Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Регистрация

now

привет! меня зовут яна!

уфа - москва - герцег-нови

"PETER'S PIE & COFFEE"

↓ ↑ ⇑
21:44 

как луна взошла в октябре

сегодняшний вечер
ранние сумерки
зелёный свет маяка вериге
и воздух становится холоднее

над горным кряжем восходит полная луна
мы замечаем, когда она уже поднялась над ловченом
и на воде блестит отливающая золотом дорожка
еду принесли, кофе остывает и рядом черногорская свадьба
мне не хотелось ехать, но
это важно - идти сквозь всё и оставаться пустой

весь вечер я флиртую с колдовской официанткой
по имени мира
это впервые в жизни - просто включаться в эту игру сил притяжений, присутствия, улыбок и взглядов
реагировать инстинктивно и точно
не думать ни о конце, ни о начале
довольствоваться настоящим моментом
в его потрясающей, дикой, необъятной полноте

в зале и на террасе
около сорока столов
и весь вечер я чувствую кожей,
где именно находится она
это животное ощущение
это ощущение жизни

***
я сняла
какой-то тормоз внутри,
о сексуальности, о взаимоотношениях, о признании собственного права на получение удовольствия
и ощущаю,
как вокруг меня постепенно формируется что-то вроде магнитного поля
особого поля, которого раньше не существовало
приобретение мотоцикла, первая татуировка и ещё несколько первых вещей, сделанных совсем недавно, -
проявления удаления этой тормозной системы внутри
или по крайней мере, её существенного ослабления

и вот сегодня - мира
возможно, я увижу её ещё
я постараюсь
хотя это настроение может не возникнуть в следующий раз ни у одной из нас

но вот что важно:
возможность не выбирать одну сторону, быть сразу с обеих сторон
возможность признать это для себя самой и быть совершенно спокойной
полнолуние. желание видеть и женщин, и мужчин

дорогой дневник,
раньше я не позволяла себе этого и оставляла в тени
то, что интересно
унаследованный страх крепко удерживал меня
там, где безопасно

зато теперь
я чувствую себя на воле

19:22 

жить счастливым

привет, дневник
ровно неделя с того (исторического) дня, когда я нашла кайо и мы решили, что мы его хотим
очень насыщенная неделя

каждый день просыпалась с улыбкой и засыпала счастливой
всю неделю жила с музыкой, держала ритм
такого не было с самого детства
этого чувства, когда просыпаешься с волнением и ждёшь приближающийся день
вот это да... я годами жила, не веря, что будет что-то хорошее )))
годами, дневник. ты только вдумайся
теперь я начала это хорошее для себя делать. и всем вокруг становится тоже хорошо

во вторник мы получили словенскую визу. всегда радуешься, когда получаешь визу для нового путешествия.
будет белград-вена-растенфельд-блед-сплит и потом домой
я рада, что решила не отлёживаться дома из-за проблем со спиной, а забыть о боли и просто двинуть в приключение

в пятницу забрали кайо из подгорицы
144 км без заднего тормоза и с передним колесом, которое восьмерит
владо на мотоцикле, я как техничка - за ним на мазде
еще один исторический день, потом напишу подробнее

а сегодня - вторая сессия с иваной, закончили татуировку
чувствую, что устала, на краю простуды
драйв спадает, хочется мирно завернуться в одеяло и проспать двое суток
как хорошо, что завтра приезжает из москвы друг николай иванович и мы отправимся в маленькое путешествие в горы
планирую взять фотоаппарат, молчать, рисовать, читать
а потом вернуться и опять взяться за всё, из чего состоит здесь жизнь )


спокойной ночи, дневник


12:05 

как появился этот мотоцикл

вообще-то мы откладывали деньги на новую yamaha tenere 700
мотоцикл для дальних путешествий
и особенно с этим не торопились
ведь это очень большая сумма и вообще, несколько другой образ жизни.

мы с в. давно вместе, и уже выяснили, что оба любим мотоциклы
я - совершенно непредметно, как призрачную мечту
(где я с моим ростом и слабыми силами и где мотоцикл весом в 150-200 кг?)
он - абсолютно уверенно и с опытом, как инженерный гений с острым умом, просто в той жизни, который мы жили в москве, мотоциклам места абсолютно не было, а после переезда в черногорию нужно было столько всего выстроить, настроить заново все временные циклы, создать и укрепить связи с людьми и местами, что все силы шли на это - на то, что жизненно-важно
просто мы знали, что однажды у нас должен появиться мотоцикл
когда придёт для этого время

думали, что через год или два
а пока есть скутер, и это само по себе круто
я не умею ездить вообще, но первая самостоятельная поездка на скутере
(катались на заброшенной военной базе на превлаке, минут сорок от нашего дома, но уже в хорватии)
перевернула мой мир

это чувство
одиночества и скорости
я испытала его впервые

короче, время внезапно пришло в эту субботу
день был длинным и тяжёлым, а после работы к нам домой пришли мастера, чтобы установить кондиционер
(скоро зима, приедет мама в. и ей будет не так холодно, ура-ура)
и вот, когда силы реально заканчиваются, а дела ещё нет, в маленькой комнате ваня и его подмастерье долбят стену огромной "коброй", везде бетонные обломки, куски побелки, пыль и шум
в. работает с болгаркой и сваркой на крыльце, искры, вспышки, напряжение, чертыхание и шум
а я сижу на полу в большой комнате, в окружении всяких картин, ковров, стульев и всего, что мы вынесли из маленькой комнаты
отжимаюсь, готовлю ужин, замешиваю хлеб, подновляю ржаную закваску, переписываюсь с мамой, которая в больнице с переломом ноги, делаю упражнений на растяжку и миофасциальный релиз для спины, танцую
(я вообще всегда танцую в процессе работ, если я не танцую - какой смысл вставать из постели?)
и случайно нахожу это видео

клип jain, который называется "allright"

она мне давно симпатична, я чувствую в ней что-то диковатое и живое
но это видео вижу впервые
посмотрите, оно вдохновляет!
там девочка делает очень крутые трюки на мотоцикле
я впервые такое увидела
что с мотоциклом можно так виртуозно обращаться
и вот я смотрю его, и понимаю - всё, я пропала

не могу ждать год
мотоцикл нужен прямо сейчас
я должна научиться ездить
хотя мне страшно, да, и где я, а где мотоцикл с его весом и мощью?

я зашла на автодилер.ме
(это сайт, где черногория покупает и продаёт всё, что способно ездить)
и внимательно просмотрела все 11 страниц
понимая, что ни эндуро за 6 тысяч евро, ни очаровательные ретро-чопперы за 13 тысяч нам не подходят
нам нужно то, что способно ездить и в городе, и в поле, или в болоте, или в лесу
достаточно лёгкое
не слишком дорогое

и вот
дальше всё разворачивается очень динамично
мы успели к нему раньше, чем другие ребята из жабляка, которые тоже приглядывались

в пятницу мы едем забирать эту странную honda crow
мотоцикл 2006 года, который не проехал ни одного километра
и я напишу, как всё пройдет )))

последний раз я чувствовала такой всплеск желания и энергии
"хочу, чтобы всё сложилось как нужно, хотя не знаю ещё как"
когда встретила в. и почувствовала, что мы должны быть вместе
и притягивала его к себе, как магнит
быть вместе - это практика на всю жизнь
вот и с мотоциклом, мне кажется, тоже

19:15 

honda-san

привет, дорогой дневник
если ты спросишь меня, как всё прошло, то я смогу ответить тебе
ДА

ДА ДА ДА
ЭТО ПРАВДА

я покупаю мотоцикл
то есть, конечно, мы.
и оплачиваем мы его с общего счёта.
но инициатива, идея, поиск, переговоры, реализация - моя

все эти дни до сделки я чувствовала себя энергетическим магнитом
и притягивала к себе мотоцикл
чтобы его не купил кто-то другой ))

едем забирать в пятницу.
это honda crow модель 2006 года
мотоцикл-призрак
если вы наберете его в поиске, то ничего не найдёте
хотя у него есть китайский близнец lifan. может быть, китайцы купили права на выпуск у японцев; может быть, наоборот
в любом случае, мотоцикл с необычной историей - наш
он простоял запакованным тринадцать лет. никто не ездил на нём. мы будем первыми.
сначала нужно немножко заботы, конечно. поменять масло, колёса, задний тормоз не работает, спидометр не работает, левый поворотник без стекла.

черт возьми.
никогда не забуду сегодняшний день.
первый мотоцикл.
счастлива.
а ведь ещё даже не ездила на нём.





22:35 

Working title: (пока не придумала)

Фэндом: Sailor Moon

Pairing: Харука/Мичиру

Жанр: AU, юри, сёдзё-ай, романтика, повседневность, драма

Рейтинг: PG-13, NC-17


ГЛАВА 1

ВОЛНА. ОСТРОВА. КАВАМУРА ПЕРЕЕЗЖАЮТ. ПРОШУ ЛЮБИТЬ И ЖАЛОВАТЬ.

1.

Момент превращения кажется стороннему наблюдателю вспышкой, слишком короткой, чтобы зрение могло её зафиксировать, а сознание согласилось в неё поверить. Игра света. Блик в уголке глаза. Почудилось.

Но моё внутреннее время замедляется настолько сильно, будто проходят часы. Сначала я задерживаю дыхание. Потому что будет первая волна. Её нельзя вдыхать. Она плотная и холодная. Кожа покрывается мурашками. Эта волна останавливает время и оборачивает мое восприятие внутрь. Слышу ритм сердца, ритм крови. Так громко, будто бьют в священный барабан у меня в груди. Вторая волна – можно вдыхать. Она состоит из света. И я вижу только этот белый свет, ослепительный, заливающий тишиной всё вокруг и всё внутри. Я вдыхаю его – и он стирает меня, вот на что это похоже. Как будто просто исчезаешь, совсем. Нечем смотреть, нечем слышать, осязать. Это не страшно. Я удивилась, когда это случилось впервые, но не почувствовала паники. Её просто не может быть, так как кроме этой белой тишины нет вообще ничего. Потом – третья волна, и я выдыхаю. Она начинается где-то вдали, перед её появлением слышишь звук колокольчиков, тихий звон. Она приходит как тепло, идущее изнутри, рождающееся сквозь мою оболочку. Это волна прямо из сердца океана. Она оставляет шорох, трепет после себя. Это последняя волна.

Снаружи, может быть, ничего и не изменилось. Но решимость появляется внутри. Мягкая сила. Удивительная тишина, в которой нет страха. Я убираю жезл в сумочку, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться в том, что всё прошло незаметно. Никто не смотрит на меня. На перекрёстке улиц Ямагучи и Тогава несколько мотоциклистов останавливаются на красный свет. Официантка в кафе «Хлеб счастья» протирает столики на террасе. Мама дома засыпает в рисоварку две чашки грубого риса и растирает в ступке стружку сушеной трески, чтобы приготовить мисо-суп. Папа даже не думает уходить с работы и напряжённо смотрит в экран компьютера. Хадзимэ (может быть) где-то далеко в океане мечтает открыть (может быть) неизвестную науке глубоководную рыбу. Никто не знает, что из уязвимой девочки, которая никак не может приспособиться к происходящему, я только что превратилась в человека, готового к сражению.

Я стала тем, кто может постоять за свою жизнь.

Защитить другого, если потребуется.


2.

Мы уехали с островов, когда мне исполнилось десять лет. Родители часто переезжали из-за работы отца и мой старший брат Хадзимэ к этому привык, но получилось так, что последние шесть лет мы прожили на одном месте. На маленьком острове, дрейфующем в компании других маленьких островов. Некоторые из них были соединены мостами, до некоторых ходили катера на воздушных подушках. Мы называли их «ракеты». Острова были холмистыми, и на склонах холмов были разбиты мандариновые плантации. На небольших ровных участках около берега выращивали арбузы. Здесь я выросла, надела кимоно на праздник девочек, пошла в школу, завела друзей, научилась ездить на велосипеде, разжигать огонь в котацу, класть черепицу, плавать, чистить рыбу, помогала мастерить соломенные лодки на праздник поминовения умерших, ела кальмаров в тэмпуре и вовсе не собиралась никуда уезжать. Я плохо помнила, как мы приехали сюда и где жили раньше, поэтому наш остров был моим единственным миром. Но компания прислала отцу очередное предписание для перевода и мы стали собирать вещи.

Накануне отъезда я пошла прыгнуть с моста в последний раз. И все: Ватанабэ-кун, Осу-кун, Мэй-чан и маленькая Наоко ждали меня у перил, почти на самой его середине, чуть ближе к северному концу. Это было наше обычное место. Оттуда, сколько я себя помню, мы прыгали вниз, в прозрачную солёную воду залива. Это было ровно настолько рискованно, чтобы взрослые смотрели сквозь пальцы на наши игры. Все они тоже прошли через это. Все жители острова знали, что это такое – прыгать с моста.

Солнце садилось и тени становились всё длиннее, воздух превращался в густое золото. Наш багаж и мебель уже были отправлены несколько дней назад. Остались только четыре рюкзака со сменой повседневной одежды, моя скрипка и флейта Хадзимэ, хотя он давно не играл. Последние ночи мы проводили в опустевшем доме и это было странно, немного страшно. Всё казалось незнакомым. Голоса звучали слишком громко, потому что обстановка исчезла, сёдзи открывались и вовсе с оглушительным звуком, только запах всё ещё оставался нашим: запах старинного деревянного дома, запах жареной рыбы на ужин, запах прибрежной влаги, запах нашей жизни.

Мы прыгнули вместе, взявшись за руки, в знак того, что будем всегда помнить друг о друге: вернее, что они будут помнить обо мне. И что я их не забуду. В воздухе, конечно, расцепились. Кто-то летел быстрее, кто-то медленнее. Каждый вошёл в воду сам по себе, словно четыре маленьких снаряда, и вода забурлила (слииииш-слииииш), приняв нас.

Вынырнув, я поняла, что не могу. Как уехать? Я впервые чувствовала боль отъезда и утраты тех, кого любишь. Никто даже не обещал, что мы будем приезжать сюда на летние каникулы. Отец никогда не брал отпуск. Мама жила, чтобы заботиться о нём и о нас с братом. Сам Хадзимэ недавно окончил университет и теперь ждал первого вызова в экспедицию, ему вообще было всё равно, где мы обоснуемся. Я знала, что, скорее всего, больше никогда не увижу остров. Подплыв к Мэй-чан, я сделала вид, что хочу её утопить, и мы долго бесновались в воде, до последнего солнечного луча, кричали, ныряли, хохотали и подначивали друг друга. Наоко смотрела на нас с моста.

Паром отходил в восемь утра. Они пришли попрощаться, мои друзья и их родители. Мы сидели в зале ожидания в крохотном терминале на нашей пристани. Ватанабэ-кун подарил мне маленький букет цветов из своего палисадника. Между цветов был маленький прямоугольник голубого картона. «Мы будем скучать по тебе, Ми-чан!» - было написано на нём. В углу были нарисованы красный краб и полосатый арбуз. Все поклонились нам и мы поклонились всем в ответ. «Спасибо за вашу доброту! Спасибо за ваше гостеприимство! Спасибо за то, что беспокоились о нас!» - говорили мои родители. Мама Осу-куна и Наоко вручила моей маме коробочку с домашними сладостями из бобов. Мэй-чан подошла ко мне и мы обнялись. Мы поклялись писать друг другу обо всём, что происходит.

- Это тебе! – сказала она на прощание и сунула мне в руки один из тех маленьких красивых жезлов, которые мы нашли в лесном храме. – И это! – отдала второй. – Пусть они оба будут у тебя. Это ты и я. Не забывай меня!

- И ты! Я никогда тебя не забуду! – сказала я.

Мы махали друг другу: они стояли на пристани, а мы стояли на палубе. Мама обнимала меня за плечи, она мало говорила, но знала, как мне тяжело.

- До свиданья, Ми-чан! – кричали они хором с пристани.

- До свиданья, Мэй-чан! До свиданья, все! – кричали мы с мамой, чтобы было слышнее.


Потом паром сделал разворот и вскоре наш маленький остров с изогнутым, как спина дракона, гребнем холма, скрылся из виду. Папа велел всем спуститься в салон. Когда я перестала плакать, икать и вздрагивать, мама напоила меня тёплой водой из термоса и разрешила снова выйти на палубу. Я достала из сумочки один из тех каменных жезлов, что мне подарила Мэй-чан. Наверное, тогда я и научилась превращаться. Даже трудно объяснить, как это происходит. Я сжала его в руке – каменную палочку с вырезанными на ней странными знаками – и вдруг поняла, что больше я не буду плакать. Папе не придётся стыдиться того, что все смотрят на нас. Хадзимэ не нужно будет утешать меня, когда ему хочется заняться чем-то другим. Девочка, которая только что билась в истерике в пассажирском салоне парома, имеет мало общего с той, что стоит на палубе и смотрит вокруг сухими глазами. Что-то изменилось. Мы отправились в путь и что-то изменилось внутри меня.



(скоро будет продолжение)


@темы: fan fiction

22:21 

hi, 2019

это немного странно - прийти сюда два года спустя, увидеть, что многие дневники теперь закрыты
как комнаты, от которых давно потеряли ключи
их жизнь стала невидимой:
девушки, в которую я была влюблена в семнадцать лет
(я никого так больше не чувствовала и не хотела, как её, боже мой)
или парня, с которым мы так и не сходили на ночные танцы
(а можно ведь было под утро улететь в дели, с ним было возможно всё невозможное)

и моя
я тоже давно здесь не появлялась.

привет, дневник
мы стали немного старше
я теперь живу у моря, знаешь. а когда я завела тебя, мне было пятнадцать или шестнадцать, я жила в уфе
и даже представить не могла
как всё будет

я хочу опять писать
есть инстаграм, иногда я там выкладываю посты, иногда месяцами ничего не выкладываю
просто живу.
а сегодня вдруг вспомнила. как много это значило раньше - написать о том, что было. о том, что произошло за день. этот способ упорядочить действительность - особенный. мне захотелось опять написать пост в дневник.
потому что сейчас такой период жизни, когда очень много всего происходит.
может быть, завтра произойдёт нечто очень важное
(keep your fingers crossed for me ))
но я не об этом.

инстаграм не подходит для больших текстов, поэтому я буду выкладывать здесь
постепенно формирующуюся историю
по небольшому фрагменту

мне невероятно кайфово её писать
и она важная для меня
это fanfiction
серьезный это жанр? или несерьезный, как вы думаете?
может быть, дневник, кому-то кроме тебя будет интересно
поехали


@темы: fan fiction

11:36 

2017: WINTER TWILIGHT

Несколько дней назад мы оказались в странном месте.

Мы поднимались от ущелья реки Тары вверх к высокогорьям Дурмитора и въехали в таинственный лес.

Олень стоял на обочине и вздрогнул, почуяв наше приближение;

а прежде мы никогда не видели
здесь оленей.


img_7410
Всюду было сумрачно, туманно и волшебно.
читать дальше

@темы: círculo polar, camera point

15:20 

2011-2016: О КАФЕ

В июле 2011 года мы открыли в Герцег-Нови вегетарианское кафе: три скромных столика, маффины с черникой, всё с собой.

Всё впервые – и жить в новой стране, и вести такой непонятный, незнакомый угостительский бизнес, и самостоятельно работать за стойкой, за кассой и печь хлеб. За эти годы мы несколько раз переработали меню, выросли из take-away corner в небольшой вегетарианский ресторан, и только спустя пять лет после открытия разработали, наконец, схему работы в этом необычном городе, на нашем необычном перепутье – между Старым городом и Игало, где обычно никто никогда не держал кафе. Ошибались с людьми, находили верных людей, работали по шестнадцать часов, спали по четыре часа, подбирали музыку, фотографировали, рисовали, сверлили, попадали в проводку, сгорали от стыда и боли, если гостям не нравилось, если витрина была пуста и не успевали с кухней из-за завала на террасе, подметали осколки, обнимались с гостями, красили и выкладывали мозаикой столы, шили подушки, делали мороженое, и учились, учились, учились.


 

img_0916

 

Этим летом наше кафе впервые, после нескольких сезонов репетиций, работало как должно: мы сложили правильную команду, мы успевали поговорить практически с каждым гостем, мы сами готовили еду, мы сохраняли некоторое количество энергии для следующего дня, чтобы не сгореть. Накопленные за предыдущие годы работы долги медленно, но верно уменьшались, меню, наконец, было оформлено, витрина была каждый день готова к встрече гостей и для этого не приходилось оставаться на кухне заполночь, отрывая время от ночного сна. Пять лет – от начала до того момента, когда мы встроились в эту действительность, которую трудно было представить, набрасывая бизнес-план в Москве, и научились здесь жить. В этом году кафе закрывается: может быть, мы сдадим его в аренду, а может быть и нет. Именно в тот момент, когда всё отстроено, когда понятно, как работать и сколько зарабатывать, когда зрители аплодируют и пишут нам издалека, что всю зиму мечтают о нашей лимонной меренге, нужно – соскальзывать с этого пика, уходить, меняться, и опять начинать всё сначала. Этим летом мы сдавали какой-то экзамен, изо дня в день поднимая себя, выстраивая, оживляя и направляя вперёд. Может быть, сдали. Уходить грустно. Хотя впереди восхитительная, опасная и притягательная неизвестность.

Осталось шесть дней работы.

 

 

img_3261


Самое классное в работе на кухне:

– завязывать фартук, подбирать волосы, выходить – к новому дню ;

– запах апельсиновой цедры;
– добавлять ром в миску эспрессо для тирамису;
– открывать морозильник, а там – 18, зима, холодок по ногам;
– ложку кардамона в тесто для шведских булочек;
– момент, когда заварной крем в сотейнике начинает загустевать;
– маленькие ювелирные весы;
– переводить унции в граммы, чашки в миллилитры (вначале было нужно, когда составляли рецептуры, сейчас уже нет);
– раскалывать шоколад на небольшие кусочки;
– когда готовые сэндвичи в один ряд лежат на столе;
– заполнять ящики для овощей и наводить в них порядок, выравнивать по цветам: помидоры с перцем, цуккини с брокколи, сладкий батат с тыквой, кольраби с луком-пореем;
– если в дело идет чили, обязательно кто-то чихает;
– мраморная столешница огромного стола для разделки: никогда не забыть, как затаскивали его в кухню через ступени и порог;
– противень, заполненный пирожками полностью (их влезает сорок);
– погружать руки в тёплое, тёмное и пряное ржаное тесто, вымешивать бородинский хлеб, отскребать с ладоней налипшие кусочки теста;

– смешивать в ступке зёрнышки фенхеля, кумина и кориандра для чая, потом ударять пестиком о край ступки, слушать чистый, тонкий, идущий по кухне звон;

– влажный и горячий пар в печи, вырывающийся наружу после завершения хлебной программы;

– когда с террасы приносят пустые тарелки, пустые чашки, как знак: ты сделал свою работу;

 


 

img_4059


 


Несколько лет мы работали на кухне с четырех или пяти часов утра. Вот люди, которых мы видели по утрам:


– Л., ночной сторож пляжа “Жаба”. В футболке с надписью “Жаба”. Сам немного смахивает на жабу. Многолетняя ночная жизнь никого не красит. Что уж говорить.
– девочки, которые возвращаются с вечеринок босиком, одетые в мужские пиджаки или рубашки, с маленькими клатчами или без них;
– мальчики, которые возвращаются с вечеринок, распевая обо всем, что видят по пути (иногда приличные мальчики, иногда гоблины);
– мальчики, которые возвращаются с вечеринок и раскачивают холодильник Матильды с мороженым. Этот холодильник, даже закрытый, обладает странной привлекательностью: мало кто может пройти мимо него просто так.
– дворник из “Чисточи”, одетый в оранжевую футболку. Иногда это Адам, иногда Зоран, а иногда – золотая Эва, добрая душа. Они собирают осколки, бумажные обёртки, пустые бутылки, забытые сандалии и другую ночную жизнь в большой зеленый мешок.

 


 

img_2129


 

Это самое раннее, самое таинственное, самое тихое утро: пять часов.
Это те, кто еще не ложились и идут встречать рассвет: на пляжи, на лавки или в свои крошечные, душные, снятые на неделю гостиничные номера.


Около шести начинают появляться люди, которые уже встали:


– мальчик в красной футбольной форме и дешевых синих кроссовках. Мальчик бегает каждое утро, вот уже почти месяц, без пропусков.
– мужчина с фантастическими усами и длинным прутиком. Зачем ему прутик? Я не знаю. Возможно, он пасет невидимых овец.
– усталые, сутулые муж и жена, лет пятидесяти. Оба высокие, стрижены коротко. Проходят мимо, взявшись за руки.
– черноволосая продавщица из магазина Синиши. Сейчас придет на работу, сварит себе кофе, я так и вижу. Через час я пойду к ней за малиной.
– мужчина в хороших кроссовках (Mizuno) и футболке с надписью Budapest marathone (бежит);
– мужчина в куртке с палками для ходьбы (идет);
– мужчина с лицом директора и загаром серфера, очень не молодой (бежит);
– старый дед, который всем предлагает комнаты, никогда не болеет и много бездельничает (спускается в магазин за хлебом);
– классная женщина в черном спортивном костюме, похожая на Фанни Ардан. Улыбаемся друг другу, но я не знаю на каком языке она со мной здоровается (энергично идет, работая руками, переходит с шага на бег, но пробегает немного, опять идет);
– Матильда. Приходит к своему холодильнику и коротает время, пока не приедет фургон Fricam, полный мороженого. Принимает заказ, подписывает накладную, опять закрывает холодильник и уходит. Две ее дочери придут в десять, а до этого, говорит Матильда, нет смысла начинать, все равно никто не покупает по утрам мороженого… (а я раньше любила так завтракать);
– Радмила. Она из Белграда, продает керамические чашки, кораблики и стеклянные бусы. Два чемодана с этим сувенирным добром ночуют у нас,
Радмила ставит свой столик прямо напротив наших дверей. Все кораблики, чашки и бусы делает ее дочка;
– две норвежки. Норвежки – это наугад, они молчат и не знаешь, откуда они и сколько им лет. Они молча идут, не особенно глядя по сторонам. У той, что повыше, на ногах – грузы, наверное, по килограмму. Рядом ней бежит хаски. У той, что пониже, очень решительное лицо. По-моему, они тренируются для очень, очень длинных дистанций.
– местный житель, который всегда идет плавать в шесть тридцать и проплывает “Жабу” несколько раз.

 


 

img_4103


 

Люди создают шум и утренняя тишина давно раздроблена: она восстановится потом, в октябре, когда год повернёт на зиму, закончится смоква, умолкнут цикады и опадут олеандры. Летом тишины нет. Постепенно начинают приезжать машины. Проезд по набережной с шести до восьми, дальше шлагбаумы на въездах опускаются.


- фургон пекарни “Шушич”. Белый. С большой надписью на боку – “Шушич”. Он привозит хлеб в магазин Любо и в магазин Синиши. За рулём у него – безумный водитель-баламут, который всегда сигналит нам, мчась мимо, и норовит прижаться носом своего фургона, если вдруг встречает на дороге;
– фургон мороженого Fricam. У него внутри, как и в нашем морозильнике, зима и много-много картонных коробок. Fricam не прочь проехаться с ветерком, поломать нижние ветки итальянского дуба напротив пляжа и лихо развернуться около лестницы Даницы Томашевича;
– оранжевый мусорный фургон “Чисточи”. Мини-версия, для узких улиц. Забирает мусор из больших мусорных баков около туннеля и из всех кафе, магазинов, пляжей, блинных и т.д. Наши мусорные мешки забирает тоже. Иногда он запаздывает, болеет, не приезжает вовсе. Мусор скапливается около каждого дерева, каждого столба. На следующий день тогда приезжает товарищ побольше – большой оранжевый фургон, который одолжили из Мойковца, пока не закончится сезон;

 

 

 

_mg_1677

 

Медленно наступает утро, плещет вода. В это время Л. подметает на пляже (“Жаба” – не песочный пляж, а бетонный пляж-платформа, с которогоудобно нырять).

Вдалеке у входа в бухту показывает лайнер, который идет либо в Котор, либо в Дубровник.

Снулый рыбак Борис, напоминающий сома, в извечной своей синей рубашке заводит моторку.


И солнце освещает противоположный склон бухты, деревню Нивице и церковь на гребне холма. Началось. Ещё один рабочий день – начался. Все пружины заведены. Все моторы работают. С итальянского дуба осыпаются сухие листья. За шесть лет мы видели, как пляж переходил из одних рук в другие, как сын Любо превратился в подростка и стал работать, как Синиша менял продавщиц, как приходили всё новые и новые коты к рыбакам на набережной, как одни и те же гости приезжали из лета в лето, говорили одни и те же слова и никто особенно не менялся, кроме детей, которые росли. Мы допиваем кофе. Мы готовы. Кофемашина Gaggia, конвекционная печь Rosella Unox и огромный морозильник Forkar, хранитель наших сокровищ, исправно держат температуру, и каждая баночка-коробочка с приправой, крупой, травкой или орехами аккуратно подписана.


Поднимается ветер, море начинает дыбится и сначала неловко, а потом всё ловчее и увереннее выбрасывается на пляж, вылизывает его до самых стен, смывает и уносит все следы короткого, безумного лета. Скоро наступит зима. Скоро наше кафе, работавшее здесь несколько лет, как перекрёсток иместо встречи для самых разных людей и замыслов, место соприкосновения северной дисциплины и южного жара, закроется, а мы соберём всё, чему научились здесь, запомним всё, что так крепко любили здесь, вычистим до блеска печи, холодильники, морозильники и самые дальние, полные пауков и осколочков недоступные углы. Следы этих шести лет остаются – в нас, в наших телах, в наших позвоночниках, день за днём выстаивавших по двенадцать часов в вертикали, в наших пальцах, больших и указательных, ноющих от чрезмерных нагрузок, в коже, обожжённой о раскалённый металл, в умении двигаться скромно и экономно, пересекаясь с полными подносами и тяжёлыми противнями, не задевая, не роняя, передавая, предугадывая, помогая друг другу на этом небольшом, живом, движущемся без остановок пространстве. Следы этих шести лет отпечатываются в нас – никогда и нигде мы не встретили бы столько людей, никогда и нигде мы не смогли бы увидеть их так, как могли, работая для них, передавая с каждой чашкой кофе, немного того внимания, за которым – а вовсе не за едой, кофе, музыкой или видом на море – они приходили и приходят сюда.

Be the change you wish to see in the world
,
– написано на доске, висящей на стене в нашем небольшом внутреннем зале
(курить нельзя, столы выложены мозаикой и выкрашены в бирюзовый, на деревянном подоконнике светится бисерный турецкий светильник).
Мы старались, иногда получалось.
Будем стараться и дальше.

@темы: peter's

10:36 

И если иной раз Гебдомерос предавался иллюзиям, то отнюдь не по причине своей наивности или восторженности; он действительно верил, что тот или иной человек умен, и открыто заявлял об этом своим друзьям и знакомым, обманывая себя, поскольку в глубине души знал, что все-таки это не так. Ему хорошо были известны эти люди с тревожными взглядами из-под насупленных бровей, эти немощные и сердитые интеллектуалы, боящиеся и ненавидящие иронию и подлинный талант. Они часто посещали различные кафе, куда приходили с томиком своего любимого поэта под мышкой, такого же жалкого педанта, как и его читатели; в чем-то они отождествляли себя с ним, и то, что удачное стечение обстоятельств сделало его знаменитым, наполняло и их самих сладкой иллюзией славы. Изданный на японской бумаге малочисленным тиражом, обожаемый томик, суть каждой страницы которого умещалась в двух-трех невежественных и псевдоглубокомысленных строчках, ложился рядом с традиционной чашечкой капуччино.



Всех этих субъектов Гебдомерос безошибочно узнавал по внешним признакам; во всех этих надоедливых типах от искусства и литературы, в этих не умеющих улыбаться искренне людях с недоверчивыми взглядами он ощущал определенную скованность; он чувствовал, как некий узел мешает имсвободно двигать руками и ногами, бегать и прыгать, лазить и плавать, толково изъясняться, писать и рисовать, короче говоря, понимать и творить.

 

Часто он видел этот узел, препятствующий пониманию, и в тех особах, которые в кругу себе подобных имели репутацию мыслящих людей; по этой причине узел для Гебдомероса был знаком бесконечно более глубоким и волнующим, нежели такие символы, как фаллос, якорь или обоюдоострая секира. Люди-узлы, как называл их Гебдомерос, были для него символами человеческой глупости. В конце концов, и на жизнь Гебдомерос смотрел как на огромный узел, развязываемый смертью, но и смерть он полагал еще одним узлом, который в свою очередь распутывает рождение; сон был для него двойным узлом; окончательное же развязывание узла, по его мнению, происходило в вечности, за гранью жизни и смерти. Тем не менее эти печальные обстоятельства не мешали людям пребывать в постоянных заботах о насущном.


Джорджо де Кирико

"Гебдомерос"


@темы: book box

10:04 

AUGUST: DECEMBER DAILY 2012

Никогда не рано для того, чтобы начать готовиться к Рождеству.
В блоге на wordpress.com я выкладываю старый стокгольмский дневник 2012 года.
Это так далеко и давно - после того Рождества мы уже прожили несколько сложных лет работы на побережье, и ещё несколько зимних поездок в Россию, и ещё один ретрит по йоге и медитации, и много личных кризисов, когда даже горячий шоколад не помогал. После того Рождества мы старались, но долго не могли справиться, и вот наконец мы стали вести занятия по йоге, расстались с теми, кто не подходил нам, настроили множество принципов так, чтобы действительность помогала нам, а не уничтожала нас в своём колесе, мы работали и работали, и этот год ощущется как первый год настоящей работы и настоящей жизни - где в каждом дне хватает новостей, неожиданностей и задач, а у нас хватает сил, чтобы принять каждую из них с радостью.
Тогда в Стокгольме внутреннее состояние было совсем иным, но мне всё равно приятно ещё раз вспомнить эти семь дней,
потому что любое путешествие - это ещё один шаг к себе, ещё одно скинутое покрывало.
Путешествие на север - путешествие внутрь.





"27. Мы делим гарнир из свеклы, запеченной с козьим сыром и мёдом, а потом возвращаемся на Skeppsholmen, усталые, притихшие, удивленные, как дети, который видят первый выпавший снег. Неужели так бывает. Неужели где-то ещё бывает такая тёмная ночь и при том столько волшебного света, который озаряет каждое окно и делает суровую бесконечную зиму такой долгожданной. Неужели действительно можно чувствовать заботу – садясь в автобус, спускаясь в метро, и нет на каждом шагу войны. Неужели эти люди до сих пор любят своих королей, как прежде шведы любили Карла XII, хотя он не был дома четырнадцать лет, вернулся без победы, всё утратив, застал свою страну на грани голода, разорённой, и они любили его всё равно".

@темы: christmas tiger blues, círculo polar

12:57 

AUGUST: DREAMS

Вот уже несколько дней я ищу одного человека, своего мастера.
Конечно, я делаю это наяву.
Но я делаю это и во сне.
Очевидно, благодаря регулярной практике асан и пранаямы, благодаря строгому режиму и дисциплине выполнения других разных практик (преподавание, работа на кухне, техники расслабления и общее состояние удовлетворённости происходящим), у меня налаживаются отношения с собственным подсознанием. Они становятся какими-то... доверительными и близкими. Раньше - как будто это страшный тёмный колодец, закрытый тяжёлой бетонной плитой. Теперь - как будто ты взглянул под воду и обнаружил там беспредельное пространство с интересными животными, красивыми и необычными людьми, зданиями, украшенными цветными стёклышками, и огромными лесами; над всем этим плавают рыбы и можно увидеть потоки ветра; и с этими красивыми описаниями я хочу передать лишь одно - это пространство благосклонно к тебе и ты можешь там перемещаться.

Уже несколько ночей во сне я ищу одного человека.
Я бываю в разных местах и пытаюсь его разыскать. Я оказываюсь в огромных многоярусных купальнях (как купальни Абурая в "Унесённых призраками"), или в Венеции, где можно самому управлять своей лодкой и на набережной есть целый ряд скромных, развесёлых, вдохновенных и симпатичных крошечных магазинов и кафе, я оказываюсь в строгом здании Литературного института и даже могу войти в его офис, а над ступенями огромного театра драмы льёт дождь. Иногда я могу даже встретить его и установить контакт.
В некоторые ночи мне снится просто страшная, тяжёлая, плотная и живая темнота, заполнившая Герцег-Нови, - но это август, это приезжие, такая сейчас здесь энергия.
А в некоторые ночи я отправляюсь его искать.

Интересное переживание:
Поздний вечер, дело идёт к полуночи, Москва.
Тверской бульвар освещён, но освещение спокойное, дружественное.
В одном из флигелей Литературного института, обращённых к бульвару, сделали интересную инсталляцию на внешней стене.
В неё как будто встроили гранитную скалу.
Это выглядит красиво: живая гранитная скала всегда хороша.
Внутри этого флигеля сейчас собралась группа странных, необычных, смуглокожих людей. Они напоминают индийцев или индейцев, но во сне их невозможно определить как нацию, их всех можно определить, как людей, ожидающих послания, и тем инструментом, который будет использован для передачи, должна стать я.
В этот момент я нахожусь в офисе своего мастера. У него очень много работы. Он тоже на службе.
Я выхожу из офиса и иду в здание флигеля. Снаружи он кажется большим, но внутри помещение маленькое.
Здесь, поддерживая меня, присутствуют В. и Илья Журавлёв. Его присутствие совершенно объяснимо, потому что сейчас он является моим проводником - например, во время сеансов регрессии. Они дают необходимые инструкции. Не смотря на тесноту, все люди спокойны. Внутреннее убранство - стены, обшитые деревом и украшенные амулетами, петроглифами, знаками какими-то - это, конечно, не Литературный институт.
Но и гранитная скала не могла здесь появиться. То, что она появилась, означает взаимопроникновение двух различных пространств.
Я начинаю кружиться. Моё платье очерчивает живой, движущийся, текущий круг вокруг меня. Люди находятся в одном углу, В. и И. присутствуют как-то везде одновременно.
В. говорит сосредоточиться на лазурно-голубом прямоугольнике, нарисованном на низком потолке.
Я кружусь с поднятой головой, не испытывая сопротивления или сомнения. Я смотрю туда, куда мне указали. Это невероятно красивый цвет и смотреть на него очень, очень приятно.
Вдруг я начинаю откидываться куда-то назад, будто я падаю; продолжаю смотреть на голубой прямоугольник - он неподвижен, хотя я в движении; и вдруг понимаю, что тело ещё кружится, но я больше не испытываю головокружения, потому что я только что выпала, откинулась, вышла из него. Я в комнате, но не в теле.
Я не испытываю страха. Это временно. Техника такова, что мне нужно освободить тело, чтобы в пустое пространство могло войти нечто другое, и оно - оно передаст то послание, которое ждут люди. Мой голос что-то говорит, движение продолжается, ритуал совершается как нужно; всё в порядке. Мне хорошо и я очень спокойна. Мне интересно, но я не понимаю, что говорится. Я жду, пока мне можно будет вернуться.

Даже во сне мне необходимо тело, чтобы встретиться с мастером, которого я ищу.



@темы: yoga, dreams

10:21 

2011: ЛЫЖНЫЙ ФОНАРИК

В блоге на wordpress.com я записала историю о том, как я вышла замуж и как после этого мы с В. отправились в путешествие-инициацию, чтобы найти свои настоящие имена.
Это путешествие не закончилось до сих пор и я не думаю, что оно вообще когда-нибудь может закончиться.
Восемь лет мы идём вместе. С каждым днём мы становимся выносливее, наша личность - меньше, а наше сердце - больше.
Когда мне было девять лет, на канале 2х2 стали показывать аниме "Сейлор Мун". Это было так не похоже на то, что я видела раньше. Так забавно, иногда до смешного нелепо и в то же время так серьёзно.
Я попала внутрь с первой же серии и сейчас вдруг осознала, как многому я научилась из этого странного сериала и что я никогда его не забуду.
Взрослые посмеивались и поэтому я никому не рассказывала, насколько важной стала для меня история Урана и Нептуна.
В одной из серий Мичиру говорит Харуке:
"Когда я с тобой, мне никогда не бывает скучно"
В одной из серий они вместе идут туда, где им придётся умереть, и оба знают об этом.


"Нам придётся стать очень внимательными. Мы начнём новое дело, нам придётся пожертвовать большое количество денег, чтобы создать место, где людям будет хорошо, мы будем вставать изо дня в день, чтобы заботиться о встречных и это научит нас заботится о самих себе тоже. Нам придётся изо дня в день встречаться с неизвестностью и никто не знает, справимся ли мы с этим. Нам предстоит понимать, когда мы реагируем, и выбирать, как и когда действовать; мы научимся, как быть с собой и как быть с другими; мы будем стремиться к действительности изо всех сил, чтобы проживать то, что происходит, и в конце концов расстаться с уверенностью в своём бессмертии"


@темы: círculo polar, 365

14:16 

2016, JUNE: КОРОТКО О СОЛНЦЕСТОЯНИИ

Вчера я снимаю ещё "один свой день", потому что этот день очень особенный и он запомнится.
Я хочу запомнить уроки, которые приходят один за другим. Я хочу запомнить каждую встречу, каждое прикосновение, каждое слово.
Это день летнего солнцестояния и в этот день я стараюсь не произносить пустых слов.
Внутри лёгкая усталость, исчерпанность - накануне 19 июня мы ездили в Stone Bridge играть в "Лилу", древнюю индийскую игру.
И мы играли восемь часов подряд.
Нашим ведущим был Омкар. Для каждого игрока он находил именно те слова, которые были ему нужны.
Я закончила игру в слезах. Я записывала каждый свой ход. Послание, которое пришло ко мне и помогло мне закончить игру, "добраться до дома" - это как будто оседлать стрелу и взлететь. Мне придётся сделать то, чего я больше всего боялась (всю жизнь), и станет ключом, который откроет для меня совершенно иной уровень существования. Не только для меня одной. Мне показали - куда мне двигаться, что будет моим служением, какой будет моя аскеза и как хорошо станет тогда, когда я сделаю всё это. Я перестала бояться уже в тот момент, когда встала на стрелу и взлетела. Моя жизнь будет моей жизнью и она не будет наполнена страхом.
После игры, прощаясь с Омкаром, мы смотрели друг на друга. Наступает такой период, когда в нашу жизнь приходят друзья. Но, возможно, мы будем вместе только один день. Возможно, мы никогда больше не увидимся, но это не важно, потому что мы узнаём друг друга мгновенно. На прощание мы обнимаемся - сердце к сердцу. В эти восемь часов он так бережно и внимательно вёл меня - как и каждого игрока - и я никогда этого не забуду.



На следующий день мы опять открываем кафе. Мы встаём в 4 утра и занятие на пляже ведёт Владо.
Я подметаю террасу, открываю столики и делаю всю кухню.
Мы работаем по своему новому летнему расписанию - с 8 до 17.
К закрытию приезжает Сева-сан. Сейчас мы учимся у него массажу. Он приезжает, чтобы дать Владо инициацию в практику рейки, это заключительная часть нашего курса.
Некоторое время мы сидим вместе, потом я ухожу - вечернее занятие по йоге сегодня веду я. Владо и Сева остаются в закрытом кафе; сначала будет лекция.




Я заканчиваю занятие чуть позже, чем мы договаривались, но я не могу закончить его раньше - есть новые ученики, мы спокойно делаем пранаямы.
Всё занятие по залу ползает большой зелёный жук. Он лежит на спине и машет лапами.
Уходя из зала, я забираю жука с собой. Выпускаю его в траву.
Владо и Сева уже ждут меня в машине, Сева держит на коленях рождественского тигра. Мы едем в церковь св. Ильи на гору между Черногорией и Хорватией. Именно там - на закате - будет непосредственно инициация.
На перекрёстке мы видим Омкара на его мотоцикле. Сегодня он провёл игру в Тивате и теперь едет к нам в кафе, чтобы отправиться вместе наверх. У него нет телефона и дозвониться до него никак не возможно, поэтому единственный способ не разминуться для нас - это встретиться на перекрёстке секунда в секунду, точно в то время, когда нам нужно встретиться, чтобы поехать дальше вместе. Мы не договариваемся об этом заранее. Мы просто встречаемся.
Я машу рукой, мотоцикл перестраивается в другой ряд и едет за нами.



После инициации Владо выходит из церкви и Омкар просит его: - Ну-ка, положи мне руки на плечи!
И потом говорит: - Да!




Обратно к кафе я еду за спиной Омкара на его огромном внедорожном мотоцикле. Он показывает мне свою дорогу и свою жизнь. Я первый раз в жизни сижу на мотоцикле и ни к одному другому водителю я бы не села, но тут я взбираюсь в седло без колебаний. Он так резко берёт с места, что у меня перехватывает дыхание, как на американских горках, но потом я делаю вдох и сливаюсь с этой скоростью. Следуя телом за плавными покачиваниями этого огромного существа, я чувствую дорогу и всем телом проживаю это внимательное движение, этот поток.
Завтра утром он уедет из Черногории в Прагу, где будет ещё одна игра, и потом дальше - туда, куда его позовут.
Сейчас я не вижу, но вполне возможно, что мы ещё увидимся.

Мы спускаемся в кафе и не включаем свет. После инициации мы делаем групповой сеанс рейки.
Это оказывается очень серьёзной и очень мощной практикой.
Я чувствую три разных прикосновения, три разных личных энергии, каждая из которых является проводником для силы, которая больше любой из них.

На прощание мы ещё раз обнимаемся.
Сердце к сердцу.
Навсегда.

@темы: itselle, círculo polar, 365, yoga

10:52 

JUNE: WEB PAGE

У нашего кафе наконец-то появился рабочий, актуальный и симпатичный сайт.
Говорили несколько лет. Сделали в два дня.


@темы: herceg-novi, peter's

09:34 

2016: ОДИН МОЙ ДЕНЬ

Пост для сообщества "Один мой день"

Привет! Меня зовут Яна и я из Уфы.
Шесть лет назад вместе с мужем мы переехали в Черногорию и теперь живём в городе Герцег-Нови.
Мы держим вегетарианское кафе "Peter's Pie & Coffee", трижды в неделю ведём занятия по йоге, а ещё у нас есть магазин здоровых продуктов "Panda".

Сегодня я хочу показать вам не обычный будний день. Мы отправимся в 25 мая: в этот день кафе было закрыто, мне исполнилось 29 лет и мы вышли в открытое море, чтобы отметить это событие на острове.
Готовы?
Тогда за мной!

Вперёд!

@темы: peter's, itselle, herceg-novi, 365

12:53 

2015: РЕГРЕССИЯ В ПРОШЛЫЕ ЖИЗНИ

В октябре 2015 года в Чирали я побывала на сеансе регрессии в прошлые жизни.
Его проводил Илья Журавлёв. Именно его присутствие в команде преподавателей было одной из главных причин, по которой я выбрала именно этот учительский курс по йоге.
Регрессию устроили спонтанно, по просьбам студентов. Кроме меня, было ещё десять или двенадцать человек.

Сеанс проводили вечером в 20:00. Собираемся в нашем зале, он называется Portokal Hall. Стемнело. После ужина прошло уже два часа. Все пришли с одеялами и подушками, чтобы удобно устроиться в шавасане, потому что лежать придётся около часа. Нужно обязательно что-либо подкладывать под затылок, крестец, колени.

Веришь ты в реинкарнацию или нет при этом, не так уж важно. Я об этом даже не задумывалась раньше и не задумывалась во время регрессии.
У нас есть прошлое и даже если оно не известно нам самим, ничто не избавит нас от него.


Илья объясняет, что мы будем делать:
в основе лежит йога-нидра в сочетании с техникой регрессионной терапии. Йога-нидра была разработана гуру Бихарской школы йоги Свами Сатьянандой Сарасвати. Я ещё напишу о ней подробнее, потому что эта практика в корне поменяла направление моей жизни, и я знаю на своём опыте, что это работает.
Йога-нидра - это комплексная техника многоступенчатого расслабления тела и сознания при постоянном поддержании внимания. Мы начинаем с физического расслабления: лёжа в шавасане, методично сканируем всё тело, наблюдаем его. Потом переходим к наблюдению за дыхательным циклом, ведём счёт, и дыхание непроизвольно замедляется, при этом необходимость подсчитывать вдохи и выдохи удерживает нас ото сна. Потом переходим к визуализации: следуя инструкциям ведущего, концентрируемся на определённых образах. Начав таким образом, мы переходим непосредственно к регрессии:
Мы начинаем словно спускаться по лестнице, опускаясь всё глубже и глубже в собственное подсознание.
Все события и впечатления, произошедшие с нами в жизни, мы запоминаем. Однако они вытесняются из сознательной памяти, чтобы не перегружать её. Именно в подсознании хранится вся информация о наших детских воспоминаниях и о наших прошлых воплощениях. Глубокое расслабление и погружение в трансовое состояние помогают нам получить к ней доступ, подразумевают остановку деятельности левого полушария мозга и остановку внутреннего диалога.
Сначала мы возвращаемся к детским воспоминаниям: пробуем увидеть себя в 14 лет, в 10 лет и так далее, вплоть до внутриутробного периода.
Воспоминания приходят спонтанно. Подсознание само выбирает, что показать нам: что нам нужно и что мы готовы увидеть.
А потом мы опускаемся ещё глубже - и переходим к одному из предыдущих воплощений.
Возможно внутреннее сопротивление: ум будет подогревать наше недоверие, "забалтывать" то, что видит, и обесценивать происходящее, поскольку никаких изменений он не хочет, а хочет безопасности и комфорта. В этом случае следует сказать: "Я обдумаю это после сеанса". Эта установка - как меч, пресекающий внутреннюю болтовню.
Увидев воплощение, мы переходим к моменту смерти в прошлой жизни.
Затем - в пространство между двумя жизнями.
Это время "вопросов и ответов", где возможен контакт и разговор со своим высшим Я.


В этот вечер у меня был сильно заложен нос, болело горло, дышать было трудно, поэтому полностью отключиться от тела я не могла, всё время чувствовала его состояние, хотя довольно отстранённо. Внутренний диалог тоже не останавливался, ум всё время разговаривал о чём-то. Под конец начала ощущать большой дискомфорт в области затылка и крестца, хотя в целом это не мешало наблюдать возникающие образы.
Расслабиться было не очень просто: психика очень возбуждена (я-прохожу-учительский-курс-по-йоге - а я шла к этому несколько лет), вдобавок - болезнь, температура, новый опыт, а также страх заснуть и всё пропустить.
Идя по ступеням к детским воспоминаниям, я продолжаю слышать разговор ума. Детские воспоминания мои и так находятся недалеко, последние 4-5 лет я много практикую перепросмотр, многое достаю из памяти и рассматриваю. Сейчас вскользь вижу некоторые из них, они знакомы. Потом Илья говорит нам о том, что мы идём глубже.
Я слушаю разговор ума, стараюсь максимально расслабиться и просто наблюдать. Я готова к тому, что ничего не увижу, и следующие полчаса буду просто путешествовать вниманием по своему телу, которое посылает мне сигналы о плохом самочувствии.
Вдруг в области межбровья - там, где находится экран сознания - приходит картинка не из моего ума, кадр иной действительности, времени, мира.
Мои глаза закрыты и там, на этом экране, мне показывают происходящее. Я смотрю сверху вниз, вижу свою ладонь, ступни, сандалии и полотно и складки одеяния, которые спускаются до самых лодыжек. Я не узнаю свою руку - это смуглая мужская рука.
Смуглые большие запылённые ступни.
Странные сандалии на ремешках, не очень-то похожие на привычную нам здесь обувь.
Ум говорит мне: "О, так ты была мужчиной".
"Мы подумаем об этом позже. Давай просто смотреть", - отвечаю я.
Очень боюсь, что картинка ускользнёт, как бывает во сне, но она оказывается прочнее, устойчивее. Я получаю возможность немного оглядеться. В левой руке у меня какая-то палка. Я нахожусь на рынке, перед прилавком. Кто-то о чём-то спрашивает, этот "мужчина-я" находится в процессе беседы или сделки. Он немного удивлён, поскольку каким-то образом чувствует моё присутствие и моё удивление. В какой-то момент я слышу сразу два внутренних диалога - свой и его, почти одинаково неразборчиво.
Вижу смутно прилавок, продавца, окружение, слышу какую-то речь, шум, животных, суету базарного столпотворения, покупок и торговли.
Жарко. Жарко и пыльно. Очень много гомона.
Пытаюсь вслушаться и определить время, место. Может быть, север Африки. Может быть, Израиль. Что-то вроде этого.
Каким-то образом понятно, что о христианстве эти люди ещё не знают, всё это будет позже.
Удаётся даже увидеть лицо этого мужчины.
Смуглое, но не темнокожее. Немолодое, между 40 и 50 годами.
Не полное, не худое. Клочковатые густые бакенбарды спускаются к подбородку, бороды нет, усов тоже. Курчавые жёсткие волосы на голове.
Я вижу всё это без зеркала, а словно перемещая внимание, управляя углом кадра. Потом опять возвращаюсь внутрь него, опять смотрю вниз - пристально изучаю руки, ноги. Цвет одеяния - розовато-фиолетовый, пёстрый из-за тонких вертикальных полосок красного, синего и пурпурного цвета.
Есть ощущение, что я могу опять переместить угол кадра и осмотреть базар, могу "прибавить громкость" и услышать язык вокруг, но я слишком нерешительна, чтобы это сделать, боюсь потерять этого "мужчину-я" в процессе и не суметь к нему вернуться. Поэтому остаюсь, глядя как бы изнутри него, стараясь не спугнуть, не "сдуть" картинку.
Она остаётся, не исчезает.
Как всё это время дышит и живёт моё тело, лежащее на коврике, я не очень хорошо помню. Ощущаю, но не помню.

Илья говорит, что пришло время перейти к моменту смерти.
"Колодец", - вспыхивает в моей голове, на лбу, в области межбровья.
"Тебя что, бросили в колодец?" - в страхе говорит ум. В этой жизни я не очень люблю колодцы.
"Давай просто смотреть", - говорю я.
Я вижу какой-то колодец в пустыне. Тёмный, неприятного вида колодец, жёлтый песок.
Следующий кадр: какая-то потасовка у этого колодца, много людей. Я вижу их спины, ругань, кого-то уже повалили, кто-то уже на земле. Несколько людей стоят чуть поодаль и наблюдают происходящее. Поскольку моего "мужчины-я" не видно и я не могу отыскать его в толпе, делаю вывод, что скорее всего он на земле. Возможно, что он не сопротивляется, его забивают. Вряд ли это произошло, когда он возвращался с базара; события не обязательно следуют одно за другим. Возможно, никакого серьёзного преступления он не совершал, скорее всего - мелочь, или даже просто ложное обвинение, клевета.
Все эти выводы я делаю, наблюдая со стороны и отлетая при этом от действия куда-то вверх и вправо. Картинка становится меньше, звуки приглушаются: ни мёртвого тела, ни момента смерти я не вижу. Хотя что-то, что пугает меня немного, остаётся.
Далее переходим в пространство между двумя жизнями.
Это пространство "вопросов и ответов", когда можно спросить о чём-то и услышать голос своего я.
До начала регрессии я, кажется, думала о вопросах по поводу моей теперешней жизни и ситуации. Мне многое хотелось изменить и я не знала, куда двигаться.
Но сейчас я не знаю, о чём спрашивать.
Я так удивлена тем, что смогла вообще что-то увидеть, что внутренний диалог затих.
Просто ощущаю, что ничего нет.
Нет вопросов. Нет ответов.
Нет того, кто их задаёт.
Просто великолепное безмолвие и свет,
состояние, в котором очень приятно находиться.
Я ощущаю своё тело, но вместе с этим могу наслаждаться этой тишиной внутри. Мне не хочется делать никаких движений - ни физических, ни мысленных.
Потом мы возвращаемся.
Всё болит: затылок, крестец, горло.

Ощущения тела, однако, кажутся даже менее реальными по сравнению с картинками, которые только что были внутри. Они предельно ясны и подробны.
После сеанса я долго лежу в гамаке под апельсиновым деревом и смотрю на звёзды. Ни о чём не думаю, просто смотрю.
Вернувшись в наш дом, смешиваю немного кунжутной пасты с мёдом и съедаю, чтобы "заземлиться", потом включаю лампу и, завернувшись в одеяло, записываю всё произошедшее.
Я - это по-прежнему я, с определённой биографией, воспитанием, образованием, семьёй, друзьями, привязанностями, ограничениями, желаниями, намерениями и ощущениями. И вместе с тем всё это - только поверхность. Я ощущаю присутствие этого странного мужчины где-то внутри и вспоминаю себя - внутри него.
Это только поверхность, и я только что вынырнула.



@темы: itselle, yoga

14:21 

2008: История о душе оленя

У меня есть блог на платформе wordpress, где иногда я записываю истории, которые уже когда-то рассказывала здесь, но в ином ключе, с иными акцентами, более детально. Есть ощущение, что сейчас нужно записать многие истории, которые мы пережили, ведь, возможно, я не всегда буду вести дневник так, как сейчас, или иметь постоянный доступ в интернет.

Сегодня это история о нашем первом путешествии вдвоём: я пишу о смерти, о том, почему я не ем животных, поэтому будьте осторожны, и не читайте, если вам не нужно сейчас это читать.



"Я читала о том, что когда люди влюбляются, у них появляются бабочки в животе, но я влюбилась немного не так. Я молчала, пила кофе, работала и сквозь это молчание слышала: “Действуй. Каждый из вас может прожить интересную, насыщенную, успешную и нормальную жизнь по одиночке. Но если вы останетесь вместе, если вы соедините ваши усилия, то всё изменится. Ваши возможности не будут прежними. Ваши границы не будут прежними. Изменится всё. Действуй. Расскажи ему об этом и пригласи его попробовать. Действуй”. На тот момент я ещё не знала о нём ничего, кроме того, что он приходит в “Кофебин” каждое утро и я наливаю ему большой стакан фильтр-кофе, оставляю место для молока. Спустя три месяца мы отправились в своё первое путешествие. Мы превратили рабочую поездку в Ригу в бессонное, яркое и трудное приключение вдвоем; мы не спали сутками; мы делили пополам карельские пирожки, острый рис и кофе с виски; мы жили, смотрели и запоминали; мы проехали очень, очень много километров. И женщина в баре на пароме “Silja Line”, делая нам кофе поздно вечером, сказала: – You are so beautiful"

@темы: itselle, christmas tiger blues

17:33 

Интервью для сайта "Загранмама"

Незадолго до нового года Женя Подробняк взяла у нас интервью для сайта "Загранмама" и несколько дней назад оно появилось в сети:

Интервью о кафе "Peter's Pie and Coffee"

@темы: ask me, herceg-novi, peter's

16:15 

Я думаю, что этой ночью прошёл последний из майских ливней.
По-прежнему восхитительно сыро и пасмурно.
Через несколько дней мне исполнится двадцать девять лет и я смогу поздравить своих родителей - с тем, что мы уже провели столько времени вместе.
Как и в прошлом году, мы отправимся на остров, чтобы отметить этот день.
Только в прошлому году это был Сандхамн и мы шли по песку - Владо, Юхан, Даша, я и собака Мукла - и отстав ото всех, я вошла в заросли черничника, и опустилась на землю, чтобы никогда, никогда, никогда не забывать эти сосны, эти тонкие листочки, этот тёплый непредсказуемый ветер, и этих близких людей.
А в этом году старый дедушка Перо отвезёт нас в Голубую пещеру на своей лодке, а потом - на остров с круглой крепостью, где гнездятся чайки.
В этот день мы будем одни, ведь всё остальное время вокруг нас всегда кипит чужая энергия и люди приходят к нам, и уходят от нас.
Мы перешли в летний режим и поставили будильники на 4:00 утра.
Только так нам хватает времени, чтобы сделать свою утреннюю практику и в 6:00 уже начинать работу - кто-то запускает кухню, а кто-то спускается на пляж, чтобы вести занятие по йоге.
За несколько дней до своего дня рождения я вдруг почувствовала себя достаточно устойчивой и сильной, чтобы ответить на вопрос, который задают мне годами: "Чего ты хочешь?".
Я ощущала этот ответ и раньше, он всегда был где-то поблизости, но сложить всё вместе - и набраться смелости, чтобы сказать - да, именно этого я хочу - я смогла только сейчас.
Страна. Занятие. Семья.
Кто мы? Где мы? Что мы делаем?
Как мне отвечать другим людям, которые спрашивают: И чем вы занимаетесь? И почему это вы мясо не едите? А дети у вас есть? И по России не скучаете?
Я окончательно перестала убегать от того, что существует в моей действительности.
Я могу только поблагодарить Владо за то, что все эти восемь лет он терпеливо ждал, пока мы сможем быть вместе.
4:00 утра - самое волшебное время. Мне не всегда удаётся высыпаться и я легко проваливаюсь в сон в течении дня, стоит мне сесть где бы то ни было, но в это время можно запоминать сны.
Сегодня утром я видела странный сон о страшном старом человеке.

Сон про страшного деда

Мы находимся в старом затонском доме, где я так часто проводила лето.
Это старый дом из моего детства, мы находимся в первой комнате напротив кухни. Здесь всегда полумрак, потому что единственное оконце выходит в холодные сени на лестницу. Здесь стоит диван - сейчас он разложен. В детстве нас приносили сюда после бани, завёрнутых в какие-то шубы и халаты, и раскачав как следует бросали на этот диван. Сейчас в доме очень тихо. Кажется, кроме нас с Владо, никого нет.
Есть только один старый незнакомый человек.
Он пришёл, чтобы купить то, что мы продаём.
Я не могу точно вспомнить, что это - возможно, кафе, возможно, какое-то оборудование.
Мы вывесили объявление, он прочёл его и пришёл.
Он просит у нас скидку, потому что он очень старый, и хочет скинуть достаточно много.
Он высокий, волосы короткие, седые. У него есть трость. Он одет в коричневую жилетку и серые брюки. Несмотря на возраст, он энергичен. У него неподвижное лицо. С ним разговаривает Владо, я присматриваюсь из-за его спины.
Владо уходит в другие комнаты, чтобы найти то, что мы продаём, и посчитать возможную цену.
Я лежу на диване, расслаблено глядя на старика. Он садится на диван, сгибая колени под прямым углом. Он смотрит на меня. Мы о чём-то говорим.
Вдруг я понимаю, что это не человек.
Если мы уступим ему, то это позволит ему проломить некую защиту, которая есть у нас сейчас, пока сделка ещё не состоялась.
Он находится у нас дома, здесь я чувствую свою силу и я понимаю, что я смогу и должна вмешаться.
Диван, на котором мы сидим, разложен, постельное бельё раскидано так, будто здесь только что бесились трое маленьких длинноволосых троллей - я, и мои двоюродные сёстры, маленькие, хитрые, неугомонные. Слышны голоса. Они, эти три девочки, и все остальные здешние обитатели и сейчас где-то в доме, в тех комнатах, где скрылся Владо.

Я хватаю одеяло и набрасываю его на старика.
Мой ум противится, потому что меня с детства учили, что к старым людям следует относится с уважением.
Бить их, толкать, гнать прочь - это недопустимо.
Но сейчас мной движет не ум, а нечто другое. Одеяло ещё в воздухе, ещё летит, а волна энергии, которую я запустила вместе с ним, уже сбивает старика с его места в углу дивана. Он падает на пол и сбрасывает человеческий облик, превращаясь в некий серый сгусток, некий серый шар.
У шара есть тоненькие руки и ноги. Он кубарем катится к двери, распахивает её с удара и вылетает в сени.
На двери остаются отпечатки двух его передних лап, как будто дверь сырая и влажная, как свежий бетон.
Они медленно исчезают.
Я понимаю, что он ещё в сенях. Я ещё не прогнала его полностью.
Я не могу выйти из комнаты. Иногда во сне мы не можем идти, бежать, или говорить. Такое ощущение паралича.
Я отмечаю, что сейчас этого нет. Я могу свободно действовать, просто в пределах неких границ. Я понимаю, что я сплю, но не хочу просыпаться, пока дело не закончено.
Я понимаю, что мне нужно закричать. Я могу сделать голос таким сильным, что этот старик не выдержит напора.
Я подбегаю к окну, которое выходит на лестницу, делаю глубокий вдох и начинаю крик.
Ни звука не слышно.
Это ощущение начинается в самом центре живота и выходит оттуда, окружая меня, но беззвучно. Только по тому, как дрожат стёкла, как дрожит и раскачивается комната, я понимаю, что сейчас что-то происходит. Что-то выходит из меня с огромной силой, вибрации очень низкого уровня, как рычание большого зверя.
Мне приходится так рычать долго, дольше обычного человеческого дыхания. Я могу управлять этим, наращивать объём и силу звука, даже если я не слышу его.
Дверь в сенях распахивается, ударяет о стену.
Оно ушло, - понимаю я. Можно больше не кричать.
Я замечаю, что не задыхаюсь. Мне хватает воздуха. Я даже не устала.
Я не понимаю, что делать дальше, и позволяю себе проснуться.
В этот же момент звонит будильник и я начинаю слышать последний майский ливень перед тем, как наступит лето.

@темы: dreams, itselle, peter's, ufa

11:37 

DREAMING BEARS

Апрель. Происходит то, что я предчувствовала в начале года, о чём просила и чего ждала.
Две последние недели мы провели в переговорах с нашим партнёром о том, как, на каких условиях существует дальше кафе.
Ездили в Тиват, мало спали, чувствовали как окаменели скулы от эмоционального напряжения, много работали и несколько раз звали в помощь Владо. Он, кстати, единственный из прежней команды, с кем мы решили продолжать работу.
Партнёр приехал очень внезапно и нам пришлось ответить на вопросы, которые давно ждали ответа.
В поиске правильных решений слушали всё - инстинкты, тело, интуицую, разум, душу, подсказки из пространства, мудрость старых вьетнамцев и индийцев.
Будет ли дальше существовать кафе? Сколько мы ещё готовы вкладывать здесь свои время и энергию, ежедневно наполняя это место, создавая его заново, как замок из ветра? Действительно ли мы хотим заниматься этим и дальше, или пришла пора выбрать новое направление для концентрации усилий?
Мы будем работать в кафе до конца 2016 года, а потом передадим его дальше - пока я не знаю, будет ли это аренда или продажа; время покажет.
Мы будем работать в кафе до конца 2016 года, потому что мы ещё не всему научились, хотя за шесть лет работы мы почти стали понимать и видеть эту суровую окраинную землю, этих весёлых людей и их ощущение своей земли, своего города, своего места. Но мне - не знаю, как В. - ещё предстоит учиться здесь: искреннему гостеприимству, терпению, самозабвенности, преданности, заботе без самопожертвования, умению отдавать и умению принимать тех, кто приходит.
Мы будем работать в кафе до конца 2016 года, прощаясь с этим периодом своей жизни и постепенно готовясь к переходу; к переходу в новое неизвестное пространство с иными задачами, куда и страшно идти (там будет всё куда серьёзнее), и очень хочется попасть (все маленькие дети хотят поскорее стать большими).

Вчера мы были у нотариуса и оформили некоторые бумаги, которые могут понадобиться для будущих сделок, а потом попрощались с партнёром.
Это завершение двух недель, когда мы были предельно осознанными, внимательными, спокойными и собранными, планируя будущее так, чтобы не слишком сильно нарушить, или разрушить настоящее, чтобы не вмешиваться в его спокойный и мягкий ход.

Последнее время я ношу только два украшения: широкое бронзовое кольцо с вычеканенными листьями (как обручальное), и подвеску с фигуркой духа-медведя из Калевалы. Оба предмета из Скандинавии.
Когда психика немного успокоилась после всего этого интенсива, мне приснился сон о медведях.
Я ложусь в одиннадцать, встаю в четыре-сорок и, видимо, попадаю в фазу быстрого сна, так что удаётся запоминать сновидения - свет, звуки, фактуры, запахи, эмоциональные ощущения и сюжетные ходы.

Сон о медведях

Мы были в большой светлой и просторной комнате. По ощущению - дом деревянный (так пахнет, такие звуки), старый. Окна большие, есть две двери. В комнате стоят парты, но много и свободного пространства. Здесь был семинар - преподавали и йогу, и сдс (тренинг самозащиты), и цигун, и вдобавок литературное мастерство. Всё подходило к концу. Я помню длинноволосого учителя йоги из Америки, он с одобрением прокомментировал тот момент, когда Владо сел на пол и открыл свою книжечку, чтобы записать какую-то технику или деталь.
Постепенно все люди исчезли, мы остались вдвоём с мастером по литературному мастерству и принялись убираться.
Я рассказывала ему о колоссальном объёме энергии, которая сопутствует нашему рождению, и о том, как постепенно она идёт на убыль.
Как и всегда наяву, я больше хотела слушать его, но была слишком возбуждена, чтобы замолчать, и поэтому говорила.
Он, как и всегда наяву, был в чёрных вельветовых брюках, чёрном пиджаке и бледно-голубой рубашке.
Внезапно, взглянув в одно из окон, я увидела как мимо него проходят три больших чёрных медведя.

Это окно вело в холодную проходную комнату, из которой можно было попасть на улицу.
Я испугалась, увидев медведей, но не слишком сильно. Вот что я о них знала:
- они очень большие, словно кости раскопок из палеонтологического музея, вдруг обрели плоть, шерсть, и ожили;
- это медведь, медведица и медвежонок;
- предсказать их поведение невозможно;
- сейчас они выходят из дома на улицу, но они знают, что мы здесь, и избежать контакта нам не удастся;
Я вижу, как движутся их холки. Они просто огромны. Длинные лапы, вытянутые морды, чёрная шерсть. Старые, древние медведи, которые жили задолго до людей.
Медведи исчезают из поля зрения, страх усиливается, ни я, ни мастер не знаем, что делать, мы одинаково беспомощны перед этой силой.
В комнате две двери: одна ведёт на улицу, другая в другую комнату.
Кто-то начинает шатать уличную дверь, пытается её проломить и на двери возникает пробоина, как от удара когтистой лапой.
Мы начинаем паниковать, я вскрикиваю, мы спешно покидаем зал для семинара через другую дверь.
Мы оказываемся в другом пространстве, в моей уфимской школе-лицее номер 106.
Снаружи белёсый зимний день, я ощущаю это по цвету и освещению голубых стен холла.
Медведи перемещаются вместе с нами и пытаются ворваться в главные двери. Мы видим их.
Мы прячемся за угол, отчаянно ища способ противодействия и защиты, хотя оба чувствуем, что против этого бессильны и ружьё, и двери, и ножи, и убежать невозможно.

Тогда я вспоминаю историю, которую читала недавно наяву. Это была история о тайском монахе, который шёл по джунглям в медитации и вдруг увидел тигра, готовящегося к прыжку. Монах не стал бежать. Он остановился и обратился к тигру. Он сказал: Тигр, если наши судьбы связаны и тебе нужно моё тело, тогда возьми его. Если оно не нужно тебе, то ступай своей дорогой. И тигр не стал прыгать.
Я понимаю, что это единственный возможный способ поведения в данной ситуации.
Медведи врываются в двери школы, выламывая их, и слегка поскальзываются на мраморном полу, выпускают когти.
Я вырываюсь из-за угла, где пряталась, и кидаюсь им навстречу так, как будто хочу обнять всех троих, как будто мы не виделись тысячу лет и наконец-то нашли друг друга.
Мы превращаемся в весёлую потасовку, катаемся по полу, смеёмся, я пытаюсь почесать их под подбородком и за ушами, часто моя рука оказывается в чьей-то пасти, огромной и красной, но эта пасть тоже захлёбывается от радости и прикосновения зубов очень нежные.
Они по-прежнему очень большие, но это не вызывает никаких неудобств.
В этой потасовке мне не больно, не страшно, но хорошо почти до слёз, как бывает от очень сильной любви.

Дальше я помню ещё много подробностей, но все ключевые моменты здесь.
В школе большой праздник в честь нашей встречи. Взобравшись на спину одного из медведей, я еду по школьному стадиону.




@темы: dreams, itselle, peter's

E-mail: info@diary.ru
Rambler's Top100