. Нет, чтобы потом, вежливости ради зайти к Анжеле в кабинет, познакомиться ближе, уделить внимание простой смертной. Но зачем, же нам, героям войны с биотеррористами, какая – то начальница отдела, когда у него в подружках любимая женщина генеральского сыночка Влада Цепеша ходит. Леон, правда, бывшей напарнице недавно сказал, что насчет Криса Рэдфилда она очень сильно заблуждается, жизнь его друга пока представляет собой перманентный цейтнот пополам с приютом для умалишенных и пожаром в курятнике. У капитана просто не осталось сил, ни моральных, ни физических, для светского общения. О да, понимающе кивала Миллер, слушая, как Кеннеди (салют мужской солидарности) оправдывает солдата БСАА. Зато силы всегда находятся, когда речь идет об этой проститутке, умеющей вовремя и перед нужными людьми раздвигать ноги…

- Мерзавка, какая же ты эгоистичная мерзавка, Джулия… - шептала себе под нос Миллер, прогоняя текст через автоматическую программу. – Что, настолько трудно было задержаться и сделать работу? Я же не лично для себя стараюсь… Скотина бессовестная…

Стоит ли говорить, что Гугл – переводчик выдал Анжеле такую ахинею, что о написании диссертации пришлось забыть до утра. Ложась спать в половине первого ночи, Миллер скопировала весь материал на карту памяти, чтобы завтра утром найти знакомого «француза» и попросить уже его выполнить чужие обязанности.

- Ничего, я тебе твои выходки еще припомню, дрянь беспардонная… - прошептала, гася свет, Анжела.

Новый день принес с собой свежую порцию нытья миссис Кирби и бледную после бессонной ночи помятую физиономию «мужа». Саймон хотел было отправиться в поездку вместе с Миллер, но Анжела, видя, что друг детства спит на ходу, отказалась:

- Не надо, я сама справлюсь, дорогой. Провожусь до вечера.

Саймон, опасливо поглядев на мачеху, спросил, когда и откуда ему забирать «супругу». Анжела, страстно желавшая настучать «муженьку» по лохматой голове за идиотские вопросы, солгала, что снова едет в Гарвард. Но под столом хорошенько ткнула приятеля в ногу. Друг детства намек понял и переменил тему:

- Я договорился с тем специалистом по розыску пропавших без вести, мама, - Саймон взял с тарелки бутерброд. – Он приедет сегодня в восемь вечера. Мы должны будем посетить все места, куда Алиса ходила до исчезновения. Анжела нам тоже нужна.

Слава Богу, что тут миссис Кирби истерить не стала.

- Конечно – конечно, - закивала несчастная мать, - пусть Анжела идет с вами. А я созвонюсь со всеми, кто видел мою девочку в тот страшный день.

Саймон, густо краснея, напомнил мачехе о выданном судом запрете:

- Лучше я сам, мама. А то тебя, не приведи Бог, опять заставят лечь в клинику. И тогда мы точно не найдем Алису.

Миссис Кирби обиженно засопела, однако пообещала не подходить к телефону:

- Хорошо, дорогой, не буду никому звонить. Не стану обременять этих бессовестных людей…

Она продолжала гневно бухтеть в течение всего завтрака. Обычно ее никому не интересное словоблудие и нытье сильно раздражали Анжелу, но сегодня она была рада, что у миссис Кирби появился повод отвлечься, и с отъездом из «родного дома», может быть, не возникнет трудностей. Расчет оправдался: миссис Кирби была так поглощена своими размышлениями вслух, что даже не подумала задать традиционный в семье вопрос «во сколько придете?». Она беспрепятственно отпустила «молодых» по делам, а сама поднялась на второй этаж, чтобы навести порядок в комнате Алисы.

- Так куда тебя на самом деле отвезти надо? – игривым тоном спросил Саймон, занимая место водителя.

- В тюрьму особого режима, - Анжела застегнула ремень безопасности. – Хочу кое с кем поговорить.

- Забрать когда? – «муж» дотронулся до ее волос.

Анжела раздраженно стряхнула его руку:

- Я позвоню. Прекрати, наконец, контролировать каждый мой шаг. Хватит уже брать пример со своей мачехи. И я тебе, напоминаю, не жена, так что будь любезен забыть об идиотских вопросах. Поехали.

URL
2016-01-05 в 23:01 

Саймон надулся и густо покраснел, сразу уподобившись обиженному индюку, но педаль газа выжал, и старенький автомобиль выехал за ворота. До тюрьмы особо строгого режима, где сейчас отбывал срок Фредерик Даунинг, ехать надо было почти два часа. Первые тридцать минут пути ярко светило солнце, затем небо заволокли черные тучи и пошел унылый мелкий дождь, стремительно превратившийся в подобный стене ливень. Анжела, понаблюдав за царившей снаружи вакханалией, попросила Саймона не забирать ее сегодня домой:

- Я переночую в административном здании тюрьмы, Саймон, заберешь меня утром.

«Супруг» начал суетливо перебирать вещи в «бардачке» машины:

- Но, Анжела… Ты, же знаешь маму, она с ума сойдет от беспокойства… Ей бесполезно объяснять, что ехать за тобой рискованно. Для нас обоих.

- Твои проблемы, - отрезала она. - Я хочу отдохнуть от вашего приюта для сумасшедших.

- Анжела… - еще более тоскливо и жалобно занудил Саймон.

Миллер несколько минут свирепо смотрела прямо перед собой, думая, как ей поступить. Победило чувство долга:

- Хорошо, - раздраженно отвернулась. – Но вначале позвони мне. Вечером я тебе дам точный ответ. Дел у меня много, я могу не успеть. Понял? Прежде чем ехать за мной, спроси, надо ли.

Саймон покорно кивнул:

- Непременно, любимая. Как думаешь, Алису сумеют найти?

- Если очень постараются, - Анжела давно уже решила не разрушать эту иллюзию. Если уж решила не говорить правду, то лучше не сообщать ее никому.

«Пусть семья капитана тешит себя надеждой, что бедняжка Алиса просто сбежала из дома и сейчас живет в другой стране».

- Спасибо, что не разбиваешь мамины мечты, обсуждая с ней возвращение моей сестры, - внимательно посмотрел ей в глаза Саймон. – Если она еще жива, что крайне сомнительно, то прячется моя младшенькая лучше Джеймса Бонда.

- Поменьше надо было контролем и опекой доставать, - сердито сказала Миллер. – Я о твоей мачехе. А вам с отцом стоило убедить миссис Кирби пройти курс лечения, чтобы она перестала сходить с ума всякий раз, когда Алиса покидает дом.

- Я знаю, - уныло ответил Саймон. – Но ты, же с мамой много лет общаешься. Ей бесполезно говорить. Она не считает себя больным человеком.

- Твои проблемы, дорогой, - отрезала Анжела. – Мне безразлично, как ты будешь изворачиваться, и врать сегодня вечером, но эту ночь я проведу в административном корпусе. Один день твоя мачеха переживет. Если боишься новой истерики, можешь перед сном связаться со мной, так и быть, дам объяснения «мамочке».

Покинув машину, Миллер от души грохнула дверцей. Господи, кончится он или нет, этот «отпуск»? Анжела все отчетливей ощущала, как на ее шее все туже затягивается петля тотальной слежки и удушающей опеки, которыми миссис Кирби в свое время довела дочь до состояния перманентного психоза. Прав был Леон, сто раз прав, когда сказал ей, что хватит просто терпеть, пора принимать решение, пусть даже оно со стороны будет выглядеть трусливым бегством от проблем близких ей людей.

- Все, с меня хватит, Саймон, - прошептала она себе под нос, летя к исправительному заведению. – Этот отпуск в компании твоей мачехи последнее, что ты мог получить от меня в этом году. На Рождество я уеду к Леону. И впредь буду делать так же. Достаточно, если я стану приезжать в ее день рождения.

Она вымокла насквозь, пока бежала к унылому семиэтажному зданию, отделенному от собственно тюрьмы высоким забором и глубоким рвом. На пороге административного корпуса ее уже ждала давняя приятельница Карла Эванс, с которой Анжела училась в одном классе.

- Анжи! – радостно приветствовала ее заместительница начальника тюрьмы. – Тебя ли я вижу?

- Меня, - Миллер начала выжимать из волос дождевую воду. – Мне надо поговорить с Фредериком Даунингом. Он еще жив?

- А что этой сволочи сделается? – пожала плечами Карла. – Жив, разумеется. И всех уже достал. Смешно сказать, но он не устал строчить прошения на имя президента. Хочет свободы в обмен на имеющуюся у него ЦЕННУЮ информацию… Козел, что о нем можно сказать, Анжи. Идем, ты вся мокрая, подруга. Я покажу тебе твой номер.

Идя за Карлой по длинным серым коридорам, Анжела заметила, что все сотрудники подобострастно приседают перед ними и испуганно прячут глаза. Несколько раз замначальника тюрьмы остановилась, чтобы сделать людям замечания. Никто, ни один человек, не посмел, даже словом возразить начальству. Молодая женщина в блекло – зеленой униформе медсестры, открывшая им дверь в зимний сад, робко протянула Карле толстую папку:

- Все, что вы велели, мэм. Можно идти домой? У меня дежурство закончилось…

- Нельзя, мне нужны еще тексты. Возвращайся на свое место и жди указаний.

Глаза служащей наполнились слезами, однако она беззвучно вернулась за свой стол. Карла, удовлетворенно хмыкнув, распорядилась:

- Сходи в буфет, у тебя двадцать минут. Потом опять займешься переводами. Пока все не сделаешь – домой ты не уходишь.

Анжела лишь из уважения к положению подруги промолчала, заговорив, когда Карла ввела ее в свой кабинет:

- Она же после суточного дежурства.… По правилам она имеет право на отдых, как только прибудет сменщик.

- А что она, по – твоему скромному мнению, ночью делает, как считаешь? – фыркнула Карла. – Ни черта она не работает, просто сидит в медпункте. И до утра эта паршивка благополучно спит, хотя ей, при ее должности медсестры, сон запрещен.

- Она работает с заключенными? – стало интересно Анжеле.

- Бог с тобой! Этот кабысдох?! Она охранников осматривает до и после смен. Пульс, давление, и все, что положено. Остальное время девочка гоняет балду. Так что пусть работает, ей полезно. Переведет все тексты – разрешу покинуть офис.

URL
2016-01-05 в 23:02 

Опустившись в кресло с высокой спинкой, Карла велела подать чай. Анжела, заняв место на обитом алым бархатом диване, украдкой рассматривала подругу, с болью отмечая, как сильно испортила ту работа в исправительном заведении. И дело было не во внешности, Карла сумела сохранить красоту, унаследованную от матери – актрисы. Те же безупречно уложенные пепельные волосы до лопаток, тщательно выщипанные черные брови, длинные, будто у куклы, ресницы, четко очерченный подбородок и небольшой твердый рот с пухлыми губами. Изменения коснулись поведения бывшей золотой медалистки. Миссис Эванс, для подчиненных «мэм», впитала в себя смрадный дух этой тюрьмы, стала такой же вульгарной и грубой, как заключенные, отбывавшие тут пожизненный срок. Карла уже не замечала, что с ее языка сыплется мат, она даже сидела, приняв развязную позу с закинутыми на столешницу ногами, обутыми в дорогие туфли на высоких каблуках. Взгляд же стал… Протухшим, иначе его трудно было назвать. Может, причиной служил болезненный развод, инициированный бывшим мужем, и последовавший вслед за расторжением брака судебный запрет на общение с детьми, трудно сказать. Карла явно не страдала в разлуке с десятилетними близнецами Шарлем и Мадлен. Когда Анжела деликатно спросила, смягчил ли судья меру пресечения в отношении контактов Карлы с детьми, приятельница громко захохотала:

- Знаешь, Анжи, в гробу я видела обоих. Девке руки надо к заду подвязывать, чтобы чесаться прекратила, а Шарлю, слюнтяю моему, памперсы менять. Десять лет уродцу, а он и сейчас каждую ночь ссыт под себя. Господи, Анжи, да перестань ты глаза закатывать! Не уподобляйся моему хрену, который от слова «жопа» лез на стенку. Будь проще!

Далее Карла, говоря о детях, сказала, что придет день, когда обе неблагодарные личинки на карачках приползут вымаливать у нее прощения, ибо она была единственной, кто делал из них людей. Как подруга называла бывшего мужа, это слово Анжела даже шепотом не могла произнести. На вопрос, не стыдно ли ей использовать в речи мат, Эванс пожала плечами:

- А что тут плохого? Я называю вещи своими именами. Мужчина – это один мой знакомый федерал, Влад Цепеш. Отмороженный на всю голову, конечно, но мужик.… Какой же он мужик.… А мой бывший… Хрен он и есть хрен. Нестоящий. Козел…

Анжела осторожно перевела внимание подруги на цель своего приезда. Услышав, что Миллер хочет поговорить с мистером Даунингом, Карла гневно раздула ноздри и сказала, что Фредерику еще двое суток надо отбыть в штрафном изоляторе. Что он сделал? Спровоцировал драку между двумя тюремными группировками. И по его вине лучший боец почти на месяц попал в лазарет.

- Ты что, устроила здесь тотализатор?! – оторопела Анжела.

- Хороший бизнес, между прочим, - кивнула Карла. – И сегодня у нас будет, особый гость… Вечером сама увидишь. А Даунинга сейчас приведут в допросную.

Анжела не знала, какое чудо заставило ее сдержаться и не вызвать следователей прямо сейчас, после наглых откровений миссис Эванс. Это же надо придумать, подпольные бои в тюрьме проводить!

Осторожно спросила Карлу, как к ее, хм, бизнесу, относится начальство. Оказалось, что более чем лояльно. Мало того, ей оказывают покровительство члены конгресса. Двое из организаторов тюремных боев сегодня вечером приедут на открытие сезона. И привезут с собой какого – то знаменитого бойца, якобы никогда не ведавшего поражений на ринге. Словом, вечер будет интересным. Будничным тоном спросила, с собой ли у Анжелы парадный прикид. Анжела удивленно покачала головой. Откуда взяться нарядному платью, если она приехала работать? Карла немедленно вытащила из кармана телефон, набрала номер и велела доставить ей в офис стандартный набор. Потом, окинув Миллер долгим критическим взглядом, связалась с ювелирным салоном, потребовала доставить два комплекта украшений. Собеседник, видимо, не понял ее с первого раза, потому что миссис Эванс грубо выругала его, приказав, молча делать свою работу, и не, скажем так, осложнять другим людям жизнь. Слушая матерные обороты той, что закончила и школу, и колледж с золотыми медалями, Анжела мысленно зажимала уши. Какое же счастье, что она, по окончании Полицейской Академии, не пошла по легкому пути, а выбрала сначала спецназ!

«Зря я попросила Саймона не приезжать за мной сегодня», - мысленно ткнула себя «новобрачная».

Присутствие на тюремном чемпионате в ее планы вообще не входило, но, раз уж приказала «муженьку» оставить ее сегодня в покое, переигрывать глупо. А главное, она хочет отдохнуть от миссис Кирби, пусть один вечер, провести с пользой лично для себя.

«Нет, какое там личное дело, моя диссертация поможет всему участку», - поправила себя Анжела.

В связи с наукой возник еще один вопрос, который можно было решить в течение пары часов. Достаточно было попросить Карлу. Смущала Миллер лишь мысль о том, что переводчицу, если Анжела обратится к подруге, не отпустят домой. Ведь женщина сидит в офисе после суточного дежурства, она очень устала и хочет идти отдыхать. Но текст нужен позарез. Без него невозможно приступить к работе над диссертацией.

- Чего задумалась, Анжи? – тронула ее за локоть Карла.

- Скажи, та сотрудница, которую ты за перевод посадила, знает французский?

- Текст хочешь дать? Пошли!

Бедная служащая безропотно взяла все пятьдесят листов и молча, взялась за работу. Покидая кабинет, Анжела кожей ощущала исходящую от молодой женщины ненависть. Миллер было очень стыдно за свой некрасивый поступок. Но искать знакомого переводчика – «француза», и ждать, когда он ей предоставит готовый текст (согласится ли он вообще, тоже большой вопрос), она не могла. Да и не любила она работать с этим мужчиной, больше озабоченным домашними заботами и отдыхом, чем служебным долгом. Довелось им… быть партнерами. К концу того лета Анжела была готова придушить лентяя, дважды сумевшего серьезно подвести ее.

URL
2016-01-05 в 23:02 

- Спасибо, что согласились помочь, мисс, - тепло поблагодарила Миллер, прежде чем идти на встречу с Даунингом. – Мне жаль, что вам придется задержаться, но дело, прошу вас проявить понимание, отлагательств не терпит.

Медсестра смерила собеседницу еще более злым взглядом и уткнулась в бумаги. Карла передернула плечами:

- Что ты с ней рассусоливаешь, Анж? Принеси – подай – пошла на хрен, - расхохоталась подруга. – С ними только так и надо обращаться. Я права, ей, ты!

Она обогнула стол и грубо схватила женщину за подбородок, принуждая свою жертву поднять голову.

- Не слышу! – грозно повторила Эванс. – Я права?! Ты оглохла?

Бедная девушка, едва шевеля губами, сказала, что Карла тут права. Эванс довольно хмыкнула:

- Да, и я всегда, во всем права. А ты не более чем тупая щель. Ясно?! Повтори мне, кто ты!

Девушка послушно сказала, что она именно тупая мокрая щелка, а ее начальница всегда и во всем права. Карла несильно хлопнула ее по лицу и велела работать, пока та не выполнит весь объем переводов. Уводя Анжелу, миссис Эванс еще раз напомнила, что перед тем, как уйти домой, следует испросить разрешения. Служащая, всхлипывая, покорно склонила голову. Наблюдая происходившую на ее глазах безобразную сцену, Миллер, наверное, в сотый раз обругала наглую паршивку Джулию, по чьей вине сейчас страдала эта медсестра. Переводы с иностранных языков в обязанности офис- менеджера не входят, надо же, в каких тонкостях мы разбираемся! Мерзавка, шлюха, дрянь… Ничего, придет еще твое время. Ты у меня пожалеешь обо всех своих отказах, проститутка генеральская. Сама будешь работу вымаливать, и в ноги кланяться, если тебе разрешат её сделать, сучка…

За этими злыми мыслями и смутными пока планами по усмирению много возомнившей о себе девчонки дорога в допросную зону пролетела незаметно. Анжела даже удивилась, когда такой же рабски вышколенный, как та медсестра, охранник, почтительно открыл для нее тяжелую дверь. Фредерик Даунинг, прикованный к стене двумя парами наручников, уже ждал.

Не знай, капитан Миллер, что перед нею именно «один из ведущих ученых «Уилл Фармы»», сочла бы приведенного в комнату мужчину глупой шуткой Карлы, и в школьные годы любившей злые и подлые розыгрыши.

- Фредерик Даунинг? – все же уточнила.

Тот, брезгливо поджав тонкие губы, снисходительно кивнул:

- Как видите, мэм.

В последнее слово Фредерик постарался вложить все презрение, что у него еще осталось. Обманчиво ласково спросил, как у нее дела. Услышав, что на жизнь Анжела Миллер не жалуется, изобразил вежливое удивление, ведь люди должны испытывать отвращение к родной сестре террориста, убившего полторы тысячи человек. Пришлось дать мерзавцу хорошую оплеуху:

- Леон Кеннеди сумел доказать, что в атаке на аэропорт и офис вашей компании виноват не мой брат. Некто, чья личность осталась, скажем, так, за кадром, сделал пластическую операцию, дабы превратиться в Кертиса.

Даунинг оглушительно захохотал и сказал ей, что она напоминает ему героя одного анекдота про ушлую бабушку и наивного таксиста:

- Вы всерьез, дорогая моя? Вашего брата подменили?! Что, правда, так вот взяли да и сотворили двойника?!

- Да, - оборвала неуместное веселье Анжела, - да, именно взяли и заменили. А мне сейчас от вас нужны ответы на мои вопросы. Меня интересует один человек. Вы вместе работали на «Амбреллу» и должны его знать.

Даунинг, откинувшись на спинку неудобного жесткого стула, тут же начал выдвигать ей условия. Он поделится сведениями, но за них придется платить. Этот наглец потребовал пусть и условного, но все же, досрочного освобождения.

- Вы же знаете, что у меня нет полномочий, - осадила ученого Миллер.

- Найдите того, у кого они имеются, - плюнул раздражением Даунинг. – Повторяю, информация в обмен на освобождение. И еще: разговаривать я буду только с… ха – ха – ха, оправдавшим вас агентом Кеннеди. Пошла вон.

От такой бесцеремонности Анжела опешила. Тихо спросила, сознает ли Фредерик, с кем он разговаривает. Бывший работник «Амбреллы» опять засмеялся, сказав, что беседует он с младшей сестрой террориста Кертиса Миллера. Гадливо улыбнулся, предложив ей вспомнить последние минуты жизни мутанта. А конкретно, его предсмертные слова, когда она стояла над пропастью, даже не помышляя о сопротивлении.

- Прежде, чем твой блондин обнял тебя, чтобы утащить подальше от свихнувшегося братика, - Даунинг откинул со лба седую прядь. – Кстати, не обольщайся на сей счет, милая моя родственница убийцы. Леону Кеннеди не нужна ни ты, ни твои роскошные сиськи. Наш красавец, как тот капитан из Марселя, падок на девушку из Нагасаки.

- Это все, что вы можете мне доложить? – Анжела захлопнула папку с делом ученого.

Даунинг высокомерно подтвердил, что дальнейший разговор он будет вести в одном случае: когда у него на руках окажется полное помилование, или, уж так и быть, он человек покладистый, условно - досрочное освобождение из тюрьмы. Он ученый, его место в науке. В этой жалкой дыре, где он сейчас прозябает, ему делать нечего. Вот пусть восстановят его во всех правах, тогда он и согласится дать капитану Миллер ценную для нее информацию.

URL
2016-01-05 в 23:03 

Анжела, молча, смотрела на собеседника, понимая, что Фредерик взял над ней верх. У этого человека был очень сильный характер, тюрьма его не сломила. Да, прежний внешний лоск и щегольство пропали без следа: волосы уже висели уродливыми грязно – серыми прядями, под глазами залегли темные круги, породистое красивое лицо избороздили глубокие морщины, вместо дорогого костюма со стильным галстуком вирусолог был обряжен в ядрено – оранжевую робу, дополненную серой футболкой и дешевыми теннисными туфлями. Сейчас он выглядел дряхлым стариком. Именно выглядел, потому что тюрьма не превратила его в пинаемого всей зоной изгоя. Тактика запугивания тут не подойдет, придется действовать умнее.

- Ладно, как хотите, - Анжела забрала со стола папку и встала. – Но если возникнет желание поговорить, вот мои координаты.
Она написала на листке бумаги несколько цифр и щелчком отправила записку Даунингу:

- Всего вам хорошего, сэр. Кстати, вы меня приятно удивили сегодня, Фредерик. Той ночью, когда мы с Леоном поймали вас в момент передачи вируса, вы произвели на меня иное впечатление. И знаете… - она сделала драматическую паузу. – На вашем месте я не упустила бы случая отомстить ЕЙ. Она должна была забрать у вас товар, отдать за него деньги, верно? Но ведь она вас подставила. И вы ее должны знать. Помогите мне, мистер Даунинг, а я не забуду о вас. По рукам?

У Фредерика в нервном тике задергалась правая щека. Он бессильно произнес слово «сука» и уставился прямо перед собой. Думал долго, почти пять минут сидел, глядя в стену. Очнувшись от мыслей, попросил отложить разговор до утра. Сказал, что ему надо многое обдумать. А ей решить, как она будет его благодарить за доброту.

- Не устраивают мои условия, дорогая моя, задавайте вопросы вашему бывшему боссу капитану Кирби, - закончил Даунинг. – Он эту шлюшку тоже… знал.

Дальше тратить на него силы Анжела не стала. Вежливо попрощалась, сказав, что завтра непременно придет опять. А чтобы Фредерик не насторожился, предложила ему быть более сговорчивым и лояльным. Бывший ученый, смерив ее снисходительным взглядом, напомнил: информация тут нужна не ему.

- Ну, и черт с тобой, - шепотом сказала себе Миллер. – Побеседую с шефом.

Когда она вернулась в головной офис, Карла спросила, был ли разговор успешным. Анжела, утомленно прикрыв глаза ладонью, ответила, что встреча с Даунингом полностью удовлетворила её. На вопрос, почему же у неё тогда похоронный вид, капитан Миллер поведала приятельнице о проблемах, связанных с обстановкой в офисе. Дисциплина на нуле, сотрудники распустились настолько, что позволяют себе указывать начальству, какие поручения они будут выполнять, а чем заниматься не станут, ибо задание выходит далеко за рамки инструкций. И формально такие паразиты правы. Штатное расписание, где нет даже трети нужных оплачиваемых единиц, дает ленивым личностям право отказываться от порученной им работы.

- Я уже столько прошений отправила, я просто умоляла выделить нам хотя бы одну ставку переводчика, но меня никто не слышит, - выдохнула Анжела, пряча лицо в ладонях. – Для того чтобы эта мерзавка Джулия перестала тыкать меня носом в понятие «принудительный труд». Знаешь, что она имеет в виду? Переводы с португальского, немецкого и прочих языков! Это что, так трудно, потратить два – три часа сверхурочно на чужие тексты? Да, ставки переводчика у нас не предусмотрено, но работу надо выполнить! Как мне ей объяснить, Карла, что настоящий профессионал всегда должен делать намного больше, чем ждут от него любые инструкции!

Здесь ее словно прорвало. В течение следующего часа капитан Миллер жаловалась подруге на потерявшую остатки стыда девицу, своим поведением дававшую негативный пример всему остальному офису. Глядя на Джулию, другие ее подчиненные тоже принялись качать права вместо того, чтобы заниматься делом. Бессовестная любовница генеральского сыночка Влада, едва появившись в участке, сразу дала понять, как высоко она ценит свое личное время, персональное пространство и прочую эгоцентрическую чушь, отвечая жестким «нет» на требования, удовлетворение которых заставляло ее жертвовать своими планами. Это от нее прочий персонал перенял отвратительную привычку выключать служебные телефоны, либо оставлять их в офисе, уходя домой по окончании смены.

- Я не офицер, чтобы круглые сутки быть на связи, - крысилась Джулия. – Согласно законодательству, вечера, выходные дни и отпуск я имею право использовать по своему, личному, усмотрению. Хотите, чтобы я работала дольше положенного, платите деньги.

URL
2016-01-05 в 23:03 

Анжелу до нервной дрожи бесило ее поведение. Надо же проявлять понимание, думая не о себе одной! Почему ей так трудно остаться хотя бы на два часа сверх положенного рабочего графика для участия в телеконференции? Или отдать свой вечер на перепечатывание текста, одолженного профессором из Оксфорда? Какая религия запрещает этой наглой мерзавке бесплатно трудиться над вычиткой книг, присылаемых руководством Гарварда? Создание макета учебника, либо пакета визиток для своих же коллег тоже непосильная ноша? Неужели так тяжело потратить две недели отпуска на посещение учебных курсов в другом городе, чтобы по их завершении привезти в офис ценные знания? Анжела очень радовалась, когда узнала, что Джулия, помимо языков, умеет верстать буклеты, проспекты и методички, свободно владеет программой обработки фотографий, способна в считанные секунды менять формат любых документов, чтобы их можно было читать даже в самой древней электронной книге. Ну, думала в те дни Миллер, имея такого «многозадачного» работника, у них есть шанс стать лучшим полицейским участком города. Она без колебаний взяла на себя ряд серьезных обязательств, рассчитывая подключить Джулию ко всем запланированным мероприятиям. Телемост с полицейскими Франции, учеба, проводимая германским криминальным психиатром, занятия с представителями МЧС России, разработка тестов и пособий для Полицейской Академии…

- Если бы ты знала, Карла, как я на нее надеялась… - чуть ли не со слезами выдохнула начальница «убойного» отдела. – Но эта бессовестная дрянь!

Дрянь уже в день встречи с французами продемонстрировала эгоизм и полное отсутствие рвения к работе. Узнав, что Анжела запланировала мероприятие на восемь вечера, Джулия отказалась принимать в нем участие. Причина? Рабочий день у нее, видите ли, к этому времени давно закончится. Выйдет она, внимание, только при условии оплаты данных сверхурочных часов. Никто не собирается достойно вознаграждать ее за эту дополнительную нагрузку? Всего хорошего, ищите человека на стороне, а их милость посвятят остаток дня себе, любимой. Ту же реакцию она выдала, когда приехал немец. Нет, и точка. Либо деньги за все ее переработки, либо ищите переводчика в агентстве. А тратить драгоценное личное время на создание матриц, таблиц, визиток, шаблонов и буклетов она не хочет. Просто не хочет. И не будет. В участке есть специалисты, в чьи обязанности входит изготовление печатных материалов. Что, таких людей нет? Зарплаты тоже не предусмотрено? До свидания.

Анжела боролась с ее махровым эгоцентризмом, как могла. Вежливо просила, убеждая войти в чужое положение, позже жестко ставила перед фактом, сообщая, что Джулию уже ждут в конференц-зале, приезжала за нахалкой к ней домой и почти силой увозила обратно в участок, показывала уже подписанные (и оплаченные) договоры, которые невозможно реализовать без ее участия. Подстилка Влада громко возмущалась, требуя, чтобы начальство считалось с ее мнением. Майор Мортон, стоявший на стороне Анжелы, мягко уговаривал лентяйку, виновато признаваясь, что они, мол, будучи уверенными в ее лояльности и умении понимать ситуацию, уже дали людям обещания, подписав контракты. Их надо выполнить. Просто сделать, и все. Джулия его, тогда молча, выслушивала, и, уходя из кабинета руководителя, сердито хлопала дверью. После разборок с ней Мортон звал Анжелу и деликатно предлагал капитану Миллер советоваться с девчонкой, прежде чем принимать решения, задевающие интересы другого человека. Бывшая напарница Леона гневно пожимала плечами, искренне не понимая, зачем комсоставу прогибаться под капризы этой девицы. И делала, как считала нужным. Пока три месяца назад её не позвала с собой в театр супруга шефа полиции. Марина Бёргман, жена Эрленда Бёргмана, на публике олицетворяла любезность, хвалила Анжелу, восхищаясь ее преданностью долгу и профессионализмом, расточая комплименты вплоть до начала спектакля. Но стоило обеим женщинам оказаться в ложе, манеры влиятельной собеседницы радикально изменились. Марина выложила перед ней копию письма, присланного Цепешем на имя ее мужа. Там, пока еще о-о-о-о-очень вежливо, Влад задал начальнику полиции десяток вопросов, касающихся работы его подружки. Специальный федеральный агент выражал недоумение по поводу систематических вызовов на службу в вечернее время и выходные дни, просил выдать ему для ознакомления документы, обязавшие Джулию взять на себя обязанности корректора (помните вычитку рукописей?), наборщика текстов и переводчика с иностранных языков, если упомянутых профессий нет в штатном расписании участка. Если в должностную инструкцию сотрудницы внесены столь существенные изменения, писал Влад, то почему Джулия не была с ними ознакомлена под роспись, как приказывает трудовое законодательство? И, самое главное, была ли в полном объеме оплачена проделанная вышеназванным офис – менеджером дополнительная работа? Конец послания содержал завуалированную угрозу, суть которой сводилась к тому, что игнорирование изложенной в рапорте «странной ситуации» может привести к малоприятным для Полицейского Департамента последствиям. Цепеш прозрачно намекнул на возможную масштабную проверку деятельности всего их нынешнего начальства и нежелательные кадровые перестановки (читай, увольнения) по окончании инспекции.

- Мы сегодня все утро стояли перед ним, словно застуканные в школьном туалете малолетки, не знали, что ему ответить… - гневно шипела Марина, кидая в Анжелу бумаги. – Вы с Мортоном понимаете, что за всю эту хрень, которую вы двое себе позволяете в отношении той женщины, отвечать будет Эрленд?! На кой черт вы подписали те контракты, если у вас некому их отрабатывать? Да ФБР спит и видит, как бы им еще вмешаться в наши дела, дьявол бы вас забрал с вашей привычкой гореть на службе! Мать вашу, вы отдаете себе отчет, как серьезно подставили Департамент? У федералов есть свой человек на место Эрленда, вы понимаете или нет?! Эти сволочи и вас из кабинета вышибут, дай им только повод! Любая сука в звании стажера ФБР будет рада вас отыметь в задницу, уж простите мой французский…

URL
2016-01-05 в 23:04 

Марина ругалась весь первый акт, матом обещая Анжеле и Мортону, самое безобидное, должности офицеров патрульной службы вплоть до выхода на пенсию. А то и вовсе позорную отставку, чтобы остальным неповадно было. Заканчивая раздраженный монолог, миссис Бёргман «настоятельно рекомендовала» капитану Миллер изменить свой подход к управлению персоналом.

- Во всяком случае, чтобы на ваши старания нам с Эрлендом больше не жаловались, - заметно успокоившись, вздохнула миссис Бёргман. – Я поговорю с мужем насчет введения в штаты полицейских участков новых ставок и профессий. Но ничего обещать не могу.

А на следующий день (была пятница), ровно в три часа дня, их посетил Влад. Анжела очень боялась, что этот подлец сейчас пойдет к Мортону, но Цепеш всего лишь пришел забрать из офиса свою любовницу. Начальница «убойного» бессильно сжимала кулаки, понимая, что уход Джулии сорвет давно обещанный португальцам телемост, запланированный на половину четвертого. Миллер, правда, рискнула деликатно остановить подчиненную вежливой просьбой остаться до половины шестого, ибо зарубежные коллеги уже привыкли к ней. Служащая не менее ласково осведомилась, как руководство намерено вознаградить ее, если она согласится снова тратить личное время на решение чужих проблем. Услышав, что оплата пока еще не предусмотрена, ведь им год за годом отказываются выделить штатные единицы, Джулия равнодушно пожала плечами и вслед за сердечным другом направилась к выходу. Анжела, уже находившаяся на грани истерики, спросила, почему же раньше у них не было никаких трений. Наглая девица ответила, что до определенного дня руководство считалось с ее мнением и не позволяло себе переходить рамки дозволенного.

- Я и сейчас не собираюсь вторгаться в ваше персональное пространство, - героиня Гарвардвилля преградила офис - менеджеру дорогу к двери. – Всего лишь прошу вас поработать еще три с половиной часа. Джулия, сегодня пятница, впереди два выходных дня. Что вам стоит провести этот телемост? Люди уже привыкли к вам, на вас рассчитывают. Почему вы так подводите и их, и всех нас? Вы должны понимать важность международных связей…

Собеседница, не дав себе труда дослушать, мученически закатила глаза, шумно выдохнула, злобно швырнула сумку на свой рабочий стол и застучала каблуками в направлении конференц-зала. Дверью о косяк она ударила с такой страшной силой, что слышал весь участок. Влад же, проводив любимую женщину пылающим яростью взглядом, сказал, что сегодняшний вечер он проведет в обществе командующего дивизионом, коль шеф полиции проводит политику попустительства злоупотреблениям власти со стороны нижестоящего начальства, разрешая себе игнорировать творящийся в его епархии произвол. Анжела, понимая, как опасно сейчас привлекать внимание «Бешеного Эрленда», только ковром не стелилась, клятвенно заверяя генеральского сынка, что данная маленькая задержка, отнимающая у Джулии часы отдыха, случилась в последний раз. Не забыла, и похвалить эгоистку, отметив ее высокий профессионализм, умение общаться с самыми капризными и трудными людьми. Цепеш раздраженно прервал ее панический монолог, велев проводить его к месту проведения конференции. На испуганный вопрос, с какой целью, Влад грозно свел соболиные брови и демонстративно посмотрел на часы:

- Чтобы ровно в шесть вечера эта лавочка была прикрыта. И запомните: если вы еще, хоть единожды посмеете навязывать Джулии ваши посиделки, добрый путь обратно в Гарвардвилль я вам гарантирую. Как вашему паскуднику Грегу, мир его праху.

Увы, телемост продлился до девяти вечера. Влад уже и за рукав ее аккуратно дергал, и по циферблату отполированными ногтями стучал, и на дверь выразительно поглядывал, требуя закруглиться. Веселый словоохотливый португалец этих намеков не видел, потому что Влад выпадал из поля его зрения, а Анжела боялась обидеть зарубежного коллегу. Слава Богу, в четверть десятого распрощались. Джулия, пропустив мимо ушей теплое «спасибо» от руководства, тоном умирающего лебедя вопросила, можно ли ей, в конце – то концов, пойти домой, ведь её рабочий день закончился в три часа дня.

- Я из-за этой вашей болтологии скоро жить тут буду… - нагнетала она. – На завтра и воскресенье у вас планы есть, мэм, или мне разрешено хоть немного отдохнуть?

Даже спустя много месяцев Миллер спрашивала себя, как ей удалось сдержаться и не надавать потаскушке оплеух. До боли стиснув кулаки, Ангел Гарвардвилля публично принесла своему офис – менеджеру извинения, сказав, что встреча с иностранцами действительно слишком затянулась, и более такой инцидент не повторится. Она даже обернула неприятность в шутку, сообщив, что майор Хосе Эдуардо Силва помнит «Ису Валенти»* (Джулия подрабатывала озвучкой зарубежных мыльных опер) и скучает по ней. Прибаутку не оценили: «Иса» повесила сумку на плечо, и, сквозь зубы, попрощавшись, покинула участок. А вот Влад минуты на три притормозил, чтобы связаться с командующим дивизионом. Обломалось: чиновник до понедельника уехал в Цюрих. Убирая телефон в карман, майор Цепеш приказал подать ему для ознакомления всю документацию, связанную с его дамой. Анжела ему ответила жестким отказом, попросив не брать на себя больше, чем разрешает его статус. Тёзка господаря Дракулы, пожав плечами, чинно удалился, на прощание, ехидно спросив, каков будет её ответ «Бешеному Эрленду» и людям, стоящим выше него. Женщина – полицейский, собрав остатки самообладания, просветила, что беседа, если она состоится, пройдет в рамках существующего протокола.

URL
2016-01-05 в 23:04 

Те два выходных дня капитан Миллер провела в тревоге и страхе. Зная нынешнего шефа полиции, можно было со стопроцентной вероятностью сказать, что Бёргман, в случае возникновения конфликта, примет сторону Джулии, не дав себе труда выслушать аргументы её руководства. «Бешеный Эрленд» уже снял с должностей трех офицеров, равных по званию Ангелу Гарвардвилля за их привычку систематически грузить персонал делами, выходящими за грань инструкций. Правозащитник, как же. Объяснять ему, что начальство не требует от нижестоящих чинов чего – то сверхъестественного, было бесполезно. Везде, в любом нормальном учреждении, работники всегда делают больше, чем написано в глупых бумажках, составленных без учёта реального положения дел в конторе. Те, кто владеет программами «Фотошопа», умеет чинить технику, либо обладает иными навыками, способными принести пользу всей команде, обязаны применять свои знания на практике вне зависимости оттого, прописаны они в договоре или отсутствуют. Наша жизнь сейчас такова, что надо, ради общего блага, ставить служебный или семейный долг выше любых личных интересов и амбиций. Себя Анжела смело могла привести в пример: она, пусть ей и не хотелось, отказалась от учёбы в Кембридже, куда её звали сразу по окончании школы, чтобы старший брат (неблагодарная скотина, убежавшая от домашних проблем) мог спокойно получать высшее образование. Она осталась с родственниками, взяв на себя все заботы о страдающей болезнью Альцгеймера бабушке и хлопоты по хозяйству, она же служила секретаршей, корректором, курьером и наборщицей текстов у собственного отца, она вела всю домашнюю документацию матери, внимательно следя за тем, чтобы каждая бумага лежала на своем месте. Она была прочным звеном, связывающим её отца и мать с научным миром Гарварда, безропотно курсируя между университетом и домом. Она годами принимала бесчисленных гостей, готовя праздничный стол и обслуживая учёных, пока папа и мама вели с ними степенные разговоры. И она была счастлива, живя для других.

Ту же политику самоотречения на благо общества капитан Миллер претворила в карьере. Но именно здесь начались трения. Пока она работала в полиции Гарвардвилля, сложности в отношениях с эгоистами не так сильно бросались в глаза. Конечно, в её родном участке сидели ленивые люди, думающие только о себе, но их было мало, и надолго они не задерживались**. Тут же, в Вашингтоне, обстановка была иной. Анжеле от неё уже хотелось лезть на стенку. Нахалки, подобные Джулии, здесь оказались рядовым явлением. Да что тут говорить о «планктоне», если даже офицеры позволяли себе возражать начальству, ссылаясь на инструкции и пресловутое делегирование полномочий. Фразы «я не статистик», «не мои обязанности, идите в отдел по борьбе с наркотиками» здесь были нормой. Когда Миллер напоминала, что у человека, уж извините, защищена кандидатская диссертация по той же статистике, то есть баллистик может составить выборку, в половине случаев капитан нарывалась на равнодушный отказ. Или просьбу выполняли, но так, что ей приходилось всё переделывать заново. Конечно, она ругала коллег, упрекая в недопустимом отношении к служебному долгу, на что сия публика огрызалась, тыкая ей в лицо никчемные бумажки. Джулия была хуже всех таких сибаритов, взятых вместе.

- Я уже говорила тебе, что она отказывается работать, если ей не могут заплатить, Карла,- Анжела спрятала лицо в ладонях. – А наш главный потворствует такому эгоизму.

В понедельник она пришла на службу, полная самых мрачных предчувствий. Нахалка Джулия встретила её холодным приветствием и ушла общаться с курьером, доставляющим в офис питьевую воду. Анжела последовала было за смутьянкой, чтобы узнать, донесла она командующему дивизионом на свое непосредственное начальство, или не успела. Говорить в присутствии курьера Миллер не хотела, она намеревалась отвести хабалку в свой кабинет, и там хорошенько допросить. Однако в то утро облом настиг уже даму – капитана: Миллер вызвали в особняк мадам Граншан, где хозяйка, вернувшаяся из Москвы (ездила в гости к подруге), обнаружила двенадцать трупов. Учитывая, что невесткой этой эксцентричной пожилой особы была скандальная гонщица Мэри Хадсон, Анжела возглавила следственную группу сама.

Вернулась она поздно, вымотанная и физически, и душевно. Молодой Граншан с супругой – гонщицей, а также их гости умерли от паленого наркотика. Отрава, содержавшаяся в принятых участниками пьяной вечеринки таблетках, кучками валявшихся по полу и столешницам, убила веселую компанию раньше, чем тусовщики сообразили, что надо звать на помощь. По предварительному заключению патологоанатома, осматривавшего погибших, в состав смертоносного зелья входили компоненты крысиного яда, причем его доза лишила шанса на спасение даже того, кто принял всего одну облатку. А если учесть, что гулявший ночью народ выпил, минимум, по целой бутылке водки (судя по количеству пустой тары) на гостя, ни Мэри с мужем, ни их друзья перед смертью никаких пугающих симптомов не почувствовали. Закинулись «беленькой», скушали по таблеточке и тихо отошли в мир иной. Приехавшая утром мадам Граншан застала окоченевшие тела.

Анжела считала себя человеком с крепкими нервами, но и её сумели довести до зелёных чертей в глазах. Не подумайте только, что старая баронесса билась в истерике, потеряв разом сына и невестку. Вовсе нет: мерзкая бабка, сохраняя ледяное спокойствие, потребовала закрыть дело. Почему? Сын её, оказывается, умер в тот день, когда назвал своей женой проститутку. Дальше разговаривать она отказалась, сославшись на сильную усталость после долгого перелета. Уходя наверх, в тщательно запертые личные покои, сушеная вобла велела закончить «бессмысленные телодвижения» в её жилище к шести часам утра. Убирать за собой не обязательно, потому что она уже наняла людей, которые ликвидируют все следы вчерашней вечеринки.

Капитана полиции так шокировали манеры баронессы, что по дороге в офис Миллер молчала. Дар речи обрела в кабинете, где её ждала трясущаяся от страха кадровичка. Дрожащим голосом Кэролайн сообщила, что сегодня их посетил Бёргман.

- Он велел дать ему копию личного дела Джулии, - всхлипнула главная сплетница конторы. – Потом тряс бухгалтера и наших юристов. Забрал дубликаты всех договоров за прошедшие полгода. Он был очень зол. Мортон перед отъездом спрашивал, что конкретно шефу нужно, но ответа не получил. Мэм, я боюсь…

Анжелу этот визит добил. Она рухнула на стул, уткнув лицо в ладони. Кэролайн же продолжала сгущать краски, рассказывая о том, как долго «Бешеный Эрленд» разговаривал с Джулией, уводя подружку Влада в кафе напротив участка. Больше она в офис не возвращалась, сразу отправившись, домой. А начальник полиции ещё долго сидел за столиком у окна, изучая конфискованные бумаги.

Внимательно выслушав напуганную кадровичку, Миллер посоветовала ей успокоиться и не делать скоропалительных выводов. Отпустив Кэролайн домой, Ангел Гарвардвилля позвонила Джулии. Попав на автоответчик, шефиня убойного отдела бросила трубку и схватила мобильный телефон. По сотовому шлюшка Влада сказала, что все вопросы следует задавать Бёргману, но никак не ей.

URL
2016-01-05 в 23:06 

- Он пришел четвертом часу, когда я уже закончила работу, - делая Анжеле великое одолжение, отчиталась служащая. – Приказал мне пройти с ним. Интересовался обстановкой в нашем участке. Я ему не жаловалась на систематические перегрузки! – возмутилась Джулия. – Попросила разъяснить мне спорные моменты, уточнила, какова продолжительность моего рабочего дня, да кое – что по инструкции, только и всего.

Остаток недели Миллер прожила, точно стоя на раскаленном металле. Шеф полиции от любых контактов уклонялся, его жена оказалась недоступна, Мортон, тот вообще уехал в командировку, и пользы от него не было никакой. Наконец, когда она совсем уже извелась, шеф полиции соизволил снова посетить офис.

Во время их приватной беседы Бёргман жестко отмёл все её оправдания и аргументы в пользу вменённого мерзавке дополнительного функционала. Эрленд категорически запретил требовать от девчонки больше, чем записано в контракте и инструкциях. Когда капитан Миллер напомнила главному о том, что знания иностранных языков входит в перечень умений офис – менеджера, Бёргман тоже освежил ей память, сказав, что данный пункт отсутствует в трудовом договоре, а ориентироваться она обязана именно на него. Затем Эрленд велел объясниться по поводу сотрудничества с Гарвардом, Кембриджем и иными учебными заведениями.

- Почему эту женщину заставляют исправлять тексты, присланные из вузов, мэм, и делать для них же рекламные проспекты? – допрашивал Бёргман. – Ещё хочу узнать, как вы компенсировали мисс Лестрандж её сверхурочные часы. В документации я не нашел вразумительных записей. Ваш офис – менеджер что, работает без положенной по нашим законам оплаты? Капитан Миллер, я не придаю ситуацию огласке только по просьбе Джулии Лестрандж, она согласна дать вам шанс исправить ошибки. У вас с завтрашнего дня пойдет новый испытательный срок на полгода, мэм. И считайте, что я с вами обошелся незаслуженно мягко. Ваши коллеги за подобные выходки сразу теряли погоны.

Этот разговор стал для неё контрольным выстрелом в голову. Всё, хватит. Довольно сносить присутствие вконец обнаглевшей шлюшки, возомнившей о себе черт знает что. Придя домой, она нашла сайт, где можно было советоваться с юристами анонимно. Создав новую тему, детально описала конфликт с подчинявшейся ей девчонкой. Эмоций Анжела сумела избежать, ограничившись возмутительными, на её взгляд, фактами: офис - менеджер нелояльна к политике начальства, позволяет себе дерзить руководству, отказываясь работать, если поручение не входит в её функционал. Клянчит оплату сверхурочных часов, хотя знает, что у их учреждения нет денег для удовлетворения её капризов, имеет наглость ябедничать вышестоящим чинам. Глядя на неё, остальные подчиненные тоже с недавних пор стали качать права, дестабилизируя тем самым атмосферу в офисе. Задача проста: уволить смутьянку без последствий в виде суда и сопутствующих ему проблем, ибо терпеть её в коллективе уже нет сил.

Оставив этот крик души на анонимном ресурсе, Анжела открыла файл, присланный ей отцом - математиком, и принялась выправлять пестрящий пунктуационными ошибками текст новой книги. Работать сегодня было, как никогда тяжело. Она очень устала, от недосыпания сильно болела голова, но Миллер позволила себе лечь, лишь, когда проверила и исправила последнюю страницу. Закончив около двух часов утра, приняла душ, а перед недолгим сном решила посмотреть, отписался ли кто в созданной ею теме.

- Лучше бы я туда не возвращалась, Карла… - Анжела краснела, вспоминая, как юристы комментировали её запрос.

Один прямо спросил, не охренела ли она вконец. Другой, с лисичкой на аватаре, советовал посетить Луну, используя старый «Бьюик». Десять следующих сообщений представляли собой классический интернет – троллинг с двусмысленными шутками и пошлыми намёками. Два человека сказали ей, что развелось, мол, в наше время самодуров, вплоть до уголовщины. Вы, дамочка, сотрудницу приняли, или рабыню себе купили? Да сто раз ваш офис – менеджер права, когда посылает вас на хрен с вашими – то закидонами.

Адекватный ответ дали двое, но первую рекомендацию, уволить нахалку в связи с ликвидацией заведения, было выполнить просто нереально, что касается второго, то его подвергли слишком жесткой критике (в комментариях ржали, что тут можно попасть на парочку уголовных статей и приличный срок по обеим). Пользоваться методами, изложенными в записи, капитан побоялась. Карла сочувственно поинтересовалась, что конкретно советовал юрист.

- Не знаю, есть ли толк показывать тебе ту дискуссию, - вздохнула героиня Гарвардвилля, открывая нужную страницу.

URL
2016-01-05 в 23:06 

Законник, также решивший использовать во время беседы маску, посочувствовал ей, сказав, что её ситуация очень сложная, ибо формально законных оснований для увольнения нет и быть не может. Но, коль уж человек своим поведением так сильно разлагает коллектив, настраивает людей против руководителя, от такой личности надо избавиться. Как? Тотальный контроль, жесткая критика, публичные разносы (лучше, если это будут завуалированные оскорбления), игнорирование или присвоение достижений неудобной работницы, высмеивание внешности и манер, утаивание, либо уничтожение нужной человеку информации, бойкот со стороны сослуживцев. Можно посадить на голый оклад. Если работает с компьютером, лишить доступа к технике. Но результатов требовать, как обычно. Внести изменения в должностную инструкцию, обязав, например, офис – менеджера не только заказывать, но и лично доставлять в контору воду. Через месяц, потаскав тяжести, смутьянка сама уйдет. Дать под роспись срочное ответственное задание, и всячески мешать работе над ним. Завалит – наложить дисциплинарное взыскание. После двух неудач с чистой совестью выгнать вон.

Увы, все эти методы другие юристы с легкостью разбомбили, доказав «аФФтару», что он свою клиентку как раз под уголовные статьи и подведет. Такими – то блестящими рекомендациями.

- Не умеешь ты народом управлять, подруга, - Карла отодвинула ноутбук. – К этим мерам хрен подкопаешься, если подойти с правильной стороны. Знаешь, какой здесь царил бардак, когда я стала шефом? Каждый офисный хомяк мне в лицо правами тыкал и пищал, что поручение не входит в обязанности. Та медсестра, в первую очередь. А сейчас все сидят и не чирикают. И работают, как надо мне. Учись, пока есть шанс.

Оставшееся до торжественного открытия сезона тюремных боев время Карла расписывала давней подруге правильный алгоритм действий.

- Пойми, Анжи, ни один работничек не выполняет все обязанности, написанные в наших документах, - втолковывала замначальника тюрьмы. – Вот, например, инженер по охране труда. Он должен каждый день проводить беседы с другими хомячками. Думаешь, этот козел хоть одну лекцию прочитал?

- Какой смысл терять время на болтовню? – удивилась Анжела. – Я знаю, о чем ты говоришь. Ни один здравомыслящий человек не будет тратить рабочие часы на порожние разговоры. И без инженера люди в курсе, что надо чайник отключать перед уходом из помещения, нельзя зажигать открытый огонь в помещении, или пользоваться электрическими приборами в грозу. Да руководителя на смех поднимут, если он заставит специалиста организовать эти ежедневные посиделки. Пусть они и оправданы чьей – то инструкцией.

- Ты хочешь, или нет, навести порядок в своем участке? – выгнула брови Карла. – Запомни, подруга: эти, на твой взгляд, глупые посиделки не нужны, если люди работают, как ты считаешь правильным. Тогда можно дать некоторое послабление. Но когда офисный планктон лезет поперек, пусть делает абсолютно всё, что написано, хотя эти утренние лекции и придумал какой – то дебил.

С инженера по технике безопасности труда Карла перешла к медсестре. Той, что теперь занималась переводом статей с французского языка, прежде чем Анжела возобновит написание диссертации.

- Тоже была дамочка с характером, - охотно делилась опытом укрощения подчиненных миссис Эванс. – Знаешь, на чем я её подсекла? Она должна регулярно заниматься санитарным просвещением населения. Но моя дурёха только в журнале отметки делала. Я раз её поймала, второй, третий.… Потом этой суке пришлось выбирать: срок за подделку в документах, или работа на выгодных мне условиях. Два года уже сидит и не пиликает, крыса… Ты можешь себе представить, что она на меня жалобы писала, до самого верха сумела дойти! Я, видите ли, грубо нарушаю права простых работников. Ну, и чего наша сучка добилась? Проверили меня, но ничего, что попирало бы интересы хомячков, не обнаружили. Она сама потом огребла хороших звиздюлей, когда я представила доказательства ее «просветительной» деятельности. Благодарила за то, что я разрешила ей у меня остаться.

Далее Карла сказала, что за проколы и косяки одного «планктончика» она карает весь коллектив. Облажалась медсестра – все хомячки ближайший квартал сидят на голом окладе. Охранник «не так» посмотрел на одного из высокопоставленных гостей – ещё столько же времени никто не получит премиальных. А уж если кто – то опоздал, хоть на полминуты, тут уже светит приличный штраф. Тоже всем.

- Вижу, мои методы тебя шокируют, подруга, - Карла глянула на часы и встала. – Но иначе с ними нельзя. Они тебе на шею сядут, ноги свесят и начнут указывать. А указывать тут можешь только ты, ибо ты босс. Думаешь, я не понимаю, что и ежедневные лекции, и санитарно – просветительная хрень, по большому счёту, бесполезная трата времени? Да я отлично знаю. И молчу, если офисный хомячок выполняет все мои распоряжения. Учись, подруга. Ладно, позже к этой теме вернемся. Пора на вечеринку.

URL
2016-05-07 в 16:06 

В отведенном ей номере Анжела нашла аккуратно разложенное на узкой кровати иссиня - черное атласное платье в пол, и обитую алым шелком коробку. Туфли на шпильках стояли у комода.

С размером Карла угадала, вещь от парижского модельера сидела великолепно. Глядя на себя в огромное зеркало, занимающее половину стены, капитан Миллер искренне пожалела о том, что её сейчас не увидит Леон. Вечерний наряд с глубоким, почти до пояса, узким треугольным вырезом, выгодно подчеркивал её высокую полную грудь, осиную талию и длинные ноги, мелькавшие в разрезе юбки. У платья было ещё одно бесценное достоинство: оно, в отличие от тех тряпок, что она пока могла себе позволить, не скрадывало цвет её лица, оттеняя нежный персиковый румянец. Обувь тоже оказалась выше всех её мечтаний: благодаря удобной немецкой колодке совсем не чувствовался высокий гвоздеобразный каблук. К туфлям прилагались специальные стельки, предотвращающие потертости и натоптыши.

Полюбовавшись на своё отражение, Анжела удовлетворённо кивнула себе и села перед зеркалом, чтобы накраситься. Увы, свой «стратегический» комплект она оставила дома, поэтому пришлось довольствоваться содержимым дорожной косметички. Прозрачный тон на всё лицо, рассыпчатая пудра, подстраивающаяся под цвет кожи, контурный карандаш, тонкий слой румян на скулах и мерцающий блеск для губ.

Открыв бархатную шкатулку с украшениями, не смогла удержаться от восхищённого вздоха: три ослепительно – белые нити некрупного, очень дорогого жемчуга, перемежавшегося с платиновыми «бусинами». Дополнением к колье являлись два браслета на драгоценных замочках и серьги в виде распускающихся лилий.

- Господи, - вздохнула Анжела, надевая гарнитур, - почему Леона сейчас нет рядом? Почему?

Накинув на плечи палантин, капитан Миллер прихватила вечернюю сумочку, обулась, вышла в коридор и направилась к переходу, соединявшему административный корпус со служебной гостиницей. На середине пути ей попалась несчастная медсестра с толстой папкой в руках:

- Ваш текст, мэм.

Говорила она очень тихо, и смотрела под ноги, но в голосе её звучало что угодно, кроме страха. Ненависть, отвращение, презрение, но никоим образом не испуг.

Анжела удивленно подняла брови, забирая у переводчицы листы:

- Мне говорили, что над этим объемом нужно работать трое суток.… Кстати, как вас зовут?

- Тупая мокрая щель, мэм, - служащую уже трясло. – Моё имя – Тупая мокрая щель. Вы проверьте текст, всё ли вам в нем угодно?

Миллер ласково взяла бедную женщину под руку:

- Простите, что я вас так долго задержала. Как ваше имя? Прошу вас, не надо злиться на меня. Я понимаю, на что вы сердитесь, мне самой бывает неприятно, если ломаются мои планы, но… Мне здесь больше не на кого рассчитывать.

- Нанять дипломированного переводчика и заплатить ему не пробовали? – вырвалась собеседница.

Анжела открыла, было, рот для новых извинений, как в помещение вошла Карла. Окинула бледную от переутомления подчиненную долгим злым взглядом:

- Переводы сделала, ты?

URL
2016-05-07 в 16:11 

Медсестра ответила утвердительно и снова попросила разрешения уйти. Миссис Эванс, подло ухмыльнувшись, отказала:

- Только что прибыла госпожа Кимура, поэтому сиди на работе и не воняй, овца тупая. Жди, когда она закончит свои дела с подзащитными, ясно? Потом отвезешь её, куда она велит. Только после тебе можно будет идти домой. И телефон не выключай, будь на связи, ты можешь мне понадобиться. Шагом марш!

Девушка беззвучно ушла выполнять приказ. Анжела, в отличие от Карлы, успела посмотреть ей в лицо и вздрогнула: медсестра улыбалась. Улыбалась, как снайпер, только что ликвидировавший террориста вроде Усамы Бен Ладена, или кого – то аналогичного ему. А в карих глазах бедняжки горело поистине сатанинское торжество. У неё даже походка изменилась, пока женщина двигалась к выходу: робкое шаркающее загребание, каким отличаются страдающие косолапостью дети, уступило место фирменному шествию супермоделей.

«Какого чёрта тут происходит, может мне кто – то сказать?!»

Дальнейшие события этого вечера надолго лишили Анжелу душевного покоя. Дело было вовсе не в Карле, чьи манеры всё больше напоминали печально знаменитую графиню Эржбету Батори (а, по мнению автора сего романа, кое – кого намно – о – о - го хуже, ибо супруга милсдаря Надашди просто не дружила с головой, миссис Эванс же была вменяема), нет. В глубине души капитан Миллер целиком и полностью одобряла жесткую управленческую политику школьной подруги. Да, миссис Эванс позволяла себе говорить с подчиненными на «ты», заставляла их выкладываться на службе по максимуму, позволяя им уходить, домой лишь после того, как они выполнят весь запланированный начальством объём работ. И делали её сотрудники всё необходимое для решения поставленной перед ними задачи, без оглядок на глупые должностные инструкции. А главное – никто, никто не осмеливался сказать руководителю даже слово поперек. Каждый занимался возложенными на него обязанностями и молчал. Именно о такой обстановке в офисе мечтала офицер Миллер. Железная дисциплина, беспрекословное подчинение воле руководителя и полная самоотдача во имя долга. Анжела, если уж говорить начистоту, не видела ничего дурного в том, что Карла заставила медсестру, у которой совершенно иные функции, делать переводы с иностранных языков. Владеешь дополнительными полезными навыками – изволь применять их на благо всего офиса. Задержки по окончании рабочего дня и после дежурства Анжела тоже считала нормой. Два – три часа вовсе не есть сверхурочная работа, как полагала мерзавка Джулия и ей подобные эгоисты. Отпуска с выходными днями созданы для того, чтобы в свободное от работы время повышать свой культурный и профессиональный уровень. Особенно профессиональный. А не на пляже валяться, как поступали её «работнички», истерично оравшие про свои права при известии о том, что начальница уже распланировала их бесценный отдых в соответствии с интересами участка. Самообладание почти покинуло Миллер вовсе не из-за обстановки в офисе Карлы, подчиненные которой больше походили на рабов. Причина была иной. Только теперь Анжела поняла, что имел в виду Леон, говоря о рыбе, гниющей с головы. Откуда взяться порядку, дисциплине и самоотдаче на самом низу, когда верхушка проржавела насквозь, и потворствует самым низменным своим желаниям?

Из равновесия женщину выбил вид гостей, прибывших смотреть тюремный чемпионат. Британский консул с женой и обеими дочерьми, восемь сенаторов, трое известных актёров, престарелый бразильский промышленник - миллиардер, опиравшийся на руку прехорошенькой блондинки, и ещё около трехсот личностей, гордо именовавших себя «сливками общества». Анжеле становилось тошно, когда она смотрела в их тусклые, полные гнили и пресыщенности глаза. Мужчины, за редким исключением, щеголяли пивными животами, блестящими лысинами и скверной кожей. Их великосветские спутницы, в подавляющем большинстве, носили под эксклюзивными нарядами утягивающее бельё, а за тремя слоями штукатурки трудно было угадать черты лица. Что до младшего сына бывшего президента страны, тоже приехавшего на вечернее торжество, то отпрыск прежнего главы государства бережно вел под острый локоток бабушку лет ста на вид (свекровь начальника внешней разведки, да - да). Перехватив выразительный взгляд Анжелы, молодой мужчина, в прошлом подававший надежды сотрудник полиции, презрительно скривился и с весьма двусмысленной гримасой облизал средний палец. Миллер, естественно, сумела проигнорировать мелкую провокацию, сделав вид, будто не знакома с Алеком. Она была в курсе трагедии, унесшей жизнь его жены, понимала, как порой трудно пережить смерть близкого человека, но никто не давал Алеку права позорить честь мундира и семью, став из офицера «убойного» отдела лицензированным жиголо. Свой позор он год назад выставил напоказ, заставив отца – президента объявить о своей досрочной отставке. Хуже всего, что работал Алек тогда в её участке, они даже около шести месяцев были напарниками, поэтому его дикая выходка больно ударила и по престижу капитана Миллер. После демонстративного увольнения, когда детектив швырнул свой значок в лицо Мортону, Анжела поклялась, что никто и никогда больше не опозорит место, где она служит. Никто. Никогда. В её участке никакая рыба гнить не будет. Ни с головы, ни с боков, ни даже с кончика хвоста. Она, начальница «убойного отдела» Анжела Миллер, не допустит такого срама, уж можете быть уверены в её словах…

Пресловутой «последней каплей», добившей Ангела Гарвардвилля, стало появление старшей сестрицы Алексис Миллер, отрекшейся от семьи пятнадцать лет назад. Покинув родной дом в неполные двадцать два года, она сменила не только фамилию, из Унылой Буки, Лекси Горизонтального Нистагма, Злыдни на Чердаке, Фамильного Призрака и Мадам Амёбы (как звали её родные) Алексис стала Бэллой. Бэллой Суонк, по мужу леди Толливер. За прошедшие годы она ни разу не приехала в гости, не пригласила родителей с братом и сестрой к себе. Об оказании помощи говорить было просто смешно, Мадам Амёба обладала слишком «хорошей» памятью для того, чтобы простить, понять, отпустить, забыть и освободить от домашних хлопот стареющих родителей. Впрочем, Клёклая Дурында (еще одно её домашнее прозвище, самое, кстати, популярное) Лекси недавно получила своё: муж умер, не успев составить завещание в пользу Буки, и его матушка, как со смехом рассказали Анжеле кузины, мигом выставила Алексис за порог. Покаяться перед семьей, вернуться домой, устроиться в Гарвард (там всегда нужен младший персонал на кафедрах) и взять на себя готовку, стирку, покупку продуктов, поддержание чистоты в их трехэтажном особняке, попутно приводя в порядок документацию мамы и бумаги отца? Нет, не слышала. Зато нести дорогой портфель за иностранным адвокатом, и служить этой дамочке переводчицей Амёба может,… Дед, герой той страшной войны, подлую внучку из могилы проклял бы. За предательство.

Анжела задрожала от гнева, когда увидела, перед кем стелется её старшая сестра. На ум невольно пришли слова Фредерика Даунинга. Да, те самые, про марсельского капитана и девушку из Нагасаки. Алексис сопровождала молодую женщину, чей облик напоминал о героинях сериала «Сёгун». Хотя.… Эта мадам, с её ледяным острым взглядом миндалевидных карих глаз, куда больше походила на жену якудзы из боевика «Плачущий убийца», который Анжела посмотрела, гостя у Леона в Рождество 2006. Строгое черное кимоно, под ним надеты жемчужно – серое, кипенно – белое и тёмно - бордовое. В тон верхнему наряду скрывающий фигуру широкий пояс с заткнутым под него декоративным (а, может, и настоящим) кинжалом. Традиционные для японок туфли, надетые поверх белых носочков. Густые блестящие волосы, что Анжелу очень удивило, были подстрижены коротко, и своим стилем напоминали прическу Леона. Та же «рваная» асимметричная челка, с правой стороны лица почти достигавшая подбородка, и практически такая же длина. На шее у этой дамочки красовалась черная татуировка в виде кружева. Вот лицо рассмотреть, чтобы запомнить юриста из Японии, оказалось проблематично: лоб, щеки, подбородок и частично область декольте были покрыты белой пудрой, а рот, ресницы и брови тщательно прорисованы алой помадой и черной тушью.

«Хм… Интересно. Юрист, позволяющий себе носить наколки на самом видном месте? И физиономию рисовать такую, словно ты не адвокатом работаешь, а гейшей. Какие еще меня ждут сюрпризы, а?».

URL
2016-05-07 в 16:12 

Вслух Анжела, само собой, ни сестре, ни госпоже Кимуре не сказала. Со Злыдней капитан обменялась равнодушными взглядами (Господь старшенькой судья за побег к тетке), японской адвокатессе церемонно поклонилась, когда Карла представила их друг другу. Госпожа Кимура говорила только на своем родном японском, что было, по мнению Анжелы, хамством и наглостью по отношению к тем, кто с этой раскрашенной куклой общался. Что, так сложно выучить несколько фраз?

Слава Богу, что взаимные расшаркивания длились всего пять минут. Японка, холодно извинившись, попросила Карлу проводить её к клиенту. У миссис Эванс вытянулось лицо:

- Вы отказываетесь посетить открытие сезона? Но я… Вам что – то не понравилось в прошлый раз, мадам?

Госпожа Кимура поспешила уверить Карлу, что дело не в чемпионате, заведение миссис Эванс, как обычно, выше всех похвал.

- Прошу меня извинить, но сегодня вечером я вынуждена оставить вас, моя дорогая, - легко поклонилась адвокатесса. – Я нужна в Токио. Вылет у нас через три часа, - она бережно прикоснулась к руке ассистентки.

Карла осторожно попросила уделить внимание хотя бы первой схватке, бой обещает быть интересным. Француз, виртуозно владеющий борьбой сават, против русского спецназовца. Японка с минуту думала, затем дала согласие.

- Но не дольше. Прошу меня извинить, я сегодня вынуждена уйти намного раньше, чем мне хотелось бы, госпожа Эванс. Пока мы будем наслаждаться вашим чудесным шоу, приведите мне Сами Знаете Кого, - адвокатесса протянула заместительнице начальника зоны сложенную вдвое бумагу. – И я хочу, чтобы вы его на этот раз зафиксировали более надёжным способом.

Подруга просияла, а Анжелу начало мутить от отвращения. Это же надо совсем не уважать себя, чтобы пресмыкаться чёрт знает перед кем. Карла так не приседала, даже когда к ней подошел один из сенаторов. Одна. Конгрессмен Карен Вудлор, поздоровавшись с миссис Эванс, обратила внимание на японку. О чём они говорили, Анжела так и не поняла, но результат беседы сенатора явно обрадовал. Уходя к мужу и взрослым детям, Карен вскользь обронила, что жизнь есть бумеранг, всё вернулось. Супруг злорадно сказал, что «так ей и надо, этой суке», затем спохватился, наклеивая привычную улыбку.

О ком шла речь, Анжела не смогла прояснить, да и не нуждалась она в этой информации. Поговорить с сестрой – вот что необходимо. Когда до начала первого боя осталось пять минут, и дамы удалились, чтобы подправить макияж, Миллер сумела перекинуться с Амёбой несколькими фразами. Проводя по губам прозрачным блеском, Анжела негромко спросила, долго ли старшая сестрица намерена строить из себя самостоятельного человека, и скоро ли в ней проснется совесть, ведь надо ухаживать за отцом и мамой, обеспечивая им комфортный быт в фамильном особняке.

- Хватит уже мотаться, в компании чёрт знает, кого и дьявол разберет, куда, Лекси, - вполголоса предложила капитан Миллер. – Давай так: ты сейчас говоришь своей японке, что больше у неё не работаешь, и едешь потом со мной. Дня два пересидишь у меня, то есть, у семьи Кирби, я пока там остановилась, мне надо будет переговорить насчет тебя с родителями, буду звонить им обоим, чтобы они дали тебе шанс заслужить их прощение, затем вернешься домой, откроешь Миллер - холл, и займешься хозяйством. Маме уже тяжело квартировать у кузины Бесс в период отпусков, там всё чужое, а мама хочет сама принимать решения. Папа скоро тоже назад приедет, он больше не собирается преподавать за границей, дома им нужен кто – то, кто будет помогать. Ему еще сложней, чем маме, жить у дальней родни, отцу не нравятся правила, принятые в той семье. Да и ты, моя дорогая сестра, выглядишь не лучшим образом, если говорить мягко. Извини. Ты же тощая стала, точно спица, ни груди, ни зада не осталось, выглядишь древней старухой, даже твой грим уличной проститутки тебя не спасает. Одеваться и краситься ты до сих пор не умеешь. Пойми, Дурында ты злопамятная, мы же тебе только добра хотим. Мы знаем, как лучше для тебя. Я, папа и мама. Возвращайся домой. Хватит уже притворяться взрослым человеком, Лекси, я тебя умоляю. Извини, но твой подростковый бунт несколько затянулся. Иди к нам, Алексис, и делай, что взрослые умные люди велят. Живо. Сколько ты еще протянешь без нас? Куда пойдёшь, когда тебя с нынешней работы выгонят вон? Тебя ведь выгонят за непригодность, увольнение вопрос времени. У тебя же ни ума, ни красоты, ни ценных знаний, ни профессии нормальной нет. Пойми, мы все переживаем за тебя. Вернись домой.

Старшая сестра, вперив в Анжелу ненавидящий взгляд, презрительно повела худыми плечами, всё еще покрытыми отметинами детской почесухи (вследствие постоянных сильных стрессов, которые она перенесла, живя с родными):

- А ты попробуй меня заставить, дорогая. Только без обид: я скорее на улице подохну с желтым билетом, чем в ваш могильник вернусь, и снова начну всех вас обслуживать. Кстати, раз тебя беспокоит мать, что сама домой не едешь, если такая хорошая?

Анжела шепотом пояснила, что она, как и родители, серьезно работает, строит карьеру, личную жизнь, и посему не может себе позволить роскошь сидеть дома. А вот Лекси ничего не делает, целыми днями гоняя воздух.

- Да пошла ты, святоша долбанная… - отбила удар Дурында. – Ты, и эти, которые вроде как родители.… Идите в задницу, ясно? Я никогда к вам не вернусь! Ах, да, - прищурилась Алексис, - тебя плохо проинформировали насчет моих отношений со свекровью: из дома меня после смерти Декстера она не выгоняла. Мы, когда его похоронили, сами перебрались обратно в Штаты. Мне тут удобнее работать, а Летти хочет жить подальше от тягостных воспоминаний и парочки мудаков, не простивших ей её происхождение. Да, Анжела, мать моего покойного мужа сейчас живет со мной. Что, сюрприз, дорогая?

Миллер в сердцах назвала сестру непроходимой дурой с больным самомнением и полным отсутствием критики к своей пустоголовой персоне.

URL
2016-05-07 в 16:14 

- Впрочем, мешать тебе, загонять себя в гроб я не буду, - прошептала Анжела перед уходом. – Заговорит стыд – звони, попробую убедить папу и маму разрешить тебе прийти назад.

Алексис в ответ громко хлопнула дверью туалета. Анжела, оставшись одна, стиснула кулаки. Лекси дура, непрошибаемая дура! Давно уже перешагнула тридцатилетний рубеж, а интеллект у неё так и остался на уровне умственно отсталой детсадовки. Обижали её дома, надо же, какое расстройство! Мало, видимо, обижали, раз хватило бесстыдства подать на родителей в суд, лишить их, при помощи тётки – адвоката, всех прав на опеку, и сбежать в столицу. Поселилась она у двоюродной сестры папы, которая после процесса вообще запретила Миллерам появляться на пороге её дома. Хотя и Анжела, и Кертис, и папа с мамой в один голос твердили, что они хотят, как лучше, им, в отличие от погрязшей в детских обидах Алексис, виднее, они смотрят на старшую дочь со стороны, и понимают: без помощи семьи Амёбе не выжить. Клёклая Дурында глупа, медлительна, некрасива, плохо учится, еще хуже работает, обладает на редкость дурной памятью, не позволяющей ей запоминать даже имена коллег, и совершенно неприспособленна к самостоятельной жизни. Алексис надо оставаться под опекой и контролем родителей, а также беспрекословно слушаться брата (пока тот не спутался с той девицей из Алабамы, когда учился в столице) и сестру. Тогда Лекси не придется опасаться за свой завтрашний день. Но разве прислушается к голосу рассудка Злыдня На Чердаке? Да никогда в жизни! Дорвалась до вожделенной свободы, дура набитая…

У Анжелы душа горела от боли, страха, тревоги и беспокойства, когда Миллер вспоминала «паршивую овцу» их уважаемого семейства. Иногда у капитана даже возникала мысль вообще лишить Лекси дееспособности, признав её лишь частично вменяемой, оформить над сестрой официальную опеку и принудительно вернуть домой под надзор родных (как однажды поступили с миссис Кирби). Но слишком уж хорошо знала Анжела правоохранительную систему своей славной родины, чтобы быть уверенной в успехе такого дела. Оно было априори провальным. Любой начинающий адвокатишка, желающий сделать успешную карьеру, не хуже Фаринелли – кастрата завизжит тут о нарушении прав человека. Лекси вместе с ушедшей на покой тётушкой не упустят шанса вывалить ворох жалоб на тиранию отца и оскорбительное поведение матери. Напомнят, что Лекси принуждали делить свою комнату с посторонними бабами (это гости мамы и папы, преподаватели знаменитейших учебных заведений мира посторонние бабы, да - да), не пускали гулять, если вечером родители ждали гостей. Ведь надо было прибирать дом, идти в магазины, готовить ужин, сервировать стол, далее приводить себя в надлежащий вид, чтобы позже, будучи уже одетыми, причесанными и накрашенными, выполнять приказы родителей. Все дети Миллеры были обязаны посещать домашние рауты и научные собрания, устраиваемые старшими членами семьи. Кроме, разумеется, Дурынды. Её нельзя было пускать в гостиную, где собирались коллеги и начальство прославленной ученой четы. Амёбу, когда другие сидели за праздничным столом (изредка в кафе), всегда запирали на ключ в отведенном ей помещении, ибо один её мрачный унылый вид, «украшенный» россыпью прыщей на лбу и щеках, портил настроение, как хозяевам, так и гостям. Лекси не умела поддержать светский разговор, корчила кислую мину, когда взрослые люди делали ей замечания. Она крайне болезненно реагировала на рекомендации маминых подруг – неврологов по поводу своего горизонтального нистагма, который у неё отлично видели опытные врачи, начиная то злобно огрызаться, то вовсе кидаться в слезы, если доктора проявляли настойчивость, предлагая ей пройти у них обследование. Медики хотели ей помочь, а она ударялась в истерику, крича, что абсолютно здорова, но к ней вечно придираются, ища себе жертву для проведения опытов. В клинику она не пойдет, и мерзкие таблетки глотать не будет, у неё после них сильно кружится голова. Бесполезно было говорить ей, что тут имеет место обычный побочный эффект. Любая встреча Алексис с коллегами матери кончалась диким скандалом. Потому папе, уставшему от ругани и слез, приходилось помещать дочь под замок, временно ограничивая даже перемещения по этажу. Этот родительский, совершенно уместный и адекватный личности Дурынды запрет суд, потом трактовал как «систематическое незаконное лишение свободы, насилие и унижение человеческого достоинства». А уж когда у Лекси отобрали комнату в качестве наказания за её упрямое нежелание слушаться старших, меняясь в лучшую сторону, и переселили на темный просторный чердак, то сестрица сочла себя свободной от всех обязательств по отношению к родным. Как – то раз, незадолго до Пасхи отец, устав ждать, когда Дурында принесет ему поднос с утренним кофе и поджаренным хлебом (её обязанность с восьми лет), пошел наверх, где обнаружил, что в комнате никого нет, а посередине старого ковра валяется записка. Суть послания сводилась к тому, что Дурында от них уходит, будет жить самостоятельно. А еще она подает против родных иск, ибо у неё больше нет сил и желания, терпеть издевательства со стороны четверых садистов, как она назвала папу с мамой, Кертиса и Анжелу. У этой дрянной Амёбы хватило жестокости обозвать родителей фашистами, которым нужны не дети, а молчаливые покорные узники Дахау.

Процесс сестра выиграла, сменила имя, фамилию, и, став человеком без роду и племени, начала новую жизнь.

Папа и мама после ухода старшей дочери года три не упоминали даже её имени, родители безжалостно сожгли все семейные фотографии с Алексис на заднем плане, выбросили вещи, даже сделали ремонт в её бывшей комнате и на чердаке, уничтожая любые свидетельства существования этой подлой особы. На Анжелу и Кертиса в те годы легло двойное бремя, им обоим пришлось доказывать отцу и матери, что они, в отличие от Лекси – хорошие дети, чтут и уважают старших. Кертис на первых порах делал, как велел ему папа – математик: уехал в Вашингтон, с легкостью поступив там, в престижнейший медицинский университет. И оказался, как выяснилось через несколько лет, куда худшей сволочью, чем сестрица Алексис. Та хоть честно сказала, как она ненавидит родных, Кертис же, этот лживый фрукт (пусть и нельзя плохо говорить о мертвых), усыпил бдительность отца, притворившись порядочным человеком и примерным сыном…

Он познакомился с красивой сокурсницей, женился без разрешения родителей, будучи на третьем курсе, а получив диплом, вместе с молодой женой и маленькой дочкой смылся работать в Раккун – Сити, хотя папа уже выбрал для наследника рода Миллеров отличную должность и супругу из очень хорошей семьи. О своём браке, рождении ребенка и переезде на новое место жительства дражайший родич сообщил постфактум в день отъезда, продемонстрировав семье ксерокопии документов. Их состояние можно было назвать одним словом: шок.

Естественно, что отец и мать, очнувшись от ступора, жестко потребовали от Кертиса объяснений, он же должен был вернуться в отчий дом. Братец, скотина неблагодарная, заявил, что ему тут, в их склепе, все осточертело лет с пятнадцати, и он теперь будет жить, как хочется ему. Он, оказывается, давно уже задолбался прогибаться под родительские запросы и соответствовать их ожиданиям. Ничьи жопы, даже папину задницу вкупе с маминой, он больше вылизывать, не будет. Его достало плясать, когда ему свистнут. С него хватит, он тоже уходит. Ему уже не пять лет, чтобы покорно слушаться мамочку, одновременно приветливо кивая козлу – папаше. Разругался с домашними и громко хлопнул дверью.

Как она тогда ненавидела старшего брата! Как хотела разбить ему физиономию, врезать от всей души этой двуличной скотине! Она не меньше родителей ждала возвращения Кертиса. В то лето ей, золотой медалистке, пришло второе письмо из Кембриджа, её туда звали учиться, её снова пригласили, сообщив, что достигнутые ею результаты, помимо зачисления на основе простого собеседования, позволяют еще и претендовать на хорошую стипендию. Как она была счастлива, как радостно собиралась на покорение новых высот!

URL
2016-05-07 в 16:14 

Но, увы, все её мечты рухнули в один день по вине лишенного даже намека на признательность эгоиста. Кертис, поссорившись с родителями, спокойно уехал, хотя она умоляла брата одуматься и прийти назад. Говорила о сыновнем долге, обязательствах, убеждала в том, что нельзя вот так исчезать, ибо по городу сразу начнут ходить дурные разговоры, а папа с мамой их не переживут. Братец слушал – слушал, и со злой ухмылочкой спросил:

- Что, так не терпится удрать в Кембридж, сестренка? Решила на время учебы мной прикрыться?

Анжела ответила с максимальной честностью:

- Я же тебе возможность дала. Теперь ты обязан вернуть мне свои долги. Дай мне шанс получить хорошее образование.

Старший брат её на эти слова грубо послал, сказав, что он никого не просил причинять ему добро. И он ей не должен ни хрена.

- То есть, как это ты мне ничем не обязан?! – взвилась тогда Анжела. – Ну, знаешь,…Я еще в прошлом году могла уехать на учёбу, но осталась, потому что надо думать о папе и маме! Теперь уже твоя очередь, Кертис! Отдай свои долги! Ты ведь можешь отправиться на работу в Раккун – Сити после того, как я получу диплом! Отложи свои планы ненадолго, прошу тебя…

Братец, криво усмехнувшись, спросил, кто мешает ей уехать в Кембридж прямо сейчас. Анжела, гневно стиснув кулаки, объяснила, что нельзя оставлять без помощи папу и маму, дома всегда должен находиться тот, кто возьмет на себя бытовые хлопоты. Кто – то же должен ходить за покупками, наводить порядок, стирать, готовить, заниматься переводами, приносить с почты всю корреспонденцию, встречать и провожать папиных учеников, устраивать вечерние чаепития…

Кертис прервал её монолог, заржав на весь трехэтажный особняк. Обозвал её наивной дурой, не понимающей, что их уважаемые родители – две наглые ленивые жопы (да, прямо так и сказал), которые ни черта не хотят делать сами. Оба полностью сохранны в плане самообслуживания, просто привыкли уже, за последние двадцать пять с лишним лет, к трем дармовым горничным, вот и корчат сейчас из себя убогих, давя на старательно взращиваемые в детях чувства долга и вины.

Кертис тогда долго с ней ругался, доказывая младшей сестре, что нет у неё никаких препятствий для учебы в Кембридже, кроме её собственного идиотизма, подкрепленного истериками родителей. Уходя из дома, брат сказал:

- Я тут еще несколько лет торчать не буду.

Она, все еще надеясь, что он ей поможет, выскочила в слезах на улицу, поймала Кертиса за руки и снова стала умолять войти в её положение.

- Отвали, ясно! Я уезжаю! Пошли все к черту, достали!

Брат грубо отшвырнул её руки, и не поскупился на злые слова, даже когда она разрыдалась в голос, прося Кертиса помнить о сыновнем долге и семейной чести. Миллер – младший обозвал её идиоткой, больно толкнул на крыльцо, сел в машину и уехал. Анжела чуть позже связалась с женой брата, надеясь, что та ей поможет. Новоявленная миссис Миллер, издав раздраженное шипение, сказала, что их уже ждет такси, и у неё нет времени на разгребание проблем, порожденных чужой глупостью.

Час спустя, во время ужина, отец спросил, какое она приняла решение. Пойдет ли их третий ребенок на предательство ради личных амбиций, или старшие Миллеры вырастили хотя бы одну хорошую дочь?

Ответ она имела право дать только один.

Она не поехала учиться в Кембридж, запретив себе даже думать об этой роскоши. Она поступила в гуманитарный колледж, выбрав такую нужную родителям профессию секретаря. Потянула бы и Гарвард, но отец, будучи одной из ключевых фигур в руководстве университета, запретил ей подавать туда документы. Её, из-за кровного родства с начальством, не будут воспринимать как достойную студентку. Да и отцу лишние разговоры не нужны.

К лету 1998 она уже проходила последнюю, самую важную практику в полицейском участке. Разрывалась между учебой, родителями и семьей капитана Кирби. День был расписан по минутам, она должна была успеть, не только выполнить обязанности младшей секретарши, но и забежать в Гарвард к отцу, встретить из командировки маму, дома подготовить торжественное вечернее чаепитие. После прибрать гостевые спальни к приезду французских профессоров, и выкроить время на доставший до нервного тика променад с Алисой. Уход за умирающей бабушкой тоже был возложен на Анжелу: надо было подать судно, вынести его, тщательно подмыть старуху, поменять ей специальное белье, преподнести чай, и прочитать вслух главы из Священного Писания, на что тоже тратилось немало времени. А перед сном Миллер отчитывалась папе, что она успела за прошедший день. Изредка почтенный учёный хвалил её, гораздо чаще был недоволен. К Бауманам заехать она не успела, курицу сделала абсолютно пресную, он был вынужден сам досаливать, мама нашла в одной из двух якобы прибранных комнат пыль, бабушке судно вовремя никто не принес, да и миссис Кирби снова плакала, потому что Алиса вернулась домой на десять минут позже разрешенного ей времени.

Анжела, зная, что виновата, молчала. Когда отец выдыхался, она смиренно просила прощения. Крайне редко в ней поднимали голову обида и возмущение. Разве так трудно посолить курицу самому? Где она возьмет время на Бауманов, когда в тот же самый час ей нужно мчаться в аэропорт забирать маму, а потом ходить за бабушкой? Бывало, что она отцу на его претензии осторожно возражала. Папа отвечал просто: кто хочет – тот делает. А уж кто не желает… Он – то всегда найдет причины с целью оправдать собственную лень и ненависть к семье.

URL
2016-05-07 в 16:15 

До осени они жили относительно тихо, а с сентября, когда на улицы Раккун – Сити вырвался Т – вирус (они, само собой, правды в те годы не знали), из её дома опять исчез покой. Как оказалось, навсегда. Первое, в Гарвардвилль вернулся блудный сын. В середине осени. И родители, и Анжела очень обрадовались: в ней проснулась надежда на отъезд в Кембридж, старшие члены семьи тут же начали строить смелые проекты относительно будущей карьеры наследника. Да уж, мечтать порой не вредно, а очень даже вредно…

Приехал Кертис назад в самом начале октября, купил себе одноэтажный коттедж, и зажил там озлобленным на весь мир сычом. К родителям, хотя бы для того, чтобы поздороваться и спросить, может ли он оказать им какие – то услуги, заглянуть не потрудился. Папа сам пришел к нему, хотел узнать, намерен ли его сын извиниться и жить, как раньше. Кертис притворился глухим. Отец около получаса стоял у входной двери, стучал и звал. Любящий сын визит проигнорировал. На работу по возвращении в родной город Миллер – младший и не подумал устраиваться, всё искал причины гибели Раккун – Сити.

Через год, устав от сплетен, порождённых выходками Кертиса, отец и мать уехали работать в Европу. Анжелу с собой не взяли, особняк заперли, приказав дочери искать собственное жилье.

Два месяца она квартировала у брата, потом, после устройства на работу к капитану Кирби, ей удалось снять миниатюрную студию и освободить родича, явно тяготившегося её присутствием в доме, от своей компании. Первой мыслью было продержаться в должности секретарши до лета, затем всё же уехать на учёбу в Кембридж. Планами она поделилась с матерью. Та ее выслушала и повесила трубку, не говоря ни слова в ответ. Анжела удивленная такой реакцией, перезвонила, думая, что по техническим причинам прервалась связь. К телефону подошел отец. Когда Миллер спросила его мнение, он равнодушно бросил, что их подлая дочь может жить, как ей угодно. Им с мамой не привыкать к предательствам. Выразил «ФЭ» и отсоединился.

Следующий месяц она провела в подвешенном состоянии, не понимая, на что так обиделись родители. Потом они вдруг объявились на её пороге. Анжела очень обрадовалась, привычно накрыла «малый» торжественный стол. Ужинали в молчании. Разговаривать досточтимые предки начали после чая. Прежде всего, забраковали снятую дочерью студию.

- Где ты нас принимать собралась, когда мы в отпуск или на праздники приедем, хотелось бы мне знать? – поджала губы мама.

Отец же в щепки разнёс как квартиру, так и дом, район, и даже цвет обоев. Ничего ему тут, в её норе, ему не нравится. Он приехал отдыхать. Ждёт привычной комфортной обстановки, ему нужен свой просторный кабинет, но здесь, же невозможно и на минуту расслабиться! Безобразие, а не дом. Он, как и мама, хочет полноценно отдохнуть, чтобы позже с новыми силами вернуться к карьере.

На языке Анжелы завертелся совершенно логичный ответ, но она была слишком хорошей дочерью, чтобы прекословить тем, кто дал ей жизнь. Спросила папу, какое жильё он мог бы ей рекомендовать. Глава семьи, тяжело вздыхая и морща нос, разрешил снять квартиру из трех комнат.

- Конечно, мало, тесно и неудобно, дочь, но мы с твоей матерью потерпим, - он жестом приказал еще раз наполнить свою чашку. – И не рассусоливай, нам нужны удобства.

Ту ночь она спала, лежа на полу, потому что в её кровати устроились родители, а утром кинулась искать подходящее место.

Капитан Кирби и здесь пришел на выручку, познакомив Анжелу со своим другом – священником. Падре уезжал на Черный Континент, и любезно согласился пустить к себе жильцов. Никакой дополнительной оплаты, кроме привычных счетов, он не требовал, дав Миллер одно задание: проверять почтовый ящик. Если будет, какая корреспонденция на его имя, её надо отнести в его церковь. Всё.

URL
2016-05-07 в 16:15 

Как она жила до лета 2005 года, когда Кертис окончательно сошел с ума, Анжела вспоминать не любила. Об учёбе в Кембридже ей пришлось забыть. Отработав десять месяцев секретаршей, она поступила в Полицейскую Академию, блестяще закончила, и начала строить карьеру с самой нижней ступеньки, вступив в ряды спецназа. Параллельно с работой Миллер проходила дистанционное обучение в Йельском университете, изучая там менеджмент, общественное здравоохранение и архитектуру. Первую дисциплину она выбрала, чтобы лучше разобраться в управленческих тонкостях службы, два других предмета были нужны родителям. У папы - математика много знакомых учёных, чьи научные труды связаны с возведением зданий, а маме, известному на всю страну неврологу, необходим человек, близкий к медицине. Кертис, который после получения диплома должен был стать личным секретарем матери, подло обманул её ожидания, так что сейчас профессор Карина Миллер рассчитывала на дочь.

Анжела оправдала возложенные на неё надежды, успевая выполнять свои непосредственные функции в качестве бойца полицейского спецназа, писать и отсылать в университет бесчисленные курсовые работы, статьи и рефераты, а также принимать как отца с матерью, когда те приезжали на отдых, так и их коллег. А пока была жива ставшая совершенно невменяемой бабушка, Миллер ухаживала и за ней. Слава Богу, что старуха умерла раньше, чем Кертис опозорил весь их род, превратившись в брызжущего желчью бомжа с отросшими до плеч нечесаными космами и фанатичным блеском в воспаленных глазах.

24 июня 2005, то есть через два дня после атаки на аэропорт, не дожидаясь ни окончания следствия, ни даже похорон сына, отец с матерью, хоть и были оба в отпуске, опять сбежали в Европу, дав дочери строжайший наказ в ближайшие сроки покинуть Гарвардвилль. Анжела, зная, что обязана думать, прежде всего, об интересах семьи, спросила, куда именно ей следует перевестись. Папа выбрал Вашингтон. Работать здесь престижнее. Это первое. Второе: может быть, ближе к уходу на покой он и мама решат обосноваться в столице.

Ей долго не везло. Первые полгода, пока её считали сестрой преступника, на существенные изменения в карьере рассчитывать было бессмысленно. В течение следующих двух лет Анжела раунд за раундом терпела поражения в жесткой конкуренции с несколькими сослуживцами, отнимавшими у неё вожделённое распределение в Вашингтон. Миллер очень расстраивалась и злилась, не слушая утешений капитана Кирби, заверявшего своего самого перспективного офицера, что ей просто нечего делать на отобранных у неё вакансиях. Она не управленец, не её стезя тихо сидеть в кабинете, работая за письменным столом. Изредка шеф деликатно напоминал, что разговоры о жизни в столице заводили родители Анжелы, но никак не она сама. Капитан Кирби очень аккуратно внушал ей, что Миллер пора руководствоваться своими собственными соображениями и целями, оставив в стороне навязанные извне установки. Дочерний долг, конечно, понятие святое, но нельзя, же ради него жертвовать своей жизнью. Сидеть нянькой при его психически больной жене, и выходить замуж за Саймона в силу давней дружбы тем более не стоит.

- Думай о своей судьбе, дочка, - сказал ей капитан Кирби после третьего провала. – Бери должность, которая принесет удовлетворение тебе, а не нам с сыном и не твоим родителям. Маргариту вообще не принимай в расчет. Моя бедная жена давно уже существует в мире фантазий, не хватало, чтобы ты из-за неё сломала себе жизнь.

Куда более осторожно и бережно Кирби предостерег её от изменений ради частых встреч с Леоном Кеннеди. Этот потрясающе красивый мужчина, по словам её бывшего начальника, был несвободен. Сколько раз Анжела умоляла руководителя сообщить ей подробности, вспомнить трудно. Старый коп давал один ответ: я увидел много, но тайна не моя. Миллер просила хотя бы намекнуть ей, но получила отказ.

- Не пробуй выяснить, дочка, все равно не скажу, - мотал головой капитан. – Просто запомни: у него уже есть женщина. Он не для тебя. И я тебя умоляю еще раз крепко подумать, нужны ли тебе такие перемены в жизни, милая моя, если ты затеяла их ради него, или хочешь ублажить отца и мать.

Слава Богу, что в конце января 2007 года её злоключения кончились. Она могла праздновать победу на посту начальницы «убойного отдела» в семнадцатом полицейском участке Вашингтона. Всхлипывая от счастья, позвонила родителям, сказав, что теперь она сможет принимать их там, где они давно хотели работать. Увы, радость ей омрачили, ответив, что столовые приборы дороги к обеду, она бы отца с матерью еще двадцать лет ждать заставила. Но в отпуск к ней родители все – таки приехали. Хвала небесам, что её нынешнее положение позволило Анжеле требовать себе просторную квартиру, способную удовлетворить потребности всей семьи. И спасибо Богородице, что папа с мамой сейчас читают методические курсы (каждый по своему профилю) в Румынии и не могут видеть эту подлую дрянь Алексис, грузно опускавшуюся в кресло рядом с японкой адвокатессой…

Миллер призвала на помощь все свое умение владеть собой, чтобы не смотреть в ту сторону, но взгляд её, помимо воли, обращался только к этой парочке. Японка сидит прямо, словно на спине под кимоно у неё спрятан меч. Руки чинно сложены на коленях, маленькие ножки плотно сжаты, на лице никаких эмоций. Вот Алексис ведет себя иначе: крутит головой туда – сюда, теребит ремешок дорогой сумочки, одну ногу закинула на другую, хотя ей с детских лет твердили, что сидеть подобным образом недопустимо. Поймав на мгновение взгляд, Амёбы, Анжела сделала хорошо понятный сестре жест, приказывая той сесть, как положено. Реакция была стандартной: Лекси украдкой показала ей средний палец и отвернулась.

- Не обращая внимания, Анжи, - тронула её за руку Карла. – Твоя сестра так и осталась кретинкой. У меня отличная память на лица, я знаю, что Бэлла не Бэлла. Эта сучка, хотя бы на Новый Год вам открытки шлет?

Анжела с деланным равнодушием сказала, что ни ей, ни родителям отписки не нужны.

- Пусть живет, как хочет, - глянула она на подругу. – Бог ей судья.

URL
2016-05-07 в 16:16 

Карла раздула точеные ноздри и раздраженно прошептала, что она не потерпела бы такого безобразного отношения. Анжела отмахнулась:

- Оставь её. Я уже…

Из черной сумочки послышалось жужжание. Анжела вытащила телефон, думая, что её вызывает миссис Кирби, но по дисплею бежал номер матери. Миллер, холодея, встала и извинилась перед Карлой:

- Прости, срочный вызов.

Она стремглав выскочила в коридор и нажала зеленую клавишу:

- Да, мама.

- Не прошло и года, как ты соизволила нам ответить,- желчно сказали на другом конце. - Мы через два часа приземлимся. Пятый зал.

Мать повесила трубку. Анжела секунды на три потеряла ориентацию в пространстве и времени. Мама приехала в Гарвардвилль?! Сейчас?! О, Боже...

Так, соберись, прекрати истерику, скомандовала себе Миллер. Вызвала из зала для боев Карлу, сообщила о неожиданном приезде родственницы:

- Мне необходимо срочно ехать в аэропорт, извини. Маму надо забрать.

Подруга тут же организовала ей транспорт и охрану, пока Анжела в панике меняла вечерний наряд на костюм, а потом, перепрыгивая через три ступеньки, мчалась во двор, где её ждала машина. Быстрее, быстрее, можно же опоздать…

Разумеется, что встретить маму вовремя она не успела – водитель полз со скоростью беременной черепахи, ссылаясь на мокрое после ливня шоссе. Влетела в зал номер пять, огляделась, ища Карину Миллер. Никого. Анжела достала из сумочки телефон:

- Мама, я на месте… Ты где?

Вызов сбросили. Миллер выскочила на улицу и в испуге завертела головой, ища обидевшуюся родительницу. Слава Богу, вот она, идет к стоянке такси. Не одна. Миссис Миллер шла в сопровождении девушки лет семнадцати на вид. Невысокая хрупкая блондинка с тонким нервным личиком, осиной талией и толстой косой, свободно ниспадавшей вдоль спины. Её плечи отягощал большой рюкзак, с левой руки свешивалась дорожная сумка. Картину дополняли ноутбук и обычный дамский «конверт» - клатч на длинном ремешке. Багаж матери оказался более впечатляющим: чемоданы на колесиках, огромный кофр для видеоаппаратуры, которую невролог всегда возила с собой, две прозрачные торбы, набитые книгами, компьютер и деловой кейс для транспортировки папок.

Увидев мать, Анжела громко окликнула, однако Карина Миллер притворилась, будто не слышит, что её зовут. Девушка же, шедшая около женщины – врача, резко обернулась:

- Вы нам?

Анжела, прерывисто дыша, остановилась:

- Да. Извини, мама, что я так опоздала, больше не повторится. Машина нас уже ждет.

Блондинка радостно выдохнула, но мать, похоже, обиделась всерьез:

- Доченька, мы сами доберемся до дома нашей кузины Бесс. Я сейчас найму такси. И впредь буду думать, прежде чем просить о поддержке неблагодарных предателей, озабоченных только своей персоной.

Анжела застыла, не веря собственным ушам. Доченька?! Она была так удивлена, что пропустила эпитет «предатель», которым её наградила недовольная опозданием матушка. Миллер стояла соляным столбом, пока мать говорила с таксистом. Парень отказался везти в город как Карину, так и её дочь, потому что у него закончилась смена. Нет, даже сверхурочно он не повезет. Он её еще с прошлого раза, когда она его обманула, «забыв» выплатить положенную сумму, помнит.

- Жалуйтесь, если хотите, - вредный молодой человек захлопнул дверь машины. – Мой начальник сказал, чтобы больше никто из нас вас, любителей кидалова, на борт не брал. Другого дурака ищите. И я повторю: смена кончилась, дополнительные часы нам не платят. Кризис, мадам…

Анжела, возмущенная подобным отношением к своей матери, не замедлила вступиться. Жестким тоном она приказала наглому парню сию же секунду обслужить клиентку и её дочь.

- Вы слышали, что я велела вам сделать? – капитан Миллер ткнула парню служебное удостоверение. – Вы немедленно выполните полученный заказ.

- Не в этой жизни, леди, - таксист распахнул дверь авто для полного мужчины с огромной сумкой. – Ксивой меня пугать глупо, я знаю мои права. Ищите для этой бабы другого идиота.

Он занял свое рабочее место, пристегнулся и газанул в ночь, увозя пассажира домой. Анжела в бессильной ярости стиснула кулаки. Вот ведь мерзавец!

URL
2016-05-07 в 16:17 

Хрупкая блондинка тронула миссис Миллер за руку:

- Что делать дальше, мама? Другие машины уже заняты. Как мы доберемся до кузины Бесси?

Анжела рискнула тронуть мать за локоть:

- Мама, для вас уже готов транспорт…

Эти слова также были пропущены мимо ушей. Карина вытащила сотовый телефон и стала названивать кузине. Раз, другой, третий.… После десятого вызова Анжела робко вклинилась с извещением, что кузина до середины августа уехала в Петербург. Какая – то семейная путевка, полученная от начальника. Звонила ей перед вылетом, хвасталась.

- У них дома пока никого, мама, они будут за границей почти на лето. Позволь мне вас отвезти…

Карина Миллер, поджав губы, с минуту думала, как ей поступить, затем вернула телефон в чехол:

- Тебя только за смертью посылать, дочь. Я к какому часу велела быть на месте? Что, так трудно хоть единожды сделать хорошее сестре и матери? Да, у тебя теперь есть сестра. Изволь считаться с ней.

Девушка протянула руку:

- Маргарет Бофорт, сейчас Маргарет Миллер.

- Бофорт?!

Вот это «сюрприз»…

Мать больно сдавила Анжеле плечо и зашипела ей прямо в ухо, чтобы не услышала Маргарет:

- Ни слова больше, ясно? Если тебя чем – то раздражает новый член семьи – убирайся вон из нашей жизни сей же момент и живи, как твоей эгоистичной душе угодно. Но я настоятельно рекомендую тебе остаться человеком. Твоя сестра пережила страшную трагедию, к ней нужен особый подход.

Анжела понимающе кивнула, дополнив размышления мамы словами о том, как вредны для нового члена их семьи лишние стрессы.

- Пойдем в машину, мама. Водитель ждет. Отвезет вас к кузине.

Мать прищурилась:

- Ты что, не открыла особняк?

- Мама, я же не знала, что вы вернетесь. И приехала я на день рождения миссис Кирби, взяла всего пять дней отпуска, жене капитана с каждым годом только хуже… Я боюсь, что когда – нибудь за ней могут не уследить, и она попадет в клинику. Кроме того, от самого дома у меня нет ключа, я имею доступ лишь в гостевое крыло…

Карина отреагировала хорошо знакомым Анжеле холодным взглядом и молча, села в предоставленную Карлой машину. Рядом с ней уместилась Маргарет и тут же закрыла глаза. Сумки обе родственницы оставили на попечение Анжелы. Она потратила почти четверть часа на аккуратную укладку багажа, проявляя особую осторожность с кофром. Наконец, около полуночи они приехали в дом тёти Бесс. Маргарет, сославшись на усталость, отправилась принимать душ, мать тоже, поэтому ужином занялась Анжела.

За те десять минут, что она варила яйца, кипятила чайник и разогревала курицу, ей удалось прийти в себя и составить новый план на остаток отпуска. Об учёбе, предложенной Владом, нужно забыть. Мама наверняка захочет проверить, в каком состоянии их особняк, и её нельзя будет бросить там одну.

- Можешь не притворяться, делая вид, что рада нашему с Маргарет приезду, - Карина Миллер, в халате и домашних пушистых тапочках спустилась на кухню. – Что с нашим домом?

URL
2016-05-07 в 16:17 

Анжела, положив на мамину тарелку филе и два яйца, повторила, что у неё нет ключей, папа ведь перед отъездом их забрал, оставив доступными только помещения, отведенные гостям. Поэтому посетить усадьбу с целью проверки она не могла.

- Как всегда, твои оправдания и причины, - мать оттолкнула ужин. – Где тосты? Мне что, опять всю работу выполнять самой?!

- Извини, пожалуйста, мама, - опустила голову Миллер. – Я просто не смогла поджарить хлеб, в это время…

- Я тебе сто раз говорила, что твое «не могу» живёт на улице с «не хочу»! – миссис Миллер ударила кулаком по столу. – Скажи, что ты тут сейчас делаешь? Зачем ты приехала за нами, если мы тебе не нужны? Ты в отпуске? В отпуске. Вот иди и занимайся собой, а о родных забудь, мы с дочерью не калеки безрукие. Сами способны и домой дойти, и ужин себе приготовить! Что ты стоишь? Показушные пляски нам с Маргарет не нужны! Иди, давай, развлекайся, у тебя же отпуск! Да на твоем лице написано, как тебе противно находиться рядом с нами! Не хочешь помогать – убирайся вон, мы переживем и твое предательство!

Маму, очевидно, кто – то уже ухитрился сильно разозлить. Карина обрушила на Анжелу весь свой гнев, требуя сказать, почему бессовестная дочь не примчалась в аэропорт заранее, чтобы встретить родных у самого трапа, почему она же не навела чистоту в их семейном гнезде, и с какой стати их вез этот мрачный субъект, подозрительно похожий на тюремного охранника. Анжела, пытаясь задобрить мать, подтвердила:

- Он и есть охранник, мама. Работает в заведении, где замначальника стала Карла Эванс. Ты знаешь её.

- К стыду и позору для всех порядочных людей, дочь, - начала успокаиваться мать. – Чтобы больше я даже имени этой проститутки не слышала, ясно? Она и нас утащит в пропасть, понимаешь ты меня? Чтоб никаких контактов, я чётко выразилась?

Анжела деликатно возразила, с виноватой улыбкой ответив, что разговаривать с Карлой она обязана в силу своей должности. Конечно, ей неприятно, но такова реальность. Матушка, подергивая углом рта, слушала её, грубо прервав на второй минуте:

- Посылай ассистентов, нечего самой на эту шлюху время тратить!

- Мама… - Анжела налила ей чай. – Если ты что – то знаешь – скажи мне. Извини, но я и до переезда в столицу не часто общалась с Карлой. Что происходит?

Дама – невролог, окинув дочь высокомерным взглядом, тоном пророка известила, что Карла, по слухам, организовала в своей вотчине нелегальные бои. Анжела позволила себе презрительно фыркнуть, пожимая плечами:

- Можно подумать, что данный бизнес кого – то сейчас шокирует, мама. Эти тюремные схватки сенаторы давно уже «крышуют», делая ставки на самых свирепых заключенных. Да она меня заставила пойти на открытие «сезона»! Вам с Маргарет спасибо, вытащили оттуда. Кстати, я там же нашу малышку Лекси сегодня видела. Служит какой – то гейше, называющей себя адвокатом. Госпожа Кимура. Юрист, позволяющий себе тату на шее!

Мать уронила чашку:

- И ты не увела Алексис с собой?! Да надо было волоком вытащить её оттуда!!! Надавать пощечин, схватить за волосы, сунуть в машину и привезти сюда!

- Ты лучше меня знаешь нашу систему правосудия, мама, - Анжела вытерла стол и снова подала матери напиток. – Суд без колебаний встал на защиту Лекси еще пятнадцать лет назад, теперь же… Мама, я над этой проблемой работаю. У нас есть шанс вернуть Алексис домой, но мне необходимо время.

И пока Карина допивала чай, Анжела высказала матери свои соображения о том, как им возвратить Лекси в лоно семьи. Насильно увезти нельзя, тут откровенный криминал, обман тоже чреват уголовным преследованием, их легко могут обвинить в заговоре с целью похищения человека. Выход, по её мнению, один: объявить Лекси невменяемой, ограничить дееспособность Амёбы и поместить под строгий домашний арест. Пусть тихо сидит дома, вечерами ожидая папу и маму.

- В принципе, план неплох, - одобрила мать. – С Лекси пора что – то делать. Я еще могу простить ей побег из дома и суд, но не работу у какой - то японской потаскухи.

- Тут есть и другая проблема, мама, - Анжела налила чай и себе. – Маргарет. Как ей, после перенесённого шока, жить в одном доме с Лекси?

- Она и не будет находиться там, где мы поселим Дурынду, - отрезала мать. – Маргарет хочет учиться в Вашингтоне. Ты приведешь её комнату в лучший вид.

URL
2016-05-07 в 16:18 

Анжела с улыбкой поинтересовалась, к какому сроку нужно подготовить место для нового члена их семьи.

- Как только закончишь тут в носу ковырять, - миссис Миллер кончиками пальцев толкнула ей пустую чашку. – Давай сюда!

Она резко дернула запястьем. Анжела, отлично понявшая жест, метнулась к чемоданам и подкатила один из них к ногам Карины. Матушка вынула тяжелую папку – регистратор, протянула дочери:

- Скажи этой твоей Джулии, что готовая книга мне нужна в следующий четверг. Отсканируй и вышли ей электронной почтой вместе со списком моих требований к оформлению. И пусть перед началом проводимого мной курса посетит хороший магазин, где работают стилисты, а то на прошлой конференции она выглядела дешевой шлюхой. Перед коллегами стыдно.

Анжела взяла у матери папку, судорожно ища правильные слова:

- Насчет Джулии… Мама, нам придется искать другого переводчика. Она не хочет тратить личное время на решение чужих проблем, а я больше не могу принуждать её работать с университетами и клиникой. Извини, но эта женщина уже нажаловалась на меня шефу полиции. Обвинила в злоупотреблении должностным положением. С неё станется и на тебя натравить проверки.

Она вкратце пересказала Карине о малоприятной встрече с Мариной и последующем визите шефа полиции. На карах, которыми он ей пригрозил, остановилась более подробно.

- Наш Бешеный Эрленд пообещал выгнать в отставку и меня, и моего начальника, если эту негодницу еще раз посмеют задержать на службе, мама. У меня идет новый испытательный срок. Одно нарушение её прав – и наш мистер Бёргман выставит нас обоих. Прости, мама, но я не смогу больше давить на неё, чтобы она…

Она не закончила. Звонкая пощечина прервала её на середине фразы. Мать, с мокрыми от слёз глазами, вскочила, подбежала к двери, рывком распахнула и с надрывом крикнула:

- Вон! Слышишь ты меня? Вон из моего дома! Чтоб духу твоего здесь не было! Убирайся.… Вон! Иди, живи собственной эгоистичной жизнью, неблагодарная девчонка! Вон! Забудь о нас!

Видя, что Анжела медлит, рыдающая Карина подбежала к пребывающей в ступоре дочери, схватила её за плечи, вытолкала на крыльцо и оглушительно грохнула дверью. Через минуту мать вновь возникла на улице, сжимая в руках сумку «неблагодарной девчонки». Швырнула ей в лицо, сползла по стене на пол и вдругорядь залилась слезами, уткнувшись носом в ладони.

Истерика у матери длилась около получаса. Всё это время Анжела отчаянно просила прощения, заверяя, что она найдет выход, сумеет решить проблему:

URL
2016-05-07 в 16:19 

- Мама, умоляю тебя.… Не стоит так переживать, я попробую уговорить её помочь тебе…

- Убирайся, - сдавленно ответила мать. – Убирайся. Вон из дома, ясно? Уходи к своей карьере, развлечениям и личной жизни. Забудь о нас.

- Мама…

Карина с трудом встала и медленно поднялась по ступенькам. Открыв входную дверь, повернулась к Анжеле:

- Уходи. Начиная с сегодняшнего дня, мы сами по себе, ты тоже. Живи теперь, как твоему безжалостному эгоизму угодно. И кстати: не льсти себе, дорогая дочь. Не льсти себе. Ты воображаешь, будто многого достигла в этой жизни, заслужив уважение всех вокруг? Что же, продолжай витать в мире иллюзий, дочь. Но для меня ты теперь никто, и звать тебя никак. Думаешь, я не понимаю, зачем ты так упорно стремилась перевестись в Вашингтон?

Анжела едва слышно пролепетала, что выполняла поручение родителей, ведь у них были определенные планы.

- О да, конечно, - Карина вошла в дом. – Ты ради нас из кожи выпрыгивала. Не считай, будь любезна, свою мать старой идиоткой, ладно? Тебя волнуют только личные амбиции, на меня, отца и сестру ты плевать хотела. Мы тебе мешаем, так? Срываем тебе учёбу, дергаем, когда ты отдыхаешь, тормозим твою карьеру своими неурочными визитами? Мы больше так поступать не станем. Но и ты забудь о нашем существовании. Семьи у тебя нет. Также я позволю себе спустить вас, мисс Миллер, с небес на грешную землю. Вы абсолютно бездарны. И как руководитель, ибо ваши подчиненные не признают ваш авторитет, вы ноль в их глазах. И как женщина вы тоже полное ничтожество. Даже Алексис, эта непроходимая тупица и жалкая уродина, так даже она нашла себе мужа раньше, чем ты. Из кого ты выбираешь, дорогая моя, какие женихи толпятся у твоего порога, желая броситься тебе в ноги? Покажи своей старой глупой матери хоть одного дурака, клюнувшего на твои прелести. Или ты наивно ждешь, что тот правительственный агент, тот красавец Леон Кеннеди позовет тебя замуж? Не льсти себе. Этого мужчину трудно отнести к числу людей, покупающих просроченный товар на самых дешевых распродажах.

- Мама…

Карина Миллер от души хлопнула тяжелой створкой и дважды повернула в замке ключ. Анжела осталась на улице. Она стояла столбом еще почти полчаса, пытаясь осознать произошедшее. Капитан Миллер пребывала в шоке, как от появления новой родственницы, так и реакции матери на ожидаемый, вообще – то, отказ Джулии работать на мероприятии, не имеющим отношения к её обязанностям офис - менеджера. Раньше таких бурных эмоций мама не выдавала.

Совесть и с детства взращенное чувство вины незамедлительно услужили Анжеле, сказав, что у родителей, совсем еще недавно, был собственный богатый многокомнатный особняк, где оба, и отец, и мать, могли удовлетворить любое свое желание. В их распоряжении имелся большой дом, где они называли себя хозяевами. А сейчас ареал их обитания «добрые» родственнички ограничили одним этажом. Причем этот самый этаж папа и мама делили с прислугой, которую, иногда нанимала кузина Бесс. А её паршивые наглые дети, давая приют знаменитым ученым, сразу дали понять, что их крысиная семейка сделала родителям Анжелы громадное одолжение. Два других, «господских» этажа, где жили кузина с супругом, двое их родных сыновей и дочь мужа от первого брака, всегда запирались на ключ, даже когда родственница с детьми уходили за покупками. Хозяева, видите ли, не хотят, чтобы по их комнатам кто – то разгуливал в их отсутствие. Папу и маму это ограничение страшно возмущало.

Но запрет на свободное перемещение по всему дому мерк по сравнению с тем безобразием, которое начиналось, стоило старшим Миллерам сказать, что их надо встретить из командировки, или они собираются позвать к себе гостей. До распада их семьи отец и мать могли не беспокоиться: сын Кертис дисциплинированно ездил за родными в аэропорт, а обе дочери находились дома, хлопоча на кухне, чтобы к приезду главы их клана был готов полноценный ужин.

URL
2016-05-07 в 16:19 

Сейчас же папе с мамой приходилось добираться до нового места жительства самостоятельно, горячий обед им никто подавать был не намерен, а о помощи в организации вечерних чаепитий говорить было просто смешно и глупо. Кузина Бесс терпеть не могла чужаков в заботливо свитом гнезде, и каждый раз брезгливо кривилась, стоило ей узнать, что к Миллерам опять кто – то придет.

Словом, жизнь у дальней родни была для отца и матери настоящей пыткой. Неудивительно, что Карина в итоге сорвалась! Бедная мама, живя в компании эгоистичных грубиянов, не уважающих и не ценящих её, уже превратилась в сплошной комок нервов, и дальше будет только хуже.

«Ню – ню, давай, продолжай оправдывать и дальше все её выходки. Она тебя за человека не держит, орет, хамит, уже поколачивать начала. Сегодня она даже не потрудилась спросить, удобно ли тебе ехать за ней. И в Гарвардвилле ли ты вообще. Просто перед фактом поставила. Не надоело еще быть у мамочки и папочки вместо половой тряпки?»

К доводам рассудка, говорившего с недавних пор полным сарказма голосом Леона, Анжела давно уже прекратила прислушиваться. Ей казалась кощунством любая мысль, критикующая слова и поступки родителей. Мама ни в чем не виновата, вся ответственность, сказала себе Миллер, лежит на ней. И только на ней. Да будь она хорошей начальницей, эта мерзавка Джулия делала бы все, что ей велят. Отношения с Леоном тоже могли перейти на качественно новый уровень, отвечай Анжела запросам этого потрясающего мужчины, которого она любила с первого дня их знакомства.

Виновата тут она одна. Стало быть, ей и исправлять положение. В первую очередь, необходимо заслужить прощение мамы. Чтобы она, хотя бы начала снова разговаривать. Ей нужен переводчик и помощник на семинаре? Мама получит и то, и другое.

Тот охранник, которого дала ей в сопровождение Карла, терпеливо ждал её, припарковав машину на углу улицы.

- Едем назад, - Анжела села на заднее сиденье.

Мужчина, не произнеся ни звука, выжал педаль газа. Отъезжая, Миллер отчаянно всматривалась в окна первого этажа, надеясь, что обиженная родительница все же выглянет на улицу. Увы, на этот раз она была оскорблена до глубины души, и в проеме не показалась. Бедная мама, думала Анжела, ей же после позднего ужина придется самой наводить порядок, а утром, так толком и не отдохнув, искать специалиста, владеющего сербским языком.

- Скажите, у вас есть знакомые из Сербии? Мне нужен человек, который бы перевел для меня текст большого объема за короткий срок.

- Да, но работает она не в нашей тюрьме, так что готовьте деньги, если хотите обслужиться у неё. Задарма она не даст. Это Джаннивер вы могли задержать, с той женщиной ваш номер не пройдет.

В голосе мужчины звучало столько злобы, что Анжела вздрогнула. Некоторое время она сидела, молча, потом тронула сопровождающего за плечо:

- Я не прошу ничего такого, что превышало бы возможности человека, сэр. И стараюсь я для общего блага. Те материалы, что я дала медсестре, посвящены посттравматическому синдрому. Жизненно необходимо для работы, поймите правильно. А сейчас мне, как вы уже слышали, нужно перевести с сербского языка на английский медицинскую книгу, содержание которой спасет чужие жизни. Я же не пошлый любовный роман вам сую. Жаловаться Карле на вашу грубость мне тоже не хочется. Так что вы мне скажете, сэр? Дадите координаты той женщины? Или мне все же побеседовать с подругой, когда я вернусь?

Если бы взглядом можно было убивать, от капитана Анжелы Миллер осталась бы дымящаяся кучка костей. Охранник, шумно выдохнув, свободной рукой нацарапал на протянутой бумажке цифры:

- Я сам вам все переведу бесплатно, только больше не трогайте Джаннивер.

- Джаннивер – та медсестра?

- Да. Оставьте её в покое, наконец…

Анжела торжественно дала слово, что если её сопровождающий справится с порученным ему делом, то она до своего отъезда домой даже не посмотрит в сторону его драгоценной медсестры.

URL
2016-05-07 в 16:20 

- Можно личный вопрос? Карла в курсе ваших неуставных отношений? Ладно, ладно, я вас просто дразню. В общем, будьте на связи, я позвоню вам, когда папка будет у меня. Там больше пятисот листов, и результат нужен к будущей среде. Успеете?

Мужчина смерил её знакомым взглядом и прибавил скорости. У самых ворот тюрьмы Анжела спохватилась:

- А как вас зовут, сэр?

- Савелий, - охранник распахнул дверь машины.

- Вы русский?!

- Да, и у нас в городах медведи по улицам бегают, встречая красные рассветы.

Анжелу эта подковырка очень обидела:

- Сэр, пусть я и воспитана на откровенно глупых фильмах, созданных неграмотными бездарями, умудрившимися создать российско-турецкую границу без учёта Черного моря, у меня отлично развито критическое мышление, оно помогает мне делать правильные выводы. И я понимаю, почему вы так злитесь на меня. Не надо. Назовите сумму, и я переведу её на имя вашей девушки.

- Просто не лезьте к ней больше, хорошо?

Когда она вернулась в здание тюрьмы, оказалось, что вечеринка в самом разгаре. Анжела заставила себя снова надеть платье, накраситься, прикрепить к лицу лучезарную улыбку и возвратиться в зал. Карла спросила, как прошла её встреча с матерью.

- Хуже некуда, - призналась Анжела. – Мама на грани. Я никак не ожидала, что она вот так внезапно приедет назад. Она уже в полном отчаянии.

Анжела не стала посвящать Карлу во все подробности размолвки с матерью, сказала лишь, что миссис Миллер смертельно устала от жизни в доме совсем обнаглевшей кузины Бесс.

- Мне необходимо что- то предпринять, подруга, иначе мама сломается. Она так плакала, когда я сказала, что Джулия больше не будет с ней работать.

- Дело не в той дешевой сучке, которая у тебя сейчас строит из себя самую умную, - Карла благосклонно кивнула чернокожему бойцу, поднимавшемуся на ринг. – Академик Бауман арестован в Бухаресте дня два назад, и федералы вроде уже вернули его на историческую родину. Ему, как мне в уши напели, светит пожизненное заключение, если не вышка. Какой – то скандал, связанный с его психологическими тренингами. Якобы Бауман, обучая студентов, применял очень жестокие методики, опробованные еще нациками в концлагерях. Твоя мать, вместе с парой других медиков, тоже попала под раздачу, эти козлы ФБР - овцы и её допрашивали. Но отпустили, потому что она ничего не знала. Честно брала людей на прием, и потом делала записи в их больничных картах.

- Пока отпустили, - Анжела притворилась, будто знает, о чем идет речь. – Федералы ей и дальше станут нервы мотать до самого конца расследования, я сама в этой системе давно работаю. Карла, если бы мама возвращалась в свой дом, где все принадлежит ей, если бы она жила там, где от рождения была хозяйкой, она не стала бы так плакать после разговора с идиотами из ФБР, и закидонов Джулии. Да и я дурака сваляла, когда сказала ей про Лекси. Маму даже спустя годы трясет, стоит ей вспомнить о моей сестрице.

- Я чуть позже дам тебе телефон одного хорошего врача, у неё хватит сил вернуть вам Алексис, чтобы она, как раньше, сидела на уборке и готовке, - Карла поправила волосы. – Предупреждаю сразу: она очень дорого берет за свои диагнозы.

Анжела сказала, что готова заплатить любую сумму, лишь бы вернуть матери душевный покой и жизнь в комфортной обстановке родного дома. Карла потерла руки, вынула из сумочки блокнот с прикрепленной к нему ручкой, написала цифры, имя и отдала приятельнице:

- Звони, когда из отпуска приедешь, сейчас её нет на месте. А матери скажи, что быстро такие проблемы не решаются. Полгода минимум.

Анжела поблагодарила, спрятала телефон врача в клатч и огляделась в поисках Алексис. Карла, поймав её ищущий взгляд, объяснила, что старшая сестрица вместе со своим начальством ушла часа полтора назад:

- Мадам Кимура, к сожалению, торопилась. Они увидели только первый бой.

- А с кем она разговаривала, эта твоя мадам?

- С Даунингом, как и ты. Наши адвокаты этому козлу не нравятся, предпочитает иностранцев, лучше всего баб. Он все еще надеется, что сможет выйти.

Анжела попросила приятельницу устроить ей второе свидание с Фредериком. Карла кивнула:

- Хорошо. Что ты хочешь из него вытащить?

URL
2016-05-07 в 16:21 

Само собой, что об Эйде Вонг Миллер ни слова не сказала, соврав, будто нужна консультация по вопросам биологического оружия, затем аккуратно вернулась к академику Бауману, спросив у Карлы, какими еще подробностями та располагает. Подруга, не сводя глаз с ринга, где закончился нокаутом предпоследний бой, рассерженно отфыркнулась, что, по неподтвержденной пока информации, во время проведения тренинга кого там убили.

- Хрен его разберет, Анжи, - махнула рукой миссис Эванс. – Хрен его разберет. Ты же знаешь, как они работают.

Еще бы капитан Миллер пребывала в неведении касательно методов, применяемых федералами! Агенты ФБР давно взяли отвратительную моду задавать людям вопросы, редко утруждая себя вразумительными объяснениями. Придут на работу или домой, отнимут целый вечер, гоняя по списку в своих блокнотах, всю душу вынут, заставят подписать кучу бумаг, затем молча, свалят заре навстречу. Ради чего ты потратила на них драгоценное время, узнаешь только в суде, куда тебя опять–таки выдернут повесткой из постели, офиса или заграничной поездки. Либо не выяснишь никогда, если собраты Малдера и Скалли решат, что твое присутствие на слушании излишне. Анжела сама многократно сталкивалась с этой наглостью под названием «ситуация не в вашей компетентности, мэм» и «вам знать не положено, извините за беспокойство».

- Да я все понимаю, Карла, - Анжела похлопала новым бойцам, входящим на ринг. – Я уже смирилась с их манерой так молчать, но за маму с папой любого удавлю. И я хочу точно знать, что случилось. Мама никогда еще не возвращалась домой в июне, у неё сейчас самый напряженный период. Летом, пока студенты на каникулах, у половины докторов учёба, мама раньше ни одного семинара не пропускала, читала лекции по своему профилю.

- Забудь и расслабься, подруга, - тронула её за плечо Карла. – Смотри, давай финал.

Анжеле бой был совершенно неинтересен, все её мысли занимала семья и новые трудности, решать которые придется, скорее всего, ей. Сидя в удобном, похожем на трон, кресле, она напряженно думала, как ей поступить. Нельзя просто ждать окончания отпуска. Надо срочно помириться с мамой, вымолить её прощение, подробно расспросить, что хотели от неё на допросах агенты Бюро, а после выстраивать линию защиты. Может быть, даже…

Она чуть не хлопнула себя рукой по лбу, кляня непечатными словами свою тупость и отсутствие сообразительности. Влад же здесь, в Гарвардвилле! Но звонить она ему будет, когда закончится вечер. С генеральского сыночка не убудет, если прервет свой ночной отдых…

Первый день чемпионата завершился в половине второго ночи. Анжела, просто из вредности, прождала еще час, прежде чем разбудила Цепеша. Ничего, ему полезно рано вставать.

- Джулия, ласточка, ты? – хрипло просипел Влад на другом конце провода.

Анжела, несмотря на свое подавленное состояние, тоненько прохихикала:

- Не - а, мой пупсик сладенький, не она. Смерть твоя, вот кто я…

Цепеш, тихо матюгнувшись, спросил, с кого в таком случае он должен живьем шкуру содрать, чтобы впредь неповадно было будить их Светлость. Узнав капитана Миллер, и цель её звонка, чуть не лопнул от злости:

- Вы что, издеваетесь, Миллер, дергать среди ночи?! Какого черта?!

Надо же, какие мы трепетные лани…

- Я требую сказать, на каком основании ваши сотрудники довели мою мать до тяжелого нервного срыва? Как вы вообще посмели трогать её? И что это за скандал с арестом академика Баумана? Что вы себе позволяете, Влад?

- Его поведенческие игры слишком далеко зашли. У нас один труп, пара невменяемых дебилов, которых еще надо будет ой как долго и упорно приводить в чувство. Двое обосравшихся мудаков, валящих вину друг на друга, и старый козел, чудом не успевший слиться в лучший мир раньше, чем румыны взяли его за яйца в окрестностях Бухареста, чтобы потом передать нам. Остальное, капитан Миллер, не в вашей компетенции. Но могу дать совет: помолитесь доброму Боженьке о том, чтобы ваша матушка прошла по делу как свидетель.

Прежде чем Влад отсоединился, Анжела успела услышать в свой адрес эпитет «жопка сисястая». В других обстоятельствах она бы мелочно позлорадствовала оттого, как легко сумела его достать, но сейчас от рук этого скота могла пострадать её мать, так что энергию стоило направить в более подходящее русло.

Она сняла украшения, убрала в коробку роскошные туфли, вылезла из платья, аккуратно повесила его на плечики и ушла в душ. Анжела уже смывала шампунь, как ей показалось, что в комнате разрывается телефон. Выключила воду, прислушалась. Вот черт, так и есть, её кто – то вызывает!

Со скоростью метеорита она закончила купание, на бегу вытираясь, вылетела из кабинки и схватила орущий смартфон. Увидев номер, рухнула на кровать:

- Папа?

- Не прошло и года, - разъярился ученый. – Маму ты уже довела, бесстыдница неблагодарная, теперь мне хочешь устроить сердечный приступ? Долго я буду ждать, когда ты соизволишь подойти к телефону?! Это что, так трудно, сразу трубку снять? Чем ты там занята? С любовником развлекалась?

- Прости, пожалуйста, папа, больше не повторится, - извинилась она. – Я в душе была, поэтому не успела, я себе такого не стану позволять…

URL
2016-05-07 в 16:21 

- Я через час прибуду на вокзал, - продолжал пылать гневом отец. – Опоздаешь хоть на секунду – можешь считать, что у тебя нет родителей.

Короткие гудки… Анжела, посидев с полминуты неподвижно, взлетела с кровати, стремительно оделась, собрала все вещи и прыжками помчалась на улицу. Отыскала взглядом Савелия:

- Прошу прощения, но мне опять нужна ваша помощь. Едем на вокзал Давенпорт, быстро!

Слава Богу, что появление рассерженного отца она встретила вовремя. Академик Миллер не удостоил её даже взглядом, сердитым жестом указал на громоздкий багаж, занял место в машине и прикрыл глаза. Анжела, при помощи Савелия, стала укладывать чемоданы, кофры и сумки, следя за тем, чтобы её сопровождающий бережно обращался с вещами ученого. Два баула, набитых книгами, ей пришлось убирать в салон «Форда», невольно потревожив отца. Знаменитый математик вздрогнув, проснулся и злобно отпихнул тяжелую сумку:

- Не бревно везете, аккуратнее!

На её робкие извинения отец тихо, но так, чтобы слышал Савелий, обозвал её коровой без царя в голове и велел заткнуться. Не открывая глаза, щёлкнул пальцами. Анжела подала ему бутылку минеральной воды. Отец отпил глоток и едко спросил:

- Мы сегодня поедем?

По пути к дому кузины Анжела избегала смотреть в сторону водителя. Ей было невыносимо стыдно. Стыдно оттого, что любимые родители снова ею недовольны, она опять сумела подвести их обоих. К маме опоздала, папа вон тоже разгневанный сидит.

«Когда ты, наконец, сделаешь правильные выводы из их поведения? Это же они ведут себя, как последние ушлепки, а вовсе не ты».

Поймав себя на таких оскорбительных для родителей мыслях, она приказала себе вспомнить, кто много лет назад подарил ей жизнь, а позже годами жертвовал собой, чтобы дать своей дочери шанс стать достойным человеком. Голос рассудка, прежде чем замолчать (теперь уже навсегда), ехидно хрюкнул, предложив ей спросить, кто же там принимал решение рожать ребенка: она потребовала от папочки переспать с мамочкой, или все же родители подумали и решили завести третьего по счету раба.

«Дура ты набитая. Все, дальше плыви без меня, достало уже».

От внутреннего диалога Анжелу отвлек отец, пожелавший заехать в круглосуточный архив, принадлежащий Управлению статистики. Дочери он сделал знак следовать за ним. Выходя из машины, Миллер попросила Савелия ждать:

- Мы недолго.

Академик громко кашлянул, требуя, чтобы она шла за ним, не тратя времени на порожние разговоры.

- Это что за тип с внешностью бандита? – прошипел математик, заходя в читальный зал. – С кем ты спуталась?

Анжела поспешила сказать, что никаких порочащих честь женщины отношений она себе не позволяла, этот мужчина – не более чем охранник, работающий в тюрьме, где служит её бывшая одноклассница Карла Эванс.

Папа на это имя выдал тот же обличающий монолог, что и мать: запретил общаться, ибо Карла организовала на режимном объекте подпольные поединки. Анжела, тяжело вздохнув, объяснила наивному родителю, что этот бизнес находится под опекой служащих Белого Дома.

- Я даже на открытии так называемого сезона пошла, иначе бы не удалось, поговорить с одним из заключенных этой тюрьмы. Помнишь Фредерика Даунинга?

Ученый предложил ей перестать ковырять в носу, ибо у него слишком много дел, и нет времени слушать её глупости.

- Впрочем, если ты пришла болтать, вместо того, чтобы помогать отцу – убирайся развлекаться в отпуске, я сам справлюсь. Иди, сканируй!

Домой они попали к половине шестого утра. Отец отправился «приходить в себя», то есть принимать душ и отдыхать после трудного путешествия, а она заметалась по кухне, чтобы успеть приготовить завтрак на всю семью. Наполнив стеклянную кастрюлю для микроволновой печи залитым водой рисом и установив таймер, Анжела выскочила на улицу к сидевшему в машине Савелию, чтобы попросить его дождаться папки с текстом. Охранник скривил рот, но перечить не осмелился. Она вихрем помчалась обратно в дом, включила плиту, поставила сковороду и уже нарезала курицу, когда на кухню спустилась Маргарет. Сводная сестра лениво зевнула на теплое приветствие:

- Чаю налей...

Какая – то часть сознания Анжелы возмутилась поведением новой родственницы, однако Миллер не позволила себе одергивать девушку. Надо проявлять понимание, сочувствие и элементарную человечность. Маргарет пережила тяжелейшее нервное потрясение, чудом выжив той кошмарной ночью, бедняжка страдает посттравматическим стрессовым расстройством, с ней необходимы вежливость и деликатность.

URL
2016-05-07 в 17:35 

Голос рассудка зашелся в истерическом ржании, сказав ей, что Маргарет – мелкая бледная наглая поганка, её выдрать надо ремнем по жопе, а лучше сдать на годик в заведение, которое у русских называют штрафным батальоном. По слухам, дурь там выбивают на раз – два.

Увы, Анжела Миллер была не из тех, кто будет слушать холодный разум и руководствоваться доводами здорового эгоизма. Чувство дочернего долга и въевшийся с детских лет комплекс вины уже много лет как подавили критическое мышление вместе с умением ставить под сомнение поступки домашних.

Поэтому она, продолжая улыбаться, наполнила кружку для младшей сестры и спросила, какое учебное заведение выбрала Маргарет. Девушка, томно потягивая ароматный напиток, сказала, что в этом году поступать она не собирается, хочет прийти в себя после жизни в приютах.

- Трудно тебе там пришлось?

Сводная сестра в красках описала, какой ад выпал на её долю. Бездарный персонал, умеющий только орать и отнимать у воспитанниц их немногие ценности, идиотки – соседки, вечно лезущие с никчемной болтовней, холод зимой, невыносимая жара летом, каторжный труд на огороде и развлечения, достойные дебилов.

- Что ты имеешь в виду?

Маргарет оказалась весьма категоричной. Всё. Весь досуг, организацией которого занималось приютское начальство, она считала недостойным своего внимания.

- Нас водили в цирк и на детские сеансы в местный кинотеатр. Естественно, я отказывалась посещать эти плебейские посиделки, но меня туда таскали насильно. Мне пришлось даже врезать кое – кому из тех проституток, что нашли себе тепленькие должности в социальной сфере. Слушай, а чего ты пристала с вопросами? Любопытство заело?

- Нет, естественно, - примирительно подняла руки Анжела. – Я всего лишь хочу наладить наши отношения.

Маргарет выгнула тщательно прокрашенные брови:

- Тогда приготовь мне пиццу. И рис поставь, а то скоро папа и мама спустятся. Кстати, мама на тебя очень обижена. Неужели тебе так сложно заставить подчиненную выполнять твои приказы, связанные с маминой работой? Эту женщину ведь не на Луну же просят слетать.

Анжела с раздраженным вздохом признала, что у неё, действительно, есть проблемы с одной из сотрудниц. Лентяйка руководствуется списком обязанностей из своей инструкции, все, что выходит за рамки, её не касается.

- Самое обидное, Маргарет, что у меня нет пока управы на неё. Формально закон на её стороне. Дисциплину она не нарушает, с обязанностями справляется. А еще у неё любовник есть, агент ФБР Влад Цепеш. Этот только и ждёт, когда наш Департамент проколется, чтобы помочь своему начальству посадить на ключевые посты людей, удобных федералам. Знаешь, Маргарет, я боролась с её эгоизмом и уговорами, и даже приказывала ей делать, что велят, толку ноль. От таких паразитов надо только избавляться, увольняя при первой же возможности. Но она в курсе моих намерений, и повода не дает.

Маргарет оказалась внимательным слушателем: она ни разу не перебила старшую сестру, понимающе кивала, а когда Анжела выдохлась, сказала:

- Если повода не дает, его надо создать. Мой родной отец всегда так делал. Между прочим, мы сегодня проверим мой дом. Он стоит запертым с тех пор, как вся моя семья была убита. Пойдешь с нами? Я покажу тебе, где мама спрятала меня, когда ЭТОТ охотился за моими родными.

Анжела, надеясь, что совместный поход в жилище Маргарет поможет ей извиниться перед матерью, согласилась, запретив себе думать о давно запланированном визите в Центр учебной книги. Еще раз налила сестре чай, глянула на часы, убедилась, что почти семь, и принялась жарить курятину, пока в микроволновой печи «доходил» рис. Ловко накрыла торжественный стол и с тревогой стала ждать появления родителей. А чтобы не сидеть в глупом молчании, повторила свой вопрос на тему учёбы в столице. Маргарет, допивая чай, отмахнулась:

- Не нужен мне Вашингтон. Мой дом здесь, тут папа и мама похоронены. Год отдохну, возможно, с твоими родителями куда – то съезжу, потом решу, куда поступать. Твой отец предложил мне Гарвард.

«Бгг, а тебе так запретил даже думать о заведении, где сидит начальником, и в поездки развлекательные тебя за всю жизнь ни разу не брали».

URL
2016-05-07 в 17:36 

Проснувшуюся зависть и обиду Анжела придушила в зародыше, понимая, что папа с мамой прилагают все усилия для скорейшего выздоровления удочеренной девушки.

- Маме, кстати, должность главного врача Сосудистого Центра предлагают, - радостно сообщила Маргарет. – А папа с Нового года может стать руководителем Гарварда. Его уже три раза звали на эту работу.

С лестницы послышались шаги. Маргарет удобно откинулась в кресле, Анжела, наоборот, вскочила. Родители с ранних лет запретили ей садиться без разрешения, если в комнате находятся старшие члены семьи.

Мать, конечно, сделала вид, что не замечает стоящую в углу кухни родную дочь, но тарелку с завтраком, поданную Анжелой, принять согласилась. Папа сдержанно кивнул в ответ на пожелание доброго утра, и сказал, что чувствует себя намного лучше, когда она осведомилась об его здоровье. В течение следующих тридцати минут родители вели привычный разговор о планах на текущий день. Поход в оба дома, свой и к Маргарет, визит к нескольким близким друзьям, а также поиски переводчика с сербского языка. Тут Анжела робко подала голос, сказав, что нужный маме человек уже готов приступить к работе над текстом. Мать, как всегда бывало после конфликтов, полностью проигнорировала её слова, встала и направилась к телефону. Увы, охотников мчаться к заказчику в выходной не нашлось. Миссис Миллер позвонила по восьми номерам. В двух случаях ей просто отказали, оставшиеся шестеро заломили такую высокую цену, что знаменитый невролог раздраженно кинула трубку:

- Это натуральный грабеж! Да еще и переводить будут больше двух недель! Что мне теперь делать, ума не приложу…

Анжела предприняла повторную попытку задобрить обиженную мать:

- Мама, у меня уже есть человек, он ждёт, когда мы дадим ему книгу…

Карина снова сделала вид, что ничего не слышит. Маргарет, которую эта ситуация явно забавляла, спросила у приемной матери, кто же раньше работал над текстами. Миссис Миллер, желая как можно больнее наказать родную дочь, вернулась за стол, села, жестом велела наполнить её кружку чаем и сообщила младшему ребенку, что переводчицу зовут Джулия Лестрандж.

- Джулия Лестрандж?! – округлила глаза Маргарет. – Эта сука?!

Анжела оторопело спросила, откуда сводная сестра знает эту ленивую эгоистку.

- Да она на всю Медицинскую Академию Лос-Анджелеса успела прославиться своими доносами. По её вине прежний директор пожизненный срок получил за махинации с зарплатами, а его заместитель и начальник клиники были уволены после окончания проверок. Сука она. Не связывайся с ней, мама. Она же приложила свои грязные лапы к позорной отставке главной медсестры больницы Святой Марии.

Анжела попросила Маргарет рассказать более подробно. Новая родственница, усевшись в кресло с ногами, поведала о том, что Джулия, устроившись на работу, как внешний совместитель в клинику, созданную при Медицинской академии, постоянно конфликтовала с коллегами и начальством, а потом эта тварь вообще перешла все границы, нажаловавшись на своих работодателей в прокуратуру. Почему? А потому, что их Светлости регулярно задерживали жалованье. В Академии исстари существовало железное правило: фиксированный день получения зарплаты только у тех, кто работает непосредственно в учебном заведении и созданной при нем больнице. Внешним же совместителям платили с опозданием на месяц – два. Иногда такие люди получали свои деньги только после того, как заканчивался проводимый ими курс лекций, семинаров или практик. И никто из таких работников, никто никогда не жаловался. Пока на кафедру физической реабилитации не взяли эту улыбчивую гадину. Она работала по два с половиной часа в день, занималась с пациентами лечебной физкультурой. Проведет две группы, посетит тех, кто требовал индивидуального подхода, заполнит бумаги – и уходит домой. Получала она за свои труды семь тысяч в рамках стандартного договора о так называемом возмездном оказании услуг.

- Что?! – так и села Анжела. – Маргарет, повтори, сколько ей платили за два часа работы в день?

- Семь тысяч, - поморщилась сестра. – Мой папа тогда был начальником кафедры внутренних болезней, ему эта сука сразу не понравилась. Но директор слушать не стал, принял её. Уже через пару недель понял, что с семью тысячами для неё он погорячился.

Начальник клиники посовещался с главой Академии, и оба решили, что за первый месяц (пришла она в марте) Джулия получит не семь тысяч, а от четырех или еще меньше, в зависимости от результатов проверки акта передачи – приема оказанных услуг. Мисс Лестрандж ткнула им в лицо текст договора, где сумма заработной платы была прописана более чем четко. Ей должны семь тысяч. Никаких там «от четырех», платите, сколько указано в контракте.

Следующий виток конфликта случился, когда она обнаружила, что в зарплатный день средства на её карту не поступили. Джулия позвонила бухгалтерию и грубо потребовала объяснений. Сотрудница, снявшая трубку, сказала, что все вопросы надо задавать шефу.

Придя на другой день, мисс Лестрандж отправилась прямиком к руководству клиники, чтобы прояснить ситуацию со своими деньгами. Ей объяснили, что задержка обусловлена долгой проверкой актов. Глава больницы попросил её немного подождать. Тогда впервые прозвучала фраза о том, что люди, работающие на Академию внешними совместителями, никогда не получают заработки вовремя. И все, заметьте, молчат. Ибо стыд имеют, совесть и понимание. Кроме того, бухгалтерия клиники просто не успела провести по своим бумагам оформленные Джулией акты.

- Да и у меня слишком много работы, уважаемая, - закончил директор клиники. – Я не успел принять ваши отчеты. Получите свои деньги позже, когда я подпишу документы.

Думаете, она успокоилась? Ничуть. Весь апрель она почти ежедневно названивала в бухгалтерию, требуя сказать, когда можно приехать за деньгами, или в какой день их переведут на её счет. Нагло угрожала прокуратурой на слова главного экономиста о том, что специалисты отдела не могут найти её личное дело. От этого зудёжа и нытья так устали, что в конце месяца выплатили ей заработок наличными. Лишь бы она заткнулась. Кстати, чтобы рассчитаться с этой шавкой, клиника подвинула, забрав уже начисленную премию, другую сотрудницу.

Май прошел относительно спокойно, Джулия почти не выступала. За третий месяц весны произошел всего один скандал, связанный с уборкой зала лечебной физкультуры. Эту работу возложили на Джулию. Там и делать было нечего: пропылесосить, да тренажеры вытереть от пыли.

URL
2016-05-07 в 17:37 

Проснувшуюся зависть и обиду Анжела придушила в зародыше, понимая, что папа с мамой прилагают все усилия для скорейшего выздоровления удочеренной девушки.

- Маме, кстати, должность главного врача Сосудистого Центра предлагают, - радостно сообщила Маргарет. – А папа с Нового года может стать руководителем Гарварда. Его уже три раза звали на эту работу.

С лестницы послышались шаги. Маргарет удобно откинулась в кресле, Анжела, наоборот, вскочила. Родители с ранних лет запретили ей садиться без разрешения, если в комнате находятся старшие члены семьи.

Мать, конечно, сделала вид, что не замечает стоящую в углу кухни родную дочь, но тарелку с завтраком, поданную Анжелой, принять согласилась. Папа сдержанно кивнул в ответ на пожелание доброго утра, и сказал, что чувствует себя намного лучше, когда она осведомилась об его здоровье. В течение следующих тридцати минут родители вели привычный разговор о планах на текущий день. Поход в оба дома, свой и к Маргарет, визит к нескольким близким друзьям, а также поиски переводчика с сербского языка. Тут Анжела робко подала голос, сказав, что нужный маме человек уже готов приступить к работе над текстом. Мать, как всегда бывало после конфликтов, полностью проигнорировала её слова, встала и направилась к телефону. Увы, охотников мчаться к заказчику в выходной не нашлось. Миссис Миллер позвонила по восьми номерам. В двух случаях ей просто отказали, оставшиеся шестеро заломили такую высокую цену, что знаменитый невролог раздраженно кинула трубку:

- Это натуральный грабеж! Да еще и переводить будут больше двух недель! Что мне теперь делать, ума не приложу…

Анжела предприняла повторную попытку задобрить обиженную мать:

- Мама, у меня уже есть человек, он ждёт, когда мы дадим ему книгу…

Карина снова сделала вид, что ничего не слышит. Маргарет, которую эта ситуация явно забавляла, спросила у приемной матери, кто же раньше работал над текстами. Миссис Миллер, желая как можно больнее наказать родную дочь, вернулась за стол, села, жестом велела наполнить её кружку чаем и сообщила младшему ребенку, что переводчицу зовут Джулия Лестрандж.

- Джулия Лестрандж?! – округлила глаза Маргарет. – Эта сука?!

Анжела оторопело спросила, откуда сводная сестра знает эту ленивую эгоистку.

- Да она на всю Медицинскую Академию Лос-Анджелеса успела прославиться своими доносами. По её вине прежний директор пожизненный срок получил за махинации с зарплатами, а его заместитель и начальник клиники были уволены после окончания проверок. Сука она. Не связывайся с ней, мама. Она же приложила свои грязные лапы к позорной отставке главной медсестры больницы Святой Марии.

Анжела попросила Маргарет рассказать более подробно. Новая родственница, усевшись в кресло с ногами, поведала о том, что Джулия, устроившись на работу, как внешний совместитель в клинику, созданную при Медицинской академии, постоянно конфликтовала с коллегами и начальством, а потом эта тварь вообще перешла все границы, нажаловавшись на своих работодателей в прокуратуру. Почему? А потому, что их Светлости регулярно задерживали жалованье. В Академии исстари существовало железное правило: фиксированный день получения зарплаты только у тех, кто работает непосредственно в учебном заведении и созданной при нем больнице. Внешним же совместителям платили с опозданием на месяц – два. Иногда такие люди получали свои деньги только после того, как заканчивался проводимый ими курс лекций, семинаров или практик. И никто из таких работников, никто никогда не жаловался. Пока на кафедру физической реабилитации не взяли эту улыбчивую гадину. Она работала по два с половиной часа в день, занималась с пациентами лечебной физкультурой. Проведет две группы, посетит тех, кто требовал индивидуального подхода, заполнит бумаги – и уходит домой. Получала она за свои труды семь тысяч в рамках стандартного договора о так называемом возмездном оказании услуг.

- Что?! – так и села Анжела. – Маргарет, повтори, сколько ей платили за два часа работы в день?

- Семь тысяч, - поморщилась сестра. – Мой папа тогда был начальником кафедры внутренних болезней, ему эта сука сразу не понравилась. Но директор слушать не стал, принял её. Уже через пару недель понял, что с семью тысячами для неё он погорячился.

Начальник клиники посовещался с главой Академии, и оба решили, что за первый месяц (пришла она в марте) Джулия получит не семь тысяч, а от четырех или еще меньше, в зависимости от результатов проверки акта передачи – приема оказанных услуг. Мисс Лестрандж ткнула им в лицо текст договора, где сумма заработной платы была прописана более чем четко. Ей должны семь тысяч. Никаких там «от четырех», платите, сколько указано в контракте.

Следующий виток конфликта случился, когда она обнаружила, что в зарплатный день средства на её карту не поступили. Джулия позвонила бухгалтерию и грубо потребовала объяснений. Сотрудница, снявшая трубку, сказала, что все вопросы надо задавать шефу.

Придя на другой день, мисс Лестрандж отправилась прямиком к руководству клиники, чтобы прояснить ситуацию со своими деньгами. Ей объяснили, что задержка обусловлена долгой проверкой актов. Глава больницы попросил её немного подождать. Тогда впервые прозвучала фраза о том, что люди, работающие на Академию внешними совместителями, никогда не получают заработки вовремя. И все, заметьте, молчат. Ибо стыд имеют, совесть и понимание. Кроме того, бухгалтерия клиники просто не успела провести по своим бумагам оформленные Джулией акты.

- Да и у меня слишком много работы, уважаемая, - закончил директор клиники. – Я не успел принять ваши отчеты. Получите свои деньги позже, когда я подпишу документы.

Думаете, она успокоилась? Ничуть. Весь апрель она почти ежедневно названивала в бухгалтерию, требуя сказать, когда можно приехать за деньгами, или в какой день их переведут на её счет. Нагло угрожала прокуратурой на слова главного экономиста о том, что специалисты отдела не могут найти её личное дело. От этого зудёжа и нытья так устали, что в конце месяца выплатили ей заработок наличными. Лишь бы она заткнулась. Кстати, чтобы рассчитаться с этой шавкой, клиника подвинула, забрав уже начисленную премию, другую сотрудницу.

Май прошел относительно спокойно, Джулия почти не выступала. За третий месяц весны произошел всего один скандал, связанный с уборкой зала лечебной физкультуры. Эту работу возложили на Джулию. Там и делать было нечего: пропылесосить, да тренажеры вытереть от пыли.

URL
2016-05-07 в 17:38 

- Только не говори, что она стала требовать себе персональную санитарку, - растерянно моргала Анжела.

Именно о санитарке и шла речь, когда мисс Лестрандж явилась к заведующей отделением с жалобой на грязный зал. Ей сказали, что теперь она будет наводить порядок сама. Джулия возмутилась, напомнив условия контракта: там про наведение порядка не было ни слова. Увеличивайте жалованье, доплачивая за уборку, либо выделяйте санитарку. Заведующая отделением с трудом уговорила палатных сестер выкроить минуты на приведение зала в приличный вид. Одну неделю девушки - постовые еще как – то успевали бегать с пылесосом, жертвуя перерывом на отдых, потом у них уже не осталось времени на глупости. Капризной девице самой предстояло ежедневно брать в свои белые ручки тряпку, о чем она по окончании каждого «рабочего» дня не забывала напоминать заведующей. Начальница отделения, хотя её эта скандалистка уже достала до печенок, давала один и тот же ответ: санитарки для вас у нас нет. И кстати: в должностной инструкции есть интересный пункт, с ним стоило бы ознакомиться перед тем, как качать тут права. Джулия смерила собеседницу гневным взглядом и ушла, бурча, что упомянутая заведующей обязанность подготавливать зал к рабочей смене и наведение порядка по её окончании – совершенно разные понятия. Не надо делать из неё дурочку.

Короче, май проходил в ежедневных препирательствах и конфликтах. Заведующая, подгоняемая директором клиники, требовала от девицы «паспорт кабинета реабилитации», состоящий из инструкций к тренажерам, приказов, которыми надо руководствоваться во время работы, и полного набора комплексов и рекомендаций в сфере лечебной гимнастики. Джулия же была обязана составить шаблоны всех отчетов (если каких – то позиций нет, она должна их придумать). Мерзавка отказалась, апеллируя к списку своих обязанностей. Там не было написано, что она, медсестра по лечебной гимнастике, должна создавать новые формы учета и контроля. Высчитывать процент охвата она тоже не будет, эту работу выполняют статистики.

Одним словом, мрак, не сестра милосердия. Десятого мая, в день выплаты заработков, она проверила выданную ей в клинике карточку, обнаружила, что денег тем нет, и понеслась ругаться с бухгалтерией. Ей сказали, что акты еще не поступили, ждите. Зарплату выдадут в аванс, числа двадцать пятого – двадцать седьмого. Разъяренная Джулия прошипела, что двадцать седьмое мая – последний срок, если с ней не рассчитаются, она будет жаловаться.

- Двадцать восьмого ей не заплатили, - Маргарет отпила чай. – Кафедра химии ночью затопила бухгалтерию, деньги нужны были для восстановления отдела. И этой суке, и другим велено было ждать.

Все остальные внешние совместители, огорченно вздыхая, согласились. Эта же… Она вернулась в клинику и написала заявление об уходе. Как говорится, скатертью дорожка, больнице такие паразиты ни к чему.

Пару недель от неё никаких вестей не поступало, а десятого июня она лично явилась к директору (без предупреждения и разрешения), чтобы узнать, когда ей выплатят заработок за апрель и май. Глава клиники был так зол на неё, что велел убираться вон. А насчет денег сказал, что Академия их выдаст в удобный ей срок. Или не выдаст вообще, если в работе мерзавки найдут недочеты.

- А они были? – жадно спросила Анжела.

Еще бы их не оказалось. Паспорт кабинета паршивка так и не сделала, копии лечебной литературы, которые от неё ждала заведующая, тоже не принесла, пациентов на занятиях было много только в марте, далее их количество постепенно уменьшалось. Двоим, Джулия вообще не позволила принимать её процедуры.

- Девушка с эпилепсией и мужчина после обширного инсульта, - просветила сводная сестра.

По словам Джулии, эпилептику с частыми приступами нельзя активно заниматься, организм может дать неадекватную реакцию в ответ на самый простой раздражитель. А у человека, перенесшего мозговую катастрофу, имелось подозрение на тромб. Невролог умоляла поганку делать хотя бы раз в день специальные укладки для предотвращения спастики. Увы, мисс Лестрандж повторила, что тромб, пусть даже под вопросом, является абсолютным противопоказанием, и обсуждению не подлежит. Нет, и точка.

- Ну, тут она права, как бы ни было обидно признавать, - Анжела посмотрела на мать, ища поддержки. – Если тромб оторвется, и закупорит сосуд, человек может умереть. Эпилептиков же кое – кто из моих знакомых сравнивает с бомбами замедленного действия. Я один раз видела, как у мужчины случился приступ в ответ на звук автомобильной сирены.

Маргарет насмешливо скривилась, мать снисходительно улыбнулась, папа резко выдохнул, давая понять, что старшая дочь злоупотребляет их вниманием. Анжела извинилась, попросив сестру продолжить рассказ.

- Да больше не о чем говорить, - младшенькая взяла с тарелки новый кусок пиццы. – На последнюю встречу с директором клиники эта сука взяла с собой диктофон.

Мало того, что Джулия записала все оскорбления и угрозы, какими запугивал её уставший от нервотрепок глава больницы, так она сумела спровоцировать его на откровения, касавшиеся выплаты денег внешним совместителям. Специально выстроила беседу таким образом, чтобы её визави трижды повторил фразу «у нас все сотрудники вроде вас получают зарплаты с опозданием на месяц минимум». Еще директор, не подозревавший о коварстве и подлости этой ушлой бабенки, спокойно сказал, что она свое жалованье за апрель и май не получит вообще, ибо достала. Клиника на неё налагает штрафы за плохую работу. Джулия попросила предъявить ей приказы, где написано, за что конкретно её наказывают. Шеф желчно усмехнулся, что ей, суке, и так сделали незаслуженное одолжение, разрешив оттачивать у них свои навыки, это она должна платить за право ходить к ним. Он не поскупился на «комплименты», характеризуя степень её нагрузки. При двух группах и паре – тройке индивидуальных пациентов вообще не стоит заикаться о деньгах. Людям, между прочим, проводимые ею занятия не нравились, сеансы были серыми, унылыми и скучными, в самой Джулии не чувствовалось заинтересованности и огня. Речь свою взбешенный директор закончил прозрачным намеком встретить эту бледную спирохету где – то в подворотне и размозжить ей голову первым же кирпичом, как уже поступили с одной любительницей не по делу открывать пасть.

URL
2016-05-07 в 17:38 

- Она вроде как смирилась, ушла, - закончила рассказ Маргарет. – Уволилась сучка в мае, после десятого июня не давала о себе знать, сидела тихо на основном месте, а в октябре…

А в октябре, поздно вечером, главу клиники арестовали. Всё руководство Академии тоже задержали. Учебное заведение было закрыто, все занятия отменены, помещения опечатаны, сотрудники получили незапланированный отпуск. Начались бесконечные обыски, допросы и проверки.

- Даже к нам домой пришли, - Маргарет отодвинула пустую тарелку.

Но от её родителей ФБР отвязалось быстро. Генри Бофорт, отец Маргарет, оказался чист. Он честно заведовал кафедрой внутренних болезней, и не вмешивался в чужие дела. Пока шло расследование, профессор Бофорт исполнял обязанности главы Медакадемии, а после суда занял место руководителя. Проработал на этой должности до самой смерти.

Упоминая отца, Маргарет мелко задрожала, поэтому здесь Анжела умело переключила внимание сестры, попросив ту рассказать об инциденте с главной медсестрой.

- То же, что и с Академией, - Маргарет встала. – В глаза улыбочка, под юбкой диктофон. На той сломанной жизни, кстати, сука неплохо заработала, продав записи журналистам.

Направляясь к выходу из кухни, Маргарет сказала, что главная медсестра не позволила Джулии получить более высокую ученую степень, предназначенную для медсестер. Мисс Лестрандж отказалась дать ответы на важные вопросы. С экзамена её выгнали за наглое поведение и манеру перечить вышестоящим лицам. Она, в отличие от других «заваленных» кандидаток, не стала громко скандалить, просто ушла. А на следующий день в одной из крупнейших городских газет появилась убийственная статья о том, как медсестры Лос-Анджелеса получают профессиональные степени. Ассоциация медиков немедленно потребовала опровержения «отвратительной клеветы и вопиющей лжи», на что состряпавшая материал журнашлюшка, мило улыбаясь, предложила послушать очень веселый разговор, записанный во время экзамена.

- Главную медсестру уволили одним днем, даже до конца месяца не дали доработать, - Маргарет поставила ногу на нижнюю ступеньку. – Выкинули с позором, чтобы избежать громкого скандала. Её потом пришлось поместить в психиатрическую клинику, она не смогла пережить бесчестья. А твоя драгоценная мисс Лестрандж получила–таки степень. Ладно, сестра, я иду переодеваться. Сегодня мы проверяем мой дом.

Маргарет ушла. А Анжела долго стояла, пытаясь осмыслить и принять услышанное. Немыслимо, просто немыслимо. Семь тысяч в месяц за два часа работы в день?! И эта бледная немочь еще чем – то была недовольна?!

Пока она приходила в себя, отец с матерью тоже покинули кухню, сказав старшей дочери, что весь текущий день будет посвящен инспекции особняка семьи Бофорт. Дом, превратившийся в популярную местную страшилку, стоял закрытым уже шесть лет, посещали его только представители службы защиты детства, действовавшие в интересах Маргарет. Раз в неделю они обходили все комнаты, проверяли состояние систем отопления, воды и канализации, забирали письма из ящика, изредка делали мелкий косметический ремонт и регулярно наводили порядок. Но дальше мытья пола и протирки всех поверхностей от пыли не заходили, поэтому работы им хватит на целый день. Они заедут в супермаркет, чтобы купить новые тряпки и приобрести средства для дезинфекции, затем приступят к приведению родового имения младшей дочери в жилое состояние.

- Убери со стола, вымой посуду и вызови такси, - распорядился отец перед походом наверх.

- Такси не нужно, папа, - ласково ответила Анжела. – Тот водитель нас отвезет. Он же и в доме прибраться поможет.

Пока папа с мамой и сестрой готовились к выезду в город, Миллер до блеска надраила кухню, залила водой новую партию крупы, и помчалась в туалет, чтобы успеть причесаться и накраситься. Мама ей запрещала выходить из дома с «неприбранным» лицом.

Посмотрев на свое отражение, Анжела раздраженно поморщилась. Волосы безобразно выбились из укладки, под глазами залегли темные круги, лоб, не покрытый пудрой, блестит, щеки «радуют» взгляд новым оттенком серого цвета.

«А ты еще больше не спи по ночам, служа капризам мамочки и папочки».

Анжела, игнорируя рассудок, распустила волосы и сунула голову под струю горячей воды. Безумно хотелось в душ, а затем под одеяло, но она приказала себе не думать о пустяках. Смыла шампунь, отжала гриву полотенцем, и приступила к нанесению макияжа. Тональная основа, пудра, тушь, румяна и тонкие стрелки на верхних веках. Закончив «ремонтировать» лицо, тщательно причесалась, соорудив строгий французский пучок. Снова критически оглядела себя и мысленно похвалила. Вот теперь она выглядит безупречно, и родители могут ею гордиться.

- Долго ты еще намерена во сне мочалку жевать? – возмущенно привлек её внимание папа. – С твоими темпами мы до конца века никуда не уедем.

URL
2016-05-07 в 17:41 

- Иду, папа! – Анжела, схватив сумку, бросилась на кухню, где вся семья ждала только её.

Отец встретил её появление привычным «не прошло и года», мама промолчала, барабаня пальцами по столешнице, сестра демонстративно глянула на часы, где стрелка подобралась к половине девятого. Миллер, извинившись, спросила, в какой магазин они поедут.

- Лучше ответь, почему ты носишь обручальное кольцо? Уподобилась Кертису, так? – в голосе матери зазвучал гнев. – За нашими спинами, даже в известность решила не ставить? Кто он?

Анжела объяснила, что никакого брака нет, они с давним её другом Саймоном притворяются супругами ради миссис Кирби. Чтобы она жила спокойно.

- Перед возвращением в Вашингтон я верну Саймону украшения, - пообещала Миллер.

- Зачем тебе ехать назад в столицу и отдавать младшему Кирби эти кольца? – тем же тоном продолжила мать. – Выходи за него замуж, и прилетай обратно домой.

- Почему? – Анжела чуть не упала в обморок. – Вы же с папой хотели обосноваться в Вашингтоне…

- Планы изменились, если ты не заметила, - сводная сестра встала и повесила на плечо миниатюрную сумочку. Папа с мамой будут работать здесь, я тоже больше не хочу мотаться по стране. Я устала.

Логика и здравый смысл сразу подняли головы, холодно спросив, каким боком тут Анжела, если жить и строить карьеру в Гарвардвилле будут родители, а Маргарет здесь же проходить обучение.

- Сядь, Анжела, - обманчиво ласковым голосом попросила мать. – Разговор у нас предстоит серьезный.

Миллер, заранее чувствуя беду, опустилась на краешек стула.

- Нас тревожит твое будущее, дочка, - пристально посмотрел на неё отец. – Мы с Кариной все утро, вместо заслуженного отдыха с тяжелой дороги, обсуждали, что нам делать. Как тебя спасти.

Анжела недоуменно заморгала, силясь понять, от чего её надо избавлять. Слово, между тем, взяла мать:

- Когда ты, пользуясь протекцией сенатора, сбежала в Вашингтон, бросив как нас, так и дом на произвол судьбы, то мы с твоим отцом разрешили тебе уехать, надеялись, что ты будешь достойна привилегии, носить фамилию Миллер, продолжая благородные традиции нашего клана.

Разрешили?! Только воспитание не позволило Анжеле сказать матушке, что именно они с папой трясли её, жестко подгоняли, требуя скорейшей смены места жительства и работы. Конечно, тогда её личные желания совпали с приказами старших, но изначально – то переезд в Вашингтон задумали родители, а вовсе не она! Это же они два года почти ежедневно (по телефону и в период отдыха) капали ей на мозги, спрашивая, когда она, в конце – то концов, покинет Гарвардвилль, в который ни папа, ни мама больше не хотят возвращаться. И вот теперь, после того, как она исполнила их распоряжение, её фактически винят в трусливом бегстве за собственной выгодой.

- Я и продолжаю, папа, - промямлила она, понимая, что быть катастрофе. – Меня же перевели сразу на руководящую должность…

Родители дружно расхохотались. Отсмеявшись, мать вновь посоветовала Анжеле не льстить себе, спуститься с Олимпа на землю и посмотреть в глаза весьма неприглядной реальности. Какой из неё шеф отдела, раз подчиненные отказываются выполнять её приказы?

- Как писал один поэт, из тебя только «умывальников начальник, и мочалок командир» (с) получился, - назидательно поднял палец папа – математик. – Извини, дочка, но пора тебе признать неприглядную правду. Ты работаешь из рук вон плохо. Как простой исполнитель ты еще худо – бедно справлялась, но Вашингтон отлично показал твое истинное лицо. Ты некомпетентна. Ты отвратительно руководишь людьми, они не считают тебя авторитетной личностью, позволяют себе игнорировать твои требования к ним.

Анжела возразила, напомнив, что когда речь идет о поручениях, связанных только с делами полицейского участка, сотрудники её распоряжениям следуют неукоснительно. Даже смутьянка Джулия. Проблемы начинаются, стоит хоть чуть – чуть выйти за рамки инструкций и контрактов. Те же переводы книг, статей и прочих материалов, нужных как Миллер, так и остальным офицерам. Джулия может потратить свое время, но раз в участке нет нужной ставки, и работа не оплачивается, офис-менеджер принимается раздраженно бухтеть, отказываясь сидеть сверх установленного графика. Личное время, мол, принадлежит только ей, и распоряжаться им она будет сама.

- О чём мы с твоим отцом и говорим, - свела брови мать. – Если бы ты пользовалась истинным авторитетом, если бы твои работники видели в тебе настоящего лидера, они не позволяли бы себе возражать в ответ на поступающие от тебя приказы. Ты так и не смогла привить людям понятия о патриотизме, долге и самоотречении на благо общества, дочь.

Далее последовала получасовая лекция на тему построения правильных отношений руководителя с рядовыми служащими. Из вылитой на Анжелу информации следовало, что прояви она нужные для истинного командира душевные качества, сумей она воспитать правильный коллектив, то ей достаточно было бы отдавать распоряжения, а затем строго спрашивать об их выполнении. И наказывать тех, кто не справился. В пример ей отец привел одного своего приятеля. Формально в его заведении существовал скучный офисный стандарт пять на два, на деле люди работали все семь дней в неделю с семи утра до десяти вечера. Посменно. Папин друг ввел дежурства на дому и запрет выезжать из города в период отпуска. Опирались в той фирме не на документы, основой служили устные указания начальника. Что он велит, то и будет сделано. Если он вызывает работника в его законный выходной, человек приходит, и опять-таки беспрекословно подчиняется. Слово «нет» в той фирме простые служащие забыли.

- А у тебя что? – горько рассмеялась мать. – Позор. Не того мы с твоим отцом ждали от своей третьей дочери. Ты в итоге всю семью осрамишь, Анжела. Пойми, дорогая моя девочка: ты работаешь очень плохо, не можешь повести за собой других людей, подчиненные не видят в тебе того, кого они обязаны слушаться. Поэтому, милая моя доченька, я настоятельно рекомендую тебе, пока еще не поздно, вернуться домой. Раз твоя карьера в столице сложилась столь плачевным образом.

Анжела сидела, чувствуя, как по её спине ползёт леденящий душу ужас. ПРИЕХАТЬ ОБРАТНО В ГАРВАРДВИЛЛЬ?! Снова занять место в том же полицейском участке, из которого она с такой радостью (уж будем до конца честны с собой) умчалась несколько лет назад?! Сесть на прежнюю должность под началом капитана Кирби?!

URL
2016-05-07 в 17:42 

«А ведь из этой жопы есть отличный выход, не видишь его? Беги отсюда, дура, пока есть возможность. Ладно, ладно, не обращай внимания на свой собственный рассудок, мысли тем, что папочка и мамочка вложили».

Логика, ум и здравый смысл в тот момент взвыли хором, убеждая Анжелу последовать примеру старших брата и сестры. Разругаться и сбежать. Усыпить бдительность внешним согласием и также рвать когти, пока её не успели превратить в девочку для битья и халявную домработницу.

Но Анжела, будучи хорошей дочерью, покорно кивнула:

- Ты права, мама. Сразу по окончании отпуска я напишу прошение о переводе.

Отец взял лакированную трость, которой иногда пользовался на прогулках:

- Зачем тебе переводиться? Ты же выйдешь замуж за Саймона. С ним тебе вообще не нужна работа. Да и мы, твоя мама и я, богатые люди. Вообще увольняйся из полиции и становись личной секретаршей мамы, как ты ей давно уже обещала. Давай, милая, не тяни с правильным решением.

На минуту, этим личным секретарем должен был стать Кертис, но он бессовестно обманул родителей. А ей теперь расплачиваться за его лживый эгоизм.

«Он просто хотел жить своей жизнью. Соврал им твой брат потому, что эта парочка не оставила ему выбора».

- Ну, дочка? – забарабанила ногтями по столу мать. – Ты приняла верное решение? После отпуска ты уйдешь в отставку, раз уж не тянешь самостоятельную карьеру, и начнешь работать со мной, ты же давала мне слово. Заодно и дом в надлежащий вид приведешь. Всем принесешь пользу, милая. Так как, ты определилась, доченька? Ты едешь назад?

Анжела, в последней попытке вырваться из расставленного капкана, задала вопрос, касающийся Алексис. А что тогда будет с её непутёвой старшей сестрой? Ведь все обязанности, связанные с семейным особняком, родные собирались возложить на неё.

- Мы с твоей мамой и над судьбой Алексис думали, решали, как с ней поступать, - отец направился к выходу. – Пусть Алексис живет, как ей угодно. Она много лет назад отреклась от нас, даже имя сменила и фамилию, так что Лекси, если опозорится, утонет в одиночестве. А вот ты, хоть раз оступившись, загубишь всю семью. Конечно, ты можешь последовать примеру старших сестры и брата, то есть хладнокровно предать нас. Но я все, же хочу, чтобы ты поступила правильно.

Анжела с ужасом замотала головой, сказав, что она никогда не станет Иудой. Мать довольно кивнула и даже сделала ей комплимент:

- Правильно, не станешь. Кертис и Алексис погрязли в эгоизме, а ты совсем другая. Потому мы и хотим, чтобы вернулась ты, а не она. Ты умеешь, вести себя в приличном обществе, хорошо говоришь, ты получила серьезное образование и даже сумела некоторое время проработать на относительно высоком посту в столице. Жаль, что карьеру ты вытянуть не смогла. Анжела, я же не обидеть тебя хочу. Где успех и признание, раз служащие ставят под сомнение твой авторитет? Где уважение, если люди спокойно отвечают тебе отказом? Милая, найди мужество признаться в том, что самостоятельную жизнь ты провалила. Иди домой, дочь.

Как же ей в ту минуту хотелось, нет, не закричать, завыть, на весь чертов дом кузины Бесс: «Не хочу, оставьте меня в покое!!!»

Холодный рассудок, вроде бы замолчавший, проснулся в последний раз:

«Вали из этого дома, дура, пока есть шанс, а то до конца жизни будешь, подобно Алексис незадолго до её побега и суда, каждый месяц, первого числа, вымаливать у папочки и мамочки сто долларов на булавки. Родичи твои столь же регулярно будут тебе отказывать, ссылаясь на то, что ты не работаешь и плюшки типа новой кофты или помады тебе ни к чему. Или ты вообразила, что эти три упыря спасибо тебе скажут, если ты ради них похеришь карьеру и станешь домохозяйкой?»

Разум напомнил ей и об её отношениях с Леоном. Пока он называл её своим другом, но кто знает, кто знает.… Не вечно же Кеннеди будет холостяком.

«Ты не оставила надежду стать его женщиной, в идеале, женой, да? И как ты добьешься своей цели, если тебя оприходует страдающий зеркальной болезнью сынок капитана Кирби? Что, решила без боя отдать его ТОЙ, другой женщине? Ню - ню».

Короче, рассудок просто вопил, требуя послать родственников подальше, но вслух Анжела сказала:

- Конечно, мама. Только свадьба должна быть тихой, я боюсь за миссис Кирби. Кстати, где мы обоснуемся после моего возвращения?

Папа, уже из коридора, ответил:

- Ты у Саймона, как и положено жене, мы у себя.

А довольная мама тут же расписала Анжеле её день:

- Утром будешь прибегать к нам, я составлю тебе график, ты не волнуйся, вечером станешь уходить обратно к мужу. Работать, я думаю, тебе стоит у нас дома, твоя будущая свекровь может неправильно отреагировать на гостей. Знаешь, дочка, позже мы спокойно сядем и подумаем, хорошо? А пока идем за покупками. Кстати, захвати папку, она на столе.

Анжела плохо помнила, как они очутились на улице и сели в машину. Матушка, не здороваясь, отдала Савелию книгу и приказала заняться ею сразу, как он отвезет их по указанному адресу. Минут через пять, устав ехать в молчании, спросила, знает ли водитель кого – то, кто мог бы поработать над французским учебником:

- Я и сама в совершенстве владею языком, но сейчас у меня много других дел. Может, подскажете мне?

И тут Миллер, сама не понимая причину, выдала:

URL
2016-05-07 в 17:43 

- У моей подруги Карлы есть замечательная сотрудница, зовут Джаннивер. Она мне очень помогла. Можно Карле позвонить, она Джаннивер вызовет.

«Что, сделала гадость – сердцу радость, так? Не тебе одной страдать? Ты становишься первостатейной сукой, детка».

Судя по взглядам бледного после бессонной ночи Савелия, охранник был готов убить все семейство Миллеров. Анжелу, в первую очередь. Она потом еще долго спрашивала себя, зачем так мелочно и подленько напакостила, но отыгрывать, назад было поздно. Она набрала номер подруги и сказала, что снова необходима помощь «француженки». Миссис Эванс задала ей один вопрос: куда её подчиненная должна прийти, чтобы выполнить заказ?

- Скажи, пусть идет в Гарвард и ждет там, у парадного входа, - распорядился папа. – Съездим за покупками – заберем её.

Ради приличия родители спросили Карлу, сколько стоят услуги её подчинённой. Узнав, что «вам подарок от нашего заведения», оба рассыпались в благодарностях, выразив надежду на дальнейшую щедрость миссис Эванс.

«Сука ты, милочка».

Может, и сука. Анжеле нужен был кто – то, на ком она могла бы выместить боль. Да, она не хочет страдать одна. И что плохого она сделала? Просто сказала правду.

«Сука ты, и твое счастье, что Леон не знает, какое ты дерьмо».

Дорога к крупнейшему в городе магазину прошла, на взгляд невнимательного наблюдателя, спокойно. Родители любовались видами из окна, активно обмениваясь впечатлениями, Маргарет включила игру в телефоне, Анжела смотрела прямо перед собой, отчетливо сознавая, что с сегодняшнего дня её жизнь кончена. Не будет ни престижной работы, ни диссертации на тему посттравматического стрессового расстройства, ни стажировок за границей, ничего. Исчезнет из её жизни и Леон. Что останется?

А останется у неё жизнь ради семьи. Она, Анжела Миллер, пройдет путём другой своей школьной приятельницы, которая при схожих обстоятельствах (родители – профессора хотели иметь личную помощницу с круглосуточным проживанием по месту службы) уволилась из модельного агентства, расторгла многообещающую помолвку и стала домашней секретаршей.

«И алкоголичкой. Ты же первая просекла еще до теракта в Гарвардвилле, что дочка папиных друзей напивается каждый день, пока предки на работе. Тебе, детка, тоже светит глушить виски, чтобы забыть о том, как тупо ты просрала свою жизнь».

От этих мыслей Миллер тоже отмахнулась, начав искать плюсы в грядущем возвращении домой. Родовое гнездо – это родовое гнездо, здесь её корни, тут семья, капитан Кирби, его сын Саймон, хранящий ей верность уже много лет, школьные подруги.… В конце концов, есть еще дочерний долг. Его надо выполнить, нравится ей или нет.

Разум ехидно хихикнул, попросив вспомнить об ушлой ассистентке, умудрившейся родить её жениху внебрачную дочь. Анжела немедленно занесла будущую падчерицу в список причин, побудивших её уехать из Вашингтона. О девочке необходимо будет заботиться, её родная мать, как поняла Анжела, больше обеспокоена карьерой, нежели ребенком, поэтому…

- Приехали, - толкнула Анжелу сводная сестра. – Вылезай.

Выйдя из машины, Миллер отметила, что папа велел остановиться очень далеко от магазина. Почему, думать не надо: внешность Савелия мало располагала к нему. Его вид мог напугать немногочисленных ранних посетителей.

- Ждите нас, мы скоро, - Анжела наклонилась к охраннику. – Кстати, не обижайтесь. Я про вашу подружку. Поймите правильно, сэр: я не лично для себя так поступила. Пройдет время, и вы меня поймете.

Мужчина не ответил. Покинул машину и вытащил сигареты. На замечание о том, что курить вредно, не среагировал. Ладно, черт с тобой. Анжела схватила сумку и побежала за родными.

Поход за покупками занял часа три. Маргарет затребовала себе новый компьютер, для Анжелы тоже приобрели «рабочий» ноутбук, зашли в хозяйственный отдел, где заправлявшая процессом мать предложила разделиться. Карина Миллер начала выбирать средства для чистки, стиральные порошки и прочие мелочи, сестра отправилась покупать продукты (отец и мать запланировали пару приемов), папа взял на себя канцелярский отдел, а Анжелу они послали за спиртным.

- Смотри не на цену, - предупредил отец. – Бери лучшее из того, что у них есть.

Она покорно склонила голову, привычно улыбнулась, поднялась по эскалатору на третий этаж, взяла там тележку и медленно пошла вдоль стеллажей, выбирая напитки. Люди, составлявшие окружение её родителей, пили только элитный алкоголь, поэтому она очень внимательно читала этикетки, перед тем, как поставить в специальное углубление очередную бутылку.

Анжела уже миновала стеллаж с виски, как навстречу ей, с корзинкой в руках, вышел… Леон. Миллер мужчина не увидел из-за телефона, загородившего ему обзор:

- Понял, передам. Извини, ему нужны еще факты. Я знаю, что она достала их, но выбора у нас нет. Попроси твою связную и других продержаться до Рождества. Не по телефону, встретимся сегодня, объясню. Нет, я, и очень поздно. Этот как? О, Боже, там, наверное, газовая камера образовалась, прими мои соболезнования.… Хотя туда ему, скотине, и дорога. Ты вообще больше без меня не выходи, лежи, выздоравливай. Угу, угу, понял, возьму. Еще лимон прихвачу, и зайду в одну лавочку, там есть отличное малиновое варенье. Кстати, мы, на чем в прошлый раз остановились? О, все шуточки твои.… Увидимся.

Леон убрал телефон в чехол, и на мгновение прикрыл глаза. Вид у него был до неприличия довольный, словно Кеннеди только что получил повышение. Анжела деликатно кашлянула, привлекая его внимание. Леон обернулся, чтобы оказаться в её объятиях. Анжела обвила его шею обеими руками, поцеловала в щеку, прекрасно понимая, что сегодня они, скорее всего, видятся в последний раз:

- Леон.… А говорил, что полгода не увидимся…

Мужчина, ответно уткнувшись губами в её волосы, чуть отстранился:

- Я сказал, что уезжаю на шесть месяцев, и связи не будет, Анжела. Рад тебя видеть. Как отпуск?

- Не очень, - призналась она. – С учебой облом, у мамы беда. Федералы допрашивали её, из-за какого – то убийства в Бухаресте. Она приехала вне себя от гнева и обиды. Ты что – то слышал, Леон?

URL
2016-05-07 в 17:44 

Она продолжала обнимать бывшего напарника, его руки также не торопились покидать её талию. Анжела даже через ткань костюма ощущала жар, исходивший от этих сильных ладоней, а его торс напомнил ей живую сталь, где под покрытой шрамами кожей были только стальные мышцы. Не то, что мягкое, точно ватный тюфяк, тело «мужа», уже сейчас вызывавшее у неё брезгливую дрожь и страх.

Кеннеди бережно высвободился из её рук:

- Слышал. Но за спиной Цепеша распространяться не буду.

Анжела возмущенно зашептала, что она спрашивает не из любопытства, информация ей нужна для защиты матери от нападок Влада. Леон, взяв её под руку, повел вглубь отдела, шепотом определяя свою позицию:

- Я был бы рад помочь тебе, моя дорогая подруга. Но, извини, есть профессиональная этика, и она не разрешает мне тусоваться в чужом дворе без дозволения хозяина. Анжела, если тебе хочется попасть на территорию другого ведомства, стоит для начала вежливо постучать. Я тебе скажу одно по поводу секретности: ФБР боится, что утечка информации приведет к ликвидации важных для следствия улик, и Бауман сумеет вывернуться, свалив вину на участников того тренинга.

- То есть, тебе Цепеш сказал?

- Меня спрашивали о наших с тобой отношениях, только и всего. Я сообщил им, что мы друзья. Никаких иных вопросов мне не задавали. Анжела, если твоя мать будет активно сотрудничать с Владом, пройдет по делу как свидетель. Может, даже как одна из потерпевших, но это в том случае, когда Цепеш не встретит сопротивления и грубости с её стороны. Дело там слишком грязное, Анжела.

- Спасибо, Леон, - убитым тоном поблагодарила она. – Ладно, я пошла.

Она уже развернула тележку к эскалатору, как Леон поймал её руку:

- Отчего такой похоронный вид? Анжела, твоей матери нечего бояться.

Миллер сжала его ладонь:

- Я решила уволиться из полиции и вернуться домой. У меня пожилые родители и сводная сестра. Маргарет Бофорт. Слышал о трагедии в её семье?

Леон кивнул, не выпуская руки из пальцев Анжелы:

- Слышал. Но каким боком тут ты?

Она ответила, что поступить иначе не имеет права. Нельзя отказывать стареющим родителям, надо ехать обратно, чтобы взять на себя заботы о родных. Два больших дома, требующих постоянного внимания, страдающая посттравматическим расстройством сестра, и несчастная миссис Кирби.

- Пойми меня, Леон, - закончила Анжела. – Я не могу, не должна отказывать папе и маме. Они хотят, чтобы я пришла назад. Маме нужна личная секретарша, папе тоже. Да и о Маргарет надо заботиться. Я должна вернуться назад.

- Дело твое, напарница, - Кеннеди чмокнул её в щеку. – Я остаюсь при старом мнении. Пока.

Она спросила, может ли Леон дать ей одно обещание.

- Прости, Анжела, но я даю слово лишь, когда знаю, что сдержу его. Приезжать к тебе на праздники я точно не смогу. Но, если мне, как сегодня, выпадет шанс, я обязательно тебя навещу.

Он ушел, а Миллер, как и в случае с ночной истерикой матери, застыла посреди прохода, мысленно говоря «прощай» всем надеждам. Беспомощно всхлипнула, пытаясь не разреветься прямо в магазине, потом резко выдохнула, распрямила спину и покатила тележку к кассам. Там стояли мать с Маргарет, папа из своего отдела пока не возвращался. Едва увидев старшую дочь, Карина, постучала ногтем по циферблату:

- Долго намеревалась там ковырять в носу? Покажи хоть, какие напитки выбрала.

Анжела поспешила извиниться, подвинув матери полную тележку. Миссис Миллер, недовольно хмурясь, провела инспекцию принесенных дочерью бутылок. Раздраженно выдохнула:

- Опять я вынуждена все делать сама… Господи, как я устала…

Анжела испуганно спросила, где она допустила ошибку. Мать, издав тихий стон, толкнула ей злосчастную тележку:

- Убери всю эту дешевку для борделей и принеси достойные напитки! Хотя нет, я сама. Дай!

Уходя, она крепко обругала старшую дочь, сказав, что Анжела, живя в столице, сравнялась по интеллекту с имбецилами и даунами, элементарное поручение выполнить не может, матери опять надо мучиться самой. Маргарет, присутствовавшая при этой безобразной сцене, довольно ухмылялась, даже не пытаясь скрыть злобную радость. Когда миссис Миллер скрылась наверху, младшенькая сестрица хихикнула:

- Что, отхватила? Чушка ты, как писал еще Фонвизин. Простейшую работу сделать не можешь. Как ты там, в столице, одна жила, чувырла?

Другая женщина, очутившись на месте Анжелы, опрокинула бы на голову мелкой дряни ведерко с майонезом, дала порожденью мухоморов оплеуху, и, послав дальними лесами матушку с её придирками, уехала бы по своим делам. Но не так была воспитана девица Миллер, чтобы защищаться от нападок родственников. Чувство вины, взращенное в ней с младенчества, старательно подпитываемое в течение всей жизни, полностью подавило ту часть критического мышления, которая касалась отношений с домашними. Поэтому Анжела проглотила и выходку матери, и издевательство сестры, а как только рассерженная мать пришла назад, поспешила извиниться:

URL
2016-05-07 в 17:45 

- Прости, пожалуйста, мама, в следующий раз я буду внимательней. Кстати, можно мне сегодня вечером снова увидеться с Карлой? Надо обсудить служебные моменты. Да, я из полиции уйду, но пока…

Она хотела сказать «еще работаю», но мать прервала её, ответив категоричным запретом:

- У нас и так день по секундам расписан, а тут ты с имбецильными глупостями. Впрочем, если тебе так хочется шататься по подружкам, чтобы вести с ними порожние разговоры, дело твое. Убирайся вон, твоё присутствие вовсе не обязательно. Иди, ты свободна.

Она демонстративно повернулась к Анжеле спиной и обиженно заняла очередь в кассу. Через минуту подоспел отец, тоже с полной тележкой. Маргарет свои покупки несла в руках.

Рассчитывались они долго, люди за их затылками уже начали сердито перешептываться. Анжела, устав от бухтения, оглянулась, чтобы смерить наглеца, подгонявшего её родных, гневным взглядом. Как ни странно, помогло: бабка заткнулась, да и остальные присмирели. Слава Богу, что открылась соседняя касса, и все, кто стоял за семьей Миллеров, побежали туда. Кроме Леона. Он спокойно подошел к родителям Анжелы и приветливо поздоровался:

- Доброе утро.

На публике отец и мать капитана Миллер всегда были образцом для подражания. Оба радостно приветствовали Леон, поинтересовались, как у него дела, есть ли перспективы в карьере. Кеннеди ответил, что и то, и другое выше его ожиданий. На вопрос, с какой целью правительственный агент прибыл в их город, Леон сердито свел брови и сообщил, что его послали «расколоть» небезызвестного Фредерика Даунинга. Но Даунинг, эта подлая сволочь, не придумал ничего лучше, кроме как свалиться с инсультом.

- ЧТО?! – Анжела не поверила ушам. – У Даунинга острое нарушение?! Но.… Какого черта?

- Да – да, какого черта этот паразит посмел прибраться раньше, чем мы его допросили, - Леон поставил свою корзинку на кассовую ленту. – Я из-за него сутки с лишним потерял. А от начальства еще и по шее огрёб. Словно я в этом инсульте виноват.

Кеннеди вроде бы злился, но его глаза говорили об ином. Леон, Анжела была уверена, радовался тому несчастью, что приключилось с Фредериком.

- Что говорит тюремный врач? – высокомерно спросила Карина.

Леон вкратце пересказал ей беседу с медиком, оказавшим Даунингу помощь сразу после мозговой катастрофы. По словам врача, инсульт был делом времени. Фредерик игнорировал все предписания докторов, не следил за своим давлением и отказывался принимать прописанные ему препараты.

- Боялся, что ему сунут сыворотку правды, - хмыкнул Кеннеди. – Лежит теперь, слюни пускает.

- Кто знает, может, и выберется, - промурлыкала девица Бофорт, эффектным жестом распуская длинные густые светлые волосы. – Я Маргарет, сестра Анжелы.

Леон осторожно пожал ей руку, сказав, что очень рад знакомству. Новая родственница, напрашиваясь на дальнейший разговор, продемонстрировала Кеннеди только что купленный ноутбук. Леон, как вежливый человек, похвалил девайс, отметив умение Маргарет выбирать лучшую технику. А спустя еще три минуты эта белобрысая малолетняя стерва окончательно перетянула все внимание любимого Анжелой мужчины на себя, заведя разговор о своем будущем образовании. Она уверенно взяла Леона под руку и решительно потащила к выходу, спрашивая у Кеннеди, на каком учебном заведении стоит остановиться. Парочка быстро ушла вперед, а Миллер с родителями задержались, раскладывая покупки по сумкам. Мать, пристально наблюдавшая за старшей дочерью, снова включила режим строгой воспитательницы:

- Ревнуешь его к собственной сестре? Злишься оттого, что это она сейчас идет с ним, а не ты? Завидуешь?

Анжела, вздрогнув, поспешила заверить мать, что никакой ревности и зависти к младшей сестре у неё нет. Карина, скептически хмыкнув, дала ей два самых больших баула:

- Анжела, мне этот мужчина в качестве зятя не нужен. Да, я давно уже поняла. И его в нашей семье я не потерплю. У тебя есть отличный вариант, ты выходишь за Саймона. А твой бывший напарник Кеннеди кто? Извини, дочка, но его истинное положение в Белом Доме не выше, чем статус нашего сегодняшнего водителя. Повторяю: я согласна терпеть его, как твоего знакомого, но упаси тебя Боже спутаться с ним ради брака. Мне такой зять не нужен, - повторила мать.

А прошлой ночью, дай Бог памяти, госпожа Миллер говорила совсем иные слова.… Но о них Анжела уже не думала, во все глаза, глядя на то, как её сводная сестрица кокетничает с Леоном. Слава Богу, что у него еще со времен приключений в Испании возникла стойкая аллергия на блондинок.

URL
2016-05-07 в 17:47 

Маргарет отлипла от Леона только на стоянке, где Кеннеди ждал мотоцикл. Анжела с тоской смотрела, как её любимый надевает шлем и перчатки. Сейчас он уедет, и кто знает, суждено ли им увидеться вновь…

- Позвольте вам помочь, мадам, - Кеннеди принял у миссис Миллер сумки и осторожно поставил в просторный багажник.

Мать благодарно улыбнулась и пожелала Леону удачного дня. Маргарет опять поймала мужчину под локоть, тесно прижимаясь к нему маленькой упругой грудью.

- Кстати, миссис Миллер, - понизил голос правительственный агент. – Мне известно, почему вы приехали домой летом. Влада Цепеша вам бояться нечего. Отвечайте на все его вопросы, давайте на проверку документы, и не сопротивляйтесь, когда вас вызовут в Штаб – Квартиру ФБР для работы с экспертами. Вы, мадам, скорее всего, тоже получите статус пострадавшей. Не смотрите на меня с таким ужасом, миссис Миллер. Я осведомлен. Извините, но вам никаких подробностей знать не положено. Я их даже с Анжелой отказался обсуждать. Удачи.

- Но на приглашение в наш дом вы, Леон, ответите согласием? – низким грудным голосом выдала Маргарет. – У нас сегодня в восемь вечера прием. Мы будем рады, если вы придете. Правда, мама?

Карина горячо поддержала девушку. Леон, прежде чем согласиться, глянул на Анжелу, и медленно наклонил голову в знак согласия:

- Хорошо, мне как раз надо кое о чем поговорить с вашей старшей дочерью. Увидимся вечером. Анжела, позвони мне часа через три, ладно?

Она едва дышала от счастья, давая утвердительный ответ. Леон оседлал мотоцикл, и аккуратно выехал со стоянки. Савелий, до того момента хранивший молчание, рискнул напомнить, что Джаннивер до сих пор ждет в холле Гарварда.

Мама, само собой, тут же возмутилась, ткнув водителя носом в очевидный факт: девица Джаннивер знала, на что подписывается, когда шла в медицину, а значит, незачем ныть и стонать. Ей велели стоять в холле Гарварда и ждать? Она будет стоять и ждать.

- Если вашу медсестру что – то не устраивает, любезный, - едко закончила невролог, - пусть ищет себе место в иной среде, где не надо нести ответственность за чужие жизни. Успокойтесь: мы сейчас едем за вашей мимозой. Кстати, я сообщу Карле о вашем поведении.

Савелий сказал, что его сослуживица пришла помогать после суточного дежурства. Карина Миллер презрительно выгнула точеные брови:

- Надо же, какие тонкости… Уважаемый, я, если требует долг, по три – четыре дня кряду не ухожу из отделения. И ничего особенного от вашей девочки я не требую. Дома она в носу ковыряет, а тут хоть чем – то полезным займется. Все, замолчали.

Дорога к Гарварду заняла почти час. За это время отец по телефону вызвал к особняку Маргарет служащих фирмы «Чистый дом», заказав, помимо уборщиц, сантехника, электрика и плотника. Слушая папины распоряжения, Анжела не знала, радоваться ей или бояться того, что наведение порядка поручили сторонним людям. Обычно ведро, пылесос и тряпка были её уделом после бегства Амёбы.

- Ты займешься подготовкой вечера, и заодно будешь следить за той медсестрой, чтобы ничего не украла, пока мы проверяем наши жилища, - пояснил отец. – Твоей матери и сестре еще надо успеть купить новые платья и посетить салон.

- А мне? – вырвалось у Миллер. – Мама, прости, я же не знала о вашем приезде. Платье не привезла, у меня учеба…

- Поэтому теперь я собираюсь высосать из родителей новую тряпку, верно? – спрятал телефон отец. – Что скажешь, Карина? Дадим ей выклянчить, или пусть на кухне сидит наказанная?

- Приедем домой, проверим, в каком состоянии платья Алексис, потом уже решим, - мать опустила стекло со своей стороны. – Анжела, вот еще одно доказательство в пользу того, что мы зря разрешили тебе жить самостоятельно. Какой из тебя зрелый человек, тем более руководитель, если ты даже вечерний наряд с собой не взяла. Взрослая личность, уж извини, умеет просчитать и учесть все варианты развития событий. Даже эта твоя наглая Джулия, инфантильная, привыкшая прятаться за чужой спиной особа, и та приучила себя держать в рабочем шкафчике чехол с праздничной одеждой.

Миллер, с детства привыкшая к таким выволочкам, вновь попросила прощения, сказав, что более не допустит повторения инцидента. Мать насмешливо выгнула брови и отвернулась, глядя в окно. Анжела, дав ей, время остыть, задала вопрос, мучивший её еще утром:

- А почему Джулия, будучи медсестрой по лечебной гимнастике, вдруг сменила город и стала работать офис - менеджером? Маргарет?

- Потому, что она не с теми людьми связалась, когда начала качать права.

Далее сводная сестра, откровенно гордясь поступками своих родителей, рассказала Анжеле, как быстро и качественно Джулию выжили с работы, а позже вынудили уехать и из Лос-Анджелеса.

Достали любительницу легких денег, используя её недоброжелателей и капризных пациентов, с готовностью писавших на эту бледную поганку жалобы. Одному человеку она не улыбнулась, другого, напротив, обидела своим цветущим видом (у женщины случилось горе), третий сказал, что на занятиях очень скучно, четвертому не понравилась её прическа, он считал, что медик не имеет права носить такие длинные волосы. Велел ей срезать обе косы под корень, сделав короткую пристойную стрижку, и отказался посещать зал, стоило ему увидеть, что она и не думает повиноваться, пятого обидел её отказ остаться с ним сверхурочно… (1)

URL
2016-05-07 в 17:47 

- Папа этой суке тоже добавил, - радовалась сводная сестра. – Приходил в зал, чтобы контролировать её работу. Как завкафедрой, имел право. За неделю двенадцать докладных на неё оформил. Поймал её на невыполнении одного из пунктов инструкции. Чушь, само собой, но взыскание ей вклеили, хотя до её конфликта с клиникой вообще не обращали внимания.

Анжела, давно мечтавшая избавить команду от присутствия и вредного влияния Джулии, жадно слушала и училась, перенимая чужой опыт. Казалось бы, пустяк, лекции по санитарно – просветительной работе и подготовка печатных материалов. А как этот пустяк помог, когда потребовалось «прижать» мерзавку! Один выговор ей объявили за систематическое невыполнение вышеназванных обязанностей без уважительных причин, второй обеспечили обидчивые пациенты (отец и мама сводной сестры были в их числе), в преддверии третьего главный врач вызвал Джулию в свой кабинет, где предложил выбор: или она сама, по личному желанию, уходит, либо…

- Эта сука наивно полагала, что мы разрешим ей на новую работу попасть, - гордилась Маргарет. – Размечталась. Меньше чем через полгода она уехала, потому что никуда её не брали. Папа с мамой выясняли, куда она намерена устроиться, звонили, и запрещали давать ей место. Папу все, кто его знал, слушались.

Методы, конечно, грязные, но иначе с паразитами и лентяями, разжигающими в офисе бунтарские настроения, невозможно. Они, точно плесень и ржавчина, изнутри пожирают еще недавно здоровый и лояльный к начальству коллектив, Джулию и ей подобных «умников» уже терпеть нельзя. Хватит с неё, погуляла.

«Пусть я и не хочу наказывать весь офис для того, чтобы усмирить одну паразитку, но так поступить необходимо. Надо хоть раз продемонстрировать, кто из нас шеф: эта наглая девица или я. Я, черт вас всех дери, её начальство, а она смеет мне указывать, как работать. Ну, ничего, ты меня еще плохо знаешь. Вот вернусь из отпуска, и ты пожалеешь о том, что смела, мне перечить».

Разум саркастично спросил, как она будет превращать смутьянку Джулию в покорного исполнителя воли руководства, если по окончании отдыха (вы что, издеваетесь?!) решила уйти в отставку.

Эта мысль была не лучше удара ножом по шее, Анжела с трудом удержалась от тоскливого крика.

«То – то же. Не светит тебе победа, ты, милочка, теперь поломойка, кухарка и лакей при родичах. А она так и будет убегать из офиса в три часа, подчиняясь уже не тебе».

Миллер поспешила резко себя одернуть, сказав себе, что никакая она не поломойка и не девочка для битья, она просто хочет посвятить свою жизнь заботе о семье. Родители же моложе не становятся, а Маргарет.… Эта девушка пережила страшную трагедию, осталась круглой сиротой, надо помочь и ей. Если ради этой помощи предстоит пожертвовать личными амбициями, то так тому и быть. Она будет счастлива, вернувшись в родной дом.

«Блажен, кто верует. Когда ж ты прекратишь так вдохновенно врать себе?»

Да никогда. Анжела предпочитала игнорировать сидевшего посреди их гостиной розового слона.

Её мысленный спор с разумом прекратила Маргарет, сказавшая, что они уже приехали. Сестра выпорхнула из машины и стремглав кинулась к роскошному торгово-развлекательному центру, расположенному в пяти минутах езды от университета. Анжела вышла следом и распахнула дверцы машины поочередно перед отцом и матерью:

- Мне идти с вами?

Отец велел забрать из холла Гарвард медсестру, и ехать, потом домой:

- Твое дело не в носу ковырять, тебе есть чем заняться. Праздничный стол должен быть готов к восьми часам. Используй время с умом.

Анжела, понимавшая, что родители строго осудят дорогие вещи, одолженные Карлой, робко напомнила про вечернее платье. Академик закатил глаза, издал раздраженный стон и скрипучим тоном повторил приказ:

- Сочту нужным, разрешу тебе забрать нас из магазина, тогда и подберем тебе одежду. Хотя я не вижу смысла тратить наши с Кариной деньги. Что, так трудно было купить самой? Ладно, уж, пошли с нами. Умеешь ты клянчить.

Платье ей купили. Но только для того, чтобы еще раз ткнуть носом в грязь. Ненавистный с юных лет стиль «ампир», делавший её похожей на беременную самку бегемота, цвет матушка тоже подобрала из арсенала «убейся об стенку». Как раз чудного колера а – ля «молочный поросёнок» Миллер для полного счастья и не хватало. Это платье с несколькими жесткими нижними юбками, по мнению Анжелы, не просто уродовало, оно убивало и фигуру, и лицо. Больше всего огорчили рукава – фонарики, присобаченные тут, словно в напоминание о первом бале Наташи Ростовой (роман тут никаким боком, привет господину Ржевскому). Под стать платью были сумка – мешок с длинным ремешком для ношения на запястье, и унылые туфли без каблука.

- Нравится, доченька? – улыбнулась мать, когда Анжела покинула примерочную кабинку, чтобы предстать перед взглядами родителей.

URL
2016-05-07 в 17:48 

Другого ответа, кроме как благодарного объятия и горячего «спасибо, мамуля», она дать не имела право. По пути домой Миллер ругала себя последними словами. Лучше бы уехала, чтобы приступить к уборке и готовке, а перед выходом к гостям надела одно из трех черных платьев, когда – то купленных Алексис. Не идеал, но и не, то убожество, превращающее её в пародию на миссис Раббит.

В особняке кузины Бесс Анжела сразу усадила Джаннивер за ноутбук в просторном холле, дала толстый учебник, посвященный лечению нейропатий, и спросила, какой чай, зеленый или черный, можно предложить маминой помощнице. Медсестра проигнорировала вопрос, и открыла книгу, приступая к работе.

- Ну, как хотите, - Анжелу сильно задело это злое молчание. – Ничего криминального мы с мамой не сделали. Вы знали, что медицина требует отказа от любых личных благ, удобств и свобод ради спасения чужих жизней. Как и моя работа в полиции. Я всё же принесу вам и чай, и бутерброды.

- Не надо, - сквозь зубы отказалась девушка. – Нам запрещено объедать господ. Успокойтесь.

- Но я, же не скажу вашей начальнице! – ахнула Миллер. – Что, если на эту книгу вы затратите весь день?

- Успокойтесь, - повторила Джаннивер. – Человек способен больше тридцати суток прожить без пищи, так что оставьте свои угощения при себе. Сами же сказали, что медик должен отрекаться от всего, мешающего спасению окружающих.

Она уставилась в текст, и раздраженно застучала по клавишам компьютера. Анжела молча, ушла на кухню, налила себе отвергнутый гостьей напиток, сделала бутерброд с сыром, но так и не смогла приступить к трапезе. Ей вдруг почувствовала себя последней дрянью из-за своей по – бабски мелочной пакости, сопряженной, между прочим, с нарушением обещания. Таких поступков она себе ранее не позволяла.

Немного придя в себя, она вытащила из сумок все покупки, тщательно рассортировала, и приступила к подготовке вечернего мероприятия. Сегодня папа и мама решили обойтись простым чаепитием в компании самых уважаемых ученых города. Ожидали прибытия пятнадцати человек, без супругов и детей. Анжела догадывалась о причине такого ограничения: родители наверняка будут обсуждать арест их старого друга Баумана. Будут решать, как вести себя с семьей попавшего в немилость коллеги.

Она замесила тесто, оставила «доходить», нарезала сыр, колбасу и ветчину для бутербродов, разложила по тарелкам, убрала в холодильник, и ушла в гостиную наводить порядок. Вытерла все статуэтки, спрятала в шкафы книги и журналы, привезенные родителями из поездок, аккуратно расставила на полках папки, и взяла пылесос.

Закончила минут за сорок до возвращения родных. Глянула на часы: без двух минут четыре. Опять сходила к Джаннивер, чтобы все – таки накормить переводчицу. Ответ был тот же: злой отказ. Не извольте, мол, беспокоиться о холопке, барыня. Какое вашей милости дело?

Анжелу больно ударил и эпитет «холоп», и на первый взгляд, почтительное обращение «барыня»:

- Я не ваша госпожа, мисс. И вы тут не в рабство куплены. Вам всего тридцать – сорок страниц осталось перевести. Потом я позвоню Карле и попрошу её дать вам дополнительный выходной день. В качестве компенсации за доставленные неудобства. Кстати: я знаю, на чем поймала вас моя подруга. Вы ведь подделывали записи в ваших журналах? Вам не возмущаться надо, а благодарить за…

Кончить обличающий монолог ей помешало вернувшиеся из особняка Бофортов родители и сестрица. Маргарет трясло от гнева, отец и мать походили на двух призраков. Полная самых дурных предчувствий, Анжела бросилась к родным:

- Что случилось?

Мать, не отвечая, решительным шагом направилась к медсестре, нависла над ней и раздраженным тоном спросила, долго ли переводчица еще будет копаться. Услышав, что впереди сорок страниц необработанного текста, миссис Миллер взвизгнула:

- ЧТО?! Чем ты тут целый день занималась?! В носу ковыряла?! Неужели так трудно работать не только качественно, но и быстро? Заканчивай живее! Развелось идиотов на мою голову. А ты чего уставилась?! – переключилась она на Анжелу.

Слава Богу, что от этой головомойки её избавила Маргарет, сказав матери, что надо вызывать полицию, и оформлять протокол. Пока Миллер соображала, какой эксцесс мог приключиться в запертом доме, на кухню вошел отец, таща за ворот поношенной кофты рыдающую девушку примерно одного возраста с приемной дочерью. Толкнув бедняжку в угол комнаты, академик воззрился на Анжелу:

- Любуйся, дочка! Эту маленькую дрянь мы поймали в прямо спальне Маргарет! Ну, ничего, ничего, - ученый довольно потер руки, - ничего. Ты за противозаконное проникновение в чужое жилье получишь, не сомневайся, воровка. Сколько лет тюрьмы положено, если ты жил не у себя без дозволения хозяйки? Какой срок дают за кражу чужих личных вещей? Это ведь не твои серьги, ты вытащила их из комода в спальне Маргарет? Кстати, чьи на тебе джинсы? Модель недешевая.

Девушка, вытирая градом катившиеся слезы, закричала, что она ничего не украла, она просто жила в пустующем доме, присматривая за ним. Она была при доме сторожем. Ну, надела старые сережки, жалко, что ли?

URL
2016-05-07 в 17:49 

- А кто тебе разрешил? – строго вопросила Анжела. – Я сотрудник полиции, капитан. Имею права стребовать с тебя отчет. Говори! Кто позволил тебе попасть в чужой дом? Рыться там, в ящиках, находить и присваивать чужие украшения?

Тут незваная гостья вдруг взбрыкнула, ответив, что говорить она будет только в присутствии представителя службы защиты детства и адвоката.

- Я даже не задержанная, мне мои права никто не зачитал, а должны были! – завизжала «малолетняя воровка». – И это я на вас в суд подам за то, что вы меня увезли насильно! Это похищение, за него вам много дадут! Мне разрешили там жить, велели прибираться, смотреть за водой, отоплением, счетчики все проверять, каждый день везде проветривать, почту из ящика забирать! Я все и делала. Мне разрешили занять любую комнату, какая понравится!

- Это была МОЯ, МНЕ ПРИНАДЛЕЖАЩАЯ СПАЛЬНЯ, СУКА!!! – от вопля Маргарет едва не лопнули стекла в окнах и мебели. – Поняла, тупая ты приютская скотина? ЭТО! БЫЛА! МОЯ! ЛИЧНАЯ! СПАЛЬНЯ! И никакие ублюдки, рожденные от проституток, не имеют права лежать на принадлежащей МНЕ постели! СУКА!!! ЧТОБ ТЫ СДОХЛА! ЭТО МОЯ ЛИЧНАЯ СПАЛЬНЯ!!!

И, прежде чем сама Анжела вместе с онемевшими родителями успели её остановить, она метнулась к «воровке», вцепилась ей в косу и с неожиданной для такой тонкой хрупкой девушки силой повалила на пол. Оседлав противницу, Маргарет стала драть незнакомку за волосы, продолжая кричать о том, что никто не смеет занимать её личную комнату, и трогать её вещи. Причем материлась сводная сестра не хуже уголовника с десятилетним стажем отсидки, обзывая соперницу, самое безобидное, «приютским выродком».

- Ты больше не будешь хватать мои вещи, сука! – орала мисс Бофорт, стукая «воровку» затылком об пол. – Ты больше не возьмешь ничего из того, что мое! Это моя комната, сволочь! МОЯ! МОЯ! МОЯ! Не смей брать мои вещи! Не смей! Не смей ложиться на мою кровать! Сволочь! Убью!!!

И как тут прикажете поступить? Полицию домой звать, обычную «Скорую»? Или?

- Я бы на вашем месте позвонила в службу психиатрической помощи, ваша девушка не совсем адекватна, - тихо сказала неслышно подошедшая Джаннивер.

Анжела резко развернулась к ней и почти беззвучно произнесла всего два слова:

- Пошла вон…

Медсестра передернула плечами и вернулась за ноутбук, всем своим видом говоря, что на дураков не обижаются. Миллер же кинулась разнимать девушек, где внезапно взяла верх «малолетняя воровка». Она сумела не только сбросить с себя Маргарет, но и хорошенько дать той кулаком по голове. Вскочила и побежала к двери:

- Козлы недоделанные! А ты, Мэгги, уродка психическая!

Зря. Это Маргарет ты так легко одолела, попробуй теперь справиться с офицером полиции, детка…

Анжела схватила со стола крупное яблоко и метнула его в спину убегавшей «воровки». Девушка от неожиданности споткнулась на ровном месте, оглянулась, пытаясь понять, что это в неё сейчас прилетело. Анжела времени не теряла: поймала девицу за руку и от души заломила:

- Не дергайся,… Ты имеешь право хранить молчание, все, что ты скажешь, будет использовано против тебя в суде. Ты имеешь право на присутствие адвоката во время…

- Допроса, - закончил за Анжелу пугающе – вежливый голос Влада Цепеша. – Прошу меня извинить, но дверь была открыта, и я вошел. Добрый день, капитан Миллер, сэр, мэм, мисс, - он поочередно кивнул всем членам семьи Ангела Гарвардвилля. – За что столь сурово скрутили юную даму? Как её зовут?

Маргарет с отвращением выплюнула, что приютскому ублюдку имя не нужно, выродок – он и есть выродок. Но раз гость так хочет знать, кто осквернил принадлежащий ЕЙ особняк своими грязными лапами, ночуя в её постели и трогая ЕЁ имущество, то так и быть: это проституткино отродье, что арестовала её старшая сестра, зовется Эммелиной. Или просто Линой. В приюте эту дочь шлюхи еще называли…

Тут Влад жестко оборвал мисс Бофорт, потребовав проявить уважение к задержанной девушке. Поднял Эммелину с пола и огляделся, ища, куда её можно усадить. Анжела хотела было дать арестантке табуретку, но отец ногой задвинул сиденье под стол:

- Постоит, не принцесса. Мы эту воровку застали в доме нашей младшей дочери! Возмутительное нарушение всех законов!

Агент Цепеш вежливо осадил академика, сказав, что разберется сам. Отвел Эммелину к окну и попросил как можно подробнее и спокойнее изложить свою версию событий. Арестантка, вытирая слезы, прорыдала, что приютские начальники около двух лет назад приказали ей переселиться в тот мрачный четырехэтажный дом. Покидать детский дом Эммелина не хотела, но тогда бы ей пришлось каждую ночь опасаться «темной», которую ей грозили устроить новые соседки по спальне.

- За что вас хотели избить? – спросила Анжела. – Почему вы не ладили с другими девочками?

Эммелина снова тихо заплакала, отчаянно мотая растрепанной головой. Влад обратился к миссис Миллер с просьбой дать задержанной воды. Мать Анжелы, гневно кривя рот, вытащила из нижнего ящика кухонной тумбы самый дешевый картонный стаканчик, открыла кран:

- Вот, хватит с неё.

URL
2016-05-07 в 17:50 

- Есть у вас успокоительные препараты? Пустырник, валерьянка? Хотя тут…

- Перетопчется, - отказалась помогать невролог.

Она шагнула к Эммелине, схватила её за подбородок, пристально посмотрела ей в глаза:

- Обойдется. Я не намерена тратить наши лекарства на воровку.

Влад, издав непонятный смешок, покопался в одном из многочисленных карманов жилета- разгрузки, вытащил темный пузырек, и отсчитал двадцать капель:

- Выпейте и попробуйте успокоиться.

Анжела, глядя на его заботу о малолетней преступнице, предложила майору Цепешу переключить свое внимание с агрессора на жертву. Пострадавшей стороной тут является Маргарет, а он тут вокруг её обидчицы хлопочет. Заканчивая свою гневную тираду, Миллер пригрозила, что сразу после отпуска напишет жалобу на имя директора ФБР.

Влада на неё холодно глянул, убрал пузырёк в тот же маленький карман:

- Ваше право, мэм. Я считаю, что Эммелине нужно помочь. Пейте, мисс, и посвятите меня в проблемы вашего приюта.

Арестантка, щелкая зубами о край картонного стакана, выпила лекарство, и рассказала Владу о конфликте с однокашницами. Власти соседнего городка закрыли свой приют на капитальный ремонт, а его обитательниц временно переселили в то заведение, где Эммелина с нетерпением ждала восемнадцати лет. У вновь прибывшей группы девочек (двадцать сирот) были свои жесткие правила, которые Лина систематически грубо нарушала, опираясь на традиции, исстари существовавшие в её приюте. Воспитательницы провели с приезжими много просветительных бесед, но погасить вспыхнувшую из-за ерунды затяжной войну им не удалось.

- Сестра Ивонн им повторяла, что нельзя быть жадными, - всхлипнула Эммелина. – Что они теперь живут не дома, а в сиротском заведении, и своим имуществом надо щедро делиться со всеми, кто там находится. У нас нет понятия «моё», есть «наше».

Короче, она один раз позволила себе взять чужие личные вещи без разрешения, другой, третий.… После четвертого эпизода Эммелину впервые сильно избили в туалете. Подстерегли момент, когда она выходила из кабинки, брызнули в глаза какой – то гадостью, чтобы она не смогла увидеть нападавших, набросили на голову одеяло, свалили с ног и в течение двух - трех минут ожесточенно топтали, стараясь попасть в живот и по лицу. Потом сорвали с руки «одолженные» для выхода в город красивые часы и ушли. Конкретных виновников найти не удалось.

- Монашки всех, кроме меня, тогда наказали. Кристен, ну, та, у которой я часы ненадолго взяла, потом сказала, что если я не перестану забирать её вещи, она меня вообще убьет.

Увы, юная Эммелина оказалась большим любителем наступать на одни и те же грабли. С тех пор, как в приюте появилась эта дочка адвоката (её отец и мать погибли в железнодорожной аварии) с компанией, житья не стало. То не хватай, это не твое, не лезь в мою тумбочку без разрешения, твоего там ничего нет, убери лапы от моей помады, не трогай кофту, нечего примерять ободок, он тоже не твой, и прочее, прочее, прочее. Вслед за агрессивными новенькими ту же песню затянули и старожилы. Редкий день обходился без перебранок и скандалов.

- Сестра Ивонн с ними постоянно беседовала, просила поделиться со мной, - поправила волосы арестантка. – Даже наказывала, когда девчонки не хотели одалживать тряпки, часы или косметику.

И чем дольше Влад слушал её сбивчивый рассказ, тем мрачнее становился. Когда Эммелина закончила, поведав о последнем инструктаже с сестрой Ивонн и настоятельницей монастыря матушкой Флоранс перед вселением в запертый дом Бофортов, Цепеш сдавленным тоном попросил Анжелу вызвать обеих монашек для «светского разговора».

- Эммелину пока отведите в другую комнату и накормите, - распорядился Влад. – Нам нужно обсудить проблемы академика Баумана. Посторонним нас лучше не слушать.

Анжела отконвоировала арестованную девчонку в просторный холл, усадила там, на диван, крепко пристегнув наручниками к батарее отопления. Поскольку в том же холле все еще работала над книгой Джаннивер, Миллер приказала медсестре заканчивать:

- Долго вы намерены возиться?! Я давно бы уже все перевела!

Джаннивер, ни слова не сказав, толкнула ей по столешнице распечатанный текст. Держите, мол, подавитесь. Встала рядом со стулом и замерла, глядя перед собой, всем своим надутым видом говоря, что раз вы такие умные да быстрые, сами и сидите над вашей книгой.

Перед тем, как отпустить её, Анжела строго проверила качество работы. Удовлетворенно вздохнула:

- Можете идти домой. Я свяжусь с Карлой насчет вашего дополнительного выходного. Придете к машине, скажите своему Савелию, чтобы поторопился, мама не любит ждать. И еще: вы ничего не видели…

Медсестра дернула плечом и, не оглядываясь, ушла. Чай и бутерброды она не тронула, выставляя обиду напоказ. Зато на остывшее угощение жадно уставилась Эммелина:

- А можно мне чаю?

- Тебе, к нему, случайно, свадебный торт не подать? – разозлилась Анжела, «забывшая» о просьбе Влада. – Сиди и молчи.

Девушка снова заныла, что хочет есть. Миллер принесла чашку и тарелку с хлебом:

- На. Нет, в наручнике. Одна рука у тебя свободна.

Эммелина стала нудить, что ей неудобно. Анжела, пропустив её жалобы, мимо ушей, возвратилась к Цепешу, родителям и сводной сестре. Слово снова взял Влад:

- Давайте обсудим ваши отношения с Бауманом до приезда приютского начальства. Маргарет, я должен был бы попросить вас уйти, но разрешу вам остаться тут, если вы дадите мне слово, что не будете вмешиваться. Сидите с нами, но молча, хорошо?

- Лучше я присмотрю за пойманной в моем доме воровкой, - родственница, уже заметно успокоившаяся, выскочила в просторную прихожую.

Анжела, на всякий случай, дверь закрывать не стала, хотела видеть, что творится в холле. Маргарет села на подоконник за спиной арестантки, и начала то одной, то другой ногой толкать диван, через раз случайно попадая по Эммелине. Бедняжка опрокинула на себя остатки чая и уронила сыр с последнего бутерброда. Сводная сестра приказала сию же секунду вытереть и поднять. Увы: несчастная «сторожиха» не могла сделать ни того, ни другого, наручники позволяли только встать на ноги. Наградив Эммелину титулом «дойный козел», Маргарет сама ликвидировала лужу на полу, и выбросила в мусорный пакет сыр:

- Мало того, что воровка, так еще и косорукая. А в тюрьме, куда тебя посадят за проникновение в мой дом, тебе не такую кличку дадут, я уж постараюсь.

URL
2016-05-07 в 17:50 

Влад попросил Маргарет повременить с угрозами, и обратился к старшим Миллерам:

- Вам известно, зачем я пришел в ваш дом. Расскажите о своих отношениях с академиком Бауманом.

Миссис Миллер, сердито раздувая ноздри, ответила, что она общалась с Бауманом только на профессиональном уровне. Совместная работа, более ничего. Он просил её осмотреть кое- кого из своих слушателей. В последнюю встречу, а состоялась она месяца четыре назад, Бауман привел к ней шестерых студентов, которым предстояло принять участие в учениях, проводимых академиком. Что конкретно, она не спросила. Тогда у неё была масса иных хлопот. Она посмотрела всю эту группу, отсеяла одну из двух девушек, написала заключения и их отдала Бауману.

- Минуту, мэм, - остановил Влад. – Почему вы не разрешили второй студентке отправиться на учения?

- Она… - мать Анжелы поджала губы. – Эта студентка – китаянка. Вы слышали когда – нибудь словосочетание «лотосовая ножка»?

У Влада отпала челюсть:

- Эту дикую традицию бинтования ступней еще в двадцатых годах прошлого века запретили!

- Скажите то же самое её родителям, - прошипела Карина. – Я удивляюсь, как она на своих изуродованных с раннего детства ногах вообще ходить могла!

Короче, уроженку Поднебесной миссис Миллер безжалостно отсекла, несмотря на слезные протесты девушки.

- И тем самым вы её спасли, мадам, - Влад глянул на свои дорогие часы. – Господин Бауман только один раз просил вас освидетельствовать участников его проектов?

Увы, нет. Она активно помогала и академику, и всем, кого он приводил с собой. Денег с обследуемых людей она не брала, работая волонтером в больнице, где Бауман занимал пост главного врача.

- Я вела бесплатный прием каждый понедельник с девяти утра до полудня в течение учебного года, - пояснила невролог. – До той атаки на Гарвардвилль. Естественно, исключая время, проведенное в командировках. В компьютере неврологического кабинета и историях болезни вы найдете тому доказательства.

Помимо благотворительности в клинике, мать Анжелы не отказывала тем, кого приводили к ней друзья и знакомые, принимая нуждающихся в обследовании и лечении людей везде, куда её звали на консультации.

Влад, слушая Карину, делал пометки в толстом ежедневнике, изредка задавая уточняющие вопросы. Закончив, попросил миссис Миллер больше от ФБР не бегать:

- Вы зря уехали домой, мадам, - он выглянул в окно, и мрачно улыбнулся, глядя на двух идущих к дому монахинь. – Стоило поговорить с нашими людьми еще в Румынии, вместо того, чтобы так осложнять себе жизнь. Будьте постоянно на связи, если куда уедете – сразу давайте нам знать. Подготовьте все материалы, имеющие отношение к вашему сотрудничеству с Бауманом.

Анжела спросила, какой статус получит в этом деле её мать. Влад, недобро сверкнув серыми глазами, ответил, что миссис Миллер, скорее всего, примет участие в качестве одной из потерпевших, ибо Бауман использовал её знания, умения и положение, не ставя женщину в известность об истинной цели своих проектов. При этих словах Цепеша мать Анжелы потребовала, чтобы Влад дал ей хотя бы минимум информации по происшествию, в результате которого она вынуждена теперь контактировать с федеральными агентами.

- Мне сказали, что во время учений кто – то погиб, - Карина, слыша дверной звонок, встала и сама пошла, открывать монашкам. Анжеле она сделала знак оставаться на месте.

Влад отказался посвящать женщину в подробности, сказав только, что чем меньше народу знает о трагедии в Румынии, тем целее будут возможные улики против Баумана.

- Вы и ваши коллеги, работавшие с ним, не посмеют уничтожать документы, свидетельствующие об их совместных проектах, мадам, побоятся навредить самим себе. Также вы не сумеете выработать нужную вам линию поведения в период расследования. Уж простите. Ладно, с Бауманом мы закончили. Пора узнать, почему в доме вашей приемной дочери очутился непредусмотренный хозяевами сторож.

На кухню, недовольно щуря глаза, вплыли две пожилые дамы, одетые в строгие черные костюмы с белыми блузками. Волосы у обеих был спрятаны под обязательные для Христовых невест клобуки.

Завидев обеих святых сестер, Маргарет брезгливо сморщила нос и отвернулась, а Эммелина заверещала:

- Сестра Ивонн, матушка Флоранс! Они меня в тюрьму посадить хотят!

- Туда тебе и дорога, - сурово изрекла настоятельница, чья внешность заставляла вспомнить о вредной тетке Гарри Поттера.

Высокая женщина, болезненно – худая, с длинным недобрым лицом и холодным прищуром водянисто- голубых глаз, она вызывала страх одним своим видом. Сжатые в тонкую линию бледные губы, никогда не знавшие улыбки, привыкли произносить проповеди и ругать за провинности. Покрытые пигментными пятнами руки крепко стискивали чётки с массивным распятием.

Её спутница, напротив, излучала позитив. Низенькая, полная, с румяными пухлыми щеками и весело блестящими карими глазами, она производила менее пугающее впечатление, нежели настоятельница. Едва войдя в просторную гостиную, сестра Ивонн, широко раскинув руки, двинулась к Маргарет:

- Дорогая моя девочка! Рада тебя видеть!

- Отойди от меня, старая мымра! – взвизгнула та. – Фу! Вонь! Вы что, моетесь раз в десять лет! От вас мочой смердит!

Сестра Ивонн, жалостливо глядя на зажавшую нос девушку, послушно отошла, матушка Флоранс же свела брови в узкую линию:

- Ведите себя прилично, Маргарет.

- Заткнись, старая сука! – Бофорт соскочила с подоконника. – Кто дал тебе право селить в принадлежащий мне дом эту гадину? Как ты посмела?

Она подлетела к монахине и уже замахнулась для удара, но её руку ловко перехватил Влад, попросивший Маргарет вести себя более сдержанно. С монахинь же он потребовал объяснений:

- На каком основании вы поместили в особняк Бофортов человека, не спрашивая разрешения у его законной владелицы и её приемных родителей? Кстати, Маргарет, когда конкретно вас удочерили?

Ответил ему академик:

- Полгода назад. Наша младшая дочь тогда жила в Мэриленде. Тоже детский дом. Не при монастыре, хотя и там условия были крайне тяжелые для девочки, выросшей в семье.

- Кровные родственники у мисс Бофорт есть? Почему они позволили ей оказаться в казенном учреждении?

Из возмущенных слов Маргарет следовало, что любезные родственнички, стоило её отцу, матери и старшей сестре погибнуть, начали тащить из особняка всё, кроме оставшейся в живых младшей представительницы семьи Бофорт. Служба защиты детства взывала к их совести, соблазняла налоговыми льготами за содержание сироты, но никто из тех тридцати с лишним человек, формально приходившихся ей кузеном, кузиной, теткой или, же дядей, не захотел оформить даже простого опекунства. Родная бабка, мать отца, и та прислала официальный отказ от внучки.

- После той ночи родственники сочли и меня опасной для всей семьи, - пояснила Маргарет. – Оттого не стали связываться. Хотя ЭТОТ к Бофортам вообще не имел отношения. Кузен Гейвин женился на вдове с сыном – подростком.

Влад аккуратно высказал свои сомнения относительно вердикта, вынесенного судом:

URL
2016-05-07 в 17:51 

- Пасынок вашего кузена страдал тяжелой умственной отсталостью, но его поведение нельзя было назвать агрессивным. Юноша вырос в доме с благоприятным моральным климатом.

- Потому и вырезал ночью всю мою семью! – взвилась Маргарет. – Этот слюнявый дегенерат убил папу, маму и сестру, оставив меня круглой сиротой!

- В тот вечер погибли не только ваши родные, Маргарет, - более суровым тоном напомнил Влад. – Сиротами остались еще двое детей.

Маргарет слезливым голосом нажаловалась, что ту парочку из больницы забирали в новый дом, а она после смерти домашних свыше семи лет скиталась по детским домам.

- И вы, как агент ФБР, обязаны выяснить, почему руководство одного из этих мерзких заведений пустило в МОЙ дом эту тварь!

Эммелина в ответ затянула уже знакомую сагу про приказ матушки Флоранс, монахиня же преспокойно обвинила девчонку во лжи:

- Не понимаю, о чём ты, милая. Кто и когда велел тебе переселиться в дом Бофортов, чтобы следить за ним?

Эммелина, судорожно глотнула воздух, закатила глаза и уже собралась упасть в обморок, как Влад взял её за плечи и легонько тряхнул:

- Не спать! Продолжайте, святая сестра. Правильно ли я вас понял: вы не разрешали мисс Эммелине жить в доме Маргарет Бофорт, ведя там хозяйство, верно?

Обе монахини энергично закивали. Потом матушка Флоранс, кипя негодованием, сказала, что они с сестрой Ивонн уже не знают, как им обуздать криминальные наклонности Лины. Девушка, по уверениям настоятельницы, не слушается старших, грубит, дерзит, и поступает в соответствии с личными амбициями, игнорируя возможные последствия своих проступков.

- Значит, мисс Эммелина сама, без вашего на то дозволения, вселилась в чужое жилье? – выгнул брови Влад. – Однако…

Арестантка закричала, что монашки врут, это с их подачи она стала квартиранткой у Бофортов, это сестра Ивонн и матушка Флоранс угрозами вынудили её покинуть детский дом.

- Вы не можете себе представить, как там страшно по ночам! – верещала Эммелина. – После десяти вечера в коридоры лучше не выходить! Спокойно только на винтовой лестнице под шкафом в той спальне, где меня нашли Миллеры! Постоянно кто – то ходит по ночам! Мне там так страшно!

В доме Бофортов было некомфортно даже днем: очень холодно, хотя и сухо, вечно царила полутьма, наверху, такое впечатление, тоже кто – то жил.

- Шорохи, шаги тихие и стуки круглыми сутками, - прорыдала Эммелина. – Я так боялась.… Там ночами, какой – то парень ходит, с большим ножом… Страшно…

Анжела, слушая эту ахинею, прижала ладонь к лицу. Какие, к черту, шорохи, скрипы и шаги, если в доме, кроме суеверной дурочки, никого нет!

- Как монахиням удалось вас так запугать, что вы согласились на их требование? – прервал Влад глупые жалобы на привидений.

Эммелина, метнув на святых сестер разъяренный взгляд, сказала, что и сестра Ивонн, и матушка Флоранс пообещали ей не вмешиваться более в её регулярные конфликты с соседками по спальне. Если она откажется им помочь, то и они не будут за неё заступаться.

- Они сказали, что Кристен и её подружки могут меня хоть сутками бить, никто их упрекать не будет. А я ничего дурного не делала! Что плохого, когда берешь из тумбочки у Кристен её часы? Или у этой истерички Маргарет серьги одалживаешь? Я же все потом верну! Что я плохого – то делаю, не понятно! Да, возьму без спроса, но потом обратно положу! В чем проблема – то?!

- Поймешь, когда срок за кражу получишь, - холодно просветил Цепеш. – Либо когда тебе голову разобьют за привычку брать чужие вещи без разрешения. Эммелина, трогать вещи других девочек, живущих вместе с тобой, нельзя по одной простой причине: их вещи не твои. Ты на них права не имеешь. Как и они на твою собственность. Пойми, пока есть шанс. Иначе ты точно получишь судимость за воровство. Или очутишься в больнице с проломленной головой. Впрочем, с вами, Эммелина, я еще проведу просветительную работу. Матушка Флоранс, будут у вас вменяемые объяснения?

Святая сестра, ответив Эммелине не менее «приветливым» взглядом, заявила, что никто и не думал селить обнаглевшую девицу в патронируемый обителью дом. Где бессовестная воровка ключи взяла, монахини не знают, никаких распоряжений они девчонке не давали, сотрудницы приюта понятия не имели, чем занята самая трудная из их воспитанниц.

Эммелина, слушая аббатису, только воздух ртом хватала, да судорожно икала, пытаясь, время от времени вставить «она все врёт». Когда матушка Флоранс заверила пламенную речь тирадой об уголовной ответственности за вторжение в чужое частное владение, Цепеш вежливо уточнил:

- Значит, вы не отправляли мисс Эммелину в дом Маргарет, верно, я вас понял? Ваша воспитанница сама, неясно какими путями, завладела комплектом ключей от особняка, проникла туда, и целых два года провела там без вашего ведома?

Кстати, ядом в тихом голосе Влада запросто можно было отравиться. Он грозно нахмурился, глядя на монашку, затем ободряюще улыбнулся дрожащей от страха «воровке».

URL
2016-05-07 в 17:51 

Матушка Флоранс, смиренно перебирая чётки, отчиталась, что Влад её понял правильнее некуда. Цепеш тем же язвительным тоном продолжил:

- Значит, отданная под вашу опеку и ответственность несовершеннолетняя девушка исчезла из приюта целых два года назад, и вы не сообщили об её пропаже ни Службе защиты детства, ни полиции? Просто бездействовали в течение двадцати четырех месяцев, так? Девушка не получала ни образования, ни питания, ни одежды, ни полагающейся ей медицинской помощи, да? Сказать, на что тянет ваше признание, матушка аббатиса? Оставление в опасности, как минимум. А если с Эммелиной поговорить, то еще две – три статьи Уголовного кодекса и вам, и сестре Ивонн обеспечены.

Настоятельница возмущенно закудахтала, что не понимает, о речь, Влад же запретил ей делать из него дурака, и превращать Эммелину в стрелочника.

- Ваши попытки свалить всю вину на девочку выглядят клиническим идиотизмом, уж простите, - осадил монашку Цепеш. – Попробуйте ту же ересь, что вы сейчас втирали мне, рассказать тем, кто приедет инспектировать ваш приют. Да, вы не ослышались: я сегодня же напишу в Вашингтон, и оттуда приедет комиссия. Эммелину я пока заберу с собой. Ключ от наручников, капитан Миллер. Дайте его мне.

Расковав пленницу, Влад увел её в машину, закрыл там и возвратился к Миллерам. Маргарет, снова разъярившись, заорала, что по Эммелине тюрьма плачет, ведь эта сволочь ЕЁ дом посмела занять. Федерал остался невозмутимее царя Леонида, повторив свой пассаж о стрелочнике. Он, мол, не позволит карать простого исполнителя. Виноваты тут монахини, а вовсе не бедная сирота.

- Ну, нормально, «бедная сирота»! – взвыла сводная сестрица, стоило Цепешу пожалеть Эммелину. – Эта сука МОИ, мне принадлежащие вещи много раз крала, оскверняла их своими грязными руками! А МОИ ВЕЩИ НЕЛЬЗЯ ТРОГАТЬ!!! Эту суку в тюрьму надо посадить!!! Она лапала МОИ вещи!!!

У девушки пошел второй виток истерики. Анжела, понимая, что позже ей от родителей светит нагоняй и возможный запрет присутствовать на вечернем чаепитии, схватила Маргарет за руку и увела на второй этаж. Там спросила, все ли лекарства переносит мисс Бофорт, вколола ей успокоительное, уложила девушку на диван, и вернулась в гостиную, откуда мать уже выгоняла монахинь.

- Вон из моего дома, - напутствовала миссис Миллер. – Убирайтесь вон. Я буду добиваться самого сурового наказания для вас обеих. Вон из моего дома!

Монашки, весьма талантливо изображая разобиженную невинность, удалились. Прежде, чем выпроводить их, Влад в их присутствии позвонил в столицу и вызвал проверяющих. Убирая дорогой смартфон в разгрузку, изобразил самую милую улыбку, на какую был способен:

- Молите Бога, дамы, чтобы инспекторы, которые приедут по ваши души, не нашли других нарушений в управлении приютом.

Матушка Флоранс оскорблено поджала тонкие злые губы, а её полненькая спутница посоветовала Владу привести к Маргарет хорошего психиатра, ибо девочка, Господь свидетель, нуждается в помощи. Цепеш возражать не стал:

- Живя под опекой личности вроде вас или вашей аббатисы, немудрено в итоге оказаться на приеме у врача. Скажите, сестра Ивонн, я кому на недавнем усовершенствовании разъяснял понятие «персональное пространство» и его место в формировании здоровой личности у ребенка?

Толстушка не ответила, она оставила дом кузины Бесс в том же скорбно – недовольном молчании, что и матушка Флоранс. Влад, проводив монахинь, рухнул на диван у окна и прикрыл глаза ладонью:

- Капитан Миллер, скажите мне, неразумному, вот на кой черт я, аки попугай, объясняю этим курицам, чему они должны учить своих воспитанниц? Ответьте мне, что я делаю каждый год в Центре переподготовки, если в итоге полученные от меня знания никому, кроме стен, не нужны? Эти монахини проигнорировали всё, о чем я говорю им на проводимых нами курсах.

Анжела сказала, что проблема тут кроется в разнице мировоззрения. Монахини – люди, отрешенные от света, они давно отреклись от частной собственности, выбрав путь аскетизма. Женщины, принявшие постриг, отринули все мирские ценности, включая так называемое личное пространство и принципы его защиты. Влад лишь хмыкнул на эти её попытки оправдать святых сестер, напомнив, что у самих – то монашек, насколько он знает, в той же обители отдельные личные спальни, которые хозяйки держат тщательно запертыми, чтобы туда никто не ходил. Тогда как воспитанницы живут в лишенной намека на комфорт и шанс уединиться общей комнате, где кровати не скрыты одна от другой даже при помощи ширм. Эти дети, и так уже много пережившие в своей недолгой жизни, вынуждены еще и как – то справляться со стрессами, порождаемыми теснотой.

- Я очень хорошо понимаю вашу сестру, - сказал в дверях Влад. – На её месте любой адекватный ребенок взбесился бы.

- Тогда зачем вы вступились за эту девицу, пойманную в доме Бофортов? – искренне удивилась Анжела.

- Затем, что хватит уже вешать стрелочников, капитан Миллер, - Влад направился к машине. – Эммелина не более чем исполнитель чужой воли. Вымещать на этой глупенькой малышке злость я вам не позволю. И останусь, вам с вашей матушкой премного обязан, если ваши родители, и вы перестанете тыкать нас носами в причиняемую семейством Миллер благотворительность.

- Если вы о том, что мама после своих консультаций изредка просит об ответных услугах, то я не вижу в её поступках ничего дурного, - покраснела от гнева Анжела. – Я знаю, о ком вы сейчас говорите. Это что, так трудно, съездить по маминой просьбе в другой город, или принять у себя дома на неделю - другую? Мама этими людьми бесплатно занималась, осмелюсь вам напомнить. Так что она имеет все права требовать чего – то взамен.

Влад издал мученическое «Пффффф», и устало засмеялся:

URL
2016-05-07 в 17:52 

- Изредка?! Моя дорогая.… Где, простите меня, дурака, тогда благотворительность, если миссис Миллер потом бёрет, скажем, так, натурой? Благотворительность – это когда сделали добро и забыли о нем, а ваша почтенная маман… Вы, дорогая моя, либо крестик снимите, либо трусы наденьте, а то уже смешно становится. Хотя какой тут смех, если «изредка возникающие» просьбы вашей матушки недавно привели к краху одного брака, и тяжелому разладу в другой семье. Кое – кого она успела так достать, что люди города проживания поменяли, лишь бы им прекратили полоскать мозги на тему «вот я тебя лечила, сделай для меня то и то». Как я вам сказал, молите Бога, чтобы миссис Миллер отделалась статусом свидетеля по делу Баумана. Всего наилучшего.

Цепеш сел в джип и мягко снялся с места. В черте города Влад ездил медленно, соблюдал скоростной режим, хотя был по натуре лихачом. Анжеле довелось как – то сесть к нему в машину, когда тезка господаря Валахии преследовал грабителей, «взявших» банк. В тот день он показал мастер – класс экстремального вождения. «Скала», «Три икса» и «Форсаж» могли спокойно идти на пенсию. Цепеш не ехал, он очень низко летал. Но, то во время погони, сейчас – то ему нельзя было гонять, поэтому федерал, осторожно развернув своего бронированного монстра, дал задний ход, чтобы выехать на оживленную улицу. Смотрел он в зеркало заднего вида, успевая говорить с Эммелиной. Ага, утешает. Не даст, мол, превратить эту малолетнюю курицу в козу отпущения. Защитит от любых нападок. Да, Маргарет может подать в суд, но на монахинь. О, конечно, бедняжка Эммелина тут тоже жертва, её спокойно использовали, а потом еще и подставили.

- Ублюдок… - прошептала Анжела, стискивая кулаки.

Да эта паршивка Эммелина виновата не меньше монахинь! Она же должна была сознавать, что святоши поступают дурно, пуская её в чужой дом!

- Анжела!!!

Она вздрогнула и бегом вернулась в гостиную:

- Мама?

Миссис Миллер с оскорбленным видом подала старшей дочери телефон:

- Я у тебя кто – обслуга, на звонки отвечать?!

Извинившись, Анжела взяла сотовый:

- Да, Саймон.

Да, да, да, разумеется, супруга капитана Кирби уже бьется в истерике, не понимая, куда делась жена ее сына. Саймон паническим шепотом попросил её как можно скорее вернуться домой, пока «свекровь» сама не побежала искать пропавшую еще со вчерашнего вечера невестку.

Анжела самым жестким образом охладила пыл «мужа», сказав, что в Гарвардвилль приехали ее родители с младшей сестрой, и она нужна им. В так называемый дом она придет. Когда сочтет возможным. У них сегодня, да и в последующие дни много дел: один «большой прием», несколько обычных вечерних чаепитий и фуршетов, так что на игры в медовый месяц у нее нет ни времени, ни сил. Хотела добавить про отсутствие желания, но почувствовала, как стоящая рядом мать дергает ее за рукав, требуя телефон. Анжела покорно отдала трубку, сказав «мужу», что с ним сейчас будет говорить ее родительница.

Карина Миллер, прежде всего, спросила о здоровье миссис Кирби. Узнав, что состояние мачехи Саймона психиатры расценивают как стабильно тяжелое, прославленный невролог сочувственно поохала в телефон, и мягко намекнула на возможную госпитализацию миссис Кирби в профильную клинику. Нет, что вы, какой стационар, обычный пансионат с круглосуточным пребыванием! Не надо? Ну, дело ваше. Да, конечно, на день рождения к вашей матери придем. Об имитации брака с нашей дорогой девочкой знаем. Разумеется, разумеется.… Да, приехать за ней можете около десяти часов вечера. Конечно. Завтра к семи утра. И мне с вами, Саймон, надо поговорить. Нет, не по телефону. И не сию минуту. Вот завтра Анжелу на день привезете, тогда и решим, как действовать.

Проболтав с Саймоном почти десять минут, Карина Миллер сердито выключила телефон, отдавая его дочери со словами:

- Всем хорош твой Саймон, всем. Умный, образованный, обеспеченный, с хорошими связями. Но его ненормальная мачеха.… С нею надо что – то делать. Впрочем, Саймон к концу чаепития подъедет, мы с ним обсудим и вашу свадьбу, и как поступим после неё.

Анжела, уже смирившая с незавидным существованием в качестве домработницы, согласилась. Осторожно уточнила у матери, возьмут ли они с собой Маргарет, когда во вторник пойдут поздравлять миссис Кирби.

- Моя сестра очень похожа на Алису, - поделилась Миллер своими мыслями. – Мачеха Саймона может… среагировать на ее появление.

URL
2016-05-07 в 17:52 

Карина успокоила дочь, ответив, что сама поговорит с Маргарет, объяснит девушке, почему ее не берут на день рождения. Анжела несколько секунд колебалась, потом все же рассказала матери о внебрачной дочери, прижитой Саймоном от одной из служащих. Миссис Миллер лишь плечами пожала:

- Значит, ты наладишь с ней отношения, только и всего. Хватит о глупостях. Ты приготовила угощения? Показывай!

Слава Богу, что мама осталась довольна.

- Можешь съездить по своему делу к Карле, - разрешила миссис Миллер. – Но к половине восьмого ты должна быть здесь.

К подруге она добралась на такси. Миссис Эванс, что Анжелу вовсе не удивило, в выходной день пребывала на службе. Решив умолчать о том, что она в курсе беды, постигшей Даунинга, Миллер попросила организовать ей второй разговор с учёным. Карла, покраснев от злости, рассказала приятельнице, как опозорил ее вчера поздно вечером этот козел. Мало ему было свалиться в присутствии госпожи Кимуры, так Фредерик еще и умудрился обмочиться в момент инсульта, одновременно навалив полные штаны. Зловоние в допросной комнате стояло такое, что прибежавшая с охраной собака начала судорожно чихать.

По словам японской адвокатессы, беседа с клиентом шла в штатном режиме, как вдруг речь Фредерика утратила внятность. Госпожа Кимура спросила, что с ним такое. Даунинг, пытаясь усидеть на стуле, выдавил, что не чувствует всю правую сторону. Послав Амебу за помощью, японка аккуратно уложила ученого на пол и расстегнула на нем робу. Ничего больше она, за отсутствием врачей и нужных лекарств, сделать не могла. А чтобы Фредерик не задохнулся, женщина повернула его на здоровый бок.

Неврологи по душу Даунинга приехали только спустя три часа после инсульта. До появления квалифицированного специалиста ученый лежал в тюремном лазарете. Врач, с которым Карла говорила по телефону, велел измерить Фредерику давление, и обеспечить полный покой. Сейчас ученый помещен в отделение реанимации местного госпиталя. В обычную клинику известного преступника помещать было нельзя, миссис Эванс пришлось ради какой – то сволочи идти на поклон к военным. Те, само собой, сделали козьи рожи, когда к ним доставили свежий «овощ», однако в больницу приняли.

- Его состояние их неврологи расценивают как крайне тяжелое, - закончила подруга. – У Даунинга прогноз хуже некуда. Пока лежит в коме, очнется ли – большой вопрос. Я поговорила с реаниматологами, по их мнению, твоему фигуранту светит вегетативное существование.

- То есть, если он и очнется, беседовать с ним, смысла нет? – огорчилась Анжела. – Вот черт…

- Это же сказал и агент Кеннеди, когда уходил, - фыркнула Карла.

- Он пришел к Даунингу позже или раньше этой японки? – спросила Миллер.

- После ее ухода, - Карла очень внимательно посмотрела на подругу. – Думаешь, он с нею как – то связан?

- Не думаю, - покачала головой Анжела. – Просто… Карла, считай меня, если хочешь, параноидальной шизофреничкой, но этот инсульт у Даунинга приключился ну очень вовремя. За день до предстоящего разговора со мной. Не стану от тебя скрывать, поговорить я хотела о Кеннеди. Думала, что Фредерик поможет мне разъяснить ряд… спорных моментов. А он вдруг заболевает, да так тяжело, что любой контакт с ним сильно затруднен.

- Обычный закон подлости, Анжи, - успокоила миссис Эванс. – Не бери в голову. Этот козел заболел потому, что отказывался выполнять рекомендации нашего врача. Держи вот, прочитай, - она дала Анжеле тощую папку. – Видишь? Фредерик Даунинг берет всю ответственность за отказ от медицинского вмешательства на себя. Он сам, своей рукой написал, что не будет принимать назначенные нашим медиком препараты для снижения давления. Дебил он, несмотря на статус ученого. Высокомерный дебил, считающий всех, кроме себя, идиотами.

Может, и дебил. Но интуиция говорила Анжеле иное. Не зря, ох, не зря Леон приехал в Гарвардвилль одновременно с ней! В голове билось страшное подозрение, что к беде, случившейся с ценным свидетелем, приложил руки именно Кеннеди.

«Чушь», - осадила себя Анжела, - «Я делаю выводы на основании грязных намеков Даунинга, национальность его адвоката и появление тут Леона никак между собой не связаны».

URL
2016-05-07 в 17:53 

Задвинув подозрения на самую галерку памяти, Анжела вернула Карлу к теме, которую они оставили перед открытием сезона боев.

- Ты хочешь подробного рассказа о том, как я заставила всех офисных хомячков петь хором и ходить строем? Да еще, как оно угодно мне? Слушай.

Помимо жесткой кары за любые, даже незначительные провинности, Карла, изучив психологию общения на работе, решила действовать «от противного». В привычных для начальников рекомендациях советовали избегать формирования группировок, фаворитов коллектива и изгоев, не допускать в офисе даже намека на печально известную «дедовщину».

- По поводу «дедов» и «салаг» авторы пишут верно, - учила Анжелу Карла. – Но в остальных советах ошибаются. Как, ты считаешь, я заставила Джаннивер, ну, медсестру здешнюю, выполнять все, что начальник велит? Пришлось превратить её в маленького такого вонючего изгоя. Анжи, прекрати глаза закатывать. Без репрессий не будет нужного тебе результата. Кстати, в моих методах криминала нет, успокойся, дорогая.

Подруга напомнила, что за ошибку, даже самую мелкую, допущенную одним офисным хомячком, она сурово наказывает всех. Первое время хомячки возмущенно орали, да. Теперь же они внимательно следят друг за другом, чтобы не допускать в работе даже намека на косяк. Далее. Для того, чтобы вышепоименованные хомячки получали бонусы к окладам, существует такая вещь, как дополнительное соглашение к контракту. Заключать его надо через три – четыре месяца после того, как человек окончательно обживется в офисе. В этот документ начальник вписывает все работы, не входящие в типовую должностную инструкцию. То, что нужно лично руководителю.

- Например, твоя поганка Джулия, - разъяснила подруга. – Ты приносишь ей на подпись договор, где прописано, что она теперь обязана заниматься переводами с иностранных языков. Ну, и далее по твоему списку.

- Забудь о дополнительном соглашении, - отмела идею Миллер. – Она не подпишет.

- А ты не давай ей читать этот документ, - хихикнула Карла.

- В смысле, не разрешать читать? – выгнула брови Миллер.

Да эта бледная немочь сразу завопит о нарушении своих прав! И снова будет жаловаться.

- Анжи, не давать читать означает ловить удачный момент, - просветила подруга. – Сказать, как мои хомячки без единого писка подписали все бумаги?

Карла поступила очень ловко: она специально выжидала те мгновения, когда человек куда-то торопился. Хватала за рукав и просила расписаться. Все, кроме охранника по имени Савелий, подмахнули дополнительные соглашения, даже не заглядывая в них.

- Жаль, что ты не видела потом их физиономий, когда я показывала, на что они подписались! – захохотала миссис Эванс. – Хотели даже поувольняться все, но я и тут им кислород перекрыла при помощи эффективного контракта.

Суть его сводилась к тому, что работник, будучи уволенным по инициативе руководства, или же уходя в силу неуважительных причин, обязуется выплатить своему работодателю компенсацию за все издержки, причиненные сотрудником за время его пребывания на занятой им должности.

Анжела только ресницами хлопала, да мысленно била себя ладонью по лбу за свою непроходимую глупость, пока её посвящали в хитросплетения выгодного начальству делопроизводства. Почему такие простые и эффективные методы управления она не применяла раньше, тратя время на бесполезные уговоры и унижая себя перед ленивыми паразитами?!

То же дополнительное соглашение, которое Карла давала всем своим подчиненным. В данный документ подруга, изучив, какими ремеслами, помимо основной специальности, владеет работник, вписывала все обязанности, выходящие за рамки инструкции и основного контракта.

- Медсестру, которая тебе и твоей матери помогала, я обязала заниматься переводами в любое, учти, подруга, любое угодное мне время. От меня же теперь зависит продолжительность ее рабочей смены. Захочу – и всю неделю, если есть нужда, прикажу сидеть в офисе. Анжи, - застонала Карла, - не делай ты такие круглые от ужаса глаза. Не сидит она столько дней на работе, успокойся. Я же предусмотрела все тонкости. Да, я вправе теперь держать ее сверхурочно, и вызывать в нужный мне момент. Но она имеет возможность ходить на обед, голодом ее никто не морит.

Анжела грустно сказала на эти слова, что Джаннивер отвергла предложенный чай и бутерброды, сославшись на запрет со стороны начальства.

- Это да, я не велела им жрать на халяву. Были уже прецеденты, когда мои сволочи напрашивались на чужие обеды и ужины. Иногда кому – то из членов семьи приходилось под надуманным предлогом отказываться от еды, чтобы накормить моих уродов. Подруга, - страдальчески поморщилась миссис Эванс, - прекрати жалеть их. Не дети малые, потерпят. В конце концов, меньше жрешь – быстрее работаешь. Вот скажи, Анжела, приятно тебе было, пока эта крыса Джаннивер несколько часов торчала у тебя? Думаю, не очень, чужаки бесят, когда хочешь отдохнуть. Так что пусть выполняют приказы, а жрать валят к себе домой.

В глубине души Анжела с подругой согласилась. Перерыв на чаепитие увеличил бы время работы над нужной маме книгой, что в принципе недопустимо.

Далее Карла показала ей дополнительные соглашения, подписанные остальными ее сотрудниками. Списки обязанностей были столь внушительны, что Анжела засомневалась в их легитимности.

- А ты с юристами говорила, прежде чем твои люди подписали все эти бумаги? – она оторопело убрала листы в папку. – Здесь же очень много… дел, - нашла наименее резкую формулировку Миллер.

Карла безмятежно отмахнулась, напомнив, что тут не Россия, где права работодателя сильно ограничены идиотским Трудовым Кодексом, тут Америка и ее «Справедливые трудовые стандарты». А в соответствии с ними разрешено все, что не запрещено…

- Сечешь, подруга? – широко улыбнулась миссис Эванс. – Нашими законами не возбраняется увеличивать число обязанностей, вмененных хомячкам.

URL
2016-05-07 в 17:54 

- С дополнительными соглашениями мне ясно, - Анжела украдкой глянула на часы, чтобы не опоздать на вечер. – А вот эффективный контракт не очень понятен. Какую компенсацию остается должен человек? Ты имеешь в виду ученический договор, когда работник возмещает стоимость курсов «первички» или повышения квалификации?

- Если бы, - Карла просто излучала гордость. – Подписывая такой контракт, хомячок обязуется отпахать на меня, скажем, десять лет. Посмеет свинтить в другое место раньше указанной в договоре даты, или его уволю я – ему придется заплатить мне минимум пятьдесят тысяч, в зависимости от ценности конкретного хомячка. Вот, любуйся.

Она продемонстрировала Анжеле эффективный контракт одной из уборщиц, и Миллер поблагодарила Бога за то, что сидит. Простая поломойка, безграмотная, необразованная баба, была обязана выложить работодателю… сто тысяч долларов в случае увольнения по «неуважительным причинам». Собственное желание и инициатива начальства.

- По десять кусков за каждый неотработанный на нас год, - объяснила Карла. – Кое – кто из моих крысенышей мне миллионы должен. Так что сидят все и молчат.

- А как ты градацию проводишь? – севшим голосом спросила Анжела. – Откуда такие дикие цифры? С уборщицы сто тысяч, извини, не перебор?

- Подруга, - зло прищурилась Карла, - а чем твои хомячки на работе заняты? Анжела, это не они сделали тебе одолжение, придя работать под твое руководство, а ты, запомни, моя дорогая, ты дала этим паразитам, любящим орать о своих правах, средства к существованию. Ты разрешила им оттачивать полученные в Гарварде или где там еще они учились, навыки, ты позволила им обрасти полезными связями и хорошими знакомствами. Благодаря тебе у каждого из них теперь есть опыт, без которого их в половину мест не возьмут. Ты, ты, и только ты так много им дала. Это они тебе обязаны, затверди себе раз и навсегда, подруга. Вот скажи, Анжи, были случаи, когда твои хомячки портили тебе планы неожиданным увольнением?

Один такой инцидент Анжела вспоминала с содроганием, второй тоже доставил мало приятных минут. Хотя бы потому, что уход сербской подданной, негласно служившей переводчицей, привел к началу затяжного конфликта с мерзавкой Джулией. Уроженка Восточной Европы уволилась внезапно, заранее никого не предупредив, чем серьезно подставила как лично Анжелу, так и весь участок. Пришла утром в офис, написала заявление, собрала личные вещи и исчезла в неизвестном направлении. Ее умоляли остаться хотя бы до конца дня, но она отказалась. Миллер её и спустя два года не смогла простить. Сучка. Сорвала семинар, к которому Анжела готовилась почти пять месяцев. Неужели так трудно было задержаться? Под хвостом горело?

- Вижу, я попала в больную мозоль, подруга, - тронула ее руку Карла. – Признайся, достала тебя текучесть кадров?

Не то слово, что достала. Только привыкнешь к сотруднику, а он или она уже нашли новую работу. И ей стресс, и всему коллективу. А самое страшное, дополнительная трата бесценного рабочего времени на поиски замены.

- Спасибо, - Анжела встала, собираясь уходить. – Буду потихоньку вводить твои методы в жизнь.

- Только не при Бешеном Эрленде, - сразу предупредила Карла. – Дождись, когда место займет Осмунд Бёк. Это его помощник. Ладно, бывай, подруга. Звони. Кстати: платье, туфли и украшения с сумочкой тебе подарили. То, что тебе купит маменька, не носи. Без обид, подруга, но и твоя старуха, и моя застряли в каменном веке, когда речь заходит об одежде.

Анжела была, конечно, рада пополнению гардероба, но отлично понимала, что на сегодняшний вечер надеть презентованное ей чудо не сможет, ибо мама, сама выбравшая ей торжественный наряд, смертельно обидится, если дочь отвергнет ее щедрый дар. Но ничего, вот вернется она в Вашингтон, и на первое, же свидание с Леоном…

«Вашингтон?! А кто дал папочке и мамочке клятву, что после отпуска приедет назад в Гарвардвилль, и будет пахать домашней секретаршей?».

Боль была так сильна, что Анжела прикусила губу, идя к ожидающей её машине. На этот раз за рулем сидела чернокожая немолодая женщина, вежливо спросившая, куда доставить мисс Миллер. Анжела назвала адрес, и откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Что ж, обратный отсчет пошел. Не будет ни карьеры, ни эффективных контрактов, ни приятных вечерних посиделок с Леоном…

Она стискивала кулаки, глотая горькие слезы, пока ехала в особняк кузины Бесс. Успела, слава Богу, вовремя, до приема оставался целый час. Пока родители и младшая сестра переодевались, красились и причесывались, Анжела летала по гостиной, расставляя на столах угощения. Трижды её отвлекали курьеры, доставлявшие десерт. Ясно, что ни папа, ни мать с Маргарет даже не дернулись, когда в дверь звонил очередной представитель службы доставки. Из-за этих парней она едва не пропустила вызов от Леона. Кеннеди связался с ней, чтобы предупредить о небольшом опоздании:

- Я приеду минут на тридцать позже, Анжела. Прости, срочный вызов.

- Хорошо, я скажу своим…

Папа и мама возмутились, Маргарет обиженно сморщила нос:

- Что у него за секреты такие, раз он в гости ко мне опаздывает? Он не сказал?

Анжела объяснила, что Леону, как правительственному агенту, много о чем запрещено говорить:

- Даже мне, хотя я после одного опасного расследования стала для него самым близким человеком.

Эти слова были, мягко говоря, далеки от истинного характера ее отношений с напарником по приключениям в аэропорту Гарвардвилля, но Миллер не смогла удержаться. Этой маленькой дурочке, откровенно и нелепо клеившей чужого мужчину, стоит знать свое место возле Леона Кеннеди.

URL
2016-05-07 в 17:55 

- Иди, одевайся, гости уже на подходе. И вызови Саймона, нам надо поговорить.

Анжела сначала выполнила второе распоряжение отца, попросив «супруга» прибыть в дом кузины Бесс к десяти часам вечера. Закончив, поднялась наверх, в одну из четырех гостевых спален, убедилась, что комната никем не занята, приняла душ, надела купленное матерью платье, соорудила на затылке ненавистный строгий пучок, и села к зеркалу, нанести макияж. Успела покрыть лицо тональной основой, когда в помещение без стука вошла Маргарет.

- Ты с Леоном давно познакомилась? – жадно спросила сводная сестрица.

- В июне 2005, - Анжела подвела глаза черной краской. – Леона из Белого Дома прислали вытащить, прежде всего, сенатора Рона Дейвиса.

- Его через полгода после атаки на аэропорт заставили уйти в отставку из-за махинаций, с какими – то акциями? – уточнила Маргарет, садясь на кровать.

- Официально – да, - Анжела открыла коробочку с румянами. – Но акции, как мне сказал Леон, ерунда по сравнению с тем компроматом, который чудом не попал в прессу. Представляешь, Маргарет, кто – то, явно обожавший сенатора до потери пульса, перепутал адреса, и конверт с дисками вместо редакции крупной газеты оказался у Леона.

И она со смехом поведала, как ее бывший напарник вначале не мог понять объяснения курьера, принесшего почту, а вскрыв недоброй памяти пакет, долго ржал. Выходной, само собой, был загублен, Кеннеди, захватив конверт и лежавшие в нем диски, пошел к президенту Грэхему. Тот, ознакомившись с их содержанием, срочно вызвал конгрессмена в свой кабинет. Результатом разговора стала добровольная отставка.

- Этот жирный таракан хотел на пост главы государства баллотироваться, прикинь? – возмущенно закончила Анжела. – Во время атаки на аэропорт Дейвис проявил себя трусливой свиньей. Не то, что Леон.… Кстати, мы с ним в первый же вечер целовались. Когда нырнули.

Она хотела рассказать мелкой паршивке и о тех объятиях после падения с галереи, когда Леон несколько бесконечно долгих счастливых минут лежал прямо на ней, но ее отвлек телефон. Думая, что вызывает Кеннеди, она без колебаний схватила трубку:

- Леон?

Увы, с ней хотела поговорить Мартина Бауман, жена арестованного в Бухаресте академика.

- Анжела, - зачастила давняя знакомая родителей, - прошу тебя, нам нужно встретиться… Я пробовала созвониться с Кариной и Донованом, но они мне не отвечают. У вас автоответчики везде. Твои родители, насколько мне известно, приехали домой.

Перед этим разговором Анжела случайно нажала клавишу громкой связи, так что сводная сестра слышала все, о чем шла речь. Миссис Бауман, по ее словам, после ареста мужа очутилась в полной изоляции.

- Со мной даже здороваться перестали… - плакала в трубку жена опального ученого. – Анжела, хотя бы ты…

Маргарет, сидя напротив, крутила пальцем у виска и корчила жуткие физиономии, давая понять Анжеле, чтобы та заканчивала. На пятой минуте этой глупой пантомимы девушка взвилась с постели, выдрала из блокнота на письменном столе листок бумаги, нацарапала несколько слов, и ткнула запись едва ли не в нос старшей сестре: «Шли ее на фиг!».

- Миссис Бауман, простите, что прерываю вас, - остановила собеседницу Миллер. – Я должна идти. Вы можете перезвонить мне около полуночи? Извините, но сейчас у меня нет…

- Другого я от тебя и не ожидала, милая моя Анжела, - тихо и зло перебила ее супруга академика, - Пока мой муж был знаменит, был богат и много мог для тебя сделать, ты была первой, кто мне при каждой встрече в ноги кланялся да к себе погостить зазывал. А теперь, когда его арестовали, ты предпочла сбежать, трусливо поджимая жиденький хвостик. Что же, Бог тебе судья. И будьте вы прокляты, и ты, и вся ваша паучья семейка…

Анжела раздраженно нажала кнопку отбоя и обиженно воззрилась на сестру:

- Я у неё еще и виновата оказалась. Замечательно.

Маргарет дала типичный для современного подростка совет забить на слова старой дуры:

- Плюнь, она того не стоит, переживать из-за нее. Идем вниз, гости уже на подходе.

Вечер, как и все аналогичные мероприятия, устраиваемые старшими Миллерами, проходил очень долго и скучно. Маргарет, поздоровавшись с приглашенными коллегами приемных родителей, ушла в дальний угол, где стоял столик с ноутбуком, села там, и выключилась из общения, Анжела, обменявшись традиционными церемониями, приступила к обслуживанию гостей. Прошлая бессонная ночь уже начала сказываться: сильно болела голова, в глаза будто бы сыпался песок, были секунды, когда она словно выпадала из реальности, а ведь расслабляться сейчас нельзя ни на секунду. Надо вовремя подавать напитки и сладости, успевая поддерживать непринужденную светскую беседу, приносить из морозилки лёд для виски, вновь и вновь ставить оба чайника, загружать в микроволновую печку слоеное тесто, начиненное яблочным джемом. Маргарет, кстати, родители освободили от участия в этой беготне, девушка, на несколько секунд оторвавшись от компьютера, мило поболтала с гостями, затем возвратилась к переписке на каком – то форуме.

Минут через сорок после начала вечеринки сводная сестра шепотом спросила у Анжелы, куда, всего святого ради, запропастился Леон. Миллер глянула на часы, тихо охнула и вынула из атласного мешочка смартфон. Один длинный гудок, другой, третий…

- Да где же ты, Леон?

Неужели он так занят, что пропустит чаепитие? Или же…

Слава Богу, нет. В дверь кто – то позвонил. Анжела пошла, открывать, но новая родственница опередила её: Маргарет уже впускала агента Кеннеди.

- Добрый вечер… - промурлыкала наглая девчонка, беря Леона под руку.

Леон ответил на её приветствие, высвободился и подошел к Анжеле:

- Привет. Извини, что так опоздал.

Приобнял за плечи, чмокнул в щёку:

- Отлично выглядишь, напарница.

- Идем, Леон. Все наши уже собрались.

Церемония знакомства прошла очень быстро. Кое – кто из ученых с агентом Кеннеди уже встречался, поэтому разговор, на первый взгляд, велся легко и непринужденно. Однако Анжела не могла не заметить, как настойчиво друзья ее родителей пытаются выведать у Леона подробности «дела Баумана», и как упрямо её любимый мужчина игнорирует все прозрачные намеки. Минут через десять после такой вот светской беседы Леон, уже уставший отбиваться, прямо заявил, что ничего он говорить не будет.

- ФБР боится, что пострадают улики, - объяснил он свою позицию. – Если вы опасаетесь, что в результате расследования пострадают ваши семьи или карьера, я могу утешить: ни одному из вас, скорее всего, обвинения не грозят.

Знаменитый физик Анри Шталь не преминул возмущенно разбухтеться насчет «скорее всего».

- Вы уж нам точно скажите, чем чревато для честного сообщества преступление, совершенное Бауманом!

- Ничем, если будет доказано, что вы помогали академику, пребывая в неведении относительно его истинных намерений, - Леон встал и осторожно взял Анжелу под руку, предлагая прогуляться. – Миссис Миллер, мне нужно поговорить с вашей старшей дочерью наедине.

URL
2016-05-07 в 17:56 

- Конечно, - с кислой миной ответила та. – Чай нам принесет Маргарет.

От Анжелы не ускользнула ярость, полыхнувшая в глазах обретенной родственницы, но, и тут стоит отдать новоявленной мисс Миллер должное уважение, младшая сестрица, молча, уплыла на кухню, где весьма ловко наполнила водой оба громадных чайника. Пока они закипали, Маргарет составила на поднос все пузатые заварочные посудины, унесла их, и спустя пять минут начала по одному возвращать на столики.

- Извини, Леон, но я ей помогу, - она открыла дверь на веранду. – Подожди меня, хорошо?

- Нет, - мужчина крепко взял ее за локоть. – Пускай теперь она немного побегает, не все же тебе горничной быть. Давай пройдемся у вас в саду.

Как же она была счастлива, слыша эти слова! Леону не понравилось, что его напарница носится, точно угорелая, с чайником да подносами, тогда как эта мелкая паршивка чинно сидит между отцом и матерью. Леон явно не равнодушен к ней, она для него много значит!

- Спасибо, - Анжела взяла его шершавую ладонь в свои руки. – Но мне вовсе не трудно помочь папе и маме. Особенно сейчас, когда и у них, и у меня масса неприятностей. Родителей трясут агенты ФБР после ареста Баумана, а на меня снова может наябедничать, причем начальнику полиции, эта бессовестная Джулия, подружка Влада Цепеша. Устроили ее к нам, по личной просьбе одной большой сволочи, извини, конечно. Не понимаю я её, Леон, я отказываюсь понимать её чудовищный эгоцентризм! Она думает только о себе! У меня столько планов было, а она их все сорвала! Отдыхать она хочет, видите ли!

Миллер не поскупилась на подробности, расписывая любимому мужчине выходки любовницы федерального агента. Заканчивая гневный монолог, упомянула конфликт этой бледной поганки с клиникой Медакадемии и подлость в отношении главной медсестры:

- Семь тысяч за месяц, и у нее было там всего два часа работы в день, ты можешь себе представить, Леон?! Она же еще на клинику проверки натравила, когда ей жалованье стали задерживать из-за проблем в вузе!

Брови Кеннеди взлетели вверх:

- Анжела… Ты, будучи офицером полиции, сердишься на человека за то, что он хочет получать свои заработки вовремя?! Осуждаешь за жалобу на грубое нарушение закона?!

- Леон, - примирительно тронула его за запястье Миллер. – Пойми меня правильно. Эта работа в клинике не была ее единственным источником дохода. Так, шаляй-валяй. Медсестра по лечебной гимнастике, вот кем она там была. Ни черта, извини, на службе не делала, получала большие деньги, и еще имела наглость выражать «ФИ». Сейчас она тоже ведет себя нахальнее некуда. Вся работа только в рамках контракта и инструкции, если я, Боже сохрани, прошу ее задержаться, хотя бы на час дольше положенного, или даю материалы для перевода, поднимается крик. Она вечно начинает верещать, что офис-менеджер эти переводы делать не обязан.

- Вот она, - Леон высвободил руку, - ведет себя совершенно правильно. В отличие от тебя, милая моя напарница. Я понимаю, что мои слова тебя разозлят, но тебе стоит взять пример с твоей подчиненной. Она вовсе не наглая бессовестная дрянь, какой ты ее привыкла считать. Она умеет защитить свои персональные границы. К чему тебя, радость моя, извини, не приучили. Ты вот собралась вернуться в Гарвардвилль после отпуска, я правильно тебя понял?

Анжела, стискивая кулаки, с вымученной улыбкой кивнула, и еще раз объяснила Леону причины. Она должна помогать отцу и матери, должна заботиться о младшей сестре…

- Которая вполне способна обслужить себя сама, - правительственный агент приобнял Анжелу за плечи. – Да и твои родители далеко не инвалиды. Анжела, скажи мне честно: ты хочешь обратно в Гарвардвилль?

- Я должна, Леон, - она едва не лишилась чувств, ощущая его тяжелую руку на своем теле.- У меня есть обязательства перед семьей.

- Эти обязательства не должны ломать твою жизнь, Анжела, - Леон посмотрел на часы. – А насчет тех двух скандалов, которые случились якобы по вине Джулии… Ты, если будет время и желание, спроси у Клэр, какой бордель проверяющие накрыли в Медакадемии. Лучше тебе не знать пока, милая моя, сколько денег было уворовано прежним руководством за те десять лет, что они сидели у власти, и какой беспредел творился в самом вузе, и клинике при нем. Клэр там почти два года отпахала, прежде чем сбежать в новый филиал «Террасейв». Что касается той главной медсестры, она тоже получила свою позорную отставку заслуженно. Годами издевалась над людьми, и все сходило с рук, потому что другие медики не могли доказать факты самоуправства и злоупотребления полномочиями с ее стороны. Эта твоя главная медсестра мою тетю, сотрудницу с тридцатилетним стажем в ожоговой хирургии, до гипертонического криза довела на экзамене своими вопросами о Флоренс Найтингейл. Тетя ей на них ответить не сумела. Просила спрашивать по существу, говорить с ней об ее работе в операционной, но эта стерва выгнала ее с экзамена, сказав, что тетя ученой степени недостойна.

В течение почти сорока минут та главная медсестра унижала родственницу Леона, ругая за то, что та не знает биографию женщины, так много сделавшей для здравоохранения. Снисходительно – высокомерным тоном говорила, что таких людей, их жизнь, равно как и важные для медицины даты каждый, кто стал сестрой милосердия, должен выучить, словно «Отче наш», наизусть. Чтобы ночью разбудили, и ты без запинки рассказала. Потом велела назвать ей имя врача, который назвал огнестрельные ранения особым видом ушибленных ран. Тетка Леона и тут не нашлась, что ответить. Экзаменаторша, брюзгливо поджимая тонкие губы, спросила, кого и при каких обстоятельствах назвали «Ставропольской девой». Потребовала опять-таки биографию.

- Тетя тут отказалась отвечать, попросила, чтобы экзамен велся в рамках протокола, даже свое аттестационное дело этой ведьме подала, - Леон развернул Анжелу к дому. – Но тетю с экзамена, как я уже сказал, прогнали. Она после него месяц в больнице провела.

URL
2016-05-07 в 17:57 

- Леон, - Анжела кончиками пальцев отвела длинные густые волосы с его лица, чтобы прикоснуться к теплой щеке мужчины, - если твоя тетка знала, что главная медсестра задает вопросы о Флоренс Найтингейл, эту биографию можно было бы и выучить.


- А я считаю, - Леон мягко отстранил её руку от своего лица, - что вопросы на экзамене надо задавать только по теме. Флоренс Найтингейл не имеет никакого отношения к обязанностям моей тети. Не говори мне о том, что она является родоначальницей сестринского дела, Анжела, я в курсе. Биография Железной Леди с лампой никоим образом не относится к операциям в ожоговой хирургии. Правильно твоя Джулия сделала, когда сдала эту самодурку прессе. Извини, дорогая напарница, но мне пора. Служба.

В гостиной Леон мило попрощался с родителями Анжелы, стерпел объятие Маргарет (девчонка не поленилась продемонстрировать ему свой бюст в вырезе платья), и попросил Миллер проводить его на улицу. Там мимолетно коснулся губами корней ее волос, сказал, что они в скором времени снова увидятся, и оседлал мотоцикл.

- И я еще раз прошу тебя подумать, нужно ли тебе возвращение в Гарвардвилль, Анжела. Спроси себя, для кого ты живешь.

С этими словами Леон умчался в ночь. А она пришла обратно в гостиную, где уже ждали явно обиженная сводная сестра и прибывший по просьбе ее родителей Саймон. «Муж» не замедлил поинтересоваться, с кем это она так долго и увлеченно разговаривала. Анжела, приклеив на лицо самую обаятельную улыбку, прошептала, что ее личная жизнь младшего Кирби не касается:

- К этому мужчине и нашим отношениям не лезь.

Саймон пробормотал извинения и шепотом сказал, что миссис Миллер сообщила ему, будто липовый брак должен стать настоящим. Анжела подтвердила его предположения, добавив, что скоро вернется в Гарвардвилль.

- В старый полицейский участок?! – шепотом взвыл Саймон. – Ты же умчалась из него, как только представился шанс!

- Я не в участок приеду, - так же тихо отрезала она. – Я вообще уйду из полиции, стану личной секретаршей мамы, и буду помогать папе. Так что тебе предстоит полностью меня содержать. Если тебя этот расклад не устраивает, можем сказать твоей матери, что разводимся. Пусть та ассистентка, Келли, кажется, идет к миссис Кирби в няньки.

Саймон нахмурился:

- Не надо, любимая. Я смогу тебя обеспечить. Но… скажи честно: кому нужен наш с тобой брак и твое положение домашней секретарши? Тебе, или им? Ты же всеми силами хотела вырваться отсюда. Ради него.

- Давай закроем тему, дорогой супруг, - она выдернула руку из его пальцев, чтобы сменить Маргарет возле чайников. – Как притворяться мужем, вынуждая меня гробить отпуск, так ты первый, а стоило дойти до реальных обязательств, ты незамедлительно слился. Что ж, будь по твоей воле: ради папы и мамы я выйду за тебя, но содержать себя буду самостоятельно.

Она выглядела совершенно спокойной, пока заваривала зеленый чай, хотя внутри нее клокотала ярость. И как оно называется, скажите на милость?! Она, словно последняя дура, специально планирует отпуск, чтобы приехать поздравлять сумасшедшую бабу, терпит раздражающий до икоты тотальный контроль и истерики, корчит из себя законную жену мужчины, от одного вида которого её уже тошнит, и ради чего?!

«Ради папы и мамы, ради Маргарет», - сурово осадила себя Анжела. – «Я иду на этот брак ради своей семьи. Я хочу сменить работу и выйти замуж, чтобы помогать родным».

И тут же поспешила утешить себя мыслью о том, что раз Саймон такой вот мелкий жалкий жлоб, у неё есть право требовать себе реальную работу. Пусть младшая секретарша в Гарварде, пусть. Главное не повторить судьбу Амёбы, получавшей когда – то от родителей сто долларов наличными в месяц. Получить хоть небольшое, но самостоятельное жалованье, которым можно будет распоряжаться по своему усмотрению.

Когда чаепитие закончилось, а тема ареста Баумана себя исчерпала, гости начали собираться по домам. Отец и мать при Анжеле озвучили планы на неделю вперед. Завтра будет обычный выходной, в понедельник Миллеры, взяв с собой обеих дочерей, поедут проверять родовое гнездо, вторник уйдет на дом Маргарет (тут мать ущипнула Анжелу за кисть), среда и четверг тоже, работы в особняке много. А весь уик-энд семья посвятит визиту к бабушкам и деду, проживающим сейчас в комфортабельном доме для престарелых.

URL
2016-05-07 в 17:58 

Анжела приняла как нечто должное решение, принятое за нее отцом и матерью. С учебой, намеченной на среду ей, скорее всего, придется попрощаться. Миллер, конечно, попробовала отпроситься, заверив родителей и сестру, что долго эта лекция не продлится. Часа два – три, не дольше. Тема очень серьезная, начальство знает (вот тут Анжела солгала), на работе ждут печатные и электронные материалы. Мать, судя по злой гримасе, хотела отказать, но отец разрешил:

- Иди. Но сразу по окончании лекций ты должна прийти назад, у нас масса дел. Ладно, пусть Саймон отвезет тебя домой. Завтра тебя ждем к семи утра. Наведи, кстати, порядок перед уходом.

Разумеется, что ни он, ни мать с сестрой до уборки и мытья посуды не снизошли. Переодевшись в брючный костюм, Анжела составила на поднос чашки и тарелочки для десерта с одного из многочисленных столиков, стоявших в большой, занявшей почти весь первый этаж, комнате. Их потом тоже следовало аккуратно вынести в мансарду. Этим делом хотел заняться «супруг», но Миллер шикнула ему, чтобы не путался у нее под рукой.

- Я сама справлюсь. Ты в машине отдохни пока.

Он даже ради приличия не стал настаивать на своей помощи во время уборки. Леон, вот он бы без единой просьбы с ее стороны взял самую физически трудную работу на себя. Саймон… Господи, на что она подписывается?! Всю жизнь провести возле этого слюнявого мачехиного пасынка?! За труса, боящегося поднять голос на ненормальную папочкину жену?!

«У меня нет выхода», - снова сказала себе Анжела, расставляя в буфете вымытую посуду и тщательно закрывая тяжелые резные дверцы. Глянула на часы: уже половина двенадцатого. Глаза сами собой закрылись от усталости, она, стараясь не испортить макияж, осторожно потерла веки. Господи, как же хочется спать…

Путь до дома «мужа» она не помнила. Села в машину, откинулась на спинку сиденья и.… Очнулась оттого, что Саймон трогал ее за плечо:

- Приехали, любимая. Кстати, ты зря на меня обижаешься. Я же понимаю, что любишь ты не меня, а того правительственного агента, Леона Кеннеди. И он, похоже, испытывает к тебе ответное чувство. Зачем в этом случае тебе жертвовать личной жизнью, связываясь браком со мной?

- Так надо, Саймон, - ответила она. – Не ты один поступился собственными планами ради родных, не ты один. Хватит. Я устала, хочу спать. Завтра к семи утра я поеду сама.

«Муженек» заныл, что ему не в тягость подняться рано, чтобы отвезти Анжелу к ее родителям. Она не упустила случая больно уколоть:

- Разумеется, тебе ведь не надо особо тратиться, разве что на бензин.

Остаток вечера они провели в гробовом молчании. Анжела сразу после душа легла спать, Саймон же ушел курить на улицу. Миссис Кирби, хвала небесам, под воздействием снотворного видела уже двадцатый сон, и помешать пасынку не могла. Трудно сказать, о чем той ночью думал фальшивый муж, смоля одну сигарету за другой, но утром Саймон поднялся раньше «супруги», чтобы успеть приготовить Анжеле завтрак. Миллер, проснувшись в половине шестого, от предложенных яиц с беконом отказалась, заявив, что поест дома, в компании своей семьи. Кроме того, она сильно стеснена во времени.

- Я приму душ, и сразу уеду. Опять на весь день. До десяти вечера меня не тревожь, я буду занята.

- Может, мне поехать с тобой и помочь? – жалобно спросил «супруг». – Там же наверняка надо будет передвигать тяжелые предметы.

- А еще пылесосить, мыть везде полы, стирать пыль со всех поверхностей и, если папа примет решение, выносить к мусорным бакам обветшавшую мебель, - перечислила капитан Миллер. – Саймон, я же знаю твое отношение к работе по хозяйству. Не пройдет и двух часов, как ты захочешь перерыв, потом тебе понадобится чаепитие, плюс твоя мачеха, едва пробьёт полдень, станет названивать тебе и ныть, во сколько ты придешь домой. Извини, мы справимся сами, без тебя. В крайнем случае, я попрошу соседа. Он очень экономный человек, совсем как ты, будет рад получить мебель в награду за содействие в уборке.

Ой, ну, надо же… Он ведь опять обиделся на её слова… Смешно, право слово.

- Анжела, - решительно взял ее за кисть «муж», - прекрати выставлять меня жалким скупердяем. Я вовсе не намерен жадничать, если мы поженимся. Просто… Ты любишь не меня, тебе же отвратительна сама мысль о том, чтобы стать моей женой, живя в одном доме с моей ненормальной мамой. Тебя родители принуждают ехать назад, верно?

- Заберешь меня не раньше десяти, - вырвалась она. – Если мачеха отпустит.

К особняку кузины Бесс она планировала дойти пешком, но через два квартала её нагнал майор Цепеш. Спросил, куда она направляется в столь ранний час. Узнав, что ее путь снова лежит к отцу с матерью, предложил подвезти. Когда она села в джип, Влад поспешил успокоить ее, заверив, что сегодня он не станет мешать ее семье своими расспросами.

- Даёте передышку, чтобы чуть позже наброситься на маму с новыми силами? – скривилась Анжела.

Влад, поморщившись, фыркнул, что ни на кого кидаться он не будет, и перевел беседу на вчерашний раут, принять участие, в котором он, увы и ах, не успел. Хотел, мол, еще раз к ним приехать, чтобы поговорить с друзьями её родителей. Анжела, гневно сведя брови, посоветовала ему сосредоточить свое внимание на преступном семействе Бауманов, вместо того, чтобы трепать нервы честным людям. Цепеш, окинув её очень странным взглядом, сказал, что он как раз к жене арестованного академика и едет.

- Уже записали Бауманов в число местных парий? – становясь похожим на знаменитого профессора Северуса Снейпа, изогнул похожие на стрелы брови майор. – А что, если не Бауман виноват? Как потом, когда следствие закончится, его жене, сыну и дочери с внуками будете в глаза смотреть? Да.… Сохрани Боже от напарниц, соседок и подруг вроде вас, капитан Миллер. Дом вашей кузины, мэм. Приехали. Благодарить не стоит.

Джип унесся прочь, а Анжела после отъезда Влада еще полчаса приходила в себя. Завтраком она занималась, как говорится, на автопилоте, машинально выполняя привычные действия. Этот генеральский сыночек, получается, в лицо ей сказал, что она, Анжела Миллер, подлая и трусливая крыска, бросившая в трудный час родственников давнего друга своих отца и матери. Что ей нельзя доверять, и от неё надо держаться на расстоянии.

URL
2016-05-07 в 17:58 

- Ты лучше о поведении собственной подстилки вспомни, ублюдок… - прошептала она, вынимая из духовки пироги. – И своей привычки избегать визитов к кузену с того дня, как его бабушка слегла после инсульта…

Господи, и вся вот эта катавасия называется, простите великодушно, отпуском?! Она, едва успев приехать к Саймону, носится, точно полоумная цирковая лошадь, вместо того, чтобы тихо, спокойно и сосредоточенно писать диссертацию?!

От гневных размышлений её отвлекла выплывшая в столовую сводная сестра. Вяло поприветствовала и села, ожидая, когда ей подадут утренний чай.

- Слушай, а тот федерал, Влад Цепеш, он женат?

Вопрос был настолько неожиданным, что Анжела чуть не уронила противень. Аккуратно поставила на стол, оторопело воззрилась на Маргарет:

- Нет. Пока нет. А почему ты интересуешься?

- Просто спрашиваю, - мисс Бофорт взяла кружку и кусок яблочного пирога. – Он, насколько мне известно, один из самых богатых мужчин в стране, если уже не в мире.

- Маргарет… - присела Анжела, - неужели ты рассматриваешь его как возможного кандидата в мужья?

- Не всю же жизнь он будет холостяком, верно? – сестра провела кончиками пальцев по блестящим белокурым волосам. – Сейчас, конечно, рано его хомутать, но через пару лет, думаю, я им займусь. Да ладно, Эндж, - хихикнула младшенькая, глядя Миллер в глаза, - ты что, шуток не понимаешь? Просто он мне понравился. Никогда еще таких красивых мужчин не видела.

Здесь Анжела жестко возразила, сказав, что Леон Кеннеди, с которым Маргарет познакомилась вчера, куда лучше. А чуть позже попросила не забывать, что внешность порой бывает ох как обманчива:

- Когда я только начала работать в столице, тоже была почти влюблена в Цепеша. Слава Богу, что очень скоро стало ясно, кто прячется за его красотой. Самовлюбленный эгоист, наглый мерзавец и любитель присваивать себе чужие заслуги. Кстати, женщина у него уже есть, и она, крепко, держится за своего богатого «папика».

Она рассказала сестре о том, как полиция Вашингтона три года ловила серийного убийцу, а Влад, используя собранные ее коллегами данные, спровоцировал маньяка, и тот на Цепеша напал.

- Угадай, кто в глазах общественности стал национальным героем, - Анжела выложила на блюдо лимонники. – Тех, кто ловил убийцу наравне с Владом, пресса просто упомянула. Вся слава досталась ему.

Маргарет предложила старшей сестре не быть занудой, и относиться к жизни проще. Анжела осторожно осведомилась насчет сегодняшних планов. Мисс Бофорт с минуту размышляла, затем лениво потянулась:

- Сначала я хотела прогуляться до Гарварда, но тут вспомнила, что сегодня, же выходной. Значит, поедем ко мне. Хотя бы по верхам порядок наведем. И выкинем из моей спальни всю оскверненную мебель. Другие вещи, впрочем, тоже. Кстати, сестренка: ты в курсе, куда этот красавец майор спрятал Эммелину?

Анжела пожала плечами, сказав, что Влад на данную тему не распространялся. Скорее всего, девушка сейчас на одной из «явочных» квартир, снимаемых федералами.

- Живет сейчас там, в тепле и комфорте, сука, - опять рассердилась Маргарет. – Смотрит телевизор и чипсы ест. А я по её вине теперь домой вернуться не смогу… Сука…

Миллер, понимая, что новая родственница опять впадает в агрессию, принялась рассказывать о тех неприятностях, какие в будущем ждут «сторожа». На хорошую характеристику, а, следовательно, престижное учебное заведение и работу Эммелине рассчитывать глупо. Работодатели же смотрят еще на личные качества, а если в документах будет указано, что девушку привлекали к ответственности за кражи, то ни один уважающий себя директор Эммелину к себе не возьмет. Можно допустить, что ей повезет, и её примут на работу, но очень быстро выгонят, ибо ни один уважающий себя коллега не потерпит воровства.

- Так что на учебу и карьеру ей надеяться глупо, - Анжела налила чай и себе. – Уборщица, или санитарка. Более высокая ступень ей не светит. А если учесть её неумение понять, что чужие вещи по умолчанию трогать запрещено, то запросто может кончить тюремной камерой. Так что эта бессовестная воровка свое еще получит.

Маргарет одобрительно кивнула, и перевела разговор на Леона. Вот о нём, единственном и страстно любимом, Анжела могла рассуждать часами. Она снова поведала об их знакомстве в палаточном городке вокруг оцепленного аэропорта, перелете, совете «цельтесь им в головы», и той кошмарной ночи, когда Анжела первый раз столкнулась с ходячими трупами.

- Леон меня тогда не только дважды спас, мы с ним даже успели поцеловаться во время погружения под воду, - Миллер всегда с улыбкой и нежностью вспоминала те секунды, в течение которых губы Леона прижимались к её лицу. – А когда мы упали с галереи, он сначала принял удар на себя, а потом закрыл меня собой. Если бы ты могла, как я тогда, ощутить аромат его парфюма…

Ее прервали приближавшиеся из глубины дома голоса родителей. Анжела тут же приняла серьезный вид и встала.

Хвала Создателю, что папа и мама оказались в благодушном настроении. Быстро позавтракав, озвучили дочерям новые планы. В первую очередь, идет особняк Маргарет, затем, ближе к вечеру, они, все вместе, посетят Гарвард.

- Знаю, что выходной, - перехватила отец недоуменный взгляд Анжелы. – Но у меня в университете есть дела. Заодно выясним, есть ли свободные ставки лаборантов. Для тебя, дочка.

Он ласково потрепал Миллер по плечу. Она привычно растянула губы в улыбке, и горячо поблагодарила, хотя внутри у неё все выло от боли.

URL
2016-05-07 в 17:59 

- Спасибо, папа, - Анжела поцеловала родителя. – Спасибо.

- Я насчет Гарварда передумала, - резко сказала Маргарет. – Когда отдохну после этих мерзких богаделен, уеду на учебу в другой город. Лос-Анджелес, либо Вашингтон.

Анжела так и села:

- Что?! Ты же хотела тут поступать!

Родители мгновенно взволнованно раскудахтались, прося младшую дочь объяснить свое решение. Маргарет раздраженно вскочила и выбежала на середину столовой:

- Первое. Я не могу, и не буду посещать мой дом, пока в нем не проведут хороший ремонт. Эти монастырские суки осквернили его, пустив туда воровку Эммелину. Второе. Я не хочу учиться с клеймом дочки большого начальника. Папа, - воззвала она к математику, - про меня же сразу болтать начнут: смотрите, вон дочь директора идет. Кто меня в Гарварде уважать будет?! Станут за глаза прикормленной называть. Я поеду учиться в столицу. Попытаюсь там квартиру снять, или в общежитии для студентов поселюсь, подрабатывать буду.… Но в Гарвард, ни ногой. Извини, папа.

И старшие Миллеры, и Анжела застыли. В ней проснулась надежда на возвращение к Леону, а родители, судя по опрокинутым лицам, не могли понять, как им реагировать на возможный срыв уже запланированной комфортной жизни в родовом особняке. Просидев минут, пять, молча, мать попросила Маргарет еще раз серьезно обдумать принятое решение. Младшенькая скривила рожицу, ответив, что для себя она уже определилась. Она пойдет дорогой своей старшей сестры, будет пробиваться наверх сама. Без протекции и покровителей.

- Анжела вон, уже большое начальство, капитан полиции, - обиженно закончила Маргарет. – А я чем хуже? Почему я должна учиться, используя чье – то покровительство? Тоже уеду в Вашингтон.

- Воля твоя, доченька, - смирился отец. – Анжела, поднимись в нашу с Кариной спальню, принеси мою сумку.

- И тебе нет никакой необходимости искать себе жилье, Маргарет, - направилась к широкой лестнице Миллер. – Ты можешь на период учебы поселиться в моей квартире.

- Ты будешь жить там же, со мной, или я останусь у тебя одна?

- Одна, - стараясь придать голосу бодрость, просветила Анжела. – Я по окончании отпуска вернусь домой. Помогать папе с мамой. Но ты и без меня там отлично справишься.

Отец нетерпеливо кашлянул, сказав, что он все еще ждет свою сумку:

- Не говори глупостей, Анжела. Мы с твоей матерью не пара безруких калек, сами тут управляться будем. Мы останемся у кузины. Ты же на той неделе, как всегда, приступишь к работе у Мортона. И постараешься не вылететь с работы, пока твоя сестра получает высшее образование. А теперь иди, в конце концов, за моими вещами. Кстати, возьми с Маргарет пример: она, в отличие от тебя, стремится сама добиться успеха. Ты – то, дай Бог памяти, просилась в Гарвард, под мою протекцию.

Вот так. Папа не упустил шанса преподать ей хороший урок, больно ударив по самолюбию.

Анжела, как всегда, послушно проглотила сказанную папенькой гадость. Вернее, она эти слова даже не услышала, радуясь предстоящему отъезду к Леону. Поднялась на второй этаж, где скупая кузина выделила папе и маме всего четыре комнаты на двоих, и взяла с журнального столика черную мужскую немодную сумку, с которой последние пять лет отец ездил в командировки. Отметила, что пора бы купить для папы новую вещь. Тяжело вздохнула, увидев так и не распакованные чемоданы с книгами.

- Ладно,- сказала себе Анжела, - будет вечером время, предложу папе заняться литературой.

Быстро спустилась в столовую, где сидел один отец. Мама ушла в гостиную, и сейчас набирала чей – то номер по домашнему телефону.

- Хотим связаться с женой Баумана, - перехватил взгляд Анжелы математик. – Прошлым вечером эта особа дважды тревожила нас. Ни твоя мать, ни я не могли ей ответить. Теперь вот Карина звонит ей, чтобы попросить ее общаться с нами крайне аккуратно, без лишних свидетелей. Из-за нее наша с вами репутация может сильно пострадать. Ладно, я и твоя мама, мы уже люди пожилые, но у вас с Маргарет вся жизнь впереди.

Анжела сказала, что проще будет проигнорировать те два вчерашних поползновения в их сторону. Отец, печально покачав головой, ответил, что ей такое поведение простительно. Она не водила с Бауманами многолетней дружбы, не писала совместно с ними научных трудов, не сидела с академиком в разных коллегиях и комиссиях.

- Тебе, моя дорогая, - потер глаза отец, - можно просто вычеркнуть и Баумана, и его семью из своей жизни. Ты ему фактически чужая. Не в пример нам с мамой. Вот мы, скорее всего, будем вынуждены принимать у себя его семью, даже если его признают виновным. Плохо то, что никто толком не знает, что случилось в Румынии. Почему мой давний друг хотел наложить на себя руки.

Анжела повторила слова Влада. Про перешедшие границы поведенческие игры. Кто – то во время их тренинга погиб. При каких обстоятельствах, Миллер не знала.

- Нам он тоже ничего не стал объяснять, - отец вытащил из сумки черную кредитную карточку и отдал старшей дочери. – Ни мне с твоей мамой, ни остальным ученым. Придется думать и гадать, живя в постоянном напряжении. Вот, возьми. Деньги для Маргарет. На себя ты не потратишь ни цента. Та квартира у тебя в собственности?

Анжела молча, закивала, не понимая, к чему ведет отец. Миллер – старший, написав на бумажке пин – код, протянул его дочери с новым указанием:

- Когда мы приедем в дом Маргарет, сфотографируй её комнату. Виды со всех ракурсов. И сделай затем ремонт в том помещении, где она будет жить. Чтобы девочка училась потом в самой удобной и комфортной для нее обстановке.

Анжела осмелилась возразить, спросив, не травмируют ли они Маргарет еще сильнее, если воссоздадут интерьер, где девушка чудом избежала смерти. Отец молчал, постукивая кредиткой о столешницу, затем неохотно согласился:

- Пожалуй, ты права. Тогда просто обнови мебель, и купи девочке еще один компьютер для учебы.

- Ты бы поговорил на тему ремонта с хорошим психиатром, папа, - произнося эти слова, Анжела мысленно зажмурилась от ужаса.

Удивительно, но прославленный математик отреагировал спокойно. Да, пожалуй, его старшая дочь дала тут дельный совет. Они с Кариной обязательно проконсультируются у врача.

URL
2016-05-07 в 18:00 

- Тогда ты берешь сейчас эту карту, - отец отдал ей пластиковый прямоугольник. – Берешь и держишь у себя до моего звонка.

- Хорошо, папа, - Анжела забрала кредитку и спрятала во внутренний карман тонкого жакета. – Теперь насчет дня рождения миссис Кирби. Маргарет сильно рассердится, если мы скажем, что идем без нее? Она же очень похожа на Алису. Волосы, фигура, даже немного лицо! Мачеха Саймона может сорваться!

- Кстати о нем, - отец встал, взял сумку, трость, и направился к дверям. – Скажи ему, что брак ваш пока отложен. Ты должна заботиться о сестре, пока она не закончит учебу. Раз уж он так сильно любит тебя, то пять - семь лет ожидания пролетят незаметно.

В этот момент Анжеле захотелось кинуться отцу на шею и расцеловать. Слава Создателю, свадьбы не будет!

Но вида она не подала. Опустив голову, пробормотала, что не знает, как ей говорить на эту тему с женихом. Папа и тут пришел на помощь, пообещав решить проблему во время дня рождения:

- Ты, будь любезна, сосредоточься на сестре. Маргарет – травмированная девочка, ей нужны забота и любовь.

Анжела хотела согласиться с родителем, но её мысли прервал голос матери, добравшейся, наконец, до супруги опального господина Баумана. Карина Миллер, начавшая с прохладных приветствий, осеклась на полуслове, и на протяжении следующих пяти минут не произносила ни звука, затем, кашлянув, безупречно вежливо предложила миссис Бауман забыть как номера их телефонов, так и адреса с именами. Потом опять замолчала, слушая, видимо, ответ. Густо покраснев, бросила трубку:

- Как она была безграмотной деревенщиной, так ею и осталась. Будто мы им что – то должны… - Карина Миллер медленно села в кресло. – Накричала на меня, вы можете себе вообразить?! А я хотела выразить ей сочувствие! Сказать, что мы будем, как и раньше принимать их у себя в доме! Стыд и срам!

- Мама, а какого поведения ты ждешь от женщины, начинавшей свою «карьеру» с подмостков дешевого кабаре? Господин Бауман, прошу меня извинить, женился на проститутке. Хотя она всю жизнь строила из себя добропорядочную даму, - морально поддержала мать Анжела. – Она не та, кто умеет достойно выходить из трудных ситуаций. Слышала бы ты, что она мне вчера сказала. Мы, по ее словам, все будем прокляты за нежелание, общаться с ее семьей. Тоже наорала и трубку кинула. Мама, не связывайся ты с ней больше, она того не стоит. Нечего принимать их у себя, пускай живут, как сычи, если не могут вести себя, как порядочные люди.

Миссис Миллер гневно выразила солидарность с дочерью. Отец, с минуту поколебавшись, тоже сказал, что разрыв отношений – единственный выход и для их семьи, и для Бауманов.

- Больше никаких контактов, - распорядился отец перед выездом, - родственники Баумана для нас умерли.

Машину в то утро они взяли свою. Анжела погрузила в просторный багажник бутыли с питьевой водой и сумки, куда уложила обед на всю семью. За руль сел отец, мать, как всегда, рядом с ним. Миллер со сводной сестрой заняли места сзади. Маргарет, пристегнувшись ремнем безопасности, задремала, Анжела тоже прикрыла глаза, но не для того, чтобы еще чуть – чуть поспать, ей надо было успокоиться, и обдумать дальнейшие планы. Раз новая родственница в самом скором времени переедет к ней, значит, придется корректировать рабочий график в сторону уменьшения нагрузок. Вечерние семинары и лекции, пусть и обидно, но необходимо либо отменять вообще, либо найти себе замену. Как и количество ночных дежурств. Ей теперь потребуется гораздо больше времени на дом и хозяйство, чем она могла себе позволить, когда жила одна.

«Лучше набросать письменный план, так мне легче будет понять, что я могу перепоручить Морин, Джулии, Мун и остальным».

Открыла глаза, вынула ежедневник, чтобы просмотреть записи. Перед тем, как начать правку, шепотом спросила у родителей, когда именно Маргарет приедет.

- До зимы сиди тихо, - повернулась к ней мать. – Мы тебе позвоним, скажем, когда ты должна начать ремонт в комнате сестры. К появлению Маргарет ты обязана успеть привести помещение в безупречное состояние.

Анжела привычно ответила: «да, мама», и вернулась к дневнику. Отлично, пока искать себе замену не нужно. Хотя… Морин, с её медалью и превосходным знанием немецкого языка, вполне может взять на себя те группы, что с середины июля будут заниматься по вторникам и субботам. Документальное кино как было, так и останется на ней, фильмы Анжела не доверит никому, кроме себя, курс лекций по баллистической экспертизе и правилам организации гильзотеки она тоже проведет сама. Вот пять семинаров по медицине катастроф вполне можно возложить на Оливию, либо Рубин. Обе медсестры, работавшие по схеме «два дня на службе, два дня отдыха», если говорить честно, просто воздух гоняли в течение десятичасовой смены. В крайнем случае, проведение этих занятий Анжела возложит на Джулию. С её – медицинским образованием отказываться будет глупо.

Стоило Анжеле вспомнить любовницу Влада, как в кармане завибрировал телефон.

- Прошу меня извинить за то, что тревожу вас в отпуске, капитан Миллер, - быстро заговорила любимая женщина Цепеша, как только Анжела сняла трубку. – Вы же не разрешали Рубин взять в минувшую пятницу целый день в счет отпуска?

Миллер сердито подтвердила, что никакого дополнительного выходного она Рубин не давала. Все, что она могла медсестре позволить, это прийти на службу не к семи утра, а в полдень.

URL
2016-05-07 в 18:02 

- И то при условии, что Оливия будет подменять её в течение того времени, какое нужно Рубин с ребенком для посещения врача, - возмущенно сообщила Анжела. – Джулия, если она вам сказала, что я её отпустила на целый рабочий день ради объективной чуши, она вам самым наглым образом наврала. Дайте мне ее сию же секунду. И, раз уж вы на службе, подготовьте докладную на ее проступок. Уволить ее, к сожалению, нельзя, но выговор она у меня получит.

- Я сейчас не в участке, а дома, мэм, выходной же, - обломила ее офис – менеджер. – Звоню всем, кто может знать, куда подевалась Рубин вместе с сыном. В пятницу она не появилась на работе, к врачу тоже не пришла. Мортон вечером ходил к ней домой, но ему не открыли. Соседи видели Рубин с сыном, когда они утром выходили на улицу. Мальчик сказал, что они едут к доктору.

- Квартиру осматривали? – Анжела, слушая Джулию, успевала записывать разговор в дневник.

Конечно, жилье медсестры тщательно проверили. Никаких следов борьбы и насилия. Чистота, порядок, свежий ремонт. Все вещи на своих местах, нет ничего, что выбивалось бы из тихого скромного быта матери - одиночки. Единственной пугающей находкой оказалась толстая пачка журналов «Пробудитесь!» и «Наше царственное служение».

- Свидетели Иеговы, - Джулия изображала хладнокровие, но Анжела отчетливо слышала в ее голосе страх. – Неужели Рубин, с её – то прошлым, наступила на грабли своих родителей? Сбежала от последователей Хаббарда, чтобы попасть в руки другой секты?

Анжела приказала офис – менеджеру повременить с выводами:

- Не поднимайте панику раньше срока, ясно? Продолжайте звонить всем, кто знал Рубин. Пусть придут в участок, чтобы дать показания. Проверьте, покупала ли она билеты на поезд, самолет или автобус.

Она дала Джулии еще ряд указаний, прежде чем положить трубку. Замечательно. Просто блеск. Мало ей уже существующих проблем, так еще и Рубин, дрянь безголовая, «удружила», связавшись с иеговистами.

- Пожар в курятнике? – лениво открыла глаза Маргарет.

Анжела вздрогнула и недоуменно глянула на сводную сестру:

- Что? А, ты о звонке с моей работы… Можно сказать и так. Одна особа воспользовалась моим отсутствием, чтобы уйти в секту. Ничего, я на той неделе вернусь, отучу ее делать глупости.

Маргарет спросила, как ее старшая сестра, будучи капитаном полиции, допустила, чтобы кто – то из ее подчиненных попал к преступникам.

- От меня далеко не все зависит, Маргарет, - спокойно объяснила Анжела. – Моя обязанность состоит в том, чтобы проводить просветительную и иногда воспитательную работу. А уж, к каким выводам придет сам человек, тут его личное дело. Кроме того…- Миллер спрятала телефон на дно сумки, - Рубин в детстве пережила много психических травм, связанных с насилием над ее личностью. Любые советы и рекомендации она теперь воспринимает крайне болезненно, видит в них стремление вторгнуться в ее персональное пространство. Очень враждебно реагирует даже на деликатные слова о том, что ей стоит вести себя осмотрительнее. Ну, ничего. Я вернусь в Вашингтон, и найду ее. Уволить эту дамочку, что весьма печально, нельзя, но с ее глупыми выходками я покончу раз и навсегда.

Настроение у нее опять упало. Другие люди, находясь в отпуске, лежат на пляже, или безмятежно плюют в потолок у себя дома. А у нее ни минуты покоя! Она, похоже, ни на кого, кроме себя самой, не сможет положиться. Нет у нее слаженной, отлично работающей команды, а есть сборище идиотов и лентяев, посещающих офис ради чаепитий и бесполезной болтовни.

Всё. С неё хватит. Пора не старую «гвардию» переделывать, а создать свою собственную. Пора сформировать такую команду, которая действительно будет работать, а не просто высиживать время на офисном стуле.

За те полчаса, что они потратили на путь до дома Маргарет, Анжела успела составить список требований к людям, которых она хочет видеть в своем участке. И тех, от кого следует избавиться. Первым в этом перечне стояло, естественно, имя Рубин. И плевать, что эта особа является одинокой мамочкой с сыном – инвалидом. Не работает, как начальство считает правильным – пусть катится на все четыре стороны.

Вторым номером шла Джулия. Жаль, конечно, будет остаться без «своего» переводчика, но подружка Цепеша своим вызывающим поведением дурно влияет на коллектив.

Кто дальше? Старший статистик Мун. Ставленница прежнего начальника, взятая им исключительно за красоту и умение выгодно преподнести себя. По работе к ней особых претензий нет, эта женщина строго следует своим инструкциям, но сам факт того, что Мун относится к презираемому Анжелой классу «прикормленных» коллег, делал присутствие статистика недопустимым. От неё тоже предстоит избавиться.

URL
2016-05-07 в 18:03 

Под номера четыре, пять и шесть попали «болящие». Личности, которые больше числились, нежели работали. Неделя в офисе, три на больничном. Извините, но терпеть их она больше не намеревалась.

Когда дело дошло до детективов, Анжела крепко задумалась. Эти сотрудники имеют множество достоинств, одно из них – опыт, но совместные расследования давно превратились для неё в пытку. Вместе со стажем старожилы приобрели и массу вредных привычек, нередко тормозивших процесс. Речь шла не о курении и алкоголе, её подчиненные провели годы под жестким руководством мужчины. Женщину они так и не смогли принять. Анжела чувствовала, что половина из тех, кем она командует, смотрят на ее приказы с насмешливым любопытством. Выполняют, конечно, давая понять, что делают ей, бабе, большое одолжение.

Да и в целом обстановка крайне нездоровая. Слишком уж много воли взял как офисный планктон, так и офицеры. Весь личный состав разрешает себе открыто дерзить ей, смеет возражать, когда она требует чего – то сверх инструкций, и в правах разбирается больше, нежели в обязанностях.

Еще сильнее, чем отсутствие дисциплины и лояльности ее сердили пассивные жизненные установки коллектива. Отработать смену и уйти домой, к семьям – вот все, чего хотели эти люди. Анжелу начинало тошнить, когда она вспоминала гневные визги как детективов, так и младшего персонала, стоило ей завести разговор о категориях, степенях и прочих научных званиях, которыми должны были обладать ее подчиненные. Половина скулила, оправдываясь нехваткой времени, остальные зудели, что просто не хотят перенапрягаться, у них и без ученых степеней масса дел. В должностной инструкции не написано, что они обязаны защитить эту «долбанную» категорию, значит, можно жить и без неё. На весь коллектив ей, увы, пришлось жестко надавить, лишив гоп – компанию годовой премии, чтобы люди свои аттестационные дела привели в порядок и начали, пусть даже через пень – колоду, сдавать нужные Анжеле экзамены. Кое – кого она и статьи с докладами заставляла писать, но готовые работы оказались настолько убогими и нудными (на, мол, и отвали, достала), что опубликовать их она не решилась.

Лекции и учёбы по необходимым для сотрудников полицейского участка предметам она тоже была вынуждена сократить до минимума. Ходили в аудитории единицы, да и те сидели с козьими физиономиями, даже не пытаясь усвоить предлагаемый материал. И все потом ныли, что вот, опять торчим сверхурочно, а деньги не заплатят. И вообще, они секретари, а не спасатели, чтобы список препаратов помнить.

О культурной жизни говорить было просто смешно. На первых порах Миллер, памятуя опыт Гарвардвилля, агитировала служащих на коллективные походы в театр, кино, на выставки и концерты. Закупала билеты для всех, узнав о приезде знаменитого пианиста, договаривалась с хозяевами художественных галерей, чтобы те выделили ее персоналу удобное для посещения выставки время, дарила людям контрамарки в период оперного сезона. Все усилия новой начальницы пропали зря. Билеты, и то лишь в Концертный Зал, изредка брала Джулия. Якобы для себя. Но на самом деле ушлая девчонка отдавала эти пропуски своей матери и ее подругам. А через полгода Мортон, получив от «работничков» коллективную (слава Богу, пока устную) жалобу, попросил Анжелу воздержаться от организации чужого досуга. Помявшись, залился краснотой и сказал, что людям, видите ли, не нравится, когда их развлекают против воли. Свободная страна, право на личную жизнь и прочая дребедень.

Словом, без радикальных перемен в её вотчине уже не обойтись. Пришло время навести порядок. Порядок, необходимый лично для неё. И общего дела.

Анжела вписала еще одно имя в «черный» перечень и на несколько секунд задумалась, всех ли она туда внесла.

- Что за список, дочка? – мать беззастенчиво читала записи.

- Кандидаты на увольнение, мама, - Анжела закрыла дневник и убрала в сумку. – Жаль, конечно, но иначе нельзя.

- Джулию вычеркни, - приказала матушка. – Она нужна мне.

Анжела, мысленно молясь о том, чтобы мама на нее не обиделась второй раз, сказала, что от подруги Цепеша больше вреда, нежели выгоды. Она слишком эгоцентрична, чтобы тратить бесценные личные часы на других людей. На стороне этой наглой женщины не один Влад Цепеш, Джулия жалуется начальнику полиции, а Бешеный Эрленд по умолчанию стоит на ее стороне.

- Пока у власти Бёргман, трогать Джулию опасно, - Анжела виновато улыбнулась. – А если учесть, кем она приходится Владу, опасно вдвойне. Большая политика, мама. Вы с папой, прости меня, далеки от столичных дрязг и подковерных игрищ. Нынешний директор ФБР хочет посадить нас на короткий поводок и строгий ошейник. То есть отдать все наши ключевые посты своим протеже. Сделать из Департамента сырьевой придаток, не говоря уже о том, чтобы постоянно красть наши заслуги. Как было в случае с известным вам обоим маньяком. Вычислила его я и мои подчиненные, но героем в глазах общественности стал Влад, поймавший убийцу живым. Мама, обещаю, что найду тебе другую переводчицу. Есть у меня кое – кто, многим мне обязанный. А тут, дома, звони Карле. Она тебе своих сотрудников пришлет.

Карина Миллер слегка надулась, но на слова дочери среагировала спокойно. Ладно, раз уж Джулия недоступна, пусть Анжела найдет ей приемлемую замену.

URL
2016-05-07 в 18:04 

- Но не на очень долгий срок, дочка, - поставила условие мать. – Мне нужна именно Джулия. Я хочу работать с ней. Точка.

Анжела смиренно склонила голову, дав торжественное слово, что в ближайшем будущем она найдет управу на любовницу Влада.

- Не вечно же Эрленду править, - она утешала больше себя, нежели родительницу. – Его заместитель, Осмунд Бёк, поддерживает мою политику, направленную на максимальную отдачу со стороны каждого сотрудника.

Маргарет тут же встряла, сказав, что мистер Бёк может и не занять место Бёргмана.

- Кто знает, милая сестра, кто знает… - задумчиво протянула Миллер. – Я тут на одном приеме в Белом Доме, Леон меня позвал, услышала нечто очень занятное. Кое – кто из высшего эшелона недоволен господином Бёргманом.

Жаль, что узнать подробности она не успела: Леон повел её танцевать. Но даже тех двух, вскользь оброненных фраз ей хватило, чтобы понять: время Эрленда, скорее всего, прошло.

- У него срок истекает, мама, - напомнила Анжела. – Года два, не больше. Потом его снимут. Ибо он многих успел достать.

- Дай – то Бог, дочка, - протянула мать, - дай – то Бог. Потому что мне нужна именно любовница Влада. У нее, в отличие от других переводчиц, красота сочетается с умом, образованием и тактом. Единственное, что в ней надо изменить, так это привычку одеваться. Вытравить из неё манекенщицу. Но пока оставим эту тему. Мы на месте.

Маргарет из машины выскочила первой, и помчалась по мощеной желтым кирпичом дорожке, ведущей к мрачному семиэтажному готическому замку, выстроенному без намека на логику, здравый смысл и удобства в угоду экспериментальному проекту архитектора. Данный, с позволения сказать, дом, стал первым в череде несуразных по своей конструкции, но изумительно красивых снаружи и внутри строений, заполонивших теперь уже не одну Америку. Клиенты пищали от восторга, видя чертежи и компьютерные модели будущих жилищ. Создатель, по желанию заказчика, мог воссоздать интерьеры любой средневековой цитадели, или сделать копию комнаты из любимой игры.

Дом, доставшийся Маргарет от родителей, строили, похоже, в несколько этапов. Вначале была возведена круглая башня – донжон, позади которой разместились восемь корпусов, соединенных между собой ажурными галереями, расположенными на уровне седьмого этажа. Зачем такое жилье семье из четырех человек, Анжела не понимала. Но мнение пока держала при себе. И заставила себя громко восхититься, когда вошла в просторный холл.

Да… Очевидно, что автор сего проекта страдал гигантоманией, иначе как можно объяснить почти стометровый сводчатый потолок и десятки массивных квадратных разукрашенных барельефами колонн, поддерживающих балкон, опоясывающий зал. С парадного входа открывался вид на широкую лестницу, у подножия которой свирепо скалили клыки две черные пантеры. Из какого материала они были сделаны, Анжела не знала, но выглядели звери устрашающе.

- Впечатляет? – сдавленно спросила её сводная сестра.

- Не то слово, - кивнула Анжела. – Красиво. Скажи, тут кино ни разу не снимали? Я этот холл в «Островах забвения» вроде бы видела.

Маргарет гордо подтвердила, что фильм, заслуживший пять премий «Оскар», создавался именно здесь.

- Идем, покажу тебе мои личные покои.

Бофорт перескакивала через две ступеньки, пока летела наверх. Анжела легко следовала за ней, еле успевая оглядываться по сторонам. Да, красоты у обстановки не отнимешь. Дороговизны тоже. Миллер впервые задумалась о том, какое состояние лежало на счетах родителей Маргарет, раз они позволили себе эту роскошь.

Удивительное дело, но за всю свою жизнь в Гарвардвилле Анжела посещала дом Бофортов в первый раз. Сначала она была слишком мала, чтобы родители брали её с собой в гости к потомкам, как утверждали сами Бофорты, английских королей, позже право получить письмо, содержащее в себе, помимо традиционных поздравлений, персональное приглашение, надо было заслужить, чего ей, увы, так и не удалось сделать. То четверка в табеле, то предоставленный ею отчет за прошедшее полугодие не приглянулся хозяевам замка (мало достижений), то родители, за какой проступок наказали, но попасть внутрь самого роскошного и интересного здания родного города ей довелось лишь сегодня.

Сейчас, конечно, тут царили давящая тишина, запустение и полумрак. Все напольные вазы, дорогие статуи, скамьи, кресла и постаменты были тщательно запакованы в полиэтиленовые плёнки и составлены вдоль стен. Многочисленные светильники и массивные подсвечники тоже стояли под чехлами, стекла, защищавшие портреты, успели покрыться тонким слоём пыли. Штор на окнах не было: их сняли с карнизов сразу после окончания расследования и отбытия Маргарет в детский дом.

- Маргарет, - окликнула Анжела далеко убежавшую сестру, - а куда сложили портьеры?

У неё мелькнула мысль прихватить ткань с собой, чтобы дома выстирать, отгладить и затем вернуть на место. Огляделась в поисках напольных ковров (судя по фотографиям, виденным ею в местной прессе и рассказам матери, они были, и в немалом числе). Их следовало отправить в химчистку. Вазы и постаменты, скорее всего, надо будет вымыть, как полы и самый низ стен. Подняв голову, Анжела оценила потолок. Да,… Похоже, и туда придется лезть, взяв с собой моющий пылесос.

Следуя по длинным узким коридорам, капитан Миллер приходила в тихий ужас от вида высоких, от пола и до потолка, узких стрельчатых окон, защищенных снаружи крепкими роль – ставнями. Они, кстати, как и другие поверхности, требовали капитальной чистки. Без команды уборщиков тут не обойтись.

URL
2016-05-07 в 18:05 

- Эй, - закричала из глубин дома новая родственница, - ты что, уснула там?!

- Нет, - откликнулась Анжела, почти бегом направляясь на голос сестры, - прикидываю масштабы уборки. Маргарет, я предлагаю, с твоего, разумеется, дозволения, вызвать сюда сотрудников фирмы, занимающейся наведением порядка.

- Блестящая мысль, - язвительно улыбнулась младшенькая, - просто гениальная. А больше ничего не хочешь мне предложить, а, дорогая сестра?

- Не поняла… - растерялась Анжела. – Что ты от меня хочешь получить? Объяснись, будь любезна.

Маргарет плотно закрыла дверь и повернулась к Миллер лицом. Анжела призвала на помощь всю свою смелость, чтобы не отпрянуть назад: щёки юной родственницы залила восковая бледность, небесно – голубые глаза горели лихорадочным огнем, губы дрожали, руки, крепко сжатые в кулаки, мелко подрагивали:

- Благодарность за то, что я для тебя, сука ты бессовестная, уже успела сделать.… Никакие мысли в твою тупую башку не приходят?! – взвизгнула она, подскочив к Анжеле и сильно ее толкнув. – Кто, по твоему мнению, убедил маму простить тебя?! Кто ей сказал, что даже такой конченой эгоистичной суке, как ты, стоит дать шанс исправиться?! Кто пожертвовал собой, чтобы ты смогла вернуться на работу в столицу, а?! Ты думаешь, я так уж хочу уезжать в Вашингтон, и учиться там, живя у тебя в доме, на твоих половицах и по твоим правилам? Да она мне вовсе не нужна, ни твоя квартира, ни твоя карьера, ни ты, подлая скотина!!! Но я принесла себя в жертву! И ты теперь считаешь, что ничего мне не должна? Мама тебя просила только благодаря моему заступничеству!!! Да не будь меня, и она, и папа тебя и взглядом больше не удостоили бы!!! И только благодаря МНЕ папа и мама разрешили тебе уехать обратно в Вашингтон! Кстати, милая моя старшая сестренка… - Маргарет сузила глаза, - я сегодня же могу сказать родителям, что в столице отлично справлюсь сама! И как ты думаешь, что последует за таким моим решением? Папа с мамой давно хотят возвратиться в родовой особняк…

Анжела, как и в случае с ночной истерикой матери, на время гневного монолога сестрицы впала в ступор, не зная, как реагировать на поведение Маргарет. Та же, окончательно утратив контроль над собой, кричала и топала ногами, требуя самой горячей благодарности за свою доброту. Пока девчонка Бофорт просто орала, перечисляя жертвы, принесенные ею ради старшей сестры, Миллер молчала, судорожно ища слова для примирения, когда же Маргарет прозрачно намекнула, что Анжеле, по завершении отпуска, светит «блестящая» карьера личной маминой секретарши, испугалась:

- Прошу тебя, Маргарет, не надо, тише… - умоляюще заговорила она. – Я.… Признаю, я была не права… Спасибо…

Маргарет ногой отворила дверь и вышла в коридор:

- Как любят говорить в России, дорого яичко во Христов день, дорогая моя старшая сестрица. Я сегодня же скажу папе с мамой, какая ты неблагодарная сука, милочка. Для тебя столько хорошего сделано, а ты все приняла, как нечто должное. Хотя ты ни черта не заслужила. Да, я уеду на учебу в столицу. Но без тебя, одна. Сообщу родителям, что мне не нужны няньки, я буду справляться самостоятельно. А ты останешься при папе и маме. Так тебе и надо, сука ты неблагодарная. Я для тебя всего хорошего столько сделала, папу и маму за тебя просила, а ты мне даже простого «спасибо» не сказала. Сука ты. Неблагодарная сука. И знаешь… Я, пожалуй, не поеду в Вашингтон, тут, дома, мне гораздо лучше. Папа и мама не хотят, чтобы я ехала так далеко, верно? Я сегодня же, прямо во время обеда снова подниму этот вопрос, спрошу, а стоит ли мне, после всех пережитых мной тяжелых стрессов, мучить себя очередным переездом? Адаптация к новым условиям, вступительные экзамены, потом учёба, плюс положение домработницы. Это же не тебе, а мне, когда я приеду в твою квартиру, придется брать на себя хозяйство. Папа и мама такие перегрузки точно не одобрят, они хотят, что я жила в комфортных для меня условиях. Так что попрощайся с блестящими карьерными перспективами, сестренка, и выкини свой блокнотик с крутыми планами, моя дорогая родственница, - в последнее слово Маргарет вложила всю ненависть, на какую была способна.

Она высокомерно вскинула голову и, не оборачиваясь, застучала каблуками вниз по лестнице, продолжая пылать злостью. Анжела, с минуту постояв, помчалась за сводной сестрой. Капитан Миллер была одновременно и растеряна, и возмущена. В столбняк её вогнали как оскорбительные эпитеты, на которые сводная сестра оказалась щедра не меньше матери, так и обвинения в неблагодарности. Господи, ну почему она, Анжела, будучи вроде бы умной женщиной, сама не догадалась, кому обязана примирением с родными! Раньше мама после ссор, подобных недавней размолвке, молчала иной раз месяцами, игнорируя проштрафившуюся дочь. А тут прощение было получено всего через несколько часов. Естественно, что без вмешательства Маргарет не могло обойтись.

В душе Анжелы поднял, было, голову и адекватный наглой выходке гнев, но он быстро утих, ибо она не смела, отрицать очевидные заслуги младшей сестры.

URL
2016-05-07 в 18:06 

Кое – как придя в себя, Миллер побежала за сестрой, вполголоса умоляя остановиться и выслушать. Минут пять Маргарет не обращала внимания, но когда они достигли исполинской кухни, изволила обернуться:

- Какого черта тебе надо? Сейчас твое «спасибо» за все, что я для тебя сделала, мне не нужно. И…

Разразиться недовольной тирадой ей помешал голос отца, до сих пор искавшего механизм, приводящий в движение роль – ставни левой половины холла. Маргарет крикнула, что сейчас придет, и покажет:

- Как я уже сказала, сука ты неблагодарная, все слова можешь оставить при себе. Кстати, не помешало бы заняться чаем. У нас впереди еще много – много дел.… Иду, папа! – совсем другим тоном пропела она, выскакивая в коридор.

Она и родители отсутствовали почти полчаса. За это время Анжела успела накрыть второй завтрак и перемыть всю посуду, обнаруженную в незапертом буфете. В душе метался страх. Что скажет Маргарет отцу и матери? Насколько сурово они отнесутся к проступку своей родной дочери, и каким будет наказание?

К моменту возвращения родителей и сестры Анжела совсем уже извелась, нервно гуляя из угла в угол, и поминутно выглядывая за дверь.

- Надеюсь, ты уже ждешь нас? – спросила мать, первой заходя на кухню.

Отец и сводная сестра шли следом. Судя по их лицам, можно было сделать вывод, что Маргарет о случившейся ссоре пока не сказала. Анжеле от её кривых улыбок и загадочных взглядов стало еще страшнее, чем в те минуты, когда Бофорт орала, обзывая старшую сестру неблагодарной сукой.

Садясь за стол, младшенькая приказала поставить на стол еще один прибор, для Саймона. Анжела, внутренне содрогнувшись, спросила, что ему нужно, ведь она с ним заключила совсем иную договоренность. Маргарет, отпив чай, фыркнула, что дело Миллер – подавать и обслуживать. Зачем папа и мама позвали Кирби – сына, старшенькой не касается. Достаточно, если о теме беседы осведомлена девица Бофорт.

- Очень даже касается, - вспылила, наконец, Анжела. – И знаешь, Маргарет… Я всё – таки твоя сестра, причем старшая, как ты любезно отметила, а не дворовая девка Наташка или скотница по имени Палашка. Спасибо, конечно, за то, что недавно вступилась за меня перед мамой и папой, но наглости с хамством я терпеть не стану. Будешь мне грубить – в Вашингтоне придется уживаться с незнакомой девушкой, потому что я по окончании отпуска вернусь домой, к папе и маме. В ту квартиру, где обитаю сейчас, не сердись, я пущу жить друзей наших с тобой родителей. Впрочем, и ты там сможешь поселиться, но тогда на тебя ляжет ведение хозяйства. Как когда – то на меня. Ничего, ты сильная, справишься.

Тоненькое нервное личико новой родственницы ошарашено вытянулось: Маргарет не ждала, что Анжела сумеет перехватить инициативу, а Миллер, видя замешательство девчонки Бофорт, продолжила гнуть свою линию:

- Да, я оставлю карьеру в полиции и приеду назад, чтобы взять на себя все заботы о наших родителях.

И она, не скрывая садистского удовлетворения, выдала пафосный спич о том, как трудно папе и маме живется у вредной, наглой, бессовестной и жадной кузины Бесс. Будучи сама неплохим психологом, Анжела, пусть и тряслась от страха перед гневом родителей, стала наступать на самые больные мозоли почтенных предков, напоминая о том, как хорошо они жили до бегства Амёбы и подлого поступка Кертиса. Закончила она выступление словами о тоске по родному особняку. Ей, мол, очень хочется снова там жить.

Родители поначалу сидели, точно пришибленные, потом мать, немного отойдя от шока, подняла руки:

- Давай подождем твоего жениха, дочка. Это не мы его вызвали, он сам позвонил, сказал, что у него какая – то важная информация. Что тебе ни в коем случае нельзя покидать Вашингтон. Ближайшие лет шесть точно.

Саймон не заставил себя долго ждать. Едва Карина Миллер договорила, как раздался звонок. Маргарет лениво поднялась со стула, подошла к стене, нажала какую – то кнопку в обивке:

- Кто?

«Муж» торопливо назвал себя. Маргарет впустила его, но встречать, не пошла. Вернулась за стол, села, и с надутым видом взяла чашку:

- Я не имела в виду ничего дурного, когда просила тебя дать мне чай. Теперь буду брать сама, чтобы ты перестала чувствовать себя служанкой.

Отец тут же поддержал приемную дочь, сказав, что не стоит придавать такое уж сильное значение словам, обижаясь на формулировки. Они же одна семья, зачем обращать внимание на мелочи. Маргарет активно закивала, не забыв сослаться на свои расшатанные после приютов нервы:

- Если бы ты, подобно мне, провела столько лет, мучаясь в детских домах, тоже стала бы неуравновешенной, - сейчас она давила на сочувствие. – И это только благодаря мне мама согласилась тебя простить. Правда, мамочка? – ласково спросила Маргарет у Карины.

Миссис Миллер подтвердила. Она, мол, после той ночи вообще хотела вычеркнуть из своей жизни старшую дочь, но Маргарет отговорила.

- Поблагодари сестру за ее хорошее отношение к тебе, - завершила нотацию матушка. – И больше не провоцируй конфликты. Ты старшая, должна понимать, и вести себя достойно. У твоей младшей сестры идет период адаптации, и ты, как её ближайшая родственница, могла бы оказать поддержку, вместо того, чтобы воспитывать. Терпение и понимание – вот что нужно сейчас нашей второй дочери. Кстати, Анжела: с того дня, как Маргарет приедет на учебу в Вашингтон, никаких постояльцев у тебя быть не должно. Твоя сестра нуждается в покое и комфорте.

Анжела в знак согласия послушно кивнула и встала навстречу «мужу»:

- Ты что, заблудился? Минут десять тебя ждем!

URL
2016-05-07 в 18:08 

«Супруг» жалким тоном извинился, сообщив, что перепутал поворот, и попал в другой корпус. На обратном пути снова пошел не туда, застряв в зеркальном лабиринте. Слушая оправдания, Анжела молила Бога о том, чтобы принесенные Саймоном новости вынудили родителей отложить ненавистную свадьбу хотя бы на первоначальные шесть лет. А лучше бы этот брак не состоялся вообще.

Младший Кирби, тяжело дыша, рухнул на крепкий стул, принял из рук Анжелы кружку, сделал глоток, закусил бутербродом со свининой и спросил академика Миллера об его планах на ближайшие годы. Отец, не скрывая гордости, сказал, что он, уже точно известно, займет кресло главы Гарварда:

- Меня уже поставили перед фактом. Марта в конце декабря сложит с себя полномочия, и хозяином стану я.

- Только заместителем, если повезет, - убил папины надежды Кирби. – Только замом. Марта вас обманула. После ее отставки директором университета станет Алан Бэйли. Она передаст правление своему молодому любовнику. А чтобы он сумел скрыть свою некомпетентность, все его обязанности возложат на вас, профессор Миллер.

На кухне воцарился мертвый штиль. Отец сидел, хватая ртом воздух, мать, изредка моргая, судорожно икала. Маргарет же уставилась на старшую сестру:

- Что за чушь?! Анжела! Бред же пьяного бабуина! Вопрос с Гарвардом решен в пользу папы!

Саймон сказал, что Анжелу тут спрашивать бессмысленно, она не в курсе грязной борьбы за власть, какая много месяцев велась в Гарварде. Алан Бэйли выиграл бесчестную гонку, и с первого января будущего года займет должность главы престижнейшего университета страны. А отцу Анжелы придется довольствоваться местом, не имеющим никакого отношения к науке. Прославленный математик из ученого станет администратором. Да, он будет большим начальством, но потеряет право на преподавание и публикацию своих трудов по математике и статистике.

- Она планировала озвучить свое решение в самый последний момент, когда вы уже подпишете все документы, исключающие ваше участие в учебных процессах, но я случайно стал свидетелем одной… - «муж» покосился на Маргарет, ища более деликатную формулировку. – Давайте так назову: я кое – что увидел и подслушал. Без подробностей. Извините, профессор, но даже в присутствии вашей жены я не стану описывать тот мерзкий эпизод. Понимаю, конечно, что организм и в немолодом возрасте требует… удовлетворения…

Он густо покраснел и умолк. Допил свой чай, встал и отошел к окну. Постоял около пяти минут, после чего спросил, как отец Анжелы намерен поступить. Расторг он свои контракты, как настаивала Марта, или не успел? Узнав, что все договоры так и остались в силе, а профессор Миллер приехал домой для того, чтобы защитить жену от нападок федералов, Саймон предложил пока молчать, не подавая виду. А с первого января следующего года дать и мерзавке Марте, и её любовнику (не постыдился же связаться со старухой!) хорошую пощечину, заняв место главы Университета Статистики, который начнет функционировать в Городе Ангелов.

- Понимаю, что вашей семье придется снова переезжать, но дело того стоит, - соблазнял «муж». – Этот Университет, кстати, к 2013 году переведут в столицу, потому, что там находится большинство статистических бюро, имеющих серьезный вес в науке.

И пока отец приходил в себя, Саймон объяснил, что правительство, наконец – то, пошло навстречу специалистам по статистике, выделив им собственное учебное заведение. Ранее были факультеты в различных ВУЗах и так называемая «первичка», не дававшая нужных знаний. Кроме того, в статистике столько направлений и уровней, что нынешние работники не способны справиться с поступающими к ним потоками информации.

- Вы же много лет ведете курсы по этой науке, профессор Миллер, у вас сотни публикаций и десятки книг, - давил Саймон. – Зачем вам Гарвард и место администратора, когда можно перебраться в Вашингтон? Не сейчас, конечно, через пять – шесть лет. Знаю, вы с супругой хотели вернуться домой, но…

- Но, - отец ударил кулаком по столу и тоже встал. – Да чтобы я, человек с чистым именем, я, тот, кто сам, без покровителей и старых любовниц, достиг звания ученого мирового уровня, стал работать под началом грязного альфонса?! Не бывать такому позору!!!

Профессор задохнулся от злости, Саймон воспользовался паузой, чтобы теперь обломить мечты Карины:

- Вам, мадам Миллер, тоже не следует особо радоваться грядущему положению главного врача. Ваш предшественник сейчас под следствием. За воровство денег, выделенных на зарплаты сотрудникам. Медсестры и доктора там по бумагам получали более чем прилично, на деле им давали гроши. Крали руководители аккуратно, деньги присваивали в течение десяти лет точно. Но начальство все равно попалось. На мёртвых душах. Вам лучше пока сохранить теперешние позиции, то есть контракты с клиниками и центрами последипломного образования.

Да, мама всю жизнь мечтала встать у руля проворовавшейся больницы. Красота. Блеск, как говорила та же незабвенная Эллочка Щукина. Ну, жизнь, какие еще паршивые сюрпризы ты припасла мне на этот «отпуск»?

Пока «муженек» разбивал на кусочки все честолюбивые мечты ее родителей, Анжела сидела, молча, ни во что не вмешивалась. Когда же Кирби, описав ситуацию в клинике, устало занял свой стул, осторожно высказала появившиеся у нее соображения. Она после отпуска едет назад в столицу, и с утроенной силой принимается работать, совмещая службу в полиции с преподаванием и написанием материалов на темы криминалистики.

- Одна книга у меня уже издана, - напомнила Миллер отцу. – Сейчас вот пишу диссертацию. Посттравматический синдром.

- Не мешало бы тебе начать хоть немного зарабатывать на своем опыте, - промямлила, выходя из оцепенения, мать. – Дочь моей подруги, оказавшись в трудном положении, сценарии для Голливуда пишет, и выступает консультантом на съемках. Не кривись, Анжела, не кривись. Знаю, как тебе противно, но у нас нет выбора. Думаешь, мне приятно сознавать, что и ты теперь будешь вынуждена торговать плодами своего ума? Давай, дочь, проявляй инициативу.

- А я? – влезла Маргарет. – Что делать мне?

- Если тебя не сильно затруднит, - ответил ей Саймон, - ты можешь сдать этот особняк в аренду, пока в нем не живешь. Люди, которые хотят в нем поселиться и работать, платят очень дорого. Да и вам, профессор, стоило бы сдать дом постояльцам.

Младшая сестра, задохнувшись от ярости, хватанула ртом воздух, потом заорала так, что чуть не вылетели все стекла:

- Да никогда в жизни я сюда, в мой дом, никаких посторонних не пущу!!! Ясно?!

- Твоим родителям надо заручиться поддержкой пары сенаторов и министра, - глянул на часы Кирби. – Впрочем, поступай, как хочешь. А мне пора. Анжела, я тебя в девять вечера заберу. Кстати, Маргарет. Не обижайся, но на день рождения моей мачехи мы пойдем без тебя. Ты очень похожа на её пропавшую дочь Алису. Анжела расскажет тебе подробности. И проводит меня.

По пути к входной двери Саймон попросил «супругу» быть настойчивее, когда она будет убеждать сестру вселить к себе гостей, ибо многое в карьере старшего Миллера сейчас зависит от того, проявит свое к нему расположение член Конгресса, или нет. Анжела с негодованием отказалась, спросив у Саймона, а как бы он себя чувствовал, если бы кто – то возжелал занять его жилище.

- Твоя сестра в нём не живет, и еще долго жить не будет, - отрезал «супруг», выходя на улицу. – Если хочет, пусть личную спальню запрет.

- Иди, ради Бога, по своим делам, - сердито захлопнула дверь Анжела.

URL
2016-05-07 в 18:11 

Она вошла обратно в холл, привалилась спиной к стене. Господи, и это отпуск?! События сменяли друг друга, словно картинки калейдоскопа, и происшествий было так много, что у неё голова уже распухла от сведений, имен и впечатлений. Появление нового члена семьи, беда, рухнувшая на мать, неожиданный приезд отца, встреча с Леоном, и откровения Саймона. А еще ведь надо пережить день рождения миссис Кирби и лекции в среду. Плюс конец недели с его обязательными посиделками в гостиной кузины Бесс. Где взять силы, и как не сойти с ума?

- Анжела!!! – раздался вопль с кухни.

Она привычно ответила, что идет, и помчалась на зов отца. Влетев на кухню, увидела, что семейство уже закончило завтрак. Маргарет демонстративно, чтобы увидела Анжела, мыла за собой посуду. Отец и мать стояли у окна. Карина Миллер, подождав, пока старшая дочь уберет всю утварь в самый большой шкаф, грустно изрекла:

- Маргарет согласна. Но её личные покои останутся запертыми. Как и другие помещения, не предназначенные для гостей. Так и передай Саймону. Еще скажи, что свадьбы не будет. Пока. Пусть помучается от неизвестности. Никуда от тебя этот тюфяк не денется. Сейчас мы с твоим отцом едем по делам, а ты и Маргарет остаетесь тут до вечера. Мы вызвали служащих для проведения уборки, за ними надо следить. О других наших трудностях поговорим дома.

- Да, мама, - Анжела покосилась на расстроенную сестру. – А когда наш особняк посетим?

Мать, полистав свой дневник, выделила четверг:

- В пятницу и выходные у нас приемы. Начало недели тоже занято, у меня пациенты в Госпитале.

- Я уеду в субботу вечером, мама, - виновато сообщила Анжела. – Но будь уверена, я подготовлю все, что нужно.

Уходя, мать клюнула её в щёку, и они с отцом быстро покинули дом. Проводив родителей, Миллер вернулась к сестре:

- Я могу лишь догадываться, как тебе трудно. Но иначе нельзя.

Маргарет отмахнулась:

- Переживу. В конце концов, этот сенатор платит, и я разрешу ему занять лишь гостевые апартаменты. То крыло, где жила моя семья, будет закрыто, и доступ в него запрещен всем, кроме нас. Меня другое дело беспокоит: маме опять звонила эта дура Бауман. Судя по голосу, она сильно напилась. А папе поступил вызов из Гарварда.

- Марта? – подняла брови Анжела.

Само собой. Глава Гарварда позвонила отцу и любезно попросила срочно прибыть в университет. Якобы решить «технические» моменты.

«Технические» моменты на деле оказались банальной хозяйственной сутолокой, на которую академик Миллер вообще никогда не подписывался. Марта, эта гнусная двуличная скотина, заставила отца на пару с ней заниматься… инвентаризацией. Выходной день был убит на неторопливый променад по аудиториям, обсуждение ремонтных дел, и ревизию в студенческих общежитиях. А её не менее отвратительный любовник все это время мило болтал с ученым, спрашивая, какие новшества Миллер планирует ввести, когда встанет во главе университета.

- Я бы его там же, прямо на месте придушила, будь моя воля, папа, - Анжела подлила отцу кофе. – И её за компанию. Хватает же лицемерия тебе в глаза смотреть… Честное слово, папа, я специально создам повод, чтобы от души врезать этому паразиту по его смазливой роже. Я же потом его и посажу. Уверяю тебя, хоть один месяц, но грязный жиголо будет у меня обживать уютную камеру с любезными соседями.

- Не марайся об это жалкое убожество, Анжела, ты же офицер полиции, и уважаемая молодая женщина, - отрезал математик. – Его время придет, даю тебе слово. Этот жиголо меня еще в кошмарах вспоминать будет.

За полчаса до приезда Саймона родители приняли у уборщиков работу, заплатили им, и выпроводили за ворота. Когда машина с яркими логотипами скрылась за поворотом, Миллеры, возглавляемые Маргарет, пошли закрывать роль – ставни.

Анжела и не пыталась запомнить, где какой рычаг замаскирован: все они были так ловко утоплены в стенах, что несведущий человек мог бы целый день на поиски потратить, но найти не сумел бы. Так и сидел бы в кромешной темноте. Вот тут Анжела встрепенулась и спросила у сестры, сумела ли воришка Эммелина разобраться в системе, отвечающей за защиту окон, или же сидела в темноте. Маргарет, обиженно сопя, призналась, что её, когда она только попала в мерзкий детский дом, вынудили показать, как правильно управлять ставнями, решетками и механизмом развода галерей между корпусами.

- Развод галерей?! – удивилась Миллер. – Я же ходила по ним! Коридоры выглядят одним целым!

- Как и знаменитые мосты Петербурга, - самодовольно сообщила сводная сестра. – На ночь, или в нужный хозяевам момент им можно разъединить. Идем, покажу. Папа, мама, мы ненадолго!

Анжела, едва поспевая за ней, напомнила девушке еще кое о чем:

- Ты сказала, что тут есть некое потайное место, куда тебя спрятала твоя родная мама в ту ночь. Знаешь, в прессе трудно найти вразумительную информацию, а с агентами ФБР, что вели расследование, противно общаться…

- Эти придурки до сих пор считают, что засадили невиновного, а я, вследствие пережитого шока, дала сомнительные показания. Хотя тут они, может, и правы. Я много чего не помню. Точно могу сказать, что на часах было чуть больше полуночи, когда мама прибежала в мою спальню, схватила меня и спрятала. Я провела в моем убежище около двух суток, прежде чем сюда приехала полиция. Этот дебил им сам позвонил, спросил, какой водой, горячей, или же холодной, лучше отмыть нож и молоток от крови.

- Извини… - Анжела тронула ее за плечо. – Мной не любопытство движет. Я хочу помочь тебе. И понять.

- Знаю, - кивнула Маргарет. – Идем.

Сейчас она уже не выглядела озлобленным на весь свет маленьким волком, гневно выплевывающим ругательства и требующим горячей благодарности. Маргарет Бофорт превратилась в обычную семнадцатилетнюю девушку, плохо соображающую, что ей делать дальше, как жить, строя отношения с приемными родителями и сводной сестрой.

«Папа с мамой правы, когда говорят, что надо быть милосердной с моей новой сестрой», - сказала себе Анжела. – «Терпение, понимание и внимание. Нельзя реагировать грубо на ее брань и обидчивость. А главное, Маргарет не надо пока тут надолго оставаться, воспоминания еще слишком болезненны».

Рассудок оглушительно заржал, предложив ей снять, а лучше разбить любимые розовые очочки и окинуть сестрицу критическим взглядом.

«Много интересного увидишь, дорогуша. Твоя сестренка – не более чем малолетнее чмо с больным ЧСВ, как выражаются современные подростки. И хамло, давно испорченное вседозволенностью».

Анжела от сигналов разума, как всегда, отмахнулась. У девушки посттравматическое стрессовое расстройство, она не хамка, просто болезненно реагирует на внешние раздражители. Ведь за одну ночь она потеряла всю семью…

Войдя за Маргарет в ее личные апартаменты, Миллер еле слышно охнула. Какие, однако, роскошества! Бежевые обои (кажется, шелковые), белый потолок, темный узорчатый паркет с рисунком в виде одной из мандал, два стола – компьютерный и обычный письменный, с очень дорогим малахитовым прибором. Вдоль стен стояли шкафы, набитые книгами.

- Все книги я хочу увезти в столицу, - поставила в известность Маргарет. – У тебя много места?

- Не очень, но для твоей библиотеки хватит, - Анжела вынула телефон и начала, как велели родители, фотографировать интерьер. – Мама сказала, что ты хочешь воссоздать привычную для тебя обстановку. К твоему приезду будет сделан ремонт. Когда, хотя бы примерно, тебя ждать?

URL
2016-05-07 в 18:12 

- К Новому году, - чуть нахмурилась Маргарет. – Я не хочу оставаться тут на праздники. Вообще не люблю ни Рождество, и Новый год. Даже боюсь их.

- А я не люблю июнь, хотя именно в этом месяце познакомилась с Леоном, - Анжела дала понять сестре, что та не одинока в своих фобиях. – Смешно звучит, но от июня я жду только неприятностей.

- Из-за той атаки на аэропорт? – поддержала разговор сестра, причем вовсе не ради приличия, ей было интересно.

Анжела ответила, что да, в основном из-за террористической атаки, в организации которой ложно обвинили Кертиса.

- Сколько потом бед и проблем было, ты себе не представляешь, - Миллер залюбовалась дорогой индийской ширмой. – Меня даже из полиции уволить хотели, я, мол, родственница убийцы, но Леон не дал. Заступился. Кстати, Маргарет. Может, кое – что из твоих вещей мне увезти в столицу уже сейчас? Помимо библиотеки?

Маргарет отказалась, ей хотелось спасти от грядущих гостей книги.

- Часть я отдам тебе уже сегодня, остальное через пару недель пришлем. И мою комнату надо будет закрыть на кодовый замок, чтобы больше никто не проник.

- Боишься, что гости, как и воровка Эммелина, найдут тот тайник, где тебя укрыла мама?

Маргарет содрогнулась:

- Да. Мама создала тайник только для меня. Смотри. Видишь шахматы? Надо повернуть ферзей лицами друг к другу и…

Книжный шкаф, выглядевший единым целым, вдруг распался на три части, середина уехала сначала вглубь стены, затем провалилась вниз. Взгляду Анжелы открылся узкий проход, ведущий в темноту.

- Двойные стены, как в Белом Доме, - похвасталась Маргарет. – Жаль, что эта сука нашла тайную тропу, и ползала по ней каждый день. Я ее, правда, в спальне накрыла. Сука.… Ненавижу…

Да, медсестра Джаннивер, похоже, права. Маргарет надо показать психиатру, ибо эти перепады настроения очень уж резкие. Надо будет выбрать время, чтобы поговорить с мамой, она врач, сама, наверное, заметила, какие аспекты поведения приемной дочери пора скорректировать.

Сестру же она попросила выкинуть из головы все мысли об Эммелине, ибо та просто недостойна внимания. А чтобы отвлечь девушку, Анжела предложила Маргарет составить список вещей, которые она хотела бы иметь у себя в комнате, когда приедет поступать в институт. Здесь же поинтересовалась, в какое конкретно учебное заведение она собирается поступать. Маргарет пока не определилась.

- Ты мне дай отдохнуть от этих монастырских сук и их ублюдков – воспитанников, - сердито заявила девушка. – Поживу в человеческих условиях – скажу.

- Хорошо, - не стала злить сестру Миллер. – Кстати, что там со звонком миссис Бауман? Серьезные были угрозы? С ней ты говорила, или мама?

Маргарет поспешила успокоить, ответив, что «эта старая дура», судя по её болтовне, вусрачь нажралась, и несла откровенный бред. Что – то про подлость, законы кармы, и вселенскую справедливость. Было там и обещание наложить на себя руки.

- А вот эти слова, милая сестра, нельзя оставить без последствий, - Анжела схватила телефон. – Пусть только посмеет не снять трубку…

Миссис Бауман не отвечала ни по домашнему аппарату, ни по обоим сотовым. Маргарет, подождав немного, предложила Анжеле успокоиться и «забить на пьяный выпендрёж». Она же взрослый человек, должна понимать, что истошный визг: «я вешаться пошла!» глупо воспринимать серьезно. Была там еще какая – то пурга насчет дочерей короля Лира. Младшая сестра крутила пальцем у виска:

- Прикинь, эта дура вообразила себя тем чокнутым чуваком в короне, который спрашивал, кто из дочек как его любит. Не обращай внимания на идиотов, Анжела. Едем по домам. Завтра мы с тобой сюда вдвоем придем, книги собирать будем. Не обращай внимания, Анжела, - повторила Маргарет.

Легко сказать: не обращай внимания. Анжела помнила шекспировскую трагедию, знала, кто и при каких обстоятельствах погиб. Знала и о том, что любой, даже самый глупый и демонстративный суицидальный порыв опасно пускать на самотёк. А если добавить, что жена арестованного академика звонила им, будучи изрядно поддатой.… Ох – хо – хо, любой офицер полиции становится с годами параноиком.

- Мы едем не домой, - Анжела решительно села за руль машины Саймона. – Проверим, что делает сейчас миссис Бауман. Папа, мама, я понимаю, что вы недовольны, но я должна убедиться в том, что эта пьянчужка жива.

И родители, и «муженек» с сестрой, все дружно запротестовали. В состоянии алкогольного опьянения можно любой бред нагородить, и глупо уделять ему столько времени. Папа сказал, что миссис Бауман уже лет тридцать, стоит ей с кем – то поругаться, грозит наложить на себя руки, мама возопила, призывая старшую дочь вспомнить о репутации их семьи. Саймон с Маргарет тоже выступили против: мол, если человек решил умереть, он не будет никого ставить в известность.

- Если бы старая кошелка действительно собралась на тот свет, она не стала бы звонить нам и обзываться, - залезла на заднее сиденье младшая сестра. – Ну, её, Анжела. Едем домой.

- Дело ваше, уезжайте без меня, - Анжела захлопнула дверь и завела машину. – Я навещу миссис Бауман. Хочу убедиться в том, что она живая и пьяная. Папа, проверить их надо. Просто для очистки совести. Саймон, ты со мной?

URL
2016-05-07 в 18:12 

До особняка Бауманов они ехали молча. Еще на полпути к стандартному трехэтажному коттеджу Анжела два раза набрала номер давней знакомой, но в ответ неслись только короткие гудки. По домашнему телефону – та же картина. С кем миссис Бауман может болтать по двум аппаратам сразу?

Саймон предположил, что жена опального ученого говорит по мобильному телефону, а кто – то из членов семьи (а их в доме было пятеро) оккупировал стационарный. Напомнил, что одна из невесток любит поваляться на диване с телефонной трубкой в обнимку.

- Если ты о Кейт, она уже год как рассталась с мужем, - отмела версию Миллер. – И ты правильно сказал об опале. Вряд ли кто – то, кроме нашей семьи, рискнет общаться с Бауманами. Молю Бога, Саймон, чтобы у них хватило сил выдержать все легшие на их дом тяготы. Пойдем со мной. Саймон, всего пять минут. Кроме того, уже стемнело, нас не увидят.

Прежде чем идти к миссис Бауман, Анжела подошла к отцу, и спросила, сходит он с ней, или будет сидеть в машине. Отец неохотно выбрался наружу, мама и Маргарет последовали за ним. Саймон в эти секунды запирал свой «Форд».

- Полчаса максимум, - сразу начала ставить условия Маргарет. – Мы все устали. И я по – прежнему отказываюсь понимать, зачем мы сюда притащились. Почему ты, Анжела, тратишь свое время на эту пьяную бабу? У тебя других занятий нет? Папа мне говорил, что ты за диссертацию принялась, а еще раньше много статей опубликовала. Тебе делать больше нечего, кроме как с алкоголичкой в няньки играть? – возмущалась юная родственница.- Ты и впрямь боишься, что эта дура пойдет на суицид? Не смешите мои тапочки, честное слово…

- У меня нехорошее предчувствие, милая моя сестра, - Анжела протянула руку к дверному звонку. – А в полицейской практике, слава Богу, не моей лично, есть прецеденты, заставившие меня навестить миссис Бауман, даже если она напилась до потери сознания. Убедимся, что она жива и больше не думает о смерти. Потом вернемся домой. Извини, но я свою работу привыкла выполнять на «отлично», пусть я и в отпуске. Как офицер полиции, я обязана оказать ей моральную поддержку. А если потребуется, то и медицинскую помощь. Не рассчитывай, кстати, что будешь мне ассистировать, вытрезвитель на дому я ей устрою без тебя, - она закатала рукава джинсовой рубашки.

Сестрица издала громкий долгий стон, и повыше задрала нос, пообещав, что завтра же утром купит и торжественно вручит Анжеле почетную грамоту «Зануда века». Миллер же решительным шагом направилась к дому. Поднялась на крыльцо, протянула руку к звонку.… И тут она увидела, что входная дверь не заперта.

Входить, или не входить? Вопрос был достоин Гамлета. Анжела постояла, размышляя, не дольше пяти секунд, затем, чтобы не смазать возможные отпечатки пальцев, ногой толкнула металлическую створку и вошла. Вошла и поняла, что её «отпуск» продлится куда дольше запланированной недели…

URL
2017-12-05 в 18:56 

Враг моего врага и мне не друг. Часть первая.
Пока вертолет, пилотируемый Джоффри, нес Анжелу к Белому Дому, она без устали восстанавливала в памяти события тех таких далеких и относительно счастливых дней, когда еще не началась та офисная война, закончившаяся одним – единственным выстрелом. И была жива вся семья Гравичей. Сенатор Миллер спрашивала себя, почему она не обратила внимания, почему тогда проигнорировала предупреждения, посланные самой жизнью? Почему она, будучи опытным и умным полицейским, не увидела результаты своих поступков в долгосрочной их перспективе? Почему? Ведь можно же было катастрофы - и суицид, и суд Линча, предотвратить,… Можно было сохранить дружеские отношения с Леоном, можно было не допустить самоубийства Анны. И той роковой ошибки, погубившей семью Гравичей, она, Анжела, также могла избежать.… Если бы вовремя сумела переступить через свои моральные ценности и принципы, забыть обиды. Если бы смогла преодолеть ненависть к Владу и его тогда еще подружке.

Анжела заправила за ухо длинный локон, специально выпущенный из пучка, упрямо сжала губы, и резко, судорожно выдохнула. Толку сейчас перемалывать осколки прошлого, погибших не вернешь, дружбу не восстановишь.… У любого полицейского, как и каждого политика, есть свое собственное кладбище, где похоронены те, кого ты не смогла спасти.… Сейчас остается только делать выводы, и надеяться, что второй раз на эти самые же грабли она не наступит.

***
Гарвардвилль. Лето 2009 года.

Анжела вызвала капитана Кирби с командой экспертов, успела связаться с Мортоном, сказала ему о возникших непредвиденных обстоятельствах, вынуждающих её остаться дома на целый месяц.

- Как минимум, шеф, - извинилась Анжела. – Простите, но у нас тут, похоже, массовое убийство произошло, я не могу уехать, была хорошо знакома с жертвами. И я нужна родителям.

Мортон, как обычно, проявил и понимание, и хладнокровие:

- Ясно. Я сейчас же оформлю на вас приказ. Помогайте родным, защищайте жертв, и ни о чем не беспокойтесь.

После Мортона Анжела созвонилась с подружкой Влада, чтобы узнать, есть у Джулии новости о Рубин.

- Я до неё дозвонилась, - раздраженно отчиталась подружка Влада. – Рубин забрала сына и ушла в общину, говорит, что теперь она будет жить со своими братьями и сестрами. Заявление на увольнение, сказала, пришлет почтой. Мэм, есть законные способы увезти её из секты, не спрашивая согласие? Ведь когда она поймет, с кем связалась, будет поздно! Необходимо как можно скорее забрать ее назад, пока вербовщики не подавили ее критическое мышление!

К стыду и сожалению, таких методов не было. Рубин, хоть и безнадежная дура, но она взрослая дееспособная женщина, а организация, членом которой стала медсестра, пока еще не запрещена. О детях Свидетели Иеговы проявляют заботу, есть даже детские садики на дому, работают там профессиональные няни, так, что больной сын Рубин будет под должным присмотром.

- И кстати о критическом мышлении, - чуть повысила голос Анжела. – Не судите о других по себе, мисс Лестрандж. Это самое мышление в мозгу Рубин отсутствует. Его просто нет, поймите, наконец, моя дорогая. Это вы склонны думать, анализировать и подвергать сомнениям полученную информацию. А вашей сослуживице важно сделать по – своему. Даже если она творит откровенные глупости. Извините, но я не могу сейчас заняться проблемами Рубин. Я на месте преступления.

Джулия поняла и откланялась, на прощание, попросив Анжелу сохранить за Рубин рабочее место. Хотя бы до конца текущего месяца. Подружка Влада хотела все же убедить дурочку – медсестру порвать отношения с сектой.

Вот тут в душе капитана Миллер зашевелились симпатии к этой вроде бы эгоистичной женщине. Джулия, судя по её активности, искренне переживает за оступившуюся коллегу, хочет ей помочь.

URL
2017-12-05 в 18:57 

«Только потому, что эта самая помощь не отнимает у неё много сил и времени», - одернула себя Миллер. – «Очень удобно сидеть дома и названивать руководству, ничего не делая самой». Интересно, проявила бы она точно такое же рвение, если бы Анжела поручила ей съездить в секту, и забрать оттуда Рубин.

Войдя в прихожую, капитан Миллер выкинула из головы и Джулию с ее капризами, и дурочку Рубин, чтобы отдать всю энергию работе.

Так, роль – ставни полностью опущены. Внутренние. Внешние, более мощные, были подняты, Анжела еще на улице заметила. Покопавшись в кармане, вытащила ручку и ткнула ею в выключатель, чтобы не оставлять своих следов. Сюрприз: отключен свет. Слава Богу, что механизм, отвечающий за ставни, работал автономно, и минуту спустя Миллер уже осматривалась благодаря уличным фонарям. Видно плохо, но общую картину оценить можно.

Первый труп – младшая внучка Трикси – лежит в середине холла, лицом вниз, руки раскинуты в стороны, просторная домашняя туника задралась выше талии, позволяя увидеть тату в виде цветочного узора на пояснице. Что девушка мертва, было видно сразу: с мачете в сонной артерии долго не протянешь. Но Миллер, порядка ради, проверила пульс, попутно отметив, что в убийство по пьянке картинка вписывается слабо.

- Одна есть, - сказала сама себе Анжела и крикнула в прихожую. – Папа, мама, внутрь не заходите! И уведите Маргарет как можно дальше. У вас оружие есть?

Папа ответил, что только перцовый баллончик, огнестрельного ничего нет. Анжела попросила родителей и Саймона вернуться в машину, и там закрыться. Целее будут.

Родители и сестра, слава Создателю, оказались людьми с мозгами, в отличие от «супруга». Саймон не придумал ничего лучше, кроме как вслед за «женой» войти в холл. Увидел покойницу, почуял характерные для места убийства запахи и грузно свалился в обморок.

Мысленно плюнув от злости, Анжела, чтобы не перекрикиваться, позвонила отцу и спросила, знает ли он телефон Влада Цепеша.

- Вызови его в дом Бауманов, папа, - осторожно перешагнула через ноги лежащего в отключке «мужа». – Пускай Цепеш тоже делом займется. Ведь главу семейства арестовали федералы. Вот пусть теперь помогают нам. Нет, просто скажи, что я после пьяного звонка миссис Бауман решила навестить ее, и что она угрожала суицидом. Мы забеспокоились, и по дороге домой решили ее навестить.

Далее отец – ученый справился сам. Анжела слышала, как властно и жестко он говорит с Владом по второму аппарату. Беседа заняла меньше двух минут, после чего довольный собой математик сказал, что их Светлость скоро изволят прибыть. Передал ей распоряжение Цепеша:

- Их Милость велели тебе в одиночку выживших не искать. Иди к нам. В конце концов, пусть люди капитана и федералы сами делают свою работу.

- Папа, у меня тут Саймон в обмороке, так, что никуда я не пойду, прости, - извинилась она. – Ты держи свой баллончик наготове, и атакуй всякого, кто не я, до приезда местной полиции и Цепеша.

Она очень хотела сама и дом осмотреть, и найти тех, кто сумел выжить в этом аду, но, коли она уже была не у себя, пришлось застыть посреди холла рядом с телом Трикси и ждать, когда прибудет капитан Кирби в сопровождении группы экспертов - криминалистов.

Пока она стояла, успела внимательно оглядеть сам холл, и видимую из него часть одной из трех гостиных. Судя по позе, в которой лежала сейчас Трикси, она или уходила, или же убегала как раз оттуда, хотя никаких следов борьбы пока видно не было. Даже роскошная итальянская напольная ваза из муранского стекла в виде распускающихся гиацинтов (миссис Бауман говорила, что её сделали по заказу), и та оказалась цела. Скорее всего, бедняжка Трикси не ожидала нападения. По дому она передвигалась, как правило, резвым галопом, сопровождая беготню громким топотом. Родители, дядя и бабка часто с ней ругались, но девчонка шумела им назло. Жить здесь, в Гарвардвилле, ей было скучно, Трикси привыкла к суете Лос-Анджелеса, и во время летнего отдыха не прекращала доставать как деда с бабкой, так и родителей просьбами вернуть ее в «нормальный город». Гарвардвилль дочь и внучка столпов науки считала «жалким клоповником со старыми шнурками». Обычно Трикси через неделю – полторы добивалась своего, изводя родных ежедневным нытьем да жалобами на депрессию, и отец с матерью разрешали ей уехать из дома бабушки. Но не в этом году. Арест главы семейства превратил девушку в невольную затворницу, вынужденную целыми днями сидеть у себя в комнате. И всех остальных членов семьи тоже. Сама миссис Бауман, её взрослые сын Келвин и дочь Мириам, равно как их супруги и дети – подростки. Все они превратились в пленников этого стилизованного под средневековый замок (ох, уж эта мода!) особняка.

- Слава Богу, что побочный сын академика не приехал вместе с женой и дочерьми, - пробурчала себе под нос Миллер, снова вынимая телефон. – Простите, капитан Кирби. Долго вы еще? ЧТО?! ЧТО?! Нет, ну не скоты ли они, сэр! – заорала она на весь этаж, когда узнала, почему ее коллеги так опаздывают.

URL
2017-12-05 в 18:57 

Было от чего взбеситься. Этот сукин сын Влад, переговорив с профессором Миллером, оказывается, уже запретил капитану Кирби вмешиваться, сказав, что расследование в доме Бауманов будет проводить только ФБР, раз уж местные стражи закона не выполнили свои прямые обязанности. Ей, офицеру полиции Анжеле Миллер, разрешено присутствовать в качестве стороннего наблюдателя.

- Дочка, прости, - сквозь зубы проинструктировал её бывший босс, - но тебе они велели ждать их. И оказывать им… содействие. Прошу тебя, милая, не сорвись там.… Веди себя сдержанно. Я тебе дома расскажу…

Анжела пообещала, что эксцессов не будет. Убрала телефон, чтобы помочь очнувшемуся «мужу» встать:

- Лучше выйди на улицу. Дверь не трогай, там могут быть следы. Иди!

Постояла, размышляя, что она может еще сделать, прежде чем приедет Цепеш, и превратит её в бессловесную куклу, имеющую право только смотреть. Ответ пришел сам собой: Леон. Правительственный агент обладает более широкими полномочиями, чем федерал. Кеннеди, между прочим, однажды уже осадил зарвавшегося умника из ФБР, заставив парня поделиться с Анжелой ценной информацией (увы, не Влада).

Леон долго не подходил к телефону. Неужели уехал? Нет, после второй попытки Анжеле ответил задыхающийся голос любимого мужчины:

- Что случилось, напарница?

- Леон, ты все еще в Гарвардвилле? Ты мне нужен. Срочно. В доме Бауманов убийство. Пока я нашла только одну из внучек, но могут быть еще жертвы. Я сейчас жду людей Цепеша. Мне, как их Милость выразились, позволено сыграть роль наблюдателя. Леон, умоляю, хоть ты его на место поставь, он уже вконец обнаглел.

- Обнаглел тут не Влад, дорогая моя, - прокашлялся Леон. – Обнаглели твои коллеги, считающие… Что?! – судя по шороху на заднем плане, он скинул с себя одеяло. – В особняке Бауманов убийство?! Какого черта там отсутствовала охрана?! Извини, ты тут не при делах. Я выезжаю. Начальничку своему бывшему, этому капитану Кирби и прочим полицейским шишкам дай совет запастись вазелином, чтобы было не очень больно, когда федералы их станут на колья сажать. Не смешно, милая. Сказано же было глаз не спускать…

Он со стуком кинул телефон, скорее всего, на прикроватную тумбочку, не выключая аппарат. Около двух минут Анжела слышала, как Леон, изощренно ругаясь, носится по спальне, ища одежду.

- … идиоты. Влад говорил им, что дом Бауманов надо стеречь и оберегать от местных неадекватов, но Цепешу посоветовали не лезть в чужую работу. Сами, мол, знают, что им, копам, делать нужно. Никому семейство академика не нужно, их теперь будут избегать. Дебилы.… Пустили на самотек, и Анжела там один труп уже нашла.

Только сейчас Миллер сообразила, что Леон – то говорил все это время не с ней. В комнате с Кеннеди был кто – то еще. Анжела плотнее прижала к уху телефон. Так и есть: женщина. Голос из-за посторонних шумов слышно плохо, но все, же можно было различить, как она утешает агента, упоминая о давних, так и не улаженных контрах между полицией и ФБР. Что – то там про болезненное самолюбие, Эдгара Гувера и традиционное противостояние между «отцами и детьми». Отцы и дети? Они тут, каким боком?

Оказалось, та невидимая женщина имела в виду возмущение тем, что Влад, годящийся комсоставу здешней полиции в дети и даже внуки, вправе отдавать копам приказы, а они должны их исполнять.

- Со времен Гувера тянется, Леон, - на том конце устало зевнули. – Полицейский Департамент каждый раз исходит на мыло, когда ему отдают распоряжения агенты ФБР. А Влад их еще и здорово разозлил год назад. Они считают, что Цепеш присвоил себе их заслуги. Здешние стражи порядка из вредности будут тыкать его носом, напоминая, что он тут не у себя. И чувства профессиональной солидарности.

Леон громко фыркнул:

- Присвоил заслуги?! А кого, извини меня, маньяк сутки в плену держал? И кому эта гниль болотная пять ребер сломала, не говоря уже об ожогах? Согласен, психологический портрет убийцы сделали полицейские, но вычислил и взял его Цепеш. Так что медаль он получил по праву, о чем бы там не бухтели по углам.

Опять шорох, шуршание и долгий стонущий вздох. Снова женщина:

- Только им не говори, ладно? А то станешь для местных стражей порядка врагом народа номер два. Первый у них Влад. Люблю тебя.

Ответа Леона Анжела не услышала, их заглушил долгий поцелуй. Сквозь оглушающую душевную боль до Миллер донеслось нежное мужское: «до утра не вставай», и теплое «береги себя», сказанное той, другой женщиной. Той, что сейчас делит постель с Леоном…

Анжела сама нажала клавишу отбоя и убрала телефон в нагрудный карман. Убрала и вышла на крыльцо, где сидел бледный от потрясения Саймон. Глянул на нее, тут же вскочил:

- Тебе плохо?

- Я в порядке, - отвела его руку, села на ступеньку. – Я в порядке.

URL
2017-12-05 в 18:58 

Она забыла, что находится на месте преступления, что еще пять минут назад в ней горело профессиональное рвение и стремление посрамить Влада, что неподалеку изнывают в машине родители со сводной сестрой. Её мир снова рухнул. Рухнул оттого, что любимый мужчина, как она успела понять, был с другой женщиной, когда Анжела позвонила ему.

«Он несвободен, дочка. У него уже есть любимая женщина. Тебе лучше забыть о нем».

Она стиснула кулаки и закусила губу, чтобы не разрыдаться от боли и обиды. Леон был с другой женщиной.… Лежал с ней в одной постели, обнимал, говорил теплые слова какой – то чужой бабе. До утра не вставай. А она сказала Леону: «береги себя».

Анжела, опираясь локтями на колени, спрятала лицо в ладони. Только бы не заплакать. Только бы…

- Анжела, тебе плохо? – аккуратно приобнял ее Саймон.

Она грубо скинула его руку:

- Не хватай меня!

Вскочила, отошла подальше. Тоже мне, утешитель нашелся.

Она проследовала к машине, где сидели родители с сестрой, и поскреблась, прося впустить ее в салон. Отец, не успевший войти в дом, тут захотел знать подробности. Анжела сказала, что видела только тело Трикси.

- Где остальные? – проснулась Маргарет.

Анжела пока не могла сказать. Сообщила о своей беседе с капитаном Кирби, и горячо поблагодарила сводную сестру за нелицеприятные эпитеты в адрес Влада.

- Ты выразилась еще слишком мягко, - Миллер стиснула кулаки. – Этот мерзавец прозрачно намекнул, что полиция Гарвардвилля плохо работает. На себя бы вначале…

Её отвлек стук в окно автомобиля. Приехал Леон.

- Привет, напарница, - голос у него звучал глухо и недовольно. - Я так понимаю, у тебя тут криминальный труп? Пошли, осмотримся до приезда Цепеша. Может, кого живым найдем. Возьми.

Кеннеди протянул ей желтоватые латексные перчатки. Анжела привычно надела средство защиты и вслед за Леоном снова вошла в прихожую. Спросила, с собой ли него диктофон. Получив утвердительный ответ, предложила включить запись. Не потому, что при обследовании места преступления надлежит фиксировать все свои действия, вовсе нет. Анжела хотела слышать этот негромкий, бархатный, теплый голос. И свое имя, произносимое Леоном.

Бывший напарник, однако, не спешил оправдывать её надежды. Обходя дом, Леон работал почти без слов, говорила в основном она. Мужчина лишь отвечал на её вопросы, ограничиваясь холодными «да» и «нет». Когда они достигли лестницы, ведущей на второй этаж, ей показалось, будто в одной из дальних комнат кто – то рвет бумагу или очень тонкую ткань. Еще где – то, чуть ближе, слышался какой – то непонятный звон. Рванулась было вперед, но Леон, поймав ее за воротник джинсовой рубашки, развернул к себе лицом, молча, сунул ей под нос крепко сжатый кулак, грозно сдвинул брови и знаками дал понять, чтобы она держалась за его спиной. Вытащил из кобуры пистолет, беззвучно двинулся на источник странных шорохов.

Они с Леоном осмотрели уже две гостевые спальни, когда изволили явиться Влад Цепеш сотоварищи. Ба! С ним даже десяток штурмовиков в полном боевом облачении! Таки – да, самое то, чтобы арестовать пожилую пьяную тетку… Миллер чуть не разбила себе лицо классическим фейспалмом. Герои, да. Прямо Капитан Стив Роджерс со своей ревущей командой.

Влад, между тем, жестами раздал своим людям указания, и бойцы неслышно рассыпались по помещениям. В трех комнатах никого не обнаружили, там, слава Богу, было пусто, а возле открытого настежь окна четвертого кабинета сидела, уронив голову на батарею отопления, Мириам. Ей неведомый убийца также попал в шею, воспользовавшись шпагой. Оружие, как и в случае с Трикси, застряло в теле погибшей. Поза жертвы говорила о том, что дочка миссис Бауман в момент гибели спокойно курила, выпуская дым на вечернюю улицу. Интересно.… Очень интересно.… Кстати, вот вам и причина непонятного звона: с окна свисала маленькая, но очень дорогая «музыка ветра». А на подоконнике валяется тлеющая сигара. Хвала небесам, что упал окурок на огнеупорное покрытие, а то тут уже весь дом пылал бы.

- Леон, а тут орудия убийства нет, - шепотом сказала она напарнику. – Унесли с собой?

URL
2017-12-05 в 18:59 

Кеннеди зажал ей рот горячей шершавой ладонью и сделал страшные глаза: молчи, мол. Затем стремительно переместил руку с ее лица на затылок, притянул за волосы к себе и прошипел в ухо:

- Выдеру.… Держись сзади…

Убрал пальцы, снова взял оружие и пошел за спецназом ФБР проверять оставшиеся комнаты.

Как и ожидала Анжела, не уцелел никто. Абрама, мужа Мириам, они нашли в наполненной водой джакузи. Метод расправы тот же – холодное оружие, метко брошенное в шею. Мужчина, как и его жена, не ждал подвоха. И, скорее всего, вряд ли успел понять, что с ним произошло.

- А тут наш убивец применил кинжал, - пробурчала она себе под нос.

Келвина Миллер с Леоном обнаружили в туалете. Смерть застала его во время бритья, возле пальцев погибшего мужчины валялся станок. Младший Бауман тоже, вероятнее всего, не сумел поймать секунду, когда ему в шею воткнули, а может, и метнули стилет.

- Все чудесастее, и чудесастее… - проворчала Миллер так тихо, чтобы ее не услышал даже идущий впереди Леон.

Жена Келвина погибла в своей с мужем спальне. Тело распростерлось на ковре у антикварного трюмо, женщина лежала, устремив неподвижный взор в белый натяжной потолок, пальцы жертвы сжимались, словно перед смертью она пыталась выдернуть из своего тела оружие, на рукояти японской катаны.

Значит, осталось найти миссис Бауман и детей. Анжела надеялась, что если не старуха, то хотя бы дети в этом кошмаре сумели уцелеть.

Не судьба. Спустя полчаса Влад их всех обнаружил. Каждого в принадлежащей ему спальне на последнем, третьем, этаже. Ни один из четверых подростков, как ранее взрослые члены семьи, не ждал никаких «сюрпризов». Все они также были убиты мастерскими ударами в шею. Причем орудия преступления злоумышленник не стал забирать с собой. Оставил торчать в телах.

- Кто мог с ними так жестоко расправиться? – прошептала Анжела.

- Рискну предположить, что некто – то из тех, кто стал жертвой психологических игр главы этого семейства, капитан Миллер, - так же тихо откликнулся стоявший рядом Влад, натягивая почти прозрачные голубоватые перчатки. – Вашего академика много кто недолюбливал. Задолго до трагедии в Румынии.

Анжела ответила ему, что не хуже Цепеша знает причину. Профессор чрезвычайно суров и строг, он не прощает даже малейших ошибок, жестко требует соблюдения всех инструкций и правил, принятых как в Гарварде, так и в других высших образовательных учреждениях. Профессор Бауман никогда не допускал студента к экзамену, если у того была пропущена хотя бы одна лекция или семинар. Он раз по двадцать мог вернуть реферат на доработку, если обнаруживал там мельчайшие недочеты. Безжалостно прогонял с занятий, увидев, что у слушателя отсутствует живой интерес к читаемому материалу.

- Потому и жил последние десять лет альфонсом на деньги супруги, - сытым упырём оскалился Влад. – В Гарварде Баумана терпели из уважения к его жене. Все – таки самый щедрый меценат, дававшей средства на ремонты, и покупавшей книжки в библиотеки. В других университетах «Лиги плюща» к вашему старому приятелю относились не лучше. Лекции читать разрешали, но от проведения экзаменов, семинаров и прочих проверок знаний у студентов давно уже отстранили.

Далее агент Цепеш, в процессе осмотра предпоследней комнаты, а искали они теперь миссис Бауман, все так же презрительно улыбаясь, поставил Анжелу в известность о том, что даже книги, статьи и доклады великого психиатра (в голосе федерала сочился скорпионий яд) печатали благодаря финансовым вливаниям его жены. Миссис Бауман, оказывается, в течение последних трех лет покупала место для публикаций.

Анжела, чьи руки уже болели от желания хорошенько врезать Владу, ехидно спросила, кто же тогда, супруга, или другой кто, финансировал так называемые поведенческие эксперименты профессора.

Вопрос – то она задавала Владу, но ответ получила от Кеннеди. Леон злым шепотом сказал, что данные мероприятия спонсировались телевидением. Да, из тех мест, где Бауман проводил свои, как он их называл, тренинги, велась прямая трансляция, и аудитория у каналов, плативших Бауману, была серьезная. Показывали передачи не в прайм – тайме, но рейтинг и, соответственно, доход, в десятки раз окупали все затраты на профессора с его капризами.

Услышав эту слова, Анжела, которая успела выскочить в темный широкий коридор, встрепенулась, и стала теребить напарника, требуя сообщить, почему тогда новый «тренинг» так страшно закончился. Ведь можно же было предотвратить трагедию. Леон, уже выходивший из комнаты, хмыкнул, что хозяева телеканалов беспардонно врали своей аудитории, говоря им про прямой эфир. На самом деле глупым зрителям демонстрировали подлакированные видеозаписи. Разумеется, что последний эксперимент достоянием общественности не стал, все отснятые материалы превратились в улики.

- Как выражается моя близкая подруга Ингрид Ханниган, свист художественный, - Леон убрал пистолет в кобуру. – Врут милсдари телевизионщики. Врут, и не…

Она услышала, как негромко охнул Влад, увидела, что он бросается к ней и Леону, явно намереваясь от чего – то защитить.… Глянула вверх, куда секунду назад смотрел Цепеш, и увидела миссис Бауман с каким – то странным предметом в руках…

В сознание её привёл громовой рык Влада:

- Брать живой! Только живой!

URL
2017-12-05 в 19:00 

Чей – то сиплый голос, прямо у неё над ухом, сказал федеральному агенту, что старую кошелку после такой вот подлости впору на кол посадить.

- Вазелином этот кол кто смазывать будет, ты? – прорычал федерал. – Не дергайся, она тебя насквозь прошила. Скажи спасибо, Кеннеди, что старая сука метила не в тебя, и поэтому ты отделался простреленным плечом. Так, давай, вот, отлично, сейчас подниму. Миллер, вы живы? Вы слышите меня? Похоже, она сильно ударилась, когда вы с лестницы упали.

Только тогда она и открыла глаза. Открыла – и застыла в ужасе: она, оказывается, вместе с Леоном лежит на полу, Кеннеди сверху, закрывает её своим телом, она под мужчиной. А из левого плеча Леона, почти касаясь её груди, торчит… наконечник стрелы.

- Леон… - Анжела попыталась встать, чтобы помочь Кеннеди.

Влад рыкнул на неё, запрещая двигаться. Вместе с другим бойцом Цепеш бережно обхватил Леона поперек туловища, чтобы придать раненому сидячее положение:

- Дэн, держи его. Я осмотрю рану.

- Нет, я сама! – Анжела, при поддержке второго бойца, с трудом села. – Я умею делать перевязки! Дайте мне…

Влад даже отфыркиваться не стал, её слова он проигнорировал, занимаясь пробитым стрелой плечом Леона. Разрезал на Кеннеди глухую серую футболку, отбросил в сторону обрывки, вынул из кармана на плече коричневую мотоциклетную перчатку и сунул Леону:

- Зажмите зубами, агент Кеннеди. Слушайте меня: делаете вдох, затем выдох, и после выдоха задерживаете дыхание. Понятно?

Леон, здоровой ладонью подносивший к губам импровизированный кляп, кивнул. По вискам мужчины струился пот, лицо посерело, но в целом раненый выглядел неплохо. Поймав полный паники взгляд напарницы, Кеннеди блекло улыбнулся:

- Всего лишь дырка в плече, Анжела, всего лишь дырка в плече. Очень, кстати, вовремя. Отпуска мне пока не видать, не дают, паразиты, так хоть в период больничного оттянусь.… А, черт…

- Кеннеди, - Влад схватил его подбородок и приподнял Леону голову. – Сейчас вдох, потом выдох, и после выдоха задержите дыхание.

- Давай уж перейдем на «ты», - предложил правительственный агент, когда Влад взялся за черное древко стрелы. – Кстати, нам лучше вернуться в комнату. Тут мы все отличная мишень.

Анжела первой подставила плечо, чтобы Леон мог опереться и встать, но Влад, сволочь, оттеснил её, принимая немаленький вес Кеннеди на себя. Ей этот генеральский сыночек дал совет не соваться в пекло. Вместе со штурмовиком увел Леона в ту самую комнату, усадил там на стул:

- Выключатель тут где?

Не будь Леон ранен, она ответила бы в рифму. Но она заставила себя промолчать, нашаривая большую круглую кнопку на уровне опущенной руки. Нашла, уверенно ткнула…

- Красота, света и тут нет. Видимо, миссис Бауман отключила. Рубильников у них два: на чердаке и в подвале. За третий этаж отвечает верхний. Как войдете на галерку, напротив двери увидите большой красный скворечник. Откроете его и…

Сверху донесся яростный вопль, истошный женский визг, абсолютно непечатная тирада, произнесенная кем – то из бойцов, оглушительный звон, грохот падающей мебели, рык «Лежать, курва, не то порву!!!», женщина закричала еще раз.… Далее наступила давящая тишина. Даже характерного для тяжеловооруженного спецназа топота не стало слышно. Какого черта там, наверху, творится?

- Арбалетчицу здешнюю взяли, судя по звукам… - Леон потрогал засевшую в плече стрелу.

- Не трогай! – Влад легонько шлепнул его руке, одновременно прижимая гарнитуру в правом ухе. – Гроза – четыре, ответьте лидеру! Гроза – четыре, что у вас? Отлично, спускайте её. Кстати, там, на чердаке, скворечник красный… Ясно.… Значит, по самое «не хочу»… Сидеть, стало быть, нам в темноте.

Поймав взгляд Анжелы, Влад пояснил, что миссис Бауман испортила щиток, разнеся его выстрелом из арбалета.

- Вот мой фонарик, - Цепеш полез в карман разгрузки. – Светите на рану, капитан.

Леон при этих словах зажал зубами перчатку Влада, и сделал неглубокий вдох носом. Выдохнул, так же носом, и кивнул, давая понять, что готов.

Тёзка господаря Валахии сначала ловко обломил тонкое древко стрелы как можно ближе к ране, затем резким движением выдернул оружие. Леон мгновенно отключился, упав на руки поддерживавшего его бойца. Анжела, вскрикнув от ужаса, выронила фонарь:

- Леон!

Влад от души матюгнулся в её адрес, схватил упавший на пол источник света и, взяв фонарик в зубы, что – то там гневно прошепелявил, выдергивая из кармана перевязочный пакет. Быстро и умело остановил сильное кровотечение, наложив на пробитое плечо тугую повязку. Закончив бинтовать, вынул изо рта «кляп»:

- Умеете накладывать повязки, мэм? – насмешливо выгнул брови. – Ваш пациент, пардон, сто раз помрет, прежде чем вы… Ладно, не будем… Леон, просыпайся!

Сунул Кеннеди под нос крошечный вычурный флакончик, издающий резкий цитрусовый аромат. Леон, приходя в себя, мотнул головой, и чуть слышно произнес имя. Женское имя, вонзившееся в Анжелу раскаленным мечом.

URL
2017-12-05 в 19:01 

Эйда.

- Кеннеди, але! – Влад несильно шлепнул его по щекам. – Ты с нами?

Леон, отпихнув руку Цепеша, спросил, какого черта тут творится. Влад, знакомо фыркнув, просветил, что кому – то в тушку, не станем показывать пальцем, вогнали отменного качества стрелу.

- Вот что значит германское производство, - хихикнул Колосажатель, вынимая флягу. – Ту вещичку, что я из тебя вытащил, сделали во времена Христианнейшего Лиса, судя по клеймам и надписям, - Влад протянул Леону алкоголь. - Коньяк. Исключительно для поправки здоровья. Кстати, капитан Миллер: ваших родных мы взяли под охрану, они в безопасности.

Она машинально поблагодарила, глубоко вдохнула аромат, исходящий от обнаженного до пояса Леона, блаженно прикрыла глаза, снова принюхалась к парфюму Кеннеди, и вздрогнула…

- Мне кажется, или снизу действительно тянет чем – то горелым? – спросила она у собравшихся мужчин. - Ваши люди курят?

Лучше бы среди соратников Влада были «паровозы». Как, ну как эта лишившаяся остатков рассудка стерва умудрилась незаметно даже от нее поджечь особняк, Анжела не имела понятия, просто радовалась, что все, кто в момент возгорания находился внутри дома, уцелели. Сейчас пожарные, дабы пресечь распространение огня на близлежащие деревья, разрушали то, что час назад было одним из красивейших зданий города. А Миллер силилась вспомнить, когда это все они успели десантироваться на улицу через окно третьего этажа. Хотели покинуть обреченный особняк обычным путем, забрав по пути тела погибших, но на дороге встал огонь. Пылало все: пол, стены и потолок, языки пламени жадно пожирали антикварную мебель, коллекционные книги, картины, привезенные из Африки статуэтки и наборный паркет. В комнатах было слышно гудение, и звук лопающегося от жара стекла в шкафах и сервантах.

- Придется уходить через окно! – заорал Цепеш, перекрикивая рев пламени. – Убитых вынести не успеем! Все назад, на третий этаж! Ставни! – передернул затвор автомата.

Одной очереди хватило, чтобы разнести как хлипкую внутреннюю, так и крепкую наружную. Леона Влад, надо отдать Колосажателю должное, хотел эвакуировать первым, но Кеннеди отказался в пользу Миллер:

- Анжела, быстрее!

Она подчинилась без раздумий: схватилась за веревку, прикрепленную Владом к батарее отопления, и ловко съехала вниз, мимолетно отметив, что пламя еще не добралось до окон. Как же все – таки старая кошёлка смогла устроить пожар?

- Разберутся… - рядом с ней тяжело рухнул Кеннеди. – Черт… Спасибо, Анжела, - он с благодарностью ответил на её объятие, чтобы встать. – Спасибо…

В те минуты, пока они шли к машине её родителей, она почти не дышала от счастья, ведь одна рука Леона снова лежала на её плече, вторая придерживала расстегнутую куртку. Под ней, «спасибо» миссис Бауман, футболки уже не было, Кеннеди надел кожанку на обнаженный торс.

- Подожди, я застегнусь, - тихо сказал Леон, когда они пришли. – Знаешь, будет лучше, если меня в отель доставит Влад.

- Я хочу поехать с тобой, - тут же вызвалась в попутчицы Анжела. – Рану надо будет осмотреть еще раз. И я хочу убедиться в том, что твоя жизнь вне опасности. Господи, Леон, ты закрыл меня собой! Стрела предназначалась мне!

Напарник, бережно обняв её, коснулся губами щеки:

- Она не в тебя метила. Просто палила во всех, кого видела…

- Как ты себя чувствуешь, Леон? Когда Влад вынимал эту стрелу из твоей раны…

Напарник небрежно отмахнулся, предложив ей не брать в голову, потому что у него особенность такая, падать в обморок, когда из его бренной тушки вытаскивают пулю.

- У меня с самого начала такая реакция на ранения, - Леон медленно проследовал к автомобилю, вызванному по приказы Цепеша. – Я могу полностью вырубиться, но после того, как очнусь, бегаю, словно в меня и не стреляли. Ладно, напарница, прости, но мне действительно пора.

- Как же твоя миссия? – Анжела помнила, что Леон ей говорил о своем шестимесячном отъезде.

Кеннеди, чуть нахмурившись, попросил её не беспокоиться, и сказал, что проводит к машине родителей:

- Прости, но мне придется сегодня справляться без тебя, Анжела, - шепнул он в ее волосы, прежде чем открыть ей дверцу. – Увидимся.

URL
2017-12-05 в 19:01 

Отъезжая, она видела, как Леон быстро, будто в него и не стреляли вовсе, идет к бронированному джипу Цепеша. Задумалась было о странном поведении любимого, но её отвлекла Маргарет, начавшая тормошить расспросами.

- А рассказывать не о чем, дорогая сестра, - Анжела, пока разрушенный дом не скрылся из поля зрения, жадно смотрела в окно. – Миссис Бауман, а больше, я думаю, некому, перебила всю семью. Напилась и стала убивать. Извини, но я сейчас не могу говорить на эту тему. Узнаю у капитана Кирби подробности, скажу вам.

Отец, услышав имя ее бывшего босса, спросил, почему она не села в машину Саймона. Только тогда Анжела о «муженьке» и вспомнила. Вспомнила и сильно рассердилась:

- Лучше спроси, папа, почему этот человек не дал нам знать, что дом горит? Это я ощутила запах гари…

Математик сказал, что все роль – ставни были опущены, а Саймон топтался возле машины.

- Даже я, и твоя мама с сестрой поняли, что случилась беда, лишь когда вы стали из окон выпрыгивать,… Слава Богу, что все живы. Миссис Бауман тоже уцелела?

Анжела, зло, улыбнувшись, подтвердила, выразив надежду, что старуху признают вменяемой, после чего до конца её никчемной жизни запрут в камере.

- Одного я понять не могу, папа, - Миллер вынула пудреницу, чтобы оценить, насколько пострадала ее внешность в результате приключения. – Где жена академика научилась метать оружие и стрелять? Причем не в трезвом виде?

- Ты знала ее как певицу в дешевом заведении, дочь моя, - скривился отец. – До кабаре эта, прости меня, особа женского пола подвизалась в цирке. Выступала вместе с клоунами. Извини, я считал эту информацию неподходящей для молодой женщины из приличной семьи. Я позже сообщу тебе… тонкости.

Анжела понимала, что отец не хочет говорить в присутствии Маргарет. Видимо, эти тонкости были связаны с интимными моментами, которые семнадцатилетней девушке знать либо рано, или же вообще нельзя.

- Сначала я отвезу твою маму и сестру домой, потом поедем к Кирби. Его жена к этому времени уже будет спать? – глянул на часы академик. – Как он, кстати, может оставлять ее одну?

Анжела ответила, что за миссис Кирби, пока её муж отсутствует, смотрят обученные люди. Незримо для больной женщины, естественно. И только в те вечера, когда ни капитана, ни Саймона нет дома.

- Давай отправим моего «супруга» назад, он может отпустить сиделок, - предложила Анжела. – Потом дождемся моего шефа, узнаем, почему полицию Гарвардвилля отстранили от расследования.

Родители её предложение поддержали. Профессор съехал на обочину, давая сигнал Саймону следовать своему примеру. Остановил машину, но выходить не стал, жестом велев младшему Кирби подойти. Когда «муженек», запинаясь о собственные ноги, приблизился, академик Миллер приказал ему вернуться в отчий дом и ждать возвращения Анжелы:

- Мы скоро. Следи там, чтобы твоя мачеха не испортила нам встречу. И подумай о том, куда ты её должен будешь поместить, когда Анжела войдет в твой дом законной женой. Если войдет. Я не позволю тебе держать сумасшедшую женщину возле моей дочери. Ясно?

Саймон замямлил, что «надо обсудить с папой», на что профессор Миллер желчно предложил ему в этом случае искать себе другую супругу, ибо Анжеле, если проблема не будет решена, найдут более достойного кандидата в мужья, благо выбор у их семьи богатый.

Миллер, пока слушала отца, не верила собственным ушам. Как же так?! Ведь папа считал Саймона не просто лучшим, а единственным претендентом на руку и сердце своей старшей дочери. Изумление ее было так сильно, что очнулась она лишь около дома кузины Бесс. Анжела, не говоря ни слова, вышла из машины, чтобы проводить сестру и мать. В холле, наконец, прервала свое молчание:

- Папа, миссис Кирби не выдержит, жизнь в психиатрической клинике… Я же умею…

Она хотела сказать о своих навыках, но отец махнул рукой:

- Не надо. Не надо. Знаешь, это ты сейчас так рассуждаешь, дочка. Поверь мне, дорогая моя, все твои навыки, связанные с самообороной, будут бесполезны, когда рядом с тобой эта помешанная женщина. Ты видела хоть раз, как ведут себя люди вроде нее в момент острого психоза? Нет? Лучше тебе никогда не видеть. Иногда усилий четверых крепких санитаров бывает мало, чтобы просто зафиксировать сумасшедшую на полу.

Далее отец продолжил свою мысль, сказав, что он хочет для всей их семьи спокойной жизни, состоящей из успешной карьеры и тихих вечеров у камина, а вовсе не хождения на цыпочках с целью предотвратить очередную истерику у сумасшедшей родственницы. Беготня на два дома, когда Анжела днем у родителей, а вечером возле больной свекрови - тоже не лучший вариант. Оказывается, поход в Гарвард обернулся вовсе небесполезной тратой времени. Отцу кое – что рассказали о жизни семьи Кирби, и папой, вот уж неожиданность, овладели сомнения. Он, в отличие от Саймона, готового хоть сию секунду бежать венчаться, решил взять тайм – аут, чтобы еще раз серьезно подумать. Спросил Анжелу, какие мужчины сейчас составляют её окружение. Остался доволен полученными сведениями, предложив ей обратить внимание на вдовца с двумя дочерьми – подростками.

- Разведенные и холостяки старше пятидесяти тебе тоже ни к чему, - закончил наставление академик. – Либо свободный мужчина из приличной семьи, либо овдовевший. Мы с твоей мамой эту тему еще обсудим. Саймон, конечно, отличный вариант, но.… Надо думать. Поехали к твоему капитану.

URL
2017-12-05 в 19:02 

Дорогу к дому капитана Кирби они проделали в молчании, Анжела заговорила один раз, когда спросила отца, как поступить, если она, вернувшись в столицу, встретит достойного мужчину, и он предложит ей выйти за него замуж.

- Не раньше, чем мы с мамой одобрим такой шаг с его стороны, - осадил ее отец. – Я, кстати, догадываюсь, о ком ты. Ответ будет отрицательным. Не Кеннеди. Да, он мужчина красивый, и работает в престижном месте, но перспектив у него мало, дорогая моя. Да, завтра я тебе разрешаю прийти к нам чуть позже. Скажем, часов в девять.

Обострять Анжела не стала, послушно сказав, что примет к сведению. Позвонила «мужу», чтобы он открыл ей дверь. Саймон встретил её с отцом на пороге, принял у «супруги» сумку и показал взглядом на малую гостиную. Там, несмотря на поздний час, сидело все высшее полицейское руководство Гарвардвилля, а также мэр, его заместитель, и еще пять человек из городской администрации. Капитан Кирби, бледный и чем – то сильно напуганный, стоял у распахнутого настежь окна. Увидев Анжелу, мученически закатил глаза на её немой вопрос:

- Тебе лучше сесть, дочка.

А начальник полиции, издав громкий стон, закрыл лицо обеими руками:

- Вам – то с Анжелой бояться нечего. Она давно работает в столице, а ты действовал в рамках инструкции, выполнял мой приказ. Я, считая указание Влада перестраховкой, разрешил вам не выполнять распоряжение Цепеша. Даже приказал арестовать тех троих, что дежурили возле особняка. Теперь федералы повесят меня на первом столбе.… Это же я оставил дом Бауманов без присмотра…

Анжела со всей возможной аккуратностью сказала, что не допустит репрессий. У неё, мол, есть влиятельные знакомые, и они не позволят Владу и дальше вмешиваться в работу Гарвардского Департамента.

- Я завтра же свяжусь с сенатором, попрошу приехать. Она метит в президенты, и…

- Если она рвется на самый верх, дочка, то займет далеко не твою сторону, милая моя, - тяжело вздохнул отец. – Кто ты, а кто Влад, ответь мне? Ты дочь честного человека, всю свою жизнь работающего на благо страны. Ты порядочная женщина. А против тебя будет играть молодой подонок, живущий за счет сводного братца и заслуг папаши. Я мог бы многое тебе рассказать, но, извини, ты женщина. Такие мерзости не для тебя.

Она уже открыла рот, желая напомнить, что ее работа в полиции предполагает отсутствие брезгливости, когда речь заходит о ценной информации, но её отвлёк закурлыкавший телефон на тумбе у окна. По привычке она схватила трубку:

- Добрый вечер, вы…

И чуть не употребила одно из ругательств Криса Рэдфилда, услышав голос Влада. Цепеш, оказывается, стоял на крыльце, ждал, когда его впустят.

Визит тезки Колосажателя был недолгим. Влад сообщил, что миссис Бауман пока невменяема, и пребывает в психиатрической клинике. Если будет доказано, что и убивала она в состоянии острого психоза, то ее участь решена: изоляция на всю жизнь в той же больнице, где жену академика пока что держат в смирительной рубашке.

Далее генеральский сынок потребовал, чтобы начальник полиции (человек, достигший шестидесяти пяти лет), отчитался по делу Бауманов. На каком основании был проигнорирован приказ, что их Светлость Влад Цепеш дал Департаменту.

- Еще в день ареста главы семьи я сказал, что жену академика и остальных родственников нужно держать под усиленной охраной. Вы же лучше меня знакомы со здешней публикой, которая дружит, пока человек здоров, богат и свободен. Стоит раз оступиться – все. Вчерашний «мистер Популярность» вмиг становится изгоем.

Влад напомнил, что миссис Бауман и её дети с внуками, превратились в парий, которых дважды выгоняли из местных торговых точек. В пять мест просто не пустили, повесив табличку «Закрыто». Семью преступника сначала подвергли всеобщему остракизму, затем началась травля с применением физического насилия. В миссис Бауман, прежде чем она укрылась дома, кто – то бросил тяжелую бутылку, чудом не попав по голове, на Трикси, когда она рискнула посетить супермаркет, напал умственно отсталый сын хозяина торгового центра. Схватил девушку за волосы и стал таскать, обзывая жертву убийцей. После двух инцидентов Бауманы, предварительно нажаловавшись в полицию, заперлись дома, ожидая помощи.

- Её вы так и не удосужились оказать, хотя были обязаны, - закончил агент ФБР. – У меня копии всех заявлений, что написала миссис Бауман и её родные. Ни по одному из них мер вы не приняли. Вы даже велели ликвидировать все, процитирую, «ненужные бумажки», написанные Трикси и её бабушкой. Увы, эту работу вы поручили человеку, которого я лично внедрял в вашу епархию. Ходили слухи о том, что из Гарвардвилля выгоняют неугодных горожан, создавая им опасные условия жизни. Мы подселили в ваши участки наших специалистов. Компромата они нарыли столько, что мало кто из большого начальства останется на свободе, когда мы с вами закончим. Я говорю не только о полиции.

URL
2017-12-05 в 19:02 

Покидая дом, Влад успокоил капитана Кирби, заверив, что ему кара не грозит. Его проверили, он оказался чист. Чего не скажешь о шефе полиции и других «отцах города». Когда Цепеша спросили, в какой день произведут аресты, Влад, с кривой ухмылкой, предложил всем, кроме хозяина дома, его сына и госпожи Миллер, следовать за ним. Каждый чиновник имеет право сделать по одному телефонному звонку, далее средства связи надлежит сдать.

Анжела, не в силах молча смотреть на этот произвол, вскочила с дивана:

- Очень интересно, агент Цепеш. Если вы такой умный да старательный, что же сами не защитили семью академика Баумана? На словах – то и офисный хомяк Терминатор.

Капитан Кирби шумно выдохнул, Саймон издал мышиный писк, отец понимающе усмехнулся, а Влад холодно вернул выпад:

- Я пробовал, госпожа Миллер, но охрану, организованную мной у дома академика, задержал дорожный патруль и отправил агентов Бюро в участок. С подачи, как мне сказали, самого шефа полиции. Мне пришлось вызволять моих людей из камеры, где, помимо них, сидели скинхэды. Кто – то из ваших подчиненных, господин шеф полиции, сдал моих специалистов. Сказал бритоголовым скотам, что новые арестанты – федералы. За эту подставу вы ответите по отдельной статье, мои люди могли погибнуть.

Влад освободил своих сотрудников, с которых даже в «обезьяннике» не сняли наручники (причем и двум мужчинам, и женщине сковали руки за спиной), забрал всех троих, не забыв накостылять неонацистам, и рванул проверять семью арестованного академика. Звонок отца Анжелы застал Цепеша на полпути к цели.

- Извинитесь за меня перед вашей матушкой и сестрицей, сударыня, - Колосажатель насмешливо поклонился. – Всего наилучшего, капитан Кирби. Завтра будьте в Центральном Управлении с самого утра. Академик Миллер, мое почтение. Вас доставить домой? Ну, дело ваше.

Видя убитое состояние капитана, Анжела выпроводила гостя на улицу сама. Идя рядом с Владом к его джипу, не выдержала, накинувшись с упреками. ФБР, мол, не устает вторгаться на территорию обычной полиции, норовит поставить своих людей на самые важные должности, отбирает у Департамента право вести расследование, едва федералам попадается интересный случай, командует всеми, кто окажется в поле их зрения.

- Начальник полиции вам в деды годится, а вы с ним, точно он малолетка сопливая, разваривали, - возмущалась Миллер. – Он же ветеран!

- Самодовольный напыщенный болван, вот кто он, и ему крупно повезет, если он отделается обвинением в преступном невмешательстве, - Влад сел в машину. – Но его проступки запросто потянут и на подстрекательство к убийству. Он же ясно дал понять местным Кристабеллам, что любые издевательства над Бауманами сойдут с рук. Хотите, кстати, знать, кто сдал нам здешнее начальство? Нет? Точно? Как пожелаете, миледи.

Он уехал. Анжела, постояв минуту на улице, возвратилась в дом, где капитан Кирби вызывал машину для её отца. Приехали два закончивших смену патрульных офицера, путь которых лежал через дом кузины Бесс, и взяли папу с собой. А она ушла наверх, приняла душ, выпила стакан зеленого чая и рухнула в кровать. Проснулась в половине шестого от требовательного стука и настойчивых просьб миссис Кирби впустить её. Бедная женщина, решив сделать «молодоженам» приятное, встала пораньше, напекла блинчиков и теперь рвалась в комнату, второй рукой удерживая столик на колесиках. Всё, как при жизни Алисы.

Шепотом чертыхнувшись, Анжела пошла, открывать, пока Саймон запихивал под кровать надувной матрац, и маскировал на «супружеской» постели свои подушки и одело.

- Доброе утро, мои дорогие! – радостно пропела жена капитана, вкатывая завтрак. – Как прошел вчерашний день? Я слышала, что у Бауманов какие – то неприятности? Звонила вчера днём матушке Катерине, она говорит, будто какой – то скандал у них дома приключился. Вы что – то знаете, мои сладкие?

Зная, что правдивый рассказ, ломающий привычный ритм жизни, вызовет у больной женщины приступ паники или ярости, Миллер, крайне деликатно подбирая слова, сказала, что у главы семьи серьезные проблемы с законом. Академик может даже кончить тюрьмой.

Слушая «невестку», миссис Кирби только потрясенно ахала, а когда Анжела закончила, пожелала связаться с госпожой Бауман, дабы выразить ей моральную поддержку. Саймон вежливо обломил мачеху, сообщив, что и миссис Бауман, и все её домочадцы спешно покинули город.

- Академик их попросил, хочет, чтобы они жили подальше от неприятностей, - бодро соврал «муж».

Пока длился завтрак, Анжела отчаянно гнала мысли об Алисе и её реакции на такие вот матушкины помпезные утренние приходы. Те же дикие истерики, что и в школе с колледжем, вопли: «Уйди от меня! Ненавижу! Хватит совать мне жратвень, уйди!», летящая о стену чашка и разбитый в крошево парадный чайник, истошные крики: «Засунь свои сраные блины себе в жопу, я хочу остаться одна!», и угрозы наложить на себя руки, если мать так и будет лезть к ней в комнату. Девушка, доведенная таким вот душащим контролем и опекой до почти невменяемого состояния, в какой – то момент перестала соблюдать приличия даже при Анжеле, и Миллер была свидетелем многих безобразных сцен.

- Анжела, - вернула её в реальность миссис Кирби, - какие у вас планы на сегодня?

«Новобрачная», мысленно ругаясь, мило улыбнулась, посетовав на дела. Целый день предстоит провести в бегах. Зато завтра они никуда не пойдут, ибо буду праздновать день рождения любимой свекрови.

Миссис Кирби, что уже стало для Анжелы привычным, стала упрашивать «молодых» не покидать дом. Ей, мол, привезли цветы, их надо посадить, потом будет интересный фильм, и так далее. Поняв, что и сегодня она не сможет удержать родных в четырех стенах, супруга бывшего шефа, чуть не плача, попросила сына с «невесткой» прийти пораньше. Миллер, проклиная день знакомства, сказала, что зависит не от неё. Саймон же, будучи хорошим пасынком, обещал быть дома к обеду.

Пока «супруг» вез её к родителям, Анжела позвонила в Вашингтон, уточнила у Мортона дату начала приема диссертаций на рецензирование. Слава Богу, что хоть тут не предвидится проблем: комиссия сформируется лишь после выпускных и вступительных экзаменов. Но работу надо сдать не позднее середины сентября, причем в числе первых соискателей. Пролистала свой дневник, и набрала рабочий номер Джулии, чтобы та составила ей статистические выкладки за последние пять лет по десяти странам. Анжела хотела сравнить показатели, связанные с посттравматическим стрессовым расстройством в благополучных государствах с теми, что получались в так называемом «третьем мире».

URL
2017-12-05 в 19:03 

Любовница Влада оказалась недоступна. Миллер, гневно хмурясь, стала искать наглую девчонку дома. Трубку сняли после пятого гудка:

- Влад?

Анжела, назвав себя, приказала объяснить, на каком основании Джулия находится у себя в квартире, а не на рабочем месте. Миллер хотела поговорить с подружкой Цепеша любезно и корректно, но все – таки выплеснула на девчонку Лестрандж все скопившееся за последние дни раздражение, отчитав ту, словно нашкодившую ученицу первого класса. И не собиралась голос повышать, а прикрикнула, спрашивая, почему Джулия так сильно опаздывает.

- Я не опаздываю сегодня, мэм, - внешне спокойно ответила Лестрандж. – У меня начался отпуск, поэтому я и не на работе.

Отпуск?! Отлично! Анжела сразу же расцвела, понимая, что за время, проведенное Джулией вне офиса, можно сделать массу полезного и нужного для участка.

- Значит, так, Джулия, пишите, - продиктовала Миллер. – Сегодня вы едете в Бюро статистики и берете там все данные о посттравматическом стрессовом синдроме за прошедшие пять лет. Список стран я вам вышлю. Далее вы приобретаете билеты и летите в Москву, мне нужно…

- Минуту, мэм, - прервала ее подстилка генеральского сынка. – Минуту, мэм, - уже с нажимом.

- Ну, что? – нетерпеливо спросила Анжела.

- Я в отпуске, мэм. В отпуске, - разве что не по слогам повторила Джулия. – У меня с сегодняшнего дня отпуск.

Анжела недоуменно заморгала, глядя на экран телефона:

- Я знаю, что вы в отпуске. Но он вам дан для того, чтобы приносить пользу, а не просто сидеть у телевизора. Повторяю, - она чуть повысила голос, - сегодня вы идете в Бюро статистики, оно откроется через полчаса, не тратьте время зря, собирайтесь прямо сейчас. С собой берете ноутбук, я вам на почту вышлю список нужных мне сведений. Когда закончите работу с данными, поедете в аэропорт, купите там билет и отправитесь в Москву, там мне надо…

Нет, что за мерзкая дрянь! Джулия, вот уж неожиданность, тоже умела, если ей хотелось, добавлять в тон децибелы. Проститутка Цепеша перебила начальство:

- Ни в какую Москву я не поеду, и в Бюро статистики не пойду, у меня отпуск. Я имею право пользоваться им по личному усмотрению.

- Джулия! – Анжела стукнула себя кулаком по колену. – Как я вам уже сказала, вы сначала выполните все мои указания, а потом уже приметесь ублажать личные амбиции! От вас требуется потратить на Бюро и командировку в Москву от силы дня четыре! Книги, которые я вам велю купить, нужны не мне одной! Также я требую, что вы уделили часть вашего драгоценного личного времени на переводы медицинской литературы. При ваших умениях работа займет всего несколько вечеров.

- Похоже, мне опять придется идти на прием к шефу полиции, чтобы он разъяснил нам обеим понятие «отпуск», и как его проводят, - перешла на шантаж Джулия. – Мэм, я никуда не поеду. Не хочу. И в Бюро статистики не пойду. По той же причине. Не хочу, у меня отпуск. Все вопросы и приказы после него. С оглядкой на инструкции, естественно.

- Джулия, - Анжела резко выдохнула. – Я знаю, что вы правы. И начальник полиции прав. Но мне больше некого просить. Хорошо, если не хотите сейчас идти в Бюро, то можете слетать в Москву.

Совместить приятное занятие с полезным, убеждала Миллер. Погулять по городу, посетить музеи, а между делом сходить в «Юридическую книгу» и купить там необходимые для участка учебники. В конце недели Джулия может пройтись и до Бюро. К тому времени все отчеты уже будут сданы, и у неё не возникнет проблем с получением информации.

- Так мы договорились?

- Нет, - отрезала Лестрандж. – Если я и соглашусь на поход в Бюро статистики, то в Москву точно не поеду. Вы новости хоть изредка смотрите, мэм, прежде чем людей на смерть посылать.

С большим трудом Анжела уговорила негодяйку на Бюро. Джулия сказала, что данные возьмет, но обрабатывать их не будет. Нет, заниматься переводом медицинской литературы тоже не станет. Их милость хотят отдыхать.

После разговора с этой ленивой бабенкой Миллер чувствовала себя так, словно пробежала знаменитый марафон. Посмотрев на Саймона, вздохнула, что с некоторыми личностями невозможно общаться.

- Я её, оказывается, на смерть отправляю, прося слетать в Москву, - пожаловалась Анжела.

- Ни к чему туда сейчас соваться, любимая, - подъехал к дому кузины Бесс «супруг». – В Москве час назад произошла массовая драка неонацистов с теми, кто называет себя «антифа». У них даже старший советник юстиции по телевидению выступил, попросил людей без необходимости не покидать свои квартиры. А туристов призвал к разумной осторожности.

Анжела, не дослушав, выскочила из «Форда» и побежала в дом. Открыла ей Маргарет с круглыми от ужаса глазами:

- В Москве такая жуть творится!

Сводная сестра схватила Миллер за руку и потащила в гостиную, где уже сидели отец и мать. Они смотрели зарубежные новости, время от времени обмениваясь испуганными комментариями.

URL
2017-12-05 в 19:03 

Саймон сказал о массовой драке, но то, что увидела на экране Анжела, отдавало военной кинохроникой: люди в камуфляже, патрульные машины, кареты «Скорой помощи», и редкие прохожие, торопливо идущие мимо телекамер. Репортеры, как местные, так и представители иностранных СМИ, изредка останавливали горожан, чтобы задать один – два вопроса, но мало кто на них отвечал, чаще всего люди, отказавшись от комментариев, скрывались в дверях офисных зданий. Окна первых этажей, кстати, были наглухо закрыты роль – ставнями, половину из которых, сейчас, уродовала свастика и нецензурные надписи.

- На данный момент мы не располагаем точной информацией о количестве пострадавших в ходе столкновения на стадионе, - деланно равнодушным тоном вещала школьная приятельница Анжелы Марта Хиггинс, глядя в камеру. – Известно лишь, что число участников сегодняшней драки превысило триста человек с каждой стороны.

Далее закоренелая троечница сказала, что властям столицы удалось предотвратить «акцию», запланированную скинхэдами в День Победы, плюс три успешных рейда по уже известным точкам, где обычно собирались неонацисты. Однако об утренней трагедии жители Москвы узнали только благодаря людям, пришедшим на стадион одновременно с «антифа» и «бритоголовыми». Бегуны, любители скандинавской ходьбы, девушки на роликах и парни со скейтбордами – все, кто пришел на территорию «Спартака» в этот страшный день заняться спортом, по чистой случайности стали лишь свидетелями, а не жертвами воюющих между собой молодежных группировок.

В ходе приготовления завтрака Анжела сердито слушала репортаж, мысленно задавая себе вопрос о том, почему так несправедлива жизнь. Марта не сделала ничего, чтобы заслужить свою должность и право работать за рубежом. В школе и колледже её тянули родители, помогая писать рефераты, по карьерной лестнице поднял муж. Он оплачивал её поездки, гостиницы, стилистов и прочие капризы. Но почему – то старшие Миллеры сейчас восхищались этой женщиной, предлагая обеим дочерям видеть в Марте пример для подражания.

- Не знаю, мама, стоит ли мне равняться на неё, - хмыкнула Анжела, вынимая из духовки яблочный пирог. – Мне трудно будет подражать женщине, разорвавшей помолвку с мужчиной, на попечении которого был больной младший брат. Твоя Марта, уехав на работу в Москву, просто сбежала от тех проблем, какие ждали бы ее в браке с Кеном. А еще я не способна подставить кого – то, чтобы урвать себе кусок послаще. Но если вы с папой хотите видеть у себя дома закоренелую эгоистку, пожалуйста. Я начну копировать поведение Марты.

Мама тут замахала руками, говоря, что старшая дочь превратно толкует их с отцом слова. Речь идет не об эгоизме, вовсе не о нем. Ей, Анжеле, стоит чаще проявлять жесткость в отношениях с окружающими, чтобы добиться благих целей.

- Взять хотя бы твои неприятности из-за Джулии, - мать пересела с дивана за стол, ожидая тарелки с завтраком.

Поглощая пирог, Карина Миллер вслух начала размышлять, как поступила бы в этой ситуации Марта. Разве она позволила бы подчиненной столь непочтительно вести себя с руководством? Никогда. Вот Марта резко и категорично поставила бы на своем.

- Ей смысла нет, жестко говорить с офисным планктоном, мама, - Анжела налила матери чай. – Она покупает их лояльность сувенирами, а её муж сует офисным хомячкам чеки, вот потому ей никто и не отказывает. А я, как вы знаете, честная женщина, и чистый полицейский. У меня нет ни мужа – вора, укравшего миллионы, ни любовника. Я сейчас о Джулии. Кстати, она опять угрожала мне. Обещала, что если я не перестану указывать ей, что она должна делать в период отдыха, она снова будет жаловаться Эрленду. Я не просила ничего особенного, но эта мерзавка отказала, кивая на свой отпуск. Ох, мама, мама.… Будь моя воля, придушила бы я её. И Влада за компанию. Никогда не прощу ему смерть Грега, никогда…

Мать отреагировала, слава Богу, спокойно. Похвалив яблочный пирог, спросила у Анжелы, помнит ли она, что записано в Библии по поводу друзей и врагов. Встретив недоуменный взгляд старшей дочери, встала, проследовала к книжному шкафу, вытащила один из толстых томов, открыла нужную страницу и процитировала:

- Враг моего врага – мой друг. Поройся в её прошлом, дочь моя, и обязательно найдешь того, кто ненавидит её. И внедри этого человека в её ближайшее окружение.

Она захлопнула Библию и подала Анжеле, чтобы та вернула книгу на место. Миллер уже намеревалась взять тяжелое издание, как зазвонил телефон в прихожей.

- Я возьму! – Маргарет взвилась со стула и помчалась в холл. – Анжела!!! – заорала она через минуту. – Тебя!

Вызывал её Саймон. У миссис Кирби четверть часа назад приключился припадок. Она увидела по телевизору Алису, и теперь рвется на поиски. Кричит, плачет, отбивается, хватается за мобильный телефон, чтобы сообщить в полицию о появлении своей девочки.

- Прекрати истерику, - обдала «мужа» холодом Анжела. – Вызови «Скорую», пусть введут твоей мачехе транквилизатор. Или сам сделай ей укол. Я нужна папе с мамой. У нас тоже планы есть.

- Придется их изменить, дочка, - трубку взял капитан Кирби. – Тебе лучше приехать к нам. Причем вместе с твоими родителями. Больше ничего не могу сказать.

Положив трубку, Анжела от души выругалась, и пошла обратно на кухню. Осторожно сообщила новости отцу и матери.

- Значит, едем к ним, - крепко сжал кулак отец. – Я давно хотел поговорить с твоим потенциальным свекром. Так, Маргарет, мы сегодня и завтра идем в гости к семье Кирби без тебя.

Анжела деликатно объяснила младшей сестре, что она очень похожа пропавшую много лет назад дочь миссис Кирби.

- Если она тебя увидит, может, сама того не желая, причинить тебе вред, - она положила руки на плечи Маргарет. – Прости, но твое сходство с Алисой в момент знакомства напугало даже меня. Я смотрела на тебя, а видела её, какой она была незадолго до исчезновения. Алиса сбежала из дома.

URL
2017-12-05 в 19:05 

Далее она кратко рассказала сестре о причинах, побудивших Алису Кирби покинуть отчий дом. Маргарет слушала, задумчиво теребя косу. Она не перебивала, не задавала уточняющих вопросов. Просто впитывала информацию. Когда Анжела закончила повествование словами о том, что миссис Кирби до сих пор пытается найти дочь, младшая сестра спросила:

- Как думаешь, она еще жива?

Поскольку правду говорить было нельзя (Леон доверил Миллер сведения при условии, что она никому больше не скажет), Анжела грустно вздохнула:

- Кто знает. Скорее всего, она давно умерла. Миссис Кирби так душила её своей опекой и контролем, что к самостоятельной жизни Алиса была совершенно не приспособлена.

- Ты сказала, что твоя миссис Кирби видела дочь по телевизору.… Ну, я и дура! – Маргарет хлопнула себя ладонью по лбу. – Я же засветилась перед местной журналисткой, когда каталась на роликах во время утренней пробежки! И, похоже, попала в новости! Какая же я дура!

Анжела возразила, что не сестра глупая, а миссис Кирби серьезно больна.

- Твоей вины тут нет, - твердо сказала Миллер, надевая туфли. – Ладно, мы уходим. Когда придем, не знаю. С наступлением темноты на улицу не ходи. Если мы не вернемся в восемь вечера, ставь дом на сигнализацию. Но, думаю, обойдется.

Папа, завязывавший шнурки, попросил её проявлять меньше оптимизма, ведь они имеет дело с запущенным психическим заболеванием. Которое не то что не лечили, а вообще отказывались признавать.

- Сегодня я поговорю с твоим бывшим шефом, дочка, - отец сунул в карман ключи от машины. – Если он откажется переселить жену в клинику, о свадьбе с Саймоном можешь смело забыть. Маргарет, нас до среды, скорее всего, ждать бессмысленно.

Математик оказался провидцем. Понедельник пошел прахом из-за той истерики, которую Карина Миллер смогла купировать, лишь введя миссис Кирби мощный успокоительный препарат. Пока больная женщина спала, остальные члены семьи собрались в соседнюю комнату, чтобы обсудить дальнейшие действия.

- Я считаю, что вам, капитан, если вы хотите видеть Анжелу вашей невесткой, надлежит поместить жену под более строгий надзор, - начал отец. – Дело не только в том, что миссис Кирби опасна для Анжелы. У нас теперь две дочери. Младшая, Маргарет Бофорт, похожа на Алису. Если ваша супруга останется дома, безопасность нашей второй девушки постоянно будет под угрозой.

Папа рассказал о досадном происшествии на утренней пробежке, когда Маргарет попала в объектив видеокамеры, и потом девушку увидела миссис Кирби. Капитан кивнул, мрачно подтвердив эти слова. Его жена, проверявшая состояние рассады на подоконниках, вдруг уставилась в телевизор, вся побелела и пронзительно закричала, зовя дочь. Бывший начальник Анжелы не знал, как ему удалось поймать жену у самой двери, и утащить в её комнату. Мисси Кирби визжала, яростно отбивалась, требуя отпустить её, ведь она хочет вернуть свою девочку.

- Девочка, капитан, давно уже в могиле, - Карина Миллер заперла чемоданчик на кодовый замок. – А мы с вами должны думать о живых. О наших дочерях, вашем сыне, и вас, разумеется. Что, кстати, сказали вам в ФБР?

Капитан Кирби, около минуты помолчав, ответил, что с подачи федералов его посадят в кресло начальника полиции.

- Предполагается, что я должен говорить им слова благодарности, - ярился старый коп, закуривая у окна. – А я в гробу видал это место.

Старшие Миллеры принялись убеждать капитана в обратном, заверяя, что такой его рывок наверх принесет пользу обеим семьям. Если, конечно, за миссис Кирби будет установлен надлежащий уход и надзор. Отец повторил, что брак Саймона с Анжелой возможен только в случае изоляции жены капитана.

Бывший начальник Анжелы обещал подумать. Ему нужно было время. И молчание. Если он, руководствуясь интересами двух семей, все-таки положит жену в психиатрическую больницу, ему должны обеспечить полную анонимность. А также возможность в любое время посещать супругу.

- Вот тут можете быть спокойны, - заверила капитана Кирби Карина Миллер. – Я знакома с замечательным врачом, у него своя собственная клиника. Я сегодня же с этим доктором поговорю. Госпожу Маргариту могут перевести в больницу сразу после дня рождения.

Далее мать, сохраняя безупречно вежливый тон, сказала, что она вовсе не давит на семью потенциального свекра, она всего лишь хочет покоя и безопасности для своей дочери, которая скоро придет в этот дом молодой хозяйкой. Ведь в состоянии миссис Кирби нет положительной динамики, женщина, как и раньше, одержима идеей, найти пропавшую много лет назад дочь, вся жизнь Маргариты заточена под эти бесполезные поиски. А жизнь домашних – под капризы душевнобольного человека. На что будет похоже существование Анжелы?

- Я понял вас, Карина, - капитан Кирби сел на подоконник. – Понял. Нам с Саймоном тоже тяжело. Но я вынужден повторить: не торопите нас с принятием такого серьезного решения. Оно может загубить обе семьи, и мою, и вашу. В клиниках работают люди. А люди иногда любят болтать.

Иными словами, прежний босс Анжелы боялся испортить свою карьеру и будущее сына. Не приведи Господи, сплетники узнают, что он, уважаемый всеми горожанами человек, упрятал жену в «желтый дом». Обязательно поползут грязные слухи, которые могут навредить и семье Миллеров.

- Не сейчас, - решительно заявил старший Кирби. – Меня же посадят на должность начальника полиции. Я обязан иметь безупречную репутацию. Давайте сделаем так: ваш специалист посмотрит Маргариту, сделает выводы и скажет о них мне.

URL
2017-12-05 в 19:05 

Далее старый полицейский посчитал необходимым отложить на два – три года свадьбу Саймона и Анжелы.

- Пока я сижу в кресле шефа полиции, - объяснил он. – Я вообще не хотел занимать его, но… - он беспомощно махнул рукой и направился к мини – бару, чтобы налить себе выпивку. – Долго работать на новом месте я не намерен. Вот когда я уйду на пенсию, тогда и положим Маргариту в клинику. Не раньше.

Отец пробовал было возразить, но капитан сказал, что решение принято, и перевел разговор на совершенные сотрудниками ФБР аресты. Практически всё городское начальство, исключая помощника мэра, и еще пять – шесть чиновников, которые сохранят свободу и должности.

Отец и мать, слушая шокирующий рассказ капитана, не уставали ужасаться. И было чему. Оказалось, что финансовое благополучие половины «отцов города» зиждилось на работорговле в зоне военных конфликтов, приобретении жилья (тоже за границей) в обход прав законных владельцев, и прочих гнусных деяниях.

- Я до последних минут не верил, что добытые мной сведения о нашем мэре – правда, - прикрыл глаза капитан. – Начинал он в Косово, с «помощи» осиротевшим девушкам, а закончил Москвой, где основал агентство по купле – продаже недвижимости. Жил там по чужим документам на имя гражданина России. А глядя на него, и не поверишь, что он умеет так хорошо притворяться.

Анжела уставилась на капитана:

- Так это вы сообщили в ФБР?! А Влад сказал, что причина отстранения и будущего расследования – его люди, которых задержали по приказу шефа полиции!

- Да, дочка, я, - подтвердил капитан. – Потому что дальше терпеть было нельзя. Необоснованный арест федеральных агентов – ширма. Нам с Владом нужен был любой, даже самый глупый и невразумительный предлог для того, чтобы ФБР сумело вмешаться в дела здешнего Департамента. Знаешь, дочка, - старший Кирби потер лоб. – Даже пренебрежительное отношение к безопасности семьи Баумана меркнет в сравнении с теми преступлениями, какие совершал мой пока еще босс и остальные влиятельные личности города. Настоящая ОПГ под масками порядочных чиновников.

Да.… А она – то, дура наивная (набитая), еще удивлялась щедрости мистера Боргина, подарившего Гарварду свою библиотеку! Его, по словам старшего Кирби, вынудили подписать нужные бумаги, держа зажженную паяльную лампу у лица единственной дочери. Пожар в приюте для бездомных, на месте которого позже возвели недорогой отель для приезжающих в Гарвардвилль ученых, был результатом поджога. Знаменитая в городе женщина – коллекционер, собиравшая картины эпохи раннего Возрождения, согласилась отдать свои сокровища городскому музею после того, как застала у себя дома весьма любезных господ, вежливо предложивших ей оставить автограф на дарственной. В случае отказа хозяйке ценностей пришлось бы шагнуть из окна собственного пентхауса, расположенного на тридцатом этаже.

- Я уже не стану говорить об одиноких людях, имевших единственное богатство в виде приличной недвижимости, - Кирби глянул на часы. – Их отцы нашего славного города тоже «убедили» в том, что их маленький бизнес убыточный, или пора найти себе другую квартиру.

Капитан Кирби пылал, возмущаясь теми махинациями, что годами творили самые высокие чиновники Гарвардвилля, а Анжела думала об участи знаменитого университета, славного музея, и еще десятка уважаемых научных заведений города. Какой позор! Какой невообразимый позор! А если учесть, что все жертвы наверняка затребуют свое «добровольно отданное» имущество назад, еще и серьезные убытки. Не только материальные. Та библиотека, что прижимистый господин Боргин преподнес Гарварду, в университете была доступна всем, кто хотел читать те книги. А если законный хозяин вернет её себе, то больше никого к тем редким изданиям не подпустит. Из чистой вредности.

Выговорившись, капитан снова налил себе виски. Выпил, и пристально посмотрел на «невестку»:

- Осуждай меня, если хочешь, дочка, но я свой выбор сделал. Хватит уже, хватит.

Капитану Кирби давно надоело, молча наблюдать, как из Гарвардвилля выживают неудобных горожанам людей. Устал от вошедших в систему случаев вымогательства, когда у вдов и детей ученых, преподававших в Гарварде, обманов или угрозами получали подписи под щедрыми дарственными.

- Вечно этот беспредел тянуться не может, дочка, - закончил разговор Кирби. – И будет лучше, если конец ему положу я, а не проверяющие чиновники из Вашингтона.

Тут она была согласна с бывшим шефом. Публичных разборок лучше избегать. Особенно, когда огласка может навредить Гарварду и тем, кто там работает. Папа и мама горячо капитана поддержали.

- Кстати, мое участие в разгроме здешней группировки афишировать, не намерены, поэтому нас всех скандал обойдет стороной, - капитан встал, чтобы проводить Анжелу и ее родителей наверх. – Маргариту в клинику я помещу только после того, как уйду на пенсию. Не обсуждается. Доброй ночи.

Спала она плохо, видела во сне Леона с той, другой женщиной. Разбудила её в пять утра громкая ссора, доносившаяся из коридора. Выйдя из спальни, Анжела стала свидетельницей потасовки между капитаном Кирби и его женой. Миссис Кирби кричала, что она, наконец – то, нашла свою бедную доченьку, и теперь хочет вернуть её домой. Капитан отвечал, что она ошиблась, девушка, которую Маргарита видела по телевизору, вовсе не ее ребенок.

- Отпусти меня, слышишь? – возмущенно вырывалась на улицу жена капитана. – Пусти! Я хочу, чтобы моя Алиса снова была с нами!

Кирби повторял свои слова насчет ошибки. Та девочка не Алиса, она намного младше. Просил жену успокоиться и снова прилечь. Без толку. Миссис Кирби начала визжать и отбиваться кулаками. Анжела подошла к несчастной матери, положила ладонь ей на плечо и стала ласково убеждать в необходимости чуть – чуть подождать. «Свекровь» оттолкнула её, злобно крикнув, что ждать она не хочет, хочет свою дочь вернуть.

За спиной «свекрови» беззвучно открылась дверь спальни, где ночевали родители Анжелы. Карина Миллер, с зажатым в правой руке шприцем, беззвучно выскочила в коридор, и дала дочери с мужем знак. Миллер сделала ловкую подсечку, и миссис Кирби упала. Капитан, вместе с Анжелой и ее отцом, крепко прижал женщину к полу, а Карина ввела больной даме новую дозу. Когда Маргарита, продолжавшая плакать, начала отключаться, мужчины подняли ее и унесли в комнату. Там уложили в постель, на всякий случай, приковав к ней наручниками.

- Видите теперь, что я права? – тихо и зло спросила Карина у капитана. – Она давно уже утратила даже подобие рассудка. Как наша младшая дочь теперь жить будет?!

- Анжела по окончании своего отпуска может забрать сестру с собой…

Академик Миллер возмутился, попросив капитана Кирби не брать больше, чем он может унести. Нечего тут диктовать им, как жить их девочке. Маргарет хочет отдохнуть, пообщаться с подругами, снова посетить родной дом. А главное, она не обязана перекраивать свою жизнь под болезнь миссис Кирби. Что ей теперь, сидеть целыми днями дома, во избежание новых истерик больной женщины? Или снова уезжать, хотя у нее нет ни желания, ни сил? Не слишком ли много вы хотите от нас, господа Кирби?

- Я первый хочу, чтобы наши дети поженились, капитан, - примирительно сказал отец Анжелы. – Но и вы должны пойти нам навстречу. Я настаиваю на госпитализации вашей супруги. Хотя бы пока мы в городе. Знаете же историю с Бауманами.

Капитан долго сидел в молчании, затем дал согласие:

- Хорошо. Но только на время дознания. И вы должны помочь мне с диагнозом…

URL
2017-12-05 в 19:06 

Карина Миллер небрежно махнула рукой, объяснив, что диагноз поставить легко. Инсульт под вопросом, непонятные головные боли.… Да мало ли чем может страдать миссис Кирби!

- До вечера я подержу ее на препаратах, а вечером вызовем мою подругу.

Короче говоря, день рождения тоже «удался на славу». Жена капитана пролежала в бессознательном состоянии почти весь день, очнувшись, приняла новую попытку прорыва на улицу. Глядя, как ее «свекровь» кричит и беснуется, кидаясь на поиски дочери, Анжела отозвала мать в сторону и попросила Карину отправить Маргарет в Вашингтон как можно скорее. Да, девочка устала, но постоянное соседство психически больной женщины для Маргарет опасно.

- Не обижайся, мама, но у твоей подруги обычная больница, - шептала Миллер. – У неё нет крепких охранников, умеющих обуздывать буйствующих пациентов. У меня предложение…

Раз уж руководство Гарварда совершило такую подлость в отношении папы, то и он университету теперь ничего не должен. Анжела предложила тихо и незаметно вывезти в столицу всю их богатую библиотеку, тайно перезаключить все папины контракты, а потом, когда дознание по делу Бауманов закончится, молча уехать.

- Мы с твоим отцом подумаем, - потерла щеку мать. – А вот библиотеку, и правда, стоит отправить с тобой. Сейчас я миссис Кирби снова уколю, и поедем к нам в особняк, заберем все книги.

Анжела покорно склонила голову, и ушла на первый этаж, собираться. Слава Богу, хоть на несколько часов она вырвется из этого ненавистного дома!

Пока мама занималась женой капитана, а папа и оба Кирби курили на заднем дворе, Анжела решила позвонить Леону, спросить, как его дела.

- Привет, Леон, - радостно заговорила она, когда Кеннеди снял трубку. – Как ты?

- И тебе привет, - ответила ей почему – то Шерри Биркин. – Пардон, но Леона тут уже нет. Уехал с дыркой в плече, телефон забыл. Наверху рвут и мечут. Извини, но мне тоже пора. Еще поныряем, Анжела. Когда у него рана заживет.

Девчонка говорила знакомым сварливым тоном, всем своим поведением демонстрируя неприязнь. Анжела понимала, что Биркин ревнует к ней приемного отца, однако такие вот детские выходки терпеть не собиралась:

- Шерри, - наставническим тоном изрекла Миллер, - Леон же не всю жизнь будет холостяком, ты должна понимать, что он в скором времени женится. Настанет момент, когда тебе придется делить его внимание с миссис Кеннеди. И для нас обеих лучше, если ты научишься уважать меня.

Из трубки донеслось хихиканье, переросшее в бурный хохот, затем Шерри, не прекращая ржать, оборвала связь, забыв попрощаться. Ладно, сделала зарубку в памяти Анжела, я тобой займусь, дай только время, маленькая паршивка…

Миллер обхватила себя руками, глядя в окно. Шерри Биркин с той самой минуты, как Леон познакомил их в то Рождество, ясно давала понять, что Анжела в их жизни лишняя. Девчонка не позволяла Миллер сблизиться с собой, ведя себя с Анжелой отстраненно и вежливо. Принимала с наклеенной улыбкой, провожала, не скрывая радости. Иногда девица Биркин позволяла себе делать Анжеле замечания, если Миллер приезжала, не ставя Леона в известность о своих планах. Она же не разрешала напарнице приемного отца ночевать в пентхаусе Леона, выпроваживая Анжелу, домой, либо в отель. Причём если другие люди деликатно намекали, что пора бы гостье закругляться, то эта наглая мамзель указывала ей на дверь открытым текстом. Самое возмутительное, что Леон стоял на её стороне. Мог бы хоть раз поставить на своем и разместить, Анжелу в гостевой спальне! Но нет, он с улыбкой заказывал напарнице такси. Или оплачивал номер в отеле. О причинах такого поведения Анжела старалась не думать, утешая себя тем, что Леон вечером хочет расслабиться. Есть такие люди, остро нуждающиеся в уединении.

«И в женщине, которую с балкона уносят на руках. Когда же ты перестанешь плавать в море иллюзий и признаешь, что Кеннеди тем вечером был не один».

- Анжела!

Разъяренная мать, за которой быстро шел отец, бегом неслась к выходу, ругая свою приятельницу, в чью клинику они собирались положить миссис Кирби:

- У меня слов нет, Анжела! У меня просто нет слов! Она отказалась класть супругу капитана к себе в клинику!!!

Мамина подруга, такая любезная и лояльная в день обращения к ней, наотрез отказалась помогать, узнав, кого именно Миллеры собрались поместить в ее больницу. Боится брать на себя такую серьезную ответственность. У неё, мол, охрана совсем не та, которая нужна для того, чтобы удержать миссис Кирби на месте, лицензии на работу с психопатками тоже не имеется. И вообще, у нас все палаты уже забронированы. Короче, ищите другую больницу. Мы с патологией психики связываться не хотим.

Карина Миллер поносила приятельницу, как только могла. Для нее так много всего сделали, ей подписали работу, ее похвалили, ей рекомендации блестящие дали, а она, сука подлая, не хочет возвращать свои долги.

Анжела из солидарности поддакивала матери, в глубине души радуясь трусости невролога. Лучше уж родители с их запросами, и Маргарет, чем посиделки с сумасшедшей женой капитана. Общение с миссис Кирби выматывало сильнее, чем любое недовольство матери, гнев отца или капризы новой родственницы. Анжела уже смертельно устала от повторявшихся каждое утро истерик на тему «зачем вы уходите из дома». Панические звонки в течение дня, и этот идиотский вопрос: «во сколько придешь, доченька?» достал женщину даже больше, чем уговоры не покидать особняк.

- Я все-таки хочу забрать Маргарет с собой, когда кончится следствие, - по пути к машине сказала Анжела. – От Гарварда нам теперь нельзя ждать поддержки, мама. Твоя приятельница проявила трусость, капитан Кирби тоже упрямится, так что у нас выбора нет. Маргарет должна уехать со мной. Безопасность моей сестры, мама, превыше всего.

- И твое будущее, моя дорогая, - потянулась к дверце мать. – Я, признаться, теперь не уверена в правильности нашего выбора. Точнее, я считаю, что Саймон – вовсе не тот, кто нужен молодой порядочной женщине из приличной семьи. Ладно, мы с твоим отцом еще обсудим, как поступить, а тебе надлежит сразу, как отпуск закончится, лететь в столицу вместе с сестрой. Надо признать, что тут ты права: не стоит рисковать.

Миллер оторопело воззрилась на Карину. Уехать? Сразу, как кончится эта неделя?!

- Но, мама… - растерянно начала Миллер. – А как же…

URL
2017-12-05 в 19:06 

Миссис Миллер напомнила, что у них есть адвокаты. Они и помогут. Задача Анжелы заключается в том, чтобы в кратчайшие сроки вывести семейную библиотеку, не привлекая внимания, и обеспечить сестре комфортную жизнь в столице.

- Хорошо, мама, я все сделаю, - кивнула Анжела.

- Об агенте Кеннеди лучше забудь, - не забыла предостеречь мать. – Он красивый, тут не поспоришь, но перспективы у него более чем туманные. Найди себе человека со связями и деньгами. Нам с твоим отцом нужна спокойная старость. А сестре – спокойное будущее.

Далее миссис Миллер сказала, что её старшей дочери нужен муж со стабильной профессией, а самой Анжеле пора думать о переходе на стезю администратора. Лучше всего, если она станет большим начальством.

- Тут, мама, перспективы у меня есть, - продолжила Миллер мысль родительницы. – Заместитель начальника полиции очень высоко ставит меня.

Анжела разрешила себе вслух помечтать о должности заместителя шефа полиции. Мать приказала думать о более высоком общественном положении. Что такое заместитель? Ты вот займи место начальника!

- Буду стремиться, - пообещала Анжела. – Буду.

На сбор книг из семейной библиотеки ушел остаток дня. Благодаря тому, что у дома имелась подземная парковка, все манипуляции остались невидимыми для любопытных соседей. Даже теперешнее начальство Гарварда, живущее через дорогу, не поняло, что Миллеры занимаются вывозом вещей.

Но глупо было думать, что они сумеют забрать книги в один заезд. Пришлось сделать двадцать кругов, причем второй заход, чтобы не возникло вопросов, Анжела сделала, только с наступлением темноты, и работала уже одна (папе с мамой требовался отдых). Закончила возню около часа ночи, приехала к «мужу», приняла душ, и рухнула носом в подушку. Чертов отпуск! Слава Богу, что он уже подходит к концу…

Среда с её учебой у Цепеша прошла тихо. Анжела осторожно спросила, арестованы ли первые лица Гарвардвилля.

- Для вас информация закрыта, капитан Миллер, - отказался говорить Влад.

Мысленно обозвав федерала призовым козлом, Анжела ушла к родителям. Отца и матери дома пока не было, так что Миллер успела и ужин приготовить, и навести в особняке порядок. Она торопилась, ей надо было еще упаковать все книги для транспортировки в Вашингтон, и работу эту папа с мамой выполнять не будут.

Отвлекли её от уборки один раз: позвонил Саймон и спросил, может ли Анжела вернуться домой чуть пораньше? Она резко отказалась, напомнив, что ей нужно собрать в дорогу большую библиотеку. Если «муж» так хочет видеть её рядом с собой, пусть приезжает и помогает ей складывать книги.

- Я пригоню свой фургон, в машине места не хватит.

- Тогда приезжай только с наступлением темноты, нельзя, чтобы наши сборы заметили. Нет, Саймон. Лучше вообще не вмешивайся.

Бросив трубку, обругала приятеля и вернулась к домашним делам, продолжая злиться на Саймона. Хорош гусь! Пригонит он фургон! И сразу пробудит любопытство со стороны всех соседей. Анжеле – то безразлично, что скажут люди, а вот папа с мамой очень ценят общественное мнение и боятся возможного скандала.

- Дочка! – позвали из прихожей. – Мы дома!

URL
2017-12-05 в 19:07 

Миллер кинулась встречать родных. Приняла сумки, помогла отцу снять ботинки, забрала у сводной сестры рюкзак. Маргарет спросила, как там дела у миссис Кирби. Анжела сердито сказала, что хуже некуда. Опять истерика, крики, слезы, попытки убежать на улицу.

Маргарет, и не думавшая помогать сводной сестре, паковать библиотеку, спросила, почему миссис Кирби сошла с ума, и кто такая Алиса. Анжела, тщательно дозируя информацию, рассказала, как мачеха Саймона, панически боявшаяся потерять оставшуюся у неё дочь, душила ту контролем и опекой. Сообщила младшему члену семьи только то, о чем можно было говорить без опасения навредить Леону. Правду об исчезновении девицы Кирби нельзя было открывать никому.

- Скорее всего, Алиса эта затерялась где – то в большом городе после того, как из дому удрала, если вообще не смылась за границу, - подвела итог Маргарет. – Что делать – то будем, раз мать твоего жениха свихнулась? Я не хочу уезжать сейчас. Пусть эту дуру в клинику положат.

Анжела, нахмурившись, объяснила девушке, что никакой клиники для миссис Кирби быть не может: в обычную больницу «дуру» не возьмут, боятся, а с психиатрическим стационаром связываться опасно. Капитан Кирби совсем скоро станет начальником полиции, и сплетни ему не нужны.

Пока она говорила с Маргарет, отец и мать сидели, молча, напряженно что – то обдумывая. Когда Анжела закончила, профессор Миллер сказал, что окончательное решение по поводу того, ехать их младшей дочери в столицу сейчас, или ближе к Новому Году, они с матерью озвучат утром.

- Возвращайся, пока не стемнело, к своему бывшему шефу, дорогая, - распорядился отец, провожая старшую дочь на улицу. – Завтра можешь не приходить, мы сами управимся. Кстати, у тебя обратный билет взят на утро?

Анжела кивнула. Отец велел ей поменять этот билет на вечерний рейс. Миллер сказала, что тогда она будет вынуждена уехать в пятницу, и ряд запланированных торжеств состоится без её участия.

- Ничего страшного, - успокоил её профессор. – Мы их проведем только для того, чтобы руководство Гарварда не узнало о наших планах.

- Я пройдусь пешком, папа, - Анжела взяла сумку. – Доброго вам вечера.

Она выбрала маршрут, пролегающий мимо домов самых серьезных чиновников Гарвардвилля. С виду улица была тиха и спокойна, ни машин, ни людей, оснащенных символикой ФБР, возле уютных коттеджей не наблюдалось. Как и обитателей этих особняков. Неужели мэра и других «отцов» города уже перевезли в следственный изолятор?

Ответ она получила от молоденькой жены начальника полиции. Красавица Ядвига, пыхтя от натуги, вывезла на крыльцо громадный, величиной с одежный шкаф, чемодан, стащила свой багаж по ступенькам, и рысью припустила к автовокзалу, одной рукой удерживая груз, а другой поправляя слинг с сидящим в нём лысым котом. Одета она была в прочные ботинки на мощной подошве, камуфляжные джинсы, зеленую кофту и разгрузочный жилет. Золотые волосы убраны под защитного цвета платок, на лице ни грамма косметики, из-за чего Ядвига помолодела сразу лет на десять.

Вслед за ней на улицу выбежала Елизавета – сестра шефа полиции. С трудом догнала и поймала за руку, умоляя «чуть – чуть подождать, вдруг ФБР ошиблось». Ядвига вырвалась и потребовала оставить её в покое. Иначе будет хуже.

- Я в суд на вас подам, если посмеете мне мешать!

Далее Анжела услышала гневную тираду про старых козлов, которым следовало прибраться на тот свет задолго до ареста.

- Надеюсь, что ваш брат сдохнет в тюрьме! – завершила истерику Ядвига. – Я не просто разведусь, я аннулирую этот брак, старая сука! Отстань от меня!

URL
2017-12-05 в 19:08 

Выкрикнув последнюю фразу, жена шефа полиции прижала к себе кота, и бегом помчалась по тротуару. Елизавета около минуты семенила за ней, потом села на уличную лавочку и беззвучно заплакала.

Подходить и утешать Анжела не стала: боялась за репутацию отца и матери. Мысленно пожалев Елизавету, Миллер заторопилась «домой», не забывая вглядываться в окна других коттеджей. Там пока царила тишина, шторы везде были опущены, только на вторых и третьих этажах угадывалась жизнь.

Заглянув перед ужином в местный супермаркет, Анжела погуляла по отделам, внимательно слушая, о чем говорит персонал магазина. Все обсуждали арест мэра и шефа полиции. Время от времени спрашивали один у другого, кто займет места опальных чиновников. Увидев Анжелу, кинулись узнавать у неё. Снова пришлось солгать, будто она не в курсе кадровых перестановок. Известнейшая в городе сплетница Агнесса Морригейн усомнилась в правдивости капитана Миллер:

- Чего – то вы темните, милочка, и недоговариваете. Вы же сами из полиции, обязаны знать, но молчите. Так кто станет мэром?

- Назначат – увидите, - отрезала Анжела. – Дайте мне пройти, я занята.

Миссис Морригейн, корча злую гримасу, подчинилась:

- Надо же, нравная какая.… Вот я твоим родителям сегодня позвоню…

Очень страшно. Папа и мама даже слушать не будут! Профессор Миллер и его супруга считали Агнессу невежественной вульгарной особой, допущенной в круг избранных из милости, эту болтушку терпели, помня её мужа – самого щедрого мецената Гарвардвилля. Пора бы дать ей понять, что её время кончилось, жаль, пачкаться не хотелось.

- Они заняты, моя дорогая, - Анжела выложила покупки на кассовую ленту. – У нас напряженный график, не думаю, что папа или мама смогут уделить вам внимание.

Вопросы, касавшиеся Маргарет, Миллер вовсе пропустила мимо ушей. Еще не хватало сестру впутывать в разборки с собирательницей слухов.

- Как я уже сказала, у нас слишком много дел, - ледяным тоном сказала Анжела. – До свидания.

К Саймону она вернулась злая, как уличная собака. Чтобы не сорваться на ужине, ушла заниматься в тренажерный зал. Кроме неё, сюда ходил один капитан Кирби. Его жену физические нагрузки не интересовали, миссис Кирби была одержима идеей, найти и вернуть Алису, «супруг» же говорил, что у него нет времени на посещение спортивного зала.

Она переоделась в тренировочный костюм, и в качестве разминки выбрала беговую дорожку. Сначала быстрый шаг, после него тридцать минут крутого подъема. Злость потихоньку стала уходить, в голове немного прояснилось, Анжела принялась составлять планы на ближайшие месяцы.

Маргарет надо будет увезти с собой, раз уж капитан Кирби наотрез отказывается помещать жену в психиатрическую клинику. Обязательно забрать все книги, а в столице заняться подготовкой жилья для папы и мамы. Сестре, кстати, тоже надо будет подыскать отдельную квартиру, и сдать её пока надежным людям.

Её размышления были прерваны телефонным звонком. Анжела, не сходя с беговой дорожки, сняла трубку:

- Да, папа?

Нда… Маргарет сейчас никуда не поедет, она хочет полноценно отдохнуть, и ей плевать на капризы сумасшедшей миссис Кирби. Сводная сестра прилетит в Вашингтон зимой, за две недели до Рождества. К этому времени Анжела обязана будет привести свое жилье в приличный вид. Учиться в текущем году девочка не станет, просто придет в себя после страданий, пережитых в приюте, и определится с институтом.

URL
2017-12-05 в 19:09 

Анжеле этот план совсем не понравился, но свое мнение она оставила при себе.

- К понедельнику ты обязана быть в Вашингтоне, - непререкаемым тоном распорядился отец. – Примешь моих учениц. Они с тобой свяжутся, когда прибудут в город. И чтобы мне не пришлось, потом за тебя краснеть, ясно?

Ну, вот.… Опять.… Почему не одна сводная сестра, а сразу две папашины протеже?! Анжела, если уж говорить начистоту, от всей души ненавидела таких вот визитеров. Встречать их, размещать, развлекать, кормить, возить их, куда скажут, убирать потом за ними.… Почему нельзя отправить их в гостиницу?

Само собой, что все эти протесты капитан Миллер не посмела высказать вслух. Сразу после разговора с отцом Анжела заказала себе билет на ближайший рейс, вылетающий в Вашингтон. Перезвонила родным, и отчиталась, что уедет она не вечером в пятницу, а в субботу ранним утром. На всякий случай уточнила, действительно ли завтра не надо приходить, ведь больше половины книг еще не уложены. Папа с долей раздражения ответил, что они с супругой не калеки, сами тяжести могут потаскать. Но если в их дочери вдруг проснется совесть, возражать против её визита не будут.

- Дай нам отдых хоть по вечерам, - злился отец. – Не помогаешь семье ничем, так вредить прекрати.

Анжела поторопилась извиниться, и спросила, удобно ли будет, если она придет, как обычно, к семи часам утра. Математик буркнул «сама решай», и отсоединился.

Она тяжело вздохнула. Значит, завтра ей тоже не вырваться в книжный центр. Конечно, можно было бы посвятить четверг своим делам, но тогда папа и мама снова перестанут с ней разговаривать. Опять на неё обидятся, скажут ей, что она плохая дочь.

На глаза навернулись слезы гнева и обиды. Что бы она ни сделала, всего было мало, все было плохо, родители, как правило, оставались недовольны. Почему?

Анжела вышла из домашнего спортзала, и вернулась в спальню. На столе лежала записка, в которой Саймон сообщал, что уехал к Келли оформлять документы на ребенка. Просил прощения, и предлагал ей беречь себя.

Миллер сожгла записку в стеклянной пепельнице, прежде, чем лечь спать. Только собралась идти принимать душ, как в дверь постучалась миссис Кирби:

- Анжела, вы с Саймоном дома?

Не получив мгновенного ответа, «свекровь» начала панически дергать ручку, крича, требуя, чтобы её впустили, и каждый, кто живет в комнате, предстал перед её глазами, она хочет всех видеть.

Анжела, стискивая зубы, пошла открывать. Ничего за прошедшие годы не изменилось, ничего! Миссис Кирби как орала, так и орет, и будет орать свое «Кто где?», «Кто где?», пока не спровоцирует новый скандал. Миллер хорошо запомнила, как реагировала на этот вопрос Алиса, как она визжала «Никуда я не делась, вот она я! В сраных четырех стенах сижу на жопе! Отвали, надоела уже твоя рожа, ненавижу!», как хлопала дверью перед носом матери. На крики прибегал капитан, и уводил жену.

Старший Кирби и сейчас прибыл вовремя: Анжела слышала, как её бывший шеф сначала мягко уговаривает, затем провожает безумную супругу к ней в комнату. Около четверти часа стояла тишина, потом в дверь спальни осторожно постучали:

- Дочка, впусти меня, пожалуйста.… Надо поговорить.

Миллер надела халат поверх шелковой пижамы, и повернула ключ в замке:

- Прошу, шеф.

Капитан Кирби далеко заходить не стал, сел на стул у самой двери, некрасиво сгорбился:

- Ей становится всё хуже.… С того дня, как она увидела твою новую родственницу…

Анжела сказала бывшему боссу, что Маргарет пока уезжать в столицу не хочет. Говорит, что она не намерена ломать свои планы ради чужой сумасшедшей тётки. Что её сводная сестра будет жить в Гарвардвилле, и девушку не волнуют проблемы миссис Кирби.

- Моя младшая сестра категорически отказалась куда – то срываться до Нового года, а мне необходимо уехать уже в пятницу, чтобы к понедельнику быть готовой принять папиных гостей, - чуть виновато сообщила Миллер. – Может, всё-таки обдумаете вариант с клиникой? Вам же легче будет…

Психиатрическую лечебницу капитан Кирби с негодованием отмёл. Мало, что ли, было сплетен, разговоров и пересудов, когда Алиса из дома сбежала? Кроме того, он не хуже Анжелы знает, в каких условиях держат больных, подобных миссис Кирби: транквилизаторы, изоляция в палате, унизительные процедуры приема лекарств, невозможность хоть на минуту остаться наедине с собой…

- Даже не проси меня, дочка, не проси, чтобы я избавился от жены, отправив её в приют для умалишенных, - отказался бывший шеф. – Пока я жив, милая моя Анжела, Маргарита будет жить дома. Всё. Закрыли. Доброй ночи.

URL
2017-12-05 в 19:09 

Он что, издевается? Леон уехал, даже не сказав «до свидания», Шерри опять дала понять, что Анжела лезет, куда не зовут, папа с мамой недовольны…

Спать она легла с сильной головной болью, проснулась рано только потому, что настроила будильник. Увидев, что всю ночь провела одна, одновременно обрадовалась, и рассердилась. Умница Саймон свалил к любовнице, якобы оформлять документы, а сам остался у Келли до утра! Ловок гусь, ничего не скажешь. Хотя… Чем реже она любуется на его физиономию, тем лучше.

Саймона она встретила на улице. «Муж» медленно ехал по дорожке, ведущей в гараж. При виде Анжелы остановился, и спросил, нужно ли её куда отвезти. Миллер сказала, что к родителям она дойдет сама, хочет прогуляться. «Супруг» пробовал настаивать, но Анжела жестко его осадила, повторив, что справится сама. Саймон поинтересовался, как она решила вопрос с книгами своих родителей.

- У меня есть шанс отправить тебя частным рейсом, - заискивающе предложил он.

Частный рейс? Хорошая идея!

- Главное, Саймон, - наклонилась к нему Анжела, - чтобы твой человек умел молчать. Никто не должен знать, никто. Когда и кто?

Слава Богу, что хозяином частного самолета оказался человек, которого в Гарвардвилле очень сильно обидели, выгнав его из университета за какую – то глупую провинность. На работу мистеру Куинну (так звали хозяина самолета) тоже не дали устроиться, из-за чего Терри был вынужден уехать из США. Теперь вот вернулся, намереваясь отомстить.

- Не бойтесь, капитан Миллер, за свою семью, - успокоил её по телефону мистер Куинн, после того, как Саймон передал Анжеле трубку. – Ваши родители – достойные люди. Я верну долги лишь мэру, прежнему начальнику полиции и еще кое – кому из отцов нашего города.

Миллер попросила его не трогать Гарвард, преподаватели и студенты не виноваты в бедах её собеседника. И в университете всё ещё преподает её отец. Мистер Куинн ответил, что учебное заведение пока не пострадает. Но только пока.

- Вы лучше скажите, вылет в десять вечера вас устраивает? – завершил беседу Терри.

Анжела ответила, что ей более чем удобно это время. Попрощалась и отдала телефон «мужу»:

- Мне пора. Увидимся поздно.

Родители и сводная сестра завтракали, когда она пришла. За стол Анжелу никто не позвал, отец раздраженным жестом указал на книги, и сел к дочери спиной, всем своим видом выражая недовольство. Мама тоже сердито поджимала губы.

Целый час она работала в тягостном молчании, не понимая, по какой причине гневаются родные.

- Мама, что случилось? – не выдержала Анжела этой мрачной тишины.

Карина встала и, ни слова не сказав, ушла наверх. Папа – вслед за ней. Осталась только Маргарет.

- Что произошло, я не понимаю? – спросила Анжела уже у сводной сестры.

Та на неё только глянула, и тоже отбыла на второй этаж. Миллер продолжала собирать библиотеку, мучаясь неизвестностью. На что так обиделись отец и мать? Что приключилось?

В десять утра она не выдержала этого бойкота, и поднялась к родителям. Мама с оскорбленным видом печатала текст, глядя в монитор ноутбука, папа тоже работал над книгой.

- Я уложила почти всю литературу… - робко начала Анжела, встав на пороге. – Саймон предложил мне…

- Пошла вон, сами управимся, - приказал отец.

Мама её проигнорировала, но мужу сказала, как тяжело жить, когда некому с утра заняться кухней. Всё, абсолютно всё, ей, Карине, пришлось делать самой. От подлой родной дочери никакой помощи.

Анжела оторопело застыла, и едва слышно напомнила, что родители сами разрешили ей сегодня не приходить. Её оправдания просто повисли в воздухе: отец и мама печатали, каждый свою работу, Маргарет сортировала купленные бусины, бисер, камни и нитки. Увидев, чем занята новая родственница, Миллер тяжело вздохнула, давя в душе зависть и боль. Было у неё давно, еще в юности, хобби: вышивка гладью. Но дома эту привычку «ковыряться в носу» не одобряли, с «бессмысленным рукоблудием», как обзывала её увлечение мама, пришлось распрощаться лет в шестнадцать, чтобы заниматься более достойными делами.

- Если тебе разрешили, как ты выразилась, не приходить, убирайся вон, и займись собой, бессовестная эгоистка, - сидя к ней спиной, гневно изрек отец. – Могла бы хоть раз в жизни о нас подумать, и прийти, чтобы завтрак приготовить. Но нет, ты озабочена только собой. Пошла вон, сами, без тебя, управимся. Пошла вон!!! – вдруг сорвался на визг профессор.

URL
2017-12-05 в 19:10 

Академик Миллер начал кричать. Его родная дочь – дрянь. Наглая эгоистка, подлая, лживая, лишенная совести дрянь, потерявшая стыд и сострадание к мучениям родных. Вместо того, чтобы помогать, как ей велит дочерний долг, родителям и сестре, она ковыряет в носу, да на красивых мужчин засматривается. Променяла, дрянь паршивая, родных на мужика.

- Иди, дальше на него смотри! – вышел из себя отец. – Только не обольщайся, Леон Кеннеди себе найдет женщину, более достойную его, нежели ты, ленивая корова. Пошла вон!

Высказался, и снова сел к ней спиной. Мать все так же молчала, а вот сводная сестра
Анжелу хорошенько пнула, пробурчав, что из-за отсутствия завтрака они трое потеряли свое утро. Ибо некоторым тут стоящим лень свою задницу из кровати вынуть, чтобы хоть изредка помочь семье.

- Вали в свой отпуск, раз уж ты отдыхаешь, и не отсвечивай тут, - обиженно указала ей на дверь Маргарет. – Скажи, кстати, капитану Кирби, что я ради его жены свои планы ломать не стану. Я хочу остаться здесь. И я останусь. Мне плевать на ненормальную бабу. Катись отсюда. Могла бы утром, и прийти, коль ни черта не делаешь. У нас – то, в отличие от тебя, много дел.

Анжела убито повернулась к выходу, и медленно вышла на лестничную клетку. Вслед ей понесся голос отца, сетовавшего, что двух его лучших учениц теперь некому будет принять. Книги нужно вывезти, но в столице их негде разместить, и заниматься семейной библиотекой некому.

Миллер слушала эти жалобы, стоя на верхней ступеньке, не знала, как ей поступить. Родители вроде разгневались на неё, и прогнали за то, что она утром не пришла оказывать помощь, одновременно давая ей шанс заслужить прощение.

Она уже робко входила в комнату, чтобы извиниться перед домашними и предложить свои услуги, как раздался дверной звонок. Ни отец с матерью, ни сводная сестра даже не оглянулись на резкий звук. Только папа дернул плечом:

- Что, так трудно хоть один раз сходить, посмотреть, кто пришел? Почему все заботы лежат на нас?

Анжела бросилась открывать, втайне надеясь, что визитером будет Леон. Но нет, в гости пожаловали копы. Капитан Кирби и чудом оставшийся на свободе заместитель начальника полиции. Бывший шеф спросил Анжелу, дома ли её родители, и где сводная сестра. Миллер, сразу почувствовав беду, поймала босса за рукав:

- Что случилось?

- Кто – то поджег Миллер – холл, - мрачно сообщил капитан Кирби. – Когда вы вчера увозили книги, ничего странного не заметили? Саймон мне сказал. Я говорю о вашей библиотеке.

Огонь, по словам бывшего босса, уничтожил её родовой особняк в считанные минуты. Сейчас на месте преступления работают пожарные и полиция.

- Преступления? – шепотом повторила Анжела, бросив панический взгляд наверх, где сидели родители и сестра.

Да, кивнул спутник капитана. Миллер – холл сгорел в результате умышленного поджога. Некто, чье имя только предстоит выяснить, пробрался в дом, разлил везде горючее, и бросил спичку. Пока еще нельзя сказать, в одном месте полыхнуло, или особняк загорелся в нескольких точках сразу. Когда соседи проснулись, и вызвали помощь, дом Анжелы уже был полностью охвачен пламенем.

- Почему люди, живущие рядом с нами, не позвонили вовремя? – мгновенно разъярилась Миллер.

Кого – то в ту ночь не было дома, кто – то очень крепко спал. Особняки, соседствовавшие с родовым гнездом Анжелы, занимали, в большинстве своем, семьи арестованных федералами чиновников. Жены и дети либо разбежались, уехав подальше от скандала, либо выпили снотворное, и ничего не услышали. Те же, кто избежал карающей длани ФБР, приходили в себя после малоприятных бесед с агентами Бюро, и тоже ничего не видели и не услышали.

- Или решили отомстить нашей семье подобным мерзким образом! – закричала Анжела, привлекая внимание родных. – Эти скоты нарочно промолчали, когда кто – то сжигал наш дом! Они же знают, что мы с вами, капитан, близкие друзья! Эти люди умышленно медлили! Семьи тех, кто был арестован!

- Что тут происходит? – со второго этажа величественно спустилась Карина Миллер.

Узнав, что Миллер – холл минувшей ночью был подожжен, мать Анжелы сначала отказалась верить полученной новости, затем обрушилась на капитана и его спутника, обвиняя обоих в плохой работе.

- Где вы были, чем занимались, когда вандалы уничтожали наш дом! – кричала мать, наступая на замначальника полиции. – Вас тоже надо арестовать и судить! Вы же вообще не работаете!

Отец не отставал от супруги, перечисляя «достоинства» как мистера Кирби, так и его спутника. Два дармоеда с непомерно высокой для обоих чиновников зарплатой. На рабочем месте они ничего не делают, только жируют и крадут. Мало их ФБР гоняло. Выдохшись, академик приказал гостям покинуть его дом:

- Вон отсюда, и чтобы духу вашего здесь больше не было!

URL
2017-12-05 в 19:11 

К чести обоих копов нужно сказать, что истерику профессора они восприняли спокойно. Понимали, что старший Миллер говорит на эмоциях. Когда капитан Кирби с напарником ушли, профессор обратил свой гнев на Анжелу:

- А ты чего тут встала?! Марш за ними, и чтобы всё мне досконально выяснила! Кто, что, зачем! Ясно? – завизжал ученый. – И чтоб книги потом были вывезены все, до последнего тома, поняла? Хотя… - отец на минуту умолк. – Пошла вон. Мы с твоей мамой и сестрой не калеки, сами все твои обязанности выполним. Всё узнаем, приготовим и увезем. Учениц своих я тоже сам пристрою, пока ты в отпуске прохлаждаешься. Убирайся!!! – академик опять сорвался на крик. – Оглохла? Я велел убраться вон!!!

Математик рывков открыл дверь, схватил сумку Анжелы, и выкинул элегантную торбочку на крыльцо:

- Убирайся, бессовестная эгоистичная дрянь, убирайся из нашего дома…

Ей ничего не осталось, кроме как уйти вслед за капитаном Кирби (его пока еще не сделали шефом полиции) и вторым чиновником.

- Вы поедете с нами, Анжела? – задал ей «умный» вопрос замначальника полиции. – Ох, прошу меня извинить, - он правильно истолковал её разъяренный взгляд.

На место пожара они приехали, когда огонь уже был потушен, а в обугленных развалинах работали эксперты. Анжеле без единого звука выдали защитный костюм, перчатки и респиратор. Старший по смене проводил её туда, где еще вчера днем располагалась большая гостиная:

- Скорее всего, пожар начался здесь. Что за комната тут была?

Анжела холодно освежила эксперту память, попутно дав понять, что она ничего не забыла и не намерена прощать. Оттолкнула протянутую для помощи руку, и сама перешагнула через металлические остатки очень дорогого дивана, стоявшего посреди комнаты. Присела на корточки, оценивая ситуацию. Бывший сослуживец, потоптавшись рядом, спросил, почему на место пожара Миллер приехала одна, ведь в город вернулись её родители. Анжела не удостоила его даже взглядом. Включила диктофон, и приступила к работе. Пусть это ничтожество видит, как надо выполнять свои функциональные обязанности. Пусть смотрит. И учится у той, кого он когда – то травил.

Она фотографировала, собирала в пакеты для улик все представляющие интерес предметы, не забывая общаться с диктофоном. Сослуживца она упорно игнорировала, отлично зная, как её поведение бесит стоящего рядом с ней самодовольного барана. Торчит, что Эйфелева башня, крутит в пальцах пинцет, но ни черта не делает.

Анжела уже хотела напомнить, что ему, вообще – то, тут работать положено, а не мышцы ног тренировать, как сослуживец вдруг тихо и зло выругался:

- Черт, ФБР.… Опять…

Ну, разумеется, разве могут простые смертные обойтись без вмешательства Влада Цепеша? Анжела резко поднялась и гневно спросила, кто позволил федералам брать на себя расследование пожара в её доме.

- Данные мне полномочия, - отрезал младший Цепеш. – И найденные в подвале вашего особняка тела. Узнаете её?

Анжела отшатнулась:

- Что в нашем доме делала Эммелина? Вы же увезли её с собой, агент Цепеш! Якобы для того, чтобы позаботиться о ней!

URL
2017-12-05 в 19:11 

Влад разъяренно сжал кулаки: да, он забрал Эммелину, однако за ней, с подачи тех же святых сестер, пришли сотрудники Службы защиты детства, и заставили агента ФБР передать девушку им, сказав, что юная «домоправительница» получит комнату в специально созданном убежище для несовершеннолетних. Жить рядом с Владом, и пользоваться его покровительством Эммелине нельзя.

- Эти маразматички считают, что соседство девушки с взрослым мужчиной, пусть даже он работает в ФБР, может быть опасно для Эммелины, - приложил руку к волосам младший Цепеш. – Безголовые курицы, что еще можно о них сказать…

Мало того, что работницы Службы забрали девчонку из отеля, где поселился Влад, так тупые клуши еще и не позволили федералу дальше общаться с Эммелиной. На все его запросы отвечали сами, девушку к телефону персонал не звал. После третьего отказа взбешенный агент Цепеш явился в убежище для подростков, и сказал, что хочет поговорить с Эммелиной. Немедленно. Само собой, в присутствии работников Службы защиты детства. Велел либо его проводить к малолетней горе – служанке, или же её привести к нему.

Пожилые сотрудницы начали мямлить, что уже поздно, девушка устала, скорее всего, она давно спит. Да и у них рабочий день закончился. Блеяли и ныли, взывая к совести Цепеша минут десять, потом раскололись, и признались, что упустили Эммелину. Девчонка, оказывается, удрала из дома для подростков часа через два после того, как её доставили в убежище. И где она сейчас, сотрудницы не знают. В полицию, само собой, никто не заявил.

- И теперь эту девушку нашли мертвой у вас в подвале, - завершил отчет Влад. – Вам есть что сказать?

Анжела на миг растерялась. Она вовсе не собиралась разглашать семейные планы в присутствии бывших сослуживцев, у трети из которых были родственники или друзья, связанные с Гарвардом. Скажи Миллер, что её отец решил переехать, и занять очень высокое положение в столице, через час эту новость будет смаковать весь город. Надо было срочно придумать какую – то правдоподобную историю, и скормить её окружающим.

К счастью Влад, обладавший и острым умом, и наблюдательностью, сам задал правильное направление, «вспомнив», что покойницу и раньше ловили на незаконном проникновении в чужое жилье. Когда кто – то из прежних коллег Анжелы заикнулся о сигнализации, которая обязана была сработать в момент вторжения, агент Цепеш презрительно отмахнулся и сказал, что здешняя охранная система оставляет, мягко говоря, желать лучшего. Сканеров ладони, чтобы в особняк могли попасть лишь хозяева, в Гарвардвилле не предусмотрено, замки стоят местного производства, технологии которого устарели еще двадцать лет назад.

- Ваша так называемая сигнализация дает о себе знать, когда идет грубое воздействие в виде взлома двери, - пояснил федерал. – А вот когда некто делает дубликат ключей, охранная система молчит. Капитан Миллер, - обратился Влад к Анжеле. – Вы или ваши родители давали распоряжение время от времени проверять дом в период, когда вас нет в городе?

Анжела сказала, что этот вопрос надо задавать её отцу и матери, поскольку она из Гарвардвилля уехала давно. И возвращалась сюда только на день рождения миссис Кирби.

- Нам придется снова потревожить ваших родителей, мэм, - Цепеш взял Миллер под руку, и повел к своей машине. – Пусть ваши коллеги сами тут работают. Вы принесете намного больше, если поможете мне, когда я буду беседовать с академиком Миллером и его женой.

Пока джип Цепеша несся к дому кузины Бесс, Влад спросил Анжелу, почему её родители, вернувшись, домой, не у себя в коттедже поселились, а расположились в особняке довольно дальней родственницы. Миллер, заставив себя говорить любезно, пояснила, что её отцу и матери не нравится жить в Гарвардвилле после событий в аэропорту и офисе «Уилл Фарма». Старшие Миллер теперь работают, в основном, за границей, сюда приезжают на самый короткий срок. Отдохнуть несколько недель, и снова приступить к научной деятельности. А еще папе с мамой нужна помощь. Кто – то же должен наводить в доме порядок, заниматься готовкой, вынимать почту и ходить за покупками. У родителей на эти бытовые мелочи времени нет. Слишком много других, более важных дел, нежели уборка, кухня и прочая чепуха.

- Стало быть, родню держат за обслугу? – ядовито изрек Цепеш. – Ловко устроились…

Анжела зло прошипела, что личная жизнь её отца и матери Влада не касается. Сыну генерала Цепеша лучше следить за собой и подружкой, ибо та совсем утратила совесть. Федерал, пожав плечами, плавно въехал на дорожку, ведущую к коттеджу кузины:

- Говорить буду я.

Миллер, не сказав ни слова, покинула темный уютный салон. Подняла голову, глядя на окна второго этажа. Везде горел свет. Значит, ни родители, ни сестра спать, еще не легли. Ждут новостей, или заняты работой?

URL
2017-12-05 в 19:12 

Ответ она получила от матери, выскочившей на крыльцо в домашнем брючном костюме. Карина Миллер, не давая Владу даже поздороваться, приказала сообщить ей, что он успел выяснить. Кто поджег Миллер – холл, кому поручили вести расследование, с кого их семье надлежит требовать компенсации.

- Мне позволено будет войти, или вы так и будете держать нас на пороге? – сузил злые глаза младший Цепеш.

Ну, надо же, их Высочество хотят беседовать под теплой крышей.… Какие мы нежные. Миссис Миллер, хлестнув федерала разъяренным взглядом, жестом указала на столовую, где уже ждали отец и сестра. Маргарет, кстати, вышла к позднему гостю в длинном, до пят, шелковом кремовом халате, позволяющем увидеть все достоинства её хрупкой фигурки. Волосы она оставила распущенными.

- Что там с домом моих родителей? – спросила она, садясь на подоконник.

Тот же вопрос, но куда более жестким тоном, задал Цепешу академик Миллер. Влад, которому они так и не предложили сесть, дал профессору краткий отчет, сказав, что поджог был умышленным, соседи пламени вовремя не заметили, вследствие чего от Миллер – холла почти ничего не осталось. В данный момент на месте происшествия работают эксперты. Более подробную информацию им дадут утром.

Сказал он и об Эммелине, чье тело нашли в подвале. Девчонка, видимо, пыталась спастись, но задохнулась в дыму. Отец небрежно отмахнулся, бросив, что туда бесстыдной девке и дорога. Как юная воровка попала к ним, он не знает. Идите к монашкам, им было приказано время от времени проверять и Миллер – холл. Спросил, как долго ФБР будет препятствовать его отъезду из Гарвардвилля. Цепеш, весьма недовольный тем, что ему так и приходится говорить стоя, предложил академику действовать, как старший Миллер считает нужным.

- Если вам больше нечего нам сказать, можете быть свободны, агент Цепеш, - отец кончиками пальцев указал гостю на выход. – Анжела, проводи… гостя…

Уходя, Влад попросил профессора быть на связи. Закрыв за визитером дверь, Анжела вернулась в столовую.

- Интересно, что монахини скажут ему в свое оправдание? – осторожно предположила она, глядя на сводную сестру.

Мать только рукой махнула: как обычно, наврут с три короба, валя вину на покойную дурочку, чтобы снять ответственность с себя. Видимо, эта идиотка Эммелина «инспектировала» и их родовой особняк, раз проникла туда, не взламывая двери.

- Знаешь, Анжела, - Карина Миллер зачем – то выглянула на улицу. – Я сейчас даже рада, что эта непроходимая дура устроила пожар. Теперь кузина Бесс точно не посмеет указать нам на дверь. И, слава Богу, что мы спасли нашу библиотеку.… Кстати, ты уверена, что тебя, когда ты увозила книги, никто из соседей не увидел?

Анжела, обрадованная тем, что мама перестала на неё сердиться, энергично замотала головой. Ни одного свидетеля нет. Ведь против половины из тех, кто живет возле сгоревшего Миллер – холла, сейчас выдвинуты серьезные обвинения. Любезные соседушки попрятались в свои норы, и даже нос на улицу боятся высунуть. Никто ничего не заметил. А Влад будет молчать. Он в чужие дела не лезет.

- Отлично, - отец вернулся на диван. – Завтра я поговорю с нашими юристами по поводу компенсации за дом. Этим старым дурам долго придется платить по тем счетам, что мы им выставим.

URL
E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100